Чжан Юшенг: ключник Ориона. Книга 1: Отверженный раем

Глава 1

Удел Ориона: партитура космической оперы.

Чжан Юшенг: ключник Ориона.

Книга первая. Отверженный раем.

196-ой год от Возрождения.

Красная доминанта.

Сектор неизученного пространства КС34-500, известной также как 28-ая звезда созвездия Сан Хван Ди[1].

«Ри Чу - 8»[2], скоростной клипер, нанятый попечительским советом академии Цюши, снова пошёл на всплытие. Последние три дня «Ри Чу» пришлось несладко. Погружения в нереальность каждые несколько часов. Неглубоко, ненадолго, утомительно для реактора и экипажа. Трясины в этой области пространства закручивались спиралью, и капитан клипера трижды проклял жадность компании, которая ради удовлетворения любопытства чокнутых профессоров направила «Ри Чу» в эти дикие края. На картах эта малоизученная область пространства присутствовала в минимальной точности. Границы трясины могли оказаться на световую неделю ближе, чем предполагалось. Приходилось прокладывать курс с постоянными всплытиями. Каждый знает, в нереальности[3] корабль, подобно световому лучу в пространстве, может перемещаться только по отрезкам прямых и никак иначе. Так что лучше перестраховаться и лишний раз всплыть, чем проскочить одним прыжком лишний световой час и задеть по пути трясину, гибельную для кораблей и их экипажей.

Последние три дня «Ри Чу» скакал, словно блоха, едва покрывая световой год каждым прыжком. Тяжелее всего приходилось Ю Лингу, механику клипера. Долговязый механик страдал редчайшей формой аллергии на процесс всплытия и погружения. Пока корабль опускался в глубины низких вероятностей или поднимался назад, в реальное пространство, Ю любовался не на обзорные экраны, как другие, а на унитаз своей каюты. В отделе кадров его давно уговаривали перейти работать в доки, но Ю категорически отказывался: его сердце принадлежало звездам. Несколько часов мучений казались механику приемлемой платой за возможность посещать самые разнообразные миры. Поэтому он и зафрахтовался на «Ри Чу». Ведь что может быть лучше для путешествий, чем скоростной клипер-посыльный?

Но последние сутки, за которые они совершили целых семь прыжков, доконали беднягу. Ю почти не вставал с койки и только хрипло ругался, кляня неуемное любопытство ученых, которым, видите ли, приспичило отыскать что-то необычное в этом лабиринте трясин[4].

- Чертовы тупицы! Еще учеными называются… – стонал он между приступами тошноты. – Гнать людей в такую даль, и ради чего?! Что тут есть, кроме одной-единственной паршивой звезды? Что мы тут забыли?

Боцман Шу Минь, старый приятель механика, устало возражал, что профессорам, наверное, виднее. «Цюши университет богатый, – говорил он, как всегда медленно и рассудительно. – Значит, денежкам там счет знают, каждый цянь[5] учитывают. А то бы разорились в два счета. Нет, тамошнее начальство денег на ветер не бросает».

- Ну да, не бросает! – хрипел обессилевший Ю. – У них в попечителях знаешь кто? «Тай-Фу галактик»! Что этим толстосумам лишний мильон? Они столько своим секретаршам платят, чтоб те охотнее раздвигали ноги.

- Ну, раз ты заговорил про секретарш, значит, не так тебе и плохо.

- Доктор нашелся, – проворчал механик окрепшим голосом. – Никак всплыли, наконец? Пошли, глянем, ради чего я тут мучился.

В рубке было тихо. Переступив порог, Ю и Шу взглянули на вирт-экраны, да так и замерли с открытыми ртами.

- Мудрые Высшие[6]! – потрясенно выдавил механик. – Так они это искали?

Перед ними сверкала тусклая красная звездочка. КС34-500. 28-ая звезда созвездия Трех Императоров. Обычный красный карлик, каких в галактике не счесть. Заурядная, не представляющая никакого интереса. Как и её единственная безжизненная планетка. Но тысячи желтых точек, снующих вокруг планеты, были совсем не тем, что ожидал увидеть экипаж «Ри Чу». Здесь, в звездном тупике, просто не могло быть столько кораблей!

- Куда ж это нас занесло? – Пробормотал Ю обескуражено вглядываясь в мельтешение желтых светлячков.

- Похоже, скоро узнаем, – ответил боцман, пристально наблюдая за тем, как одна из желтых точек резко изменила курс. Она явно направлялась к «Ри Чу».

- Свяжись с ними по стандартному протоколу, – приказал капитан Ван Ли.

- Я бы связался, – угрюмо отозвался помощник. – Да у нас связь блокирована. И ходовая, похоже, тоже.

Полные недобрых предчувствий, люди следили за стремительно приближающейся желтой точкой.

Красная доминанта.

Китайская республика.

Планета и мегаполис Ханчжоу. Академия Цюши.

Большое голубое светило давно зашло, а красное тлело слишком слабо, чтобы в одиночку дарить планете день. Ханчжоу дремал, погрузившись в темно-багровые сумерки. Но в кабинете декана факультета экономики все ещё горел свет. Лампа под бумажным абажуром высвечивала теплый золотистый круг в центре мрачноватого кабинета. Три человека собравшиеся вокруг стола, беспокойно поглядывали то на часы, то на упрямо молчащую чёрную панель вирта. На плитке исходил паром глиняный чайник. Уже четвёртый за эту длинную ночь.

- Вероятно, по пути произошел какой-то сбой. Или, скажем, задержка. Всё-таки КС34-500 довольно далеко, подходы к этой системе изучены слабо, – монотонно продребезжал Пан Джэн. Пану всего пятьдесят три, идеальный возраст для ученого. Но манерой поведения профессор походил на старика, которому давно пора на пенсию, разводить уток в деревенской резиденции. Сутулый, беспокойный, с короткой козлиной бородкой и таким же блеющим, козлиным голоском. В академии Цюши над Паном посмеивались, но без злобы, а, скорее, с любовью. Сумасбродный профессор обладал ярким интеллектом, незаурядным педагогическим даром и милейшим характером.

- Какой еще сбой? – брюзгливо бросил профессор Сыту Донг, вечный конкурент Паня за звание суперзвезды факультета межзвездной экономики. – Никакого сбоя там быть не может. Ясно же.

- Тогда как вы объясните молчание экспедиции? – требовательно спросила Дяо Ингтэй. Декан факультета терпеть не могла сюрпризов, даже приятных. Что уж говорить о нежданных осложнениях. – Они пропустили контрольный сеанс сутки назад, и теперь опаздывают с повторным уже на пять часов.

- Понятия не имею, почему они молчат. – Фыркнул Сыту Донг, – И не собираюсь строить беспочвенные предположения. Меня просто бесит, когда некоторые начинают гадать на палочках[7], вместо того, чтобы заняться делом.

- Давайте не будем ссориться. Разве сейчас время для ссор? Мы все болеем за успех. Все волнуемся, – примирительно выставил перед собой тонкие руки Пан. – Пока нет повода отчаиваться, коллеги. Совсем нет повода. Мало ли что там могло случиться. Это всё-таки космос. Возможно, у них барахлит передатчик. Или им пришлось сделать лишний прыжок. Ошибка навигации, такое бывает. Обычное дело, не стоит беспокоиться.

Сыту презрительно усмехнулся. В Цюши всем известно о забавной фобии профессора Пана: ученый, в своих работах описывавший статистические процессы в сотнях звездных систем, панически боялся полетов и ни разу не покидал родного Ханчжоу.

- Ван Линь – опытный капитан. Он облетел доминанту[8] вдоль и поперек. Я скорее поверю, что вы, почтенный Пан, поступили на курсы пилотов, чем в ошибку навигации Ван Линя. Нет, чепуха, он не мог ошибиться. Да и во внезапный отказ передатчика верится с трудом. Такие важные приборы всегда дублируются.

- У вас есть альтернативная версия? – поджал бескровные губы Пан. Сыту умудрился достать даже этого добряка.

- Да, представьте себе, у меня есть версия. И она вам прекрасно известна. Аномалия векторного поля, о которой вы поспешили доложить на ученом совете, оказалась капитану Вану не по зубам. А я ведь говорил, я предупреждал: рано поднимать шум!

Дяо Ингтэй не на шутку тревожилась. Она с трудом выбила из попечительного совета бюджет на этот полет. Если бы не заступничество ректора, экспедиция так бы и не состоялась. Главу академии соблазнила экстравагантная теория векторного статистического поля, разработанная под руководством Пана, и он дал добро. Под личную ответственность декана. Провал экспедиции к 28-ой звезде Трех императоров, снаряжённой, чтобы подтвердить справедливость теории Пана, может стать концом её карьеры.

- Что вы хотите этим сказать, Сыту? – уточнила декан. – Что значит «оказалась не по зубам»?

- Только то, о чем мы все думаем, но почему-то молчим. Раз клипер не выходит на связь, значит Ван Линь и его экипаж погибли. Что-то на КС34-500 убило их. Возможно, как раз эта ваша аномалия, Пан.

Сутулый профессор возмущенно стукнул суховатым кулачком по столу, расплескав остывший чай.

- Это не моя аномалия! – взвизгнул он. – Это векторный анализ, уважаемый! Теория! Теории, да будет вам известно, не убивают. И не надо тут намекать, будто я виноват в том, что «Ри Чу» молчит!

- Не передергивайте, профессор. Я вас не виню, – отмахнулся Сыту. – Но согласитесь, именно вы продавили срочную отправку клипера. Спешили к вручению годовых премий, да, Пан? Захотелось войти в историю?

- Давайте не будем переходить на личности, – устало перебила его декан. – Если Сыту прав, и «Ри Чу» попал в неприятности, ректорат спросит со всего факультета.

- Дай Бог, чтобы спросил только ректорат, – упрямо сдвинув брови, пробормотал упрямый Сыту. – А я ведь предупреждал. Я говорил, сначала надо проконсультироваться с Высшими. Но разве меня кто-то послушал? Теперь можно ожидать всего, чего угодно.

Электрическая лампа мигнула, словно испугавшись его слов. Люди замолчали, и только глиняный чайник продолжал безмятежно насвистывать. Тягостное молчание длилось и длилось. А клипер всё не выходил на связь.

Профессор Пан ошибался. Теории умеют убивать. В каком-то смысле они самые безжалостные убийцы во вселенной. И очень скоро наивному профессору предстояло убедиться в этом лично.

Сбой в системе энергоснабжения составил меньше десятой доли секунды. Но и этого хватило, чтобы испортить настроение могучему Шуай Дэю, Величайшему Воину Вселенной. Он только-только расставил своих огненных драконов перед вражеской крепостью, и вот, пожалуйста, сбой. Теперь придется проходить этап заново! Половина дежурства насмарку! Просто возмутительно!

Шуай Дэй проработал в академии Цюши десять лет. За все эти годы он не почерпнул и капли знаний из этого источника мудрости, зато с редким усердием сражался во все вирт-игры, в какие только играли в университетском кампусе. Но студенты большую часть времени посвящали учебе и поэтому могли позволить себе одну, максимум – две игры в неделю. Не то могучий Шуай! В своей крохотной дежурке он достиг высочайшего уровня мастерства, оттачивая боевые навыки практически круглые сутки. Но не стоит думать, будто ради игры Шуай пренебрегал своими прямыми обязанностями. Неустанными тренировками он развил в себе уникальную способность: одним глазом следить за контрольными экранами, а другим – за происходящим на игровом мониторе. Вот и сейчас он успел разглядеть мимолетный сбой в показаниях камер университетского реактора. Сбой произошел точно в момент скачка напряжения. В самом скачке нет ничего удивительного. Термоядерный реактор университета далеко не молод. Шутка ли, недавно ему стукнуло сто лет! Но никто и не думал отправлять антикварный энергоблок в утиль: этим рабочим лошадкам износа нет, только загружай очередную порцию топлива один раз в двадцать лет, да вовремя проводи техобслуживание. Но время от времени древний реактор начинал хандрить. Тогда студенты-энергетики старших курсов спускались вниз, в реакторный зал, и приводили старичка в чувство. Но это были обычные возрастные недомогания, никак не влиявшие на энергосеть или безопасность университетского городка. Поэтому ректорат, распределяя годовой бюджет, раз за разом игнорировал стоны физиков и отказывался менять реактор.

- На этом антиквариате не проведешь и половины экспериментов! – возмущался декан физического факультета. – Как мне прикажете учить студентов?!

- Очень просто, – невозмутимо парировал ректор. – Покажете им виртуальную симуляцию. Пора бы вам уже переходить на современные технологии, между прочим. Вы все-таки физики, должны быть на переднем краю науки, а вы всё учите по старинке, как на Древней Земле[9].

Декан только всплескивал руками, а старый термоядерный реактор продолжал пыхтеть в своем подвале, прилежно обеспечивая университет необходимой энергией. Но сегодня он перешёл черту. О да! Ему вздумалось лишить Великого Воина Шуая заслуженной победы над засевшими в крепости умертвиями. Такое даром не проходит! Преисполненный негодованием дежурный вооружился универсальным тестером и, выпив для поднятия духа (и успешной перистальтики) стакан черносливного морса[10], отправился вправлять обидчику электронные мозги.

Спустившись на минус четвертый уровень, Шуай Дэй вышел из лифта и тут же умер. То есть, умер бы он в любом случае, но так это случилось несколькими минутами раньше.

- И чего таскаются, куда не просят, – раздраженно пробормотал коренастый убийца, отправляя игольник в кобуру и безо всякого почтения хватая обмякшее тело Великого Воина Шуайя за ноги. – Сидел бы себе на месте. Так нет, обязательно нужно людям жизнь усложнять. Ему-то всё равно, а я тут надрывайся. Терпеть таких не могу.

Его партнер, высокий мужчина, лицо которого, как и у самого убийцы, было закрыто зеркальным щитком шлема, колдовал с пультом реактора.

- Брось его, – не оборачиваясь, бросил он. – Не трать время.

- Ну да, как же. А вдруг еще кого принесет?

- Я сказал, брось, – с нажимом повторил работавший у пульта. Его интонация не оставляла сомнений в том, кто старший в группе. – Займись контейнером.

- Ладно, ладно, – убийца отпустил ноги Шуая, и они с глухим стуком ударились о пол. – Сейчас установлю.

В небольшом контейнере, притороченном за спиной убийцы, покоились три небольших емкости, содержащие семь литров триггерного[11] катализатора, крайне редкой вещи в человеческих мирах.

Пока убийца Шуай Дея подключал емкости к системе охлаждения реактора, старший запустил в программный блок реактора комплекс инструкций с матового кристалла, который он подключил напрямую к плате, аккуратно сняв защитный кожух. Процессор[12], ошарашенный пакетом новых команд, какое-то время вяло сопротивлялся. Но его сопротивление ровным счетом ничего не значило: стандартной системе не под силу противостоять боевым программам, призванным ломать многоуровневую защиту спецслужб. Процессор обреченно высветил красную табличку об опасности, словно снимая с себя всякую ответственность за происходящее, а затем принялся покорно исполнять чужие инструкции одну за другой.

- Всё. У нас десять минут. – Командир диверсионной группы приладил кожух на место.

- Погоди, я еще муфту на пол-оборота дотяну... – пропыхтел напарник.

Напоследок высокий диверсант напрямую замкнул контакты блокиратора тяжелых бронированных дверей, отрезав обреченный реактор от внешнего мира.

- …И всё-таки я практически уверен, что это временные затруднения, – упрямо проблеял Пан. – Что может случиться с мирным кораблем в нашей родной доминанте?

- Помнится, полчаса назад вы утверждали, что это космос и в нём может случиться всякое, – язвительно ввернул Сыту.

Пан уже открыл рот, чтобы достойно ответить, когда ослепительная вспышка положила конец дискуссии и её участникам.

Экраны бота потемнели, защищая глаза пассажиров от яростного сияния термоядерного взрыва. Шлемы диверсантов справились бы с блокировкой излучения не хуже, но бот не умел принимать самостоятельных решений. Он лишь следовал программе. Как и его временный экипаж.

- Давай прямиком на базу. ПКО сейчас не до нас, – хмуро приказал высокий.

Закамуфлированный под обычный грузовой автолёт кораблик сбросил маскировочные щиты и молнией рванулся вверх, к небу. Спустя несколько секунд по тому месту, где он только что находился, прошлось сверхзвуковое цунами ударной волны, швырнув на землю изломанные машины воздушного транспортного потока.

- Вот это да-а… – Второй член группы, чтобы лучше видеть, приподнял щиток своего шлема. – Вот уж рвануло, так рвануло…

Старший группы не отрывал глаз от пульта. Он не нуждался в экранах. Он и так знал, что происходит внизу. Над землей встает ослепительное полушарие раскаленной до десяти миллионов градусов плазмы. Вокруг него стремительно расширяется фронт чудовищной ударной волны. Всё, что не сметет она, погибнет в пламени пожаров. Над эпицентром взрыва распустится белоснежный гриб. Он будет расти, простираясь до самой стратосферы, окруженный расходящимися концентрическими облачными кольцами. Но любоваться его жуткой красотой будет некому. Ханчжоу превратится в выжженную пустыню. Его трудами. Только его трудами.

Сами по себе термоядерные реакторы не взрываются. Более того, с точки зрения человеческой науки их невозможно заставить взорваться. Аварийные термоядерные реакторы глохнут безо всякого вреда для окружающих и практически без появления ионизирующего излучения. Реакция просто затухает. Нужно обладать совсем иными знаниями, чтобы превратить безобидную энергетическую установку в страшное оружие уничтожения. Без специальной программы резонансной раскачки и без триггерного катализатора, содержавшегося в трех емкостях контейнера, термоядерная реакция в активной зоне реактора никогда не привела бы к взрыву.

Ханчжоу не повезло. Его случай оказался исключением. Как и появление клипера «Ри Чу» в системе 28-ой звезды созвездия Трех императоров.

Высокий не поднимал лицевого щитка, словно отгораживаясь от ада, сотворенного его руками.

- Это сколько же там было? Мегатонн двадцать – тридцать? – не унимался убийца бедняги Шуайя.

- Сто сорок пять, – сухо отозвался командир диверсионной группы. – Эта модель дает на выходе сто сорок пять.

- Обалдеть! Вот это да! – с благоговением выдохнул ведомый. – Это, получается, всей колонии кирдык?

Высокий не ответил. Порой он ненавидел свою работу.

Под стремительно удаляющимся ботом пылал Ханчжоу.

Спустя сутки пострадавшую планету окружили корабли корпуса охраны правопорядка. Высшие расы Красной доминанты выделили необходимые средства на повторное терраформирование. На планетах Китайской республики[13] объявили трехдневный траур по погибшим. В душах людей кипели ярость и скорбь.

«Вражеские доминанты трусливо молчат, но мы выясним, кто стоит за подлым нападением на мирную планету», – вещал с вирт-экранов президент Гао Му. Его лицо, обычно невозмутимое, пылало гневом. После него выступили члены правительства, видные бизнесмены, деятели культуры и, конечно же, боевые генералы. Все они сулили неотвратимую и скорую месть виновникам трагедии Ханчжоу. Но их угрозы так и остались пустыми: следствие заглохло, не сумев выйти на след преступников. Мстить оказалось некому.

В честь мучеников Ханчжоу был воздвигнут монумент в столице Бейдзин-1, а именем погибшей академии Цюши назвали один из новых корпусов знаменитого Нанькайского университета системы Тяньцзинь. Вскоре печальная участь Ханчжоу ушла из прайм-тайма: масс-медиа нашли новые увлекательные сюжеты.

Спустя четырнадцать лет грянула Народная революция, и о трагедии Ханчжоу окончательно забыли. У молодой Народной республики хватало ран посвежее.

И только в недрах бдительных процессоров Службы госбезопасности Народной республики, правоприемницы прежних спецслужб, продолжала кропотливо трудиться маленькая подпрограммка. У неё была всего одна цель: фиксировать и определять источники запросов о заурядной красной звездочке, затерявшейся в лабиринте трясин на дальнем краю доминанты. Обнаружив целевой запрос, подпрограмма немедленно подавала сигнал тревоги. Горький урок Ханчжоу не прошел даром.

КС34-500. Роковая 28-ая звезда созвездия Трех Императоров. О ней нельзя говорить. Ею нельзя интересоваться. О ней лучше забыть. Эту истину руководители Китайской Народной республики усвоили прочно.

58-ой год Новой эры. (268-ой год от Возрождения).

Красная доминанта.

Китайская Народная Республика.

Планета Тяньцзинь.

Мегаполис Тяньцзинь-7.

Нанькайский университет, факультет народной экономики.

- Учитель Чжан, вы не могли бы еще раз пояснить этой негодной студентке, когда лучше использовать среднее арифметическое взвешенное значение, а когда – среднее гармоническое? – в певучем девичьем голосе слышалась едва заметная смешинка.

Юшенг радостно обернулся, на ходу пряча улыбку.

- Разумеется, Сюэ, мой долг преподавателя пояснить учащемуся непонятные моменты.

Подружки Сяомин прыснули в кулачки и, шепотом переговариваясь, засеменили к выходу. О романе красавицы-студентки Сюэ Сяомин с аспирантом Чжаном Юшенгом было известно каждому. О них даже судачить перестали, убедившись, что отношения молодых людей не выходят за рамки приличий. Но, тем не менее, на людях влюбленные придерживались нейтральной модели поведения. Так, как и положено преподавателю, даже если он всего лишь аспирант, и студентке, даже если она такая красотка, как Сюэ Сяомин: гибкая, словно ветвь ивы, изяществом подобная фарфоровой статуэтке. За спиной Сюэ тянется длинный шлейф отвергнутых поклонников. И каких! Чемпион университета по айки-до Бе Ян, солист университетского хора Юй Яотинг. Даже среди преподавателей есть такие, кто заглядывается на Сюэ. Так как же не улыбаться аспиранту Чжану, когда подобная красавица удостоила своим вниманием именно его?

Дождавшись, пока последний студент собрал, наконец, свою сумку и вышел из аудитории, Юшенг сошел с кафедры. Сяомин прильнула к нему, словно лиана к стволу шелковицы.

- Ты говорил, у тебя для меня сюрприз? – пропела девушка, прижавшись щекой к ладони молодого аспиранта. Тёмные глаза смотрели нежно и требовательно. «Давай, расскажи! – просили глаза. – Не будь таким вредным Юшенг, не молчи, мне же любопытно!».

Юноша, хоть и не собирался рассказывать всё прямо сейчас, не выдержал. Как и всегда, если уж говорить начистоту. При виде Сяомин обычно твердый и решительный магистр экономики, аспирант престижнейшего Нанькайского университета, последний ученик легендарного профессора Ли, симпатяга и мечта первокурсниц Чжан Юшенг становился мягким и податливым, словно воск. Но он честно пытался сопротивляться.

- Ты безобразница, Сяомин. Я же говорил. Я тебе расскажу, но только когда всё будет готово. Иначе какой же это сюрприз?

- А я хочу сейчас, – надула губки красавица. Юшенг с трудом подавил желание впиться в них своими губами. Не сейчас, не здесь. Не в этих почтенных стенах.

- Ну хорошо, хорошо! Слушай. По моим оценкам, сегодня вечером мой алгоритм закончит обработку данных. Ты представляешь, что это означает?

- Твой статус поднимется до пятого, и мы сможем, наконец, объявить нас парой[14]? – радостно воскликнула девушка и, поднявшись на цыпочки, коснулась его губ своими. Юшенг не выдержал и горячо ответил на поцелуй.

- Осторожнее учитель Чжан! – засмеялась девушка, отстраняясь. – Вдруг кто-то войдет?

Юшенг покраснел. Сяомин продолжала щебетать, как ни в чем не бывало.

- А когда ты получишь пятый уровень[15]? Сразу?

- Не совсем. Сначала нужно убедиться, что алгоритм сработал правильно. Я же тебе объяснял, как это действует. До самого конца нельзя быть уверенным.

- Я в тебе не сомневаюсь, – пылко заверила юношу Сяомин.

- Я тоже не сомневаюсь, но все-таки. И потом, даже если все пройдет как надо, я должен буду подать заявку, оформить кучу документов, пройти ученый совет, защититься. Думаю, потребуется не меньше месяца.

- Всего лишь месяц? – Сяомин захлопала в ладоши. – Но это же очень скоро! Подумать только, когда ты получишь пятый уровень, у нас будет своё жильё! Настоящая квартира! Высшие, как же я счастлива!

Она рассмеялась, обнажив ровные жемчужно-белые зубки. Юшенг залюбовался. Его душа пела. Какой-то жалкий месяц! Это же действительно ерунда! Если всё сложится удачно, всего через месяц он станет самым молодым кандидатом наук в Нанькае за последние тридцать лет! И тогда, наконец, его уровня будет достаточно, чтобы вырваться из опостылевшего общежития и получить настоящую однокомнатную квартиру в небоскрёбе преподавательского состава. А раз у него будет свое жилье, он получит законное право разделить его с избранницей. С Сяомин. И пусть конкуренты, вроде Вейжа, аспиранта профессора Ху Ксинга, удавятся от зависти.

- Ты у меня умница и большой молодец. Мне пора, перемена скоро закончится. – Сяомин чмокнула его в щеку и, совершив изящный пируэт, выпорхнула из аудитории.

Юшенг покосился на большие стенные часы. Следующая лекция только через три минуты. Он достал из портфеля свою гордость: портативный вирт[16] размером чуть больше книги и связался с главным процессором своей лаборатории. До конца анализа данных оставалось ещё четыре часа.

«Четыре часа, – подумал, блаженно улыбаясь, Юшенг. – Всего каких-то четыре часа, и этот мир изменится навсегда!».

В аудиторию повалили прибежавшие из соседнего корпуса первокурсники. Некоторые еще что-то жевали.

Вскоре по гулким коридорам Нанькайского университета разнеслась пронзительная трель звонка. Вынужденный отвлечься от своих мечтаний, аспирант кафедры народной экономики Чжан Юшенг принялся рассказывать первокурсникам о нормальном распределении вероятностей. Студенты, притихнув, внимали каждому его слову. За аспирантом Чжаном закрепилась слава не только подающего надежды ученого, но и прирожденного преподавателя. Его студенты всегда сдавали экзамены на самые высокие баллы. Исключение составляли только некоторые девушки, которые, вместо того, чтобы записывать, предпочитали любоваться статным молодым преподавателем.

На обеде Юшенг снова удалось пересечься с Сяомин. Разумеется, они не могли обедать за одним столом: социальный статус студентки не позволял ей посещать столовую преподавательского состава. А Юшенг, хоть и был всего лишь аспирантом, приравнивался к младшим преподавателям и его «четвертый плюс» статус служил пропуском в зал младшего преподавательского состава. Конечно, он мог пообедать и в студенческой столовой – формальных запретов на этот счет не существовало. Но нарушение негласного правила грозило потерей лица[17], а такими вещами не шутят. Юшенг полностью разделял подобный подход. Между студентом и преподавателем должна сохраняться положенная дистанция. Иначе что же? Сегодня преподаватель обедает за одним столом со студентами, а завтра? Студенты возомнят себя большими людьми и потеряют уважение к профессуре? А там и вообще к интеллигенции? Так можно докатиться до повторения печальных событий Древней Земли[18]! Нет уж, традиции, пусть даже и неписаные, сохраняются не из ностальгии, не по прихоти ректора, а по сокровенному смыслу, скрытому в них.

Зато факультетская чайная считалась демократическим местом, в котором подчеркивалось коммунистическое равенство. В полном соответствии с цитатой, украшающей стену: «Сплотившись со всем народом и объединив усилия, мы безусловно преодолеем все и всякие трудности и завоюем победу»[19].

Здесь каждый мог заварить себе чайничек синтетического зеленого чая и насладиться им, не рискуя вызвать пересуды. Тут-то влюбленные и встречались, как бы случайно занимая один столик. Разумеется, все остальные об этом знали и деликатно не занимали место рядом с Юшенгом или Сяомин. Как это часто бывает, чувство молодых людей согревало окружающих, позволяя им ощутить искорку того тепла, которое незримо окружало влюбленную пару. Только туповатый Бе Ян, мучимый уязвленным самолюбием и ревностью, при виде Юшенга поспешно допивал свой чай и, вздернув подбородок, демонстративно направлялся к выходу.

Сегодня отвергнутых Сюэ поклонников в чайной не оказалось. Юшенг с Сяомин безмятежно проболтали весь остаток большой перемены, обсуждая, как они обставят своё будущее гнездышко. Сяомин настаивала на деревенском стиле. Юшенг, хоть и считал себе человеком исключительно городским, не возражал.

После обеда их пути разошлись. У Сяомин начинался факультатив по народному танцу, а Юшенг намеревался после лекций всерьез заняться своим алгоритмом.

В пять часов вечера, прямо посередине последней пары, его вирт пронзительно заверещал, вызвав смех аудитории. Юшенг отшутился и провел остаток занятия в состоянии необыкновенного душевного подъема: вирт сообщил, что алгоритм, впервые за всё время отладки, сработал штатно, без аварийного завершения. А значит, анализ всего гигантского массива данных, наконец, закончен. Как Юшенгу удалось дочитать до конца лекцию («Введение в статистику» для второго курса юридического факультета), он и сам затруднился бы объяснить. Он думал только о своем алгоритме и вёл занятие, что называется, на автопилоте, благо материал знал досконально и повторял уже в четвертый раз для разных факультетов. Как назло, время всё тянулось и тянулось. Нерадивые студенты – гуманитарии задавали глупые вопросы, которые он сам постеснялся бы задать и на первичном курсе после Пробуждения. В самом деле, только беспросветный тупица может в конце летнего триместра спросить, почему зависимые выборки всегда имеют равный объём! Юшенг с трудом сдерживал себя, чтобы не наговорить ученикам резкостей и к концу лекции совершенно измучился. Звонок прозвучал для него, как финальный гонг боя с превосходящим противником. Наскоро распрощавшись со студентами, Юшенг трясущимися руками собрал свои конспекты, сунул в портфель вирт, добежал до деканата, сдал журнал и, не глядя, расписался в документах, которых, как всегда, накопилось совершенно неприличное количество.

Покончив с этим, он навострился было удрать в свою лабораторию, когда в деканат ввалилась, распахнув настежь дверь, коренастая баба лет пятидесяти, на ходу громогласно отчитывая кого-то по вирт-связи. Товарищ Ю, секретарь парткома факультета. Юшенг чуть не взвыл. Ну надо же – именно сейчас, не раньше и не позже! Просто какое-то издевательство! Чжан пропустил последнее партсобрание, и, хотя у него была официальная причина (Юшенг работал на подшефной фабрике, приводя в порядок их отчетность), товарищ Ю уже дважды намекала, что неплохо бы ознакомиться с протоколом собрания и завизировать его. Как-никак, Юшенг – председатель спортивного подкомитета, и обязан служить другим товарищам примером. Прежде ему удавалось под благовидными предлогами увиливать, но всему приходит конец. На этот раз Юшенг, сознавая правоту парторга, даже не попытался выкрутиться. Он и сам понимал, что отказываться в третий раз чревато: это уже, считай, демонстративное пренебрежение общественным долгом, которое недоброжелатели аспиранта вполне могли истолковать как открытое оскорбление и посягательство на авторитет партии. Этого Юшенг не мог себе позволить, тем более, что от благосклонности товарища Ю зависело, получит кружок айки-до новую форму к следующему семестру или нет. Вздохнув, Юшенг покорно уселся за стол. Товарищ Ю с размаху плюхнулась в соседнее кресло и без лишних слов сунула ему в руки объемистую папку с протоколами собраний. На самом деле Ю была отличной теткой, хоть и склонной к сквернословию. Помимо партийной работы Ю не чуралась преподавания: её лекции по истории партии пользовались заслуженной популярностью. Ю умела даже самый скучный партийный пленум преподнести так изобретательно и ярко, что авторам развлекательных вирт-постановок не помешало бы и законспектировать. И, кстати, рекомендацию наставника Ли о приеме в партию молодого магистра Чжана Юшенга первой поддержала именно она. Поэтому Юшенг, хоть и досадуя про себя на вынужденную задержку, принялся тщательно изучать протокол собрания, комментируя те моменты, которые казались ему особенно важными или же, напротив, недостаточно освещенными. Постепенно он втянулся.

- Нет, это никуда не годится! – возмущался он. – Путешествие к мемориалу Тридцати трех мучеников революции, конечно, важная вещь, но ведь это ужасно дорогое удовольствие. Оно сожрет бюджет на полугодие вперёд. А спортивно-оздоровительный лагерь? Ну как же так? Мы же говорили об этом в прошлый раз! Почему никто не поднял этот вопрос?

- Ты прав, – Ю сочувственно похлопала его по руке. – Этот вопрос поднимался, только я попросила не вносить его в протокол.

- Почему?

- Видишь ли, кое-кто в руководстве райкома партии считает, что у нас неважно ведётся политико-просветительная работа с отличниками учебы. Дескать, специалистами они будут замечательными, но вот каков их моральный облик? Станут ли они последовательными борцами за дело партии? Вырастут ли искренними патриотами Народной республики? Мне поручено усилить пропагандистскую работу со студентами.

- Да это всё понятно! Кто же спорит? Но оздоровительный лагерь тоже необходим! Кому нужны хилые борцы за дело партии? – вскричал юноша.

Юшенг быстро вспыхивал и столь же быстро отходил, но подобная несдержанность уже не раз ввергала его в неприятности.

- А то я не знаю! Нечего так орать, – отмахнулась Ю. – Но знаешь… что-то доказывать этим, в отделе воспитательной работы, всё равно что играть на цине для коровы[20]. Поверь, всё, что можно было сделать, я сделала. То, что ты видишь – еще не самый плохой вариант.

Юшенг демонстративно захлопнул папку. Ю с досадой шлепнула себя по толстой ляжке.

- Нет, если ты желаешь заявить официальный протест – пожалуйста, заявляй. Ты член парткома факультета и имеешь полное право на свое мнение. Кто я вообще такая, чтобы тебя отговаривать?

Юшенг пришел в себя. Он понимал, что Ю ни в чем не виновата, что с райкомом партии не поспоришь. Но у него были такие планы на этот лагерь… Оставалось утешать себя тем, что текущий триместр не последний в истории Нанькайя. Не получилось сейчас, получится в другой раз.

- Прости меня, друг Ю, – искренне сказал Юшенг, вновь раскрывая папку и подписывая протокол собрания. – Я зря рассердился.

- Ох, Юшенг, – покачала головой секретарь парткома. – Не доведет тебя твоя вспыльчивость до добра. Ладно, беги уже. Вижу ведь, как ты подпрыгиваешь на своей тощей заднице.

Успокоенный Юшенг направился восвояси. Он досадовал на свою несдержанность, но это не помешало бы ему оторвать голову любому, кто вздумал бы его задержать.

К счастью, обошлось без членовредительства, и до своей уединенной лаборатории Юшенг добрался без приключений. Честно говоря, эту комнатушку без окон, в которой раньше хранились старые наглядные пособия, можно было назвать лабораторией только с известной натяжкой.

«Ничего, – утешал себя Юшенг. – Вот защищу диссертацию и получу нормальное помещение. И новые процессоры, как в лаборатории программирования. Да, и ещё двух ассистентов. А лучше даже трёх. Сколько можно корячиться в одиночку?».

Но пока ему приходилось довольствоваться пятью старенькими «Шан ху[21] – 8М». По его просьбе друзья-программисты выжали из старушек максимум, но всё равно их быстродействие оставалось удручающе низким: расчеты по алгоритму они вели целый месяц! Машины лаборатории программирования справились бы с этой задачей за неделю. Другое дело, что никто не даст рядовому аспиранту столько машинного времени. Но Юшенг не жаловался. Университет, как всегда, испытывает трудности с машинным ресурсом, и уже одно то, что ему, аспиранту–первогодке, удалось разжиться собственной оборудованной лабораторией, круглосуточно подключенной к энергии и к инфосети, стало огромной удачей. Старый наставник Ли, хоть и оставил Нанькай в прошлом году, всё же сумел передать последнему ученику толику своей славы. На факультете Юшенга уважают все, за исключением, разве что, профессора Ху Ксинга, но у того, честно говоря, есть на это свои причины.

Рабочие лошадки «Шан ху – 8М» встретили аспиранта, едва не лучась от гордости. На передних панелях горели исключительно зеленые диоды: ни одного сбоя во всех пяти процессорах! А всё потому, что Юшенг догадался подвести к старым агрегатам охлаждение жидким азотом, который, кстати говоря, выбила для него всё та же мировая тетка товарищ Ю.

С замиранием сердца Юшенг вывел на вирт-плоскость[22] первую группу результатов и погрузился в чтение.

Он не заметил, как пропустил время вечернего риса[23]. Да что там рис! Он даже пропустил свидание с Сяомин, элементарно забыл о нем! А ведь они договорились перед сном вместе прогуляться по парку. Но сейчас Юшенгу было не до парка. Открытие! Вот что занимало его в эти минуты. Удивительное, непостижимое открытие, которое еще только предстояло осознать и обдумать. Его алгоритм сработал. Да как! Проанализировав миллионы разрозненных данных по производству, поставкам, потреблению, он сумел выявить множество неизвестных доселе закономерностей. Одно это уже замечательно. Но одна из найденных закономерностей оказалась особенной. Юшенг снова и снова сопоставлял результаты, но итог получался тот же. На первый взгляд он казался совершенно нелогичным, противоречащим здравому смыслу. После третьей проверки Юшенгу не осталось ничего другого, как признать, что алгоритм не ошибся. Каким бы невероятным ни казался полученный результат, он верен. И теперь ему предстояло понять, что же это означает. «КС34-500, 28-ая Звезда в созвездии Трех императоров, – пробормотал он, автоматически записывая координаты системы на бумажке и ставя три вопросительных знака. – И что же ты такое, интересно знать?».

Вирт помалкивал, таинственно подмигивали звезды на карте доминанты и в такт им пульсировали зеленые огоньки на лицевых панелях стареньких «Шан ху».

«Завтра съезжу к наставнику, – рассудил Юшенг. – Без его совета не обойтись».

Приняв решение, он бросил взгляд на часы и сдавленно охнул, осознав, что опоздал на свидание с любимой на целых четыре часа.

За стенами факультета вовсю царствовала первая, синяя ночь. Тяньцзинь расслабленно нежился в прозрачных лучах гиганта Пиньцзы, неторопливо и величаво плывущего по небосводу.

«Любимая, прости! – отщелкал он на вирте. – Я засиделся в лаборатории, не заметил времени. Но ты не должна на меня сердиться. Представляешь, мой алгоритм работает!!! У меня получилось! Целую тебя. Добрых снов».

Вирт щелкнул, принимая ответное сообщение. Сяомин, очевидно уже спала и спросонок отправила картинку: котенок, обнимающий лапками сердечко. Юшенг нежно погладил вирт и сунул его в карман.

«Нормальные люди давно спят. – Отчаянно борясь с зевотой, Юшенг, отключил сделавшие свое дело «Шан ху». – Не спят только ночные рабочие и такие растяпы как ты, дорогой аспирант Чжан Юшенг».

Не спала и подпрограмма в вирт-комплексе службы безопасности, неустанно отслеживающем миллиарды запросов, рассылаемых персональными и общественными машинами по всей Народной республике. Сегодня, впервые за многие годы, подпрограмма зафиксировала упоминание в запросе системы КС34-500. Запрос поступил с факультета экономики Нанькайского университета. Он не касался специфических вопросов, носил обобщающий характер и, главное, был однократным. Пометив запрос флажком «низкий уровень опасности», подпрограмма вновь перешла в ждущий режим. Грозная тень проклятия 28-ой звезды Трех императоров беззвучно пронеслась мимо, едва не задев черным крылом ничего не подозревающий Тяньцзинь.

Огромный диск Пиньцзы, по которому неустанно ползли, прихотливо свиваясь в узоры, сиреневые полосы облаков, неторопливо погрузился за горизонт. И спящий город заключил, наконец, в теплые объятия мрак полной ночи. Какое-то время его разгоняли огни фонарей, но, в конце концов, погасли и они.

Планета Тяньцзинь.

Коттеджный поселок в окрестностях мегаполиса Тяньцзинь-7.

Кажется, половицы скрипнули? Линг Фэй приподнялся на локте, тревожно вслушиваясь. Сегодня он отпустил служанку пораньше. Может зря?

Тишина. Похоже, послышалось. Опять послышалось. Как всегда. Старик успокоено откинулся на подушки. Но сон больше не шел. «Служанку отпустил»… Ну надо же. Уж шесть десятилетий минуло, как само слово «служанка» исчезло из языка. Но с возрастом старые слова вновь стали всплывать на поверхность, вместе с воспоминаниями молодости. Последнее время он всё чаще называл разбитную Ло Ликин служанкой, а не управляющей домом. Хорошо ещё, что про себя, не вслух, а то вот бы была история! Слава Мудрым Высшим, каплю ума они ему сохранили.

Ло Ликин… Эх, еще лет пятнадцать назад… хотя нет, не пятнадцать. Какое там пятнадцать! Как раз пятнадцать лет назад он и стал таким, как сейчас – сухим как щепка, с трясущимися руками и старческими пятнами на коже. А вот, пожалуй, лет двадцать – двадцать пять назад. Да-а! Вот это были золотые деньки… Тогда пышнотелая Ло не ушла бы из его дома так быстро. Нет и нет! Тогдашний Линг Фэй не упускал случая поразвлечься. Не пропускал ни одной юбки. Неутомим был! Сколько красавиц прошло через его постель, приятно вспомнить. Актрисы вирт-постановок, балерины, спортсменки. А уж простые женщины, те вообще без счета. Особым красавцем Линг Фэй не был. Но кандидату в члены ЦК Коммунистической партии Народной республики незачем быть красавцем. Тогда, после Великой революции, красавцы были у народа не в чести, ассоциируясь с буржуазными пережитками. Линг Фэй выглядел типичным работягой с окраины. Жилистый, с темной, будто вечно загорелой кожей[24].

И даже самые близкие друзья не знали, что до революции товарищ Линг вовсе не тянул лямку на производстве, не вкалывал на рисовой плантации, не возводил дома под палящим солнцем. Он строил карьеру на Шанхайской бирже. Той самой, чей совет директоров по его же приказу потом расстреляли в полном составе. Как капиталистов, угнетателей рабочего класса и вообще ненужных свидетелей его, товарища Линга, непролетарского прошлого. Но не подумайте, будто Линг Фэй какой-то кровожадный маньяк. Никакого удовольствия от убийств он не испытывал. Более того, вид крови вызывал у него тошноту и слабость в коленках. Но когда вопрос стоит о выживании, становится не до сантиментов. Нет, не до сантиментов. Прошлое не вызывало у старика угрызений совести. В конце концов, Линг Фэй принес столько пользы Народной республике, совершил столько славных деяний, что о небольших грешках можно и позабыть. Да, за свою долгую жизнь Линг Фэй подписал не один десяток приговоров. Но он никогда не позволял себе ставить резолюцию «расстрелять», не ознакомившись с сутью дела. Да, верно, Линг Фей отправлял людей на казнь. Но, опять-таки, не всех подряд, а только тех, кто этого действительно заслуживал. Врагов Народной республики. Тех, кто не желал забывать старые времена и стремился вернуть их любой ценой. Защищая Народную республику, товарищ Линг железной рукой искоренял скверну, рубил и рубил сплеча, пока та не исчезла. Хотя, может, где-то по домам престарелых ещё брюзжат про себя старики «из бывших», истекая желчью и злобой. Но их яд давно выдохся и неспособен причинить вред.

Нет, не их опасался Линг Фэй. Не они заставили бывшего кандидата в члены ЦК переехать из столичного Бэйцзина в провинцию. Едва живые старики, как и призраки убитых, безвредны. Нет, не они вынудили его прятаться. Не из-за них Линг Фей натянул чужую личину, сменил имя и фамилию, превратился из высокопоставленного партийного руководителя в малоизвестного тяньцзиньского историка Линху Тенгфея. Линг боялся тех, других. О которых старался не вспоминать. Но которых не мог забыть, как не старайся. Даже истлев в безымянных могилах, они не желали оставить в покое старого Линг Фея, ведя свой страшный отсчет. Их руки дотягивались до врагов через десятилетия и световые годы, хватали, затягивали за собой в могилы. Одного за одним, одного за одним. Это они заставляли покрываться холодным потом дряблую, пятнистую кожу товарища Линга, вынуждали замирать его дряхлое сердце при каждом порыве ветра, колеблющем занавеску, при каждом скрипе половиц…

Ну вот, опять! Половица снова скрипнула! Линг Фэй помертвел. Рука сама потянулась к вирту, лежащему на прикроватной тумбочке. Пусть он пенсионер, но спецлиния по- прежнему круглые сутки в его распоряжении. Да, верно, за последний год он трижды вызывал милицию зря, просто поддавшись панике. А что прикажете делать, если пенсионерам не полагается персональной охраны? Правда те, другие, настигали жертв и в самых охраняемых местах...

Вроде тихо. Ох, как же не хотелось гордому Линг Фею выставлять себя выжившим из ума параноиком. Но всё же лучше оказаться старым перестраховщиком, чем свежим трупом. Рука замершая над виртом, дернулась, нажимая кнопку.

Поздно.

- Связь отключена. Никто не придет, Линг Фэй.

Его настоящее имя. Значит, всё зря. Никакие ухищрения не сработали. Они пришли за ним. Спустя все эти годы они всё-таки добрались до него, как прежде добрались до всех остальных. На этот раз ему не вывернуться. Всё кончено.

Старику внезапно полегчало. Что ж, сегодня – значит, сегодня. Зато, по крайней мере, закончилось выматывающее душу ожидание. Больше не нужно прислушиваться, вздрагивать от каждого шороха, проверять перед сном все замки. Не нужно ждать и страшиться. Теперь это в прошлом. Ушло и не вернется. Как уйдет сейчас и сам Линг Фэй.

- Давай покончим с этим, – прохрипел старик.

- Ты не спросишь, кто я и зачем пришел?

- Я ждал вас все эти годы. Сделай милость, не тяни. И ещё... если это возможно, не заставляй меня долго мучиться. В моем возрасте это тяжеловато.

- Ты преступник, Линг Фэй, и я хочу зачитать тебе приговор. Ты знаешь, в чем виновен?

- Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, молодой человек.

Старик даже не смотрел в сторону своего палача, прикрыв тонкие морщинистые веки. Зачем? Кого он увидит? Исполнителя, лицо которого ничего ему не скажет. Неизвестного. Пешку. Те, кто имел к нему личные счеты, давно сгинули.

- Ты признаешь себя виновным, Линг Фэй?

Старик рассмеялся, будто залаял – отрывисто и хрипло. Тонкая белая простыня заколыхалась на впалой груди. Вопрос заставил его открыть глаза. Черная фигура. Силуэт. Безликий, бездушный.

- В чем виновным, молодой человек? В том, что исполнил свой долг?

- С каких пор вероломное убийство стало долгом? – процедил незнакомец, с презрением глядя на Линг Фэя.

- И это говоришь ты? Убийца беспомощных стариков?

Старому партийцу все-таки удалось сбить палача с толку. Вместо того, чтобы заняться своим делом, тот позволил втянуть себя в бессмысленную дискуссию.

«Юнец», – усмехнулся про себя Линг Фэй. Сколько ему? Двадцать пять, тридцать пять? В темноте и не определишь. Всё равно, куда ему тягаться с мастером, больше полувека проведшим в партийной иерархии, чувствовавшим себя в подковерной борьбе как рыба в воде. Да, палач позаботился о том, чтобы накрыть нынешнее пристанище Линг Фэя колпаком помех. Старику и отсюда был виден красный сигнал вирта, тщетно пытающегося пробиться к ближайшему узлу беспроводной связи. Но старый Линг Фэй еще не настолько выжил из ума, чтобы доверять тому, что нельзя пощупать. О нет, не настолько! Именно поэтому в ногах кровати закреплена запасная тревожная кнопка – как и в паре десятков укромных мест по всему коттеджу. Да, Линг Фэй стар. С этим ничего не поделаешь. Стар, но не глуп. Держа руки на виду, старик усыплял бдительность врага. А ногой давно уже нащупал кнопку и трижды нажал её. Кнопка не использовала управляющий процессор дома. Линг Фей не доверял сложной электронике, и, как выяснилось, правильно делал. Сигнал от кнопки шёл по примитивной проводной связи, проходящей под землей, напрямую на пульт дежурного офицера ближайшего отделения полиции. Группа уже в пути. Через десять минут они будут здесь. И тогда палач поменяется местами с жертвой.

«Поживем ещё, – ухмыльнулся про себя старик. – Так просто меня не возьмёшь».

Но и десять минут нужно как-то протянуть. Враг вооружен. На его стороне молодость и сила. У старика же одно оружие. Язык. Надо говорить. Говорить, не переставая. Втягивать и втягивать врага в разговор, отвоевывая у смерти минуту за минутой до тех пор, пока не удастся прогнать костлявую пинком под зад. Нет, Линг Фэй не боялся умереть. Совсем не боялся. В его возрасте смерть могла настичь его в любой момент без всякого вмешательства убийцы. Но к девяноста годам жизнь становится дурной привычкой, от которой сложно отказаться. И уж конечно, Линг не собирался позволять лишить себя жизни какому-то юнцу, не способному различить чужую игру. «Могли бы проявить уважение и прислать кого-нибудь поумнее», – уязвленно подумал он.

- Ты многого не знаешь, молодой человек, – вкрадчиво продолжил он. – Вы все многого не знаете.

- Так просвети меня, мудрый Линг. Так тебя, кажется, называли в ЦК? – с издевкой произнес палач. Он явно чувствовал себя в безопасности. Напрасно, напрасно.

- Меня называли по-разному. Кто мудрым, кто справедливым, кто подлым.

- И какое из этих прозвищ верное?

- Все, – неожиданно жестко отрезал старик. Нельзя постоянно поддаваться, палачу может наскучить беспомощность жертвы. Нужно ухватить его за живое, заставить жаждать победы в словесной дуэли. И Линг Фей продолжал, опутывая противника клейкой паутиной слов. – Когда речь идет о благе республики, о долге, настоящий патриот пойдет на всё. От подвига до подлости. Нельзя осушить болото, не запачкавшись.

- Зря ты решил прикрыться республикой, старик. Те, кого ты убил, сделали для неё в сто раз больше, чем ты. Ты же всю жизнь заботился только о себе, Линг Фэй. Ты не служил. Ты выслуживался. Вот почему из нас двоих именно ты – убийца, и долг тут совершенно не причем. Что ты возразишь мне на это?

Старик, кряхтя, сел, спустил с кровати желтые ступни. Палач внимательно следил за каждым его движением. Но бывший партиец только налил себе воды из графина.

- Пить хочешь? – мирно спросил он у незнакомца, словно речь не шла о его жизни, словно они просто собрались за неспешной беседой. О да, Линг Фэй был прожженным политиком. Но профессиональным актёром не был. Он не владел главным из актёрских искусств – чувством меры. Незнакомец беспокойно огляделся.

- Я не прячу за занавесками взвод спецназа, – попытался спасти положение Линг Фэй. Но поздно, поздно. Он допустил ошибку. А до приезда полиции оставалось еще долгих пять минут.

- Ты хитрый лис, Линг, – процедил незнакомец. Его взгляд цепко ощупывал комнату. – Ты хитрый…

Он рывком откинул простыню, и его взгляд упёрся в спинку кровати, внизу которой едва заметно выступал кругляш тревожной кнопки.

- Ты опоздал, палач, – произнес Линг Фэй. – С минуты на минуту здесь будут мои люди. Беги, спасайся. Я даже не стану преследовать тебя. Передай своим…

Щелчок игольника был едва слышен. Старик какой-то миг смотрел на своего убийцу остекленевшими глазами, а потом, свалившись с кровати, мешком рухнул на пол.

Убийца не стал делать контрольный выстрел. Он повидал достаточно смертей, чтобы отличить труп от раненого.

- Гори в аду, подлая змея, – со злостью пробормотал он, очевидно, заранее заготовленную фразу. Хотя злиться ему оставалось только на себя. Поддавшись чувству, он утратил контроль и вот, пожалуйста, попался на простейшую уловку старого интригана. Выбежав в кухню, палач сунул сделавший свое дело игольник в пакет с реактивом, а тот – в мусорный контейнер. Пока полиция доберется до коттеджа, от оружия останется ком грязи. Бросив последний взгляд на убежище Линг Фэя, убийца выскользнул за двери и, легко перемахнув через живую изгородь, скрылся в лесопарке, отделявшем район вилл от городских районов.

Полиция прибыла спустя три минуты. Тройка бойцов в легкой броне рассыпались по территории. Офицер – лейтенант[25] Хонг – вежливо постучал, и, не получив ответа, вошел в дом в полной уверенности, что придурковатый старик снова спрятался в кладовке, испугавшись бродячей кошки. Оказалось, зря. На этот раз страхи персонального пенсионера Линху Тенгфея оказались более, чем обоснованными. Обнаружив на полу спальни бездыханное тело, Хонг сдавленно чертыхнулся и схватился за игольник, одновременно вызывая диспетчера.

- Общая тревога! Класс три. Оцепление по периметру! – орал он в микрофон. – Не знаю, какой радиус! Километр, два, сколько хватит людей! И помоги нам Высшие, если мы его упустим!

Доложив в отделение, он набрал другой номер, который был ему выдан как раз для таких случаев. Во рту сразу пересохло. Лейтенант не без оснований подозревал, что за такую весть орден ему явно не светит.

- Слушаю, – раздалось в вирте.

- Это пост 14, – сдавленным голосом доложил Хонг. – Объект мертв.

- Причины смерти? – деловито спросил голос.

- Убийство. Труп я не трогал, так что не могу сказать ничего более определенного. Жду следователей… – Лейтенант с отвращением слушал свой оправдывающийся голос. Как будто он виноват, что старика убили. Как будто он мог знать…

- Мы выдвигаемся. Задержите следователей. Ничего не трогайте. Проследите, чтобы никто не входил в помещение. Обеспечьте секретность. Организуйте оцепление, – скучно, как будто речь шла об обычной разводке нарядов, перечислял голос.

- Я уже распорядился. С минуты на минуту мы оцепим сектор в радиусе километра, еще через десять минут – два километра. Все трассы перекрываются, введена безполетная зона…

- Составьте первичный отчет для официального дела. Напишите, что смерть наступила по естественным причинам.

Лейтенант опешил.

- Да, но… а как же убийство?

- Это пойдет во внутренний отчет. Для общественности товарищ Линху скончался после долгой и продолжительной болезни. Только так и никак иначе. Вы поняли?

- Так точно.

- Хорошо. Ждите.

Спустя полчаса неулыбчивые люди в строгих серых френчах прибыли на место преступления. Старшего мобильной группы поблагодарили за звонок, отправили прочесывать окрестности и настоятельно посоветовали не распространяться о случившемся. С чувством облечения лейтенант покинул коттедж. Серые френчи разбрелись по территории.

Хонг со своей командой всю ночь принимал участие в облаве.

Убийцу так и не нашли.

Тяньцзинь-7

Нанькайский университет.

День прошел как в сладком сне. Сяомин слушала преподавателей краем уха, предаваясь сладким грёзам о том, как славно заживут они с Юшенгом. Когда лекции закончились, Сяомин чуть не вприпрыжку выскочила на аллею, соединяющую учебный комплекс с жилыми корпусами. По обе стороны аллеи красовались раскидистые клены, споря роскошью крон с гордыми каштанами.

«…А ширму раскрасит Лань, – думала она на ходу. – Я достану краски и бумагу, а кисточки у неё свои. Только какие выбрать тона? Красный с золотом или сиреневый с медью? Сиреневый сейчас в моде, но кто знает, что будет через год? Красный с золотом подходит ко всему, но многие считают это сочетание слишком консервативным. Высшие, как же, оказывается, трудно обставлять комнату!»

Сяомин вздохнула. Своей комнаты у неё никогда не было, но это ничуть не смущало девушку. Юшенг сказал – осталось подождать всего два месяца. И она станет его официальной спутницей. У них будет своё жилье. Только их, и ничье больше! Какое счастье!

Девушка даже подпрыгнула от радости, вызвав несколько косых взглядов студентов– старшекурсников, в раздумьях прогуливавшихся по тенистым аллеям университетского парка. Но какое ей до них дело, ведь она так счастлива! А всё благодаря Юшенгу. Умнице, красавчику. Её нежному, доброму Чжану Юшенгу. Какая она все-таки везучая, что молодой аспирант, о котором вздыхают многие девчонки, обратил внимание именно на неё.

По блестящим зеркальцам луж изящными лодочками скользили изумрудные с золотом листья. Деревья первыми чувствовали приближение осени и загодя начинали к ней готовиться, понемногу сбрасывая листву. Подумать только! Эту зиму они с Юшенгом встретят уже в своей квартире!

Сяомин тихонько замурлыкала модный мотивчик, пританцовывая на ходу и в такт взмахивая сумочкой с учебными принадлежностями.

- Сюэ! – окликнул её знакомый голос.

- Учитель Ху! – радостно пропела Сяомин, обернувшись. Профессор издали приветственно махал рукой. Он расположился на скамейке, постелив на неё легкий плед. Прохожие украдкой косились на сумасбродного ученого, скрывая насмешливые улыбки. О его болезненной брезгливости было известно каждому, но только Сяомин знала, в чем её причина. Когда-то давно, сразу после пробуждения[26], Ху Ксинг пережил страшную трагедию. Транспорт-автомат, перевозивший спящих молодых людей, поразила какая-то жуткая грибковая инфекция. Из двухсот тысяч пассажиров выжили всего сто двадцать. С тех пор Ху Ксинг не касается предметов голыми руками – даже сейчас, несмотря на теплую погоду, на его руках красуются тонкие шелковые перчатки, пропитанные дезинфектором. А еще Ху Ксинг всегда старается стоять на некотором отдалении от собеседника, чтобы ненароком не впустить в легкие выдохнутый тем воздух. Вкупе с аристократической бледностью, тонким красивым лицом и манерой одеваться с подчеркнутым изяществом это создавало вполне определенный образ. Многие, не подозревая о подлинных причинах фобии Ху Ксинга, считали его слегка ненормальным, заносчивым типом, снобом, презирающим всех вокруг. Даже Юшенг так думал.

Но Сяомин, так уж получилось, узнала о тайне преподавателя. Жалость к профессору вызвала у неё желание как-то помочь, поддержать беднягу хотя бы улыбкой, хоть добрым словом.

Как бы странно это не прозвучало, они сдружились. Уважаемый ученый Нанькайского университета, обладатель шестого привилегированного статуса, и молодая студентка, статус которой едва превышал статус простого рабочего. Сорокатрехлетний знаток экономики и юная девушка, только начинающая постигать азы гуманитарных наук. Несмотря на различия в статусе, образовании и жизненном опыте, им было интересно в обществе друг друга. Точнее, интересно было Сюэ. Что же касается профессора, то он влюбился со всем пылом, на который только способен зрелый мужчина, впервые познавший глубину истинных чувств. Прежде изматывающая фобия не позволяла Ксингу сближаться с женщинами. Сяомин оказалась первой живой душой, в обществе которой Ху Ксинг почувствовал себя на удивление комфортно. Но неопытность в любовных делах сыграла с блистательным ученым жестокую шутку: он не знал, как ухаживать за девушками, не имел ни малейшего понятия, как признаться в своих чувствах. Вынужденный держать людей на расстоянии, он так и не сумел завести в университете друзей достаточно близких, чтобы открыться перед ними и спросить совета. Загнав себя в замкнутый круг, несчастный Ху Ксинг мучился от любви, но мужественно продолжал играть опостылевшую роль лучшего друга и наставника.

Бедный профессор едва не сошел с ума, когда девушка рассказала ему о Юшенге. Какая злая насмешка судьбы! – Сокрушался Ксинг, – Надо же было Сяомин из всех людей в Нанькае выбрать именно Чжана Юшенга! Вероломного, неблагодарного человека, законченного эгоиста, предателя, недостойного даже смотреть в сторону Сюэ! Бедная, доверчивая Сяомин!

После откровений юной наперсницы, возмущенный профессор, преодолев собственную гордость, встретился с Чжаном, твердо намереваясь заставить двуличного обольстителя оставить Сюэ в покое. Но его постигло разочарование. Наглый аспирант без обиняков заявил профессору, что отношения с Сюэ – их личное дело, и что Ксингу лучше заняться своими проблемами и не лезть в чужую частную жизнь.

Потерпев неудачу в разговоре с Чжаном, Ксинг попытался зайти с другой стороны и остудить пыл влюбленной девушки, поведав ей правду о её соблазнителе. Но, к его разочарованию, Сяомин заявила, что ожидала от старшего товарища подобной реакции. Оказывается, хитрый Юшенг, прознав об дружбе Сяомин с Ксингом, успел запутать доверчивую девушку в сетях своей лжи, представив дело так, будто Ху Ксинг невзлюбил Юшенга только за то, что тот, обучаясь на вторую академическую степень, ушел от него к профессору Ли, бывшему наставнику самого Ху Ксинга. Как будто в этом было всё дело! Как будто Чжан не нанес профессору удар в спину, когда тот менее всего этого ожидал, не отплатил ему черной неблагодарностью за всё, что Ху Ксинг для него сделал!

Как бы то ни было, Сяомин достаточно прозрачно намекнула, что отказываться от Юшенга даже ради одобрения учителя Ху она не собирается.

Испугавшись безвозвратно потерять девушку, Ху Ксинг пошёл на попятную и решил до поры не касаться этой темы.

«Со временем Чжан, подобно всем лжецам, выдаст себя, – рассудил профессор. – Сяомин поймёт, с каким лицемером якшается и тогда, наконец, увидит, кто же на самом деле достоин её любви. А пока важнее всего сохранить её расположение».

И Ху Ксинг по-прежнему прилагал все усилия, чтобы оставаться лучшим другом красавицы – студентки. Сяомин, со свойственным юности легкомыслием, быстро забыла их размолвку и с удовольствием встречалась с профессором, не обращая внимания на недовольство Юшенга. Вот и сейчас Сяомин была искренне рада увидеть Ксинга.

Профессор указал ей на место рядом с собой. Сяомин опустилась на скамейку. Её рука случайно коснулась руки Ксинга. Застарелый ужас на секунду подступил к горлу ученого мутным комом, сжал сердце ледяными тисками. Перед глазами промелькнули страшные воспоминания: мясистая, розовато-серая бахрома грибка, сыто свешивающаяся из раскрытых ячеек криосна, тянущаяся гибельными нитями грибницы внутри трубок систем жизнеобеспечения, проникающая повсюду. Стоит только дотронуться до неё, и тебя уже ничто не спасёт. Он вновь увидел изъеденные заразой, почти не похожие на людей останки тех, кто ещё даже не начинал жить. Съеденных грибком во сне. Вокруг сновали фигуры в костюмах химзащиты, натягивали прозрачные изоляционные щиты между поражённым отсеком и той единственной чудом уцелевшей секцией, в которой теснилась горстка объятых ужасом, дрожащих, ничего не понимающих, только что пробуждённых юношей и девушек. Статистически невероятно было оказаться среди них. Шансы немногим отличались от нулевых. Но он почему-то оказался в их числе. Он выжил по ошибке, вопреки математическим прогнозам. И даже сейчас, по прошествии десятилетий, ему казалось, что вселенная вот-вот спохватится и исправит эту ничтожную флуктуацию вероятностного поля, досадную ошибку, которую зовут Ху Ксинг. Вздрогнув, Ксинг усилием воли прогнал страшные картины прошлого, принуждённо улыбнулся. Его раздирали желание немедленно бежать, скрыться от угрозы и стремление тут же, не сходя с места, заключить девушку в объятия.

- Как дела, девочка моя? – Стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс профессор. – Я вижу на твоем лице радость. Ты уже получила благодарность за отличную учебу? Я слышал, доцент Тао написал на тебя представление.

Сяомин рассмеялась, тряхнув блестящими гладкими волосами цвета воронова крыла. Её темные глаза искрились счастьем.

- Нет, не угадал!

- Тогда что же?

Сяомин игриво прищурилась и помотала головой.

- Не скажу. А то ты опять начнешь мне выговаривать, что я – наивная фантазерка.

Но надолго удержать в себе потрясающую новость юная красавица не смогла. Уже через минуту она, захлебываясь от счастья, в ярких красках расписывала, какого успеха добился Юшенг и какие блестящие перспективы это перед ними открывает. Ху Ксинг слушал восторженное щебетание девушки, с трудом раздвигая губы в ответной улыбке.

«Если Чжан действительно что-то придумал, дело плохо, – в сердце Ху Ксинга, отравленном старой обидой и свежей ревностью, разгорелась тревога. – Жалкий позер, у которого кроме приятной внешности ничего нет за душой! Предатель, сбежавший к маститому руководителю в поисках быстрой карьеры. Предал меня, предаст и её. Приспособленец, эгоист! Он обманет мою девочку, сделает её несчастной. Я обязан её предостеречь. Но на этот раз аккуратно, чтобы, упаси Мудрые Высшие, не обидеть»

Ху Ксинг осторожно заметил, что Юшенг может ошибаться в выводах – с начинающими учеными такое случается.

Бесполезно. Сяомин просто отмахнулась от его слов. Ксинг пришел в отчаяние. Бедная, влюбленная девочка! Почему она не видит, что Юшенг ей не пара, что он не стоит её мизинца?! Этот двуличный карьерист просто околдовал её!

Но профессор понимал: заяви он ей об этом впрямую, Сяомин просто перестанет с ним общаться. Стараясь говорить как можно спокойнее, он посоветовал девушке не торопиться с выводами: молодым людям свойственно преувеличивать свои достижения, чтобы добиться от доверчивых подружек своего. Он тщательно выбирал выражения, но это не помогло. Кончилось тем, что Сяомин расплакалась, заявив, что она обижена на Ксинга и сегодня больше не хочет с ним говорить.

Глядя вслед убегающей в слезах девушки, профессор стиснул кулаки. Бессильная ревность сжала сердце ледяной хваткой. Что делать?! Как спасти Сяомин от этого похотливого мерзавца? Будь речь об экономике, Ху Ксинг решил бы задачу в два счета. Но любовь… к ней он оказался совершенно не подготовлен. Да и как к ней вообще можно подготовиться? Совершенно, просто-таки абсолютно не поддающееся математическому анализу чувство!

Ксинг вздохнул, освежил дезинфектор на перчатках, встряхнул плед, аккуратно сложил, убрал в пластиковый пакет и зашагал к учебным корпусам.

Тяньцзинь-7.

Монорельсовая транспортная система.

За окнами разноцветными утёсами проносились высотки жилых районов. Монор слегка покачивало. Корпус поскрипывал. Надоедливо стучал разболтавшийся поручень над головой. Похоже, этому вагону пора в ремонт. Рухнуть с тридцатиметровой эстакады, он, конечно, не может, конструкция монорельса не позволяет этого чисто технически, но Юшенгу все равно стало слегка не по себе. Он вздрагивал и судорожно хватался за сиденье каждый раз, когда вагон начинал раскачиваться. Чтобы отвлечься, аспирант вытащил из сумки компактный вирт и настроил его на выпуск новостей. Получив место аспиранта, Юшенг стал счастливым обладателем новенького вирт–процессора престижной модели. Конечно, он не давал трехмерного изображения, как те вирты, которые демонстрировались в прошлом году на выставке достижений народного хозяйства. Те уникальные машины предназначались для нужд армии, а значит, ближайшие десять–двадцать лет ожидать их появления на гражданских складах не приходится. Но и этот вирт, полученный взамен старого, честно служившего Юшенгу еще с тех пор, как он учился на магистра, стал огромным шагом вперёд. Пусть он выдавал изображение только на экране, не располагая достаточной мощностью, чтобы спроецировать изображение в плоскость или, тем более, в сферу, зато он мог свободно коннектиться с любыми общественными сетями и транслировать программы по выбору носящего. Юшенг не без гордости заметил несколько заинтересованных взглядов. Смотрели, в основном, молодые рабочие. Им, с их вторым уровнем социального статуса, даже мечтать не приходилось о такой продвинутой машине. Она полагалась только начиная с уровня три плюс. А Юшенг, после того, как весной успешно поступил в аспирантуру, повысил свой уровень до плюс четвертого.

Вагон немного тряхнуло на стрелке и у юноши на миг замерло сердце. Опасаться аварии – естественно. Это просто здравый смысл, а не какой-нибудь вульгарный страх. Ведь он вовсе не трус. С чего бы? Он же не какой-нибудь худосочный заморыш. Наоборот. Высок, строен, прекрасно сложен, чемпион курса по айки-до. Хоть и не настолько широкоплеч, как тот же Бе Ян, прежний ухажер Сюэ. Но тут уж ничего не поделаешь, таким пробудился. Да и к чему будущему экономисту фигура атлета? В конце концов, он ученый, а не спортсмен. Но и так Юшенгу не приходилось опускать глаз, глядя в зеркало. Аспирант незаметно покосился на своё отражение в окне. Высокий лоб, четкие скулы, красивый, разве что слегка узковатый разрез черных глаз, гладкие блестящие волосы с чуть заметным оттенком горького шоколада, по-девичьи пухлые губы. Да, они с Сяомин смотрятся просто великолепно!

Монор – медленный вид транспорта. В отличие от автобусов – экспрессов, проносящихся в транспортных потоках высоко над городом, он останавливается в каждом микрорайоне, а в больших – и по два раза. Но всё-таки Юшенг предпочитал потерять немного времени, но воспользоваться именно монором. Он чувствовал себя спокойнее, зная, что состав опирается на прочный рельс, а не мчится где-то в воздухе. Когда-то давно, еще на первичке, Юшенг работал техником и знал, что даже самые надежные механизмы иногда отказывают. Нет уж, лучше застрять в остановившемся вагоне монора, чем свалиться с небес в автобусе с неисправными гравитационными решетками. А что подобных аварий в истории Тяньцзиня ещё не случалось – так это вопрос статистики. Той самой, которую сейчас аспирант Чжан преподавал на младших курсах и которая, как он знал, никогда не ошибается в общей оценке ситуации, хоть и не может дать конкретных предсказаний. Правда, теперь, с появлением его алгоритма, этот недостаток статистических расчетов может уйти в прошлое. И вот тогда…

Эстакада, закончив петлять по районам, вышла за пределы Академического острова. Состав, набрав скорость, понесся над гладью океана. Вагон вновь принялся раскачиваться. Чтобы подавить неприятный холодок под ложечкой, Юшенг уткнулся в новости. Выпуск вела ослепительная Фань Лиджуан, предмет обожания всех молодых людей Тяньцзиня. Сегодня на ней бирюзовое платье, на котором гвоздикой рдеет партийный значок. За спиной товарища Фань гордо развевается алый стяг Народной республики, тянутся к небу знаменитые Дворцы народа[27]. Значит, идут политические новости. Вирт выбрал их, исходя из алгоритма приоритетности.

«Сегодня на Тяньцзинь прибыл кандидат в члены политбюро ЦК КПК, четвертый секретарь коммунистической партии Народной республики товарищ Гун Боджинг. В космопорте высокого гостя встречали председатель планетарного правительства товарищ Хун Да, члены планетарного комитета партии, главы столичного уезда и другие официальные лица. Товарищ Гун возглавит торжественную приемку третьей очереди завода «Лимин»[28]. Строители выполнили обещание, данное съезду партии, и закончили строительство на два месяца раньше намеченного срока. Слава передовикам!»

- Слава, – автоматически прошептал Юшенг.

Строители и правда молодцы. В рамках шефской помощи экономический факультет осуществлял планирование поставок для этой стройки, и Юшенг не понаслышке знал, сколько сложностей пришлось преодолевать руководителям, чтобы уложиться в заявленные сроки. Если бы не повышенные обязательства, строительство шло бы спокойнее. Но сдвиг сроков на два месяца вызвал настоящую цепную реакцию: смежники планировали поставки в соответствии с заранее согласованным графиком, и им тоже пришлось перекраивать все свои планы. Юшенг и его группа отвечали за бесперебойную подачу усиленного пласт-бетона для полов сборочного цеха. Одним Высшим ведомо, сколько ночей ему пришлось провести в лаборатории, чтобы суметь-таки построить алгоритм поставок с семи миров в радиусе двадцати парсеков. И сейчас, слушая радостный репортаж со стройки, Юшенг преисполнялся гордости: в очередном триумфе народной экономики есть и его заслуга!

Вирт переключился на местные новости. Их вел моложавый журналист, имени которого Юшенг не знал, да и знать не хотел. Внимание молодого аспиранта, как и любого юноши его возраста, привлекали ведущие исключительно женского пола.

«Завтра в девятнадцать часов планетарного времени в центральном концертном зале состоится траурная церемония прощания с товарищем Линху Тенгфэем, ветераном коммунистической партии, видным историком революционного движения Тяньцзиня. Товарищ Линху скончался вчера вечером у себя дома на девяносто втором году жизни от внезапной остановки сердца. В лице товарища Линху…».

Юшенгу, конечно же, было жаль старика. Судя по тому, что о его похоронах говорят по вирт-каналу, он сделал немало для торжества коммунизма, но слушать о смерти юноше было тягостно и неинтересно. Собственно, смерть не радует ни в каком возрасте. Но если старику смерть представляется финальным аккордом жизни, то в глазах 24-х летнего юноши она выглядит досадным недоразумением, страшилкой, которая, как говорят, случается время от времени с кем-то далеким. Юшенг еще ни разу не видел мертвецов и искренне надеялся, что не увидит ближайшие лет шестьдесят.

Вагон опять тряхнуло. Юшенг, испуганно вздрогнув, оторвал взгляд от вирта. Слава Высшим, ничего страшного. Просто поезд монорельса чуть резче обычного затормозил, подойдя к платформе станции.

«Остановка номер 75, – объявил мелодичный женский голос. – Остров Триумфа труда. Рыбзавод номер 8».

Вздохнула пневматика. Двери распахнулись. Молодые рабочие в голубых комбинезонах гурьбой двинулись на выход.

«Следующая остановка – жилой массив 200 – 300. Будьте внимательны – двери закрываются».

Юшенг законнектил вирт с расписанием движения монорельса. На следующую остановку поезд прибудет через двенадцать минут сорок секунд. Надо еще успеть заскочить в кондитерскую, которая сразу за остановкой. Наставник Ли любит сладкое. Говорят, для стариков оно не полезно, но Юшенг сомневался, что от одного пирожного в неделю со старым учителем что-нибудь случится. Хоть бывшему профессору уже стукнуло восемьдесят три, он всё ещё держится молодцом. Юшенг надеялся, что судьба историка Линху Тенгфэея его наставнику в ближайшие годы не грозит.

Тяньцзинь-7.

Правительственный район. Здание планеткома компартии КНР. Канцелярия тяньцзиньского управления Партийного контроля[29].

Тяньцзинь, определённо, не центр доминанты. Но он и не претендует на столь высокий статус. Вместе с тем, неправы те, кто полагает, будто Тяньцзинь – глухая провинция. Их вводит в заблуждение факт, что человеческая колония расположилась на спутнике газового гиганта Пиньцзы. Но по размерам Тяньцзинь не уступает полноценным планетам, самодовольно кружащимся по кеплеровским орбитам вокруг своих светил. А уж что касается красоты небес, то, пожалуй, подобные планеты в Народной республике можно пересчитать по пальцам одной руки! Яркие дни, когда местное светило – классический желтый карлик – щедро изливает на Тяньцзинь потоки радостного яркого света, сменяются волшебными сиренево-синими ночами, задумчивыми, мистическими, когда так и хочется бросить все дела и бродить, бродить по притихшим парковым аллеям, предаваясь отвлечённым размышлениям. Торжество мистической атмосферы синих ночей лишь на несколько часов прерывается непроглядной чернотой полной ночи, когда и солнце системы, и Пиньцзы с остальными спутниками покидают небосклон, предоставляя маленьких людишек, бесцеремонно захвативших поверхность спутника, собственной судьбе. К некоторым из них судьба благосклонна, к некоторым – не очень. К Линху Тенгфею, например, она и вовсе повернулась спиной.

Обычно товарищ Сюй Ян, генеральный инспектор Тяньцзиньского филиала Партийного контроля, на судьбу не жаловался. Будучи формально гражданской организацией, партконтроль на деле служил примером отлично организованной спецслужбы, работники которой обладали правами, о которых, к примеру, МОБовцы могли только мечтать. Вплоть до последнего времени Тяньцзиньский филиал числился в передовиках. Но теперь, похоже, на безукоризненной биографии местного партконтроля в целом и товарища Сюя в частности появится темное пятно.

На вирт-стене раскинулась карта коттеджного поселка. Красным обозначены сектора, в которых работали инспектора партконтоля, синим – поисковые отряды МОБ[30], голубым – зоны оцепления. Ни щелочки, не отнорка. Безукоризненно. И столь же безрезультатно. Сюй побарабанил пальцами по черновику доклада в ожидании свежих мыслей. Ничего. Как не крути, какими красивыми словами не прикрывайся, а факт налицо. Линху Тенгфей мертв, убийца скрылся. А партконтроль остался в дураках. В полном составе, включая, само собой, руководителя филиала. Он-то среди дураков самый первый. Ему по должности положено.

В такие моменты Сюй Ян остро завидовал рядовым оперативникам. Вот у кого жизнь! Красота! Никакой ответственности. Беги, куда сказано, стреляй, в кого приказано, вот и вся премудрость. Простая физическая работа для крепких парней. Сюй и сам поднялся с самого низа и до сих пор тосковал по той простоте, в которой ему довелось прожить первые годы после академии спецназа. Дернул же его чёрт проявить инициативу. И пошло – поехало. Вступил в партию, выдержал конкурс в партконтроль, построил карьеру. Вон, кабинетом обзавелся, секретаршей. А руки-то, руки тоскуют по настоящей работе! По шершавой рукояти игольника, по хор-рошей такой, настоящей драке. Чтобы и самому получить, и противника не обделить… Да, в кабинетных сражениях всё по-другому. И по морде не дашь, и не пристрелишь. А временами так хочется!

Голос секретарши оторвал Сюя от горьких размышлений над бланком докладной.

- Прибыл товарищ Яо. Прикажете впустить?

Ага. Вот и глава тяньцзиньского МОБа приполз. Говорить с ним, по большому счёту, не о чем. И так всё ясно. МОБовцы в этой истории увязли не меньше, чем партконтоль. Вместе искали, вместе упустили. Но принять его всё равно придется. И устроить выволочку – тоже. Местных нужно держать в страхе и тонусе, иначе создастся впечатление, что он, генеральный инспектор планетарного партийного контроля, не владеет ситуацией.

- Товарищ Яо может войти.

Ну всё, сейчас начнётся представление. Оправдания, жалобы, кляузы, обещания. Может, хоть на этот раз Яо проявит фантазию, придумает что-нибудь оригинальное?

Фантазии бригадный генерал[31] Яо, как и следовало ожидать, не проявил. А жаль. Хотелось, интереса ради, услышать что-нибудь новенькое.

- Очень трудно работать когда ваши люди всё время дышат моим следователям в затылок. – Едва поздоровавшись, с ходу завёл полковник старую песню. Яо чувствовал себя неуютно в этом кабинете. Ему сразу начинало казаться, что сейчас рассматривается не текущее, а его собственное, личное дело. И выводы по нему будут не самыми приятными.

Со стены за креслом руководителя партконтроля на полковника строго смотрели председатель Сун и Великий кормчий Мао. Яо время от времени косился на портреты вождей, как будто опасаясь, что те, неровён час, обрушатся на него с упрёками.

- Хотите сказать, это мы виновны в провале расследования? – Скучным тоном осведомился Сюй. За годы работы он сверх всякой меры наслушался подобных оправданий.

- Нет, разумеется, нет. – Заюлил генерал. – Напротив… Но вы же понимаете…

- Не понимаю.

Яо сглотнул. Сюй прикинул, какие кары призывает сейчас про себя МОБовец на его голову. Да уж, таким, как этот Яо, вдвойне тяжело унижаться. Привыкли командовать. Нравится им командовать. Есть такие люди, которые от этого процесса получают наслаждение. Больные ублюдки. Но полезные. Правда, не в этот раз. За что и получит.

- Я тут ознакомился с вашим рапортом. Вам предоставили неограниченные полномочия, орбитальные средства поддержки, поисковые группы. И что же? Где результаты?

Яо попытался что-то возразить, но Сюй не собирался останавливаться.

- Где преступники? По-прежнему скрываются! А кого вместо них задержали ваши люди? Вы только посмотрите, это же просто издевательство, форменная насмешка над следствием! Какие-то покупатели контрабанды, какие-то дебоширы, тунеядцы, пропойцы-взломщики. Это вы называете результатом? Это вы называете работой? Нет, товарищ Яо, это, знаете ли, какой-то народный цирк, а не работа!

- Но…

- Нет уж, товарищ Яо, дослушайте. Всё, что вы имели мне сказать, я прочитал. И про то, сколько единиц техники вы задействовали, и какие подразделения принимали участие в облаве. Это вы оч-чень подробно расписали. Только непонятно, для чего. Вы думаете, Бейдзин интересует список личного состава поисковых бригад? Нет! Их интересует, почему убийца не задержан. Только это и более ничего!

- Да, но…

- Вот только не надо мне этой потусторонней чуши: «Как сквозь землю провалился, бесследно пропал, испарился в воздухе». Ещё скажите, что он улетел на драконе! Я хочу услышать от вас реальные факты, а не мистику!

Это оказалось слишком даже для Яо. Генерал не выдержал.

- Я бы тоже не отказался услышать факты! – С дерзостью отчаяния огрызнулся он.

Сюй оживился. Наконец хоть какая-то реакция!

- Что вы хотите этим сказать?

- Вот вы говорите: где результаты поисков? А как прикажете искать, если у нас нет никакой информации? Мои люди вынуждены работать вслепую! Нас даже до обыска места преступления не допустили! Ваши его сами обыскивали. Но это ладно, это я понимаю, это партийные дела. Но хоть что-то вы могли нам сообщить? А то вы нам: ищите, а мы даже понятия не имеем, кем на самом деле был Линху Тенгфей!

- Разве? Если я не ошибаюсь, товарищ Линху был известным ученым, исследователем истории партийной организации планеты.

Генерал Яо гневно рубанул воздух ладонью.

- Эту легенду я уже слышал. Наизусть выучил. Только это, уж простите мою прямоту, сказки.

- С чего вы взяли?

- А с чего бы иначе вашим людям устраивать такую секретность? Зачем выгонять моих следователей с места преступления? Как будто мы не одно дело делаем! Нет, тут что-то другое. Но вы, партконтроль, вечно держите нас в неведении! А теперь на меня же сваливаете! А как прикажете расследовать убийство, не зная подлинной личности убитого? Как нам без этого узнать мотив преступления, как определить круг подозреваемых?

- Позвольте партконтролю самому решать, что вам следует знать, а что нет. – Отрезал Сюй. Только не хватало, чтобы какой-то МОБовец указывал ему, как работать. – Вам была поставлена простая задача: организовать поисковые мероприятия и задержать преступника по свежим следам. Для этого не нужно знать ничего, сверх того, что вам сказали. Но вы всё равно не справились.

- И всё-таки я уверен, что знай мы больше, результат мог бы быть иным. – Упрямо гнул своё генерал, сбавив, впрочем, тон. Ссориться с партконтролем в его планы не входило.

– А теперь мы, получается, виноватые. Ну да, на МОБе легко отыграться. Вот и безопасники[32] оживились. Тай стервятника своего прислал. Ходит, сует свой нос повсюду.

Сюй помолчал, вертя в руках авторучку. Вот что прикажете делать? Осадить зарвавшегося генерала? Уволить? Можно. Полномочий хватит, даже с запасом. Только какой в этом смысл? Своё дело Яо знает, показатели у Тяньцзиньского МОБа даже выше средних по сектору. Раскрываемость, профилактика преступлений – всё в порядке. И, что самое обидное, Яо совершенно прав. Бейдзин только шлёт приказы: «приложите все усилия», «обеспечьте задержание», «Соблюдайте высочайший уровень секретности». А кто, что, почему – об этом ни слова. Вот и сиди тут, как дурак. Делай вид, что знаешь больше, чем другие. Этому Яо легко. Надулся, как индюк, думает, партконтроль специально морочит ему голову, нарочно темнит. Но ведь не скажешь ему, что сам Сюй, хоть и служит уже двенадцать лет, точно также бродит в темноте, наощупь? Что и ему не далее, как вчера посоветовали поумерить любопытство и не пытаться узнать больше, чем ему положено по рангу. И при этом они ещё ждут от него каких-то результатов! Смешно, видят Мудрые Высшие, это просто смешно. Теперь придется рапортовать в Бейдзин о провале. И ещё придумать, как прикрыть этих оболтусов. Они же не виноваты, что в столице совсем свихнулись на режиме секретности. Со своей стороны МОБ действительно сделал всё возможное. Сюй лично убедился в этом, не пожалев времени и сил. Сам побывал на месте преступления, переговорил с офицерами, обнаружившими убитого, со следователями, ознакомился со всеми рапортами. И при всём притом Сюй знал ровно столько же, сколько и сидевший перед ним полковник. То есть ровным счётом ни-че-го. И про Министерство Госбезопасности Яо тоже верно говорит. Уж они не преминут отыграться на провале конкурентов. Ну да это малая беда. С их руководством Сюй на короткой ноге. Но остается 8-ой отдел с ядовитым скорпионом Таем во главе. Эти будет рыть до последнего. В этом-то и заключается проблема полковника Тая. Никогда не знаешь, как глубоко он закопается. Фактически, именно Тай управляет МГБ на планете, номинальный начальник бригадный генерал Сыма даже пикнуть против полковника не смеет. И укротить зарвавшегося офицерика не получается: хитрый змей прикрыт со всех сторон… Так что, пожалуй, это даже к лучшему, что полковник влез в дело Линху Тенгфея. Тем приятнее будет видеть, как Тай сядет в лужу. Теперь касательно МОБ…

- Ну что, товарищ Яо. – Медленно, будто принимая серьёзное решение, произнес Сюй. – Признаюсь честно, я разочарован. Конечно, я не сомневаюсь, что ваши люди работали в полном соответствии с инструкциями. Но, как видите, этого оказалось недостаточно. Преступник или, возможно, преступники проявили недюжинный ум и изобретательность. А вот ваши люди этого сделать не смогли. Жаль, очень жаль. Партия не просто ждёт от нас, что мы исполним свой долг. Она ждёт от нас большего. Если мы не сможем совершить невозможное, каждый на своём месте, нечего и надеяться на победу. Вы согласны?

«А ну-ка, признавайся! – гневно вопрошали со стены портреты. – Сам-то ты всё делаешь для победы?»

Яо с трудом оторвался от созерцания портретов.

- Да… конечно, я полностью с вами согласен, товарищ Сюй. Хочу вас заверить, располагай мы хоть крупицей дополнительной информации, мы бы точно взяли убийцу. Если хотите знать моё мнение, корень проблемы именно в этом. У нас плохо отлажена система взаимодействия между различными ведомствами. С МГБ, по большому счёту, мы как-то сработались, но когда дело касается вашей организации, уж простите меня за прямоту, но вот тут-то и начинается пробуксовка.

Ну всё, полковник вернулся к любимой песне. Сюй про себя выругался. Всё, надо сворачивать этот разговор. Яо получил формальную нахлобучку, галочка поставлена, все остались при своих. Особенно покойный Линху Тенгфей. Теперь надо мягко закруглить разговор. Враждовать с МОБом не имеет смысла.

- Я прекрасно вас понимаю. Но поймите и вы, товарищ Яо. Я связан по рукам и ногам приказами сверху. – Генеральный инспектор поднял глаза к потолку. – Не я решаю, какую информацию партконтроль вправе разглашать, а какую нет. Если бы всё зависело от меня, я бы немедленно предоставил вам полный доступ. Но решения принимают в столице. Так что придётся работать с тем, что есть.

Генерал облегченно выдохнул. Похоже, на это раз пронесло. В сущности, Сюй хороший парень. Как для партконтроля, так и вообще отличный. Вот и Первый секретарь считает, что с Сюем всегда можно договориться. Главное, не зарываться, а когда уместно, продемонстрировать стойкость. Сюй честный боец, он уважает только сильных людей. Побольше бы таких наверху.

- Так что нам делать дальше, товарищ Сюй? Преступник не оставил следов. Его, готов спорить, уже и на планете-то нет. Нам стоит продолжить расследование или пора передать дело секторальным властям?

«Можно подумать, я знаю!» – Посетовал про себя Сюй.

- Я доложу в столицу. Думаю, в ближайшее время Бейдзин примет решение. Лично я очень надеюсь, что следствие продолжится. Мы просто обязаны доказать, что спецслужбы Тяньцзиня знают своё дело. Но это моё личное мнение. Посмотрим, что решат в Бейдзине.

Тяньцзинь-7.

Нанькайский университет.

- Вы хотели меня видеть, профессор?

Ху Ксинг оторвался от проверки работ и, приподняв очки, уставился на вошедшего.

- Да, Вейж. Я звонил, но тебя опять не было в лаборатории.

Вошедший, массивный юноша с широким, простоватым лицом и носом-пуговкой, смущенно потупился, сложил руки жестом смирения, предусмотрительно остановившись на почтительном расстоянии от профессора. Ксинг терпеть не мог, когда к нему приближались, а зря злить наставника аспирант не хотел.

- Я был на тренировке, учитель. Оставил вирт дома. Прошу меня извинить.

«Если бы ты уделял научной работе столько же внимания, сколько этому своему футболу, не пришлось бы откладывать защиту», – с неудовольствием подумал Ксинг.

- Как идет твоя работа?

- Я… в общем, да… мы продвигаемся. – Юноша отвел глаза.

- Мы продвигаемся. Несомненно. Но, как я понимаю, к ближайшему сроку защиты мы не успеваем. Так?

- Э-э… – Вейж судорожно вздохнул. Лжец из него еще худший, чем ученый. – Нам не дают достаточно машинного времени.

- Значит, ты не успеешь защититься в этот раз?

- Не успею, учитель. Но ведь это не катастрофа. Следующий срок будет через полгода и тогда я…

- Через полгода место уже будет занято! – Ху Ксинг вынул бархотку.

- Как… к-кем? – Поперхнулся Вейж, вытаращив глаза.

«Вот ведь одарили Высшие учеником-деревенщиной», – посетовал про себя Ксинг.

- Аспирантом Чжаном. Тебе известно, что он близится к концу исследований?

- А-а, Чжан! – По широкому лицу юноши скользнула снисходительная усмешка. – Ну, так он чокнутый. Сидит в какой-то кладовке, обложился списанным хламом и думает, что всех провёл.

- Вот как? – Ксинг протер стекла очков и аккуратно, двумя пальцами, водрузил их на нос. – А у меня есть точная информация, что он закончил свои исследования и представит результат на ближайшем ученом совете.

- Не может быть… – ахнул юноша.

-К сожалению, может. Пока ты, Вейж Хи, гоняешь мяч, Чжан работает!

- Я тоже работаю, – насупился молодой человек. – У меня, между прочим, самая высокая нагрузка из младших преподавателей.

- Тем более следует дорожить временем! Дорожить, а не пинать его ногами! – Ксинг немного повысил голос. – Ты хоть понимаешь, в какое положение ставишь меня? Я перед всеми распинаюсь, рассказываю, какой у меня талантливый ученик, как он перспективен, как трудолюбив. А на ученом совете выяснится, что у тебя ничего нет, что этот выскочка Чжан обошел нас обоих! Пусть ты не дорожишь своим будущим, хорошо. В конце концов, это твоё дело. Но ты должен понимать, что подобной безответственностью бросаешь тень на своего руководителя.

- Я… простите меня, учитель! – Юноша, покраснев, склонился в поклоне, вновь сложив руки перед грудью. – Как я могу искупить свою вину?

- Не знаю, как! – Ксинг вновь принялся протирать и без того сияющие стекла очков. – Не знаю. Ты упустил время. Теперь тебя может спасти только чудо.

- Может, вы освободите меня на какое-то время от преподавания? – нерешительно предложил аспирант.

- Это не поможет. Я наведался в твою лабораторию и просмотрел материалы. Сейчас хоть сутки напролет работай над проектом, все равно не успеешь. А у Чжана полные кристаллы информации. Представляю, как изумится ученый совет, когда он выложит их на стол.

- А… Э… – В голову Вейжа явно пришла какая-то мысль, и он уже открыл было рот, чтобы поделиться ей, но в последний момент передумал.

- Что? – резко переспросил Ксинг. – Что ты хотел сказать?

- Я? Э… нет, ничего... – Аспирант на мгновение замялся. – Что ж, если Чжан действительно закончил работу над проектом, это послужит мне уроком. Но если вы хотите знать мое мнение, профессор, Чжан просто рисуется перед своей Сяомин. Не думаю, что он так уж сильно продвинулся.

Ксинг недоверчиво блеснул стеклами очков.

- Что ты хочешь этим сказать?

- А то, что он просто обманщик. Не говорит, чем занимается. Никому не показывает, что там у него в кладовке. Не хранит данные на внешних серверах, только у себя. Как думаете, это случайно?

- Действительно, странно… – задумчиво протянул Ксинг, сложив домиком затянутые в тонкую ткань перчатки пальцы. – Значит, ты тоже… то есть, значит, ты считаешь Чжана аферистом? Это только твоё личное мнение, или…

- Совсем не только моё! Про этого Чжана многие шушукаются.

- Ах, вот даже как. – Ксинг покачал головой. – Что ж… на ученом совете выяснится, кто был прав. Молись Высшим, чтобы твои подозрения оправдались, и у Чжана действительно не оказалось ничего стоящего.

- Э-э… ну да. – Широкая, плоская физиономия аспиранта Вейжа расплылась в улыбке, хотя, казалось, куда же еще шире. – Я не сомневаюсь, что так и будет!

- Тогда можно считать, что тебе повезло. У тебя будет целых полгода, чтобы доделать работу. Надеюсь, этого хватит, чтобы поставить Чжана на место.

- Его-то? Обязательно! Я больше вас не подведу, учитель. – Прижал руки к сердцу юноша, – Клянусь вам.

- Хотелось бы верить. – Ксинг смахнул с рукава пиджака невидимую пылинку. – Но тебе придется постараться, Вейж. Иначе я лично поставлю перед ученым советом вопрос о твоей состоятельности, как ученого.

Вейж, еще раз клятвенно заверив профессора, что он камня на камне не оставит от выскочки Чжана, удалился. Ксинг вновь придвинул к себе работы студентов и, насвистывая сквозь зубы шлягер пятнадцатилетний давности «Шан хуа»[33], принялся ставить на полях пометки, болезненно морщась при виде особенно вопиющих ошибок.

Конечно, профессор не мог полностью положиться на слова Вейжа, но он и сам считал Чжана проходимцем, так что подозрения аспиранта показались ему обоснованными. Да, вот это будет хорошо, это будет просто замечательно, если вероломный предатель, в самый ответственный момент перебежавший от него к старому профессору Ли, лжец и обольститель Чжан предстанет перед всеми в своём истинном виде. И в итоге заслуженно останется с носом на ученом совете, и, главное, в личной жизни.

Тяньцзинь-7.

Жилой массив 200 – 300.

Комплекс 254 «Жинь Шу»[34]

Как правило, они встречались в саду сотого уровня. Это место пришлось по душе им обоим. Сотый рекреационный уровень не изнуряет посетителей влажным жаром, как тропические джунгли пятидесятого, нет в нём и холодной отчужденности высокогорного плато сто пятидесятого. Сад сотого уровня – олицетворение умеренности и покоя. А что еще нужно старому человеку?

Облокотившись на деревянные перила, окаймляющие небольшой декоративный пруд, Юшенг рассеянно наблюдал, как пестрые утки ссорятся из-за куска маньтоу[35]. Привлеченные переполохом, из глубины поднялись толстые красные карпы. Эти тоже не прочь поживиться. Карпы повысовывали из темной воды губастые морды с выпученными глазами, но вступать с утками в открытое противостояние не решились, втихомолку подныривая под маньтоу и отщипывая от него по крошке. Юшенг отломил от маньтоу еще один кусок и бросил в пруд. Часть уток, заполошно хлопая крыльями, бросилась к новой добыче, и только одна, вконец запутавшись, ринулась за большим листом, который уронил нависавший над зеркалом пруда роскошный красный клен. На широте Тяньцзиня-7 еще не закончилось лето, но в парк сотого уровня уже пришла осень. Красное с золотом. Идеальное сочетание. Повсюду – под сенью пламенеющих кленов, вдоль пологого берега и по сторонам тропинки, посыпанной золотистым песком, стоят скамейки с высокими спинками. Обитателям двести пятьдесят четвертого комплекса они нужны не только ради размышлений. В «Золотом гребне» не живут. В нем доживают, коротая оставшиеся дни, те, кто своим трудом заслужил спокойный отдых.

За спиной юноши послышались знакомые шаркающие шаги. Юшенг обернулся, радостно улыбаясь, и склонился в поклоне.

- Учитель Ли! Рад видеть вас живым и здоровым.

- Насчет здоровья я бы не был так уверен. Но пока еще жив, с этим не поспоришь, –хихикнул старик. – Ты поел[36], мой мальчик?

За последние месяцы он здорово сдал. Когда-то прямая спина согнулась в дугу, и гордая осанка Ли Вужоу, бывшего чаошоу – старшего профессора Нанькайского университета, ушла в прошлое. Как и карьера знаменитого ученого. «Старость, – часто повторял старик своему ученику, – идеальное воплощение принципа всеобщего равенства: она приходит к тебе вне зависимости от того, подметал ли ты улицы или стоял на кафедре лучшего университета республики».

Юшенг заметил, как тяжело опирается учитель на свою неизменную трость. Ту самую бамбуковую трость с рукояткой в виде головы дракона, которую он так любил использовать в качестве указки и которой громко стучал по доске, сердясь на невнимательных студентов.

Юноша помог старику сесть, поддерживая его под локоть.

- Что-то коленки стали слабоваты, – словно оправдываясь, пробормотал учитель Ли. – Может, пора начать ходить в тренажерный зал, как думаешь?

Юшенг облегченно рассмеялся. Раз старик шутит, все в порядке.

- Вот, это вам. – Юшенг достал из рюкзака небольшой пакет. – Хоть и не совсем ко времени, но вы же его любите.

- Ты нарушаешь закон, – заметил старик, доставая из пакета аппетитный выпечной юэбин[37]. – Старики не вносят положительный вклад. А значит, обязаны использовать минимальный набор благ. Ты же экономист, Юшенг.

- Вашего вклада хватит на десятерых, учитель, – возразил, улыбаясь, молодой человек. Это их старая игра. Молодой ученый приносит старику деликатесы, тот отнекивается. Но в конечном итоге никогда не отказывается от лакомства. В старости мало радостей, и желание изредка потешить себя сладким понятно и простительно. Администрация «Золотого гребня» закрывает глаза на подобные нарушения, тем более, что случаются они нечасто: мало кто помнит и навещает стариков. Молодым свойственно идти вперед. Они нацелены на будущее. Большинство из них неохотно оглядываются назад, туда, где замшелыми пнями торчат бывшие наставники. Но Юшенг не причислял себя к большинству.

Четыре года назад профессор Ли, светило факультета статистики, неожиданно пригласил к себе в помощники молодого бакалавра. Тогда это вызвало настоящую бурю в научном совете. Больше всех возмущался тогда ещё доцент Ху Ксинг, у которого профессор переманил перспективного ученика. Ху Ксинг даже обратился в партийную организацию университета, где поставил вопрос о Юшенге на голосование. Результаты оказались сокрушительными для самолюбия доцента: за него проголосовали всего трое. Тогда профессор Ли выиграл сражение, но не войну. Спустя пару лет, когда здоровье Ли Вужоу пошатнулось, Ху Ксинг, занявший к тому времени видный пост на соседней кафедре, но не забывший нанесенной обиды, первым потребовал провести медицинские тесты. В первый раз профессору удалось доказать, что он по-прежнему профпригоден, но повторное освидетельствование оказалось для него роковым. «Профессор Ли Вужоу не способен полноценно выполнять свои обязанности руководителя кафедры», – гласил вердикт врачей.

И недавнее светило университета, оставив должность и служебные апартаменты, перебрался в маленькую комнатку на сто третьем этаже «Золотого гребня». Из бывших друзей, коллег и учеников старика навещал только Чжан Юшенг. Он приходил к наставнику не из чувства благодарности за место. Учитель Ли сделал для молодого ученого куда больше, чем просто принял его на работу: он указал ему путь, чего Ксинг, увлечённый прежде всего своей работой, оказался сделать не в состоянии. Собственно, именно поэтому Юшенг и оставил Ху Ксинга: понял, что для того он всего лишь рабочий инструмент, помогающий в исследованиях. Полгода занятий под руководством доцента Ху не дали Юшенгу ничего, кроме усталости и апатии. Ху Ксинг, с его высокомерием, с его подчеркнутым нежеланием даже подать руку, стал самым большим разочарованием Юшенга. А ведь всё так славно начиналось! Именно доцент Ху согласился взять к себе подающего надежды бакалавра с периферии, мечтающего получить мантию магистра в блистательном Нанькайском университете. Тогда Юшенг готов был молиться на Ху Ксинга. А потом доцент сам всё испортил, попытавшись превратить ученика в безгласного раба, послушного воле хозяина. Неожиданное приглашение профессора Ли стало для Юшенга путем на свободу, спасительным шансом, за который он немедля ухватился. И с тех пор ни разу не пожалел о сделанном выборе. Правда, если бы можно было вернуться в прошлое, он бы, конечно, расстался с Ху Ксингом совсем иначе. Но тогда Юшенг был моложе, неопытнее. Он пылал негодованием. Его возмущало пренебрежительное отношение доцента Ху, и он, со свойственным юности максимализмом, так прямо и высказался на заседании парткома, обвинив доцента ни много ни мало в эгоизме и безразличии к ученикам. Сейчас, увлечённый своим исследованием, Юшенг куда лучше понимал Ксинга: ведь и самого юного аспиранта работа над алгоритмом захватила так, что он начал воспринимать чтение лекций как досадную помеху, мешающую главному делу. Теперь-то Юшенг знал, почему Ху Ксинг счёл его поступок предательством. По большому счёту, Ксинг был прав, ставя во главе угла свои исследования… Да, как же всё-таки жаль, что профессор по-прежнему его ненавидит. Вон, даже попытался влезть в их отношения с Сяомин, лишь бы насолить бывшему ученику!

- Как твоя работа? – поинтересовался старик, осторожно отщипывая от юэбина кусочек за кусочком и следя, чтобы не вытекала начинка – ароматный, мягкий анко[38].

- Всё хорошо, учитель, – степенно ответил Юшенг, но потом не выдержал и возбужденно замахал руками. – У меня всё-таки получилось. Вы не поверите! Это удивительно! Просто невероятно!

Старик улыбнулся, прикрыв узкие щелочки глаз. Когда-то ему тоже многое казалось удивительным и невероятным. Давно это было, еще во времена Великой революции, покончившей с закостенелой иерархией и предложившей людям справедливый строй всеобщего равенства и процветания. Тогда, почти шестьдесят лет назад, он, как Юшенг сейчас, был молодым ученым. С каким же восторгом они с друзьями приняли революцию! Как они гордились тем, что человечество Красной доминанты первым достигло социального совершенства, подобного мироустройству самих Высших рас. Что в Народной республике каждый может получить от общества ровно столько благ, сколько привносит в него сам. Что может быть справедливее? Правда, оставалась еще проблема стариков, но тогда, шестьдесят лет назад, старость казалось такой далекой, такой невероятной. Её не принимали в расчет. А она явилась, внезапной, непрошенной, неумолимой.

Старик вздрогнул, отвлекшись от собственных мыслей.

- Так… что там у тебя такое невероятное?

Молодой ученый включил вирт-проекцию.

- Я закончил создание всеобъемлющей модели.

- А, ты всё об этом своем… о своей теории? – вздохнул старик и тут же закашлялся. Кашлял он долго, надсадно, содрогаясь всем телом, а внутри него все сипело и хрипело, словно работающий из последних сил механизм. Да так оно, наверное, и было. Юшенг мучительно вздрагивал при каждом взрыве кашля, испытывая ту тягостную неловкость, которую ощущают здоровые люди в присутствии безнадёжно больных.

- Вам нужно показаться врачу.

Старик, наконец, откашлялся и с мрачным сарказмом покосился на бывшего ученика.

- Зачем? Лечить надо молодых, которые ещё послужат Родине. А для чего лечить старое дерево? Пусть уж доскрипит, сколько сможет, и не сосёт из земли соки. Давай, выкладывай уже, что у тебя там получилось, – добавил он, видя, что Юшенг собирается возразить.

- Я всё-таки оказался прав! – возбужденно зачастил тот – Теория векторного анализа в условиях неполной информации больше не абстракция. Да-да, учитель, теперь она работает! Всё решили векторы поставок. С их помощью я нашел потрясающий пример для оптимизации!

- И как же тебе это удалось? – поинтересовался старый ученый.

- Я разработал послойную методику. Вот посмотрите.

На экране вирта появилась схема людских миров доминанты, образующих причудливый многогранник, в вершинах которого находились населенные звездные системы, обозначенные зелеными кружками. Между вершинами мерцали пунктирные линии товарооборота со стрелочками и цифрами.

- Не вижу никаких векторов, – прокомментировал старый Ли, подслеповато всматриваясь в картинку. – Ты только морочишь мне голову, бездельник.

Юшенг поспешно увеличил контрастность и яркость изображения.

- Это только начало, профессор. Теперь я добавляю товарооборот с мирами Высших. Вот так… Смотрите.

На схеме появились красные кружки. Их было значительно больше, но пунктирных связей между ними не было: у людей отсутствовала статистика поставок между мирами Высших. От некоторых кружков толстые красные вектора тянулись к людским мирам.

- Ну да, мы получаем от Высших рас много оборудования, это общеизвестно, – проворчал старик. – Когда ты уже перейдёшь к делу?

Тем временем на дорожке появилась пожилая пара: седой как лунь старичок и сухопарая дама с офицерской выправкой и выкрашенными в сиреневый цвет волосами. Учитель Ли поспешно прикрыл початый юэбин пакетом, виновато покосившись на своего молодого гостя.

- Не хочу, чтобы по ярусу ходили сплетни, будто ты меня подкармливаешь, – запинаясь, произнес он, глядя на уток. У Юшенга перехватило горло от жалости.

- Давай, что там у тебя дальше? – напомнил старик, когда пара, наконец, удалилась.

- Я отфильтровал поставки по типу. Разумеется, военные поставки у меня не учтены, их статистики нет в открытом доступе… Но посмотрите, что получается, когда мы переходим к товарам двойного назначения!

В унисон словам молодого ученого линии гасли, меняя конфигурацию многогранника.

- Я долго не находил никаких векторных закономерностей, пока не решил проверить поставки вероятностных приводов, – пояснил Юшенг.

В картинке появилась некая система. Сначала линии поставок вероятностых приводов для межзвездных кораблей вели исключительно от «красных» миров Высших «зеленым» людским мирам. Заводы человеческих миров не обладали технологиями для производства этих сверхсложных агрегатов. Старик, не отрываясь, смотрел на чертеж.

- Это всё понятно, – проворчал старик. – Ничего нового. Я могу надеяться, что ты перейдёшь к делу ещё при моей жизни?

- Уже, учитель, уже. Смотрите, я ввожу составляющую времени. Вот заказы на двигатели, а вот время их исполнения. Полюбуйтесь!

Старый ученый склонился к картинке, придирчиво вглядываясь в схему. Время поставок оказалось неодинаковым. Исключая случайные флуктуации, связанные с недостатками логистики, и учитывая расстояние, а также конфигурацию трясин между поставщиками и получателями можно было установить странную зависимость между промежутком времени от заказа до получения продукции и местонахождением того из «красных» миров, с которого осуществлялась поставка. Получалось, что некоторые миры Высших отгружали товар в разы быстрее, чем другие. Разница составляла несколько дней, а для некоторых миров Высших – неделю и даже больше.

Старик молча откинулся на спинку скамейки. Его лицо было непроницаемо.

- Вы понимаете, что это означает? Миры Высших, с которых мы получаем приводы – только перевалочные станции! – возбужденно подтвердил Юшенг. – Они не производят приводы, а только передают готовый заказ. Так почему бы не наладить прямые поставки от производителей? Ведь существующее положение элементарно не выгодно экономически! Смотрите, какой получается крюк!

- И к чему же ты пришел? – тихо спросил старик.

- А это и есть самое интересное! Я ввёл все имеющиеся данные и задействовал мой алгоритм. На основе сроков задержек с учётом топографии пространства я провел экстраполяцию поставок между мирами Высших в поисках систем-производителей. Вы даже не представляете, что в итоге получилось! Алгоритм нашел всего одну систему – производитель, из которой вероятностные приводы попадают в миры-посредники. Это система под номером КС34-500. Она известна как 28-ая звезда в созвездии Трех императоров, – торжественно заявил молодой ученый, театральным жестом изменяя схему. – Вот, полюбуйтесь.

Между красными точками – звездами Высших рас – возникла система векторов. Гипотетические направления экономических связей Высших рас между собой, рассчитанные на основе поставок в людские миры. А затем алгоритм вычислил единственный мир-производитель приводов, расчётные сроки поставок с которого в точности соответствовали обнаруженной ранее задержке в отгрузке вероятностных приводов заказчикам. Тонкие пунктирные линии тянулись через всю доминанту к неприметному красному карлику, одинокой звёздочке на самом краю карты. Именно из него, если верить алгоритму Чжана, доставлялись вероятностные приводы в миры-посредники Высших, а уж из них – в человеческие колонии. Система, производящая вероятностные приводы для всей доминанты, спряталась в укромном уголке на границе доминанты, там, где заканчивается обычное пространство и начинается океан огромной трясины. Эта трясина простирается на тысячи световых лет, вторгаясь в границы всех шести доминант. Поэтому на всех картах она обозначена как Великая внутренняя трясина. Конечно, внешние трясины, окружающие рукав Ориона, могут быть еще больше, но их подлинные размеры остаются тайной для обитателей рукава. Трясины непреодолимы, любой искусственный объект, попадающий в них, остаётся в трясине навсегда. Рукав Ориона отрезан трясинами от остальной вселенной и существует сам по себе, с тоской глядя на сияние недоступных звезд, весело сверкающих по ту сторону невидимой бездны.

Старик угрюмо уставился на маленькую красную звездочку.

– И знаете, что самое поразительное? – азартно продолжал Юшенг, не замечая изменившегося настроения собеседника.

- Что? – глухо спросил старый профессор.

- Напрямую с 28-ой Трех императоров мы ничего не получаем. Вот, посмотрите сами! Разве не удивительно, учитель? Это же совершенно нерентабельно! Для чего такие сложности, позвольте спросить? Зачем тратить ресурсы, чтобы таскать приводы через всю доминанту туда-сюда? Это же просто бессмысленное расточительство! Но ничего! Мой алгоритм позволит упорядочить поставки. Надо сообщить в Бейдзин, пусть они обратятся к Высшим и предложат…

- Хватит! Прекрати! – Прохрипел старый профессор вскидывая худые руки. – Немедленно убери это!

- Простите, профессор, я не понимаю… – беспомощно пробормотал юноша, отключая вирт.

- Тут нечего понимать, Юшенг! – старик вновь закашлялся. Лицо его покраснело, на тонкой шее, покрытой сухой, морщинистой кожей, набухли жилы. Беспокойство учителя передалось молодому ученому, и тот с тревогой дожидался, пока приступ пройдет. Наконец, старика отпустило.

- Нечего понимать, – повторил он, переведя дух. – Просто сделай, как я говорю.

- Но…

Старик не дал ему продолжить.

- Пообещай, что уничтожишь все базы данных. Сотри их, а еще лучше – разбей кристаллы.

- Почему, учитель?! – потрясенно воскликнул Юшенг. – Это же годы работы!

- Бесполезной работы, упрямец ты этакий! – дребезжащим голосом выкрикнул старик. – Ты помнишь, что я тебе сказал, когда брал к себе на кафедру? Что алгоритм векторных поставок – утопия. Ты помнишь, чем я тебе советовал заняться?

- Да… – Юшенг был полностью дезориентирован. Он рассчитывал, что учитель обрадуется его успеху и теперь не понимал, чем вызвал его гнев. – Вы сказали, что самое перспективное направление – экономика сельскохозяйственных миров.

- Именно! Сельскохозяйственных! Но ты меня не послушал. Как ты мог?!

- Но ведь… я же прав! Я доказал, что алгоритм работает! Вы же сами видели!

- Видел! Вот именно, что видел! Ты что же, думаешь, я взял тебя к себе только потому, что ты умен, честен, упорен в науке? Что я только из-за этого пошел на конфликт с Ху Ксингом? Я хотел оградить тебя вот от этого! – он ткнул кривым пальцем в вирт. – Я надеялся, что ты будешь уважать моё мнение. А ты всё это время продолжал работать над своей теорией?!

- Но я же оказался прав! Прав!

Старик махнул рукой, отметая аргументы ученика.

- В том-то и дело! Лучше бы ты ошибся и забросил это дело.

- Учитель, я ничего не понимаю, – молодой человек умоляюще сложил ладони. – Объясните мне, что происходит?

Старый ученый пожевал впалыми сухими губами, собираясь с мыслями. Юшенг, преисполненный самыми дурными предчувствиями, терпеливо ждал.

- После революции мы были увлечены идеями борьбы, – наконец, промолвил старик. – Мы были молоды, с восторгом приняли новые идеалы добра и справедливости. Мы были готовы бороться за светлое будущее. Я тоже участвовал в этой борьбе. Пятнадцать лет я служил в управлении госбезопасности.

- Вы? Но вы же ученый! – не смог сдержать изумленный возглас молодой человек.

- Да, я ученый. Но не думай, будто ученые всю жизнь сидят в башне из слоновой кости. Может, в другое время так и бывает, но только не в эпоху перемен. О, это было непростое время. Разведки всех доминант работали как каторжные, чтобы обрушить нашу республику в хаос, чтобы помешать нам создать самый справедливый строй в мироздании. В управлении я служил в аналитическом отделе, занимавшимся экономическими преступлениями. Мы находили связи, уничтожали резидентуры…

- Это потрясающе, учитель! Я даже подумать не мог, что вы… Вы настоящий герой! Почему об этом никто не знает?

- Потому что это не важно. Важно другое, – проронил старик. – Думаешь, я ещё тогда не обратил внимания на векторы поставок?

- Как, вы тоже... – глаза Юшенга округлились от изумления.

- Конечно! – слабо улыбнулся старик. – Ты что же, считаешь себя умнее своего старого учителя? Я понял, что с помощью этой теории можно достичь многого. Наш отдел взялся за разработку программы, способной реализовать главные положения векторной теории поставок. Мы не стали посвящать в эту работу начальство. Они бы сразу зарубили бы нашу инициативу, сославшись на то, что у республики масса неотложных дел, а теоретизирования могут подождать. Мы быстро продвигались вперёд. Во время одной из силовых операций я получил тяжелое ранение и оказался в госпитале. А мои товарищи тем временем закончили работу. Они тоже, как и ты, обнаружили аномалию этой проклятой звезды. КС34-500, 28-ой Трех императоров. Мой друг, начальник нашего отдела, рассказал мне об этом, когда навещал меня в больнице, сказал, что они уже направили доклад в ЦК. А ровно через сутки весь наш департамент был уничтожен. Взорван, вместе со всеми сотрудниками. Месть контрреволюционеров, сказали мне. Диверсанты пробрались в управление и заложили взрывчатку, сказали мне. Я бы поверил, если бы не одно «но». У нас были резервные хранилища данных, на другом конце города. Знаешь, на всякий случай. После взрыва в управлении из них исчезла вся информация об алгоритме. Понимаешь?

- Н-нет…

- Сейчас поймешь. После этой «диверсии» меня, якобы по состоянию здоровья, отправили в запас, с переводом на преподавательскую работу и с подпиской о неразглашении. Извещение я получил еще до выписки. Вместе с приказом полностью прекратить все работы, которые были так или иначе связаны с управлением.

Юшенг непонимающе потряс головой.

- Как же так… вы же были в больнице, когда ваши друзья нашли эту звезду. Так за что же…

- Не будьт таким наивным, мальчик. – Впалые губы старика тронула едва заметная улыбка. – Те, кто охраняет тайну проклятой звезды, уничтожили всех, кто был как-то связан с исследованиями рабочей группы. Я выжил только потому, что мои ребята сумели как-то вычеркнуть моё имя из списка работавших над теорией. Сами погибли, но меня спасли.

- Это ужасно… – Пролепетал потрясённый до глубины души Юшенг. – Представляю, как вам было страшно. Теперь я понимаю, почему вы после такого и думать забыли об этой жуткой звезде.

- Я? Так вот какого ты мнения о своём учителе? Не-ет, ты плохо меня знаешь, мальчик. – Бывший профессор быстро оглянулся, услышав шелест листвы на дорожке. Какое-то время он молчал, провожая глазами прогуливавшегося по парку дородного старика с узкой белой бородкой.

- Я решил во что бы то ни было выяснить правду. Хотя бы в память о погибших товарищах. Выписавшись из больницы, я начал искать. Тихо, осторожно, не привлекая к себе внимания. – Наконец, продолжил Ли, когда белобородый старик скрылся за пламенеющими кленами. – Мне не удалось выйти на тех, кто убил моих друзей. Но я нашёл нечто куда более важное. Я обнаружил след убийц. И знаешь, где?

- Где? – завороженно спросил Юшенг.

- В столице колонии Ханчжоу, в Академии Цюши, семьдесят с лишним лет назад.

- Вы ничего не путаете учитель? Ведь Ханчжоу…

- …Была полностью уничтожена вражескими диверсантами. Да-да. Именно так гласит общепринятая версия. Но вот что интересно: за неделю до гибели Ханчжоу ученый совет Академии Цюши арендовал исследовательский клипер. И направил его – куда бы ты думал?

- К 28-ой Трех императоров? – прошептал Юшенг. По телу прошла волна холодной дрожи. Сейчас даже само название звезды прозвучало зловеще.

- Именно. Странное совпадение, не находишь?

Юшенг был потрясен. Он молча кивнул, не в силах найти слов.

- Я годы потратил, чтобы об этом узнать. Когда я выяснил, что и тот исследовательский корабль исчез, не вернувшись из поиска, у меня не осталось сомнений: интерес к 28-ой Трех императоров неминуемо заканчивается страшными катастрофами. Мне пришлось свернуть поиски, чтобы не подставлять под удар невинных людей.

- Так вот почему вы сказали, чтобы я прекратил работать с теорией… Но я все равно не понимаю…

- Ты и не должен понимать! Не твоё это дело, понимать! – фальцетом вскричал старик. Глаза его слезились. Он слишком долго вглядывался в мелкие детали схемы. – Вы, молодые, так опрометчивы… Юшенг, ты мой любимый ученик. Поверь старику, если ты не остановишься, то погибнешь. И не только ты! У каждой доминанты есть свои тайны, это правильно и логично. Но об этих тайнах нужно молчать. Знаешь, как говорят? Ошибся дорогой, можешь вернуться, а ошибся словом, уже ничего не поделаешь. Послушай своего старого учителя, сойди с этой дороги. Не ты первый открыл этот алгоритм, не ты первый узнал о проклятой звезде. Были и другие. О некоторых мы знаем, как об академии Цюши, о других не узнаем никогда… Не повторяй их ошибку. Забудь о своей теории, как это сделали умные люди до тебя. Ты обязан покончить с этим, во имя всех нас. Поклянись мне прямо сейчас, прямо здесь, что уничтожишь всё, что сделал. Иначе и Тяньцзинь ждет катастрофа.

Юшенг был раздавлен. Негнущимися пальцами он открыл гнездо памяти вирта, вынул маленький хрупкий кристалл и, разбив его о металл парапета, бросил обломки в пруд. Обманутые утки с истошным кряканьем бросились на всплеск. Старик перевел дыхание.

- Хорошо, с этим покончено. Когда вернешься, очисти университетские машины. Теперь дальше… Кто знает о твоих исследованиях? – старый Ли справился с эмоциями и теперь был строг и деловит, как когда-то на кафедре.

- Никто, – уверенно ответил молодой человек. – Я боялся, что ничего не выйдет, и не хотел ни с кем делиться раньше времени.

- Хоть одна хорошая новость. И всё-таки, припомни хорошенько. Может быть, ты кому-то что-нибудь говорил, намекал хотя бы? Кто-то может догадаться, над чем ты работал?

- Я говорил Сяомин, что стою на грани открытия, рассказывал, чем занимаюсь, но не думаю, что она вникала в подробности, она так далека от экономики…

- Сяомин? Это та девушка, о которой ты мне рассказывал в прошлом году? – в отличие от легких, память у старого ученого была в полном порядке. – Ты с ней встречаешься?

- Мы бы давно стали парой, будь мой статус выше. – Юшенг поник. – Я надеялся, что моё открытие нам поможет… Мы этого так ждали…

- Помнится, она учится на архитектурном?

- Да. Она у меня умница. Самая лучшая девушка в доминанте. – Несмотря на сложную ситуацию, губы Юшенга сами собой растянулись в радостной улыбке.

- Очень надеюсь, что на самом деле она глупее утки и ничего не поняла из твоих слов. Но на всякий случай скажи ей, что твоя теория оказалась полной чепухой, и ты решил заняться чем-то другим.

- Но… нет, учитель, я не могу! Что она обо мне подумает… я потеряю лицо! Мы так надеялись, что скоро сможем стать парой… – Задохнулся юноша. – Неужели нет другого способа? Чтобы не начинать всё сначала? Я могу просто убрать упоминания про КС34-500 из материалов… Найду какой-нибудь другой пример, не связанный с поставками приводов.

- Но алгоритм-то останется прежним! Стоит ему попасть в открытый доступ, и проклятая система снова всплывёт. Ты что, не понимаешь?! Ты же и своей Сяомин рискуешь! – старик стиснул шишковатые кулаки, покрытые старческими веснушками. – Иногда я думаю, что ошибся в тебе…

Молодой ученый вспыхнул. Ему стало стыдно за проявленный эгоизм, прежиток прошлого. Профессор Ли прав, тысячу раз прав. Настоящий коммунист должен ставить общее благо выше собственного. А Юшенг, увлекшись грезами, поставил во главу угла свои личные интересы. Он едва не подставил под удар всю планету! Но теперь всё. С эгоизмом покончено. Он докажет, что достоин своего наставника.

Юшенг склонился голову, признавая правоту старика.

- Вы не ошиблись, учитель. Я сделаю всё, как вы говорите. Клянусь вам.

- Вот и отлично. А теперь помоги мне встать. Высшие! Каждый раз, когда ты заявляешься со своими идеями, я потом полдня прихожу в себя!

Юшенг перевел дух. Раз уж профессор Ли вспомнил о себе, значит проблема решена. Осторожно поддерживая старика под дрожащий локоть, он повел его к виднеющемуся за деревьями входу в комплекс.

За его спиной клен уронил в воду багряный лист. Кружась, он неторопливо опустился на зеркальную гладь воды. Едва заметная рябь пробежала по пруду. Откуда-то из глубины поднялся толстощекий красный карп и задумчиво попробовал лист на вкус.

Тяньцзинь-7

Высотка Управления безопасности.

- Что значит «как сквозь землю провалился»?!

Полковник Тай, начальник 8-го отдела Тяньцзиньского филиала МГБ поднялся во весь свой невеликий рост. На его шее грозно надулись жилы, не предвещая статному молодому капитану, стоящему навытяжку перед столом полковника, ничего хорошего.

По закону пререготива 8-го отдела – исключительно вопросы контрразведки. Но это только по букве закона. На деле же полковник Тай почитал священным долгом сунуть свой короткий нос так далеко, как только мог дотянуться. А на Тяньцзине этот пройдоха мог дотянуться куда угодно. Наверху знали о неуёмной активности полковника, давно с ней смирились и научились извлекать выгоду, присваивая себе заслуги за ту часть закрытых 8-ым отделом дел, на ведение которых у Тая и его людей не было формальных полномочий.

Вот и убийство уважаемого ветерана партии, формально не подпадающее под юрисдикцию 8-го отдела, не прошло мимо бдительного ока полковника. А не прошло оно по очень простой причине. Занимайся убийством один лишь МОБ – и Тай не соблаговолил бы уделить подобной мелочи даже трёх минут своего драгоценного времени. Но подключившийся к поискам партконтроль и масштаб брошенных на поимку преступника сил заставили полковника заинтересоваться происходящим.

На это дело он поставил своего любимца: капитана Юйчи. Капитан сутки напролет занимался убийством Линху Тенгфея, но пока его усилия не принесли никаких результатов. Подобно следователям МОБ, он оказался в тупике, о чем неохотно доложил начальнику. Полковник же Тай не сомневался, что тупиков в природе не бывает, а бывают в природе только нерадивые сотрудники.

Убеждения начальства обычно дорого обходятся подчиненным. Сегодняшнее утро не стало исключением. Взбодрённый лошадиной дозой крепчайшего до ядовитости кофе, полковник стремительно набрал обороты и сейчас орал так, что на стальном подносе звенели стаканы.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Ты что, забыл, кто был убит?! Линху Тенгфэй! Ты это понимаешь?! Линху, так его, Тенгфэй! Историк нашей родной партии! Старый хрен исписал столько бумаги, на год хватит жопу подтирать! Это тебе шутка?! Персональный, черт вас всех дери, пенсионер планетарного значения! А вы мало того, что позволили его убить…

Он залпом опрокинул стакан воды, чтобы смочить пересохшие связки. Сутулые плечи полковника подрагивали от гнева, седой ежик топорщился на макушке. Капитан терпеливо ждал, уставясь на худосочное мандариновое деревце в глиняном горшке, единственное украшение кабинета начальника 8-го отдела.

Освежившись, полковник с новыми силами продолжил:

- И теперь ты, как последний болван, заявляешься ко мне и сообщаешь, что пока вы там копались, убийца удрал с планеты, и его, видите ли, неизвестно где искать! Это нам-то неизвестно?! Нам?! 8-му, так его, отделу! Ты там тридцать восемь часов прохлаждался, я ведь специально засёк, ровно тридцать восемь часов и ни часом меньше! И что? Где результаты? А? Где? Нету! Ничего нету! Пусто! Даже сраного фоторобота – и того нет! Скажи мне, товарищ Юйчи, только честно, глядя прямо в глаза. Может, ты устал от нашей тяжелой работы? Может, тебе китель жмет? Так ты только скажи, я тебе его живо сменю. На шахтерскую робу!

- Не жмет.

Юйчи хмуро разглядывал хилое деревце. Дело было, конечно, не в том, что он обиделся или там не смел поднять глаза на полковника. Просто он отлично знал мерзкий характер шефа и использовал стандартные методики невербального воздействия, которые должны были остудить гнев Тая. Юйчи не боялся шефа. По большому счету, гнев и крики полковника капитан воспринимал как издержки профессии, не более. Просто жалко времени. В этой дурно пахнущей истории ему и без того пришлось выступать в роли догоняющего. Группу капитана подключили слишком поздно, вынудив идти по остывшему следу. А все потому, что МОБ и следователи Партконтроля пошли на принцип, желая раскрыть дело собственными силами. Чтобы включиться в расследование, полковнику пришлось изрядно пободаться с этими самовлюбленными типами, которые упорно отказывались признавать, что на Тяньцзине для 8-го отдела не существует такого понятия, как «чужая территория». В конце концов, потерявший терпение полковник дернул за нужные ниточки в правительстве. В штаб МОБ последовал звонок из Планетарного совета. Только тогда капитана и его людей допустили на место преступления. А что толку? Время-то упущено. Восемь часов, которые МОБовцы и следователи Партконтроля в одиночку работали на месте преступления, безвозвратно потеряны.

Хотя сказать, что МОБ – никудышные профессионалы, тоже нельзя. Не их вина, что преступника не взяли по горячим следам. Все дело в том, что Линху Тенгфэй жил на отшибе, один, ни с кем не общаясь. Настоящий скромный отшельник, каким, по мнению капитана, и должен быть настоящий отставной партиец. Аскетизм старого коммуниста, конечно, хороший пример для молодежи, но следователям он только добавил трудностей: свидетелей убийства не нашлось. Когда на место прибыли полицейские и оперативно оцепили весь округ, убийца уже скрылся. МОБовцы буквально землю рыли в поисках улик. Смотрели под каждым камнем, проверяли каждый мобиль, прошлись по всем квартирам. Даже провели глобальное сканирование со спутника. Безрезультатно. Убийца сработал виртуозно, не оставив после себя ни следов, ни отпечатков. Он словно растворился в воздухе, невидимкой просочившись сквозь зону оцепления. МОБ и Партконтроль остались в шутовских колпаках. А это означало, что полковник Тай нашел себе, наконец, достойного противника. Только ведь это не повод орать на подчиненных. И ведь что обиднее всего? Тай прекрасно знает, что ребята выложились по полной, перевернули вверх дном весь поселок, прочитали тысячи листов отчетов следящих систем, не спали двое суток, даже не ели толком. А орёт так, как будто оперативников вместо работы застукали в подпольном борделе. Нехорошо. Несправедливо.

Уголок рта капитана едва заметно дрогнул.

- Ты мне рожи-то не корчи! Ишь ты, рожи он мне корчит! – тут же рявкнул Тай. –Думаешь, ты ни в чем не виноват, а вредный полковник зря на тебя кричит?

Юйчи неопределенно пожал плечами.

- Мы сделали всё, что могли.

- Да ну? Всё сделали? Серьёзно? – полковник демонстративно огляделся, разведя руками. – А где же тогда арестованный? Где он? Ну, где? А-а, я понял. Он дожидается в приёмной. Так давай, пригласи его, не стесняйся. Очень, знаешь ли, хочется поговорить с умным человеком. Хотя бы ради разнообразия. А то последнее время, понимаешь, всё никак не удается. С умным-то, не удаётся никак! Ну, так где он?

- Мы не знаем, – признал Юйчи.

- Тогда чего ты мне тут выдумываешь? Всё они сделали! Значит не всё! Не всё, раз паршивец не сидит передо мной в наручниках и с фингалами под обоими глазами. «Всё сделали…» – ещё раз с издевкой передразнил Тай. – Тебе хорошо, отряхнулся и пошел, как сука после дождя. А что мне прикажешь докладывать в Бейдзин? Что я им скажу, а? Что какой-то сраный убийца обвел вокруг пальца всю службу безопасности? Мне это сказать? Да?

Капитан промолчал, отрешенно глядя на мандариновое деревце. Возражать полковнику, когда тот закусывал удила, себе дороже.

- О-о, а я знаю, что им скажу! – оживился Тай. – Нет, правда, я придумал! Я скажу, что принял меры и расстрелял к чертовой матери разгильдяя, который не сумел как следует организовать поиски. А заодно и всю его шайку лоботрясов и бездарей. Ну? Как тебе такой вариант?

- Я не разгильдяй, – на высоких скулах капитана выступил темный румянец. Всякому терпению приходит конец.

- Да ты никак ещё и обиделся?! – округлил глаза полковник. – Нет, ну надо же, какой обидчивый! Может, мне еще перед тобой извиниться, а? Или на курорт послать, за образцовую службу? Мне это нужно сделать, да?

Деревце удостоилось еще одного мрачного взгляда. Если бы взглядом можно было испепелять, от несчастного мандарина давно осталась одна зола.

Не дождавшись ответа, полковник покачался на каблуках, которые носил, чтобы казаться выше ростом, и продолжил.

- В общем, так. Завтра вечером я докладываю в Бейдзин. Если к тому времени у меня не будет хоть чего-нибудь, хоть какой-то зацепки, ты пожалеешь, что вообще пришёл работать в 8-ой отдел. Ясно? Или такому умному человеку, как ты, нужно как-то более доходчиво объяснить? Может, на пальцах показать?

- Ясно.

- Слава Высшим! Наконец хоть что-то стало ясно. Всё, разговор окончен. А теперь вон отсюда. У тебя осталось тридцать часов, чтобы выйти на след этого пса.

Капитан щелкнул каблуками, развернулся и, кипя, вылетел за дверь.

Полковник Тай вытер пот со лба и рухнул в кресло. Подчиненные! Их глупость просто бесит. Но, к великому сожалению, без них не обойтись. И, самое противное, даже полностью заменив штат, ничего не добьешься. Потому республика и трещит по швам, что кругом сплошные чёртовы идиоты. Правда, капитана Юйчи, которого коллеги считали любимчиком полковника, Тай ненавидел чуть меньше, чем остальных. По крайней мере, с капитаном он мог проговорить полчаса кряду, ни разу не испытав желания раскроить ему череп.

Справедливости ради следует заметить, что подчиненные полковника вовсе не были ни бездарями, ни лентяями. Напротив, тщательно подобранный лично полковником коллектив работал, как часы. И даже лучше. Сотрудники вкалывали сутки напролет не за страх, а за совесть. А капитан Юйчи, если на то пошло, так и вообще был умница. Один из лучших в своем выпуске. Причина полковничьего гнева была не в нём.

По долгу службы полковник Тай видел грязную изнанку человеческих душ куда чаще, чем их, так сказать, лицевую сторону. Вот почему за долгие годы работы в МГБ Тай превратился в законченного мизантропа. И даже больше, чем просто в мизантропа. Его чувства приобрели поистине вселенский размах, не чуждый своего рода объективности: полковник Тай в равной степени не переносил всех, включая даже Высших, которые, по его мнению, палец о палец не ударили, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка в Рукаве Ориона. Но отвращение ко всем разумным существам галактики самым неожиданным образом переплавилось в душе Тая в непреодолимое желание исправить всё, что только было в его силах. А что не в его силах – тем более. Это-то желание и гнало его вперед, заставляя лезть во все дела, встревать во все расследования.

Да, Тай упивался мизантропией. Он жил ею, черпал в ней жизненную энергию. И при всём притом, этот ненавистник всего и вся приносил родной доминанте больше пользы, чем самый завзятый альтруист. Постоянно опасаясь, что его ненависть выплеснется наружу гибельным цунами, он нашел простой выход из положения: всё свое раздражение он выплескивал в мелочах, выпуская пар задолго до того, как котел начинал перегреваться. Подчиненные прекрасно знали эту особенность полковника и терпеливо сносили ругань, точно зная, что пока грохочет гром, удара молнии не последует. Полковник мог сколько угодно грозить подчинённым трибуналом, мог сажать их под домашний арест, мог даже по морде врезать в случае чего, но никогда, ни при каких обстоятельствах не позволял людям со стороны хоть пальцем тронуть кого-то из «своих». Тот же Юйчи, в бытность зеленым лейтенантом, как-то раз здорово напортачил, едва не сорвав операцию. Тай собственноручно расквасил Юйчи нос и посадил на неделю в карцер. Тем временем главный прокурор планеты требовал выдачи набедокурившего лейтенанта, грозя строптивому полковнику трибуналом и комиссией партконтроля. Тай послал его подальше. Прокурор в ответ пригрозил Таю расстрелом за саботаж. Пообещал дойти до самого ЦК. История кончилась тем, что Тай встретился с возомнившим о себе судейским с глазу на глаз, вооруженный одной лишь тонкой папочкой в пластиковом конверте. Этого хватило. На следующий день все обвинения с лейтенанта Юйчи были сняты, а сам прокурор отправился в санаторий, лечить внезапно забарахлившее сердце. Так что Тай неспроста ненавидел людей. Он слишком много о них знал.

Распекая капитана, Тай, как всегда, передёргивал. На самом деле он переговорил с Бейдзином не далее, как сегодня утром. Полковник терпеливо снес всё, что посчитал нужным высказать недавно назначенный, а потому ещё непуганый Управляющий сектором, который, надо отметить, не слишком-то ограничивал себя в подборе выражений. Но Тай даже не пикнул в ответ на оскорбительные намеки Управляющего и сделал всё для того, чтобы представить своих людей в самом выгодном свете. Он подробно перечислил усилия, которые предпринял его отдел и ненавязчиво привел начальство к мысли, что на вверенной полковнику территории заговор против известного историка партии появиться просто не мог. А раз так, то и возлагать на Тяньцзинь ответственность за убийство, подготовленное на другой планете, несправедливо и контрпродуктивно. Так и сказал – контрпродуктивно. Управляющий сектором, даром, что из молодых, мигом смекнул, в какую сторону дует ветер, и сбавил тон. Правда, это не означало, что полковник и его люди могли успокоиться и сидеть, сложа руки. Полковнику позарез требовалось хоть что-то, какая-то кость, которую можно кинуть начальству. Иначе оно возомнит, что может справиться без полковника Тая и его людей. Что Тай стареет, теряет хватку. Каково?! Но, говоря начистоту, даже не это довело начальника 8-го отдела до неистовства. Причина коренилась не в бейдзинских чиновниках, а в преступнике, лишившем жизни старого историка. Улизнув от 8-го отдела, убийца нанес полковнику личное оскорбление. А Тай не из тех, кто умеет такое прощать.

Но вот в чём парадокс. Если бы в 8-ом отделе нашелся кто-то достаточно безумный, чтобы в эту минуту спросить полковника, на кого тот зол более всего, то, выслушав массу нелестных отзывов о собственной персоне, он узнал бы, что сейчас полковник более всего ненавидит… покойного Линху Тенгфэя.

«Чертов старикашка, – с досадой думал полковник. – Так ему и надо, козлу старому. Нечего было выпендриваться и выставляться идиотским святошей-отшельником в своем коттедже. Пристрелили бы его, как нормального человека, в комплексе для ветеранов партии, свидетелей можно было бы лопатой грести».

Тай достал из кармана плоскую флягу и сделал два тщательно отмеренных небольших глотка. Контрабандный коньяк согрел грудь. Тай почувствовал себя лучше. Раздражение ушло, уступив место сухому расчету. Да, дело явно не простое. Потребует времени и сил. Причем без гарантии успеха. Тай достаточно проработал в службе безопасности, чтобы с первого взгляда распознать «висяк». Он был почти уверен, что даже разорвись капитан Юйчи на части, на след убийцы старикашки Линху удастся выйти разве только чудом. Или не удастся вообще. А это плохо. Вон, размазня Яо из МОБа уже сбегал к Сюю. Любит, зараза, понаушничать. Теперь, если Юйчи так и не выйдет на убийцу историка, Общественная безопасность с Партконтролем обязательно прикроются 8-ым отделом. А этого допускать нельзя. Значит, необходимо опередить соперников и найти козла отпущения из другого ведомства. Например, из подчиненных того же Яо. Будет знать, паскудник, как ябедничать партконтролю.

Хмыкнув, полковник вывел на плоскость вирта список офицеров полиции, принимавших участие в облаве.

Убийцы не растворяются в воздухе сами по себе. Кто-то его упустил. Проворонил. Сплоховал. Вот этот кто-то за всех и расплатится.

«Посмотрим, кто из вас, баранов этаких, свалял дурака, – бормотал себе под нос полковник, скользя глазами по строчкам. – Потом составим бумаженцию и отошлем в Бейдзин. А пока тамошние стервятники будут пировать, найдем убийцу и утрём всем нос. Как всегда. Тут и буря уляжется».

При всей своей прозорливости, полковник Тай даже не подозревал, что настоящая буря только начинается.

[1] Три императора

[2] Восход

[3] Информация из учебного пособия «Основы астрономии для пробудившихся»: Нереальность, (она же – пространство низкой реальности, либо пространство низких вероятностей), особое состояние пространства, в котором корабли и сигналы могут перемещаться со скоростями, превышающими скорость света. Фактически, само перемещение происходит мгновенно, а собственное время «полета» складывается из времени «погружения» и времени «всплытия», зависящих от таких параметров, как выделяемая на процесс всплытия мощность реактора(-ов) корабля или группы кораблей, и «глубины» погружения. Чем большее расстояние разделяет точки погружения и всплытия, тем глубже в нереальность необходимо погружаться. Разброс координат при всплытии пропорционален тоннажу корабля (либо флотилии кораблей, перемещающихся как единое целое) и наличию в секторе всплытия полей тяготения. Перемещение в нереальности возможно лишь по отрезку прямой линии между точками погружения и всплытия. Необходимое условие успешного перемещения – отсутствие на отрезке пути участков измененного пространства – так называемых «трясин» (см). Попадание в трясину влечет за собой исчезновение корабля.

[4] Информация из учебного пособия «Основы астрономии для пробудившихся»: Трясины, (они же – зоны измененного пространства, зоны недоступности) – области вселенной с, предположительно, измененными свойствами. Занимают более 90% пространства Рукава Ориона. Внешне ничем не отличаются от обычного пространства. Границы трясин невидимы в оптическом и других диапазонах. Обнаруживаются только в непосредственной (до светового месяца) близости с помощью локационной станции типа «Крылан» за счет слабого специфического излучения. Проникновение в трясину любого типа кораблей (вероятностных, околосветовых, термоядерных, гравитационных, химических и прочих) ведет к потере связи с кораблями и (предположительно) исчезновению их из физического пространства. Дальнейшая судьба кораблей и экипажей, оказавшихся в трясине неизвестна. Исследования в области физики трясин и эксперименты с трясинами запрещены галактической конвенцией Высших рас Рукава Ориона.

[5] Цянь – китайская мелкая монета, 1/1000 юаня. Выведена из обращения в ходе денежной реформы 1948 – 1952 годов.

[6] Высшими принято называть расы, значительно превосходящие в развитии человечество.

[7] Гадание на палочках – китайская оккультная практика, позволяющая оракулу получать божественные ответы с помощью «Книги перемен» посредством расклада пятидесяти палочек.

[8]Информация из учебного пособия «Основы политологии для пробудившихся»: Доминанта – Крупнейшая форма надгосударственного образования в Рукаве Ориона. Объединение различных разумных рас под общим руководством одной или нескольких так называемых титульных рас. Расы в доминантах подразделяются на «титульные», «высшие» и «прочие» в соответствии с критериями, индивидуальными для каждой доминанты. В частности, человечество (с рядом оговорок) является одной из рас класса «прочие». Последние сотни лет человечество во всех доминантах играет роль боевой расы, составляющей основу вооруженных сил доминанты и отвечающей за её безопасность. Доминанты Рукава Ориона ведут экспансионистскую политику и формально находятся в состоянии войны, конкурируя за ограниченные трясинами пространства и звездные системы. Вместе с тем, существует единый галактический кодекс, утверждённый галактическим конвентом. Кодекс касается различных аспектов деятельности разумных рас Рукава Ориона. В частности, кодекс четко регламентирует ход и правила военных действий. Случаями их нарушения занимается трибунал, включающий в равной пропорции представителей всех доминант. Одним из центральных положений кодекса является принцип «Высшие над схваткой», запрещающий нанесение любого вреда планетам и представителям Титульных и Высших рас. Кроме того, запрещена атака на их межзвёздные корабли и препятствие их передвижению при условии, что корабли движутся к в границах собственных доминант. С другой стороны, этот же принцип запрещает Титульным и Высшим расам, а также их кораблям непосредственное участие в боевых действиях в любых формах.

[9] Информация из учебного пособия «Основы новейшей истории для пробудившихся»: Древняя Земля, Родина всех человеческих народов, уничтожена людьми тысячи лет назад во время затяжной междоусобной войны. Обнаружена одной из Высших рас рукава Ориона в ходе научной экспедиции. После изучения Древней Земли Высшими расами было принято решение о воссоздании человеческой расы. В результате воздействия генетического оружия, использованного одной из сторон древнего конфликта, воссозданные люди не обладают репродуктивными способностями, а их генотип недоступен для изучения. Все население человеческих миров – результат непрерывной работы по по поддержке популяции титульными расами доминант. В качестве компенсации человеческие государственные образования несут функции вооруженных сил доминант.

[10] Морс из чернослива является одним из самых популярных китайских напитков, приглушающим влияние характерных для ряда блюд китайской кухни острых специй.

[11] Инициатор взрыва, необходимый для запуска реакции неуправляемого термоядерного синтеза. В термоядерных бомбах инициатором реакции является урановый либо плутониевый заряд. Современная наука допускает возможность создание неядерного триггера, позволяющего избежать радиоактивного заражения местности. Тем не менее, практической реализации «чистой» термоядерной бомбы на данном этапе развития Земной боевой техники не существует.

[12] Среди народов Рукава Ориона обобщенное выражение «процессор» эквивалентно Земному «компьютер» и используется повсеместно.

[13] На Земле Китайская республика – предшественница Китайской народной республики, капиталистическая президентская республика, существовавшая с 1912 по 1949 год.

[14] В Новой Китайской Народной республике существует два типа брачных отношений: объявление парой, при которой члены пары получают право совместного проживания на имеющейся в распоряжении одного из них индивидуальной жилплощади; законный брак, при котором пару, помимо совместного проживания, связывают все принятые в обществе супружеские обязательства. В свете подобного разделения «объявление парой» можно рассматривать как проверочный этап отношений, предшествующий браку. Обладатели высоких социальных уровней (см) освобождаются от первого этапа, как наиболее сознательные и ответственные члены общества.

[15] Уровень Социальной значимости (УСЗ, социальный уровень, статус) – здесь: объективный показатель социальной значимости гражданина Китайской Народной Республики. Минимальное значение УСЗ – 1, максимальное – 10. УСЗ является нелинейной функцией, зависящей от образования гражданина, его квалификации, должности, политической активности, а также членства в Коммунистической партии КНР. Социальный уровень определяет степень ответственности гражданина перед обществом и фиксирует перечень льгот и возможностей, положенных гражданину в соответствии с УСЗ. Повышение/понижение социального уровня целиком и полностью обуславливается результатами деятельности самого гражданина и не зависит от субъективных взглядов и/или решений других граждан вне зависимости от их УСЗ.

[16] Как правило, термин «вирт» применяется к компьютерным системам, обладающим продвинутым графическим интерфейсом. Вместе с тем, зачастую «вирт» и «процессор» являются взаимозаменяемыми терминами.

[17] Понятие лица в китайской традиции не имеет прямых аналогов в европейской культуре. Приобретение и сохранение лица играет важнейшую роль в жизни китайца. Потерять лицо – значит лишиться достоинства, чести, уважения окружающих, покрыть себя позором.

[18] Юшенг имеет в виду террор хунвейбинов и цзаофаней, развернувшийся в начале Культурной революции в КНР в 1966 – 1967 г.г., когда отрядами «революционной молодежи» были уничтожены многие представители интеллигенции, деятели науки и образования, а также культурные памятники предыдущих эпох.

[19] Статья «О переговорах в Чуньцине», 1945 г. Мао Цзедун. Избранные произведения, IV том.

[20] Китайская идиома. Играть на цине для коровы – значит говорить, не задумываясь о способности восприятия аудитории. Также эту идиому применяют, желая сказать, что аудитория слишком глупа, чтобы понять оратора.

[21] Горное озеро

[22] В отличие от самых простых портативных моделей со встроенным экраном, вирт-машины среднего класса создают в пространстве визуальную плоскость, виртуальный стерео экран. (Отсюда и название «вирт»), более мощные машины способны создавать так называемые вирт-сферы, содержащие голографическое трехмерное изображение.

[23] Вечерний рис - традиционное название любого ужина.

[24] В Китае загар считается отличительной чертой крестьянства. Интеллигенция и аристократия узнаются по бледной, не тронутой загаром коже.

[25] В Китайской народной полиции звание лейтенанта соответствует званию сотрудника полиции третьего уровня. Здесь и ниже для удобства читателя вместо китайских приведены аналогичные российские звания.

[26] Информация из учебного пособия «Основы астрономии для пробудившихся»: Как было сказано выше, вследствие былых войн возрожденное человечество потеряло способность к самовоспроизводству. Популяция человеческих рас рукава Ориона поддерживается искусственно Высшими расами. Новые поколения людей регулярно доставляются в Центры пробуждения автоматическими транспортными кораблями Высших рас. В Центрах молодых людей, биологический возраст которых составляет ровно 18 лет, пробуждают от криосна. Вновь пробужденные обладают базовым набором навыков и знаний. В Центрах пробуждения новые члены общества проходят первичную сортировку. По итогам тестирования пробужденные направляются в первичные учебные заведения различного профиля. Подробнее см. ниже в примечании «Воссоздание».

[27] Комплекс правительственных зданий в столице Новой Китайской Народной республики.

[28] «Заря»

[29] Внеправительственная спецслужба, подчиняющаяся непосредственно партийному руководству Республики и имеющая преимущество перед остальными гражданскими силовыми ведомствами КНР. Главой Партийного контроля является Директор, имеющий статус кандидата в члены политбюро ЦК КПК. (Центральный Комитет Коммунистической Партии Китая).

[30] МОБ – Министерство Общественной Безопасности. Структура охраны правопорядка КНР. Занимается уголовными и экономическими преступлениями, не представляющими угрозы для Народной республики. Составной частью МОБ является полиция.

[31] Звания приведены к войсковым для удобства читателя. Реальное звание Яо – комиссар полиции третьего уровня, которое является начальным званием в высшем офицерском составе МОБ.

[32] МГБ – Министерство Государственной Безопасности. Гражданская спецслужба КНР, занимающаяся вопросами преступлений, представляющих угрозу для Народной Республики: экономических, политических, связанных с деятельностью враждебных элементов и разведок противника.

[33] Горный цветок

[34] Золотой гребень

[35] Пресные пшеничные пампушки.

[36] Ты поел – одна из классических форм заботливого приветствия в Китае. Сейчас постепенно выходит из употребления.

[37] Юэбин – «лунный пряник», традиционная сладость к китайскому празднику Середины осени.

[38] Анко – уваренные с сахаром или мёдом бобы фасоли. Одна из традиционных начинок для юэбина.

Глава 2

Тяньцзинь-7

Нанькайский университет

Городок старшего преподавательского состава.

Хрусть! – Лопнул под подошвой туфельки панцирь виноградной улитки. А нечего ползать через дорогу! Как будто с другой стороны кусты вкуснее! Сейчас Сяомин злило всё. Она просто клокотала от ярости и совершенно не смотрела куда идет. К тому же на глаза всё время наворачивались слёзы от жалости к себе – несчастной, обманутой, оскорблённой тем, кого она так преданно любила! Каждому слову которого верила! Раньше верила. Сяомин всхлипнула и промокнула глаза салфеткой. Огляделась в поисках урны и обнаружила её возле выгнувшего спину через ручей мостика. Постояла секунду, прикрыв глаза, борясь со слезами, а потом, повинуясь мстительному секундному импульсу, вынула из волос заколку, подарок лицемера Юшенга, и выкинула её тоже. Вот так! Пусть знает! Туфли, послужившие причиной безвременной смерти ни в чем не повинной улитки, тоже его подарок. Но туфли она не выбросит, вот уж нет! Она столько времени потратила на этого обманщика–аспиранта, что заслуживает хоть какую-то компенсацию. Глаза снова защипало. А последнюю салфетку она уже извела. Ну, просто всё одно к одному! Пришлось вытирать слезы краешком тонкого шелкового шарфика.

Огромный синеватый диск Пиньцзы, умерив своё призрачное сияние, исчез за горизонтом. Вдоль аллеи вспыхнули фонари. Теперь их нежный свет будет золотить листья деревьев до часа ночи, когда наступит время режима экономии. Внезапно вспыхнувший свет, сменивший сиреневые сумерки, заставил Сяомин вздрогнуть и оглядеться. Куда же это её занесло?

Аллея каштанов закончилась. Вокруг, за аккуратными живыми изгородями торчали разноцветные крыши небольших коттеджей. Ноги сами принесли её в городок преподавателей. Умные ноги, хоть и в туфлях неблагодарного Юшенга. Выплакаться на плече преданного друга – это именно то, что ей сейчас необходимо! Оглядевшись, она заметила невдалеке знакомую вишневую калитку, которую охраняли молодые островерхие кипарисы. Из-за можжевеловой изгороди виднелась нежно-салатная крыша, казавшаяся в золотом свете фонарей изумрудной. Дом умницы и добряка Ксинга.

А ведь он предупреждал её о Юшенге. А она его не послушала. Милый, милый Ксинг. То-то Чжан его терпеть не мог! Наверняка знал, что Ксинг видит его насквозь. Сяомин решительно направилась к калитке, молясь про себя, чтобы профессор оказался дома.

Очевидно, Высшие услышали её молитвы. Едва она позвонила, как на вирт-плоскости, установленной над калиткой появилось знакомое бледное лицо с тонкими, трагичными чертами. Милый Ху Ксинг. Над виртом зажегся огонек камеры.

- Сюэ? – глаза Ху Ксинга расширились. – Что случилось? Ты плакала?

- Глаза красные, да? – шмыгнула носом девушка.

- И веки тоже… Что с тобой?

- Я… я… – И Сяомин отчаянно разрыдалась, пряча лицо в шарфик.

Калитка со щелчком распахнулась.

Закончив программу заварки, чайник засвистел, заглушив тиканье многочисленных настенных и напольных часов, коллекцию которых профессор собирал уже пятнадцать лет.

Ксинг разлил по маленьким чашечкам с тонкими полупрозрачными стенками светлый чай. По комнате поплыл успокаивающий аромат жасмина.

- Печенье будешь? – буднично, как будто Сяомин каждый вечер заходит к нему на чай, спросил Ксинг.

Сяомин помотала головой. Какое тут может быть печенье! Запах чая с новой остротой заставил её почувствовать случившееся.

- Ксинг, я такая дура… – вздохнула она. – Ты был прав, во всём.

- Опять твой Чжан? – догадался профессор.

Сяомин с горьким вздохом вздернула подбородок[1].

- Да… только я теперь уже и не знаю, мой он или не мой…

- Он нашел себе другую? – удивился Ксинг.

- Даже не знаю… теперь я уже ни в чем не уверена.

Ксинг, сделав над собой усилие, накрыл ладонь девушки своей. Сяомин не отстранилась.

- Давай так, – предложил Ксинг. – Просто расскажи, что случилось, а потом, если захочешь, я скажу, что об этом думаю.

Сяомин встала и, подойдя к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. За окном, в свете фонарей дремали деревья, устало склонив ветви над аллеей. Под мостиком тускло мерцал ручей. Вдали, над деревьями возвышались высотки студенческих общежитий, чуть пониже – корпуса преподавателей. А она-то, глупышка, размечталась, что через два месяца переедет в один из них.

- Юшенг пригласил меня в чайную на 14-ом проспекте. Я так обрадовалась, думала, он скажет, что всё сошлось…

- Что сошлось? – переспросил Ху Ксинг.

- Это его открытие… формула, алгоритм, не знаю, как точно сказать.

У девушки перехватило дыхание, к горлу снова подступили слезы. Ксингу захотелось встать и обнять её, утешить, прижать к себе. Но он сдержался, опасаясь разрушить хрупкую атмосферу теплоты и доверия. Сяомин помолчала минуту, собираясь с силами, и продолжила.

- Я была уверена, что он готовит мне сюрприз… разоделась, как дурочка…

Она провела руками по светлому, белому в красный горошек платью.

- Там было столько людей… И все на нас смотрели, когда он… когда я… – от горя она не могла найти слов.

- Давай по порядку, – осторожно, чтобы не спровоцировать новый приступ слез, предложил Ксинг. – Так что он сделал? Он обидел тебя на глазах у других?

- Нет… то есть, да! Представляешь, я сижу, смотрю на него, улыбаюсь, думаю, вот сейчас он скажет… а он… он…

- Он – что?

- Он говорит, извини, дорогая, но у меня ничего не получилось, весь мой проект одна большая ошибка.

- Ах, вот оно что… – Ксинг вовремя подавил вздох облегчения. – Ну, в науке такое бывает, я же тебе говорил…

- Я помню. Но знаешь… я почувствовала, что он врет.

- Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Ксинг.

- Он соврал, когда сказал, что у него ничего не получилось. Не спрашивай, как я поняла, я сама не знаю. Просто поняла и всё.

- Но… может быть, тебе показалось? То есть, с чего ему тебе врать? На мой взгляд, а ты знаешь, что я не испытываю к аспиранту Чжану особой любви, так вот, на мой взгляд, он поступил честно, признавшись в поражении.

- Ты ничего не понял. – Сяомин впилась ногтями в ладони, чтобы снова не разреветься, но нотки рыдания все-таки прозвучали в её голосе, заставив Ксинга горестно поморщиться. – Он сам признался, что солгал.

- Что?! – не поверил своим ушам профессор. – Как это признался?

- Я сказала, что он никудышный лжец, и что я вижу: он что-то скрывает. И сказала, что уйду, если он не скажет правду.

- И что же он сказал?

Сяомин зло усмехнулась.

- Принялся на ходу выдумывать какие-то глупости. Он признался, что его теория на самом деле верна, и дала нужные результаты. Что он нашел какую-то систему… Двадцать какую-то звезду трех мудрецов… нет, кажется, трех императоров… да, двадцать восьмая звезда Трёх императоров, так он её называл. И якобы его дорогой учитель Ли, этот старый маразматик… он сказал Чжану, что из-за этого открытия все мы в опасности.

- Чжан так тебе и сказал «все в опасности»? – недоверчиво переспросил Ксинг.

- Вот именно! Ты представляешь, он заявил, что отказался от своего открытия, чтобы защитить людей! Как тебе это нравится?! Да я расскажу об этом девчонкам в общежитии, они от смеха лопнут! Как будто из-за того, что где-то есть какая-то звезда, нам может что-то угрожать! И знаешь, что хуже всего, что меня просто вывело из себя?

- Что? – негромко спросил Ксинг.

- Он так легко к этому отнесся! Я думала, он как я – дни считает, чтобы мы стали парой, а он только махнул рукой и заявил, дескать, ничего страшного, подождем еще год – два, пока он напишет новую диссертацию. Сказал, что это временные трудности, ерунда! Два года для него ерунда, представляешь?!

Профессор Ксинг подошел к Сяомин, упорно глядящей в окно, и встал рядом. Какое-то время они молчали. И только многочисленные часы безучастно отщелкивали секунды, подчеркивая душную, ватную тишину.

- И что же было дальше? – наконец, спросил Ксинг.

- А что могло быть дальше? Я, может быть, молодая, наивная девушка, но я же не полная идиотка, чтобы поверить в такую чушь! Я прекрасно всё поняла. Он попросту решил от меня отделаться. Теперь, когда его проклятый проект удался, я, видите ли, стала недостаточно хороша для него. Как же, аспирант Чжан стал без пяти минут кандидатом наук! Теперь я ему не ровня. А чтобы не выглядеть негодяем, он сочинил дурацкую басенку про эту 28-ую звезду Трех императоров. Ещё и просил никому не рассказывать об этом, дескать, это подставит нас обоих под удар! За кого он меня держит, а? Как будто я только пробудилась, ничего не понимаю! Да он просто не хочет, чтобы о его лжи стало известно!

- Да… действительно… пожалуй, ты права… – задумчиво произнес Ксинг. – Похоже, что он действительно всё это сочинил.

- «Похоже»! – раздраженно передразнила его девушка. – Точно, а не похоже! Ну ничего, уж я его выведу на чистую воду. Такой колпак одену[2], людям в глаза смотреть не сможет.

- Что ты задумала? – забеспокоился профессор.

- Завтра же всем расскажу, какими сказками он кормит влюбленных в него девушек! Про все эти звезды, от которых, видите ли, может случиться катастрофа. Это же надо такое придумать?! Нет, я всё выложу, пусть знают, каков он на самом деле! Тогда-то они, наконец, перестанут на него таращиться, как на какого-то героя сериала!

Ху Ксинг нахмурился.

- Не думаю, что это правильное решение, Сюэ. Ты только выставишь себя на посмешище. Ты хотела услышать мое мнение? Так вот оно: просто забудь про Чжана и про его лживую историю. Понимаешь?

Ксинг, секунду поколебавшись, взял девушку за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

- Забудь всю эту историю и начни жизнь с чистого листа.

Сяомин мягко, но решительно отстранилась.

- Нет, мой дорогой Ксинг. Ты слишком хороший, слишком добрый. Ты не представляешь, как мне хочется ему отомстить! Нет–нет, я не стану молчать… Да и не получится. Я растрезвонила всем подругам, что вот-вот съедусь с Чжаном. Они уже и парные иероглифы начали вырезать[3]… И как же мне теперь об этом не говорить?

- Как… Я так сразу и не соображу… например, скажи, что он тебе разонравился…что вы поссорились и расстались. Вы же расстались, так?

- Ну, учитывая, что я дала ему пощечину и убежала, то да, похоже, что расстались.

- И он даже не попытался тебя остановить? Или…

- Пытался? Ха! Как-то очень плохо пытался! – съязвила девушка. – Только и придумал, что писать мне сообщения на вирт. Что ему очень жаль, что он извиняется и всё такое. Но вот скажи, чтобы ты сделал на его месте?

- Я бы сразу бросился за тобой! – сверкнул стеклами очков ученый.

- Вот! Вот именно! А он… нет, ты только представь, он бросился не за мной, а к своему обожаемому наставнику Ли. Вот пусть теперь с ним и съезжается, раз так!

Сяомин снова всхлипнула.

- Как же я теперь покажусь на глаза девчонкам… у меня просто нет сил с ними сейчас говорить.

- Слушай… у меня идея. Ты можешь остаться у меня. Ну… в смысле… просто тут же полно места, – смущенно пробормотал Ксинг указывая на гостиную, уставленную часами и пуфиками так, что и ступить некуда.

- Спасибо, Ксинг. Ты настоящий друг. Какое счастье, что ты у меня есть.

Сяомин слабо улыбнулась и поцеловала его в щеку. По телу профессора пронёсся сладостный разряд, сметая застарелый ужас перед чужими прикосновениями, опрокидывая давным-давно возведённые стены.

- Тогда я пойду… мне… я… приготовлю тебе постель, – сбивчиво пробормотал Ксинг и проворно бросился прочь. Щеки его пламенели.

Сяомин посмотрела ему вслед. Её губы дрогнули.

- Юшенг… что же ты наделал… как ты мог так со мной поступить… Как ты мог… – едва слышно прошептала девушка.

Тяньцзинь-7

Жилой комплекс «Золотой гребень» – Нанькайский университет.

- Как я мог так напортачить! Черт меня дёрнул объясниться с Сюэ на людях! – в тоске думал Юшенг, когда разгневанная Сяомин, стуча каблучками, выбежала прочь. Люди за столиками проводили её взглядами, а потом обернулись и посмотрели на него. Все, как один! Оставили свои разговоры, повернулись и посмотрели! Кто удивленно, а кто укоризненно. Такого позора, такой потери лица он не испытывал никогда в жизни. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, сбежать. Но это было бы уже совсем нелепо, и он, сцепив зубы, продолжил сидеть, не замечая, что светлый улун[4] в его чашке давно остыл. Щека горела от пощечины. К тому же Сяомин умудрилась его оцарапать, и теперь Юшенгу приходилось время от времени промакивать салфеткой царапину на щеке. Негромко постукивали друг о друга сухие стебли бамбука декоративной занавески, как будто костяшки пальцев о столешницу. «Ну и ну! – словно говорили они – Какой же ты, оказывается, глупец, а еще ученый называется!» Да уж. Кто бы мог подумать, что Чжан Юшенг, обладатель первой академической степени по статистике, второй степени по экономике, аспирант, готовящийся к защите диссертации под громким названием «Оптимизация организационных процессов в области поставок в тяжелом машиностроении»», окажется в таком глупом положении! Вот уж точно говорят: сегодня не предугадаешь завтрашнего утра!

Вчера, вернувшись из «Золотого гребня», он, как и обещал учителю, сразу направился в лабораторию. Поборов искушение напоследок еще раз полюбоваться результатом работы алгоритма, он запустил очистку системных блоков до квантового уровня, и только грустно покачал головой, когда система спустя минуту сообщила о завершении процесса очистки. Как быстро, всего минута… Одна минута, в которую уместился напряженный труд двух лет, бессонные ночи, ошибки и успехи, разочарования и надежды. Всё его будущее, если на то пошло.

Чтобы разогнать уныние, Юшенг перепроверил все остальные хранилища, которыми хотя бы раз пользовался. Проверял не спеша, методично и тщательно, хотя его так и подмывало всё бросить, сесть в уголок и разрыдаться. Ну почему этот мир так несправедлив? В один день из победителя он стал проигравшим. И все из-за непонятного запрета на звездную систему, которую ему угораздило вычислить! Из-за этой 28-ой Трех императоров, будь они неладны все трое! И ведь что самое обидное? Его творение, его алгоритм работает. Векторный анализ поставок сулит Родине огромную выгоду! На его основе можно построить новую экономику! И ему, Юшенгу, пришлось своими руками уничтожить такую замечательную разработку. Лучше бы он с самого начала послушал наставника Ли, и занялся сельским хозяйством. Защитился бы, получил статус, право на совместную жизнь с Сяомин. А что сделал он? Бездарно потратил время, носясь со своими гениальными идеями. Тем более, что они оказались не такими уж и его, раз ещё до революции на 28-ую Трех императоров обратили внимание ученые Академии Цюши, а потом и группа профессора Ли. Получается, Юшенг ломился в открытую дверь, героически покоряя давно заброшенные вершины. Какая глупость! «Хотя это еще не главная глупость, – продолжал растравлять рану молодой человек, через силу глотая холодный чай. – В самом деле, откуда мне было знать про академию Цюши? Но вот вообразить, что на людях объяснение с Сяомин пройдет легче – вот это и правда эпохальный шедевр идиотизма!»

Бедная, бедная Сяомин! Она-то рассчитывала, что уже через пару месяцев они смогут жить вместе, что ей удастся, наконец, свить свое гнездо, вместо того, чтобы прозябать в женском общежитии при университете. Конечно, она не права, сказав, что он не понимает, каково ей жить в общежитии. Да, сейчас у аспиранта Чжана есть целая своя комната, хоть в ней и помещаются только узкая койка, рабочий стол с табуреткой, да небольшой шкаф для вещей с двумя книжными полками наверху. Но ведь и он начинал с молодежного общежития, в комнате на двадцать человек, с десятью двуярусными койками вдоль стен и большим общим столом посередине. Так что несправедливо говорить, что ей сейчас хуже, чем ему. И потом, это ведь она влепила ему пощечину, вскочила и ушла. И что самое ужасное, она сделала это на глазах других людей. При всех, совершенно не подумав о его чувствах! Ну да, ей-то хорошо! Это же не она осталась сидеть за столом, сгорая от стыда под осуждающими взглядами посетителей. Это не о ней шептались официантки. Как, как она могла так с ним поступить?! И за что? За то, что он бережет её жизнь? Легко было наставнику посоветовать: «Скажи ей, что ошибся». Ну вот, послушался, сказал. И что из этого вышло?

«Старик подвел меня… – уныло думал Юшенг. – Зачем было столько лет скрывать правду? Почему он сразу мне всё не объяснил, когда я только задумался о векторной теории?! Вот возьму, поеду и расскажу ему, к чему привели его советы!»

Решительно допив чай, юноша спустился вниз и сел на монор, идущий до 254-го комплекса. Ехать было часа полтора. За окном стемнело. Солнце уже зашло. В это время года оно заходит быстро, стремглав убегая за горизонт. Сейчас город освещал мутноватый, призрачный свет сиренево-синего купола Пиньцзы – газового гиганта, вокруг которого вращается Тяньцзинь в компании семи других спутников. Три из них и сейчас неторопливо ползли по небу, находясь с Тяньцзинем по одну сторону от своего огромного повелителя. Сквозь прозрачную крышу вагона Юшенг угрюмо следил за полосами темно-синих облаков, слоями пересекавших лик огромной планеты. Когда-то, в беззаботные студенческие времена, они загадывали по облачным завиткам – удастся сдать экзамены на «отлично», обеспечив себе статус «стандартный плюс» для учащихся ВУЗов, или придется довольствоваться обычным стандартом, расплачиваясь за собственную нерадивость. Облака никогда не обманывали Юшенга. А вот старик обманул. Почему он сразу не сказал, что тема под запретом?

«Да потому, что побоялся даже упоминать об этом, – ответил ему рассудительный внутренний голос, частенько отчитывавший своего импульсивного хозяина за непродуманные решения. – Учитель сделал все, чтобы отвести от тебя, упрямого барана, угрозу. Но тебе надо было доказать, что ты умнее всех. Тебе хотелось сравниться славой с наставником. Чтобы о кафедре перестали говорить: «Это кафедра самого Ли Вужоу», а говорили: «это кафедра Чжана Юшенга». Так что если уж кого-то винить, дружище, так только себя».

Долгая дорога и мерно постукивающий на стрелках монорельс сделали свое дело. К Юшенгу вернулась ясность мышления. Успокоившись, он признал, что ни Сяомин, ни старый учитель не виноваты в его неприятностях. Виноват он сам, Юшенг, пренебрегший рекомендацией профессора Ли и опрометчиво потративший годы жизни на погоню за химерой. А старик тут совсем не причём. Если уж на то пошло, Юшенг должен его благодарить, а не винить в своих горестях.

Спустившись с эстакады монорельса, он заглянул в ближайший продуктовый: не идти же в гости с пустыми руками!

Сегодня наставник чувствовал себя гораздо лучше. Кашель, терзавший его последние несколько недель, отступил. Он был бодр и саркастичен, почти как в годы преподавания. Но, увидев опрокинутое выражение лица ученика, Ли сдержал свой острый язык.

- Я сделал, как вы сказали, – со вздохом сообщил молодой человек, похрустывая за компанию со старым учителем си-зю – эндемичными насекомыми планеты, приобретавшими в жареном виде тонкий ореховый вкус.

- Ты изведешь на меня весь свой лимит, – покачав головой, заметил старик, щелчком отправляя пустую шкурку насекомого в пруд, где на неё немедленно накинулся обрадованный неожиданным угощением карп.

- Не страшно. Всё равно мне больше не нужно экономить, – снова вздохнул Юшенг.

- Она вернется. – Старик положил сухую ладонь на руку ученика.

- А если нет?

- Значит, она не так умна, как ты мне расписывал, – философски ответил старик. – Честно говоря, я всегда предпочитал видеть в женщинах исключительно товарищей по делу. Личные отношения только все портят.

Они проговорили допоздна. Громада Пиньцзы опустилась за горизонт, оставив темное небо в распоряжении трех крошечных лун. Скоро должны зайти и они. Мигнув, вспыхнуло городское освещение.

- Пойду-ка я вздремну, – с кряхтением разгибая колени, сообщил старый ученый. Сегодня ему не потребовалась помощь, чтобы подняться. Юшенг порадовался за учителя.

Распрощавшись с наставником Ли, молодой человек спустился вниз, к земле, откуда 254-ый комплекс казался исполинским утесом, таинственно мерцающим желтоватыми огнями окон и увенчанным красной короной предупредительных маячков для воздушного транспорта. Постояв немного в раздумье, он решил пройтись пешком до границы острова. В ночные часы в воздухе витал запах высаженных вдоль дорожек вечерних душистых нефритов – тубероз. Белеющие в полумраке тяжелые соцветия источали приторный, одуряющий аромат, от которого кружилась голова. Сяомин обожала этот запах, и время от времени Юшенг бессовестно нарушал закон, срывая цветок и прикалывая его к платью возлюбленной…

Юшенг с надеждой взглянул на вирт. Сяомин так и не попыталась с ним связаться, не ответила на его сообщения. Ему безумно хотелось немедленно набрать номер любимой, но он постеснялся. Всё-таки на часах уже три ночи. Сяомин наверняка давно спит, а звонок в столь поздний час нарушит покой других студенток. Поколебавшись, он послал ей последнее сообщение, пометив его как беззвучное. Пусть прочтет, когда проснется. А если ещё не спит, то, может быть, все-таки ответит. Не может же она обижаться вечно?

На улицах пустынно. В такое время все нормальные люди давно спят, набираются сил перед следующим трудовым днем. И только он один, как неприкаянный, бродит меж рукотворных скал жилых комплексов, с завистью глядя на свет чужих окон, за которыми живут счастливые пары. У Юшенга запершило в горле. Стало жаль себя до слез. Ну почему он такой невезучий? Хотя… если на секундочку перестать себя жалеть, то окажется, что как раз невезения в его жизни совсем и нет. Нет, действительно, его судьбе можно только позавидовать.

Как и все, он совершенно не помнил событий до Пробуждения[5]. Да и сам центр Пробуждения, если на то пошло, вспоминался урывками. Как шли куда-то вдоль светящихся линий, как выполняли какие-то тесты. Видимо, он справился хорошо. Его сразу послали в школу младших инженеров министерства планетарного транспорта. Учеба давалась Юшенгу на удивление легко. Успехи юноши привлекли внимание руководства. Спустя год ему, как и трем другим отличникам, позволили сдавать экзамен в Политехнический институт. Прошел он один, поступив на математический факультет со специализацией в области статистики.

Бакалавра он получал в университете планеты Хон Жи Чу[6]. Особенно любоваться тамошними восходами ему не довелось: обучение на первую степень отнимало все силы и время. Он едва успевал наскоро перекусить белковым брикетом и выпить чашку горячего даньхуатана[7] из пищевого синтезатора. На сон едва оставалось четыре часа в сутки. Десять часов они учились, остальное время – готовились и работали по полученным прежде рабочим специальностям. Родине требовались рабочие руки: армии чужих доминант не дремали, и ремонтные комплексы работали вовсю, восстанавливая поврежденную в сражениях боевую технику. Юшенг работал с гравитационными приводами, возвращая к жизни, казалось бы, безнадежно испорченные экземпляры. К двадцати двум годам на его счету было уже два изобретения и с десяток рационализаторских предложений. В числе других ударников учебы и труда он был премирован трехдневным путешествием в мир победившего коммунизма, на одну из планет Высших товарищей Красной доминанты. Волшебный мир Высших, их парящие в небе и дрейфующие в глубинах океана города поразили воображение молодого математика. С тех пор он работал с удвоенным рвением. Первую степень Юшенг закончил с отличием и – вновь единственный из выпуска – смог сам выбрать, где делать магистрат. Просидев ночь над виртом, он, после долгих колебаний остановился на Нанкайском университете. Условием поступления было согласие кого-либо из высшего преподавательского звена взять молодого бакалавра к себе в магистратуру. Тогда-то Юшенга и выручил доцент Ху Ксинг. А потом Чжан, отработав с Ху Ксингом всего полгода, ушел к профессору Ли, запустив тем самым маховик вражды. Ладно, допустим, у доцента были причины гневаться на ученика, бросившего его посередине семестра. Но старик-то тут причём? Он всего лишь дал Юшенгу выбор. А Ксинг устроил из этого какую-то кровную вражду, упёк старика в дом престарелых. Юшенг мечтал посвятить своё открытие профессору Ли и тем самым поставить Ксинга на место. И вот, пожалуйста – в одночасье всё рухнуло! И работа, плод бессонных ночей, и отношения с Сяомин! Прямо какой-то злой рок: за что не возьмись, ничего не выходит. Бедный, бедный Чжан Юшенг! Юноша шмыгнул носом и зябко повел плечами. Спутники один за другим скрывались за горизонтом. Тяньцзинь погружался во мрак. С океана потянуло холодком. Ну вот, а на нём только легкая рубашка. Так и простудиться недолго. Хорош он будет с температурой и насморком. Слезящиеся глаза, распухший красный нос. В таком виде он точно не сумеет вернуть расположение Сяомин.

«Ладно, – решил Юшенг. – Хватит раскисать. В конце концов, у меня в запасе несколько перспективных тем, которые я официально разрабатывал последние годы. Надо подналечь на них, и всё образуется. Защищусь, никуда не денусь. Может, даже в этом году, или в следующем. Надо только взять себя в руки. А сейчас пора отправляться домой, поспать хотя бы два часа. Завтра будет новый день. Придёт новый успех. Надо только приложить усердие. А Сяомин… В конце концов, а что такого уж страшного произошло? Можно подумать, у других пар не случается размолвок! Ничего, остынет, одумается, простит. Наставник правильно сказал».

Монорельс в ночное время ходил редко и медленно, подвозя только рабочих непрерывных производств. Расписание в вирте лаконично сообщало: поезда по необходимости. Юшенг прошел три остановки, пока услышал над головой едва слышное гудение полотна: приближался монорельс. Повезло – подумал он, взбегая по эскалатору на станцию и ныряя в пустой вагон. Расположившись в мягком кресле, он откинул спинку и синхронизировал свой вирт с путевым процессором монорельса, установив будильник на время ожидаемого прибытия в университетский городок. Пока можно и вздремнуть. В салоне работала климатическая установка. Светильники под потолком работали на треть мощности. Юшенгу стало по-домашнему тепло и уютно. Мягко шелестели резиновые колеса, вагон чуть заметно покачивался, убаюкивая своего единственного пассажира. Юноша провалился в дремоту. Ему снилось, что Сяомин стала его начальницей и заставляет его оформить отношения с Ху Ксингом, а старый наставник стоит рядом и говорит, что так нужно для безопасности планеты.

Вирт поднял его за пару минут до прибытия. Тьма над прозрачной крышей едва заметно редела, окрашиваясь в густую, сливовую синеву. Через час над горизонтом китовьей тушей всплывет призрачный синевато-сиреневый купол Пиньцзы, а спустя еще пару часов на бирюзовый небосвод выкатится оранжевый шарик светила. Пока же в университетском городке царит мрак. После часа ночи фонари отключают: электричество необходимо для предприятий, которые в эти часы запускают самые энергоемкие процессы. Но Юшенг так устал, что готов был добираться до постели даже наощупь. Спать хотелось безумно. Если поспешить, можно урвать еще минут сорок, в дополнение к двум часам. А позавтракать потом, между парами. Тем более, что сегодня третий день недели, а значит, у него свободна вторая пара: первокурсников повезут на экскурсию в центр управления производством окружной промзоны. Отлично! На всякий случай он послал Сяомин еще одно сообщение, написав, что только что вернулся от старика, очень хочет с ней встретиться и все объяснить.

Бесполезно.

«Она, наверное, давно спит. И вирт выключила», – вздохнул Юшенг, убирая свой вирт в карман и толкая тяжелую стеклопластовую дверь общежития: сенсор над входом уже неделю как не работал, а у хозяйственников никак не доходили руки его починить.

За столом дежурной по общежитию похрапывала, запрокинув голову, толстуха Цзинь Мейфен. Её форменная куртка расстегнулась, и объемистое пузо, обтянутое хлопковой блузой, привольно расположилось на столешнице. Усмехнувшись, Юшенг на цыпочках прокрался к лифтам. Поднявшись на тридцатый этаж, он заметил аспиранта Лу Шена. Лу дежурил эту неделю по этажу и уже вовсю орудовал шваброй и тряпкой. Обменявшись с ним приветствиями, Юшенг, наконец, ввалился в свою комнату, захлопнул за собой дверь и, не раздеваясь, бросился на узкую койку. У него оставалось еще целых два с половиной часа. Просто чудесно!

Разбудил его не вирт. Кто-то с силой потряс юношу за плечо. Юшенг с трудом разлепил глаза.

- Аспирант Чжан Юшенг? – спросил высокий широкоплечий офицер в форме службы общественной безопасности. За его спиной маячили двое полицейских.

- Да… а что случилось? – Юшенг прищурился: со сна яркий свет резал глаза.

- Ты арестован. Вставай, одевайся.

- Как… почему?

- Тебе объяснят. Поспеши.

Юшенг повиновался.

- Теперь протяни руки и не делай резких движений.

Юшенг автоматически выполнил приказ. На его запястьях защелкнулись наручники.

- Постойте… – он, наконец, очнулся от шока. – Погодите! Это какая-то ошибка…

- Следствие покажет, – сухо проронил мужчина. – Пройдешь с нами.

Молодой человек послушно встал и вышел из комнаты. Полицейские деловито оттесняли любопытных. В этот утренний час в коридоре общежития было полно народа.

«Какой ужас… – простонал про себя Юшенг. – Вчера сцена в чайной, сегодня это. Даже страшно подумать, какие слухи пойдут по университету!»

Когда его вывели в коридор, по толпе пробежал противный шепоток.

- Я ни в чем не виноват! – воскликнул он. – Всё скоро разъяснится!

- Невиновных не арестовывают! – язвительно выкрикнул в ответ Вейж, аспирант Ху Ксинга. Он вечно поддевал Юшенга, выслуживаясь перед своим наставником. Сейчас он прямо лучился от счастья. Еще бы! Если Чжана не будет, место на кафедре достанется этому недотепе.

Юшенга с позором провели по коридору. Как назло, лифт долго не появлялся, и Юшенгу пришлось испить чашу унижения до дна, выслушивая нелестные комментарии по поводу своей персоны. К счастью, арестовавший его офицер что-то шепнул полицейским, и те разогнали зевак. Наконец лифт появился, и Юшенг со своим эскортом отправился вниз.

- Вы уверены, что вам нужен именно я? Может, вы ошиблись комнатой? – жалобно спросил Юшенг своего сурового конвоира. Мужчина презрительно покосился на аспиранта и промолчал. Перед общежитием их ждал черный мобиль с мигалкой. Юшенга запихнули на заднее сиденье. Загудел, попискивая, гравитационник, поднимая мобиль над землей. Машину едва заметно кренило влево. «Расфокусировались направляющие решетки» – автоматически отметил Юшенг и тут же спохватился – Высшие, о чем я вообще думаю?! Меня же обвиняют в каком-то преступлении!»

- Хотя бы объясните, за что меня арестовали! – Взмолился он, с надеждой посмотрев на офицера. – Это-то вы можете мне сказать?

- Не устраивай тут театр, гражданин Чжан, – равнодушно произнес тот. – Противно на тебя смотреть.

- Артист, – осуждающе заметил один из полицейских, невысокий щекастый крепыш. – И рожу-то скривил, «знать ничего не знаю».

- Профессионально запирается, мерзавец, – со знанием дела поддержал его второй полицейский, с тонкими черными усиками, делавшими его похожим на кота. – Сразу видно, убийца. Можешь мне поверить, за ним не только эта девчонка…

Юшенг оторопело уставился на усача.

«Убийца?! Девчонка?!»

- А ну-ка, хватит! – прикрикнул на болтунов офицер. – Распустили языки!

- Виноват, товарищ лейтенант, – пролепетал проштрафившийся полицейский. Его приятель укоризненно покачал головой, словно сетуя на несдержанность товарища, как будто не он сам начал разговор.

- Какое убийство? О чем он говорит? – с тревогой глядя на офицера, спросил Юшенг.

- Скоро узнаешь, – пообещал тот. – А пока закрой рот, пока я тебе его не заклеил.

Дальше ехали в молчании. Полицейские позевывали, а Юшенг был слишком напуган, чтобы сделать вторую попытку.

В отделении полиции, куда провезли несчастного аспиранта, было по-утреннему немноголюдно. Бодренький дежурный – совсем молодой юноша, явно только что из училища – приказал Юшенгу сложить личные вещи в прозрачную коробку. Аспирант повиновался. Тщательно обыскав его и не обнаружив ничего недозволенного, дежурный прижал палец Юшенга к крышке коробки. Теперь её мог открыть только сам Юшенг либо следователь, уполномоченный на это прокурором.

Красная доминанта.

Китайская Народная Республика.

Столичная система.

Планета Бейдзин.

Мегаполис Бейдзин-1.

Дворцы Народа. Корпус Центрального комитета Коммунистической партии КНР.

Во всей республике не найти ансамбля прекраснее, чем Дворцы Народа – пять пятисотметровых небоскребов, открытой ладонью протянутых к высокому небу столицы. Открытая ладонь – символ чистоты помыслов и стремления к миру. Такой же узнаваемый символ республики, как и знаменитый монумент Марксу, Ленину и Мао – величайшим гениям в истории Древней Земли.

На широте Бейдзина – поздняя весна. Воздух столицы напоен запахом миллионов цветов. Столица – не просто один из крупнейших мегаполисов республики. Она – воплощение передовой концепции города–сада. Тенистые рощи на уровне земли. Цветущие яблони и персики висячих садов, простирающихся меж рукотворных утесов жилых комплексов. Веселая зелень лужаек и декоративный кустарник на плоских крышах. Столицей можно любоваться бесконечно. К сожалению, у самых важных её обитателей на это вечно не хватает времени.

Во всяком случае, товарищу Энлею Шану[8] точно не до красот Бейдзина. Он даже дневной рис распорядился доставить прямо в кабинет. Спускаться в столовую некогда: все утро товарищ Энлей, Первый заместитель самого Председателя Суна, разбирался с буксующим проектом корректировочного терраформирования планеты Хэфэй-7. Систему Хэфэй Высшие одной из первых передали возрожденной Китайской империи (подумать только, тогда в Китае властвовал император! Какое варварство!). Тогдашние инженеры были неважными специалистами. А чего еще ждать от подданных императора? Только тупого послушания, чего же еще. Даже могучие инструменты, полученные от Высших, не смогли превратить рабов в творцов. Вот и закономерный результат: терраформирование Хэфэя-7 было проведено кое-как. Поменяли атмосферу, слегка подкорректировали наклон планетарной оси, запустили смену времен года. Под конец переработали поверхность в плодородный слой, налили моря и океаны и на этом закруглились. И это называется терраформирование?! Никакого стратегического планирования. Так стоит ли удивляться, что водный баланс планеты непрерывно ухудшается? С каждым годом Хэфэй-7 становится все более промозглым и негостеприимным местом. Еще пятьдесят лет назад у жителей планеты было хотя бы двадцать солнечных дней в году. А сегодня сплошная облачность без дождей уже считается большой удачей.

Если на то пошло, корректировку следовало провести еще лет сорок назад. Но для этого пришлось бы остановить орбитальные верфи и временно вывезти людей. А как остановишь верфи, если флоту непрерывно нужны корабли? Пришлось пойти обходным путем: заложить новые верфи в недавно колонизированной системе Лонг Лиминг, чтобы временно перенести на них производственные мощности Хефея. И теперь, когда ресурсы для корректировки климата Хэфэя уже выделены, выясняется, что введение новых верфей в строй снова откладывается! И, что просто недопустимо, местные руководители вместо того, чтобы покаяться и оперативно исправить ошибки, сваливают задержки друг на друга. Тем временем простые люди на Хэфэе, рабочие и их семьи, мучаются, прозябают в болоте, выковывая щит Родины.

Сегодня терпение товарища Энлея лопнуло. Он распорядился открыть уголовное дело в отношении руководителей стройки. Раз административные меры не помогают, остается одно. Расстрелять пару–тройку разгильдяев. Можно не сомневаться: все проблемы сразу разрешатся. И с материалами, и с поставщиками, и с «обстоятельствами непреодолимой силы», о которых имел наглость написать в ежеквартальном отчете теперь уже бывший начальник строительства.

Вот такое утро выдалось у товарища Энлея. День обещал стать не легче. Только Энлей Шан собрался пойти перекусить, как секретарь сообщила, что его выступления по вирт-каналу ждут на партийном пленуме системы Харбин. А теперь вот в приемную без предупреждения заявился Оуян Бао, директор Партийного контроля. Старому бойцу, видите ли, требуется безотлагательная аудиенция! Как будто за полчаса обрушатся небеса! Вот и попробуй тут не заработать язву.

Энлей склонился к вирту.

- Пусть товарищ Оуян войдет.

И с сожалением покосился на сервировочный столик, гадая, как бы побыстрее выпроводить директора партконтроля.

Но вести, которые принес Оуян, оказались таковы, что Энлей Шан и думать забыл об обеде.

- Линг Фей мертв, – прямо с порога сообщил директор Оуян.

- Умер? – без особой надежды уточнил заместитель Энлей.

Директор парконтроля выразительно взглянул на него.

- Убит в своей спальне.

- Когда?

- Пять дней назад.

- И вы молчали все это время? – возмутился заместитель Первого. – А-а, понятно. Ваши люди опять упустили убийцу. Подумать только, какой сюрприз!

- Почему только мои? – проворчал директор Оуян. – МОБ тоже сел в лужу, не только мы.

- Как и в прошлый раз. – Не преминул напомнить Энлей.

- Ну да. Эти псы умеют заметать следы. Но есть и хорошая новость.

Заместитель Энлей оживился.

- И какая же? У вас появилась зацепка?

- Ни малейшей. Да это и не важно. Я проверил источники. Думаю… нет, я практически уверен, что Линг Фей был последним.

- Хотите сказать, теперь, когда он мертв, они считают вопрос закрытым? – недоверчиво уточнил Шан.

- Я практически уверен. Инь Лиу провёл на эту тему специальное исследование и ручается головой. Вы же знаете моего зама, Инь Лиу?

Энлей утвердительно вздернул подбородок. Инь Лиу – серьёзный человек, талантливый контрразведчик, прирождённый политик. Один из самых перспективных в своём поколении. Когда-нибудь он сможет занять любой пост, какой пожелает. Его мнению стоит доверять.

- Значит, Инь Лиу поручился, что противостояние подошло к концу?

- Именно так. Теперь можно вздохнуть спокойно, – веско произнес директор, ободрённый надеждой, прозвучавшей в голосе заместителя Первого секретаря. И ошибся.

- Значит, они добились своего, – зло процедил Энлей. – Вырезали всех. Всех до единого, как каких-то свиней. А мы так и не смогли ничего поделать! Все ваши хваленые детективы, ваши гениальные аналитики, – никто! Нас попросту отхлестали по щекам. Что ж, в наглядности им не откажешь. Они очень убедительно показали нам, на чьей стороне сила. Не правда ли?

Директор предпочел промолчать. А Энлей продолжал греметь, распаляясь от собственных слов.

- И это вы называете хорошей новостью? Раньше у нас была хоть какая-то надежда отыграться. Не сегодня, так завтра. Дескать, в другой раз мы будем умнее, к следующему разу мы подготовимся… Вот она, цена вашей подготовки! И что же теперь? Если вы правы, а у меня нет причин сомневаться в ваших словах, гибель Линг Фея дает нам последний шанс найти хоть какие-то доказательства. Слышите? Это последняя возможность перехватить инициативу и поставить наглецов на место! Я уверен, председатель Сун считает также. Вся партия считает также. Так что вопрос в том, что вы предпримете, чтобы выполнить приказ партии, товарищ Оуян?

- Ничего, – коротко ответил Оуян. – Уже поздно. След остыл.

- И слышать не хочу! Отзовите с заданий лучших людей, бросьте все силы, сейчас не время экономить ресурсы…

- Не вижу смысла, – возразил директор.

- Вот как?! – вспыхнул Энлей. – Вы считаете, что уничтожение пламенных борцов, творцов революции, наших с вами, между прочим, учителей – это недостаточный повод?!

Лицо директора оставалось невозмутимым, лишь меж бровей залегла глубокая складка. Не каждый день руководителю самой мощной спецслужбы республики приходилось расписываться в собственном бессилии.

- Помните, шесть лет назад, когда был убит руководитель Ли Му? – неохотно процедил он. – Тогда мы, в конце концов, сели им на хвост, и чем это закончилось?

- Признаться, не припоминаю… – нахмурился Заместитель Первого секретаря. – Я тогда еще не вступил в должность…

- Да верно, я как-то упустил… А вот я очень хорошо помню. Тогда мы тоже собрали цвет сыска. Думали, ну всё, теперь-то мы точно найдём необходимые улики, предоставим их Высшим и те, наконец, наведут порядок.

- И что же вам помешало?

Директор поморщился, как будто отведал кислой сливы.

- Помешало – это слишком мягко сказано. Следственная группа погибла. Вся, до последнего человека.

Товарищ Энлей изумленно моргнул.

- Как могло случиться, что я не в курсе? Целая группа… Это же настоящая война! Весь ЦК должен был знать!

- В том-то и дело. Не было никакой войны. Согласно выводам комиссии, произошла трагическая случайность. Дестабилизация сектора выхода из нереальности. В границах сектора выхода оказалась карликовая планета – шатун. Исключительно редко, но бывает. Планета аннигилировала вместе с нашим кораблем. Винить некого. Вы понимаете? Не успели мы сделать и хода, как наши фигуры смели с доски. Я не желаю снова терять отборных сотрудников в погоне за химерой.

Энлей встал из-за стола, подошел к окну, из которого открывалась панорама залитого солнцем города, и какое-то время молча стоял, размышляя. Директор Оуян его не торопил. Заместителю Председателя предстояло принять непростое решение. Наконец, Энлей, не оборачиваясь, бросил:

- Так вы считаете, что мы должны… просто закрыть этот вопрос? После всего, что случилось? После стольких смертей? Вы хотите оставить наших учителей неотомщенными?

Директор партконтроля и глазом не моргнул, хотя чиновника рангом пониже ледяной тон Первого заместителя Председателя довел бы до инфаркта.

- Дело не в наших желаниях. Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что месть обойдется нам слишком дорого, – твердо ответил Оауян.

- Ваши слова граничат с предательством, директор Оуян, – на этот раз Заместитель Председателя обернулся.

- В моем возрасте поздно притворяться. Я говорю, что думаю.

- И что же вы думаете?

- Забудем о смерти Линг Фея. Это пойдет на пользу всей республике. Я в этом совершенно уверен, – с нажимом произнес директор, видя, что Первый заместитель собирается возразить. – Это будет знак, что мы готовы поставить точку ради великой цели. Желая отомстить, мы рискуем спровоцировать новый виток противостояния. И если на то пошло, еще неизвестно, как на это посмотрят Высшие. Сейчас у нас впервые появился шанс, наконец, покончить с этим и идти дальше. Так неужели мы его упустим из-за нашего уязвлённого самолюбия?

Заместитель Энлей снова задумался, искоса наблюдая за директором. Постучала секретарша, принесшая поднос с дневным рисом. Энлей подождал, пока она поставит поднос на стол.

- Это конечно, вы красиво сказали, насчет пойти дальше. Но если называть вещи своими именами, вы предлагаете нам сдаться, – жестко сказал он. – Поднять руки и согласиться на условия противника.

- Пусть даже так. Зато мы минимизируем урон для республики и партии. В конце концов, еще Великий Мао говорил, что при правильном подходе антагонистическое противостояние может перейти в неантагонистическое и разрешиться мирным путем[9].

Заместитель председателя долго не сводил взгляда с директора партконтроля. Но старый служака и бровью не повел, терпеливо ожидая вердикта.

- Вы умеете убеждать, директор Оуян, – холодно произнес он. – Будь по-вашему. Сделаем вид, что ничего не случилось. Но имейте в виду, если убийства продолжатся...

- Я отдаю себе отчет, чем это для меня закончится, если вы об этом, – старый директор Партконтроля тоже умел говорить жестко.

- Тогда считайте, что мы договорились.

- Я немедленно распоряжусь прекратить любые следственные мероприятия по делу Линг Фея. – Директор активировал свой вирт. – Это станет жестом доброй воли с нашей стороны.

- Да, давайте, распорядитесь. – Согласился Энлей, непроизвольно принюхиваясь. Из-под крышек кастрюлек сочились аппетитные ароматы. – Значит, решено. Линг Фей умер от старости. Точный диагноз на ваше усмотрение.

- Местные власти уже опубликовали пресс-релиз. Там указана болезнь сердца.

- Отлично. Пусть будет сердце. Проследите, чтобы никто не совал нос в это дело. Кстати, вы голодны, товарищ Оуян?

- Благодарю, я только из-за стола, – директор партконтроля, кряхтя, поднялся на ноги. – Приятного аппетита, учитель [10] Энлей.

Планета Тяньцзинь.

Тяньцзинь-7.

Районное отделение МОБ.

В камере сухо, но холодно. Окна нет. Под потолком тускло светится единственная «вечная лампа», стенки которой люминесцируют под влиянием излучения слабого радиоактивного источника. Свет такие лампы дают совершенно неживой, и применяются, в основном, в военной технике, где долговечность, надежность и автономность ценится выше удобств. И в пенитенциарных заведениях, где удобств не полагается по определению. У пустой стены из серого шероховатого пластика приютилась узенькая, даже уже той, что стоит у Юшенга в комнатушке, койка, застеленная серым же одеялом. Санузел располагается за небольшой ширмой, а у стены притулился одинокий табурет, задвинутый под откидной столик. В целом, обстановка мало отличается от привычной Юшенгу по общежитию, если, конечно, забыть о запертой стальной двери и камере наблюдения в углу под потолком.

Юноша присел на койку.

- Использование постели допускается только во время ночного отдыха, – строго прозвучало откуда-то из-под потолка. Юшенг вскочил, словно подброшенный пружиной.

- Извините… – растерянно произнес он прежде, чем понял, что с ним разговаривает система, отреагировавшая на изменение веса койки. Да что же это…

- Простите, мне необходимо с кем-нибудь поговорить! – крикнул он, глядя в объектив камеры. – Произошла чудовищная ошибка!

Ответа не последовало. Юшенг набрался храбрости и постучал в двери. Тишина. Он постучал громче, настойчивее. В двери распахнулось небольшое прямоугольное окошко. В нем показалось недовольное лицо охранника.

- Еще раз стукнешь, пожалеешь. Ясно? – для наглядности он продемонстрировал аспиранту черную увесистую дубинку.

- Простите, я только хотел… – зачастил Юшенг, но охранник уже захлопнул окошко.

Юшенг осекся на полуслове, беспомощно глядя на дверь. Да как же так? За все восемь лет после Пробуждения он ни разу не нарушал закон, если не считать мелочей, вроде сорванных для Сюэ цветов и нечаянно брошенных мимо урны оберток. Ну и еще один раз он пропустил лекции, за что и дежурил потом целый месяц по столовой, перемывая ежедневно горы посуды. Как любой законопослушный гражданин, он был уверен в том, что народная полиция служит честным гражданам, ограждая и защищая их от разных неприятностей, и никогда, никогда не ошибается. И теперь, когда эта самая полиция вдруг взяла его в оборот, он совершенно растерялся.

- Что же делать… что делать… – повторял он, как заведенный, меряя шагами небольшую комнатку. Так страшно ему ещё никогда не было. Он знал, что невиновен. И надеялся, что это поймет следователь. Но холодная злость, с которой к аспиранту отнеслись все полицейские, кроме, разве что, оформлявшего его юного дежурного, совершенно выбила молодого ученого из колеи. До сих пор ему не приходилось сталкиваться с этой стороной жизни, и он оказался к ней совершенно не подготовлен. Хуже всего было то, что его заставили сдать вирт. Без связи с миром Юшенг чувствовал себя замурованным в этих холодных стенах. Он даже не мог посмотреть, сколько времени прошло с тех пор, как его здесь заперли. Полчаса? Час? Четыре часа? Голод его не мучил, но пить хотелось ужасно. Он хотел постучать в дверь, чтобы попросить напиться, но побоялся, что наживёт новые неприятности. Только спустя какое-то время ему пришла в голову простая и естественная мысль напиться из крана в санитарной зоне. Стакана на полочке не нашлось, там лежал только одинокий желтоватый обмылок. Рядом на гвоздике висело серое полотенце с бахромой вылезших ниток по низу. Пришлось пить, наклонившись к крану. Вода была теплой и противно отдавала металлом. До сих пор Юшенгу не доводилось пить сырую воду, и он ужасно боялся подцепить какую-нибудь кишечную инфекцию.

Напившись, он вымыл руки и лицо и, преодолев брезгливость, вытерся серым полотенцем, которое оказалось на удивление чистым[11].

В этот момент заскрежетал засов на дверном окошке. Юшенг пулей вылетел из-за ширмы, боясь упустить шанс разрешить недоразумение.

В окошко вновь заглянул охранник.

- Руки, Чжан.

- Что? – не понял тот.

- Ты идиот? – ровно осведомился охранник. – Давай сюда руки, живо.

И он потряс перед окошком наручниками. Юшенг поспешно высунул в окошко руки по локоть.

- Куда тянешь? – пробурчал охранник, защелкивая замок. – Всё, убирай и отойди к стене.

Юшенг повиновался. Охранник отпер дверь и отступил на два шага, держа дубинку наготове.

- Арестованный, выйти в коридор, встать возле двери, лицом к стене, руки на стену, ноги расставить, – заученно, как механизм, произнес он. Когда аспирант выполнил требование, охранник снова его обыскал, к немалому изумлению Юшенга. Ведь его уже обыскали перед тем, как поместить в камеру. Так какой смысл повторять обыск? Но юноше хватило благоразумия не задавать лишних вопросов.

После обыска его отвели в другую камеру, в которой стоял большой стол с несколькими стульями. Грубым толчком охранник усадил его на холодный металлический стул и защелкнул цепочку наручников в карабин, закрепленный на панели стола. Проверив, что карабин надежно закрыт, охранник удалился. Не успел Юшенг оглядеться, как в камеру зашел представительный мужчина в штатском, лет пятидесяти на вид: в уголках глаз скопились, ожидая своего часа, предательские морщинки, а в расчесанных на пробор волосах серебрилась седина. Аккуратно отодвинув стул, он сел, включил вирт и сложил перед собой руки, с вежливым вниманием уставившись на Юшенга, как будто ожидая от него какого-то действия. Внешне он напоминал начальника отдела из какой-нибудь конторы. Юшенг кашлянул и вежливо поздоровался. Мужчина удовлетворённо кивнул, словно получив то, на что рассчитывал.

- Значит, вы аспирант Чжан Юшенг, – сказал он так веско, как будто констатировал какой-то физический постулат. Юшенг поспешно кивнул, открыв рот чтобы объясниться, но «начальник отдела» не дал ему произнести ни слова.

- Меня зовут Сунь Гуанмин, я капитан следственного комитета. Вы можете называть меня гражданин следователь.

Юшенг повторно открыл рот, но и эта попытка оказалась неудачной.

- Я веду ваше дело, – пояснил капитан Сунь, открывая вирт плоскость и настраивая её на приват-трансляцию. Со стороны Юшенга вирт-плоскость казалась чёрным прямоугольником, висящим в воздухе, и ему оставалось только гадать, что же со своей стороны с таким интересом изучает следователь?

- Может быть, вы сэкономите мне время и сразу признаетесь? – с надеждой спросил капитан Сунь, закончив читать.

- В чем? – затравленно спросил Юшенг.

- Как в чем? – изумился капитан. – В убийстве Сюэ Сяомин, конечно.

- Сяомин?! – Юшген попытался вскочить, забыв о наручниках. Острая боль в ободранных запястьях привела его в себя.

- Сяомин мертва? – переспросил он, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Не может быть!

- Её тело опознали сокурсницы.

- Это ужасно! – простонал молодой человек. – Сяомин, моя Сяомин… Высшие! Как же так…

- Послушайте, аспирант Чжан, – Следователь доверительно понизил голос. – Я давно работаю в комитете. Повидал всякое. Я вас отлично понимаю. Вы не преступник.

- Конечно же нет! Высшие, какое счастье, что я вас встретил! – Юшенг чуть не расплакался, с трудом сохранив лицо. События утра полностью выбили его из колеи. Он чувствовал, что его нервы на пределе.

- Так бывает, – гнул свое следователь. – Вы ведь любили её, правда?

- Да, – всхлипнул Юшенг. – Мы хотели стать парой…

- Уверен, вы пришли в ярость, узнав, что она решила уйти к другому.

- Уйти? Кто, Сюэ? Вы шутите! – Юшенг не верил собственным ушам.

- Ревность коварная штука. – Вкрадчиво продолжил следователь. – Она отравляет душу, лишает разума. Вы поддались порыву, а когда пришли в себя, было уже поздно. Так?

- Поздно для чего? Умоляю вас, не говорите загадками! Что случилось с Сяомин? Как она умерла, из-за чего?

- Вы её убили, – внимательные глаза следователя сверлили потрясенного аспиранта, он подался навстречу арестованному, словно пытаясь вынюхать истину. – Вы убили её из ревности, узнав, что она предпочла вам профессора Ху Ксинга.

- Я не убивал Сяомин! – взвизгнул Юшенг. – Я любил её больше всего на свете!

- Тут сказано, вы преподаете статистику, аспирант Чжан. Думаю, вы в курсе, что по статистике убийства на почве ревности занимают первое место. Так что ваша любовь скорее говорит против вас, чем за вас.

- Я не убивал Сюэ Сяомин. Заявляю это совершенно официально.

Молодой человек, наконец, сумел взять себя в руки и теперь пытался сконцентрироваться не на смерти любимой девушки, а на собственной судьбе. Если Сяомин действительно убита, а осудят его, преступник так и останется на свободе, чтобы и дальше творить свои черные дела. А значит, вдвойне необходимо доказать свою невиновность.

- Официально, так официально, – капитан Сунь вписал несколько строк в дело. – Но должен вас предупредить. По закону отказ от признания считается отягчающим обстоятельством. Так что я очень советую вам подумать.

- Насколько я понимаю, мне положен защитник?

- Вам его предоставят. Кстати, он уже должен быть здесь, но что-то задерживается. Пока он не подошел, вы не откажетесь еще немного побеседовать? Ведь если вы невиновны, вам нечего от меня скрывать.

- Совершенно нечего, – Юшенг принял ровный тон следователя. Он уже понял, что выказывая неровзность, только усугубляет подозрения.

- Тогда ответьте на несколько вопросов.

- Хорошо. Но сначала я хочу знать, как погибла моя Сяомин.

- Дойдем и до этого, даю вам слово. А пока скажите, эту ночь вы провели в своей комнате?

- Нет. Я ездил к своему наставнику.

- Имя, место жительства?

Юшенг назвал. Следователь ввел данные в систему.

- Товарищ Ли находится в центре призрения для пожилых, – заметил он. – С какой целью вы его посещали?

- Мы общаемся. Я езжу к нему, когда выдается свободное время.

Капитан перевел внимательный взгляд с вирта на юношу.

- Странный способ времяпровождения. Он может подтвердить ваши слова?

- Конечно!

- Во сколько вы вернулись от наставника?

- В четыре тридцать. Я засек время, чтобы посмотреть, сколько еще могу поспать.

- И сразу пошли к себе?

- Конечно.

- Дежурный по общежитию может это подтвердить?

- Конечно… хотя нет, когда я зашел, она спала.

- На рабочем месте? И вы её не разбудили?

- Н-нет…

- Почему? Ведь она спала на посту. Разве это не грубое нарушение правил?

- Ну… я… я как-то не придал этому значения. – Юшенг внезапно оживился. – Зато меня видел дежурный по этажу, аспирант Лу Шен! Он как раз начинал мыть полы, и мы поздоровались, можете у него спросить.

- И в котором часу это было?

- Ну, не знаю… четыре тридцать пять, наверное… Когда я лег, было без двадцати.

- Что ж, прекрасно. Мы проверим ваших свидетелей. А пока можете поговорить с вашим адвокатом.

- Постойте, вы обещали мне рассказать, как она погибла…

- Адвокат введет вас в курс дела. До скорой встречи, гражданин Чжан.

Следователь выключил свой вирт, аккуратно задвинул стул и, бросив на Юшенга многозначительный взгляд, распахнул дверь.

- Можете впускать, – распорядился он, выходя из кабинета. Не успела захлопнуться дверь, как в помещение бочком, на ходу низко кланяясь вслед ушедшему следователю, протиснулся худосочный субъект в помятом костюме и несвежей рубашке. Волосы его нуждались в расческе, а набрякшие глаза слезились. У субъекта явно выдалась та еще ночка.

- Будем знакомы. Моя фамилия Ши, – торопливо представился он. – Я ваш адвокат.

Юшенг про себя застонал.

«Обвинение уничтожит этого недотепу. Это яснее ясного», – озабоченно думал Юшенг, слушая трескотню защитника. Юноше доводилось встречать людей подобного склада. Адвокат Ши был дураком, причем самого пагубного типа: дураком, не подозревающим о собственной глупости. Он клятвенно обещал стоять за Юшенга насмерть и одновременно советовал ему во всем признаться и тем самым смягчить наказание. Он пообещал переговорить со свидетелями и немедленно перепутал все имена. Вдобавок он постоянно сбивался и почему-то называл Юшенга именем какого-то Юаджунга.

« Мне еще повезет, если он в самый ответственный момент не перепутает залы суда. Хотя нет, скорее, наоборот, не повезет» – уныло подумал юноша.

Но все-таки даже от бестолкового Ши была некоторая польза. Благодаря ему Юшенгу удалось, наконец, узнать, что случилось с Сюэ. А также почему в смерти девушки винят именно его. Юшенг едва сдерживался, чтобы не начать крушить в камере всё подряд. За всю свою жизнь он, не считая обязательных занятий тайцзицзуань[12], пускал в ход кулаки лишь однажды, еще в училище. С тех пор, несмотря на успехи в айки-до, Юшенг никогда не стремился решать проблемы с помощью силы. Но сейчас ему больше всего на свете хотелось оказаться наедине с неведомым убийцей. Мерзавцем, лишившим его не только любимой женщины, но и свободы, а то и самой жизни. О, с каким удовольствием он отбил бы об него кулаки!

Сяомин мертва. Его милая, такая веселая, такая светлая, такая живая Сяомин. Она не рассмеётся его штукам, не посмотрит на него. Никогда. Больше никогда. Это никак не помещалось у Юшенга в голове. Он отказался смотреть на трехмерную вирт-реконструкцию тела, на снимки с места преступления, хоть и понимал, что это может оказаться важным. Но просто не смог, не сумел себя заставить.

Адвокат оставил ему отпечатанную копию протокола. Юшенг глубоко вздохнул, прикрыл глаза и попытался взять себя в руки. Получилось не очень. А ему как никогда был нужен спокойный ум. Кое-как выровняв дыхание и утихомирив бешеный пульс, Юшенг принялся за привычную работу, составлявшую львиную долю его исследований: расчет и сопоставление процессов, протекающих во времени. Ведь на глупца Ши надеяться не приходилось.

В документах говорилось, что смерть Сюэ наступила в результате удушения примерно в пять часов утра. Девушку задушили её собственным шарфом. Тело было найдено в шесть утра среди зарослей чайной розы, окаймлявших аллеи университетского городка. Юшенг скрипнул зубами. В пять он уже безмятежно спал в своей комнате. Зачем он пошел к себе? Почему не нашел любимую, не проверил, что с ней и как она? Прояви он хоть немного заботы и чуткости, Сяомин осталась бы в живых. Но нет, восходящую звезду экономической статистики Чжана Юшенга интересовали только собственные переживания. Он, видите ли, был оскорблен потерей лица, обижен тем, как с ним обошлась Сяомин в чайной, в присутствии свидетелей. Кстати, это тоже может оказаться важным – десятки людей видели, как они расстались, как Сюэ ушла...

Мысли никак не хотели идти в нужном направлении. Юшенг постоянно отвлекался. Вот и сейчас он вдруг вспомнил слова следователя о том, что Юшенг якобы ревновал Сяомин. Что она ушла к Ху Ксингу. Какая глупость! С чего бы ей уходить к этому старику? Ведь Ксингу уже за сорок! Нет, он, конечно, может произвести впечатление… и он толковый ученый, даже наставник это признавал. Но вот человек так себе. Разве порядочный человек стал бы выживать из университета профессора Ли в отместку за то, что Юшенг предпочел сменить научного руководителя? Нет, так поступают только недостойные люди! А Сяомин по своей наивности считала Ху Ксинга своим старшим другом. Как-то раз они даже поссорились из-за Ксинга. Не разговаривали целых два дня. Но ведь потом помирились! Они всегда мирились. Они бы и сейчас помирились, если бы неведомый убийца не лишил их такой возможности.

Загремело дверное окошко. Ему принесли обед. Только почувствовав запах пищи, Юшенг понял, как проголодался. Но, попробовав содержимое миски, едва не раздумал есть. Чтобы суметь приготовить такое, нужно просто ненавидеть еду. В училище первого уровня Юшенгу тоже приходилось довольствоваться синтетическим рисом с ароматизатором, имитирующим соевый соус. Но повара, работавшие в училище, умудрялись превращать эту примитивную пищу во что-то удобоваримое. Здесь же, похоже, никто не утруждал себя готовкой, разведя пакет синтетики кипятком и дав немного настояться. Поколебавшись, Юшенг решил не привередничать. Неизвестно, когда закончится следствие, и тем более неизвестно, когда судья начнет рассматривать его дело. Возможно, это займет не один день. Морить себя голодом по меньшей мере неразумно.

Подкрепившись, Юшенг вымыл миску и запил скудный обед тепловатой водой из-под крана. Время ползло, как машина с севшей батареей. Когда, наконец, в камере раздался безжизненный голос: «Отбой. Арестованным проследовать в койки», ему показалось, что с момента ареста прошла неделя. Он послушно улегся на жесткую постель, закрылся серым одеялом. Лампа под потолком померкла, и камера погрузилась во мрак. Лишь настороженно помаргивал под потолком багровый глазок камеры слежения.

Утром, после точно такого же завтрака, Юшенга вывели погулять в тесный внутренний дворик, окруженный со всех сторон глухими стенами и прикрытый сверху проволочной сеткой. Помимо него, во дворе прогуливались еще пятеро задержанных. У дверей скучал охранник в форме службы исполнения наказаний. Хмурые арестанты ходили по кругу, следуя нарисованной на бетонном полу желтой линии. Один из них, невысокий вертлявый парень примерно одного с Юшенгом возраста, пристроился за его спиной.

- Привет, друг, – прошептал парень негромко, чтобы не услышал охранник.

- Привет, – равнодушно ответил Юшенг.

- Что-то я вчера тебя не видел.

Юшенг не ответил, думая о своем. Его совершенно не интересовало общение с преступниками.

- Первый раз замели, да? – со знанием дела заметил парень, не смущаясь очевидным нежеланием юноши поддержать беседу. – Да-а, представляю, каково тебе сейчас. Следователь уже подкатывал?

- Что значит подкатывал? – переспросил Юшенг.

- В смысле предлагал: «Признайся, а я тебе срок скощу».

- А они всем такое предлагают? – заинтересовался Юшенг, замедляя шаг, чтобы легче было разговаривать. Теперь они шли почти рядом. Наверное, это было запрещено правилами, но охраннику было явно наплевать на такие мелочи.

- Еще бы! Им бы только побыстрее дело закрыть. Так что ты не колись, нечего им жизнь облегчать.

- Да мне и колоться-то не в чем, – Юшенг отметил про себя, что его собеседник явно не новичок и, возможно, может оказаться куда полезнее в плане информации, чем глупец– адвокат.

- Да ладно, так уж и не в чем! Тебя сюда что, за помятый газон замели? – ухмыльнулся парень. – Кстати, я – Чао. Можешь меня называть запросто – братан Чао.

- Ну да. А я – Юшенг. Ну… братан Юшенг, – поправился он под удивленным взглядом Чао.

- Не, так не пойдет. Это я братан, – новый знакомец весело подмигнул юноше. – А ты – не иначе как мастер, сразу видать. Мастер Юшенг, значит, будешь.

- Ну, мастер так мастер, – не стал спорить аспирант, хотя из мастеров он поднялся еще до университета.

- Так что, мастер, за что тебя замели-то? Неправильно кнопки нажимал?

- Они думают, я убил свою девушку, – пожаловался Юшенг.

- Ничего себе! – присвистнул Чао, с восхищением глядя на хмурого аспиранта. – Первый раз с настоящим убийцей встречаюсь. За что ты её?

- Да не убивал я её! – раздраженно бросил Юшенг.

- Ну да, убивал не ты, а взяли тебя, – подпихнул его рукой парень. – Это ты следователю свисти, что не убивал. Это правильно, какой дурак будет признаваться? Но братану Чао ты можешь сказать правду. Давай, не стесняйся! Она надела на тебя зеленую шапку[13], да?

Юшенгу кровь бросилось в лицо. Впрочем, Чао, увидев его выражение лица, тут же сдал назад.

- Скажу тебе честно, мастер, трудно поверить, что ты не при делах. Вот возьмем, к примеру, меня. Знаешь, за что я тут?

- Понятия не имею, – сухо ответил Юшенг.

- А я тебе скажу. Следователю, конечно, не стану говорить, и ты уж меня тоже не выдавай, договорились?

- Договорились, договорились, – с досадой согласился Юшенг. Болтливость незваного приятеля начала уже его утомлять.

- Я пашу на пищевой фабрике «Хонгсё Лиминг»[14], знаешь такую?

- Знаю, конечно!

Еще бы не знать. Именно на «Хонгсё Лиминг» испекли юэбин, который на днях он отвез в подарок старому учителю. Он и для Сяомин часто приносил лакомства из кондитерской этой фабрики, расходуя на них лимит, положенный ему по статусу.

- Ну так вот, я там вкалываю с утра до вечера, а мне по лимиту положена одна сплошная синтетика. А у меня, между прочим, тоже душа есть, мне тоже хочется угостить любимую настоящими сладостями. Разве это преступление?

- Ты крал с завода? – возмутился Юшенг.

- Эй, эй, полегче! – спохватился вертлявый. – Братан Чао не вор. Подумаешь, прихватил горсть конфет. Это же не то, что там, скажем, от звездолета какую деталь отвертеть. Это же никому не повредит, если я подружке подкину немного конфет, разве нет?

Юшенг неохотно признал, что да, не такой уж это страшный проступок. Говоря по совести, с его точки зрение любое хищение государственной собственности было предосудительным, но спорить совершенно не хотелось. Чао мог замкнуться и тогда Юшенгу не удастся разжиться никакой информацией.

- Но я так понимаю, это у тебя не первый арест? – не сдержавшись, все-таки уточнил он.

- Слушай, мастер Юшенг, неужели ты думаешь, что у братана Чао только одна подружка? – воришка скроил настолько умильную мордочку, что Юшенг хмыкнул.

- И как же тебе удается отвертеться? Вряд ли судью разжалобили твои любовные истории, – поинтересовался аспирант.

- Ха! Братан Чао не дурак. Если повернуть дело по уму, так до суда и не доходит. Главное, знать, как и к кому обратиться.

Юшенг встрепенулся. Значит, есть способ вырваться на свободу? Надо только знать, как сказал этот хвастунишка, к кому обратиться?

- Слушай, Чао… а ты не мог бы мне подсказать, как…

- Э-э, мастер, одно дело, если ты не виновен, ну или если, к примеру, как я, чуть-чуть оступился. Но если ты действительно убил свою девчонку, то тогда уж извини, тут мой способ не сработает.

- Да не убивал я её, говорю же тебе!

- Не убивал? Честно? – недоверчиво покосился на собеседника воришка.

- Клянусь чем хочешь! – горячо заверил Юшенг. Новоявленный приятель задумался. Юшенг про себя молился Высшим, чтобы тот ему поверил. – Мне бы только вырваться! Ведь ты только подумай, тот, кто её убил, он же до сих пор на свободе! Он же еще кого-нибудь убьет, понимаешь? А если я вырвусь, я…

- Клятвы – это дело такое… душегубу поклясться, что высморкаться, – перебил его Чао. – Но я тебе скажу, как на духу. Тебе повезло. У братана Чао есть один талант. Я за десять ли[15] чую, когда человек вранье говорит, а когда наоборот, правду.

- Ну так я тебе и говорю: я не виноват!

- Так-то оно так, но знаешь, что будет, если окажется, что я помог убийце? Это тебе не конфеты, тут и мне не поздоровится. В общем, сделаем так. Как там твою девчонку зовут?

- Звали, – помрачнел Юшенг. – Сюэ Сяомин.

- Красивое имя, – с сочувствием вздохнул воришка. – Тогда так. Сначала ты посмотришь мне в глаза и скажешь: «Я не убивал Сюэ Сяомин». А потом – наоборот: «Я убил Сюэ Сяомин».

- Зачем это? – споткнулся от неожиданности Юшенг.

- Чудак ты, мастер! Я ж только вранье вижу. Так что когда ты и то, и то скажешь, я смогу сравнить и понять, где ты меня дуришь. Это же чистая логика. Одно из утверждений ложно, значит другое истинно. Ты ж мастер! Ты, наверное, эту логику в университетах учил, должен сам понимать!

- Ну да, разумеется… – Юшенг чувствовал себя немного сбитым с толка.

- Вот видишь. Когда человек сознательно врет, у него сужаются зрачки. Это научный факт. Так что пока ты не соврешь, мне и невдомек будет, где тут правда. Ну, так что, тебе помощь нужна или нет? А то скоро прогулка закончится.

- Хорошо, хорошо, – поспешно согласился Юшенг и уставился в глаза воришки.

- Молодец. Теперь давай, говори правду.

- Я не убивал Сюэ Сяомин – ровно и четко произнес аспирант.

- Хм… похоже, ты и правда этого не делал… – с сомнением протянул воришка.

- Видишь, я же говорил! – обрадовался Юшенг.

- Но все-таки для чистоты эксперимента надо проверить. Значит, только что ты отрицал. – Чао оглянулся проверить, не смотрит ли на них конвоир. Тот увлеченно ковырял в ухе зубочисткой. – А теперь давай, признавайся.

- Я убил Сюэ Сяомин. – послушно сказал Юшенг, поежившись, так жутко звучали эти слова. – Ну, что скажешь?

- А что я могу сказать? Слушай друг, я должен перед тобой извиниться, – проникновенно заявил воришка. – Я-то думал, ты врешь мне, а ты, оказывается, говоришь правду.

- Слава Высшим! – облегченно выдохнул Юшенг – Значит, ты мне поможешь?

- Хочешь выбраться отсюда до суда?

- Конечно!

- Братан Чао поможет тебе. Настоящий мастер должен быть свободен, а ведь ты мастер в своем деле, так?

- Ну, да… – Юшенг почувствовал себя польщенным. – А как ты это сделаешь?

- Надо подумать, – задумался воришка. – Я попробую сегодня переговорить с кем надо, а завтра на прогулке скажу тебе что делать. Договорились?

- Конечно!

- А ты смотри, не выдавай братана Чао, а то сидеть мне тут за воровство.

- Не выдам! – горячо заверил проныру Юшенг.

Воришка снова оглянулся на конвойного и незаметно пожал Юшенгу руку.

- Увидимся, мастер.

- Жду не дождусь! – искренне признался воспрявший духом аспирант.

В этот момент конвоир, наконец, закончил исследовать глубины своего слухового канала. Оглушительно чихнув, он вытер рот ладонью и рявкнул.

- Все, прогулка окончена. Давайте по местам, отребье!

Обменявшись с Чао заговорщицкими взглядами, Юшенг послушно направился по гулким коридорам к своей камере. На его губах впервые за последние два дня появилась улыбка.

На следующее утро, сразу после завтрака, состоявшего из той же синтетики, к нему в камеру пожаловал защитник Ши. На этот раз его костюм был в полном порядке, а волосы лоснились от геля-укладчика. Не успев поздороваться, он критически осмотрел своего подопечного и схватился за голову.

- На кого вы похожи, гражданин Чжан! Вы посмотрите на себя! Вот вам расческа, немедленно причешитесь. А я пока попробую выпросить в каптерке утюг. Быстрее, быстрее!

- К чему такая спешка? – изумился Юшенг.

- Как к чему? Через полчаса ваш суд! Судья Ханг терпеть не может небрежности!

Расческа едва не выпала у Юшенга из рук.

Тяньцзинь-7.

Нанькайский университет – городское отделение МОБ.

Как правило, эпохальные события начинаются на удивление заурядно. И те, с кого они начинаются, совершенно не подозревают о масштабах последствий своих поступков. Взять, к примеру, сержанта Хона. После того, как аспирант Чжан Юшенг был арестован, следователь Сунь, озабоченный, прежде всего, подбором подходящих свидетелей, послал Хона в лабораторию Чжана. Сделал он это, в основном, для того, чтобы избавиться от докучливого подчиненного. Никакой необходимости в осмотре лаборатории Сунь не видел. Ведь и без того всё ясно. Аспирант узнал про измену, психанул и придушил подружку. Всё. Просто и заурядно, как и девяносто процентов преступлений. Следователь не сомневался, что дело не стоит выеденного яйца. Но молодой сержант Хон так достал его своим энтузиазмом, что следователь с радостью услал бы его хоть на край галактики, лишь бы тот прекратил мешаться под ногами и лезть со своими бесконечными догадками и предложениями.

Хон, не подозревая об истинной подоплеке оказанного ему доверия, как на крыльях полетел выполнять ответственное задание. Пообщавшись насчёт Чжана с коллегами и учениками и изрядно поплутав по коридорам факультета, сержант нашел каморку, служившую Чжану лабораторией, и вскрыл её полученной на кафедре универсальной картой. Включив для протокола диктофон и натянув перчатки, он принялся обыскивать каморку. Но его ожидало горькое разочарование. В ящиках старого расшатанного секретера не нашлось никакого дневника с записью вроде: «Я убью эту изменщицу Сюэ Сяомин!». Только какие-то электронные схемы и несколько упаковок растворимых пищевых концентратов. В уголке на полу лежал аккуратно сложенный тонкий матрас. Очевидно, этот аспирант Чжан частенько ночевал прямо тут. Не особенно надеясь на успех, сержант включил процессоры: вдруг убийца оставил записку в электронном виде? Кто их знает, этих ученых? Но и тут его ждало разочарование: носители информации процессоров оказались девственно чисты. Вот жалость! А как было бы здорово, если бы он, сержант Хон, второго года службы, нашел Важную Улику! Но нет. Почему-то именно ему, сержанту Хону, постоянно, просто патологически не везет. Ему вечно достаются самые скучные, самые бесперспективные задания. Уж он и так, и этак старается продемонстрировать капитану Суню свои таланты, просто из кожи вон лезет, а тот будто и не замечает усердия сержанта. И как тут, спрашивается, проявить себя? Вздохнув, сержант отключил бесполезные процессоры и стянул с рук перчатки. Всё, пора заканчивать и идти докладываться капитану. В дверях Хон остановился, чтобы бросить на конуру аспиранта последний взгляд. Вроде всё осмотрел… Ой, нет же! Вот растяпа!

Вновь натянув перчатки, Хон принялся исследовать содержимое урны, скромно приютившейся под столом. Так. Две обертки от концентрата. Сломанный карандаш. Протокол какого-то собрания. Несколько бумажек с формулами. На последней бумажке вместо головоломных формул написаны какие-то цифры, похожие на координаты и странная аббревиатура КС34-500. Аббревиатура обведена несколько раз карандашом. После неё стоит целый лес вопросительных знаков. Интересно, интересно… Вот было бы здорово, если бы это оказалась зашифрованная шпионская записка! Скажем, о времени и месте встречи с вражеским резидентом.

Стоп-стоп! Сержант в волнении снял фуражку и вытер вспотевший лоб. А ведь это вполне вероятно! По словам опрошенных коллег, аспирант Чжан над чем-то работал в своей лаборатории почти два года. Работал в одиночку, чаще всего по ночам. Причем ни с кем не делился предметом исследований. Почти два года! Это же сколько труда! По логике вещей, у него кристаллы должны трескаться от накопленной информации. А они прозрачны, будто только с завода. Где результаты, где данные? Нету! Всё стёрто! Почему, спрашивается? Кто, скажите на милость, первым делом бросается стирать данные, только что убив подружку? Уж явно не обычный ревнивец! Похоже, это дело не такое уж и простое. Возможно ревность тут совсем не при чём. А что, если погибшая Сюэ Сяомин, как самый близкий Чжану человек, ненароком проникла в тайну его двойной жизни? Вот за это-то он её и убил, а все материалы уничтожил, опасаясь обыска в лаборатории! Точно, всё сходится! Да ты гений, сержант Хон! Хотя какой сержант? Бери выше, прапорщик, а может быть даже и лейтенант Хон, потому что за разоблачение вражеского агента точно дадут офицерские звездочки!

Сержант Хон азартно потер ладони, едва не порвав резиновые перчатки. Бережно положив драгоценную записку в пластиковый мешочек для улик, сержант отправил его в карман кителя. На его губах играла торжествующая усмешка. Очень хорошо! Пускай этот зазнайка капитан Сунь и дальше ищет доказательства убийства из ревности. Да, пусть ловит Луну на дне моря[16]! Так ему и надо. Нечего было насмехаться над молодым коллегой. Сержант Хон не дурак. Он не станет докладывать капитану о записке. По крайней мере, не сейчас. Сначала он проведет собственное расследование. А потом, когда все вокруг решат, что дело об убийстве студентки закрыто, он вдруг хлоп, и выложит все доказательства! Вот вам, получите: шпионская сеть, данные, имена, явки. Можете прямо сейчас ехать и всех арестовывать! А кто достал улики? Кто раскрыл вражескую агентуру? Думаете, капитан Сунь? Нет, никакой не Сунь, какой там ещё Сунь? Это сделал молодой гений сыска, восходящая звезда следственного комитета, сержант Хон!

Сержант даже зажмурился от удовольствия, представив, как сам полковник Яо вешает ему на китель медаль и жмет руку, а все вокруг аплодируют. Все кроме капитана Суня. Суню стыдно. И поделом. Пусть помучается. Нечего пренебрегать мнением Хона и давать ему самые скучные поручения.

Да. Решено. Он не позволит капитану примазаться к его славе. Ха! Вот увидите, Хон еще станет начальником этого зазнайки! Сержант только опасался, что следователь пристанет с подробными расспросами и вызнает драгоценную тайну. По дороге в управление он придумал десяток способов, как отвлечь внимание следователя.

Но капитану Суню было не до сержанта. Он вовсю окучивал свидетелей. Прокурор его торопил и уже потирал руки в предвкушении быстрой и убедительной победы. Дело казалось беспроигрышным. Осталось уладить последние формальности и можно отправляться в суд. Еще и двух дней не прошло, а дело уже закрыто. Вот это и есть – образцовая работа настоящего профессионала! За работой Сунь совсем позабыл, что посылал докучливого подчиненного обыскивать кабинет аспиранта Чжана.

Сержанта Хона это полностью устраивало.

Те сутки, пока Юшенг парился в камере, а следствие успешно двигалось к финалу, сержант Хон провел за терминалом информационного центра следственного управления МОБ. В архиве уголовных дел никаких упоминаний аббревиатуры КС34-500 не нашлось. Координаты, которые походили на стандартную широту и долготу, Хон прогнал через всевозможные программы дешифровки, и так, и сяк пытаясь привязать их к объектам на Тяньцзине. Бесполезно. Остальные страницы, которые он на всякий случай тоже прихватил из урны, вообще оказались какими-то статистическими расчетами, которыми этот Чжан, судя по его специальности, и занимался всю свою никчемную жизнь. Протокол партсобрания, в котором обсуждался бюджет спортивной секции, тоже никак не тянул на зашифрованное шпионское послание.

Хон давно бы забросил это дело, посчитав, что каракули аспиранта никак не связаны с убийством, но ему не давали покоя чистые кристаллы памяти в лаборатории Чжана. Ведь чем-то же аспирант занимался в этой своей конуре? Да еще и с немалым усердием, раз питался мерзкими концентратами прямо у экрана вирта, а спал в углу на матрасе! Можно сказать, парень трудился, не жалея себя. И каков результат? Никому из коллег – ни слова, в машинах – пустые кристаллы. Как это объяснить? Просто так взял и стер всё до последнего иероглифа, безо всякой причины? Нет, такого просто не может быть. Честный человек не станет так старательно удалять работу, над которой корпел годами. Не станет, и всё тут! А значит, аспиранту всё-таки есть, что скрывать! И Хон обязан выяснить, что именно.

В суде уже начался процесс над Юшенгом, а сержант всё сидел, красными от бессонной ночи глазами уставившись в экран вирта. Окончательно убедившись, что архив следственного управления ему ничем не поможет, Хон для очистки совести решил обратиться в открытый общепланетный информаторий, словно какой-нибудь жалкий студентик. К его великому изумлению, разгадка обнаружилась сразу. КС34-500 оказалась вовсе не аббревиатурой, а каталожным номером какой-то необитаемой звездной системы, находящейся как раз по указанным в записке координатам. У неё даже собственного названия не было – просто говорилось: 28-ая звезда созвездия Трех Императоров. Вот ведь досада!

Хон расстроено сплюнул. Значит, Чжан занимался исследованием межзвездной экономики. Видимо, что-то там у него не складывалось с этой 28-ой Трех императоров. Вот он и написал её на бумажке, да еще и вопросительных знаков понаставил. А он, сержант Хон, целые сутки потратил на ерунду… Но все-таки, всё-таки, ведь зачем-то же Чжан уничтожил данные с кристаллов? Случайность? Или всё-таки нет?

Из чистого упрямства решив довести дело до конца, Хон ввел запрос: «Характеристики КС34-500». Из целой страницы какой-то технической информации он уяснил только, что это созвездие назвали в честь «Трех императоров» в память о какой-то книге или сериале. Подумав, Хон немного изменил запрос. Теперь он звучал так: «Зарегистрированные необычные явления/активность/происшествия, связанные с 28-ой Трех императоров». Вирт на секунду задумался, а потом выплюнул красную строчку: «В системе КС34-500 аномальных явлений не зафиксировано». Побившись с информационной системой еще немного, Хон нехотя признал, что уперся в тупик. Горько сожалея о потерянном времени, Хон встал из-за стола, скомкал бумажку, так безжалостно обманувшую его надежды, сунул её в карман и направился к выходу.

Его задержали прямо за дверями.

Тяньцзинь-7.

Здание районного суда.

Прежде Юшенг видел зал суда только в фильмах. Ему бы и в дурном сне не привиделось, что однажды он сам окажется на скамье подсудимых, прямо перед судейским столом, скрытым за темной деревянной панелью. Рядом с аспирантом возился на своем стуле и шуршал бумагами защитник Ши. Справа, через проход расположился прокурор: желчный пожилой человек со странно перекошенным на сторону носом и непривычно светлыми, водянистыми глазами. Прокурор равнодушно таращился на Юшенга, словно жаба на дохлую мышь.

Секретарь суда попросил всех присутствующих встать. Защитник Ши вскочил столь резво, что рассыпал листы и, бормоча под нос извинения, бросился их подбирать. В зал судебных заседаний величественно вплыл судья Ханг. Строгая черная мантия с алой вертикальной полосой на груди едва вмещала в себя его монументальные формы, подчеркивая внушительный рост и широкие плечи. Ханг напоминал вставшего на дыбы носорога и одним своим видом наводил на мысли о мощи закона и неотвратимости наказания. Убедившись, что высокий суд занял подобающее ему место, секретарь позволил присутствующим садиться. Когда затих скрип стульев, секретарь встал и объявил о начале судебного разбирательства.

Судья Ханг неприязненно обвел взглядом зал, что-то неразборчиво рыкнул и махнул прокурору широкой, как лопата, рукой.

Прокурор с готовностью принялся зачитывать обвинение. Ничего неожиданного Юшенг в его вступительной речи не услышал. Всё те же утверждения о том, что такого-то числа без четверти пять утра он, Чжан Юшенг, в порыве ревности задушил свою подругу Сюэ Сяомин её же собственным шелковым шарфом и, испугавшись содеянного, спрятал тело в кустах. Полная и абсолютная чушь, которую прокурор излагал с такой убежденностью, будто лично наблюдал, как Юшенг затягивает злосчастный шарф на шее несчастной.

Судья Ханг, рассеянно кивая в такт словам прокурора, перелистывал страницы дела: по традиции, в зале суда вирт-документация была запрещена, за исключением доказательных аудио- и видео-записей.

Наконец, прокурор закруглился и, бросив снисходительный взгляд в сторону защиты, сел на место. Настала очередь адвоката. Ши приподнял тощий зад со стула, до последней секунды бегая глазами по своим сумбурным записям.

- Советник Ши? – приподнял одну бровь судья Ханг.

- Да, прошу прощения, ваша честь, – Ши, нервно потирая руки, выпрямился. – К сожалению, мой подопечный отказывается признать свою вину. Так что я вынужден придерживаться политики отрицания предъявленных обвинений.

Адвокат стремительно сел на место, как будто ему подрубили ноги.

- Что значит, «отказываюсь признавать»?! – возмущенно прошептал Юшенг. – Вы так это сказали, как будто я виновен!

- Послушайте, – строго заявил адвокат, – моя обязанность – следить за соблюдением ваших прав как подсудимого, а не прикрывать ваши преступления.

Судья Ханг мрачно уставился на Юшенга. Казалось, он совершено не умеет мигать.

- Гражданин Чжан.

Адвокат немедленно толкнул его локтем в бок и показал пальцем вверх. Юноша послушно встал. Судья дождался, пока подсудимый примет вертикальное положение, и продолжил.

- Вы отдаете себе отчет, что отрицанием отягощаете собственную вину?

- Я невиновен, ваша честь. – Он старался говорить твердо, но голос подвел и сорвался на жалкие скулящие интонации. – Я не убивал… я любил Сяомин.

- Суд принял во внимание ваше заявление, – перебил его судья. – Нет необходимости повторять дважды.

Началось слушание. Первым в зал суда был приглашен профессор Ху Ксинг. Вот тут-то Юшенг и понял, как глубоко увяз в этом деле.

Ксинг сильно сдал. Куда девался элегантный, подтянутый мужчина? Спина профессора согнулась, губы дрожали, глаза покраснели от слез. За два дня он постарел лет на десять. Ху Ксингу встал за трибуну для дачи показаний, поклялся на конституции говорить только правду. На Юшенга он глядел с буквально звериной ненавистью. Прокурор начал допрос своего свидетеля, попросив того рассказать о событиях злосчастного вечера.

- Мне трудно говорить об этом, – сдавленно произнес Ксинг.

- Я понимаю, товарищ Ксинг, и искренне соболезную вашей утрате, – оказывается, прокурор умел быть мягким и обходительным. – Но в соответствии с законом вы обязаны дать показания.

Ксинг отказался от любезно предложенной прокурором воды, сделав глоток из собственной бутылки. Взяв себя в руки, он начал. Ксинг рассказал, что уже больше года их с Сюэ Сяомин связывает тесная дружба. По словам профессора, Сюэ была прекрасным человеком, видевшим в других только хорошее.

- У неё была чистая, открытая душа. Она… Прошу прощения… – Ксинг на секунду запнулся, прикрыв глаза затянутой в перчатку ладонью. Грудь его вздымалась. Он едва сдерживал рыдания. Судья терпеливо ждал, не сводя со свидетеля глаз. Наконец, профессор сумел взять себя в руки.

- Она была молода. А молодость наивна. Сяомин верила всему, что говорил ей аспирант Чжан. Его обман ударил Сюэ в самое сердце.

Юшенг попытался возразить, но судья так на него зыркнул, что он прикусил язык.

А профессор тем временем продолжал свою грустную историю. Он сообщил суду, что в тот вечер Сяомин пришла к нему поздно вечером, практически ночью, чтобы сообщить о разрыве с Юшенгом, с которым они поссорились в чайной «Аромат лотоса».

- Прошу высокий суд обратить внимание, что показания товарища Ксинга подтверждаются свидетелями из числа служащих чайной, которые перечислены на страницах восемь и девять уголовного дела, – пояснил прокурор.

Дальше, по словам профессора, они долго говорили. Выпили чая, потом вина. Сяомин согласилась остаться у профессора на ночь, чтобы не возвращаться в общежитие. И тогда Ксинг признался ей в своих чувствах. Для Сюэ это признание стало неожиданностью, но сердце подсказало ей верное решение. Они провели ночь вместе. Разумеется, после этого Ксинг предложил девушке стать его женой и перебраться в его коттедж. Сюэ ответила согласием. Под утро она пошла забрать свои вещи из общежития, чтобы успеть до начала занятий, а Ксинг остался в коттедже.

Профессор сделал вынужденный перерыв: у него пересохло в горле. Прокурор его не торопил. Пауза работала на него. Отпив из своей бутылки, Ксинг нетвердым голосом продолжил.

- Я решил приготовить завтрак. Вы понимаете, натуральные яйца для её социального статуса – экзотика… Я хотел сделать Сяомин сюрприз. Когда я готовил яичницу, я чисто автоматически посмотрел в окно.

- И что вы увидели?

- Они стояли на аллее и о чем-то спорили.

- Жертва и подсудимый? – уточнил прокурор.

- Да, разумеется, – подтвердил Ксинг, злобно взглянув на Юшенга.

Юноша вскочил.

- Это ложь! Меня там не было!

-Это был ты! Кто же ещё?! – Воскликнул профессор, совершенно не владея собой. – Ты её выследил, подлый, мерзкий…

Судья Хонг стукнул молотком по столу.

- Сядьте, подсудимый, – скучным голосом приказал судья. – Или мы будем вынуждены продолжить без вас.

- Но он лжет!

- Последнее предупреждение. А вас, свидетель, я попрошу воздержаться от эмоциональных эпитетов.

Юшенг рухнул на стул. Такого он не ожидал даже от Ксинга. Адвокат Ши сидел, не глядя на своего подзащитного, всем своим видом демонстрируя явное осуждение его импульсивным выходкам. «Ничего. Это ничего, – попытался успокоиться Юшенг. – Это только слова. Его слово против моего. Это не доказательство».

- А сколько было времени, вы не заметили? – уточнил прокурор.

- Да, я сразу взглянул на часы… у меня коллекция часов, и все точно отрегулированы… Я посмотрел на шанхайские напольные «Лан сё де лонг»[17], они стоят в кухне. Было без двадцати пять.

- То есть, за несколько минут до гибели Сюэ Сяомин.

- Да. Если бы я только знал, чем это кончится… если бы я только знал, что этот мерзавец задумал…

- И что же было дальше?

- Они продолжали спорить, но я посчитал некорректным вмешиваться. Я полагал, что два интеллигентных человека найдут способ расстаться мирно, что моё вмешательство будет неуместным. Но когда спустя какое-то время она не появилась, я забеспокоился и вызвал полицию. Я боялся, что подсудимый Чжан удерживает её силой, но я… я даже не мог предположить… что… что…

Профессор Ксинг не выдержал. Слезы проложили на его бледных щеках две блестящие дорожки. Прокурор поклонился судье и вернулся на свое место.

- Защитник? – скучающе произнес Ханг, даже не взглянув в его сторону.

- Он лжет, его надо вывести на чистую воду! – горячо зашептал Юшенг.

- Кого? Уважаемого профессора, только что потерявшего любимую женщину? Да вы с ума сошли, – прошипел адвокат и встал. – У защиты нет вопросов к свидетелю, ваша честь.

- Хорошо. Следующий свидетель.

Следующей оказалась толстуха Цзинь Мейфен.

- Вы дежурили по общежитию в день убийства, в котором проживал подсудимый? – строго спросил прокурор. Толстая Цзинь подтвердила. А потом в ответ на вопрос прокурора заявила, что видела Юшенга в то злосчастное утро. Без пяти пять утра он как безумный вбежал в холл и бросился к лифтам, даже не поздоровавшись.

- Вероятно, сейчас подсудимый заявит, что и вы лжете, – предположил с тонкой улыбочкой прокурор. – Но вы не обращайте внимания, он всем так говорит.

- К чему это мне лгать? – фыркнула толстуха, с тревогой глядя на прокурора.

- Видите ли, в своих показаниях… лист двадцать один, ваша честь… в своих показаниях он уверяет, что пришел в общежитие в половине пятого и убедился что вы спите на посту…

- Я?! Вот наглец! – затрясла подбородками Цзинь. – Да я сроду на работе не спала! А если я спала, то почему он, интересно, меня не разбудил?

- Следователь также задал этот вопрос, но подсудимый затруднился на него ответить, – заметил прокурор. – Очевидно, фантазии не хватило.

Юшенг сидел, стиснув зубы и не реагируя на подначки мерзкого судейского. Он прекрасно понимал, чего добивается прокурор. Судья уже вынес юноше предупреждение, и любая его реакция приведет к тому, что дело продолжат рассматривать без него, лишая Юшенга последней возможности защититься.

Адвокат (кто бы мог подумать?) не имел к толстухе никаких вопросов.

- Вы свободны, товарищ Цзинь, – ровно произнес судья.

Третьим свидетелем со стороны обвинения выступал дежуривший в то утро по этажу Лу Шэн. Юшенг горько усмехнулся, когда тот, пряча глаза, сказал, что действительно встретил возвращавшегося ранним утром к себе подсудимого, но не помнит точно, в котором часу это было. Адвокат не проявил никакого желания как-то простимулировать память Лу, а прокурору это было и подавно ни к чему.

После этого в кресле свидетеля оказался детектив, обнаруживший тело и арестовавший Юшенга. Новым в его показаниях было только то, что под ногтями жертвы были обнаружены остаточные следы крови подсудимого. Юшенг только головой покачал. Он прекрасно знал, откуда взялись эти следы.

На детективе свидетели обвинения закончились. Со стороны защиты свидетелей не оказалось, чему Юшенг нисколько не удивился. После того, как со свидетелями было покончено, суд перешел к прениям сторон. И тут Юшенг решил пойти ва-банк. Он поднял руку, прося слова. Брови судьи поползли вверх.

- В свое время вам будет предоставлено последнее слово, подсудимый, – возвестил он.

- Ваша честь, – пользуясь тем, что судья обратился к нему, а значит, не мог рассматривать ответную реплику как нарушение протокола, сказал, вставая, Юшенг. – Я заявляю об отводе адвоката.

- Вы хотите сменить защитника?

- Я хочу сам вести свою защиту.

- Вы? – судья хмыкнул, в то время как адвокат Ши всем своим видом выражал благородное негодование. – Ну что же. Законом это не запрещено. Защитник, я благодарю вас за проделанную работу, но, похоже, нам с вами придётся расстаться.

Оскорбленный в лучших чувствах адвокат Ши собрал свои листочки, поклонился судье, дружески кивнул прокурору и, не удостоив Юшенга взглядом, гордо покинул зал суда.

Первым, по закону, говорил прокурор. Подытожив показания свидетелей, он констатировал, что у подсудимого был мотив и возможность совершения преступления, и что по совокупности улик и свидетельских показаний вина подсудимого не вызывает сомнений. Обратив внимание суда на тот факт, что подсудимый отказался признать свою вину и не выказывает признаков раскаяния, прокурор потребовал для Чжана Юшенга двадцать пять лет лишения свободы в исправительном учреждении строго режима.

Ничем не проявив своих эмоций, судья передал слово Юшенгу.

Сказать по совести, Юшенг совершенно не разбирался в юриспруденции. Его познания в этой области ограничивались чтением приключенческой литературы, в которой обличались предатели и вредители, а также аналогичного содержания вирт-сериалами. Но в общих чертах он представлял, как должен вести себя защитник. Что же касается стратегии защиты, то у него были три важнейших союзника: правда, логика и умение держаться перед аудиторией. Их-то он и использовал.

Как подозреваемый, он не мог покинуть своего места, чтобы выйти перед судейской трибуной, но и со своего места он прекрасно видел присутствующих в зале и мог отслеживать их реакцию.

Стоило ему встать, как волнение куда-то исчезло. Спасибо учителю Ли, в своё время настоявшему, чтобы Юшенг взял курс риторики. Теперь, оказавшись перед аудиторией, когда-то стеснительный юноша ощущал не тревогу, а, совсем напротив, прилив вдохновения. Слова сами приходили на ум, на ходу формируясь в законченные, точные фразы. Недаром его лекции для первого курса пользовались заслуженным успехом, особенно среди студенток.

- Уважаемый суд! В этих стенах прозвучало немало обвинений в мой адрес. На первый взгляд может показаться, что моя вина доказана. Но это не так. Я – не преступник. Я не убивал девушку, с которой планировал связать свою жизнь. Это было бы нелепо и бессмысленно. Я не большой знаток юридических процедур, поэтому заранее прошу прощения у высокого суда, что не смогу привести в своей речи соответствующие статьи и положения закона. Но я готов опровергнуть обвинение по каждому пункту.

Судья пробурчал что-то ободряющее. Юшенг истолковал это как разрешение продолжить.

- Начну с первого и самого важного пункта. Наличие моей крови под ногтями Сяомин.

Юшенг демонстративно повернулся к судье щекой, на которой красовалась подживающая царапина.

- Как совершенно справедливо отметило обвинение, в тот вечер между мной и Сяомин произошла размолвка в чайной. Я признался ей, что мое исследование зашло в тупик, и что ближайшие два года, пока я не закончу аспирантуру, мой социальный статус не позволит нам объявить себя парой. Сяомин была страшно расстроена. Желая её успокоить, я неосторожно сказал, что два года – это чепуха. Эти слова её очень обидели. Она дала мне пощечину и в слезах покинула чайную. При этом она случайно поцарапала мне щеку. Так что остаточные следы крови под ногтями Сяомин имеют совсем иное происхождение. Уверен, что следствие может получить подтверждение моих слов у многочисленных свидетелей – посетителей и работников чайной.

- Товарищ прокурор? – судья склонил в сторону обвинителя носорожью голову.

- Э-э… да, ваша честь, кажется, свидетели упоминали о чем-то подобном, – вынужден был признать прокурор.

- Понятно. Продолжайте, защитник.

Юшенг про себя возликовал. Главная улика против него перестала существовать! Воодушевленный первым успехом, он обернулся, выискивая взглядом профессора Ксинга. Тот сидел в конце зала, и смотрел на Юшенга с откровенной ненавистью.

- Я хочу обсудить показания свидетеля Ху Ксинга, раз мой адвокат не использовал такую возможность.

- Суд не возражает. – Прокурор открыл было рот, чтобы заявить протест, но присмотревшись к судье, решил отмолчаться. Судье Хангу происходящее явно доставляло удовольствие: наконец в рутинном заседании произошло что-то необычное, и судья был полон решимости досмотреть спектакль до конца.

-Благодарю, ваша честь. Я оставлю на совести профессора критические выпады в мой адрес. Они продиктованы давней обидой личного характера, подробностями которой я не хотел бы огружать высокий суд. Что же касается его отношений с Сюэ, дело в том, что он давно и безуспешно пытался привлечь к себе её внимание. Но Сяомин любила и уважала профессора только как друга и наставника. Думаю, мои слова без труда подтвердят подруги Сяомин, делившие с ней комнату общежития.

- Это не имеет отношения к делу, – заметил судья.

- Имеет, ваша честь, – дерзко возразил окрыленный первым успехом Юшенг. – И я это сейчас докажу. Прокурор утверждает, что у меня был мотив. Но именно то, что Сяомин, вопреки словам профессора, никогда не рассматривала его в качестве брачного партнера, доказывает, что мотив у меня как раз отсутствовал. Я верил Сяомин, и временная размолвка не могла поколебать мою веру или повлиять на мои чувства к ней.

- Даже когда вы узнали, что она провела ночь у профессора? – язвительно спросил прокурор. Судья покосился на него, но делать замечания не стал.

- Спасибо, что вы перешли к этому вопросу. – Юшенг отвесил позеленевшему от злости обвинителю вежливый поклон. – По словам профессора, он увидел, как Сяомин ссорилась со мной в четыре сорок утра. Ведь у профессора точные часы, не так ли?

Риторический вопрос повис в воздухе.

- Но после часа ночи в университетском городке, как и везде, отключают освещение. А Пиньцзы восходит в это время года только в начале шестого. Если быть точным, то в пять часов восемнадцать минут. Так что без пятнадцати пять возле коттеджа профессора Ксинга было довольно темно. В свете заходящей последней луны он мог увидеть лишь силуэты людей…

- Позволите ремарку, ваша честь? – Вскинулся прокурор.

Ханг милостиво позволил.

- В своих показаниях свидетель не утверждал, что разглядел лицо подсудимого. Но товарищ Ху в течение семестра был его наставником и хорошо его знал. Рост и телосложение мужчины, с которым говорила погибшая, а также его манера держаться позволили свидетелю с определённостью опознать подсудимого, как Чжана Юшенга.

- Защитник? – Вновь обратился к юноше судья. –Желаете прокомментировать?

- Да, ваша честь. Я считаю, что обвинения свидетеля в мой адрес недостаточно обоснованы. Судите сами, в почти полном мраке он мог различить лишь смутные очертания фигур. Однозначно опознать человека по силуэту в это время может только профессионал – скажем, военный или полицейский, то есть человек, чье зрение натренировано для работы в условиях скудного освещения, а уж никак не страдающий близорукостью преподаватель. Поэтому лично у меня вызывает искреннее недоумение, как это профессор в ночное время, бросив взгляд наружу из окна освещенной кухни, сумел точно опознать человека, стоявшего в темноте на расстоянии нескольких десятков метров от его дома.

- А с кем еще она могла ссориться, кроме тебя? – выкрикнул с места взбешённый профессор и немедленно получил от судьи предупреждение.

- Вот этот вопрос и должно было выяснить следствие, вместо того, чтобы полагаться на слова человека, который уже несколько лет испытывает ко мне неприязнь, что опять-таки может быть подтверждено многими свидетелями.

- Голословно! – вновь крикнул Ксинг.

- Не более, чем ваше утверждение, что с Сяомин ссорился именно я, – парировал Юшенг.

Судья раздраженно стукнул молотком и пригрозил спорщикам судебным приставом.

- У обвинителя есть, что возразить защитнику? – с явным злорадством поинтересовался судья Ханг. Похоже, его радовало, что прокурору приходится, наконец, отрабатывать свой рис, а не получать дело от адвоката на блюдечке.

Обвинитель, что-то поспешно набирая на вирте, отрицательно покачал головой.

- Нет, ваша честь. Я выскажусь потом, в ответном слове.

- Ваше право. У вас еще много, защитник?

- Я уже почти закончил, ваша честь. Я только хочу остановиться на заявлении дежурной по общежитию Цзинь Мейфен. По её словам, она не спала и видела меня вбегающим в общежитие без пяти минут пять. Но тогда у меня есть к ней закономерный вопрос. Примерно в половину пятого дежурные по этажам спускаются в холл, чтобы взять в подсобке порошок для мытья пола. По нашему этажу дежурил товарищ Лу Шэн, который недавно затруднился вспомнить, в котором часу встретил меня на этаже. Если вы не спали, дежурная Цзинь, то вы, конечно же, помните, какого цвета была майка на Лу?

- Я не обязана всё это помнить… – пробурчала толстуха, отводя взгляд. Судья покосился на неё, но не стал прерывать занимательный диалог. Юшенг с готовностью воспользовался заинтересованностью судьи и пошел в наступление.

- А вы что скажете, свидетель Лу? Спала дежурная Цзинь, когда вы спустились за порошком или нет?

- Отвечайте, чего уж тут, – махнул рукой судья.

- Я… я не помню, – выдавил из себя несчастный, испуганно поглядывая на следователя.

- Чего вы не помните? – усилил натиск Юшенг.

- Ничего не помню! – в отчаянии выкрикнул Лу. – Я ничего не помню, и всё!

- Как видите, ваша честь, когда речь заходит о конкретике, свидетели проявляют поразительную забывчивость.

- Но почему вы сами не разбудили дежурную, обнаружив нарушение? – строго глядя на Юшенга, поинтересовался судья.

- Последние две недели товарищ Цзинь Мейфен работает без сменщицы, отдел кадров никак не подыщет подходящую кандидатуру, – пояснил Юшенг. – Поэтому мы все проявляем понимание. Ведь никто не может бодрствовать круглые сутки. Если Ваша честь пожелает, можно провести опрос дежурных по этажам, и я уверен, что они подтвердят мои слова.

- Это правда? – судья вопросительно взглянул на толстуху. – Вы всё-таки спали на дежурстве?

- Да, ваша честь, – дрожащим голосом ответила Цзинь, поднявшись.

- Так вы видели или не видели подсудимого? – раздраженно спросил Ханг.

- Я… нет, ваша честь. Простите меня… следователь сказал, что если я признаюсь, что вздремнула на дежурстве, меня пошлют на принудительные работы… – и толстуха, не выдержав, разрыдалась.

- Та-ак… – судья Ханг грозно вперил маленькие глазки в помертвевшего следователя. – Значит, вместо того, чтобы собирать доказательства и искать убийцу, вы занимаетесь запугиванием свидетелей и подтасовкой улик? Обманываете суд?

Следователь Сунь беззвучно распахнул рот, не в силах издать ни звука.

- Я представляю здесь наше государство, нашу партию! – загрохотал Ханг. – Это что же получается, вы вздумали обмануть партию?! Отвечайте, когда я спрашиваю!

- В-ваша честь… – капитан Сунь поднялся, трясясь всем телом. – Вина подсудимого не вызывала сомнений… репутация профессора Ксинга…

- Вы бы лучше озаботились собственной репутацией!

- Я… я решил, что долгий процесс будет пустой тратой государственных средств… ведь и так всё ясно…

-Мне тоже всё ясно, – зловеще произнес судья Ханг. – Вы совершили должностное преступление, следователь Сунь. По завершению процесса вами займется комиссия по злоупотреблениям. Пока можете садиться.

Следователь обессилено рухнул на скамью. Юшенг торжествовал. Дело против него разваливалось на глазах. Правда восторжествует! А судья Ханг тем временем продолжал громыхать. Одной жертвы ему показалось мало. Войдя в раж, действительно подобный взбешенному носорогу, судья с треском пер напролом.

- Я выражаю свое крайнее неудовольствие работой обвинения. Да! Так не работают, товарищ прокурор. Если вы еще хоть раз, хоть раз, слышите, посмеете прийти в мой суд, не проведя должной работы над делом…

- Ваша честь! – прокурор, до этого сидевший как на иголках, вскочил, скосив глаза на вирт. – Прямо сейчас мне сообщили, что в деле появились новая важная информация. Позвольте огласить?

Юшенг опешил. Что еще за информация? Судья недовольно нахмурился.

- Это также демонстрирует отвратительное качество работы органов государственного обвинения. Вся информация должна быть представлена до суда, а не во время оного, – проворчал он. – Ладно, послушаем, что вы там ещё накопали.

- В свете вновь открывшихся обстоятельств я прошу разрешения пригласить в зал заседаний незаявленного ранее свидетеля.

- Давайте уже, наконец! – рявкнул судья.

- Пригласите в зал свидетеля Чао Сяна! – просияв, торжественно провозгласил прокурор. Конвойный распахнул дверь и в зал, семеня, вошел давешний собеседник Юшенга. Юноша недоуменно уставился на Чао. Интересно, на что надеется прокурор? Что этот мошенник может сообщить суду?

Воришка уселся на место свидетеля. Секретарь суда привел его к присяге.

- Прежде чем допрашивать свидетеля, я бы хотел продемонстрировать суду фрагмент аудиозаписи разговора, состоявшегося вчера между подсудимым и свидетелем во время прогулки. Я только сейчас получил подтверждение специалистов о том, что запись является подлинной и не содержит следов монтажа.

Прокурор выложил на стол судье документ, переданным ему конвойным и кристалл с записью.

- Хмм… – судья пробежался глазами по листу. – Хорошо, давайте послушаем.

Секретарь суда подключил кристалл к вирту и включил воспроизведение.

«Собственность следственного отдела пятого округа, – произнес механический голос. – Запись является вещественным доказательством номер семнадцать в деле «Государство против Чжана Юшенга» и не подлежит передаче, копированию или разглашению. На записи представлен фрагмент беседы полицейского осведомителя Чао Сяна с подозреваемым в убийстве Чжаном Юшенгом. Начало записи».

А затем Юшенг с ужасом услышал следующее.

«…А теперь давай, признавайся, – это голос Чао.

- Я убил Сюэ Сяомин. Ну, что скажешь?– голос Юшенга звучал чертовски убедительно. Юноша чуть за голову не схватился. Что же это? Как такое может быть?! Это же обман! Тем временем голос Чао продолжил:

- А что я могу сказать? Слушай друг, я должен перед тобой извиниться. Я-то думал, ты врешь мне, а ты, оказывается, говоришь правду.

- Слава Высшим! Значит, ты мне поможешь?

- Хочешь выбраться отсюда до суда?

- Конечно!

- Братан Чао поможет тебе. Настоящий мастер должен быть свободен, а ведь ты мастер в своем деле, так?

- Ну, да… А как ты это сделаешь?

- Надо подумать. Я попробую сегодня переговорить с кем надо, а завтра на прогулке скажу тебе что делать. Договорились?

- Конечно!

- А ты смотри не выдавай братана Чао, а то сидеть мне тут за воровство.

- Не выдам!

- Увидимся, мастер.

- Жду не дождусь!

После короткой паузы механический голос добавил: «Конец записи».

В зале повисла пауза. Судья, нахмурившись, еще раз пробежал глазами по строчкам документа. Потом, не поднимая глаз, буркнул:

- Обвинитель, можете допросить свидетеля.

- Благодарю, ваша честь, – прокурор прямо-таки лучился счастьем.

- Скажите свидетель, на подсудимого оказывалось давление с тем, чтобы принудить его оговорить себя?

Воришка сделал удивленное лицо.

- Давление? Как я мог на него давить, я ж сам арестован! И там был охранник, если вы к тому, что я этому… подсудимому чем-то пригрозил.

- Хорошо. Поясните суду, при каких обстоятельствах была сделана запись.

- Нас вывели на прогулку… а, нет, до этого мне прикрепили микрофон, чтоб записать разговор. Сказали, расколешь убийцу – зачтется как добровольная помощь в расследовании тяжкого преступления. Ну, так я ж что… убийцы они ж нелюди, с ними же надо по всей строгости закона. Тем более девушку… Так что я с дорогой душой. – Воришка заискивающе взглянул на прокурора. – Только вы обещали!

- Да-да, мы помним о заключенном соглашении, – нетерпеливо замахал руками прокурор. – Расскажите о разговоре.

- А что там рассказывать… пока мы там по кругу ходили, я с этим познакомился… ну, слово за слово, он и давай хвастаться, что он не чета там всяким ворам, что он серьезный мастер. Ну, я и говорю ему: «Да, – говорю, – и что же ты там такое сделал, мастер?» Ну а дальше вы слышали.

Юшенг стиснул зубы. Врёт. Ведь врёт же!

- У меня все, ваша честь, – торжествуя, заявил прокурор.

- Защитник, свидетель ваш, – холодно произнес судья.

Юшенг понимал, что просто обвинить Чао во лжи не удастся. Запись говорит против него. Надо что-то придумать… Срочно придумать! Юшенг, борясь с наступающей паникой, сказал первое, что пришло на ум.

- Скажите, свидетель, почему запись начинается с середины?

- А мне так велели. Нажимай, дескать, кнопку только когда пойдет серьезный разговор. Судье недосуг слушать всякую дурацкую болтовню, правильно я говорю, ваша честь?

- Свидетель, не обращайтесь к суду, – прогудел судья Ханг.

- Прошу прощения, я в этих ваших делах не силен. А ты спрашивай, давай, что хочешь. Братану Чао скрывать нечего, – и мошенник улыбнулся Юшенгу, показав желтые кривые зубы.

- Ваша честь, запись подстроена!

С Чао явно неплохо поработали. Нечего было и думать, чтобы поймать его на противоречии. То есть, профессиональный адвокат, возможно, и смог бы словить его на слове, но Юшенг не владел подобным искусством и единственное, что ему оставалось, это апеллировать к судье, который, кажется, ему благоволил.

- У вас есть доказательства, защитник?

- То, что здесь прозвучало, выдернуто из контекста. На самом деле я как раз говорил свидетелю, что не убивал Сяомин.

- Экспертная комиссия признала, что запись не была обработана, – быстро напомнил прокурор.

- Он попросил меня сказать обе фразы. И что я не убивал, и что убил… – Юшенг испугался. По-настоящему испугался. И это немедленно отразилось на том, как он говорил. Теперь его слова звучали неубедительно даже для него самого. Судья скептически рыкнул.

- Вы всегда говорите, что вас попросят?

- Нет, конечно нет… но он… свидетель сказал, что это поможет ему узнать, когда я говорю правду.

- Каким же образом?

- По зрачкам. Он сказал, что когда человек лжёт, зрачки сужаются… или расширяются, я уже не помню.

- Какая чушь! – фыркнул прокурор. Судья грозно взглянул в его сторону и тот поспешно извинился.

- Я хочу уяснить. Так что же, вы ему сказали, что виновны для того, чтобы убедить в своей невиновности? – уточнил судья.

- Да, ваша честь. Так и было.

- Понятно. Вы хотите еще что-нибудь добавить?

- Да, конечно! – Юшенг отчаянно пытался сохранить лицо, но волны паники захлестывали его. – Я считаю, что эту запись нельзя использовать для обвинения. Свидетель сам сказал, что у него была договоренность со следствием. Он заинтересованное лицо.

- Соглашение об осведомительстве является законным, – возразил обвинитель. – Никакие нормы не нарушены. Это я просто поясняю защитнику, раз он не знаком с уголовно-процессуальным правом, – поспешно добавил он, не желая нарваться на очередную отповедь судьи.

- Если сторонам больше нечего добавить, я предлагаю прекратить прения.

Добавить Юшенгу было нечего.

Теперь, «в свете открывшихся обстоятельств», прокурор мстительно запросил для него двадцать восемь лет заключения в тюрьме строгого режима.

Судья удалился для принятия решения. Время тянулось медленно, словно липкая патока. И Юшенг, в компании со скучающим конвоиром дожидавшийся вердикта суда в небольшой комнатке по соседству с залом заседаний, чувствовал себя мухой, попавшей в эту патоку. С каждой секундой её затягивает все глубже, и как бы она не сучила лапками и не дергала крылышками, её участь уже решена.

Сорок минут спустя их вновь пригласили в зал. Судья Ханг вынес решение.

- Всем встать, суд идет! – торжественно возвестил секретарь суда.

Судья Ханг, ни на кого не глядя, протопал на свое место, грузно опустился в кресло и угрюмо уставился на замерший зал из-под тяжелых век.

- Прежде чем оглашать приговор, я вынужден вынести несколько частных определений. Прежде всего, я официально требую возбудить дело о нарушении процессуальных норм, допущенных в ходе следствия представителями правоохранительных органов, выразившееся в халатном отношении к судебным обязанностям, подтасовке фактов и давлении на свидетелей. Далее, считаю своим долгом предупредить представителя государственного обвинения о неполном служебном соответствии.

Прокурор злобно уставился на Юшенга. Смотреть на судью он уже не решался. Ханг налил себе в стакан воды из графина и неторопливо утолил жажду. Юшенг, затаив дыхание, ждал вердикта.

- Перейдем к делу об обвинении гражданина Чжана Юшенга в преднамеренном убийстве Сюэ Сяомин. Вещественные доказательства, предоставленные стороной обвинения, не выдерживают никакой критики и свидетельствуют о удручающей беспомощности и непрофессионализме прокуратуры и следственного комитета.

Юшенг почувствовал слабый проблеск надежды.

- Что же касается показаний свидетелей, то в большинстве своем они допускают двойное толкование, которое, как известно, трактуется в пользу подсудимого. Но представленная суду аудиозапись признания, сделанного подсудимым в беседе со свидетелем Чао Сяном, ясно и однозначно свидетельствует о вине Чжана Юшенга в инкриминируем ему преступлении.

В глазах Юшенга потемнело, зазвенело в ушах. В животе что-то оборвалось, мучительно захотелось в туалет. Всё пропало. Судья поверил проклятому мошеннику! Что делать? Что же делать?!

А судья Ханг с монотонностью автомата продолжал.

- Более того, эта запись вынуждает суд, пользуясь данным ему государством правом, расширить обвинение, инкриминировав Чжану Юшенгу дополнительные обвинения по следующим пунктам: преступный сговор в целях избежания наказания и покрытие преступления, совершенного третьим лицом.

О Высшие! Проклятый Чао Сян! Мало того, что он обманом выудил из него ложное признание, он еще и подставил его под новые статьи! Мерзавец!

Юшенг был в отчаянии. Мало того, что он навеки потерял лицо и неизвестно, сколько лет проведет в тюрьме. Мало того, что его карьере и мечтам пришел конец. Все это меркло перед одним простым фактом: он сядет в тюрьму, а тот, кто разбил его жизнь и забрал жизнь его любимой, останется на свободе. Он и сейчас где-то ходит и смеется над глупым Юшенгом, своим длинным языком загнавшим себя в тюрьму.

- Оглашается приговор! – провозгласил секретарь. Все встали. Юшенг с трудом поднялся. Ноги подгибались, перед глазами всё плыло, шумело в ушах. Пришлось опереться о стол, чтобы не упасть.

Судья Ханг, поднявшись с насиженного места, расправил плечи, откашлялся и приступил к чтению.

- В соответствии со статьями: 311 пункты А, Б, 75 пункт А, 241 пункты Д и Е, районный суд 5-го округа в составе судьи У Ханга признает гражданина Чжана Юшенга виновным в предумышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами гражданки Сюэ Сяомин, виновным в сговоре с целью избежания наказания, виновным в преступном сокрытии преступления, совершенного третьим лицом. Учитывая, что обвиняемый не признал своей вины и не проявил признаков раскаяния, суд на основе частичного сложения наказаний приговаривает гражданина Чжана Юшенга к пятидесяти годам тюремного заключения. Прошу садиться, – заключил судья и вновь опустился на свое место.

Юшенг упал на сиденье.

Пятьдесят лет! Великие Высшие! Пятьдесят бесконечных лет! Когда он выйдет из тюрьмы, ему будет под восемьдесят! Возраст, когда человек подводит итоги. Лучшие годы жизни сгорят в пекле каторжной тюрьмы, превратятся в дым… Лучше бы его казнили…

- Осужденный, вам понятен приговор? – неожиданно мягко спросил судья. Юшенг поднял на него глаза, полные слез. Судья Ханг был хмур, как обычно, но в его взгляде не было враждебности.

«Он знает! Он знает, что я невиновен, – осенило Юшенга. – Но он тоже ничего не может поделать. Но почему же тогда он дал мне такой огромный срок? Ведь это даже больше, чем просил прокурор! В чем дело?»

- Да, ваша честь. Мне всё понятно.

- Какое наказание вы избираете?

- Ваша честь, вы предоставляете выбор убийце? – изумился прокурор. – Но ведь…

- Решения здесь принимаю я! – громыхнул Ханг. – Изучив материалы, я пришел к выводу, что осужденный совершил убийство в состоянии аффекта, без предварительного умысла. Тем самым я вправе применить двадцать вторую поправку к конституции республики. Осужденный на срок более тридцати одного года и не являющийся закоренелым преступником имеет право на выбор. Не заставляйте меня считать, что вы настолько незнакомы с законодательством, товарищ прокурор.

Обвинитель залился краской.

- Так что вы выбираете, осужденный? – вернулся к своему вопросу Ханг. Юшенг замешкался. Он понятия не имел, о чем говорит судья.

- Простите ваша честь, а какой именно у меня выбор?

- Наш народ прискорбно необразован в правовой сфере, – сурово заметил судья Ханг. – По закону, вы имеете право заменить отбытие полного тюремного срока службой в дисциплинарном батальоне с пятикратным понижающим коэффициентом.

- Я… не совсем понимаю, что это означает, – признался Юшенг.

- Вместо пятидесяти лет заключения вы можете выбрать военную службу в течение десяти лет.

- И через десять лет я выйду на свободу? – не поверил своим ушам юноша.

- Да. Но я обязан вас предупредить, что дисциплинарный батальон – место службы, сопряженное с риском для жизни. Более того, смертность в нём выше, чем в обычных боевых частях.

- Я… я должен решить сейчас?

Судья задумался.

- Даю вам полчаса на размышление. Ровно через тридцать минут мы вернемся сюда и закончим, наконец, этот процесс. Должен признаться, вы все меня утомили. Конвой, уведите осужденного в комнату ожидания.

Оказавшись в уже знакомой комнатушке, Юшенг, под равнодушным взглядом охранника принялся ходить из угла в угол. На ходу ему лучше думалось. Каторжная тюрьма или армия? Полвека на рудниках в поясе астероидов или десять лет дисциплинарного батальона? Что выбрать?

Скрипнула дверь.

- Конвойный, подождите снаружи, – раздался знакомый рык.

Юшенг изумленно обернулся. В дверях стоял судья Ханг.

- Думаешь, я считаю тебя виновным? – напрямик спросил судья.

- Нет. Я знаю, что вы мне верите, – просто ответил Юшенг. – Не знаю уж почему, но верите.

- Ты умеешь убеждать, Чжан. К тому же, у тебя отличные друзья. Твой парторг, товарищ Ю, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд юноши. – Я знаю её лет тридцать, еще с партийной школы. Она мне голову оторвет, если я не дам тебе шанса.

Юшенг с трудом сдержал слезы. Неповоротливая, громогласная Ю. Кто бы мог подумать. Судья взглянул на часы.

- Ты умный парень. Только вот с провокатором сглупил. Ну да это не главное.

- А что тогда главное? – Юшенгу стало неприятно, что судья с такой легкостью отмахивается от его судьбы.

- Если бы мне приписали убийство любимой женщины, я бы, прежде всего, думал о том, чтобы найти и покарать настоящего виновника. Или мы с Ю в тебе ошиблись?

- Нет, вы не ошиблись, – глядя в глаза судье, твердо ответил Юшенг.

- Тогда для тебя главное – вернуться сюда не спустя полвека.

И судья Ханг выразительно поглядел на Юшенга, словно хотел сказать: «Ну же, думай, парень, думай! Сложи два плюс два!».

- Скорее всего, через пятьдесят лет тебе станет уже некого искать, – добавил Ханг.

- Я… понимаю, – осторожно сказал Юшенг.

- Ничего ты не понимаешь, – раздраженно рявкнул судья, подходя к двери и рывком распахивая её. За дверями маялся скукой охранник. – Я не могу и не хочу оставлять убийство молодой девушки без наказания, молодой человек. Так и знайте!

[1] Китайский аналог утвердительного кивка.

[2] Надеть на кого-либо колпак – китайская идиома, означающая «выставить дураком».

[3] Парные иероглифы «Си» (счастье) - символическое пожелание счастья молодоженам. Их вырезают из бумаги.

[4] улун – полуферментированный чай, занимающий промежуточное положение между «желтыми» и «красными» сортами.

[5] Учебное пособие «Основы новейшей истории для пробудившихся». Возрождение человеческой расы. Возрождение человеческой расы в рукаве Ориона. Изначальное человечество Древней Земли уничтожило себя в междоусобной войне. Погибшая планета была обнаружена экспедицией одной из Высших рас. Ими была разработана технология воссоздания людей. Воссозданные человеческие народы распределены между доминантами в следующем порядке: Красная доминанта – китайцы; доминанта Урзет – русские. Доминанта Света – индийцы. Союз Миров – североамериканцы. Центральный круг – французы. Доминанта 01 – немцы. В результате воздействия разнообразного генетического оружия на наследственный код древнего человечества, возрожденные люди не обладают фертильностью. Таким образом, поддержание популяций человеческих народов возможно только путем воссоздания новых поколений Высшими. Высшие организуют доставку в центры пробуждения находящихся в анабиозе воссозданных 18-ти летних граждан. Пробуждение воссозданного гражданина фактически является аналогом рождения. Пробужденные обладают базовым набором знаний: владение языком, основы коммуникации, основы математики и этики. Воссоздание создает новую личность, а не является «возрождением» уже жившего человека, что подтверждается множеством экспериментов, проводившихся независимо в различных доминантах.

[6] Красный восход

[7] китайский яичный суп

[8] В. цикле «Петр Белоусов. Палач Ориона» Энлей Шан является одним из второстепенных действующих лиц цикла, события которого разворачиваются на десятилетие раньше. В то время Энлей Шан занимал пост начальника отдела пропаганды ЦК КПК

[9] В данном случае Директор Оуян вольно трактует статью Мао Цзедуна «О правильном разрешении противоречий внутри народа» от 27 февраля 1957 года.

[10] Согласно китайской традиции обращение «учитель» свидетельствует о уважительном отношении, а не о формальном отношении учитель – ученик.

[11] В Китае распространен обычай вместо умывания обтираться мокрым полотенцем, но в Новой Китайской Народной республике Красной доминанты правила гигиены отличаются от исторических.

[12] тайцзицзуань - дословно «Кулак великого предела». Китайское боевое искусство, популярное также в форме оздоровительной гимнастики.

[13] Надеть зеленую шапку – аналог русского «наставить рога».

[14] Красный рассвет

[15] 1 Ли в стандартизированной системе (ХХ век) равен 500 метров. До ХХ века 1 Ли равнялся примерно 571 метру. Таким образом, десять ли равняется пяти километрам.

[16] Китайская поговорка, означающая «заниматься бесполезным делом», аналогичная русской «искать ветра в поле».

[17] Синий дракон

Глава 3

Тяньцзинь-7.

Высотка Управления безопасности.

Тай ждал капитана Юйчи не раньше ночи, но тот появился уже в середине дня, наотрез отказавшись сообщить секретарю причины своей поспешности. Скрипя зубами, полковник, собравшийся пойти перекусить, распорядился впустить офицера.

- Давай, удиви меня, – желчно проронил он, отпивая глоток воды, чтобы заглушить голод. – Скажи, что убийца Линху Тенгфэя арестован и уже во всем сознался.

- Я отложил дело Линху Тенгфея. – Сухо бросил капитан.

Тай немедленно надулся и побагровел.

- Ты отложил? С какой, черт тебя дери, стати?!

- У нас ЧП первого уровня[1].

Тай вцепился скрюченными пальцами в подлокотники кресла, чтобы не запустить в Юйчи стаканом.

- У нас, – раздельно и четко произнес он. – ЧП. Первого уровня. А я о нём не знаю. Так?

- Так точно.

Стакан так и просился в руку. Эти болваны прямо сговорились его доконать.

- И что же это за ЧП, позволь узнать? На Бейдзин свалился астероид? Может, центральный космопорт захватили французы?

- Вот, – капитан положил перед полковником грязный скомканный листок бумаги.

- Надеюсь, это твое прошение об отставке? – Буркнул полковник, брезгливо разворачивая бумажку. – Если так, я его с удовольствием подпишу.

Глаза его пробежались по единственной строчке, наспех нацарапанной карандашом.

- Система выдала код ЧП ноль десять три[2]. – Добавил капитан.

- Чтоб меня! – Тай изменился в лице и еще раз перечитал записку. – Чтоб тебя… Чтоб всех нас!! Почему ты сразу не сказал, тупица?! Откуда… что это вообще значит?!

- Серия запросов о системе КС34-500 была послана из информатория управления МОБ. Наш процессор почему-то классифицировал их как угрозу первого уровня.

- Управление общественной безопасности? На кой чёрт им сдалась какая-то система?! Кто послал запрос?

- Некий сержант Хон.

- Что за сержант, почему, зачем? Чёрт подери, мне что, из тебя всё клещами вытягивать?!

- Давайте он сам вам расскажет, – предложил Юйчи. – Кстати, он как раз дожидается в приемной. Пригласить?

- Пригласить?! Ты еще спрашиваешь?! Тащи его сюда, дубина! С этого и надо было начинать!

Воспользовавшись паузой, полковник залпом выхлестал воду и поспешно поставил стакан на стол, отодвинув его от греха подальше.

Сержант, очевидно, отлично знал, что за птица начальник 8-го отдела. Во всяком случае, когда он предстал перед Таем, у бедняги в лице не было ни кровинки.

- Так-так-так, – зловеще произнес полковник, двумя пальцами поднимая со стола замусоленную бумажку. – Что это такое, сержант Хон?

- Это в-вещдок. По д-делу, – пробормотал, запинаясь, сержант. По дороге ребята капитана Юйчи его на всякий случай поколотили, и теперь он проклинал собственную инициативу, неожиданно приведшую его в неласковые объятия грозной спецслужбы.

- По какому делу? – кротко поинтересовался полковник. Так кротко, что капитану Юйчи захотелось немедленно спрятаться за мандариновое деревце.

- Убийство из ревности, товарищ полковник.

- Из ревности. Убийство. Угу. Значит, ты расследуешь убийство из ревности, а запрашиваешь данные по звезде на другом конце доминанты. Ты что себе возомнил, пес?! Ты меня что, за дурака держишь?! – внезапно взревел полковник.

Сержант Хон затрепетал.

- Товарищ полковник… разрешите объяснить…

- Да уж сделай одолжение, сержант!

Мекая, заикаясь и с трудом подбирая слова, перепуганный Хон принялся рассказывать об убийстве в университетском городке. Полковник внимательно слушал. Стоило зайти речи о деле, его словно подменили. Когда сержант пояснил, что его насторожили чистые кристаллы памяти процессоров Чжана, полковник стремительно повернулся к стоявшему у дверей капитану.

- Мне нужны эти машины, – отрывисто приказал он.

- Уже доставлены. Наши техники с ними работают.

- Хорошо.

Полковник кивнул сержанту на стул и раскрыл вирт-плоскость. Хон стремительно плюхнулся на жесткое сидение. Отбил копчик, но побоялся даже поморщиться в присутствии страшного полковника.

В плоскости вирта появилась недовольная физиономия.

- Мы тут работаем, между прочим.

- Это Тай, – рявкнул полковник, включая двухстороннее видео.

Техник подобрался.

- Слушаю, товарищ полковник.

- Что по машинам из университета?

- Ничего, – признался техник и, видя, как стремительно багровеет лицо шефа, зачастил – Кристаллы почистили на квантовом уровне с двойным проходом, хотя и одного за глаза. Ничего считать не удастся. У нас остались только логи операций.

Полковник отключил связь.

- Что говорят коллеги этого твоего Чжана? Чем он занимался? – вернулся он к сержанту.

- У него был какой-то свой проект, похоже, никто не знал какой именно… Говорят, он понял, что ошибся и типа зашел в тупик…

- Тогда что же тебя смутило, сержант?

- Может, это случайное совпадение… Но я вот подумал – ну, ошибся человек, с кем не бывает. – Видя, что полковник поостыл, Хон приободрился и заговорил увереннее. – Я к тому, что ошибки – это нормально. Вы ведь тоже, наверное, иногда ошибаетесь, правда?

Капитан прикрыл лицо ладонью. У полковника задергалась щека, но он сдержался и только ущипнул себя за мочку уха.

- Не отвлекайся, сержант.

- Прошу меня извинить, товарищ полковник, я не хотел вас…

- К делу!

- Да. Так вот, я подумал, что если человек ошибся, это не преступление, так ведь?

Полковник скрежетнул зубами и сержант, спохватившись, продолжил.

- Но если это не преступление, то, даже если он разозлился, зачем было уничтожать всю работу? Зачем стирать с дисков абсолютно всё? А сейчас вон ваши люди говорят, что еще и с двойным проходом на квантовом уровне. Вот я тогда и подумал – может, дело не так просто? Может, этому Чжану было, что скрывать? Тогда может статься, он эту девушку убил вовсе не из ревности. Например, она могла что-то про него узнать, вот он её и убил, чтобы она не разболтала, а все материалы стёр.

- А потом спокойно улегся спать, – язвительно добавил полковник, просматривая отчет об аресте аспиранта.

- Я не следователь, товарищ полковник, – просто сказал сержант. – И не могу всего объяснить. Но эта записка – единственное, что осталось от его работы. Вот я и решил её проверить. Прошу меня извинить, если я сделал что-то не так.

- Ясно. Всё, с тобой потом разберёмся, сержант. Подожди пока в приемной.

Сержант вскочил, отдал честь и строевым шагом, словно на параде, покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Ты понимаешь, во что мы вляпались? – полковник грозно зыркнул на капитана Юйчи.

- Нет. Но я уничтожил все следы запроса, – немедленно ответил капитан. – Проверил цепочку. Наверх пока ничего не просочилось.

- «Пока», – передразнил полковник. – Меня не устраивает твое долбанное «пока»! Мы должны быть уверены, что цепочка оборвана, а звенья нейтрализованы. Всё слишком серьёзно. Проверь возможных свидетелей. Всех, кто контактировал с этим… как его… Чжаном Юшенгом. Если кто-то покажется подозрительно информированным, при малейшем подозрении на связь, даже если они просто по выходным играли в пинг-понг – изолировать немедленно. Мы не можем рисковать целой планетой.

- Планетой?! – недоумевающе переспросил капитан. – Не может быть… то есть, угроза первого уровня, это, конечно, серьезно, но чтобы настолько! Вы уверены, что…

- Уверен, уверен! Пока этот сержант тут распинался, я просмотрел расшифровку тревожного протокола. Когда в первый раз всплыло название КС34-500, это ещё до революции, был уничтожен целый континент, откуда пришел запрос. Термоядом, подчистую. Ханчжоу прошлось заново терраформировать.

- Как?!

- Понятия не имею, как! – рявкнул полковник. – Потом выясним. Сейчас твоя задача – обеспечить полную зачистку. Все, кто хотя бы теоретически мог оказаться в курсе, должны попасть в твою сеть.

- Но как же право на презумпцию… – поколебавшись, начал капитан, избегая взгляда начальника.

Тай немедленно окрысился.

- Нечего тут корчить из себя святошу! Хватит уже цацкаться! Цацкается он! У нас тут целая планета и полмиллиарда человек народа. Вот кого мы должны защищать! А ты печешься о правах горстки неудачников, которые влезли в чужие разборки!

- Я всё выполню, – сухо проронил капитан Юйчи.

- Да уж сделай одолжение! А если так заботишься об клятой презумпции, постарайся не замести лишних людей. У нас тут не гостиница. И вообще, привлечём лишнее внимание, потом разгребайся.

- Я понял, товарищ полковник.

- Очень на это надеюсь. Ладно, со свидетелями, считай, разобрались. Теперь о главном. Где сейчас этот… убийца недоделанный, аспирант Чжан?

Капитан покосился на вирт.

- Как раз сейчас он в суде. Думаю, они скоро закончат. Я запросил документы из прокуратуры. Простое убийство из ревности, о работе ни слова. Я просмотрел материалы следствия, правда, бегло. Похоже, парень виновен. Меньше двадцати пяти лет каторги не получит.

Полковник ненадолго задумался.

- Ладно, сейчас его вытаскивать не будем, могут возникнуть вопросы. Сработаем максимально тихо. Как только его доставят на астероиды, оформим переводом, прямо из тюремного изолятора. Привезём к нам и узнаем, какой хернёй он там у себя занимался и за каким лешим интересовался запретной системой.

- Слушаюсь.

Тай сердито зыркнул на Юйчи.

- У тебя вопрос, капитан?

- Никак нет, товарищ полковник.

- Тогда какого черта стоишь столбом?! Бегом выполнять!

- Есть выполнять… Да, товарищ полковник, а что делать с сержантом Хоном? Формально он тоже свидетель.

Полковник сделал глубокий вдох.

Как же всё-таки с ними трудно, даже с самыми лучшими…

- Сержант Хон заметил то, что прозевали все остальные, – терпеливо пояснил он. – Какого черта, Юйчи? У нас под носом какой-то паршивый аспирант едва не угробил планету, а мы узнаём об этом по счастливой случайности?! Это всё ты, песий хвост, проворонил! И что ты теперь предлагаешь? Упечь в каталажку единственного человека, который хоть как-то соответствует должности? Да ты что, рехнулся?

- Я как раз наоборот думал, между прочим. Так что с ним делать?

- Пылинки с него сдувать! Парень умница, каких мало. Принимай в штат, пусть будет на виду. И держи покуда парнишку поближе.

- Понял, я за ним присмотрю.

- Как же, держи карман шире, – язвительно осклабился полковник. – Это он присмотрит, чтобы ты ничего не пропустил.

Капитан вспыхнул и стиснул зубы. Полковник понял, что увлекся. Юйчи толковый офицер, один из лучших, говоря по совести. Тай не собирался портить с ним отношения, по крайней мере, более обычного.

- Ладно, ладно, шучу. Ты его проверил? – примирительно спросил он. Юйчи не потребовалось сверяться с виртом. Отправляясь на доклад к своему вспыльчивому шефу, он запоминал все необходимые данные наизусть.

- У Хона отличные характеристики. Кандидат в члены партии. На службе выкладывается, старается проявлять инициативу. По мнению коллег, его непосредственный начальник, некто капитан Сунь, задвигает парня. Хон способен на большее.

- Вот ты и предложи ему это большее. Скажи, ему.. я не знаю… скажи, что самодур– полковник приказал его расстрелять, но ты вступился, и я согласился оставить ему жизнь под твою личную ответственность. Он тебе за это пятки целовать будет. Оформляй его на должность младшего следователя. Раз уж он всё равно по уши в этом дерьме, пусть хотя бы поможет его разгрести. Документы на присвоение лейтенанта я подпишу.

- Понятно. А как же дело Линху Тенгфея?

- Забудь о нем. Старикашка никуда не торопится, подождёт. Давай, давай, Юйчи, действуй. Считай, у тебя полный карт-бланш.

«Все-таки, хоть у Тая и мерзкий характер, – думал капитан, покидая кабинет, – а лучшего начальника ещё поискать. Ему бы какие-нибудь успокаивающие таблетки попить, цены бы человеку не было».

Воздушное пространство мегаполиса Тяньцзинь-7.

Авиетка Службы исполнения наказаний.

Юшенг выбрал дисциплинарный батальон. Из зала суда его вывели в коридор, где он едва не столкнулся нос к носу с каким-то молодым человеком.

- Закончили, да? – жадно спросил тот у конвоиров.

- Репортер, что ли? – брезгливо осведомился один из охранников.

- «Тяньцзинь синвэн»[3]. – Молодой человек поспешно предъявил журналистский жетон. – Какой приговор?

- Какой надо! – грубо ответил охранник, отстраняя дотошного репортера. – Выйдет пресс-релиз, там и читай.

- Но я хотел бы… – начал было журналист, пытаясь схватить охранника за рукав, но тот ощерился и выхватил дубинку.

- Отстань, слышь, а то я тебе такое интервью дам…

Репортер с кислой миной отвязался.

- Чего ты его так? – спросил второй охранник, пока они шли по пустынному гулкому коридору.

- Да уж заслужил. Эти собаки написали, что мы якобы превышаем полномочия. Типа, применяем излишнюю силу. Дескать, это буржуазный пережиток! А ты шагай, давай, пока и тебе не досталось! – замешкавшийся Юшенг получил чувствительный подзатыльник и до крови прикусил язык. – Не, это я-то превышаю полномочия, а?

- Да, – охотно согласился второй охранник. – Чего только не выдумают…

Юшенга вывели во двор здания, где его уже ждала небольшая черная авиетка службы судебных исполнителей с открытой дверцей пассажирского отсека.

- Залазь давай, – наградил его еще одним подзатыльником конвоир. Юшенг, пригнувшись, забрался в машину. Внутри она напоминала авиатакси, с той только разницей, что в такси отсутствуют решетки и крепления для наручников. А еще авиатакси летает только на автопилоте. Здесь же имелось место для пилота, снабженное пультом управления, а рядом с ним – сиденье для сопровождающего, повернутое вполоборота к пассажирскому отсеку. На нем восседал плотный детина в каске с игольником в руках. Он что-то старательно жевал. Заостренное жало оружия было направлено прямо на Юшенга. Юноше стало не по себе, и он отодвинулся в сторону. Дуло качнулось следом.

- Ты, без фокусов, – лениво процедил детина.

Двери машины плавно опустились. Конвоиры снаружи помахали руками. Юшенг автоматически попытался было махнуть в ответ, совершенно забыв про наручники, и чуть не вывихнул себе запястья.

- Шутник, да? – детина насмешливо уставился на Юшенга, не прекращая жевать.

Пилот отсалютовал конвоирам ладонью и, убедившись, что те отошли из-под гравитационных решеток, стремительно поднял машину в воздух. От неожиданного ускорения Юшенг непроизвольно вскрикнул. Заложив крутой вираж, черный мобиль, помаргивая красно-фиолетовым проблесковым маячком, влился в транспортный поток, пролегавший неподалеку от здания суда. Другие машины поспешно уступили ему место в скоростном потоке: у служебных авиеток право приоритетного движения.

- Что-то ты трусоват, как для убийцы, – заметил охранник с игольником.

- Я никого не убивал. – Юшенг поёрзал, пристраиваясь так, чтобы наручники, пристегнутые к специальному карабину, не резали руки.

- Ага, конечно. Все так говорят, – зевнул детина. – Мне, вообще-то, плевать. Наше дело доставить тебя на военный аэродром…

Авиетку тряхнуло.

- Эй, Ронг! Может, хватит? И чего тебе не летается, как всем? – недовольно пробурчал охранник, поправляя каску.

- У нас через неделю первенство города, – весело ответил пилот. – Когда мне еще тренироваться?

- Дома тренируйся! Я вот сейчас сообщу, что ты выделываешь… – охранник потянулся к вирту.

- Не выйдет, я связь заблокировал, – хохотнул пилот. – Так что пристегивайся и получай удовольствие.

- Это ты когда один летишь, получай свое удовольствие. Думаешь, нас по головке погладят, что ты с осужденным летал без автопилота?

- Так никто не узнает, – безмятежно сообщил пилот. – Автопилот сам по себе, я сам по себе.

- А вот за это тебе точно влетит, что ты в электронике копался! – охранник беспокойно покосился за окно, где в считанных метрах от их авиетки проносились другие машины.

- Не первый раз, – отмахнулся пилот. – Во, гляди!

Авиетка лихо сделала бочку.

- И ничего, автопилот ничего не видит.

Юшенга швырнуло на пол. Из-под содранной кожи запястий закапала кровь.

- Не надо, пожалуйста! – взмолился он едва не со слезами.

Охранник, который и сам едва не вылетел из кресла, насмешливо вытянул губы трубочкой.

- Что, поранился, бедняжка? Ой, смотри-ка, никак, до крови!

- За что вы со мной так? – от жгучей обиды в глазах закипали слезы. – Что я вам сделал?

- Ты, гаденыш, красивую девчонку убил. – Крепыш ткнул в его сторону игольником. – В твоем деле фотка есть, я видел. Её бы ещё трахать и трахать, а ты её задушил, как последняя сволочь. Ни себе, ни людям. Вот что ты мне сделал. Но знаешь, что меня радует?

Юшенг молча покачал головой.

- Что ты, недоумок, выбрал дисбат. Представляешь, Ронг, этот осел сам выбрал дисбат!

- Ну так, у дурака и счастье глупое, – философски заметил пилот.

- В тюрьме тебя бы просто имели, а на фронте тебе мозги по брустверу размажут, – снова обратился к Юшенгу крепыш. – И я молю Высших, чтобы тебя убили не сразу.

Машину бросило в сторону.

- Ронг, песья твоя голова, ты нас точно угробишь! – взвился охранник.

Тяньцзинь-7.

Высотка Управления безопасности.

- Приемная полковника Тая. Пань слушает, – деревянным голосом произнес секретарь, с неудовольствием оторвавшись от увлекательной партии в вэйци[4], которую он вел по вирту с программистом из отдела технической поддержки.

- Капитан Юйчи. Дай мне Тая, срочно.

- Полковник на обеде, будет через полчаса.

- Так соедини по вирт-связи.

- А он не взял с собой вирт, – мстительно заявил секретарь. Из-за внезапного звонка он прозевал хороший ход.

- Так позвони в столовую, на кухню, я не знаю, сам беги туда! Пань, у нас серьезная проблема, полковник тебя с дерьмом съест, если ты его не известишь.

- Ждите на линии, – секретарь бросил партию и связался с кухонным блоком.

- Они говорят, полковник уже ушел… – упавшим голосом сообщил он капитану.

- И где он?

- Не знаю! – взвизгнул секретарь. – Наверное, идет сюда. А может, вышел прогуляться в парк. Ему врачи советовали…

- Плевать на врачей! Зови по громкой связи, посылай за ним охрану, объяви в розыск. Делай что угодно! Иначе нам всем конец!

Секретарь, побледнев, нажал кнопку общей тревоги. Здание заполнили вопли сирены, вспыхнули красные огни аварийки.

Четыре минуты спустя разъяренный Тай диким котом ворвался в собственную приемную, проклиная себя за то, что оставил вирт в кабинете.

«Спокойно покушать захотел, идиот!» – злился он, хватая вирт.

- Чего тебе, Юйчи?! Ты уже в университете?

- Университет подождёт! Чжана везут на военный космодром! – выкрикнул капитан, перекрывая вой турбины. По видеосвязи было видно, что он ведет авиетку напрямую, в ручном режиме, отключив все ограничители. Авиетка неслась, как боевой истребитель, закладывая немыслимые виражи. Мелькали со всех сторон воздушные голоуказатели, под дикими углами струились муравьиные дорожки транспортных потоков.

- В гарнизон?! – Тай едва не разбил вирт об стену. – Почему, черт подери?!

- Это судья! Он дал Чжану пятьдесят лет и позволил выбрать дисбат! Чжан согласился!

- Высшие…

Тай плюхнулся в свое драное кресло, вцепившись руками в короткий седой ежик волос. Армия! Чёртова армия! Что это, случайность? Совпадение? Или он проморгал на своей территории чужую операцию? Судья работает на армейские спецслужбы? Ладно, это можно будет выяснить потом. Сейчас главное – не допустить, чтобы аспирант с его опасным знанием попал к военным.

- Сажай их машину! – бросил он в вирт.

- Уже пытался, – капитан говорил, не глядя в камеру, очевидно, следя по вирту за машиной, перевозящей осужденного аспиранта – В авиетке службы наказаний отключена связь. Я не успеваю их перехватить!

Отключена связь? В служебной машине?! Проклятье! Всё, о случайности можно забыть. Похоже, они с Юйчи, сами того не подозревая, вмешались в чужую игру.

Полковник тяжело задумался.

Армия… С армией шутки плохи. Вполне возможно, что Чжан Юшенг никого не убивал. Если это – операция военных, то девчонку убили они, а Чжана подставили, чтобы не вызывая подозрений заполучить аспиранта себе. Зачем, почему, что такого важного придумал Чжан? Ладно, это дело десятое, это мы выясним потом. Главное – военные вот-вот захватят человека, который может уничтожить Тяньцзинь одним неверным словом. А раз так, они его не получат. Аспирант слишком опасен, чтобы отдавать его в чужие руки. Тем более в руки, привыкшие убивать. Так. Ну, что… Прежде всего, гаденыш Чжан не должен попасть на территорию военного гарнизона – там он окажется вне юрисдикции гражданских служб. Вызывать полицейские патрули, организовывать погоню и осуществлять принудительную посадку силами МОБ? Нет, нельзя. Лишний шум привлечет внимание, у МОБа неизбежно возникнут вопросы, и тогда избежать утечки будет почти невозможно. Как только станет известно, что в Нанькайском университете интересуются 28-ой звездой Трех императоров, Тяньцзиню грозит печальная участь планеты Ханчжоу. Остаётся одно решение. Да, оно лежит далеко за рамками закона. Несомненно, будь в распоряжении полковника время, он бы нашёл другой путь. Но времени-то как раз и не было. А сейчас другого выхода Тай не находил.

- Дай мне данные по их авиетке, – распорядился Тай.

Пока капитан передавал опознавательные коды служебного летательного аппарата и маршрут его движения, Тай активировал одну из спящих программ, к которым имел доступ он один. Протокол «Судного дня». Его следовало применять только в самом отчаянном случае. Тай не сомневался, что сейчас именно такой случай.

«Пусть Чжан не попадет ко мне, – решил Тай, скрепя сердце, – зато и военные его хрен получат».

Пальцы полковника замелькали по виртуальной клавиатуре. Он ввел код, известный только нескольким людям на планете. Над столом ярко вспыхнула полноценная вирт-сфера, заменившая привычную плоскость. В ней отображались все транспортные магистрали и узлы города. С помощью протокола «Судного дня» Тай получил исключительный допуск к управляющему процессору городского отдела транспорта. Введя данные, переданные капитаном, он локализовал положение авиетки службы судебных исполнителей. Небольшая летающая машина быстро приближалась к зеленому прямоугольнику с красной окантовкой, расположенному на самой окраине города. К военному гарнизону, в котором у гражданских властей нет полномочий. Время прибытия в недоступный для полковника Тая сектор составляло не более семи минут.

Полковник смачно выругался и поискал глазами, чем бы запустить в стену. Ничего подходящего не нашлось, и он ограничился тем, что плюнул на пол, что случалось с ним крайне редко[5].

«Ладно, посмотрим, что можно сделать…».

Полковник увеличил изображение в вирт-сфере, выделил маршрут транспорта с осужденным. А неплохо. Даже очень неплохо. До приземления на военном космодроме, авиетка службы наказаний пересечет три крупных транспортных узла. В них на разных уровнях пересекаются десятки потоков. Тай внимательно изучил графики движения. С первыми двумя ничего не выйдет: они пролегают над густонаселенными районами, пострадает множество людей. А вот третий, в котором смыкаются потоки с окружной и с радиальных, сулил несколько любопытных вариантов.

«Интересно, – подумал Тай, а его пальцы так и плясали над вирт-клавиатурой. – Что же все-таки представлял собой этот Чжан Юшенг? Какие тайны скрывал?» Тай уже думал об этом человеке в прошедшем времени. До сих пор на Тяньцзине не встречалось преступника, пережившего пристальное внимание начальника 8-го отдела. Тай не видел причин, почему Чжан Юшенг должен стать исключением.

Сжатый пакет инструкций загрузился в систему. Повинуясь приказу с вирта полковника, процессор отдела транспорта послушно перенаправил два грузовика-автомата, изменив их скорость и положение в транспортных потоках таким образом, чтобы пути обеих машин и авиетки пересеклись в одной точке. Траектории всех трех транспортных средств немедленно окрасились красным: процессор испуганно сообщил, что столкновение неизбежно. «Правильно, засранец. Неизбежно, – пробормотал Тай, разводя в стороны летящие следом пассажирские автолеты. – Тебе, хрень кристаллическая, потом будет очень стыдно. За такое тебя точно отправят на переплавку. И правильно, чтоб их, сделают».

Несчастный процессор ничего не мог поделать с полученной инструкцией: уровень доступа полковника легко перекрывал все его возможности. Несчастный автомат даже не мог сообщить о грядущей катастрофе в диспетчерскую транспортного отдела. Безжалостный приказ Тая блокировал эту функцию. Выполняя указания полковника, процессор продолжал посылать городским диспетчерам и управляющей автоматике обреченных машин ложную информацию. До последнего мига, когда уже ничего нельзя будет изменить, автопилоты машин не будут подозревать о том, что их несёт навстречу гибели. С точки зрения компьютерных систем двух грузовиков и авиетки судебных исполнителей, путь впереди свободен.

В отчаянии процессор принялся транслировать в вирт-сферу Тая показания таймера.

Двадцать секунд до столкновения… десять… пять….

Воздушное пространство мегаполиса Тяньцзинь-7.

Авиетка Службы исполнения наказаний.

Так продолжалось всю дорогу. Пилот время от времени принимался лихачить, охранник его отчитывал. Все остальное время он издевался на Юшенгом.

«Знаешь, что самое паршивое, когда тебя ранят в живот? – злорадно осведомлялся он. – Всё дерьмо, которое у тебя в кишках, проливается тебе же в пузо. Боль, говорят, адская».

Юшенг, отвернувшись, смотрел вниз. Под ним неторопливо проплывали последние городские кварталы. Они летели над жилой зоной, и отражение Солнца весело бежало за ними по глади парковых прудов. Очевидно, это был район специалистов с высоким социальным статусом: инженеров, мастеров высокого уровня – от пятого плюс и выше. Юшенг чуть не разрыдался. Подумать только, лет через пять он смог бы заработать право жить в таком районе!

Невысокие, не больше тридцати этажей, дома утопают в зелени. Парки во всех направлениях пронизывают беговые и велосипедные дорожки. Радостные и безмятежные люди снуют по ним, играют в волейбол и настольный теннис на спортивных площадках, плавают на лодочках по прудам. И никто из них даже не подозревает, в каком ужасе, в каком кошмаре пребывает пролетающий над ними аспирант Чжан Юшенг. Хотя, если сказать себе правду, теперь уже бывший аспирант. Всё, с университетом покончено. Туда больше хода нет. И жить вот в таких домах ему тоже никогда не доведётся. А придется долгих десять лет играть в прятки со смертью. Причем с завязанными глазами. Юшенгу стало ужасно страшно. Будь он один, он бы наверняка расплакался, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько подвывая от ужаса и размазывая слезы по щекам. Но, здесь, в тесноватой кабине авиетке, над ним продолжал куражиться охранник, и Юшенг, сцепив зубы, терпел. Нет уж, такой радости он этому садисту не доставит.

- А еще бывает такое, ударной волной тебе отрывает руки и ноги. – Со смаком продолжал крепыш, ничуть не смущаясь отсутствием реакции со стороны осужденного – Конечности, в общем. Лежишь ты такой потом в госпитале, как бревнышко, и гадишь под себя. Как тебе такая перспективка?

- Хватит уже, а? – попросил пилот. – Даже меня блевать тянет, про парня я вообще молчу.

- Ты чего, пожалел его, что ли? Ты сам-то видел, что он сделал? Он же…

Закончить охранник не успел. Пилот внезапно выругался, одновременно рванув штурвал на себя. Гравитаторы завизжали на такой высокой ноте, что казалось, вот-вот порвут барабанные перепонки. Машина задрала нос и свечой рванула вверх, чудом протиснувшись между соседями по потоку.

- Что за… – только и успел произнести охранник, когда авиетку сильно тряхнуло. Где-то позади раздался оглушительный грохот. Юшенг, висящий на наручниках, скосил вниз глаза. Там полыхали, медленно рушась вниз, два огромных грузовых автолета с прицепными фурами.

- Ты свихнулся?! Ронг?! Это всё из-за тебя! Это всё ты! – тонко, будто испуганный бурундук, верещал охранник, расширившимися глазами глядя на пылающие машины.

- Ага, из-за меня, как же! – процедил сквозь зубы пилот, резким броском выравнивая авиетку. Юшенг со стоном упал на пол. Кажется, он вывихнул руки, пока болтался в воздухе.

- Ты, гонщик психованный! – брызгая слюной, вопил охранник. – Теперь нас точно уволят! Нет, нас посадят! Посадят! И все из-за твоих фокусов!

- Заткнись! – прикрикнул на него пилот. – Если бы не мои фокусы, мы бы горели вместе с фурами!

- Как… почему горели? – опешил крепыш.

- Я шёл, как положено. В потоке шёл, ясно? – голос пилота дрожал, костяшки пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в штурвал, побелели от напряжения. – А тут эти грузовики… я прямо нутром почуял, что-то не то… Транспортников расстрелять на хрен… я такое видел, на прошлом первенстве… Они же в лобовуху… Если бы у нас был автопилот, всё, крышка. Я еле ушел.

- Ничего не понимаю, – проныл охранник, беспрестанно озираясь через плечо назад и вниз. Далеко внизу, из занявшихся огнем зарослей поднимались в небо густые клубы черного дыма. – Так что случилось-то? Что случилось, а?

- А я откуда знаю?! – взорвался пилот, стукнув кулаком по штурвалу. Машину вновь тряхнуло. – Какой-то сбой. Система направила три машины в одну точку. Нас и те два грузовика. Автопилоту же все равно! Что ему центральный процессор говорит, то он и делает.

- А может, это он из-за тебя сбился? – гнул своё крепыш. – Может, это ты испортил процессор?

- То есть, если бы вы не управляли вручную, мы бы погибли? – встрял, не выдержав, Юшенг.

- Слава Высшим, хоть кто-то понял! Я ж говорю, чудо, что мы вообще живы.

- Слушай, давай приземлимся, а? – попросил охранник. – Ну его вообще. Может, это общий сбой? Может, в нас еще кто-то врежется?

Пилот взглянул на экран навигатора.

- Не врежутся. Нам скоро снижаться. Как-нибудь дотянем.

У Юшенга болели руки и плечи, кровь из содранных запястий стекала по пальцам, но зато, по крайней мере, изрядно струхнувший охранник заткнулся и больше не донимал юношу своими издевками. В общем, оно того стоило – решил про себя Юшенг. Звук гравитаторов изменился, в нем появились басовитые нотки: машина плавно пошла вниз. Юшенг посмотрел в окно. За высокой стеной деревьев правильными рядами расположились приземистые коробки зданий и серебристые ангары военного городка. Серым пятном выделялся стартовый стол небольшого космодрома. На высоком флагштоке гордо реяло красное знамя Народной республики, которую новобранец Чжан Юшенг будет верой и правдой защищать от врагов с оружием в руках целых десять лет… или десять минут, если считать правдой хотя бы сотую долю того, что рассказывал во время полета трусоватый крепыш-охранник, съежившийся в своем кресле.

Тяньцзинь-7.

Высотка Управления безопасности.

Тай умел держать удар. Он только злобно выругался, глядя на кадры, которые передавала машина капитана Юйчи, подоспевшая в числе первых к месту аварии. Вот, значит, как. Игры, значит, кончились. Ясно. Что ж, приходится признать: вояки неплохо подготовились. Вопреки правилам, авиетка шла не на автомате, в этом нет никаких сомнений. Автопилот проследовал бы прежним курсом и врезался в фуры, как и планировал полковник. А этот гаденыш ушёл. Да еще как ушёл! Финтом, что твой истребитель. Значит, судебные исполнители не просто отключили связь. Они шли на ручном управлении, что само по себе преступление: по закону, в общественных потоках даже машинам спецслужб ручное управление разрешается только во время преследования опасных преступников.

Тай окончательно уверился, что за похищением Чжана (чего юлить, это и есть похищение, причем проведенное на высшем уровне) стоят армейские спецслужбы. Как человек аккуратный до педантизма, полковник просто не мог поверить в такую невероятную цепочку совпадений. Чжан Юшенг – часть какой-то сложной игры, тут и думать нечего. И, судя по тому, чем он занимался в своей лаборатории, ставки в игре высоки, как никогда.

В эфире, мешая сосредоточиться, причитал Юйчи, ужасаясь поступку полковника. Интеллигент хренов. Истеричка. Нашел время паниковать. Тай, не стесняясь в выражениях, вправил излишне щепетильному помощнику мозги. Вроде подействовало.

- Что у нас по остальным свидетелям? – спросил он, с бессильной злостью наблюдая спутниковую картинку, на которой авиетка службы исполнения наказаний беспрепятственно входила в воздушное пространство военных. – Или они тоже растворились в воздухе?

- Хон ими занимается, – сухо ответил капитан. – Пока все тихо. Похоже, в университете действительно никто не знал, над чем работал Чжан. В полицейском информатории утечек также не обнаружено. Думаю, мы можем не беспокоиться.

- Контрразведчик не может не беспокоиться, Юйчи! Когда мы перестанем, чтоб тебя, беспокоиться, нас всех следует засунуть в мешок и утопить к чертовой матери.

- Виноват.

- Конечно, виноват. Если утечка всё-таки произойдет, я тебя лично расстреляю. Если Парконтроль не подсуетится первым. Ясно?

- Так точно, товарищ полковник. А что же делать с аспирантом? – капитан ничем не показал, что взволнован угрозой. Тай угрожал ему расстрелом так часто, что и девяти кошачьих жизней не хватило бы, задумай полковник реализовать свои угрозы.

- А что ты с ним сделаешь? Он уже у вояк, черт бы их подрал. Теперь его погрузят в шаттл и погонят на орбиту, ждать долбанный транспорт.

– Может, заставим шаттл пойти на аварийную посадку? Ошибка программинга, сбой в процессоре, ложное срабатывание систем ПКО и всё такое, – предложил капитан.

Полковника передернуло.

- Ну да, конечно. Сейчас автокатастрофа, через час – подбитый шаттл. Может, поступим проще и сразу пошлём в Бейдзин запрос об 28-ой Трех Императоров? Результат будет такой же, зато сколько времени сэкономим! Сколько тебе повторять: мы не должны привлекать к этой ситуации внимания. – Огрызнулся Тай.

- Но ведь Чжан попадет в руки военных спецслужб!

- А то я без тебя не знаю!

Полковник задумался, нервно дергая себя за мочку уха. Опасность необходимо устранить. Если не получилось сделать это на поверхности Тяньцзиня, значит, придется использовать другие инструменты. И других людей. Что-что, а использовать людей Тай умел в совершенстве.

- Продолжай заниматься утечками. Лично! Потом сразу ко мне на доклад. Отчитаешься по каждому уборщику, который мыл сортир, где этот аспирант хоть раз ссал, – велел он и, не дожидаясь ответа, отключил капитана. Лишние уши сейчас совсем ни к чему.

Сделав несколько звонков, Тай выяснил всё, что касалось происшествия с осужденным Чжаном. А выяснив, только и смог, что витиевато выругаться.

Картина, представшая перед полковником, оказалась настолько невероятной, что он, не доверяя источникам, задействовал резервные связи. Пара дополнительных звонков позволили Таю перепроверить информацию. Данные совпали ровно до той степени, которая позволяла сделать вывод, что информация достоверна. Это не деза, которую пытается ему скормить армейская контрразведка. Нет. Это правда, хоть и безумная. Таю только и оставалось, что горько рассмеяться. Нет, ну надо же, какое невезение! Тая переиграли не армейские спецслужбы. Его переиграла сама судьба.

По данным информаторов полковника, военные даже не подозревают, кто такой Чжан Юшенг! Рискованный план полковника пошел прахом не по вине агентов НОАК[6], не из-за происков конкурирующих служб, а из-за рядового пилота службы исполнения наказаний, много лет увлекающегося гонками на авиетках. Этот хитрец использовал служебную машину в качестве тренажера, готовясь к первенству планеты. Полковник лично допросил пилота, а потом и его напарника. Их показания совпали до мелочей. Никто не сумел бы так талантливо врать. Только не полковнику Таю. Кто другой на месте полковника, недолго думая, отдал бы пилота под суд за нарушение должностных инструкций. Но Тай ценил кадры. Пожурив пилота, он отправил его восвояси с наказом не посрамить честь мундира на соревнованиях и не забыв весьма прозрачно намекнуть, что только расположение полковника Тая позволило ему избежать трибунала. И что потерять это расположение будет крайне неразумно. Пилот оказался не глуп и понял полковника с полуслова. Теперь в службе исполнения наказаний у Тая появился еще один свой человек. Полезно, очень полезно.

Вместе с тем, такое вопиющее нарушение правил перевозки заключенных непозволительно оставлять безнаказанным. Таю срочно потребовался стрелочник. И он его нашел. Чжан Юшенг наверняка почувствовал бы удовлетворение, если бы узнал, что трусоватый охранник, изводивший его своими насмешками, получил три года каторжных работ и пожизненный запрет на работу в силовых структурах. Полковник Тай отлично разбирался в людях и знал, что из дерьма не слепишь ничего путного. Единственное, на что годится трус – это на роль искупительной жертвы.

Закончив с обстоятельствами провала, полковник вернулся к главной проблеме: к аспиранту Чжану. Судя по тому, что узнал о нем полковник, Чжан Юшенг не протянет в дисбате и недели, если до этого не угробит себя в учебке. Тем самым проблема горе-убийцы – аспиранта со временем разрешится сам собой. Но что, если до того, как сдохнуть, этот неудачник все-таки проболтается о своих исследованиях? Что, если о его таинственной работе станет известно? Военные легко просчитают след аспиранта до самого Нанькайского университета. И только Высшим известно, чем это обернется для Тяньцзиня. Полковник не собирался оставлять у себя за спиной ходячую бомбу замедленного действия. Чжан Юшенг обязан замолчать. И как можно скорее. Чего бы это не стоило. Полковник набрал один из номеров, хранившихся в особом, надежно зашифрованном кристалле.

Разговор занял не более минуты. Но он запустил длинную цепочку событий, в ходе которой на некий военный транспорт, сделавший очередную остановку в системе Ше Ян[7], было доставлено на одного осужденного больше, чем планировалось изначально.

Красная доминанта.

Межзвёздное пространство.

Борт военного транспорта.

Дисциплинарный батальон. Юшенг честно пытался вспомнить, что ему известно об этом месте. Ничего не вспоминалось. Вообще, он знал про армию до обидного мало. Все его познания исчерпывались вирт-постановками и непродолжительными встречами с интендантами, приезжавшими забирать отремонтированную боевую технику. На фоне гражданских они выглядели настоящими колоссами. Ростом под два метра, с широченными плечищами и развитой мускулатурой, которую не могли скрыть мешковатые комбинезоны. Однажды Юшенг, тогда еще механик-ремонтник гравитационных приводов, лично видел, как немолодой уже интендант небрежно поймал аквариум – шар, который случайно смахнули с полки. Да так, что и капля воды не расплескалась. А ведь он из тех, кого в армии пренебрежительно называют тыловиками. Так каковы же воины боевых частей? Если и из Юшенга сделают такого сверхчеловека, то дисциплинарный батальон можно рассматривать почти как награду! Правда, если верить словам конвоира, надежды на это мало. Хотя… Может, он специально сулил всякие ужасы, чтобы поиздеваться?

Обо всем это Юшенг размышлял, свернувшись калачиком на узкой пластиковой койке транспорта. Койка представляла собой простой желоб из анатомической пластмассы, в котором комфортно лежалось безо всякого матраца.

На транспорт его доставил шаттл, стартовавший всего через пару часов после того, как юношу доставили в расположение воинской части, дислоцированной на окраине мегаполиса. Военные, в отличие от гражданских, знали цену времени. За эти два часа с Юшенга успели снять основную биометрию: отпечатки пальцев, зубные слепки и снимок радужки[8]. Перед этим ему пришлось раздеться догола и отправить в утиль гражданскую одежду. Больше всего Юшенгу было жаль куртку, которую подарила ему Сяомин на годовщину их знакомства. Ведь это была единственная память, оставшаяся от любимой.

Юшенга отмыли от тюремной вони, наголо остригли, выдали мешковатую серую робу, два комплекта нательного белья и даже покормили. Никто с ним не любезничал, но никто и не издевался. С ним обращались как с вещью. Ведь никто не станет говорить гадости, скажем, ботинку, так ведь? Вот и ему никто не говорил гадостей. Но уже спустя полчаса Юшенг подумал, что он, пожалуй, предпочел бы ещё послушать крепыша-охранника, чем послушно выполнять указания этих огромных людей, которые командовали им совершенно безразлично, словно обращаясь к механизму. Он едва дождался погрузки на шаттл, полагая, что в космосе, где круг общения ограничен, с ним хоть кто-то начнет разговаривать как с живым человеком.

И не ошибся. Принимавший его шанши [9]по имени Лиу Лу, критически осмотрев юношу, перебросил языком на другую сторону рта тонкую коричневую палочку с размусоленным кончиком и пояснил:

- Значит так, подонок. У нас тут свои правила, не то, что на твоей гражданке. Если командир тебе что-то говорит, ты выполняешь. А если не выполняешь, то тебе же хуже. У нас тут армейский распорядок, а не бардак. Ты будешь соответствовать, а иначе опять же тебе хуже. Я ясно излагаю?

Юшенг чуть не расплакался от умиления, но сдержался и обошелся кивком.

Распорядок дня, который так поэтично воспел сержант, оказался незамысловат. В пять утра подъем, уборка, гимнастика, потом скромный завтрак: лепешки и размоченный в воде паек, который, набухнув, разогревался и превращался в ноздреватую массу, по вкусу отдаленно напоминающую соевый творог. Деликатесом её трудно было назвать при всем желании, но главное, она утоляла голод и придавала сил. На большее Юшенг и не надеялся. После завтрака – работа. Потом обед. После обеда снова работа. Наряды распределял всё тот же мастер-сержант Лиу Лу. В сравнении с другими военными, он не так уж высок – на глаз где-то метр восемьдесят, не больше. Однако недостаток роста мастер-сержант с лихвой компенсировал особыми талантами. Талантов у мастера было ровно два. Он нюхом чуял любое нарушение и оказывался перед нарушителем прежде, чем тот соображал, какой проступок совершил. А еще мастер–сержант Лиу умел визжать так, что аж уши закладывало. Очевидно, в душе мастер-сержанта вечно кипело уязвленное низкорослостью эго. В полном соответствии с законами физики, в результате этого непрерывного кипения внутри сержанта образовывалось избыточное давление, которое при каждом удобном случае разряжалось истошным визгом. Злопамятен сержант был до невозможности и почитал своей прямой обязанностью делать жизнь осужденных невыносимой, рассматривая это как неотъемлемую часть их перевоспитания. Проводя разнарядку, Лиу Ли, презиравший электронные устройства, сверялся со своей маленькой потрепанной книжечкой и с хирургической точностью распределял своих подопечных по работам в соответствии с накопившимися у тех нарушениями.

А работ для осужденных на набитом под завязку армейском транспорте оказалось немало. Одни чистили и драили помещения корабля, другие таскали грузы, и только счастливчики, не накопившие за последние два дня длинного списка замечаний, отправлялись на легкую работу: они смазывали оружие, перекладывали мерзко пахнущими таблетками форму, чтобы в ней не завелся платяной клоп, проверяли сохранность пломб на грузовых контейнерах. Дни неспешно тянулись, похожие друг на друга, как утренние лепешки, выпекаемые корабельной автокухней. За первую неделю, проведенную на борту, пока транспорт болтался между гражданскими мирами, случилось только одно чрезвычайное происшествие, связанное, кстати, именно с Юшенгом. История, если разобраться, совершенно дурацкая. Они дезинфицировали шлюзы. Стандартная в принципе процедура. Следовало открыть внутри шлюза все герметичные крышки, потом выйти, нажать кнопку запирания дверей, после чего подача газа начиналась автоматически. Дверь шлюза захлопнулась, прежде чем замешкавшийся Юшенг успел выскочить наружу. Из вентилей начал с шипением поступать ядовитый газ. Перепуганный Юшенг изо всех сил заколотил кулаками по толстому бронестеклу двери. На его счастье, рядом оказался его сосед по каюте, Чу Зихао, гориллоподобный тип лет тридцати пяти. У Юшенга случился конфликт с этим здоровяком еще в первый день путешествия. Тогда Зихао здорово накостылял Юшенгу, но и тот не остался в долгу и сумел-таки смазать дылде по уху. В этот раз появление Зихао оказалось для юноши спасительным. Заметив за стеклом перекошенную физиономию Юшенга, великан тут же вырубил подачу газа и выпустил юношу из шлюза.

У Юшенга потом весь день трещала голова. Не столько от газа, сколько от воплей мастер-сержанта, костерившего Юшенга за разгильдяйство на такой громкости, что под потолком испуганно помаргивали лампы. Но визг сержанта не произвел на юношу должного впечатления. Юшенг радовался тому, что остался жив, и это с лихвой компенсировало штрафные работы, наложенные на него взбешенным Лиу Ли.

Через пару дней у Юшенга появилась прекрасная возможность отплатить здоровяку Зихао той же монетой. Они работали на складе. Высокие стеллажи тянулись до самого потолка. Юшенг вляпался в какую-то липкую гадость и на миг остановился, счищая её с ботинка. А Зихао, отпустив в его адрес ехидную шуточку, двинулся дальше. Подняв глаза, чтобы ответить на колкость, Юшенг внезапно увидел, как с верхнего стеллажа соскальзывает большой контейнер. Бросившись вперед, он едва успел сшибить Зихао с ног, как в считанных цинях [10] от них с грохотом приземлился тяжеленный стальной ящик. Не задержись Юшенг, от обоих осталось бы одно мокрое место. С тех пор здоровяк перестал задирать юношу. У них даже сложились приятельские отношения. Тем более что времени, чтобы сдружиться, было предостаточно.

Транспорт плелся от звезды к звезде, собирая урожай будущих бойцов дисциплинарного батальона. Юшенг уже знал, что немедленная отправка на фронт им не грозит: сначала бывших гражданских привезут в учебное подразделение, где обучат разным премудростям воинской науки. Что ж, учиться ему не привыкать. Он, считай, большую часть своей жизни только и делал, что учился. Начальные курсы, специализация, один университет, второй… И вот чем всё это закончилось. Большую часть дня юноша проводил в тяжёлых думах. Тупая физическая работа не мешала размышлять. О чем он только не передумал за это время! О том, как было бы здорово, если бы вместо него на этом транспорте летел сейчас провокатор Чао. Теперь-то Юшенг, понимал, каким образом воришке раз за разом удавалось выбираться на свободу. Можно не сомневаться, что ценой его освобождения становились приговоры таким доверчивым простакам, как Чжан Юшенг. Ещё с некоторых пор он стал задумываться о том, так ли уж сильно преувеличил профессор Ксинг события той злосчастной ночи? Юшенг знал, что тот давно добивался благосклонности Сюэ Сяомин. И, если уж на то пошло, ему было что предложить красавице–студентке. В отличие от аспиранта, статус профессора позволял им объявить себя парой хоть на следующий день. Да что там объявить парой! Они могли сразу заключить официальный брак, как и говорил на суде Ксинг. Сяомин обосновалась бы в уютном коттедже профессора и навсегда забыла о синтетический пище и тесном общежитии. Кто знает, на что могла решиться Сяомин, узнав, что открытие Чжана – мираж, и что до повышения статуса ему предстоит год, а то и два года напряжённой работы? Вполне возможно, что после ссоры с Юшенгом она решила поделиться своим горем с верным другом, профессором Ксингом. И тот воспользовался моментом… Да, всё это вполне вероятно. Мысль о том, что любимая могла отдаться Ксингу, ранила почти так же сильно, как и сама смерть девушки. И еще об одном думал Юшенг, о самом, пожалуй, главном, самом непонятном. Кого же на самом деле видел профессор Ксинг из окна своего коттеджа? Кто тот незнакомый, но смертельный враг, который отправил Сяомин в могилу, а самого Юшенга – в дисциплинарный батальон? Что им двигало? За что он убил бедную Сюэ? Кому могла помешать безобидная девушка? Или… возможно, в её смерти всё-таки виноват сам Юшенг? Возможно, каким-то таинственным врагам помешал именно он, аспирант Чжан, и его таким изощренным способом убрали с дороги? А несчастная Сюэ стала предлогом, чтобы упечь его за решётку? Тогда понятно, почему Ксинг спутал убийцу с Чжаном: враги намеренно подобрали исполнителя так, чтобы его рост и комплекция были такими же, как у Юшенга. Ночью, когда видны лишь силуэты, этого хватило, чтобы Ксинг опознал в убийце своего давнего недруга. Эта идея пришла бывшему аспиранту в голову сразу после того, как они чудом избежали смерти под стальным контейнером. Оправившись от первого шока, Юшенг совсем под другим углом взглянул на события последних дней. В самом деле, за время полета с осужденными случилось всего два несчастных случая. И оба так или иначе оказались связаны с Юшенгом. Сначала газ в шлюзе. Юшенг не протянул бы и минуты, не окажись тогда рядом Зихао. Потом этот контейнер, сорвавшийся со стеллажа, как выяснилось, из-за лопнувшего крепления. Только случайность, грязь на подошве, из-за которой он чуть-чуть отстал от приятеля, спасла его от смерти. А если вспомнить ту странную аварию, когда авиетка службы наказаний чудом избежала столкновения с грузовиками? Всё, всё одно к одному! Но с чего кому-то объявлять охоту на безобидного экономиста? Разве только… Юшенг вспомнил, как встревожило старого учителя Ли его открытие. Ведь старик предупреждал, что из-за векторного алгоритма жизнь Юшенга окажется в опасности! Как и жизнь Сяомин! Да, точно, именно так старик и выразился! «Ты и ею рискуешь», – сказал он. И вот теперь Сюэ мертва, а на Юшенга объявлена охота. Получается, Сюэ убили из-за его открытия? Какой ужас! Но как они могли догадаться? Откуда узнать? Ведь он сделал всё, как просил наставник! Уничтожил все документы, очистил диски! Как кто-то посторонний смог проникнуть в его тайну? Это совершенно, абсолютно невероятно!

Но чем больше думал о случившемся Юшенг, тем отчётливее понимал, что преднамеренное покушение – единственная версия, которая объясняет всё. Очевидно, работая над своим алгоритмом, Юшенг каким-то образом привлёк к себе внимание тех, кто десятилетиями охраняет гибельную тайну злосчастной 28-ой звезды Трёх императоров звезды. Тех, кто расправился с друзьями старого учителя Ли, кто уничтожил планету Ханьчжоу. Если эти люди следили за Юшенгом, вполне вероятно, что они подслушали, как он упомянул роковую звезду, когда говорил с Сюэ в той злосчастной чайной. «Гибель Сюэ не случайна», – с запоздалым раскаянием думал юноша. Она стала жертвой его, Юшенга, длинного языка. Его легкомыслия, неспособности хранить тайну. Страшные хранители тайны убили Сюэ сразу, в ту же ночь, пока она не передала услышанные от Юшенга слова дальше. А его самого нейтрализовали, объявив убийцей. И теперь на этом транспорте находится их человек. И, судя по всему, ему поручено закончить работу, сделать так, чтобы болтливый аспирант замолчал навек.

Эта мысль посетила юношу во время ответственной работы: Юшенг протирал дверные ручки во всей секции. Сержант Лиу был буквально помешан на чистоте. «Поздравляю, братец, – с горечью сказал сам себе Юшенг, вяло возя тряпкой. – Сюэ погибла из-за тебя. А сам ты застрял между звезд в одной коробке с наемным убийцей. Про тебя, неудачник ты этакий, кино снимать надо».

Прогуливающийся по коридору сержант строго прикрикнул на него, и Юшенг, не желая нарваться на новые неприятности, с удвоенным рвением принялся за работу. Надо признать, физический труд успокаивал. Протирая седьмую по счету дверную ручку, он взял себя в руки и даже, как не странно, почувствовал нечто вроде азарта, рассматривая сложившуюся ситуацию как ещё одну задачу с недостатком данных. Как раз такую, на какую рассчитан его алгоритм. Да, верно, он почти ничего не знает о засланном убийце. Но он может попытаться вычислить врага, если хочет дотянуть хотя бы до учебки. Обязан вычислить! Единственное, на что мог опереться Юшенг, это ум и опыт в разрешении сложных задач.

«Что ж, посмотрим, что тут можно сделать. Прежде всего, – решил Юшенг, – следует сузить круг поисков. Невозможно подозревать всех на корабле». Первыми юноша отсеял экипаж транспорта. Космонавты[11] пользуются правом неограниченного доступа к любым секциям корабля, и будь убийца одним из них, он бы без труда отправил незадачливого ученого на тот свет, не прибегая к излишним сложностям вроде нештатно закрывшихся дверей шлюза или плохо закреплённого груза. На космическом корабле наверняка найдутся сотни способов сделать это гораздо проще, незаметнее и не возбуждая подозрений. Но Юшенг всё еще жив. Следовательно, возможности убийцы ограничены. Он действует исподтишка. Значит, он не из экипажа и не из сопровождающего осужденных охранного подразделения. Но это закономерно приводит ко второму вопросу: почему те, кто объявил на него охоту, решили действовать втайне? Кто они? Будь это какие-то спецслужбы республики, они могли бы просто прислать требование о передаче заключенного в их руки, а дальше запереть его в самой глубокой тюрьме или попросту расстрелять. Им нет нужды действовать скрытно. А его враги, судя по неудавшимся покушениям, сами вынуждены прятаться. Почему? Неизвестно. И слишком мало данных, чтобы строить хоть какие-то гипотезы. Юшенг решил отложить этот вопрос до лучших времен, а пока сосредоточиться на личности убийцы. Итак, можно считать доказанным, что убийца – не член экипажа и не сопровождающий персонал. Таким образом, методом исключения можно сделать единственно возможный вывод: наемный убийца – один из собратьев Юшенга по несчастью. Человек в серой робе. Преступник. Скорее всего, заурядной внешности, не привлекающий к себе внимания. Один из тех, кого не замечаешь, пока он не наступит тебе на ногу. Или не убьет.

Юшенг мрачно ухмыльнулся. Поначалу мысль об убийце, затаившемся на транспорте, повергала его в ужас. Но теперь, привыкнув к этой мысли и поразмыслив, он увидел вещи совсем в другом свете. В конце концов, они находятся в равных условиях. И он, и убийца не имеют никаких прав. Оба ограничены в свободе передвижений. Оба почти всегда на виду. На стороне наёмника опыт. Новичка вряд ли пошлют на такое задание, да и подготовка первых двух попыток была профессиональной: в обоих случаях убийство выглядело бы трагической случайностью. Зато на стороне Юшенга информация. Убийца не подозревает, что Юшенг догадался о его существовании. К тому же наёмник, судя по всему, вынужден действовать в одиночку. А вот Юшенг свободен от подобных ограничений. Он может свободно делиться информацией с другими, искать поддержки. Хотя бы у того же Зихао.

Стоп! Юшенг замер с тряпкой в руке. А не может ли случиться так, что именно Зихао и есть убийца? Юшенг тряхнул головой. Чушь! В первый раз великан спас ему жизнь, а во второй – чуть не погиб вместе с ним. Нет, будь убийцей этот здоровяк, Юшенг был бы уже мёртв. Значит, Зихао исключается из списка подозреваемых. Следовательно, ему можно доверять. Очень хорошо. Плюс один аспиранту Чжану Юшенгу… теперь уже бывшему аспиранту.

Так. Кому еще можно довериться? Скорее всего, другим ребятам из их каюты. Осужденных разместили в маленькие изолированные камеры два на три метра, в каждую втиснули по четыре человека. В одной каютке с Юшенгом жили: Зихао, занявший левую нижнюю койку, молчаливый доходяга средних лет по фамилии Киу, и невысокий, ловкий, как мангуст, Бэй, вряд ли старше самого Юшенга. Окажись убийцей один из них, он бы, скорее всего, уже выполнил свою работу. Ведь сокамерники проводят вместе довольно много времени. Раз он до сих пор жив, значит, убийца обитает в другой камере. Ночью, когда все двери их летающей тюрьмы заперты, он просто не может добраться до жертвы.

Юшенг еще раз проверил свои выкладки. Вышло логично и убедительно. За годы обучения в университете он привык доверять своему чутью. Правда, с провокатором Чао он потерпел кошмарный провал. С другой стороны, тогда он пребывал в шоке от смерти любимой, от внезапного ареста и чудовищного обвинения. Он попросту не мог связно рассуждать. Потому и ошибся. Будь он тогда спокойнее, собраннее, его бы не удалось поймать на такой примитивный трюк. Сейчас совсем другое дело.

Юшенг полюбовался на сияющую дверную ручку и перешел к следующей. Решено. Если он хочет выжить, ему нужно использовать численное преимущество. «Сегодня же попробую уговорить ребят, – решил он, щедро намазывая полироль на щетку – Но сначала переговорю с Зихао. Посмотрим, что он посоветует». Тихонько насвистывая себе под нос, он с удовольствием продолжил работу. Тут же, откуда ни возьмись, появился сержант и принялся визжать, надсаживая легкие. Его вопли отражались от стен, порождая громоподобное эхо и превращая слова сержанта в нечленароздельный рёв, но общую суть Юшенг всё-таки уловил. Мастер-сержант Лиу Ли изволил гневаться на свист заключенного: в коридоре необходимо соблюдать тишину.

На обеде Юшенг шепнул Зихао, что им нужно срочно переговорить. Единственной возможностью были полчаса личного времени перед вечерним отбоем. Но случай выдался гораздо раньше. После обеда злопамятный мастер-сержант определил Юшенга на чистку санитарной зоны, попросту говоря, туалетов. На чистке санитарной зоны работали парами, и Зихао среагировал мгновенно. Не успел мастер-сержант раскрыть рта, чтобы назначить Юшенгу напарника, как дылда вытянул мизинец вниз[12] и, выразительно им покачивая, с издевкой произнес: «Отлично, братишка, туда этому недомерку и дорога». Низкорослый мастер-сержант вспыхнул как спичка.

- Чу Зихао! – провизжал он, снизу вверх глядя на вытянувшегося в струнку здоровяка.

- Я, мастер-сержант!

- Пойдешь с Чжаном. В гальюне хватит дерьма на вас обоих.

Великан немедленно скорчил огорченную физиономию, чем и привел мастер-сержанта в самое благоприятное расположение духа. Дождавшись, когда сержанту надоест любоваться на его грустную рожу, Зихао усмехнулся и незаметно подмигнул Юшенгу. Тот показал здоровяку оттопыренный большой палец.

- Если окажется, что это какая-то ерунда, я запихаю тебя в сток, – пообещал Зихао, направляя струю технической воды из сопла в обросшую водорослями сливную трубу. С некоторых пор неприхотливые одноклеточные растения стали бичом канализации. С какой планеты они были родом, оставалось только догадываться. Неприхотливые водоросли совершенно не поддавались химической очистке, при первой же опасности замыкаясь в минеральную оболочку. Из-за них приходилось чистить системы вручную не реже двух раз в неделю.

Юшенг поделился с приятелем своими опасениями, не вдаваясь, впрочем, в подробности своего открытия. Гигант только фыркнул и махнул рукой.

- Ну конечно. Таинственный убийца охотится за каким-то каторжником. Ты или сам не веришь в то, что говоришь, или чего-то не договариваешь.

Юшенг задумался. Наставник Ли предупреждал, что об алгоритме нельзя рассказывать ни одной живой душе, что это может для Юшенга плохо закончиться. Но, с другой стороны, всё самое плохое с ним уже случилось. Так что он потеряет, если поделится бедой с товарищем? Решившись, бывший аспирант рассказал Зихао о профессоре Ли и своем исследовании. Выслушав историю юноши до конца, великан оперся о раковину и в изумлении воззрился на юношу.

- То есть, ты такой умник, что посчитав какую-то свою фигню, случайно вычислил страшную государственную тайну?

- Ну… похоже на то, – развел руками Юшенг.

- Тогда я не понимаю, почему ты всё еще жив. Тебя должны были тихо придушить еще на планете.

- Я и сам удивляюсь. Мне кажется, это из-за судьи. Ну, того судьи, который разрешил мне выбрать дисбат. Наверное, они были уверены, что меня отправят в обычную тюрьму и планировали разобраться со мной там. А когда спохватились, я уже был в космосе. Я только не понимаю, почему они не направили запрос военным, чтобы те меня выдали…

- Потому что наши их на дух не переносят.

- Ваши? – вырвалось у Юшенга. И в ту же секунду понял, почему Зихао такой огромный. И как получилось, что он без малейшего труда надрал уши чемпиону курса по ушу.

- Наши, наши… – с неохотой процедил великан. – Что, догадался уже, да, умник?

- Ты – военный.

- А ты – умник.

- Повторяешься.

- Ну и плевать, – Зихао в раздражении плюнул на пол, растерев плевок огромной подошвой.

Юшенгу стало до такой степени любопытно, что он даже на какое-то время забыл о собственных злоключениях.

- Значит, ты – солдат, – повторил он.

- Бывший. Да и то недоучившийся.

- Если ты – из армии, то как же ты…

- Оказался тут? – закончил за него приятель. – Да потому, что пьяница. И дурак. Как ты, а может даже хуже.

Юшенг понял, что Зихао не хочет вдаваться в подробности.

- Если захочешь поделиться, я тут, – на всякий случай сказал он.

- Ага. Только ненадолго. Если за тебя взялся спец, он своего добьется.

- Спасибо, ты меня очень поддержал, – обиделся Юшенг.

- А я тебя утешать не собираюсь – отрезал Зихао. – Тут дело простое, не твоя математика. Или он тебя, или мы его.

Обида Юшенга мгновенно прошла. «Мы». Великан даже не стал спрашивать, нужна ли Юшенгу помощь, а сразу представил дело так, будто они – одна команда.

«Вот они, солдаты Народной армии, – растроганно подумал он. – Честные и благородные люди». Правда, доставшийся ему в напарники честный и благородный человек почему-то угодил в дисциплинарный батальон, но в нынешнем положении Юшенгу было не до мелочей.

- Ну, и что ты собираешься делать? – Зихао, как ни в чем не бывало, вновь взялся за свой очиститель. И добавил: – Кстати, ты бы занялся вон той трубой, она сама себя не очистит.

Юшенг рассмеялся и, вооружившись жесткой щеткой на длинной ручке, принялся оттирать заизвестковавшиеся участки.

- Я думаю, сначала нужно его вычислить, – поделился он идеей.

- Да это-то понятно. Только как? Это может быть кто угодно!

- Ничего подобного.

И Юшенг поделился с приятелем своими умозаключениями.

- А ты и правда умник, – восхищенно присвистнул Зихао, когда Юшенг закончил рассказывать. – Теперь я верю, что ты своим умом дотюмкал до каких-то там секретов.

- А до этого не верил, что ли?

- У нас в части был парень, который утверждал, что перетрахал жен всех офицеров штаба. И что, ему тоже верить? Люди любят прихвастнуть.

- Но я не такой! – возмутился Юшенг. – Я не как тот твой парень!

- Кстати, потом оказалось, что он реально с ними переспал. Его поймали на горячем, когда он наяривал жену зам. командира по учебной части прямо на его столе. Но это дела не меняет.

Юшенг от смеха едва не выронил щетку. Зихао ухмыляясь, покосился в его сторону.

- А ты молодец, как будто и не гражданский.

- Это почему?

- Гражданские существа нежные. Чуть ударишь посильнее – он брык, и копыта откинул. Они из-за всяких пустяков могут целую неделю убиваться. А уж если им грозит опасность, вообще пиши, пропало – у них последние мозги отшибает. А ты ничего, держишься.

Юшенг помимо воли гордо выпятил грудь, стараясь не вспоминать о том, в какой шок его поверг арест и как нелепо он пошел на поводу у провокатора, поддавшись панике. Да и потом, когда до него дошло, что на корабле на него кто-то охотится, живот скрутило так, что он едва дождался перерыва. Но рядом с Зихао ему хотелось выглядеть смелым и решительным. Самое интересное, в эту минуту именно таким он себя и ощущал.

- Кстати, зря ты сбросил со счетов спецслужбы, – тщательно промывая трубу, заметил Зихао.

- Почему зря? – не понял Юшенг. – Им-то чего скрываться? Написали бы запрос к военным, те бы меня сразу выдали.

- Ничего подобного. Военные не вступают в контакт с гражданскими службами. Думаешь, случайно тебя пытались угробить в авиетке, по дороге в гарнизон? Нет, брат, они знают: там, где начинается армия, власть гражданских заканчиваются. Пусть хоть сам первый секретарь планеткома лично потребует твоей выдачи, флотские покажут ему кукиш и повернутся задницей. И ему только и останется, что её поцеловать. Так что если спецслужбам так приспичило с тобой рассчитаться, они действительно вынуждены действовать под прикрытием. Другого пути у них нет.

Юшенг не нашелся, что на это возразить. В животе снова стало нехорошо. Если за него взялись спецслужбы, шансов выжить не много… если они вообще есть.

- Значит, что у нас получается? – как ни в чем не бывало, продолжил Зихао, любуясь на очищенную от наростов трубу. – Всего на корабле сто сорок пять осужденных.

- Ты всех пересчитал, что ли? – встрепенулся Юшенг, отвлекаясь от печальных мыслей.

Зихао не удостоил его реплику вниманием.

- Сто сорок пять… минус нас четверо… остается сто сорок один. Да нам месяца не хватит, чтобы всех проверить.

- А всех и не нужно, – упрямые наросты не поддавались, и Юшенг ожесточенно налег на свою щетку. – С тех пор, как я застрял в шлюзе, прошло уже пять дней. Значит, пять дней назад убийца уже был на корабле.

- Ты прав, с тех пор мы подобрали шестьдесят человек. К ним можно приплюсовать пятьдесят, которых загрузили до Тяньцзиня. Всех их можно сбросить со счетов. Это сто десять человек. Остается тридцать один.

- Минус те восемь, не считая нас, которые прилетели с Тяньцзиня. Мне кажется, что так быстро им было своего человека не подготовить, – поправил здоровяка Юшенг.

- Согласен. Если бы они заранее знали о решении судьи, то взяли бы тебя сразу на выходе из суда. Так это что? Получается, под подозрением всего двадцать три человека? – приободрился Зихао. – Вот это я понимаю, совсем другое дело. Так как мы его вычислим?

- Я пока еще не придумал, – признался Юшенг.

- Ну-у… – дылда Зихао забавно вытянул губы трубочкой, став поразительно похожим на гориллу из зоопарка. – А я-то, признаться, подумал, что ты у нас и правда умник.

- Но я придумаю! – пообещал задетый за живое Юшенг.

- Если успеешь.

- Ну что ты, в самом деле! – вспылил юноша. – Сразу ничего придумать невозможно. Так не бывает. Всегда нужно какое-то время, чтобы поразмыслить, сопоставить факты…

- Да что ты говоришь, товарищ умник? – Зихао наклонился к нему, уперев огромные ручищи в колени, так, что их лица оказались на одном уровне. Глаза великана пылали черным огнем. – Если ты и правда так думаешь, то лучше бы тебе сдохнуть прямо сейчас, меньше промучаешься.

- П-почему? – оторопел Юшенг.

- Мы летим на войну, братишка. И не просто на войну, а в самый ад. Там не попросишь пулю подождать, пока ты решишь парочку уравнений. И вражеский танк не станет стоять в сторонке, пока ты соберёшься с мыслями. Если хочешь выжить, привыкай всё делать одновременно, малыш. У тебя не будет времени на раздумья. Всё происходит одновременно и даже раньше. Здесь и сейчас. У тебя всегда и на всё должны быть готовы ответы. Понимаешь?

Юшенг совершенно растерялся. С содроганием глядя на сердитого великана, он судорожно кивнул и с трудом выдавил:

- Понимаю…

- Вот и молодец, умник. Мы с тобой еще повоюем, – Зихао дружески приобнял его за плечи так, что у юноши затрещали кости. – На первый раз даю тебе время. Можешь думать… целых шесть минут.

- Почему шесть? – изумился Юшенг.

- Потому что ровно столько у тебя есть, чтобы помыть полы, пока я занимаюсь умывальниками.

Работали в молчании. Юшенг прилежно возил тряпкой по серым квадратам кафельной плитки, а Зихао прочищал стаканы раковин, в которых подлые водоросли чувствовали себя особенно привольно. Какое-то время в санузле слышался только плеск воды и смачные шлепки тряпки об пол.

- Я придумал, – наконец, сказал Юшенг. Его прямо-таки распирало от гордости. Он уложился, он сумел!

- Что, за пять минут?! Ну ничего себе. Кто бы сказал, не поверил!

- Но ты же сам сказал, думать надо на ходу!

- Чудной ты, Юшенг. На ходу нужно думать, какой именно план применить, а сами планы разрабатываются заранее, не за один день!

- То есть… Ты мне соврал?! – задохнулся от возмущения юноша.

- Но ведь сработало, – пожал могучими плечами гигант. – Так чем ты недоволен?

Планета Тяньцзинь.

Тяньцзинь-7.

Кампус Нанькайского университета.

Полковник Тай, помимо множества иных достоинств, таких, как маниакальная подозрительность, патологическая мизантропия, терпение мартышки и козлиное упрямство, мог ещё похвастаться тяжелой формой педантизма. Несмотря на фиаско с Чжаном и на всё более усложняющуюся картину убийства Линху Тенгфея, он ни на секунду не забывал о деталях. Поэтому Юйчи нисколько не удивился, когда полковник с утра пораньше вызвал капитана к себе в кабинет и категорическим тоном потребовал во что бы то не стало продолжить работу с контактами Чжана и посвятить целый день Нанкайскому университету. Как будто вчера он уже не распорядился, чтобы Юйчи занимался только делом злосчастного аспиранта! Но делать замечания полковнику Таю не решились бы, наверное, сами Высшие. А уж Юйчи и подавно держал рот на замке, всем своим видом выказывая внимание к начальственным словам.

- Даже если мы пройдёмся по всем знакомцам Чжана с огнемётом, это ничего не даст. – Проникновенно вещал Тай, индюком вышагивая по кабинету. С утра он перепил кофе, к которому питал удивительное пристрастие[13], и теперь его выбрасывало из кресла, будто пружиной. – Откуда нам знать, что завтра в этом Нанькае какой-нибудь другой недоумок не пошлёт запрос по 28-ой Трёх императоров? В следующий раз нам может не так повезти. И тогда – пуфф! Прощай, Тяньцзинь. Раз уж Чжан теперь вне нашей юрисдикции, придётся нам самим хоть сдохнуть, а разобраться, какого хрена этот аспирантишка полез в запрещённые данные, какой чертовщиной он там у себя занимался и каковы гарантии, что завтра этого не сделает кто-то другой. И если таких гарантий нет, сделать так, чтобы они, чтоб их, никогда не появились! Тебе ясно?

- Ясно. – Когда Тай пребывал в подобном возбуждении, Юйчи предпочитал обходиться односложными ответами, чтобы ненароком не спровоцировать бурю.

- И что же тебе ясно? – Временами Тай был прилипчив, как танг хулу[14] к обертке.

- Выяснить содержание работы бывшего аспиранта Чжана Юшенга и проверить, насколько она соответствовала общему направлению работы экономического факультета Нанькайского университета. В случае необходимости принять соответствующие меры. – С готовностью отчеканил Юйчи.

Какое-то время Тай, покачиваясь на каблуках и заложив руки за спину, разглядывал подчиненного, пытаясь углядеть на невозмутимой физиономии капитана признаки сарказма. Юйчи с достоинством выдержал взгляд патрона. Тай с неудовольствием сдался.

- Мда. Похоже, тебе действительно ясно. Ну и ну. Вот уж не думал, что доживу до такого чуда. Ладно, иди, выполняй. И учти, если потребуется, ты должен перевернуть весь этот грёбаный университет вверх дном, но! – Тай многозначительно поднял указательный палец. – Заруби себе на носу: чтоб никакого шума. То есть вообще никакого. Ни одна собака не должна догадаться, что нас волнует эта чёртова звезда. Действуй решительно, но максимально сдержанно. Допроси всех, кого потребуется, хоть самого их ректора, но не привлекай излишнего внимания. Понятно?

- Так точно.

Кто другой на месте Юйчи впал бы в ступор от очевидного противоречия, содержавшегося в задании, но капитан, закаленный годами службы под началом полковника Тая, счёл задачу пустяковой. Случались у них дела и потруднее. Хотя, надо признать, ни одно из них не грозило уничтожением всей планете. В этом плане аспирант Чжан поставил настоящий рекорд.

Капитан привычно разделил задачу на две части. Первая – простое собеседование с сокурсниками и учениками Чжана. Его возьмёт на себя бывший сержант МОБ, а ныне –лейтенант 8-го отдела МГБ Хон. Легенда у Хона простейшая: под прикрытием следствия МОБ об убийстве студентки он задаёт вопросы «для галочки», только чтобы сдать дело в архив. Для себя Юйчи оставил людей позаковыристее. Он запланировал заняться расспросами среди старшего преподавательского состава. Маститые ученые с высочайшими социальными статусами – народ не простой, к ним нужен особый подход, тщательная подготовка. Сначала придётся плотно поработать с информацией. Слава Высшим, сегодня редкий факт не оседает в каком-нибудь информационном хранилище, будь то записка-памятка о делах на день или содержание целой докторской диссертации. Поэтому прежде, чем общаться непосредственно с окружением Чжана, Юйчи первым делом решил выжать максимум из кристаллов памяти факультета. Тогда потом, вооруженный найденными фактами, он сможет точнее оценить как глубину осведомленности каждого свидетеля, так и степень его искренности. И если у кого-то из собеседников этой искренности окажется маловато, ему светит продолжение разговора в гостеприимных стенах 8-го отдела, в которых, как правило, даже у самых забывчивых людей внезапно обнаруживается фотографическая память.

Оставалось решить, как именно получить доступ к машинам экономического факультета. Проще всего, конечно, запросить официальный ордер и с ним на руках проверить все кристаллы памяти. Но тогда придётся открывать дополнительное дело, связанное с факультетом злосчастного аспиранта Чжана. А это именно то, чего они с Таем всеми силами стараются избежать. По той же причине исключается взлом машин факультета силами программистов 8-го отдела. Использовать штат отдела, значит привлекать к проблеме лишних людей, рисковать новыми утечками. Придётся работать самому, тонко и скрытно. Трудно? Да ничуть. Юйчи давно выучил главную заповедь скрытной работы, превращающую её в настоящее удовольствие. Хочешь стать невидимкой? Нет ничего проще. Оставайся на виду, но с другой очевидной целью. Следуя этой политике, он вооружился необходимыми документами и предстал перед деканом экономического факультета в облике инженера информационных систем по имени Цай Вэй.

Первым делом новоиспеченный Цай Вэй накинулся на опешившего декана с упреками. И не случайно: если создать у людей ощущение, что вам претит работа, которую вы собираетесь делать, у них будет меньше поводов для подозрений.

- Вы что думаете, у меня есть время лазать по вашим сетям?! – размахивал руками «инженер», пока декан безуспешно пытался сообразить, что это за тип и откуда он свалился ему на голову.

- У меня в кабинете лежит во-от такая папка с документами по производствам, можете сами зайти и посмотреть! – возмущался «Цай Вэй». – А я должен тратить время, потому что какой-то болван неправильно спроектировал схему ваших инфокабелей?

И это тоже сказано не случайно. Юйчи предлагал декану простую лазейку, которая позволяла тому парировать нападение сердитого проверяющего. Декан не замедлил воспользоваться появившейся возможностью.

- Позвольте-позвольте, товарищ Цай, – категоричным тоном перебил он капитана. – К моему факультету вопросы инфраструктуры не относятся. Я не могу отвечать за чужие ошибки.

- Да разве я вас виню… – отмахнулся «огорченный» инженер. – Обидно просто. Какой-то лентяй хотел побыстрее отделаться, а мне теперь расхлебывай.

- Обратитесь в нашу службу техподдержки, – подсказал декан.

- Ну да. Они десять лет ничего не замечали, а мне теперь к ним обращаться? А знаете, что будет потом? А? Ну давайте, скажите! Знаете?

- Ну… и что будет?

Любопытство! Великое чувство, без которого с людьми было бы куда труднее работать!

- А вот что, – с горечью пояснил «инженер». – Сейчас у вас хотя бы всё задокументировано. Я на схеме вижу, где потенциально может фонить. А после ваших горе–мастеров всё так перепутается, что и за год не раскопаешь. Вот, к примеру, на заводе имени Сорокалетия революции у меня был случай, там тоже была такая штука, вроде вашей…

Сейчас, если Юйчи не ошибся в оценке декана, тот должен потерять интерес к «инженеру» и его проблемам.

- Да-да, я верю, – не разочаровал капитана декан, выразительно поглядывая на вирт. – Прошу меня извинить, у меня заседание кафедры через десять минут…

О заседании кафедры капитан знал не хуже самого декана, потому и выбрал для своего эффектного появления момент, когда его визави будет поджимать время.

- Я понимаю… – с готовностью закивал «инженер». – У вас своих дел невпроворот. В общем, я тогда с вашего позволения покуда покопаюсь в сетях? Раз у вас все равно заседание? Возможно, на какой-то момент прекратится связь с информационными базами…

- Надолго? – нахмурился декан.

Предупреждай людей о мелких неудобствах. Это добавит легенде реальности – учил его бывший в те времена ещё майором Тай.

- Несколько секунд, максимум – полминуты. Ничего? – просительно взглянул в глаза декана «инженер».

Декан задумался. Капитан терпеливо ждал. Набросившись на декана в первую минуту разговора он намеренно поставил того в униженное положение. Сейчас декан, обнаружив, что теперь уже его обидчик находится в затруднении, обязан продемонстрировать снисходительность, чтобы подчеркнуть свое превосходство. Что тот и проделал, полностью оправдав расчет Юйчи.

- Ну, если полминуты, тогда ладно, – великодушно согласился декан.

- Спасибо, товарищ декан, – вздохнул «инженер», подставляя свой вирт для подтверждения доступа к системам. – Знали бы вы, как мне надоели эти утечки… Возишься с ними полдня, а чуть бы больше ответственности при прокладке линий…

- Да-да, – утомленно поддакнул декан, вбивая в вирт свой идентификатор. – Простите, но я вынужден откланяться.

Декан с достоинством удалился, не подозревая, что только что с успехом сыграл роль куклы на ниточках, которой капитан Юйчи манипулировал по своему усмотрению.

А капитан, получив от декана полный допуск ко всем системам, мог совершенно безнаказанно проверять все базы данных, связанные с факультетом экономики. Эту работу он также провел сам, не доверяя техникам разведуправления. У него не было сомнений в квалификации собственных сотрудников. Но капитан не мог исключать, что из какого-то кристалла всплывет запретная информация по злосчастной системе КС34-500, а отправлять на необитаемую планету-изолятор собственных коллег ему совершенно не хотелось. В свое время Юйчи прошел двухгодичный вечерний курс по работе с информационными технологиями, и выпотрошить вирт-процессоры факультета для него было не сложнее, чем выбить в тире проходные семьдесят пять очков.

На проверку факультетских систем у него ушло целое утро. Ни одного упоминания о звезде КС34-500, она же 28-ая звезда созвездия Трех императоров, он не обнаружил. Также не нашлось близких тем, которые могли бы с высокой вероятностью вывести на запрос об этой звезде. Попутно вскрылись обычные студенческие грешки, вроде небольшого улучшения оценок за семинар и несанкционированного скачивания вопросов будущей контрольной работы, до которых капитану не было никакого дела. Зато с работой самого Чжана вышла любопытная история. Как и другие аспиранты, он вёл несколько групп младших курсов, преподавал им основы статистики, а также проводил обязательные исследования по утверждённым деканатом темам. Эти исследования касались узкоспециализированных тем, никак не связанных с другими звездными системами. Казалось бы, стандартная биография обычного начинающего ученого. Если бы не одно «но». Лаборатория самого Чжана. О том, чем именно Чжан Юшенг занимался после работы в своей каморке на старых, списанных «Шан ху – 8М», которые ему отдали, чтобы не выбрасывать на помойку, в университетских базах данных не нашлось ни одного упоминания. Сержант Хон, беседовавший с самого утра с многочисленными учениками и коллегами Чжана, вновь подтвердил, что никто из них не был в курсе исследований аспиранта. По их словам, Чжан ни разу не обмолвился о том, чем именно занимается. Необычно. Подозрительно. Правда, это второстепенные свидетели. Самых важных людей, которые потенциально могли бы пролить свет на исследования Чжана, Хон, следуя приказу капитана, обошёл стороной.

Набрав необходимый объём информации, Юйчи приступил к основной работе. Прежде всего, он привычно создал в своем вирте таблицу временной реконструкции событий и принялся заполнять её имевшимися в его распоряжении данными. Его интересовало, причём желательно поминутно, как провёл аспирант свой последний день на свободе, в течение которого он умудрился убить свою возлюбленную и едва не угробил остальные полмиллиарда обитателей Тяньцзиня.

С удовлетворением убедившись, что в таблице практически не осталось свободного места, капитан взялся за анализ, тщательно сопоставляя последовательность событий на временной шкале. И не прогадал. Кропотливая механическая работа, как обычно, принесла свои плоды.

Аспирант дважды очищал диск, причем оба раза на квантовом уровне. Это выяснилось сразу, как только машины Чжана доставили в 8-ой отдел. Cпециалисты Тая по понятным причинам не смогли восстановить информацию, но зато сумели точно установить время обеих операций. С точки зрения физики двойная очистка кристаллов лишена всякого смысла: квантовая неопределенность делает невозможным восстановление информации уже после первой итерации. Казалось бы, зачем тогда обнулять диски дважды? Сопоставив время действий, капитан убедился, что между первой и второй очисткой прошло более семи часов. Если быть точным, семь часов двадцать три минуты. По всей видимости, очистив инфокристаллы первый раз, аспирант снова внес в них какие-то данные, из-за которых ему пришлось очищать кристаллы повторно. Сначала это объяснение показалось капитану удовлетворительным. Но сейчас, изучая сводную таблицу, Юйчи сделал важное открытие, которое могло полностью изменить оценку событий. В тот момент, когда кристаллы памяти машин лаборатории Чжана Юшенга подверглись первой очистке, сам аспирант находился в ста восьмидесяти километрах от университета. Он встречался со своим бывшим научным руководителем профессором Ли, проживающим в комплексе «Золотой гребень» на архипелаге. В деле об убийстве Сюэ Сяомин этот факт подтверждался как самим наставником Ли, так и продавцом кондитерской, в которой Чжан регулярно покупал для учителя сладости. Любопытно. Капитан решил незамедлительно встретиться со старым учёным и прямо из университета вызвал служебную авиетку. Когда он вышел из корпуса экономического факультета, на площади перед зданием как раз приземлялся темно-синий скоростной аппарат. В отличие от обычных воздушных такси служебный транспорт прибывал с завидной оперативностью. На вирт панелях авиетки горела желтая надпись «заказ: служба технической поддержки». Капитан ни на секунду не забывал о требовании Тая и не собирался демонстрировать случайным свидетелям настоящего заказчика транспорта. Расчёт капитана полностью оправдался. Никто не обратил внимания на садящегося в машину мужчину. Ведь каждому известно, что служба технической поддержки – самая скучная вещь на свете.

Авиетка взмыла в воздух, плавно развернулась и на высоте полутора километров влилась в транспортный поток, направляющийся в сторону океана.

Только через час Юйчи припарковал летающую машинку на посадочной площадке крыши «Золотого гребня». С кодом «спецоперация МГБ» он мог бы добраться вдвое быстрее, но в таком случае использование чрезвычайного кода вошло бы в логи отчётов авиетки. Юйчи рассудил, что полчаса промедления вряд ли станут для планеты роковыми и спокойно прокатился в обычном транспортном потоке, продолжая по дороге изучать дело злосчастного аспиранта.

Старик оказался крепким орешком, совершенно не испытывавшим пиетета перед какими бы то ни было спецслужбами. Не дав Юйчи раскрыть рта, он заявил, что категорически отрицает саму возможность того, что Чжан убил свою девушку и официально выражает свой протест по поводу предвзятости суда и неправедного приговора. Как Юйчи не старался, старый ученый неуклонно сворачивал на эти рельсы, решительно отказываясь обсуждать что-либо ещё. Встречаются такие упорные старички, которым и сами Мудрые Высшие не указ.

- Вы ещё молоды, чтобы судить! – Кипятился Ли, разражаясь время от времени сиплым кашлем. – Чжан, может, и импульсивен, но он никогда не преступит закон! Слышите? Ни-ког-да! Я был его наставником и знаю его получше вашего! Он невиновен! Ваша первейшая задача – вызволить его из тюрьмы, а вы занимаетесь одни Высшие знает какой чепухой!

Бывший научный руководитель Чжана, как успел заранее выяснить Юйчи, сам когда-то служил в МГБ, и до сих пор формально оставался связан подпиской о неразглашении. Поэтому в разговоре со стариком капитан мог позволить себе некоторую толику откровенности. Желая хоть как-то убедить бывшего профессора, он даже нарушил приказ полковника и представился настоящим именем. Но это не сдвинуло упрямого старца ни на цунь. Юйчи оказался в затруднении. Он пытался уговаривать, льстить, взывать к гражданскому долгу. Бесполезно. Старикан упёрся и только гневно зыркал из-под клочковатых бровей. Что ты будешь делать! Не грозить же едва живому старцу? Стыдно и бессмысленно, капитан даже и не пытался. К тому же, в отличие от Тая, Юйчи испытывал сильную неприязнь к силовым методам, считая их крайней, вынужденной мерой, к которой следует прибегать только в самых экстренных обстоятельствах.

В конце концов, чтобы умилостивить своенравного пенсионера, Юйчи пришлось пойти на сделку с совестью. Он пообещал, что как только непосредственная угроза минует, он непременно займется делом Чжана. Это подействовало. Ли Вужоу разом успокоился и пошёл на контакт.

- Да, я знаю об этой проклятой звезде. – С вызовом прохрипел старик. – Можете хоть сейчас утопить меня за это в пруду.

- Мне достаточно вашего слова. – Польстил старому учёному Юйчи, стараясь перевести разговор в менее формальное русло. – Если вы продолжите соблюдать секретность, обещаю вас не топить.

- Правда? Жаль. Проклятые лёгкие меня вконец доконали. – Буркнул старик, закидывая в рот горсть таблеток и запивая их водой. Как доложил врач «Золотого гребня», осуждение Чжана Юшенга тяжело сказалось на старом профессоре, и сейчас он проходил восстановительный медикаментозный курс.

Юйчи улыбнулся. Ему импонировал этот старик. Сильная личность видна даже тогда, когда тело начинает подводить. Даже более того: немощь тела лишь подчёркивает твёрдость духа. «Мне бы остаться таким в его возрасте» – с уважением подумал капитан.

- Чжан такой же упрямец, как и вы, – Доверительно сообщил старик, – уж если что решил, нипочём его не переубедишь. Вечно всё сделает по-своему. Вот и доигрался. Эх, молодость, что с неё возьмёшь. Вы, молодые, никогда никого не слушаете. Вам кажется, что вы во всём разбираетесь лучше. Дескать, что там понимают старики, они же отстали от жизни! Так? А, признайтесь, так? Только скажите-ка мне, а жизненного опыта у вас сколько, товарищи молодёжь? А? С зернышко риса? А к кому вы бежите, как понаделаете глупостей? К нам, старикам! Только поздно уже!

Юйчи, взращённый на отравленной почве сарказма полковника Тая, даже ухом не повёл в ответ на брюзжание старика, продолжая вежливо улыбаться. И не прогадал. Выговорившись, престарелый ученый сменил гнев на милость.

- Ладно, юноша, спрашивайте, чего вы там хотели.

- Это вы сообщили Чжану о КС34-500? – Напрямую спросил Юйчи.

- Я похож на ненормального? – Съязвил старикан. – Да, я стар, признаю. Но я еще не выжил из ума! Конечно, я ничего не сообщал Чжану! Он наткнулся на эту звезду сам.

- В каком смысле – наткнулся?

- В прямом. Все эти годы он разрабатывал программный пакет в области логистики поставок. При первом же успешном запуске программа вычислила аномалию звезды КС34-500. Юшенг не смог найти аномалии удовлетворительного объяснения и пришёл с этим ко мне.

- Что значит, «алгоритм вычислил»? О какой аномалии вы говорите?

Старик был не слишком щедр на слова и капитану приходилось буквально вытягивать из него каждый факт. Но Юйчи не сдавался. И постепенно перед ним начала вырисоваться общая картина.

Старый профессор пояснил Юйчи, что Чжан создал свой алгоритм исключительно в качестве прикладного инструмента для оптимизации процесса поставок в тяжелом машиностроении. Запустив тестовый прогон алгоритма, он неожиданно для себя получил координаты КС34-500 в качестве объекта, поставки с которого требуют обязательной оптимизации. Это сэкономило бы народному хозяйству массу ресурсов и позволило ускорить ряд производственных процессов – пояснил старик, видя, что для Юйчи оптимизация поставок настоящая терра инкогнито.

- То есть, вы утверждаете, что Чжан не искал 28-ую Трёх императоров целенаправленно, а получил её координаты по ошибке? В качестве… э-э… случайного результата работы алгоритма?

- Что за глупости?! Да вы, молодой человек, как я погляжу, ровным счётом ничего не понимаете в статистике! Неужели в вашем ведомстве не нашлось ни одного экономиста, раз послали вас? – Возмутился Ли. – Чжан не ошибся! Какая тут может быть ошибка? Именно так и должен был сработать его уникальный алгоритм.

- Вы сказали, уникальный? – Новострил уши Юйчи. – Должен ли я сделать вывод, что он не связан с профильными исследованиями факультета экономики?

Старик гордо выпрямился.

- Я готов заявить со всей ответственностью, что разработки Чжана не имеют аналогов. Это поистине шедевр экономической статистики. И я очень сомневаюсь, что кому-то в нынешнем Нанькае подобное по силам. По крайней мере, пока там задают тон эти прожжённые карьеристы.

У Юйчи буквально упал камень с души. Но он на всякий случай уточнил.

- То есть, на ваш профессиональный взгляд, конечно, вероятность, что кто-то в университете повторит его работу и получит координаты КС34-500 не так уж велика?

- Я бы сказал, пренебрежимо мала. С тем же успехом его алгоритм можете разработать вы. Открытие Чжана исключительно, поймите же вы, наконец. Поэтому-то мне и пришлось потребовать, чтобы Чжан немедленно уничтожил всю свою работу, пока из-за этой КС34-500 не случилось несчастье. Я сказал, что о его алгоритме не должна узнать ни одна живая душа.

- И он вас послушал?

Старик смерил Юйчи презрительным взглядом.

- Когда я описал ему масштабы угрозы, разумеется, послушал. Он на моих глазах уничтожил кристалл памяти вирта, а затем, вернулся в университет и очистил машины, хотя для него это, должен отметить, стало настоящей трагедией. Ведь Юшенг собирался на основе этого алгоритма защитить кандидатскую диссертацию. И будьте уверены, защитил бы. Это чудо, его работа, могу вас уверить как специалист, и на докторскую потянет. Шедевр. Выполнив мою просьбу, Юшенг пожертвовал всем. Карьерой, славой, даже отношениями с Сюэ. Вы, наверное, знаете, он приезжал ко мне после того, как Сюэ его отвергла. Эта вертихвостка узнала, что Юшенг не сможет в ближайшее время защититься и тут же бросила его. К кому ему было идти со своей бедой, как не ко мне? Он был просто в отчаянии… Это я его подвёл. Признаю, я ошибся насчёт его девушки. Я надеялся, что она остынет, поймёт, образумится… Я её переоценил. Нынешняя молодежь эгоистична, думает только о сиюминутной выгоде… Она решила выбрать путь полегче, предпочла состоявшегося профессора. Да, вот она, современная молодежь. Но Юшенг не такой, нет! Он остался верен слову несмотря ни на что. Избрал путь чести. Вот каков Чжан Юшенг! А вы говорите, что он преступник! Вам должно быть стыдно, молодой человек! Всем вам!

«Так вот из-за чего Чжан поссорился с девушкой. – Отметил про себя капитан. – Это интересно, это многое объясняет».

- Так вы говорите, Чжан уничтожил данные на своих машинах у вас на глазах? – Уточнил Юйчи.

У него сложилось впечатление, что Чжан, выполняя указание старого учителя, дистанционно запустил процесс очистки лабораторных машин со своего вирта, а затем, вернувшись к себе, повторил очистку, что называется, вручную, просто для большей уверенности.

- Я сказал, что он при мне уничтожил кристалл памяти. – Педантично уточнил старик. – Юшенг не смог бы стереть данные с лабораторных машин отсюда. Нанькай, юноша, хорошо защищён. Извне к его машинам доступа нет. – Нравоучительно заметил старик.

Юйчи стало неловко. Уж такую простую вещь он мог бы понять и сам. Конечно же, Нанькайский университет входит в реестр режимных объектов! Его защитные программы намертво отсекают любые попытки входа в систему для сторонних машин, кроме, разумеется, процессоров спецслужб. Значит, – всё больше беспокоясь, подумал Юйчи, – пока Чжан находился в «Золотом гребне», в его лаборатории побывал кто-то еще. Этот человек получил доступ к машинам аспиранта и по какой-то причине уничтожил их содержимое. Старый мизантроп Тай снова оказался прав: контрразведке рано успокаиваться! Не исключено, что об открытии Чжана Юшенга прознал кто-то еще. К сожалению, Ли Вужоу даже приблизительно не смог предположить, кто мог похозяйничать в лаборатории Чжана в отсутствие хозяина.

Юйчи поспешно распрощался с престарелым профессором, напоследок еще раз заверив его, что при первой же возможности займется судьбой Чжана, и бросился к лифтам.

«Всё гораздо хуже, чем я представлял. – Лихорадочно соображал он, запрыгивая в авиетку. – Работа Чжана, этот его алгоритм, указал на КС34-500 в поисках способов оптимизации каких-то поставок. Явный плюс в том, что повторить работу Чжана не сможет никто. А минус, опять же по словам Ли Вужоу, это то, что появление координат КС34-500 на выходе этого алгоритма – закономерный результат. Другими словами, тот, кто просто возьмёт и запустит алгоритм Чжана, тут же получит на выходе координаты проклятой системы! И тогда помоги нам Высшие! Необходимо безотлагательно выяснить, кто побывал в лаборатории Чжана, с какими целями, а потом найти этого человека и надежно изолировать. И сделать это надо буквально сейчас, пока Тяньцзинь, как некогда Ханчжоу, не исчез в термоядерной вспышке.

Красная доминанта.

Межзвездное пространство.

Борт военного транспорта.

Всезнайка Зихао божился, что лететь им никак не меньше двух недель. С чего он это взял, великан не говорил, а Юшенг не допытывался, веря приятелю на слово. У друзей оставалось достаточно времени, чтобы подготовиться. Правда, ситуация усугублялась тем, что и противник, само собой, не дремал, и наверняка подготавливал новое покушение. Речь шла о том, кто успеет раньше. Сложность их плана заключалась в том, что Юшенг с друзьями не могли сделать свой ход первыми. Для успеха требовалось дождаться очередного покушения. Юшенг с Зихао потратили немало часов, анализируя, какие работы из тех, что поручают осужденным, могут показаться наемному убийце подходящими для осуществления его плана. Поэтому когда настала очередь их камеры дежурить по кухне, приятели держали ухо востро. Но, как оказалось, быть готовым к опасности не означает избежать её. На этот раз Юшенг и правда едва не распрощался с жизнью.

Дело было так. Четверка крутилась на тесном пищеблоке, мокрая с головы до ног и местами ошпаренная горячим паром. Юшенг собирал грязные тарелки, очищал их от крупных остатков и отправлял в посудомоечную машину. Зихао стоял на раздаче, шустрый Бей работал с пищевыми синтезаторами, а худосочный Киу расставлял готовые порции на подносы. Друзья держались беззаботно, но глазами нет-нет, да и возвращались к висящему над дверями информационному табло с таймером. Прошло пять минут. Ничего. Семь. Одиннадцать. Пятнадцать. Всё спокойно. До конца обеда остались считанные минуты. Осуждённые возвращали подносы с грязными тарелками и тянулись к выходу, на построение. В мойке накопилась целая гора посуды. Неужели пронесло? И тут Юшенгу, вовсю орудовавшему мочалкой, внезапно стало плохо. В глазах потемнело, куда-то пропал воздух. Сердце сдавило. «Зихао…» – прохрипел бывший аспирант, падая на пол. Остального он уже не видел.

События, между тем, развивались стремительно. Гигант не подкачал. Такую возможность они тоже предусматривали. Теперь, как совсем недавно говорил Зихао, требовалось лишь выбрать один из заготовленных вариантов. Не раздумывая, Зихао бросился в угол, вырвал вместе с петлями и замком дверцу от шкафчика первой помощи и, схватив в горсть несколько инъекторов, всадил их в грудь задыхающегося Юшенга. Отреагировав на вскрытие ящика, взвыла сирена. Из столовой донеслись взволнованные возгласы. Спустя секунду на кухню ворвался злой как черт мастер-сержант Лиу. Следом спешил корабельный доктор. Увидев распростертого на полу юношу, он бросился к нему и немедля принялся за дело. Расстегнул робу, прикрепил к грудной клетке компактный прибор экспресс-диагностики, запустил сканирование. В тело Юшенга вонзились тонкие иглы. Диагност защелкал, отбирая пробы. По экрану понеслись первые строчки результатов.

В дверях маячили любопытные физиономии осужденных: с развлечениями на транспорте туго.

- Эй, чего там? – подпрыгивали сзади те, кому не было видно.

- Один на полу валяется, док его смотрит.

- А чего валяется-то? – не успокаивались сзади.

- А кто его знает… Может, в обморок упал. Или вообще помер.

- Ни фига себе! Дай посмотреть!

- Ага, щас. Самому интересно.

А на кухне тем временем разорялся мастер-сержант. Он метал громы и молнии на опустивших головы сокамерников, потрясая в воздухе кулаками и даже приседая от натуги на особенно витиеватых руладах. Особенно он налегал на Зихао.

- Ящик-то! Зачем было ящик портить?! – надсаживаясь, визжал он, указывая на перекошенную коробку без дверцы. – Трудно за ключом сбегать?!

- Так это… – Зихао успешно притворился тупым громилой. – Пока б я бегал, Чжан мог помереть.

- Невелика потеря! – отмахнулся коротышка. – Вас и так полный корабль, а ящик один!

Тут взгляд мастер-сержанта упал на валяющиеся на полу пустые инъекторы. Секунду он молча хватал ртом воздух, постепенно багровея, а потом завопил так, будто его режут.

- Три!! Три инъектора, черт тебя раздери!! – провизжал он. – Ты извел на этого бездельника пол-аптечки, дубина! Главное, зачем три-то?!

- А откуда я знаю, что у него? Я в этих делах не разбираюсь… Я как подумал? В аптечке же на все случаи жизни найдётся какая-нибудь хреновина. Ну я и решил, что хоть один, да поможет.

- Самое смешное, что он прав, – врач все еще пристально всматривался в экран диагноста. – Похоже, у парня случился сердечный приступ. Убей не понимаю, почему. Здоровый же, как конь. Забавно.

- Чего тут забавного? – по инерции рявкнул мастер-сержант, но тут же стушевался, когда офицер–медик поднял на него глаза. – Простите, товарищ лейтенант. Виноват. Погорячился.

Офицер перевёл строгий взгляд на Зиахо.

- Ты хоть знаешь, что вколол своему товарищу?

- Никак нет, – браво отрапортовал великан, выпятив грудь.

Врач сверился с показаниями диагностического комплекса и ввел Юшенгу друг за другом несколько различных препаратов.

- Везучий твой друг. Вот это, – врач поднял один из опустевших инъекторов, – кардиостимулятор. Именно он спас твоему другу жизнь. Но всё остальное было совершенно ни к чему. Чудо еще, что он перенес такой коктейль.

- Так он выкарабкается?

- Конечно. Сержант, его нужно доставить в каюту, пусть пару часов полежит, к вечеру будет как новенький.

Услышав чёткое распоряжение, мастер-сержант оживился.

- Ну, чего рты раззявили, остолопы?! – привычно завизжал он на Зихао с компанией. – Быстро взяли этого за руки, за ноги и марш в свою камеру! И чтоб глаз там с него не спускали! Сдохнет – с вас спрошу!

Зихао подложил под спину Юшенгу длинный железный противень, на котором выпекали лепешки для завтрака. С одной стороны взялись Бей и Киу, с другой – сам Зихао.

- А за ящик ты мне ещё ответишь, – ткнул великана пальцем в грудь сержант. Позади раздались сдавленные смешки зрителей. Сержант проворно обернулся, ища, на ком бы сорвать злость. Взгляд мастера уперся в любопытные физиономии, не успевшие из-за давления задних рядов вовремя убраться из дверного проема.

- Ты, ты и ты! – взвизгнул мастер-сержант. – Вам очень весело, как я погляжу?! А ну-ка, марш на камбуз вместо этих бездельников!

В задних рядах кто-то снова злорадно захихикал.

Очнулся Юшенг уже в камере, на своей койке.

- На этот раз он меня почти достал, а? – прохрипел он, облизнув сухие губы.

- На, держи. – Зихао подал ему бутылку с водой. Юноша жадно припал к горлышку – пить хотелось безумно. Его изрядно подташнивало, во рту стоял странный химический привкус.

- А где остальные?

- Отправил за жратвой.

Дежурные по кухне, по правилам, ели последними, после того, как заканчивали работу.

- Что это было?

- Яд.

- Вот видишь. А ты ставил на взрыв кухонного синтезатора.

Великан вздохнул.

- Что поделать. Не всегда получаешь, чего хочется.

Юшенг с удовольствием рассмеялся. Как же здорово чувствовать себя живым! Теперь он в жизни, наверное, не забудет то жуткое чувство пустоты и одиночества, когда отказывают легкие и замирает, останавливаясь, сердце.

- Ты его не спугнул? – спохватился юноша.

- Вот еще. Что-что, а дураком я прикидываюсь мастерски. Разломал ящик, разбросал лекарства по полу, всадил тебе три первых попавшихся инъектора…

- Первых попавшихся?! Ты с ума сошел? – вытаращил глаза Юшенг.

- Инъектор КС24_А, сиренево-красная маркировка – стандартный кардиостимулятор. Запускает сердце, улучшает снабжение сердечной мышцы кислородом, облегчает кровоток. Инъектор АА18_07, зеленая маркировка. Антигистаминник широкого спектра. Блокирует развитие анафилактического шока, снижает вероятность развития систематического иммунного ответа. Инъектор ФК03_Прим, зелено-желтая марикровка. Универсальный антидот к ядам, поражающим центральную нервную систему. Так кто тут с ума сошел?

Юшенг был впечатлен. Сколько же всего помещается в голове у этого непостижимого человека с внешностью тупого качка!

- Разломал ящик, говоришь? – Юшенг сел, свесив ноги с желоба. Голова кружилась и по-прежнему немножко тошнило. – Мастер-сержанта, наверное, удар хватил?

- Не без этого. Если бы он мог выбирать между тобой и ящиком, тебя бы уже паковали в саван.

В камеру ввалились Бей и Киу. В руках у них были пластиковые контейнеры с пайком и банки с витаминным напитком.

- Высшие! Как же я проголодался! – простонал Юшенг, хватаясь за палочки. Тошнота разом прошла.

Какое-то время все молча жевали.

- Там ребята на кухне спрашивали, как ты, – облизывая пальцы, припомнил Бэй.

- И что ты?

- Сказал, что ты в порядке. Ты бы видел, как расстроился этот… как его… из сороковой камеры. Ну, длинный такой, нескладный, вечно за всё цепляется… А, вспомнил, Шу его фамилия.

За время вынужденного путешествия Бэй умудрился запомнить всех осужденных по именам.

- Расстроился? – насторожился Юшенг, обменявшись с Зихао понимающим взглядом.

- Ну да! Он поставил утреннюю лепешку на то, что ты не выкарабкаешься. Зато второй, который Хонкги, должен тебя на руках носить, – добавил Бэй. – Ему же теперь достанутся две лепешки.

- Ты понял?

Юшенг с Зихао, пыхтя, перетаскивали мешки с концентрат-порошком для пищевых синтезаторов. Какой-то идиот спроектировал пищеблок так, что грузовая платформа не могла в него пройти, и весь груз приходилось втаскивать из коридора в подсобку вручную. Один из мешков прохудился, и теперь приятели походили на привидения.

- Чего понял-то? Вот гадство! – тонкая пыль забилась Юшенгу в нос, и он поминутно чихал.

- Вспомни, что сказал Бэй. Шу расстроился, когда узнал, что ты в порядке. Думаешь, из-за того, что проиграл лепешку?

Юшенг оглушительно чихнул.

- Ерунда, не может быть.

- Почему это? – Зихао взвалил на плечи очередной мешок. На его губах блуждала едва заметная улыбка.

- На полу валялись инъекторы, которые ты использовал, – пояснил юноша. – Только слепой не увидел бы маркировки.

- И что? – Зихао краем огромной ладони попытался протереть глаз, слезившийся из-за концентрата, и Юшенгу не было видно его лица.

- А вот что, – назидательно поднял палец Юшенг. – Только убийца знал, что со мной на самом деле. И когда он увидел на полу пустой инъектор от противоядия, он понял, что ему не повезло. И естественно, поставил на то, что со мной все в порядке. Выходит, убийца – этот жалкий тип Хонкги. Ха, отличное прикрытие! Я бы точно на него не подумал!

- И правильно бы сделал, – отозвался Зихао с самым невинным видом.

- Это… почему это? – Юшенга снова разобрал чих. Великан взвалил на плечи второй мешок и скрылся во мраке подсобке. Юшенг взял метелку и принялся сметать остатки порошка с гравиплатформы. Из подсобки вынырнул Зихао с пылесосом.

- Убийца не дурак. Контактный яд он подобрал идеально. Смотри, как всё чисто: симптоматика сердечного приступа, мгновенное действие, быстрый распад, действует через кожу. Это произведение искусства, а не яд. Он нанес его на тарелку из-под пайка и когда ты взял её в руки, яд попал в твой организм.

Пылесос с аппетитом подбирал белую мучную пыль, оставляя за собой полосы чистой плитки.

- Спасибо за лекцию. Хорошо, ты прав. Он умен и разбирается в ядах. И что отсюда следует?

- Ты мне скажи.

Иногда Юшенгу ужасно хотелось запустить в приятеля чем-то тяжелым. Но, во-первых, ничего тяжелого под рукой не было, а во-вторых, такой бык, как Зихао вряд ли даже почувствует удар. Поэтому юноша ограничился тем, что отправил гравиплатформу обратно на склад.

«На что же Зихао намекает? Убийца умён… но это мы знали и раньше, потому и продумали все варианты. Ой, ну да, точно. Вот же я тупица!»

Юшенг хлопнул себя по лбу.

Зихао довольно улыбнулся.

- Дошло?

- Мог бы и прямо сказать, а не устраивать экзамен.

- Я ещё, считай, и не начинал, – парировал великан. – Ладушки, давай, рассказывай. Посмотрим, что ты понял.

Юшенг оперся на швабру.

- Профессионал не станет выделяться. Его задача – оставаться вне подозрений. Скорее всего, он просто оставил тарелку на подносе и поскорее убрался из столовой. Эй, так ты меня проверял, когда сказал, что это невезучий Шу?!

- Конечно. Уж такую ерунду я сразу понял. Как и еще кое-что.

- И что же?

- Думаю, наш объект убедился, что просто так тебя не достать. А часики-то тикают. Значит, можно переходить ко второму этапу нашего плана.

Юшенг недоверчиво нахмурился.

- Считаешь, пора?

- Уверен.

Планета Тяньцзинь.

Тяньцзинь-7.

Кампус Нанькайского университета.

Юйчи даже не подумал заезжать в управление. Некогда и незачем. Новости отвратительные, угроза, как выяснилось, не только не нейтрализована, а, наоборот, возросла. Так чего ради делать крюк, тратить время? Чтобы выслушать очередную истерику полковника? Нет уж, сначала надо закончить работу, а уж потом появляться на глаза Таю.

Вот почему, покинув «Золотой гребень», капитан направил авиетку прямиком назад, в кампус Нанькайского университета.

«Ли Вужоу клянётся, что о содержании работы Чжана в университете никому не известно. –Рассуждал Юйчи, наблюдая, как под его авиеткой, мчащейся в скоростной полосе малых машин, в своём обычном размеренном ритме течет река основного транспортного потока. – Это хорошо согласуется с данными, которые я получил с серверов университета, и подтверждается показаниями, собранными Хоном. Отсюда следует, что человек, которого я ищу, скорее всего не знал заранее, над чем конкретно работал Чжан. Тем не менее, он проник в лабораторию аспиранта, уничтожил и, возможно, похитил данные с машин. Зачем, почему? Кто за этим может стоять? Иностранные разведки? Глупо. Несомненно, они стараются отслеживать исследования маститых учёных, работающих в областях, допускающих масштабные открытия, способные повлиять на ход войны. Но тратить время и силы на никому не известного аспиранта с второстепенной работой никто не станет. По той же причине отпадает и версия с злонамеренным саботажем. Саботируют либо важные производства, либо ключевые исследования. А странный алгоритм Чжана слишком узкоспециализирован. Он создан для выполнения одной-единственной задачи. Его задача – отыскать самые лучшие способы сэкономить на перевозках в этом… тяжелом машиностроении. Кому, спрашивается, может потребоваться этот алгоритм? Да по большому счёту, никому! Выходит, уместнее спросить, кому он мог помешать?

В принципе, Юйчи успел составить первичное представление о причинах произошедшего ещё когда поднимался на крышу «Золотого гребня», где его ожидала авиетка. Но сделав мысленную зарубку, капитан отложил самую очевидную версию напоследок, как чревоугодник оставляет на конец трапезы самый лакомый кусочек. Сейчас, убедившись, что остальные версии не выдерживают никакой критики, он вернулся к первоначальной идее. Для её разработки Юйчи использовал два основных принципа следствия, которые вдалбливают в курсантов с первого курса академии: «ищи, кому это выгодно» и «пойми, почему преступление совершено именно сейчас, а не в другое время». Юйчи начал со второго. Злоумышленник очень точно подобрал время для проникновения. Чжан только-только добился успеха и отправился с этой вестью к своему наставнику. Таким образом, в самый критический момент лаборатория оказалась пустой.

Как злоумышленник узнал о том, что скрытный аспирант успешно закончил исследования? Ответ ещё утром нашёл младший лейтенант Хон, не поленившийся побеседовать не только со знакомыми Чжана, но и с подругами погибшей Сюэ Сяомин. По их словам, в день до убийства Сюэ с самого утра находилась в приподнятом настроении. Она рассказала подругам, что у её возлюбленного «всё получилось», что вскоре он защитит диссертацию и получит место на кафедре, после чего они съедутся и объявят себя парой. При этом, (опять же со слов подруг), Сюэ понятия не имела, в чём заключаются исследования Чжана. На вопросы подруг она отвечала, что «это что-то, связанное с экономикой». Учитывая, что профильными дисциплинами погибшей были архитектура, живопись и скульптура, Юйчи сильно сомневался, что Сюэ поняла бы суть открытия Чжана, даже прочитай он ей свою работу вслух от корки до корки. Итак, в сухом остатке: группе студенток стало известно, что в исследованиях аспиранта Чжана достигнут решительный прорыв. Что это означает? Зная страсть молоденьких девушек к сплетням, Юйчи не сомневался, что они ещё до обеда успели разнести весть о научном прорыве Чжана по всему университету. Следовательно, об успехе Чжана мог знать кто угодно. Но только об успехе, без понимания того, в чём конкретно этот успех заключается. Хорошо. Это – очень хорошо. Значит, о преднамеренной краже именно и конкретно этого алгоритма речь не идёт. Злоумышленник не знал, над чем работал Чжан, но, тем не менее, то ли просто уничтожил, то ли украл эту работу. Так кому это выгодно и почему?

Юйчи видел два основных мотива: месть и конкуренция. Кто мог настолько ненавидеть Чжана, что решился на проникновение в лабораторию? На основе той информации, которая находилась в распоряжении капитана, на роль мстителей годились: отвергнутые Чжаном поклонницы; подруги-завистницы, не желавшие, чтобы Сюэ преуспела в своих планах; а также бывшие и нынешние воздыхатели Сюэ Сяомин. Конкурентами же являлись другие аспиранты, метящие на должность, которую мог заполучить Чжан, защитив на базе своих разработок кандидатскую диссертацию.

Согласно показаниям свидетелей, опрошенных Хоном, до встречи с Сюэ Сяомин у Чжана Юшенга не было серьёзных сердечных увлечений. Только какая-то интрижка в бакалавриате, но она завершилась ещё до того, как Чжан перебрался на Тяньцзинь. Педантичный Хон нашёл в архивах имя этой девушки, а также приложил справку, что сейчас она работает на одном из заводов бытовой электроники Столичной системы и к тому же счастлива в браке. Не нашлось в Нанькае и девиц, которые сохли бы по аспиранту Чжана настолько, чтобы решиться на подобное. Нравился он многим, но не более того. Чуть сложнее оказалось со связями Сюэ Сяомин. Как и за любой красавицей, за ней тянулся длинный шлейф разбитых сердец. В большинстве случаев отвергнутые поклонники давно утешились в объятиях других студенток, но оставались двое, чьё самолюбие было ущемлено более остальных: спортсмен Бе Ян и музыкант Юй Яотинг. Алиби этих двоих Хон проверил досконально. Он убедился, что в тот момент, когда кто-то уничтожил информацию на кристаллах памяти машин Чжана, спортсмен Бе Ян отрабатывал в лаборатории пропущенное практическое занятие по классической механике, а Юй Яотинг присутствовал на спевке университетского хора. Что же касается завистливых девиц, то такие, разумеется, нашлись, но ни у одной из них вражда с Сюэ не зашла так далеко.

Ещё был профессор Ху Ксинг, тот самый, к которому ушла Сюэ, когда Чжан рассказал ей о крахе своего проекта. Юйчи знал о натянутых отношениях между Чжаном и профессором Ху. Казалось бы, вот он, главный выгодополучатель. Но и у Ксинга тоже оказалось отличное алиби. Во время взлома лаборатории Чжана он читал лекцию для студентов-вечерников. К тому же, Ху Ксинг заработал репутацию пусть и несколько эксцентричного, но яркого учёного, талантливого преподавателя и преданного партийца. Для такого человека слишком мелко исподтишка пакостить какому-то юнцу. Уважаемый профессор ни за что не поставил бы себя на одну доску с выскочкой – аспирантом. Нет, этот вариант явно не выдерживает критики.

Убедившись, что версия с местью проработана до конца, Юйчи с чистой совестью перешёл к куда более перспективной категории потенциальных конкурентов. В отличие от первого списка, здесь было, над чем подумать. оказалось, что успех Чжана приводил к своеобразной цепной реакции кадровых перемещений. Если бы Чжан в ближайшие месяцы защитился и стал кандидатом наук, это прямо либо опосредованно сказалось бы на карьере не менее десятка бакалавров и аспирантов. Проверив расписание и сопоставив имеющиеся данные, Юйчи убедился, что у большинства из тех, на чью карьеру мог повлиять успех Чжана Юшенга, не было достаточно прочного алиби.

«Что ж, – вздохнул капитан. – не всё решается просто. Ничего, разберусь. Не в первый раз».

Разумеется, в Нанькае Юйчи по-прежнему не мог позволить себе действовать от лица МГБ. Поэтому Юйчи вслед за юным Хоном воспользовался прежде уже не раз примеренной личиной простого следователя МОБ. В этой ипостаси он собирался провести встречи с людьми из своего списка якобы для того, чтобы получить дополнительную информацию об убийстве аспирантом Чжаном молодой студентки.

Взесив все «за» и «против», капитан всё-таки решил начать с профессора Ху Ксинга. Помимо того, что на суде профессор Ху был главным свидетелем обвинения, он оказался научным руководителей сразу трёх бакалавров и двух аспирантов из списка капитана. Беседа с ним могла здорово сэкономить время.

Встретившись с профессором в перерыве между дневными и вечерними лекциями, Юйчи принёс ему подобающие случаю соболезнования и, не медля, перешёл к делу.

- Чем, на ваш взгляд, занимался Чжан в своей лаборатории?

Импозантный профессор, побледневший и осунувшийся после гибели Сюэ Сяомин, задумался над его вопросом.

- Я даже отдалённо не могу представить… Говоря откровенно, Чжан весьма странный малый. Скрытный, ни с кем не сближался. Девушкам он почему-то нравился, к сожалению… Но среди коллег Чжан слыл человеком заносчивым, если не сказать высокомерным. Его не считали приятным в общении. Да и в смысле порядочности… Вы только не подумайте, что я так говорю из личной неприязни, хотя он…

Голос профессора предательски задрожал, он запнулся. Юйчи терпеливо ждал.

- Не думаю, что он кого-то посвящал в свои дела… – Собравшись с силами, продолжил Ху Ксинг. – Разумеется, кроме своего наставника – бывшего профессора Ли Вужоу. Я бы на вашем месте поговорил с ним в первую очередь. Он сейчас…

- Мы знаем, где он находится. Я уже встречался с товарищем Ли.

- Ах, вот как. Ну тогда… я честно говоря, даже не знаю, чем могу вам помочь… – Ксинг осторожно, двумя пальцами, затянутыми в тонкую материю перчатки, снял очки. Так же аккуратно он достал бархотку, встряхнул её и принялся протирать и без того сияющие стекла. Но Юйчи проигнорировал явный намек.

- Хорошо, я поставлю вопрос иначе: кого могла заинтересовать работа аспиранта Чжана?

Ксинг водрузил очки на нос и удивленно воззрился на офицера.

- Кого? Высшие, да кого угодно! Это же университет, товарищ следователь! Понимаете, что я имею в виду?

Юйчу не был настроен играть в загадки. Время поджимало. Если сегодня к вечеру он не закончит с Нанькаем, полковник развопится так, что будет слышно в поясе Койпера.

- Не понимаю.

Профессор смутился.

- Простите. Это чисто преподавательская привычка, ставить ответные вопросы. Я хотел сказать, ученые – народ от природы любопытный, а уж студенты тем более. К тому же сюда приплетаются личные чувства. Та же зависть, например. Боязнь оказаться вторым. Мы, люди науки, индивидуалисты, хоть это и звучит не лучшим образом с точки зрения коммунистической морали.

- То есть, успех Чжана мог сказаться на чьих-то карьерах, я вас правильно понял? – притворился несведущим Юйчи. Ему хотелось проверить, насколько полон составленный им список.

- Поймите меня правильно, я бы не хотел ни на кого показывать пальцем…

- Профессор, мы с вами не певичкам косточки перемываем. Дело касается убийства.

Ксинг вздрогнул и стиснул зубы. Капитан немного сбавил тон.

- Будьте добры, профессор, постарайтесь назвать мне тех, кто, по-вашему, мог захотеть ознакомиться с работой Чжана?

- А почему вы считаете, что с ней кто-то, как вы говорите, ознакомился?

- Мы не считаем, мы уверены. – Поправил профессора Юйчи. – Понимаете, когда речь идёт о тяжких преступлениях, существуют определенная процедура. В частности, мы проверяем место жительства и место работы преступника. В процессе осмотра мы обнаружили странную вещь. В лаборатории аспиранта Чжана нет никакой информации о его работе. Все кристаллы совершенно чисты, стёрты.

- Простите, но я не понимаю, какое отношение это имеет к смерти… к смерти Сюэ?

Капитан про себя выругался. Нет, чтобы прямо ответить заданный на вопрос! Не зря, ой не зря Тай на дух не выносит интеллигенцию. Вечно эта их въедливость, всё им нужно понять, во всё влезть, обо всём составить своё суждение! Не случайно среди партийных оппортунистов большинство – интеллектуалы. Простой человек в оппортунисты не полезет, ему просто некогда. Он, в отличие от этих «мыслителей», занят реальными делами, приносит республике реальную пользу. Но сейчас некогда учить заносчивого профессора уму-разуму. Придётся пойти ему навстречу.

- Пока мы не установим кто и почему стёр данные с кристаллов памяти лаборатории Чжана, мы не можем закрыть дело. – Признался «следователь». – Исчезновение материалов из лаборатории Чжана произошло за несколько часов до убийства. Согласно правилам, мы обязаны найти разумное объяснение уничтожению информации с машин, чтобы исключить связь этих событий. Может статься, что убийство Сюэ было продиктовано не ревностью, а куда более серьезными причинами.

При слове «убийство» на глаза профессора снова навернулись слёзы. Сделав над собой усилие, Ху Ксинг взял себя в руки.

- Я, конечно, не специалист в вашей области, но не логичнее предположить, что Чжан сам стёр кристаллы? Намеренно или случайно… такое случается.

- Согласно данным, снятым с машин Чжана, очистка кристаллов была запущена в то время, когда сам Чжан находился за пределами университета. Как вы знаете, дистанционно управлять машинами университета невозможно.

Профессор задумался.

- Действительно, крайне странная история. – Задумчиво промолвил он. – Знаете, вы навели меня на одну любопытную мысль. Ходил слух, что исследования Чжана, которые он окружил такой напускной таинственностью, просто фикция, своего рода мистификация. Если это так, то осознавая, что время защиты приближается, а его работа зашла в тупик, он мог пойти на подобный отчаянный ход. Через мою бедную, доверчивую Сяомин пустить слух о некоем невероятном успехе, а потом уехать из университета, попросив кого-нибудь из знакомых уничтожить кристаллы. Да, такое вполне в его духе. Тогда впоследствии он смог бы заявить, что конкуренты уничтожили его великолепную работу и таким образом выставить себя жертвой завистников… Зная Чжана, я не удивлюсь, если именно эта версия окажется правдой.

Капитан начал терять терпение.

- Я не имею права открывать вам подробности уголовного дела, но у нас есть абсолютно надежные свидетели, подтвердившие, что работа Чжана действительно была успешно завершена. – Категорическим тоном заявил Юйчи. – Поэтому я вынужден повторить свой вопрос…

- Не нужно, я понял, понял. – Воздел руки профессор. – Простите, если я… я ни в коей мере не имел намерения препятствовать следствию. Напротив, я готов…

Вот есть же такие люди, которых пока не припугнешь, они так и будут мямлить! Неудивительно, что у того же Тая уже не осталось никакого терпения.

Капитан активировал вирт.

- Секунду, я обязан включить запись. Не беспокойтесь, на неё распространяется закон о конфиденциональности источника.

- Ну, раз это необходимо, конечно, пожалуйста…

Ксинг наморщил лоб, вспоминая.

- Итак, – официальным тоном заговорил Юйчи. – Мы остановились на списке людей, которых могла заинтересовать работа аспиранта Чжана Юшенга. Прошу вас.

- Ну… Прежде всего, другие аспиранты. Те, кто работал в той же области.

- Фамилии, пожалуйста.

- Фамилии… Ну начать с Шуанг Юй, они с Чжаном давние соперники.

В списке Юйчи аспирантка Шуанг Юй стояла на первом месте. Что ж, пока профессор не пытается что-либо скрыть. Хорошо..

- Потом… – Профессор поднял глаза к потолку, припоминая. Внезапно он изменился в лице.

- Что? – насторожился Юйчи. – Вы о чем-то вспомнили?

- Высшие… Нет, не может быть… – пробормотал профессор в полной растерянности. – Неужели он… нет, это просто невозможно!

- Профессор, кто «он»? О ком вы говорите? – настойчиво повторил капитан.

Ксинг помрачнел.

– Вы не против, если мы продолжим в моем кабинете?

Юйчи не возражал. Лишь бы профессор поскорее разговорился.

Кабинет Ксинга оказался совсем рядом. Первым делом профессор бросился к графину, тщательно протер стакан салфеткой и налил себе воды.

- У меня есть ученик. То есть, у меня много учеников, разумеется, – зубы профессора лязгнули о стекло. Он залпом выпил воду и налил еще. – Но Вейж Хи это особый случай.

Вейж аспирант, младший преподаватель, как и Чжан.

Вейж Хи тоже фигурировал в списке капитана, но только во второй его половине. Как выяснил капитан, собственные исследования Хи были далеки от завершения. Интересно, почему профессор решил упомянуть его сразу после Шуанг Юй?

- Вейж рассчитывает защититься и получить место штатного преподавателя на кафедре. – Продолжил профессор. – Честно говоря, я уже и не надеюсь, что Вейж успеет к заседанию закончить свою тему. Он хороший парень, неплохой специалист, но нет в нём… как бы это сказать… единства цели. Сейчас, к примеру, увлекся футболом, а ведь я ему говорил…

- Пока я не вижу, причем тут Чжан. – Капитану вовсе не улыбалось выслушивать рассказы о нерадивости любимых учеников профессора Ху Ксинга.

- Да, простите, меня временами заносит… Знаете, после гибели Сюэ мне стало трудно сосредоточиться… Врачи говорят, что…

- Я вас понимаю.

Ху поправил очки.

- Да, конечно… это не имеет отношения к делу... Так вот, на кафедре свободно только одно место. Я, признаться, рассчитывал, что со временем его займет Вейж. Но Сяомин со мной поделилась… она всем рассказывала, такая непосредственная, такая открытая…

Капитан нетерпеливо кашлянул.

- Простите, – Смутился профессор. – Никак не могу смириться… Так вот, она сказала мне, что Чжан закончил исследования и на ближайшем заседании представит свой проект. Разумеется, я вспылил, вызвал Вейжа и выложил ему всё, что думаю по поводу его отношения к работе.

- И вы привели в пример Чжана? – оживился капитан.

- Конечно! Я сказал, что мне практически из первых рук известно о прорыве в работе Чжана! Высшие, страшно подумать… Неужели я сам, можно сказать, своими руками…

- То есть, вы считаете, что аспирант Вейж мог уничтожить материалы конкурента, чтобы тот не занял место на кафедре?

- Поверьте, прежде мне бы и в голову такое не пришло! Пока вы мне не сказали, что работы Чжана пропали, я не мог даже помыслить о подобном! Я вообще забыл об этом разговоре, но вот сейчас я думаю… и прихожу к выводу, что если кто и выиграл от пропажи работы Чжана, так это мой собственный аспирант Вейж Хи. К моему великому сожалению. Высшие, такой стыд… Такой удар…

- Мы проверим. – Капитан выключил запись.

Профессор приложил ладони к груди.

- Товарищ Юйчи, я вас прошу, если это окажется правдой… Конечно, я согласен, это ужасно, это совершенно неприемлемо, уничтожать чужую работу. Но постарайтесь понять и вы. Вейж неплохой парень, в отличие от Чжана Юшенга… Ему бы только побольше единства цели… Мне кажется, будет несправедливо, если из-за какого-то презренного убийцы будущее этого юноши окажется уничтожено.

Капитан смерил расстроенного профессора острым взглядом. Ксинг выглядел совершенно выбитым из колеи. «Вот не везет человеку. – Подумал Юйчи. – Сначала потерять возлюбленную, а теперь – пережить позор, если его ученик окажется замешанным в такой некрасивой истории».

- Я не могу ничего вам обещать, профессор, – как можно мягче сказал он. – Поймите, сейчас в вас говорит ненависть к преступнику, отнявшему у вас любимую женщину. Но если Вейж Хи действительно уничтожил чужую информацию, он нарушил закон. Я сожалею.

Профессор обречённо кивнул, не найдясь, что ответить. Юйчи же, попрощавшись, предпочел поскорее удалиться. Он терпеть не мог огорчать хороших людей, но по роду своей работы делал это с удручающей частотой.

Вейжа удалось найти, как и следовало ожидать, на стадионе. Извинившись перед тренером, Юйчи забрал юношу прямо с поля. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Вейж Хи виновен. Испуганные глаза и подрагивающие кончики пальцев говорили сами за себя.

Поначалу протеже профессора пытался сохранить лицо, даже картинно повозмущался. Но Юйчи и не таких обламывал.

- Ты крепко влип, Вейж.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, товарищ офицер. – Вейж заставил себя посмотреть капитану в глаза, но то, что он полагал открытым и честным взглядом, на самом деле выглядело жалко.

- Я не собираюсь тратить на тебя время, уговаривать тебя, доказывать тебе что-то. У меня на это нет ни времени, ни желания. Я просто расскажу тебе, как было дело, а потом ты подпишешь расшифровку.

- Я ничего не собираюсь подписывать.

- Твое право. Так вот. На процессорах в лаборатории Чжана обнаружены твои отпечатки пальцев. Обычная ошибка дилетанта. Ты так спешил, что не подумал надеть перчатки. А спешил ты потому, что боялся попасться Чжану на глаза в его собственной лаборатории. Когда ты узнал, что Чжан опередил тебя и займет место, на которое ты так рассчитывал, ты пробрался к нему и стер его базу данных.

Вейж побледнел, но не сдавался.

- Ничего подобного! Я заходил к нему потом… после… когда его уже арестовали. Мне не хватало мощностей, и я хотел посмотреть, что у него за процессоры.

Юйчи презрительно хмыкнул. На самом деле следователи МОБ не удосужились снять отпечатки в лаборатории Чжана, а когда до Нанькая добрался сам Юйчи, дело уже закрыли, и по бывшей лаборатории вдоволь погуляли тряпки уборщиц. Но Вейж-то этого не знал. Поэтому Юйчи блефовал со спокойной душой.

- Отпечатки были сняты сразу после ареста Чжана Юшенга. Это стандартная процедура. Вряд ли ты прямо в шесть утра кинулся в его лабораторию. Нет, ты побывал в лаборатории аспиранта Чжана задолго до того, как тот убил Сюэ Сяомин. Чем быстрее признаешься, тем лучше для тебя.

Вейж приуныл и, поупиравшись еще немного, признал, что действительно уничтожил работу соперника.

- Ты хоть знаешь, что ты стёр?! – строго глядя в глаза Вейжу, спросил капитан. Нерадивый аспирант даже не подозревал, как много зависит от его ответа.

- Н-нет… Я всё время боялся, что он войдет, и даже не стал смотреть… Просто запустил очистку кристаллов и всё.

- Но ты хотя бы догадался сделать копии для себя? У нас есть данные, что работа Чжана была крайне важна для народного хозяйства. Если у тебя сохранились хоть какие-то материалы, это может существенно, я подчеркиваю, существенно облегчить твою участь. Так что скажешь?

- У меня ничего нет! – запричитал Вейж. – Я же не знал! Я думал, у него просто обычная кандидатская… Ох, вы же не знаете, что такое кандидатская диссертация! Их же вообще никто не читает! Они же только для того, чтобы проверить знания кандидата! В них никогда не бывает ничего важного!

- И я должен поверить, что ты уничтожил ценнейшую работу не с целью саботажа, а по незнанию? – иронично поинтересовался Юйчи.

- Да! – в отчаянии прокричал Вейж, ломая руки. Обвинение в саботаже окончательно доконало его. – Так и было! Клянусь! Как мне вас убедить?! Высшие, да если бы я знал, что Чжан занимается чем-то важным, я бы ни за что! Я бы никогда не посмел…

- Твой наставник, профессор Ху, так хорошо о тебе отзывается, – с осуждением заметил Юйчи. – Вряд ли он обрадуется, узнав, что его ученик – саботажник.

- Я не саботажник! Я ничего не хотел испортить! – обливаясь слезами, простонал Вейж. – Поверьте мне! Я всего лишь хотел получить это место!

Капитан сделал вид, что задумался. Аспирант, дрожа всем телом, ждал его решения.

- В общем, так, гражданин Вейж. Пусть твою судьбу решает ректорат. Захотят – могут обратиться к нам, мы откроем следствие. А решат ограничиться дисциплинарным взысканием – их дело. Подпиши признание, и я занесу его в секретариат ректора.

Вейж, всхлипывая и бормоча слова благодарности, бросился подписывать расшифровку.

Посетив напоследок администрацию университета и проведя короткий, но крайне насыщенный разговор с ректором, Юйчи посчитал, что полностью выполнил задание полковника. И даже сверх того. Теперь можно с чистой совестью отправляться на доклад.

Капитан покидал Нанькайский университет в прекрасном расположении духа. Вечер ещё только наступил, а дело уже закончено. Угроза, к счастью, оказалась ложной. Последняя связь, которая могла вывести к запретной звезде, оборвана. Тяньцзинь в безопасности.

Никуда не торопясь, Юйчи вывел авиетку в общий поток, едва плетущийся по случаю разгара окончания рабочего дня. Он даже не подумал перевести авиетку повыше, в скоростной поток. К чему? Спешить наконец-то стало некуда. То-то обозлится Тай, убедившись, что ему буквально не к чему прицепиться! Работа выполнена на отлично. В предвкушении триумфа капитан откинул спинку кресла и мечтательно уставился сквозь прозрачную крышу в неторопливо наливающийся вечерней синевой небосвод. «Синяя краска добывается из индиго – самодовольно подумал он, – но она ярче, чем индиго.[15]»

Планета Тяньцзинь.

Тяньцзинь-7.

Высотка Управления безопасности.

С утра пораньше отправив капитана Юйчи подчищать за аспирантом, полковник Тай вернулся к делу об убийстве персонального пенсионера республиканского значения Линху Тенгфэя. Полковник терпеть не мог неоконченных дел. А этот висяк раздражал его вдвойне. Проблема не в том, что пронырливый убийца оставил с носом планетарную полицию. Этого-то как раз следовало ожидать. По мнению Тая, в МОБ идут служить только зоологические кретины, не способные раскрыть кражу туалетной бумаги из собственного сортира. Правда, в свое оправдание МОБовцы могут сказать, что следователи Партийного Контроля тоже не слишком преуспели в поисках. Но, опять же, по мнению Тая, это весьма жалкое оправдание. Подумаешь, Партконтроль! Подумайте, какой пример для подражания! Старый друг полковника занимал в Партконтроле весьма высокий пост, так что Тай не понаслышке знал, чего стоит эта организация. Партконтроль силен в выискивании инакомыслящих, а никак не убийц. Если кто-то вздумает плюнуть в портрет секретаря уездного отделения самой занюханной дыры в республике, тогда да, партконтроль вычислит его и отправит за решётку раньше, чем плевок засохнет. Но в настоящих преступлениях следователи партконтроля разбираются не больше, чем вошь в китайской опере. А при этом делают вид, будто они лучшие сыскари галактики. Ну так и поделом им, пусть побарахтаются в дерьме. Заслужили.

Короче говоря, начхать полковнику было и на МОБ, и на партконтроль. И на самого Линху Тенгфея, по большому счету, тоже. Ну убили его, тоже мне, великая трагедия. Старикашка своё отжил. Он и без убийства давно стоял одной ногой в могиле. Для него разница невелика: что помереть от инсульта, что от иглы в башку. Если разобраться, игла даже лучше: быстро и без мучений. Полковника раздражало другое. Хотя раздражало – это слишком слабо сказано. Его доводило до бешенства то, что неуловимый убийца выставил на посмешище 8-ой отдел. Прилюдно надел на них дурацкий колпак[16]. Теперь что же, всякий сержант из МОБа станет воображать, будто какому-то дрянному наемнику под силу обхитрить полковника Тая? Что Тай ничуть не умнее обычного участкового следователя? Нет уж, перебьётесь! Такого Тай ни за что не допустит! Этот хренов убийца еще пожалеет, что пробудился на свет!

Удобно устроившись в любимом облезлом кресле, полковник принялся разбирать отчеты МОБа, методично сверяя их со сведениями, собранными людьми капитана Юйчи. Конечно, было бы неплохо полистать материалы Парконтроля, но даже у Тая есть пределы полномочий. Партконтроль – государство в государстве, он отчитывается только перед своими. Чтобы разжиться их документами, пришлось бы задействовать особые связи, из числа тех, которыми не стоит злоупотреблять. Не тот случай. Тай не сомневался, что и имеющихся данных хватит, чтобы разгадать загадку не вставая с кресла. То есть, конечно, хватит умному человеку, а не болвану из МОБа.

«Начнём с текущего главного вопроса, – рассуждал Тай. – А какой у нас сейчас главный вопрос? Кто убийца? Ну да, по большому счёту, этот вопрос действительно самый главный. Только не сейчас. Он станет главным потом, когда к личности убийцы появится хоть какая-то дорожка. А её еще только предстоит проторить. Потому и вопрос не своевременный. Тогда, может быть, из-за чего убили Линху Тенгфея? Нет, товарищи. Сейчас и этот вопрос не ко времени. Протокол с места происшествия чётко указывает: в доме старика ничего не разбито, не украдено. Домашний сейф не вскрыт, следов обыска не обнаружено. Значит, банальное ограбление можно отбросить сразу, а для более сложных версий пока не хватает данных. Судя по материалам дела, покойник был типичным кабинетным ученым – безобидным, скучным типом, известным только очень узкому кругу коллег. В биографии убитого нет тёмных пятен, за которые можно зацепиться. Означает ли это, что ни у кого не было мотивов убивать Линху Тенгфея? Нет, не означает! Иначе бы старикан до сих пор коптил небо. Но строить сейчас предположения о том, кого не устраивал живой Линху Тенгфей преждевременно».

Тай знал: каким бы бессмысленным не казалось преступление, причины всегда найдутся. Просто они не лежат на поверхности, а запрятаны где-то очень глубоко. Искать их сейчас, значит тратить время с весьма сомнительными шансами на успех. А время ой как дорого. Потому и вопрос о мотивах убийства на этом этапе тоже не главный. Сейчас единственно правильный и своевременный вопрос – как убийца сумел улизнуть?

«Узнаю, как преступник просочился сквозь сеть МОБа – сяду ему на хвост и поймаю мерзавца, – Решил Тай. – А уж когда поганец окажется в допросной, тогда-то мы всё и узнаем: кто таков, откуда взялся, за каким лешим пристрелил старого пердуна».

Тай полез в ящик стола. Он любил рассуждать, рисуя огрызком карандаша на бумаге системы кругов и стрелок.

Та-ак… Рассмотрим варианты отхода. Самый быстрый способ скрыться – флайер.

Тай начертил первый круг.

Но сразу после обнаружения трупа старикашки Линху МОБ ввел в районе бесполетный режим. Процессоры планетарной сети принудительно посадили все летательные аппараты в радиусе двадцати километров. Так что обычные флайеры и авиетки отпадают. Это хорошо. Это очень хорошо. А если предположить, что убийца раздобыл спецтранспорт? Спецтранспорт способен отключаться от управляющих процессоров сети. Но тогда оставшуюся в воздухе одинокую машину засекли бы спутники слежения. Ведь параллельно с блокадой велась активная локация с орбиты. Сканеры обнаружили бы нарушителя моратория и пустили на перехват машины МОБа. Раз этого не произошло, значит, убийца не пользовался летающим транспортом.

Тай жирно перечеркнул первый круг и тут же накарябал второй, смахивающий на кривобокую грушу. «Наземный транспорт», – надписал он поверх груши.

Уехать на обычной машине или мотоцикле – хорошая мысль. Быстро и незаметно. Это сработало бы, не подними старикашка Линху тревогу. В режиме полной блокады транспорт бесполезен. Блокада – не шутка. Мимо неё мышь не проскочит. Все машины, пытавшиеся в ту ночь покинуть зону оцепления, были задержаны и проверены вдоль и поперёк, вместе с пассажирами. По каждому было проведено полное дознание, сверка с планетарными базами данных. Подозрительных лиц обнаружить не удалось. Значит, наземный транспорт тоже отпадает. Второй круг разделил участь первого.

Выходит, у преступника оставалось только одно средство передвижения: собственные ноги. Ноги не подведут.

Тай со вкусом нарисовал большую уродливую амебу.

Одна загвоздка. На своих двоих он не успел бы выйти из опасной зоны до введения блокады. Будь он даже чемпионом республики по бегу. Проверено неоднократно. Получается, убийца остался в ловушке. Он физически не мог покинуть зону поисков.

Внутри амебы появился человечек. Руки и ноги у него были врастопырку. Чувствовалось, что человечек не в восторге от своего положения.

Значит, во время поисковой операции убийца оставался внутри блокированного сектора. Но к проверке зоны оцепления МОБовцы тоже подошли основательно. У всех местных жителей тщательно проверили документы, сверились с планетарной базой и сопоставили с показаниями соседей. Любой подложный «жилец» был бы немедленно вычислен и арестован. Само собой, проверены все пустующие постройки, все подвалы и чердаки. Лесопарковые зоны люди МОБ прочесали «вручную», тоже со всей возможной тщательностью. С применением техники. И это в дополнение к орбитальному многодиапазонному сканированию. Преступник не смог бы обмануть поисковые группы даже с помощью костюма типа «хамелеон», если бы ему паче чаяния удалось раздобыть такую редкость: у этих штук специфический спектр вторичного излучения и со спутников его бы зарегистрировали.

Тай обвел амебу второй раз.

Значит, убийца оказался в западне. И всё же его не задержали. Несмотря на все усилия силовиков, поганец улизнул. Каким-то чудом, как сказали бы профаны.

Ни в какие чудеса полковник Тай не верил. Только в математику и логику. Математика убедила его, что за то время, которое оставалось в распоряжении убийцы, он не мог покинуть район поисков. А логика подсказывала полковнику два возможных объяснения исчезновения преступника.

Первое и самое простое: ему помогли.

От амебы потянулась стрелочка к надписи «МОБ».

Свои люди в системе безопасности. Почему бы и нет? Тот же Консорциум, разветвленная организация контрабандистов в Народной республике, подкармливает множество чиновников из самых разных ведомств. Нечистоплотных мерзавцев хватает всегда и везде. Сговорившись с ними, преступник мог миновать оцепление и отправиться восвояси. Логично? Казалось бы, да. Но это если не знать стандартных протоколов безопасности. Ни одной поисковой группе не сообщают заранее, в какую точку оцепления её направляют. Это сразу исключает версию о предварительном сговоре.

Вторая мера, которая немедленно вводится в радиусе поисков – режим тишины. Все виды электронной связи, кроме прослушивающейся вдоль и поперек полицейской волны и средств спецсвязи Партконтроля, безжалостно глушатся. Из-за режима тишины потенциальные сообщники преступника из числа людей МОБ просто не смогли бы направить его в нужную точку в режиме реального времени. Их бы сразу услышали и вычислили. Поэтому первая, самая простая версия исключалась. Не было у преступника сообщников из МОБ. А если и были, ничем не смогли ему помочь.

Стрелочка разделила участь первых двух кругов. А вот кружка «Партконтроль» Тай даже рисовать не стал: он не идеализировал эту службу, но её люди постоянно находятся под перекрестным контролем, среди них с такой регулярностью проходят чистки, что заподозрить их в двурушничестве можно только совсем от беды, если все остальные версии отпадут. Правда…

Поколебавшись, Тай все-таки нарисовал маленький кружок Партийного Контроля, снабдив его тремя вопросительными знаками. Нельзя исключить возможность, что старика устранил сам Партконтроль. Если старикашку убрали они, искать следы бесполезно. Переговоры оперативников Партконтроля не фиксируются в планетарной системе, их транспорт не отслеживается. Они без труда могут вывезти с планеты хоть целую роту убийц. Тем не менее, полковник не поставил бы на этот вариант даже утреннего риса, и вот почему: партконтроль, с его возможностями, ликвидировал бы старика тихо и не возбуждая подозрений. Например, Линху Тенгфею могли вкатить смертельную инъекцию во время рутинного медосмотра. И всё, дело сделано, все довольны. Помер старичок, и ладно. В его возрасте неудивительно. Вот как провернули бы это дело люди Партконтроля. Не в их правилах привлекать излишние внимание к смерти неугодного человека. Партия использует только два метода устранения противников: либо устраивает публичные казни преступников и предателей, либо действует исподволь, оставаясь невидимой. Третьего не дано. Вывод: Партконтроль не опустился бы до такого примитива, как игла в голову. Тай трижды перечеркнул круг вместе с вопросительными знаками. И тут же нарисовал новый. Пунктирный и еще более бесформенный.

У него оставалась последняя версия, самая любопытная. Её полковник оставил напоследок. Эта версия предполагала, что во время повальных обысков люди МОБа видели убийцу, беседовали с ним, как и со всеми остальными жителями района, но не сумели идентифицировать его в качестве объекта поисков. И потому упустили. Это же МОБ, что с них возьмешь? Такая версия давала определенную надежду. Да, МОБ не смог выявить преступника. Но каждый опрошенный человек сфотографирован, каждое сказанное им слово запротоколировано, все его документы скопированы. Следовательно, как бы ни был хитёр убийца, он поневоле оставил след в материалах дела. Получается, задача полковника сводится к тому, чтобы просканировать все отчеты и выяснить, кто именно и в какой момент прозевал убийцу. А получив портрет преступника, объявить его в розыск. Долго? Да. Муторно? Еще как. Есть другой путь? Нет. Придется засучить рукава.

Полковник углубился в документы, выискивая любые настораживающие случаи, несоответствия, самые крошечные зацепки и отклонения от нормы. К его удивлению, подобных случаев оказалось не так много.

«В ходе операции «Чи»[17] в гостиной коттеджа заместителя главного инженера третьего пищевого комбината Ли Ганга обнаружены контрабандные алкогольные напитки, а именно: 3 бутылки коньяка различных производителей (Французская республика), 5 бутылок виски различных производителей (Союз Миров), 2 бутылки водки «Белый лебедь» (Российская империя). Алкоголь изъят и уничтожен. В отношении гражданина Ли возбуждено уголовное дело».

«Подумать только! – Тай достал из ящика стола свою фляжку, наполненную отменным арманьяком, и, злорадно ухмыляясь, сделал пару экономных глотков. – И вот такие люди стоят во главе нашей экономики! Неудивительно, что в республике нет порядка».

Полковник прекрасно знал, что среди привилегированных товарищей контрабандный алкоголь служит своего рода статусным признаком. Да что там говорить: Тай и сам предпочитал не самые патриотичные напитки. Но общность вкусов не вызвала у него ни малейшего сочувствия к заместителю Ли Гангу. Сам виноват, дубина безмозглая. Надо лучше прятать бар от посторонних глаз. Только самодовольный кретин выставляет контрабанду в гостиной комнате. Поделом ему, идиоту, поделом.

Нет, Ли Ганг точно не убийца. Слишком глуп. Тай принялся читать дальше.

«В квартире постоянно проживающих по прилагаемому адресу супругов Суян нарядом МОБ был обнаружен гражданин Ду Хэпин, сорока двух лет, не имеющий постоянной Тяньцзинской прописки. Согласно показаниям Суяна Йонгуи гражданин Ду Хэпин является его университетским товарищем и прибыл четыре дня назад с дружеским визитом с Хефея-7. Алиби Ду Хэпина на момент убийства Линху Тенгфея подтверждается только супругами Суян. Личность гражданина Ду Хэпина потверждена, соответствующие документы с Хэфея-7 прилагаются. Также прилагаются документы на обоих супругов Суян. За Ду Хэпином установлена скрытая слежка силами 15-го отделения МОБ».

Полковник придирчиво изучил приложенные справки и фотографии. На первый взгляд всё в порядке. Суяны на хорошем счету, оба работают в лаборатории прикладной химии, кандидаты наук. Хэпин – член партии, начальник цеха одного из заводов Хэфея. Всё гладко и красиво. Но если убийца не любитель-одиночка, у него и должна быть убедительная легенда, подкреплённая показаниями надёжных подельников. Тай связался с 15-ым отделением МОБ и убедился, что Ду Хэпин даже не подумал улетать с Тяньцзиня и до сих пор просиживает штаны у семейства Суян. Не нашёл другого способа провести двухнедельный отпуск, дубина этакая. Воображения – как у инфузории. А ещё начальник цеха. Только голову занятым людям морочит… Нет, вряд ли Ду убийца. Профессионал знает, что любая легенда с течением времени становится всё менее достоверной. Поэтому, избежав ареста, опытный наёмник постарается как можно быстрее улизнуть. Он не станет сидеть сиднем на виду у спецслужб, понимая, что его биографию сейчас разбирают по косточкам, и что с каждой минутой опасность разоблачения растёт.

Сделав паузу после лишенного воображения инженера с Хефея, полковник решил не тратить драгоценное время на пустые хождения туда-сюда и затребовал обед прямо в кабинет. Пань притащил ему целый поднос с курящейся паром лапшой и разнообразными закусками.

Вовсю орудуя палочками, полковник продолжил чтение.

Следующим в списке оказался некий Хан Ийнгджи, который при виде полиции бросился наутек. Полковник насторожился и даже отложил в сторону палочки, но дочитав рапорт до конца, только злорадно фыркнул и вернулся к еде. Оказывается, этот Хан тоже гостил. Только не на другой планете, а у жены приятеля, работавшего в ночную смену. Увидев людей в форме, он вообразил, что полицейский наряд прислал ревнивый муж. Опознание личности Ийнгджи было произведено доставленным авиеткой с завода супругом. В этом месте отчета полковник прервал чтение и с удовольствием посмеялся. Оказывается, и у МОБовцев встречаются люди со здоровым чувством юмора.

Убедившись, что Ийнгджи действительно тот, за кого себя выдает, поисковики потеряли к нему интерес. Правда, спустя полчаса по тому же адресу вновь был вызван полицейский наряд, потому что муж, которому надели зеленую шапку на глазах у всей жилой секции, оказался малый не промах. Стоило поисковой группе выйти за порог, как в ход пошли кулаки. Когда дело приняло совсем уж скверный оборот, перепуганная супруга вызвала наряд. Обозленные полицейские, к тому времени совершенно сбившиеся с ног, без лишних слов арестовали обоих мужчин, а когда неверная супруга попыталась отстоять мужа, вцепившись в бронежилет одного из служителей закона, то и её тоже.

«Туда им всем и дорога, – хмыкнул Тай. – Похотливые животные. Вот и строй с такими гражданами светлое коммунистическое общество».

Сотрудниц, только самые страшненькие из которых сумели избежать его внимания, полковник Тай предпочёл в этот момент не вспоминать. Его интересовало, не является ли вся эта история красивым спектаклем, а вся троица – членами одной законспирированной ячейки? В таком случае Хан Ийнгджи мог оказаться убийцей, женщина обеспечивала ему алиби, а обманутый муж добавлял истории достоверности. Красиво и надежно. Тай обратился к дополнительным материалам. Хан с мужем блудницы работали на одном заводе уже десять лет. Никаких нареканий по прямым обязанностям у них не было, но в досье Хана указывалось, что на общих собраниях цеха его не раз критиковали за излишнюю любвеобильность, не соответствующую моральному облику строителя коммунизма. Нет, решил Тай, эти тут не причем. Настолько проработанные легенды, такое глубокое, на десятилетие, внедрение нужны для акций совсем другого масштаба, а не для убийства и без того дышащего на ладан пенсионера. Надо искать дальше.

Просочившийся беззвучным призраком в кабинет Пань убрал поднос с тарелками, ловко заменил его помятым от постоянного общения с полковником Таем алюминиевым чайничком и видавшей лучшие времена жестяной кружкой. Тай что-то рыкнул в знак благодарности, не отрывая взгляда от документов.

Из следующей папки он узнал, что представители любовного треугольника в эту ночь оказались не единственными обитателями каталажки. Кроме них были арестованы еще два человека. Первый – бездельник и тунеядец Фань, который привлек внимание полиции тем, что не смог вразумительно назвать место собственной работы. При аресте Фань ругался и грозил полицейским каким-то связями «наверху». Вторым был алкоголик Чу, пойманный внутри взломанного продуктового распределителя с початой бутылкой байцзю[18]. Пьяница оказался таким идиотом, что, попавшись с поличным, попытался, едва стоя на ногах, оказать сопротивление полицейским. Но добился только того, что заменил себе достаточно безобидную статью на крайне тяжелую.

«Так и надо ему, ничтожеству. А нечего пить. – Тай глотнул из фляжки и поболтал ею возле уха. По звуку, там оставалось буквально на пару глотков. – Ничего, в тюрьме его алкоголизм быстро вылечат».

Ладно, к демонам пьяницу. Вот тунеядец Фань – это интересно. Бездельники не так безобидны, как считают некоторые. А всё потому, что человек – весьма парадоксальная скотина, единственная в своём роде. Это вам не какой-нибудь трудяга – вол. Человек будет стонать и жаловаться, пока его нагружают работой, но стоит образоваться излишку свободного времени, как он тут же норовит употребить его на что-нибудь предосудительное. А ведь этот Фань, судя по прилагающийся биографии, неплохо начинал. Был подающим надежды спортсменом, троеборцем, завоевывал медали сначала на уездном, а потом и на планетарном первенстве. Даже участвовал в секторальных соревнованиях. Но потом возгордился и заскользил по наклонной вниз. Вот и результат: арест за тунеядство. Ладно. Фаня берем на заметку.

Кружок, обозначающий тунеядца Фаня, удостоился двойной обводки.

Что там еще? Обладание продукцией, не положенной по социальному статусу, нарушение режима ночной тишины… сплошная ерунда, одним словом. Этих даже в отделение не забрали.

Последняя папка закончилась. Полковник мрачно уставился на жёлтую картонку и задумчиво потянул себя за мочку уха. Не может быть, чтобы это было всё! Должно быть, просто обязано быть что-то ещё! Как-то же убийца выскользнул, чтоб его разорвало! Как-то обвел олухов-полицейских вокруг пальца? Полковник в раздражении сделал большой глоток. Коньяк обжег желудок, растекся теплой волной, успокаивая нервы. Тай надолго задумался, нежно поглаживая флягу. А потом медленно открыл одну из последних папок. А что, если… Уточнив номер дела, он вбил последовательность цифр в свой вирт. Процессор услужливо подключился к базе данных Министерства общественной безопасности, отыскал в ней необходимый блок и переслал на вирт полковника.

Полковник вывел на экран трехмерную фотографию.

- Привет, гадёныш, – процедил он сквозь зубы, увеличив фото до реального размера. – Провести меня вздумал? Не на того напал, песий сын.

Доказательства еще предстояло отыскать, однако Тай нутром чувствовал, что вышел именно на того, кто ему нужен. Человек малосведущий предположил бы, что верный путь полковнику подсказала фляжка с контрабандой. Чепуха. Тай пришел бы к такому же выводу и без французского коньяка. Разве что парой минут позже. Настоящий талант не нуждается в счастливых случайностях. А полковник Тай в своём деле являлся всеми семью мужами[19] в одном лице.

Вникая в протокол допроса, выписывая на свой листок результаты произведенных в лаборатории анализов, полковник с каждой минутой все больше убеждался в собственной правоте. Его охватило радостное волнение. Снова заныло не слишком удачно заживлённое после ранения ухо. Да-а, на этот раз ему попался достойный соперник.

Тай дернул себя за мочку, отсалютовал находчивости убийцы фляжкой и сделал последний глоток. Что ж, противник умён, этого не отнимешь. Но не идеален.

«Видали мы таких. – Полковник с наслаждением, словно музыкальный критик партитуру сонаты, изучал уголовное дело. – Самовлюбленные типы. Думают, они умнее старика Тая!»

Размышляя, полковник отталкивался от того, как бы поступил он сам, обложи его со всех сторон. Он бы не стал забиваться в угол: всё равно рано или поздно выкурят. И тем более не рискнул бы прорываться с боем. Это в вирт–сериалах враги вдесятером промахиваются мимо главного героя, укладывающего одного противника за другим палочками для риса. В реальности пяток вооруженных оперативников, владеющих базовыми навыками стрельбы, не оставят ни малейшего шанса самому крутому герою. Пока он будет вышибать мозги первым двоим, остальные нафаршируют его иглами, как дикобраза. Так что полковник, случись такая необходимость, избрал бы ту же тактику, что и убийца Линху Тенгфея: использовал бы силу противника против него самого. Классическая, если разобраться, стратегия, восходящая еще к Конфуцию. Для неё требуются только ум, хладнокровие и актерские способности. Первых двух у мерзавца в достатке, тут не поспоришь. А вот с последним малость не повезло. Убийца слишком вошел в роль. Переиграл. И благодаря этому, Тай раскрыл его игру. Вот он, красавец. В аккуратном кружочке. Как на ладони. Чу Зихао.

Алкоголик, которого забрали из продуктового распределителя. Согласно отчету, этот пьянчуга так надрался, что даже не сумел толком дать в морду придурку – сержанту. Удар пришелся вскользь и нанес представителю закона травму в большей степени моральную, нежели физическую.

Биография у этого Чу самая заурядная: работал два месяца уборщиком на абразивном заводе, куда попал по направлению из трудового санатория, где его лечили от пьянства. До этого два года вкалывал на орбитальных заводах системы Харбин, куда попал, (какая неожиданность!), из трудового санатория. И так далее. Нигде долго не задерживался, и все по одной причине: пьянство и, как результат, рукоприкладство. Работа, драка, принудительное лечение, снова работа. МОБ получил характеристики с двух последних мест работы Чу. Все рисовали одну и ту же безотрадную картину: законченный пьяница, только и думающий, как бы побыстрее отделаться от задания и напиться. Бесхарактерное ничтожество, не способное удержаться от бутылки. Казалось бы, из такого расчетливый убийца – как из макаки тигр. Тай так бы и решил, если бы не одно «но». Нашлась в отчете одна незначительная мелочь, практически незаметная, которая, если подумать как следует, представляла всю историю с взломом распределителя совсем в другом свете.

Открыв в вирте дело пьянчужки Чу Зихао, полковник принялся выписывать данные в сравнительную таблицу. Пришлось взять новый лист, на старом уже не оставалось места. Несколько минут Тай сосредоточенно пыхтел, выстраивая события в соответствии с хронологической шкалой. Получилась табличка в два столбика. Заключив её в аккуратную рамочку, Тай отложил карандаш и сладко потянулся, хрустнув суставами.

Ну, что, посмотрим, насколько ты ловок, мерзавец.

22:43 – Начало отсчета. Старикашка Линху подает тревожный сигнал, который принимают в районном отделении полиции.

22:45 – Из отделения в коттедж Линху Тенгфея направляется группа лейтенанта Хонга.

22:53 – Согласно выводам коронера, это время смерти Линху Тенгфэя. Старый пройдоха сумел-таки заболтать убийцу. Протянул целых десять минут: совсем недурно для пенсионера. Ему не хватило совсем немного.

22:55 – Группа лейтенанта Хонга прибывает к коттеджу.

22:56 – Обнаружено тело Линху Тенгфэя. Лейтенант Хонг сообщает об убийстве в Тяньдзиньский отдел Патрийного контроля и в центральное планетарное Управление общественной безопасности.

22:57 – Начинается спутниковое сканирование местности. Вводится режим блокады средств связи и транспортных средств в двадцатикилометровой зоне.

23:10 – Вводится полная наземная блокада пятнадцатикилометровой зоны от места преступления. Группы прочесывания местности приступают к работе.

С момента смерти старика прошло всего семнадцать минут. Надо признать, для таких лентяев, как полиция, неплохо.

23:15 – На место преступления прибывает бригада следователей Партконтроля. Опергруппа лейтенанта Хонга освобождается от следственных мероприятий и присоединяется к облаве. Из-за отсутствия описания преступника производится повальная проверка.

00:20 – Срабатывает сигнализация в продуктовом распределителе, находящемся внутри зоны оцепления.

Вот оно! Начинается самое интересное! С момента смерти Линху прошло почти полтора часа. Полковник склонился к плоскости вирта, впиваясь взглядом в каждую строчку таблицы.

00:27 – К распределителю прибывает группа всё того же лейтенанта Хонга. Кстати, настораживающее совпадение. Заметка: проверить лейтенанта и его людей. Кто знает, может, они тоже часть этой инсценировки. Хотя вероятность почти нулевая.

00:28 – Помощник лейтенанта Хонга сержант Ши обнаруживает в отделе напитков сидящего на полу и распевающего патриотические песни пьяного Чу Зихао с половиной бутылки байцзю в руке. Рядом, в луже водки, валяется другая, уже опустошенная бутылка. Сержант сообщает о находке лейтенанту и пытается произвести задержание. На записи нашлемной камеры Ши видно, что в процессе задержания Чу Зихао ведет себя агрессивно, ругается. Язык пьяницы заплетается. Он швыряет в голову сержанту бутылку и, пока тот отклоняется, нападает. Наносит простой прямой удар в переносицу, но промахивается: его кулак по касательной уходит в каску. Сержант вызывает подмогу. Чу пытается повалить сержанта. Безуспешно. Он для этого слишком пьян. Сержант выворачивается и догадывается, наконец, использовать шокер. Остолоп этакий, о чем раньше думал? Пьяница Чу падает мордой в пол, сержант надевает на него наручники. В помещение вбегает рядовой Лян. Но его помощь уже не требуется.

00:32 – Чу Зихао задержан. Сержанту Ши оказана медицинская помощь: у него вывих левого плеча.

00:35. Задержанного Чу Зихао бросают в полицейскую машину и отправляют в следственный изолятор. С момента срабатывания сигнализации в распределителе проходит пятнадцать минут.

01:20 – Задержанного Чу Зихао принимает дежурный офицер.

01:30 – С задержанного снимаются стандартные биометрические показатели. Так-так. Значит, анализы у Чу взяли в половину второго ночи. То есть через час после того, как его обнаружили в помещение продуктового распределителя. Вот это – самое важное.

Тай дважды внимательно изучил цифры отчета, сверил их с табличными данными медицинской базы и радостно хлопнул в ладоши. Всё, как он и думал! Вот они, необходимые доказательства!

Полковник крутанулся в кресле, словно юный лейтенантик. Потрясающе! Просто потрясающе. Даже поверить трудно. МОБовцы не просто прозевали преступника. Эти кретины, сами того не подозревая, помогли ему выбраться из ловушки. Это же надо было так сглупить! Жаль, в природе не существует республиканского конкурса идиотов. С делом старикашки Линху на руках Тяньцзиньский МОБ занял бы на нем весь пьедестал. Да еще и заработал бы приз зрительских симпатий. Подумать только, никому из этих олухов и в голову не пришло сравнить видео задержания пьяницы Чу Зихао с данными экспертизы, проведенной в их же следственном изоляторе! Никому! Ни один засранец, чтоб его, даже не почесался! Это просто какой-то вселенский уровень дегенератизма! Лейтенант Хонг сдал задержанного Чу на руки дежурному офицеру и тут же забыл о нем, поглощенный мыслями о поисках убийцы. А в отделении, приняв взломщика, вора и драчуна по соответствующим статьям, запустили дело, не поинтересовавшись деталями самого задержания. «Вот так у нас всегда, – с горечью констатировал Тай. – Левая рука не знает, что делает правая. Сплошной, чтоб его, бардак. Ну ничего, они у меня попляшут. На обеих руках попляшут, потому что ноги я им повыдергиваю к всем чертям».

Тай развернул на полный экран данные биометрии задержанного Чу Зихао. Да-а. Ничего себе, здоровая какая скотина! Два ноль пять росту, вес сто тридцать семь. Пожалуй, покрупнее капитана Юйчи будет. Да-а, будь Чу Зихао трезв, сержант МОБ не отделался бы жалким вывихом и парой синяков. Но в этом-то и заключался парадокс. Уровень алкоголя в крови Чу на момент измерения в отделении милиции составил всего лишь одну целую двадцать три сотых промилле. 1.23! А учитывая выпитые им полторы поллитровые бутылки сорокатрехградусного бейдзю, должен был составить как минимум два с половиной. Следствие не придало анализу значения. Его, наверное, никто даже не удосужился просмотреть. А зачем? Дело ясное, состав преступления налицо, преступник вот он – дрыхнет в камере. Что еще надо? Разве что немного мозгов, но ими, к сожалению, ни в каком продуктовом распределителе не разживешься.

Следователю, занимавшемуся делом пьяницы Чу, следовало не стараться побыстрее сбагрить дело в суд, а для начала сверить хронометраж с картиной событий, как это делал сейчас полковник. И тогда бы этот следователь, этот чертов халтурщик, которому одна дорога – охранять отвалы пустой породы на космических рудниках, понял бы одну занятную вещь. Анализ крови арестованного был проведен спустя час после того, как тот вломился в распределитель. К этому моменту организм Чу должен был полностью усвоить выпитый алкоголь. То есть, именно через час объемная концентрация спирта в крови Чу обязана была достичь максимума. Но ведь даже такой законченный тупица, как офицер МОБ должен понимать, что алкоголь усваивается не сразу! Его концентрация в крови возрастает постепенно. Ведь глотка не присоединена напрямую к артериям, спирту требуется время, чтобы всосаться! И что отсюда следует? А то, что в момент правонарушения Чу Зихао еще не был пьян. Конечно, на это можно возразить. Например, предположить, что Чу Зихао был пьян, потому что начал пить еще до правонарушения. Законное предположение. Но вот незадача: оно тоже противоречит фактам. Взломай Чу распределитель уже пьяным, и добавь к имевшейся дозе еще полторы бутылки, концентрация спирта в его крови через час, в момент измерений, оказалась бы не менее трех промилле. А у него что? Жалкие одна целая двадцать три сотых? Нет, товарищи следователи, глупости. Подозреваемый Чу Зихао вламывался в распределитель трезвым, как стеклышко. Это можно считать установленным.

Пойдем дальше. Допустим, вломившись в распределитель, трезвый Чу Зихао без промедления рванул к витрине с напитками и залпом выдул полторы бутылки. Может ли такое допущение объяснить последующее поведение Чу Зихао? Нет, не может. По протоколу бригада Хонга появилась в распределителе через восемь минут после взлома. То есть, всего через восемь минут после приема алкоголя! Да за эти восемь минут спирт едва только начал поступать в кровь Чу Зихао! За восемь минут концентрация спирта в его крови могла достичь от силы половины промилле. Ничтожная концентрация! Рефлексы, координация движений, речь – все эти показатели Чу в тот момент должны были отличаться от нормы на считанные проценты. Другими словами, можно считать доказанным, что Чу Зихао был практически трезв, когда его обнаружил сержант МОБа. А что мы видим на видеозаписи с нашлемной камеры сержанта? Чу Зихао шатается, наносит удары в пустоту, мотает головой, нечленораздельно мычит и с трудом сохраняет равновесие! То есть, выглядит совершенно пьяным. Такие признаки должны были появиться не через восемь, а через двадцать минут, никак не раньше! А учитывая габариты Чу, так и вообще только через полчаса. Отсюда следует главный вывод: вступая в поединок с сержантом, Чу Зихао только притворялся пьяным!

А теперь, товарищи следователи, напрягите-ка мозги и скажите, зачем взломщику продовольственного склада притворяться? Никаких послаблений это не даст: для суда опьянение – отягощающий, а не облегчающий фактор. Получается, притворяться не в его интересах. Это, конечно, если считать Чу обычным взломщиком. Зато для наемника это идеальный способ отвести от себя подозрения. В самом деле, ну кто сможет предположить, что убийца, на которого объявлена охота, вместо того, чтобы прятаться, устроит дебош и сам отдастся в руки полиции?

Красиво. Умно. Но недостаточно умно, чтобы перехитрить полковника Тая!

Торжествующий полковник связался с секретарем и приказал срочно доставить к нему задержанного Чу Зихао. Заодно он распорядился насчет кофе: после фляги коньяка в голове немного шумело. В ожидании ответа из МОБа он еще раз прокрутил в уме реконструированную картину произошедшего, смакуя детали. Да, вот что значит – опыт и внимание к мелочам. Наконец-то всё встало на свои места.

Итак, вот как выглядели события той ночи в реальности: Чу Зихао проникает в коттедж, отключает сигнализацию и связь, затем находит спальню старика-историка. Линху Тенгфей замечает убийцу, исхитряется незаметно нажать экстренную кнопку и по мере сил отвлекает Чу Зихао, ожидая подмоги. В какой-то момент Чу Зихао обо всем догадывается. Наверное, находит кнопку и осознаёт, что Линху уже поднял тревогу. Он знает, что полиция вот-вот нагрянет. Чу без лишних слов убивает старика и сразу же покидает коттедж. Он прекрасно понимает, что время потеряно, что из зоны оцепления ему не уйти. Заготовленный путь отхода, который у него наверняка был, не годится. Ведь он строился с расчетом, что труп обнаружат только утром. Одним словом, Чу Зихао оказывается в ловушке и ему приходится прибегать к крайним мерам. Не исключено, что он использовал и другие заготовки, но они не сработали. И через полтора часа, осознав бесплодность своих попыток, он прибегает к крайней мере: использует одну из групп, направленных на его поиски, в качестве пути отхода. Для этого он вламывается в распределитель, зная, что в нём немедленно сработает сигнализация. Чу – профессионал. Он понимает, что тупым полицейским и в голову не придет, что убийца, которого ищет весь город, вместо того, чтобы скрываться, разобьет витрину, напьется, да еще и начнет горланить песни на всю округу.

Взломав распределитель, Чу отпивает бейдзю из первой бутылки, остальное выливает на пол, затем берет вторую бутылку и отливает половину из неё. Вот почему на полу оказалась целая лужа водки. Чу считает, что так картина будет выглядеть правдоподобно. Завидев долгожданный наряд полиции, он притворяется вдребезги пьяным и дерётся с сержантом… как его там? Ши. Сержантом Ши. Не слишком успешно, ну так он же у нас якобы пьяный, так что удивляться не приходится. Лейтенант Хонг глотает наживку и с удовольствием арестовывает «взломщика». А тому только это и нужно. А дальше – самое интересное. На контрольном пункте оцепления стоят такие же ребята из МОБ. Группу лейтенанта Хонга, перевозящую арестованного, пропускают без лишних вопросов. А чего спрашивать-то, это же свои, они же знают, что делают! Просто, как и все гениальное….

Тай нахмурился. А ведь и правда, хитрый убийца Чу Зихао сделал свое уголовное дело совершенно, неправдоподобно простым. Дескать, вот вам моя вина, вот вам под неё статья – можете сажать не раздумывая. Вся его легенда идеально описывает пьяницу и разгильдяя. Да еще с отягощающим обстоятельством – нападением на сержанта милиции. Что увеличивает срок едва ли не впятеро. Но он же не сумасшедший, чтобы отсиживать такой срок? Значит, у него подготовлен второй этап отхода, использующий длительный срок заключения как инструмент… Но как такое возможно? Как увеличение срока может стать способом отхода?

Раздался звонок секретаря. Полковник молча выслушал доклад, а затем разразился такой тирадой, что бедняга Пань немедленно взмок.

Тай впал в ярость. Хотя нет, ярость – слишком мягкое определение для того состояния, которое овладело начальником 8-го отдела МГБ. Полковником овладело какое-то совершенно запредельное осатанение. Подумать только! Пока Тай тратил драгоценные часы, спасая планету от последствий идиотского любопытства аспиранта Чжана, Чу Зихао успел всех переиграть! А группой прикрытия для убийцы стала сама судебная система!

Проклятый Чу прекрасно сознавал, что делает. Заковыристая история с ограблением распределителя сработала именно так, как и рассчитывал убийца. Улики оказались настолько прямыми и однозначными, а биография пьяницы Чу выглядела столь безотрадно, что суд не стал тянуть. Как только получивший дозу антидота «пьяница» подписал признание, его осудили в рабочем порядке, без специального заседания. Взлом, кража, нападение на сержанта Ши: все это вместе позволило Чу Зихао без лишней волокиты получить заслуженные тридцать пять лет рудников, которые он немедленно, воспользовавшись законом о выборе, заменил на семь лет дисциплинарного батальона. И сейчас этот скользкий змеёныш не сидит в камере временного содержания, покорно ожидая этапа в пояс астероидов. Ничего подобного. Он несется где-то в глубинах космоса навстречу долбанному дисбату…

Хотя… Вот дьявол! Ну конечно! К какому ещё, к лешему, дисбату?! Тай схватил кофейник и с яростным воплем швырнул в стену. Черные брызги разлетелись в стороны, пятная мундир полковника.

Чу Зихао, или как там его зовут на самом деле, сейчас вовсе не кормит блох на нарах военного транспорта! Ха, вот еще! Высокий рост, плотное сложение, опыт диверсионной работы. Тай должен был, обязан был догадаться раньше! Чу Зихао – военный. Возможно, оперативник одной из спецслужб НОАК[20]. Такое предположение, при всей его невероятности, многое объясняет. Например, зачем Чу добился ускоренного рассмотрения своего дела. Он стремился как можно быстрее улизнуть из-под юрисдикции гражданских властей. Так что сейчас «опустившийся пьяница» Чу Зихао, которого на самом деле зовут каким-нибудь лейтенантом Ван Куном, попивает холодное пивко на армейской базе и расписывает товарищам, как лихо он провернул это дело. И они всей компанией хохочут над глупым, одураченным полковником Таем, отпуская язвительные комментарии!

Полковник вскочил и, запустив пальцы в короткую шевелюру, заметался по кабинету, скрежеща зубами. Никогда ещё поражение не было таким сокрушительным! Никогда ещё полковника Тая не унижали так сильно!

Последовали чрезвычайно насыщенные событиями четверть часа, в течение которых Тай успел наорать на секретаря, довел до слез хорошенькую делопроизводительницу и расквасил нос дежурному офицеру. После этого полковник, наконец, успокоился, привел себя в порядок и вернулся за стол – думать, сопоставлять и планировать.

При всем его опыте, прежде Таю не доводилось сталкиваться с делом настолько невероятным, просто-таки неправдоподобным. Поостыв, Тай прежде всего решил заново пересмотреть собственные выводы. Ведь как бывает? Ты решаешь проблему, нащупываешь версию, набираешь ход, а там и сам не замечаешь, как начинаешь подбирать только те факты, которые подтверждают твою теорию. А остальные – отметать как несущественные. Не успеешь оглянуться, как пристрастная логика вынесет тебя к ложному выводу, словно машину на обочину. Эта обочина – инерция мышления. Так что сейчас нужно забыть о уже сделанных выводах и взглянуть на дело под другим углом. Преодолеть ту самую инерцию наработанной версии.

Да, на первый взгляд, все имеющиеся в деле улики однозначно указывают на то, что Чу Зихао – военный. Но, с другой стороны, это же полная нелепица! Никогда, – а уж кто-кто, а полковник Тай знал, о чем говорил, – так вот, армия никогда не действует вне зоны своей юрисдикции. В Народной Республике установлено четкое разделение между военными и гражданскими сообществами. Солдаты воюют на фронтах, гражданские трудятся в тылу. Между ними – железный занавес. Это вынужденная мера, введенная по вине самих военных. Во время Великой революции, когда коммунисты призывали солдат встать на защиту трудового народа и его справедливой борьбы, когда отряды рабочего ополчения изнемогали в битве с вооруженными до зубов подразделениями полицейских карателей и внутренних войск, армия предпочла остаться в стороне. Якобы флот не вмешивается во внутренние дела, сохраняя верность доминанте в целом. Но это, ясное дело, отговорки. На деле же генералитет, как привилегированный класс, сохранял верность не «доминанте», а капиталистам, с которыми их связывало единое классовое положение. Тем самым армия фактически выступила против того самого народа, который она призвана защищать. Но народ выстоял, и капиталисты вместе с их холуями из генералитета потерпели сокрушительное поражение. Реакционная сущность армейской элиты вынудила партию ввести строгие ограничения. Решение ЦК КПК поддержали и Высшие, разочарованные оппортунистической позицией флота. В наши дни, несмотря на то, что армия давно приняла идеалы коммунизма, политика разграничения по-прежнему строго соблюдается. Военные не допускаются на планеты гражданских, а гражданским запрещено посещение армейских объектов и планет. Эти два мира существуют обособлено и соприкасаются только на территориях военных городков, организованных на гражданских планетах в целях упрощения логистики. Но контроль за этими городками такой, что даже мышь не проскользнет. Обе стороны неукоснительно соблюдают договор, гарантом которого выступают сами Высшие. Нарушать его – себе дороже.

Обнаруженные Таем улики легко выстроились в последовательную цепочку, которая привела к НОАК. Теперь надо попробовать выстроить иную цепочку, в которой каждая найденная улика получит другую интерпретацию. Попробуем оттолкнуться от такого предположения и посмотрим, куда оно приведет.

За окнами смеркалось. Но Таю было не до отдыха. Он принялся обдумывать альтернативную версию. Как ещё можно объяснить парадокс с уровнем алкоголя в крови Чу Зихао? Допустим, он начал пить раньше, еще до ограбления. Где-то начал набираться, а потом, когда выпивка кончилась, отправился на поиски добавки. Разбил витрину распределителя, забрался внутрь и схватил вожделенные бутылки. Теперь предположим, что у него тряслись руки, ведь он уже основательно набрался. Тогда, возможно, он пролил большую часть украденной водки на пол, не увеличив, таким образом, уже имевшуюся у него дозу. Потом появился наряд, и он подрался с сержантом. Но не потому, что был уже пьян, а потому что был всё еще пьян и не отдавал себе отчета в собственных действиях. Возможно ли такое?

Тай снова обратился к справочникам. Вывод только укрепил его подозрения.

Альтернативная версия противоречила данным справочника. Вывод алкоголя из крови – процесс медленный. Учитывая степень опьянения, которую продемонстрировала запись нашлемной камеры сержанта, через час уровень алкоголя в крови Чу Зихао не претерпел бы существенных изменений. А запись камеры показывает, как нам известно, картину, сильно отличающуюся от симптомов 1.23 промилле, зафиксированных в отделении. Получается противоречие. И все-таки, попробуем-ка последний раз зайти с другой стороны….

В начале седьмого заявился сияющий, как начищенный сапог, Юйчи. Тай неохотно оторвался от работы, чтобы выслушать капитана.

Пока Юйчи расписывал свои подвиги в Нанькайском университете, Тай продолжал размышлять о том, насколько кажущиеся несомненными факты могут на поверку оказаться ошибочными. И наоборот. А также о том, как маленькие, незначительные, казалось бы дела, имеют паршивую тенденцию разрастаться, как снежный ком. Да что там ком, лавина, целая долбанная лавина. Шутка ли: армия использует своих оперативников в качестве наемных убийц на гражданских планетах! Это, пожалуй, будет покруче того случая, когда индийская разведка…

- … и тогда я сказал аспиранту Вейжу, что его судьбу должен решить ректорат.

Тай подпрыгнул в кресле:

- То есть как – ректорат? Ты что, просто взял и преподнёс им этого болвана на тарелочке?

Чёртов позёр приподнял одну бровь и дерзко заявил:

- Зачем же? С признанием Вейжа на руках я отправился в ректорат. Я доходчиво объяснил ректору, что убийство студентки одним младшим преподавателем и саботаж исследований другим, и всё это в течение одной недели – перебор даже для такого известного университета, как Нанькай. Я прямо заявил ему, что как только я подам рапорт о происшествии, полетят головы.

Юйчи сделал театральную паузу.

Вот же глупый юнец, хлебом его не корми, дай пококетничать. Не офицер, а какая-то актриска.

- Не пытайся продать себя подороже, Юйчи. Я отлично знаю тебе цену. Что дальше?

(«Вот ублюдок», – нежно подумал при этом капитан. В устах полковника фраза «Я знаю тебе цену» звучала лучшим комплиментом).

- Ректор чуть не на коленях ползал, умоляя меня не давать делу ход.

- И что ты сделал?

- Я проявил понимание, как вы и учили. Теперь Нанькай нам должен.

- Ясно. – проронил полковник. – Ладно, я тебя выслушал. А теперь сделай милость, проваливай на хрен. Только думать мешаешь.

- И это всё?

- Если хочешь, прикажу Паню, он поцелует тебя в щёчку. – Окрысился Тай. – Конечно всё! Юйчи, у меня хватает головной боли и без твоего Чжана!

Тай хотел добавить ещё кое-что, пожестче, но, глядя на опрокинутое лицо капитана, смягчился. Юйчи напоминал щенка, которого не взяли на прогулку.

- Ну хорошо. Ты закрыл это дело. – Сделав над собой усилие, произнёс полковник. – Тяньцзинь спасён, народ рукоплещет, девушки визжат от восторга. Так лучше?

- Как скажете.

- Тогда можешь быть свободен.

Демонстративно откозыряв, капитан удалился, умудрившись даже спиной выразить своё разочарование.

Нет, вы подумайте, какой обидчивый стал! Не похвалили. Обидели. Не дали пряника. Пинка надо ему дать хорошего, а не пряника, чтобы не строил из себя судью Ди[21]. Подумайте, подвиг – запугал какую-то ученую крысу. А гонору, как будто раскрыл русскую резидентуру в Центральном комитете. Кокетка чертова… Так, ладно… что там дальше?

Отделавшись от капитана, Тай принялся заново изучать биографию Чу Зихао, отражённую в уголовном деле. Она начиналась с того момента, когда юный Чу получил свою первую специальность. Так-так… Стандартный рабочий техникум. Специальность: монтажник металлических конструкций. Один год учебы и вперед, молодой специалист, следуй на стройки коммунизма. Хотя… Стоп. А ведь не такой уж и молодой!

Тай снова сравнил данные. Каждый знает, что новые граждане пробуждаются в Центрах прибытия в возрасте восемнадцати лет ровно. Это стандарт, от которого Высшие никогда не отклоняются[22]. Год начальной школы, плюс год учебы по специальности – получается, Чу должен был закончить техникум в возрасте двадцати лет. Но на первую работу он был принят в двадцать один год! Это что же, после техникума он где-то пропадал целый год? Даже полтора, если быть точным. И об этом ни слова в его биографии? Ерунда. Мы, слава мудрости Высших, живём не в Союзе Миров и не во Франции. Это тамошним властям нет дела до того, чем заняты их граждане. В Народной республике такое невозможно. Каждый шаг гражданина фиксируется и записывается. Следовательно, недостающий год Чу Зихао потратил до техникума, а не после. Такое случается с молодыми людьми. Первичное профтестирование не идеально: иногда специальность, по которой обучается молодой человек, оказывается ему не под силу. Тогда проводится переаттестация, и ему меняют специальность. Потерянный год означает, что сначала Чу был направлен учиться по одной профессии, но что-то там у него не сложилось, и через год его перевели на другую. Ничего особенного. Тем не менее, педантичный Тай послал по сверхсвету запрос в республиканскую базу: куда был направлен Чу Зихао сразу после начальной школы?

Ответ пришел почти сразу: сверхсвет, в отличие от кораблей, достигает цели практически мгновенно. Означенный Чу Зихао не значится в реестре выпускников республиканских начальных школ.

Тай щёлкнул пальцами. Вот так, дорогой полковник. Получили? Надо доверять инстинктам. Доверять, а не успокаивать себя сладкими сказочками о мифических «совпадениях». Потому что полученный ответ означает одно: Чу Зихао был пробужден как солдат, в одном из армейских центров. Только у военных имеются свои, автономные центры пробуждения и свои собственные начальные учебные комплексы. Именно в таком комплексе и закончил началку Чу Зихао. Поэтому он и не значится в реестре республиканских школ. Конечно, это мощный аргумент в пользу версии о вмешательстве военных. Но если продолжить рассматривать альтернативные версии, то получается, что после армейской начальной школы Чу начал обучение по армейской специальности, но почему-то был изгнан и из военного училища, и вообще из армии. Другого пути попасть в гражданские миры для того, кто пробудился солдатом, не существует. К счастью, это не так трудно проверить.

Тай послал последний запрос: откуда Чу Зихао прибыл в рабочий техникум? Ответ не заставил себя долго ждать: «Перевод из военного училища ВКУ12-8. Обоснование перевода: психологическое и физиологическое несоответствие требованиям армейского профиля. Неуправляемая агрессивность, пониженная резистентность к алкоголю».

Тай озадаченно потянул себя за мочку уха. Интересный поворот. То есть, с одной стороны, он не ошибся: Чу Зихао действительно имел отношение к армии. Но совсем не такое, о каком сразу подумал полковник. Похоже, что из армии Чу действительно изгнали. Причём именно из-за его болезненной тяги к пьянству и рукоприкладству. И правильно. Таких людей на милю нельзя подпускать к оружию.

Тем не менее, факт остается фактом: Чу был пробужден военным. Значит, его метаболизм отличается от метаболизма обычного человека[23]. Ведь организм военного нейтрализует многие яды, в том числе и этиловый спирт. И вот что важно: сбитый армейский метаболизм способен объяснить несоответствие между поведением Чу и результатами клинических анализов. Невозможно сказать точно, с какой именно скоростью снижается концентрация спирта в организме этого недоделанного солдата. Но что эта скорость выше, чем у гражданского – гарантия. Получается простая и непротиворечивая картинка: вот Чу забрался в продуктовый распределитель, вот он надрался бейдзю. Из-за этой пониженной резистентности водка сразу долбанула ему в башку. В невменяемом состоянии, едва держась на ногах, он сцепился с полицейским, что неудивительно, ведь в его деле черным по белому написано: неуправляемая агрессивность. Пьяного Чу скрутили и отправили в отделение. По дороге армейские модификации, кое-как функционируя, справились-таки с алкоголем и нейтрализовали основную часть спирта. Что и показали результаты анализа, проведённого в лаборатории отделения полиции. Вот и всё. Противоречие разрешено.

Это что же получается? Тай, будучи прав в деталях, всё-таки ошибся в главном? Чу Зихао – никакой не оперативник, а обычный неудачник, ошибка природы, бракованный экземпляр? Алкоголик и драчун, которому самое место в каталажке. Он не имеет никакого отношения к убийству старика. Так? Так ли?

Полковник прислушался к своему внутреннему ощущению. Некомфортно ему было с этой версией. Слишком красиво. Слишком гладко. Слишком похоже на прикрытие.

К сожалению, инстинкты опытного сыскаря вещь хорошая, но не материальная. Инстинкты к делу не подошьешь. Ни один суд не примет их в качестве доказательства.

Вообще-то Тай терпеть не мог юристов. Из-за них приходилось постоянно отвлекаться на такие мелочи, как полная доказательная база. Но сейчас даже он признавал: без прямых улик невозможно определить, кто же на самом деле Чу Зихао: обыкновенный пропойца или же профессиональный ликвидатор с отличной легендой.

Факты нужны, факты. Только где же их взять? Где взять факты? Где…

Тай и не заметил, как задремал, уронив голову на исчерканный карандашом лист. И не просто вздремнул, а продрых до самого рассвета, потеряв массу драгоценного времени. Разбудил его Пань, в семь утра сунувшийся было в кабинет, чтобы прибрать перед приходом шефа. Отчихвостив секретаря (Как будто Пань мог каким-то чудом знать, что начальника сморит прямо за столом!) и послав его за завтраком, Тай наскоро сделал комплекс упражнений цигун[24], чтобы размять затекшие члены. Из-за неудобной позы зверски разболелась голова. Пришлось сделать ещё один комплекс – специально для шейного отдела позвоночника. Вроде полегчало. Давно пора наведаться к доктору Ли Чаньчунь. У этой хрупкой на вид женщины стальные пальцы, и после её сеанса туйна[25] Тай потом неделю чувствовал себя новым человеком. Только где взять время? Этот чёртов Тяньцзинь просто органически не способен и дня прожить самостоятельно, без участия полковника Тая. Не шпионаж, так авария, не авария, так какой-нибудь дохлый старикашка и не в меру любопытный аспирантик. Тут не до массажа, только успевай поворачиваться.

Вернулся Пань с подносом. Сегодня с утра пораньше столовая расщедрилась на свежайшие, только что приготовленные на пару баодзы с доуфу[26]. От себя секретарь добавил ставший уже традиционным термос с литром крепчайшего черного кофе.

Водрузив завтрак на стол грозного начальника, Пань немедленно улизнул к себе, от греха подальше. Проворен, чертяка.

Основательно перекусив и выпив первые две чашки кофе, Тай ощутил себя достаточно бодрым, а мышление – достаточно ясным, чтобы вернуться к заковыристому делу проклятого старикашки. Интересно, как там чувствуют себя МОБ с партконтролем? Тай открыл сводку за ночь. Ознакомившись с новостями, он только презрительно фыркнул. Как и следовало ожидать, официальное расследование не продвинулось ни на фэнь[27]. Значит, придётся продолжать с того места, на котором он вчера отключился. Тай снова, больше ради профилактики, размял шею и полез в ящик за очередным чистым листком. Сегодня он решил подойти к делу с другой стороны. А именно, оценить фигуру Чу Зихао, как наиболее вероятного подозреваемого, оттолкнувшись от списка потенциальных заказчиков убийства старика Линху.

Итак, кто может стоять за смертью пенсионера-историка? – Рассуждал он, механически крутя карандаш в руках. – Рассмотрим весь спектр вариантов, включая самые невероятные. Для начала, попробуем исходить из худшего. А что худшее? Худшее, если старикашка пал жертвой вражеской разведки. Если его прихлопнули французы или там, скажем, русские. А что, их спецслужбы и не такое проворачивали. Но тогда на Тае висели бы уже все, от Сюй Яна из партконтроля и до секторального секретариата МГБ. Вцепились бы мёртвой хваткой, что твой бульдог в кусок мяса. Ведь деятельность вражеских шпионов – законная епархия Тая, значит, с него и спрос. Тут бы каждый посчитал своим долгом свалить на Тая ответственность. А что на деле? На деле вмешательство 8-го отдела в расследование было принято без восторга, и это ещё мягко сказано! Уже одно это доказывает, что заказчиков убийства нужно искать внутри республики, а не вне её. К тому же стоит задаться простым вопросом: кому в чужих доминантах мог понадобиться дряхлый старик? В свои девяносто два года Линху Тенгфей пребывал в таком состоянии, что с трудом влиял на отправление собственных естественных нужд, что уж говорить о галактической политике! Чужие разведки не стали бы рисковать своим агентом, чтобы устранить давно снятую с доски фигуру. Нет, про чужаков даже думать нечего. Свои угробили старикашку, свои. Тут и сомневаться нечего. Но кто? Вот здесь хватает пространства для самых различных версий. Допустим, в убийстве пенсионера действительно замешаны военные. Да, верно, версия выглядит неправдоподобно. И все-таки представим. Тогда возникает закономерный вопрос, который в своё время Тай отложил в сторону как несвоевременный: кто же такой Линху Тенгфей? По официальным документам он – скучный кабинетный червь, накропавший никому не интересную книженцию по истории партийной организации рядовой планеты. Во всей республике об этой книженции никто и слыхом не слыхивал, кроме пары-тройки таких же чокнутых профессоров. Проводить рискованную операцию за пределами армейской юрисдикции только затем, чтобы вытрясти дух из безобидного историка так же глупо, как травить тараканов водородной бомбой. Нет уж, бомбы нужны для кого-то посерьезнее. Как и армейские специалисты – ликвидаторы. Так что, если отталкиваться от версии об участии военных, первым делом следует признать, что Линху Тенгфей был совсем не тем, кем представлялся. Но во всех доступных Таю базах данных он проходил только и исключительно как историк планетарной партийной организации Тяньцзиня.

Чертов старикашка! Теперь еще и его подноготную раскапывай, чтобы хоть что-то понять. А время-то, времечко уходит!

Тай скомкал лист и швырнул его в урну. Он был на таком взводе, что просто не мог усидеть в кресле. Должность позволяла полковнику такую роскошь, как персональный балкон. Тай распахнул дверь и выбрался наружу, к свежему воздуху, прохладному утреннему ветру и яркому солнцу. Вслед ему завистливо зашелестел тусклыми листочками худосочный мандарин.

Далеко внизу ослепительно сверкал на солнце фонтан, щедро рассыпая бриллиантовые ожерелья брызг. Ветер подхватывал облако капель, вытягивал в сияющий шлейф. Вот бы ему, Таю, такое же блестящее озарение…

Снизу донёсся смех. Стайка девушек с визгом пробегала под водяным шлейфом, стараясь ускользнуть от прозрачных струй. Проказницы заливались хохотом. Солидные пожилые люди на скамейках с удовольствием наблюдали за играми молодых. Тай чисто автоматически таращился перед собой, не вглядываясь и не вдумываясь в красоту вокруг. А посмотреть было на что. В последние десятилетия Народная республика последовательно реализует концепцию сближения с природой, слияния с ней в единое целое. Тяньцзинь – не исключение. Повсюду, куда падает взгляд, пышно зеленеют дубы с роскошными кронами. Высотки Тяньцзиня сверкающими утесами выступают из зелени сплошных парков. В центре не приветствуется наземный транспорт: для него пришлось бы проектировать широкие проспекты, многоярусные развязки. А это непозволительная трата ресурсов и площадей. Такая же непозволительная, как использование ресурсов НОАК ради убийства одинокого старикашки. Всего одного старикашки.

Тай почесал занывшее ухо.

Какова вероятность, что спецслужбы НОАК отладили такую незаурядную схему персонально ради Линху Тенгфея, кем бы он там ни был? С вмешательством в республиканские базы данных, с глубоким внедрением агента? Ничтожная вероятность. А это хорошо. Вот это уже очень хорошо. Появляется зацепочка. Перспективка появляется. Если в деле действительно замешаны армейские спецслужбы, логично предположить, что Линху не первая их жертва. Должны найтись и другие. Надо только копнуть чуть глубже, проверить убийства со схожим почерком. Если такие дела найдутся, значит, версия об участии НОАК – не совсем бред. А заодно это кое-что прояснит о Чу Зихао. В самом деле, если убийство Линху – акция военных спецслужб, и тут же рядом оказывается человек с армейским прошлым, даже самый тупой следователь МОБа насторожится. Тут уж одно из двух: либо он действительно ликвидатор, работающий под прикрытием, либо жертвенный баран, бесполезный человечишка, роль которого – отвлечь на себя внимание, пока настоящий убийца заметает следы. И заодно, подставить НОАК. Но ведь и барана нужно подготовить! Кто-то же его инструктировал! А значит, этот подонок Чу хоть что-то, да знает, хоть кого-то, да видел.

Снизу, от фонтана, раздражающе беззаботно доносился звонкий смех. Тай возмущённо фыркнул и решительно направился обратно, в полумрак своего логова, громко захлопнув балконную дверь.

Плюхнувшись в кресло, полковник вновь потянулся к карандашу. Пора подвести промежуточные итоги по Чу Зихао и двигаться дальше. Он быстро набросал три круга. Три версии, отражающие три различных прогноза развития ситуации.

Первая, самая простая: совпадений по почерку убийств не отыщется. Тогда, скорее всего, Чу – обычный алкоголик, очутившийся не в то время не в том месте. Неудачник, изгнанный из армии, да так и не нашедший своего места в жизни. Он не имеет никакого отношения к убийству. Как не имеет его и НОАК. В этом случае придется начинать с нуля: выяснять подлинную биографию Линху, кропотливо прослеживать его связи. Потребуется прошерстить всех его знакомых, коллег, возможных недоброжелателей, завистников. Работа долгая и муторная. Но чаще всего только такой она и бывает. Закидываешь сеть как можно шире, а потом, случается, неделями роешься в том, что она принесла, пока не отыщешь искомое.

Две другие версии подразумевают, что похожие убийства найдутся. Это будет означать, что расправа над Линху – лишь эпизод в череде ликвидаций. А это уже почерк какой-то спецслужбы. Разница между этими версиями лишь в том, чьих рук это дело: гражданских или военных.

Тай соединил два круга жирной перемычкой. Получилось нечто, напоминающее амебу, застигнутую с поличным в процессе деления. Автоматически крутя карандаш между пальцами, Тай продолжил размышлять.

Вторая версия… По второй версии Чу Зихао – жертвенный баран, расходный материал. Его используют в качестве приманки, чтобы запутать следствие. Если эта версия верна, НОАК можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Военные не станут использовать отвлекающий маневр, ведущий к ним самим. В рамках второй версии армейский след – дымовая завеса, прикрывающая подлинных заказчиков убийства старика. Возможно, речь идет о возобновлении межфракционной борьбы, сотрясавшей партию несколько десятилетий назад. Заговор внутри самой КПК. Такая версия интересна и перспективна. Но, чтобы её развить, всё равно придется отыскать и выпотрошить Чу Зихао, которого подкинули Таю, как кость старому псу. А параллельно, как и в первой версии, разрабатывать личность Линху Тенгфея. Кто он и чем мог помешать одной из фракций?

И, наконец, третий вариант. Самый тревожный. Он базируется на допущении, что Чу Зихао – профессионал, штатный ликвидатор спецслужб НОАК, по небрежности засветившийся во время выполнения задания. В этом и только в этом случае убийство Линху Тенгфея связано с военными. Работают они автономно или же связаны с кем-то в Бейдзине – неизвестно. Этот вариант, надо признать, менее вероятен, чем первые два. Но в перспективе именно он представляет наибольшую угрозу для республики. Ведь проведение армейской операции в гражданских мирах может означать всё, что угодно, вплоть до подготовки военного переворота. А значит, эту версию и следует разрабатывать в первую очередь.

Третий круг удостоился толстой двойной окантовки.

Итак, всего три варианта. Важно, что в двух из них Чу Зихао является ключевым элементом, который может привести к заказчиками и организаторам убийства. В двух из трех. Простая математика. Значит, все-таки придется раздобыть этого Чу Зихао, не считаясь со сложностями. Но сначала – проверить архивные дела на совпадения. Всё-таки остаётся надежда, что смерть старого историка Линху Тенгфея – единичный эпизод, И тогда про пьяницу Чу можно будет забыть.

Работать придется осторожно, очень осторожно. Если заговор существует, причём неважно – с участием армии или без, неизвестно, как глубоко он успел запустить щупальца в Народную республику. Непонятно, кому можно доверять, а кому нет. А значит, доверять не стоит никому вообще. Но ничего. Тай и в одиночку справится. Не впервой. Он будет осторожен и хитер, как змея. И столь же опасен. Он им покажет, как засылать на Тяньцзинь всякую погань и убивать людей под носом полковника Тая.

Полковником овладело знакомое чувство: предвкушение успеха. Тай даже принялся мурлыкать нечто, отдаленно напоминающее мелодию шлягера тридцатилетней давности.

Именно в этот момент с ним связался референт Первого секретаря планеткома партии. Первый секретарь товарищ Ван ждет начальника 8-го отдела у себя через полчаса, сообщил он. По важному делу. Одного.

[1] Первоочередная угроза, требующая безотлагательной реакции со стороны спецслужб. Как правило, является угрозой национальной безопасности либо бедствием, влекущим за собой многочисленные человеческие жертвы.

[2] Код ЧП – здесь: числовая последовательность, соответствующая уровню угрозы. От 000_1 – угроза доминанте до 999_99 – возможность паводков в сельской местности. 010_3 – угроза существованию планетарной колонии.

[3] «Новости Тяньцзиня»

[4] Китайское название игры в Го.

[5] Согласно китайской традиции, слюна содержит вредные вещества, выделяемые организмом, поэтому глотать её вредно для здоровья. Вместе с тем, в последние десятилетия китайское правительство борется с привычкой китайцев сплёвывать слюну в общественных местах.

[6] НОАК – Народно-освободительная армия Китая

[7] Глаз змеи

[8] Рисунок радужной оболочки глаза уникален для каждого человека, и может служить надежным идентификатором личности. Имеет преимущество перед идентификацией с помощью рисунка кровеносных сосудов сетчатки, так как может производиться дистанционно в видимом спектре, в то время, как для сканирования сетчатки требуется более сложная аппаратура, работающая в инфракрасном спектре.

[9] Старший сержант (Здесь: мастер-сержант)

[10] Цинь – единица длины, равная 3,33 сантиметра.

[11] В Земных СМИ принято название «тайконавты» для обозначения космонавтов НКР. В рамках данного произведения этот термин, введённый в 1998 году англоязычными источниками, не применяется.

[12] оскорбительный жест в Китае, намекающий на «маленькое достоинство» объекта насмешки

[13] Культура потребления кофе в Китае отсутствует. Подавляющее большинство китайцев предпочитают в качестве горячего напитка разнообразные виды чая. Кофе в современном Китае остаётся уделом иностранцев и немногих поклонников, приобретших эту привычку за рубежом. В КНР Красной доминанты этот напиток, попавший в Китай из Французской республики, прижился и в настоящее время достаточно широко распространён среди интеллигенции и военных.

[14] Популярный китайский десерт – фрукты в карамели.

[15] Китайская пословица, означающая «ученик превзошёл учителя».

[16] В Китайской традиции «надеть колпак» на кого-либо означает опозорить, выставить дураком.

[17] Рыбацкая сеть.

[18] Сорт китайской водки

[19] Семь мужей цзяньаньского периода – группа классических китайских поэтов периода цзяньань династии Тань.

[20] НОАК – Народно-Освободительная Армия Китая

[21] Китайский государственный деятель династий Тан и Чжоу, прославившийся помимо прочего умением раскрывать сложные преступления.

[22] Центры прибытия, они же – центры пробуждения. После гибели Древней Земли, вызванной жестокими войнами с применением хроно и генетического оружия, человечество вымерло. Пепелище Древней земли было обнаружено археологической экспедицией одной из Высших рас. Высшие сумели разработать технологию, воссоздающую вид Homo Sapiens. К сожалению, в результате применения генетического биотерминатора, внутриклеточная структура воссозданных особей оказалась гиперчувствительной к любого рода воздействиям, в том числе – исследованиям. Любая попытка изучить генотип людей заканчивается мгновенным распадом образца. Подобные исследования входят в реестр запрещённых во всех доминантах рукава Ориона (подробнее об этом см. «Фредерик Дюранд: псарь Ориона») . Кроме того, все воссозданные особи стерильны. Возрожденное Высшими человечество не обладает способностью к самовоспроизводству. Эту функцию взяли на себя Высшие расы, пополняющие людские популяции своих доминант с помощью воссоздаваемых особей. Взамен человеческие народы исполняют функции вооруженных сил доминант. Новые граждане в состоянии анабиоза доставляются автоматическими транспортами в центры пробуждения, откуда отправляются в начальные учебно-воспитательные центры. По окончанию начальной школы новые граждане распределяются по центрам профессионального обучения, в зависимости от результатов тестирования и аттестации. Получив специальность, новые граждане получают полные права и приступают к трудовой деятельности либо к воинской службе.

[23] Более подробно об отличиях организмов людей, пробуждённых военными, см. «Петр Белоусов: палач Ориона»

[24] Китайская традиционная оздоровительная гимнастика.

[25] Вид китайского традиционного точечного массажа.

[26] Паровая булочка с начинкой из соевого творога.

[27] 3 целых и 1/3 мм.

Глава 4

Тяньцзинь-7.

Высотка планетарного комитета Компартии КНР – Высотка Управления безопасности.

- … Как это – просто умер? – не поверил своим ушам Тай. – Что за чушь?!

Первый секретарь товарищ Ван терпеливо вздохнул. Несмотря на выдающийся талант, делавший полковника незаменимым, Тай был настоящей головной болью и огромным шипом в заднице. Первый давно избавился бы от строптивого начальника 8-го отдела, если бы не… в общем, в обозримом будущем товарищу Вану ссориться с полковником Таем не просто глупо, а еще и очень вредно для карьеры.

- Послушайте, дружище, вы же понимаете! Не я это выдумал. Директива пришла с самого верха. – Для убедительности Первый указал пальцем в потолок и выпятил нижнюю губу. – Товарищ Линху Тенгфей умер от сердечной недостаточности, и точка.

- Ну да, правильно. Мы же сами и придумали эту сказочку для прессы. Но нам-то какого демона её скармливать? Бейдзин совсем спятил?! В чем дело?!

- Я не знаю, в чем дело! – Ван тоже человек, а Тай способен вывести из себя даже бронзовую статую. – Понятия не имею! Я, знаете ли, не имею привычки переспрашивать, когда мне звонят из столицы! Ну, в самом деле, Тай, будьте же благоразумны! Ну что вы упёрлись? Берите пример с других. Вот товарищ Яо сразу всё понял и отдал соответствующее распоряжение своим людям.

Упоминание главы Министерства Общественной Безопасности Тяньцзиня нисколько не успокоило полковника. Напротив, Тай немедленно ощетинился.

- Ваш любимчик Яо – бесхребетная медуза! – рыкнул он. – Если ему прикажут, он и Пиньцзы назовет красным!

- Мне жаль, что вы так понимаете партийную дисциплину, товарищ Тай! – Первый секретарь тоже перешел на повышенные тона. Только не хватало, чтобы этот упрямый козёл подвел его под удар. – Вам стоит научиться доверять нашим руководителям!

- Ну так пусть они для этого постараются, чёрт подери! – рявкнул в ответ Тай. Но уже без прежнего запала. Полковник понимал, что от Первого секретаря ничего не зависит. Не той величины фигура, не того полета птица. Решения Бейдзина окончательны и обжалованию не подлежат.

- Строго между нами. Неужели вам самому не интересно докопаться до правды? – уже более мирным тоном спросил полковник.

- Нет, не интересно, – отрезал Ван. – Мне некогда удовлетворять праздное любопытство. Это вы, Тай, только и делаете, что разнюхиваете всякое. А на мне, если вы не забыли, целая планета. Половина миллиарда человек, между прочим! Я не могу позволить себе тратить время на одного человека, даже такого достойного, каким был умерший от сердечного приступа товарищ Линху.

Тай поморщился. Вот ведь повезло с начальничком. Миллиарды людей его, видите ли, волнуют. О планете он думает. Ну да, как же. Трясется за свое тёплое кресло, вот и всё.

- Тай, дружище, – Первый примирительно положил ладонь на плечо полковника. – Я прекрасно вас понимаю. Честное слово. Вы – профессионал. Вы не желаете оставлять преступление безнаказанным, и это делает Вам честь. Я говорю совершенно серьезно. Но интересы народа, интересы партии должны быть выше наших желаний. Мы с вами занимаем ответственные посты и обязаны служить примером для других. Я должен быть уверен, что на вас можно положиться.

«Ну вот, лозунги пошли в ход, – с отвращением подумал полковник. – Того и гляди, бросится рисовать дацзыбао[1]. Всё, от этого слюнтяя больше ничего не добьешься».

- Ладно, – нехотя бросил он. – Приказ есть приказ. Я подправлю наши базы данных.

- Вот и отлично! – просиял Ван. – Вот и замечательно! Я знал, что вы поймете, дорогой Тай. Значит, вопрос закрыт?

- Закрытее некуда, – подтвердил Тай, честно глядя в глаза Первому секретарю.

«Ну да, размечтался! – кипятился про себя полковник, поднимаясь в лифте на крышу здания Планеткома, где его ждала служебная машина. – Так я всё и брошу по первому окрику из столицы. Перебьешься, шелудивый ты, чтоб тебя, пес. Мы еще посмотрим, чья возьмет».

Авиетка взмыла в воздух. В спецрежиме, который Тай из принципа включал, даже направляясь искупаться в городской бассейн, до высотки МГБ было десять минут лета. Всё это время Тай морщил лоб, чуть не до крови дергал себя за ухо и размышлял, размышлял, размышлял.

Приказ из столицы, как не парадоксально, оказал полковнику услугу, снабдив его бесценной информацией. Теперь-то можно не сомневаться: покойный Линху – кто угодно, только не кабинетная мышь, не безобидный старикашка, пописывавший на досуге скучные книжонки. Кроме того, вмешательство Бейдзина позволило Таю уточнить одну из самых тревожных версий. А именно ту, которая предполагала заговор военных против гражданских властей. В самом деле, если бы за убийством старого партийца стояла только НОАК, все спецслужбы республики уже сбились бы с ног, отыскивая убедительные доказательства вмешательства военных, чтобы предоставить их Высшим и добиться наказания виновных. А что на деле? На деле Тай получает строгий приказ считать старого пердуна умершим от сердечного приступа плюс категорический запрет приближаться ко всему, что имеет хотя бы отдалённое касательство к обстоятельствам его смерти. Тут не нужно обладать особыми дарованиями, чтобы понять: кому-то наверху очень не хочется, чтобы правда выплыла наружу. И что это означает? А то, что старика, как не крути, убрали с ведома кого-то из бонз в Бейдзине. Кого-то на самом верху партийной пирамиды.

Прежде Тай считал эту версию маловероятной. Не потому, конечно, что официально КПК выступает против неконституционных мер. Это всё болтовня, красивые слова для поддержания светлого образа партии. Ради благополучия республики и народа партия не раз марала руки. Это Тая как раз не смущало. Более того, он полностью разделял подход КПК к решению внутренних проблем. Не каждого стоит судить официально, считал он. А то расстреляешь так по приговору суда какого-нибудь оппортуниста, и тем создашь ему ареол мученика. Только и добьешься таким приговором, что сплотишь его последователей. Нет, иногда противников приходится убирать тихо и незаметно, без суда и следствия. Вот, к примеру, ему, главе 8-го отдела МГБ, призванному стоять на страже закона, тоже пришлось привлечь наёмника, чтобы заткнуть рот бывшему аспиранту Чжану. И никакими там муками совести по этому поводу полковник не страдал. Потому что безопасность целой планеты важнее жизни любого отдельного человека. Что бы там не навоображали себе всякие чистоплюи, вроде капитана Юйчи.

Тай удовлетворенно фыркнул, вспомнив о жуткой звезде, вестнице катастрофы. Хорошо, хоть этот груз сброшен с плеч. Совсем скоро Чжан Юшенг навсегда престанет совать свой нос, куда не следует. Так ему и надо.

Короче говоря, Тая не смущал сам факт убийства старикашки. Настораживало то, что историка убрали грязно. Обычно агенты Партконтроля, устраняя неугодных, обставляют акцию как несчастный случай или как смерть по естественным причинам. Так почему же тогда Линху, вместо того, чтобы мирно скончаться от незаметного яда, заполучил иглу в лоб? Такое впечатление, будто заказчики убийства сознательно стремились подчеркнуть, что историк погиб насильственной смертью. Этакое убийство напоказ. Для тех, кто в курсе, конечно, а не для простого народа. Что же, и такое бывает, подумал Тай, рассеянно рассматривая проплывающие внизу кварталы. Убийство как предупреждение. Известный приём. Если в верхних эшелонах партии кто-то начал мутить воду, демонстративное уничтожение одной знаковой фигуры способно быстро отрезвить горячие головы.

Подобные мысли возникли у полковника не на пустом месте. До Тая уже доходили слухи, что в последнее время фракция правых уклонистов вновь заявила о себе. Возможно, Линху как-то связан с их лидерами? А что, звучит логично. Ведь он был историком, ученым. Возможно, он идеолог правого уклона? Если так, то показательная казнь старикашки полностью оправдана. Лучше загодя ликвидировать одного человека, чем потом начинать вынужденные массовые репрессии. Да, версия «убийство–предупреждение» многое объясняет: Линху убрали люди из Бейдзина. С местными они по понятным причинам контачить не стали, поэтому планетарные власти поначалу так рьяно взялись за расследование убийства старого историка. В Столице тем временем убедились, что смерть Линху свою роль сыграла, что посыл истолкован правильно. Остудив кому следовало головы, Бейдзин решил поставить точку и отдал распоряжение: следствие свернуть, смерть считать естественной. Что ж, если Линху действительно убит людьми Партконтроля, то лучшее, что может сейчас сделать Тай, это отнести на могилу старого козла скромный букетик и навсегда забыть номер его дела.

Как всегда некстати в транспортном потоке возник затор. Средняя скорость резко упала. Процессор авиетки полковника оценил обстановку и перевёл машину в верхний скоростной эшелон. Тай с раздражением посмотрел вниз. В ста пятидесяти метрах под ним муравьиной тропой двигался седьмой транспортный поток: из центра города к юго-восточным окраинам. Чтобы не допустить опасного сближения машин, Центральный процессор вдвое увеличил разрешённое количество полос, но эффекта пока не видно. Тай поморщился: вспомнились грузовики, которые он столкнул, пытаясь разделаться с проклятым аспирантом. Грязный прием, что говорить. Как и убийство старика. Тоже вынужденная мера.

И всё же, размышляя о борьбе фракций в руководстве партии, Тай ни на секунду не забывал о слабом следе, ведущем к НОАК. Пускай, скорее всего, никакого заговора военных нет. Пускай это, по большому счёту, бред. Но всё-таки шанс, ма-аленький такой шансик существует! И тогда, учитывая приказ из Бейдзина, получится, что заговор, эпизодом которого стало устранение Линху Тенгфея, еще изощрённее, ещё масштабнее, чем только что предположил полковник. Военные либо участвуют в нем на равных, либо используются в качестве наемников кем-то из партийных лидеров. И вот конкретно в этом случае полковнику Таю отступать никак нельзя. Потому, что ликвидация потенциальных раскольников – это так, мелочь. Необходимое зло. С ним можно смириться – ради спокойствия республики. И ради того, чтобы избежать большой крови. Но полномасштабное втягивание армии во внутрипартийные распри – это совсем другое дело. Это тяжкое преступление, нарушение незыблемого закона о разграничении, покушение на устои общества. Сегодня военные помогут устранить неблагонадежных, но что будет завтра? Военные – не та сила, которую можно использовать безнаказанно. Они не удовольствуются ролью наемников. Получив рычаги влияния на часть партийного руководства, они наверняка попытаются взять в свои руки всю полноту власти. И что тогда нас ждет? Военная диктатура? Тирания? Капиталистическая империя? Неважно. В любом случае, коммунистическая республика, какой знает её Тай, погибнет. С этим полковник мириться не собирался.

«Ставки слишком высоки. – Решил он. – Поэтому расследование следует продолжить во что бы то не стало. Любой ценой, и плевать на приказы из столицы. Если заговора нет, тем лучше: можно будет спать с чистой совестью. Но если заговор существует, необходимо вычислить всех его участников и уничтожить их прежде, чем они уничтожат республику».

Определившись с конечной целью, Тай вернулся к текущим задачам. Прежде всего, как он и собирался до встречи с первым секретарём Ваном, нужно попытаться отыскать в архивах убийства со сходным почерком. Они-то как раз и покажут, с чем пришлось столкнуться 8-му отделу. Послужат решающим критерием. Если похожих убийств не обнаружится – отлично, значит, верна версия с «Казнью-предупреждением» и армию можно с легким сердцем сбрасывать со счета. «Казнь-предупреждение» – по самой своей сути одиночная акция, для неё нет нужды привлекать специалистов со стороны, достаточно собственных оперативников Партийного контроля. Но если выяснится, что подобных убийств было не одно, не два и не три, то дело принимает совсем другой оборот. Да, возможно, это партконтроль чистит ряды от паршивых овец, как уже случалось раньше. Но также это может означать, что какие-то силы в Бейдзине решили попытаться оседлать дракона. И, возможно, тень боевых армад флота НОАК уже нависает над ничего не подозревающими мирными планетами.

Тай сжал кулаки. Пусть теперь хоть сам Председатель Сян заявится, чтобы лично запретить строптивому полковнику расследовать убийство старикашки Линху, Тай не подчинится. Нет, дорогие товарищи, не на такого напали! Раз уж заварилась такая каша, Тай вооружится самым большим черпаком, какой только сумеет отыскать, и будет её хлебать, пока не расхлебает до самого дна.

Конечно, будет непросто. Теперь, после вмешательства Бейдзина, официальные каналы перекрыты. Что ж. И демон с ними. Значит, придется работать, даже на сотню ли не приближаясь к официальным документам. Но чёрт подери, сложность только добавляет азарта в поиск, как специи – вкуса в хуншао жоу[2]!

Из авиетки Тай выпрыгнул полным энергии и готовым к драке.

Красная доминанта.

Межзвёздное пространство.

Борт военного транспорта.

За завтраком Бэй подставил Киу ножку, и тот основательно треснулся подбородком о край стола. Брызнула кровь.

Зихао с Юшенгом захохотали, отпуская в адрес сокамерника оскорбительные комментарии. Множество глаз внимательно наблюдали за конфликтом, но никто не вмешивался. На транспорте царила армейская дисциплина, и забияки уже в первые дни полета поняли, что устраивать соревнования по крутизне – себе дороже.

Немедленно рядом с их столом материализовался мастер-сержант, с дубинкой наготове.

- Что тут происходит?! Что за бардак?! – минуя обычные гаммы, он сразу перешел на ультразвуковой визг.

- Товарищ сержант, я так больше не могу! – тщедушный Киу, дрожа всем телом, стирал с подбородка капающую кровь. Сержант зловеще похлопал палкой по ладони.

- Та-ак. И кто это устроил?

- Он! И он! Все трое. Они всё время издеваются! Товарищ сержант, умоляю, переведите меня в другую камеру! Я не выдержу, я повешусь, честное слово!

Сержант злобно ощерился, плотоядно уставившись на троицу приятелей.

- Ведь две недели уже! Терплю, терплю. Кто бы еще смог? – Проскулил Киу.

- И куда я тебя дену, интересно? – проворчал сержант. – Все камеры забиты. Разве только найдешь такого дурака, который захочет поменяться.

Он обвел взглядом осужденных.

- Ну, кто поменяется с этим ничтожеством?

- Братцы, помогите! – проныл Киу, всхлипывая.

- Ага, давайте, кто еще со мной не встречался, – Зихао призывно сомкнул кулаки. – А то с этим слизняком уже скучно.

- Ты поговори мне, кусок дерьма! – немедленно взвизгнул сержант и огрел великана дубинкой.

Осужденные опасливо переглядывались. Киу разрыдался.

- Ладно… – раздалось из дальнего угла. – Я поменяюсь. Только вы, товарищ сержант, скажите этим, чтоб не дрались.

Из угла показался разбитной молодой парень со свернутым на сторону носом. Юшенг не помнил его имени.

- А-а, Хуоджин, – протянул Бэй, выучивший имена всех товарищей по несчастью еще в первую неделю полёта. – Слушай, а что это у тебя с носом? Лошадь лягнула?

- Ага, – беззаботно согласился тот, подходя и усаживаясь на место Киу. – Или слон, я в этот момент отвлекся, не заметил.

Осужденные засмеялись.

- Ты смотри мне, хохмач. Если вы чего затеяли, я с вас всех шкуры поспускаю! – пообещал сержант, потрясая своей дубинкой. – А ты давай, чеши за крайний стол.

Киу послушно потрусил в угол.

- Спасибо сержант, – нахально протянул Бэй. – Теперь нам веселья до самого конца хватит.

- Вам веселья мало, собачьи головы?! – взвизгнул мастер-сержант. – Ну, так вот что! Теперь ваша камера вечные дежурные по гальюну! Короли дерьма! Все четверо. Ну как, весело?

- А я-то тут причем? – взвыл Хуоджин.

- А при том! Нечего вылезать, когда не просят!

Плосконосый печально опустил голову.

- Все, отребье, концерт окончен, жрите свою баланду. Построение через четыре минуты! – гаркнул сержант, отходя от их стола.

- Ну спасибо, удружили, – попенял новым соседям Хуоджин.

- Сержант же тебе сказал, не фиг вылезать, – флегматично ответил Зихао.

Плосконосый смолчал и с аппетитом принялся за серую безвкусную кашу.

Едва оказавшись в сортире, Зихао набросился на новичка. Хуоджин, к его чести, не отступил, не забился в угол: он держался, сколько мог. Но даже реакция, свойственная молодости и солидный опыт уличных драк, который, судя по всему, у него имелся, не смогли ничего противопоставить медвежьей силе и звериной ловкости великана. Дрался Зихао небрежно, грубо, беря не умением, а мощью. Загнав беднягу пинками в кабинку и прижав ручищей к грязному полу, грозный великан прорычал:

- Ну что, понял, с кем связался, щенок?

- Понял… – прохрипел тот.

- Проси прощения.

- За что?

У Хуоджина еще оставались силы возражать. Великан свободной рукой отвесил ему пощечину.

- Из-за тебя, сволочь, мы тут застряли.

- Иди ты… – Хуоджин попытался лягнуть Зихао, впрочем, без особого успеха. Тем не менее, Юшенг почувствовал уважение к молодому парню.

- Чего-о? Ты, щенок, у меня тут все языком вылижешь! – взревел великан.

- Лучше сдохну! – выдохнул тот с ненавистью.

- Хочешь сдохнуть? Могу устроить, – железные пальцы бойца сомкнулись на шее упрямца. – Или проси прощения.

Хуоджин в ответ только стиснул зубы.

- Ну и хорошо, – Зихао ухватил парня за грудки и одним движением поставил его на ноги. – Привет, Хуоджин. Я Зихао.

Избитый, грязный новичок с подозрением уставился на невозмутимого великана.

- Ты издеваешься, что ли?

- Ничего подобного. Просто хотел посмотреть, чего ты стоишь.

- И чего же?

- Ну, вот этой штуковины точно.

И Зихао торжественно, словно орден, вручил Хуоджину брандспойт. Парень хотел было возмутиться, но, увидев, что троица приятелей вовсе не намерена отлынивать, вооружившись кто щеткой, кто шваброй, повеселел.

- Ясдираю заросли, – кивнул Зихао на водоросли. – Ты – смываешь грязную воду в сток. Суть ясна?

Хуоджин, дурашливо отдал честь. Зихао одобрительно фыркнул: «Сработаемся».

Сортирный спецназ, как окрестил четверку легкий на язык Бэй, трудилась над тремя санитарными зонами корабля целый день.

- Хорошо живут! – завистливо вздохнул Хуоджин, когда они перешли к санузлу офицерского состава.

Юшенг не мог с ним не согласиться. У офицеров кабинки были полностью изолированы, да к тому же снабжены системами кондиционирования и ароматизации воздуха. Помимо душевых, офицерам полагались ванны и даже небольшой бассейн.

- Это разве шик… – снисходительно плюнул в голубой унитаз Зихао. – Вот у начальства, капитана там, помощников, вот у кого шик так шик. У них гальюны вообще натуральным деревом обшиты. Только нас туда даже убираться не пустят.

- А ты откуда знаешь? Служил офицером, что ли? – усмехнулся Хуоджин.

- Неа. Но гадить в их гальюне доводилось, – Зихао покосился на Юшенга и подмигнул.

- А я как-то раз побывал на даче секретаря горкома, – мечтательно выдал Бэй, закатив глаза. – Вот там, ребята, сказка.

- И как же ты там оказался? – заинтересовался Юшенг. В университете вполголоса передавали легенды о роскошных домах ректора и секретаря парткома.

- Ну-у… без приглашения, если честно, – неохотно ответил Бэй.

- Теперь понятно, как он сюда попал, – театральным шепотом сообщил Юшенгу Хуоджин.

- Ты что, правда пролез на дачу секретаря? Ты, что ли, вор? – Юшенг первый раз видел настоящего грабителя. Мелкий таскун Чао был не в счет.

- Сам ты вор, – обиделся Бэй.

- А кто же ты тогда?

- Программист.

- И что же тебе, программисту, понадобилось у секретаря парткома?

Бэй недовольно поморщился. Он явно не радовался тому, что сболтнул про дачу.

- Давай, тут все свои, – подзадорил его Хуоджин. – Так как ты туда пролез?

- Я… ну… в общем, я поспорил кое с кем, что обойду все системы защиты и нарисую на зеркале в ванной рожицу с усами… В общем, я зашел в основную систему, немного поколдовал с кодом, внес себя в список доступа, а дальше было уже дело техники. И я, между прочим, не пролезал, а вошел через главный вход, как интеллигентный человек...

- Ну да. А вышел уже как зэк, – подытожил Зихао.

На это Бэй не смог ничего возразить. Хуоджин сочувственно хлопнул Бэя по плечу.

«Как же так, – недоумевая, подумал Юшенг. – Ну ладно, со мной всё понятно. Я сдуру сам признался в убийстве. Хорошо ещё, что не расстреляли. Но Бей-то! Какой из него преступник? Отправлять человека в дисциплинарный батальон за безобидную шалость? Это уже как-то слишком».

- Ну, а тебя за что? – обратился к нему Хуоджин.

Юшенг с неприязнью взглянул на новичка. Для того, кто только что подметал носом грязь, тот мог бы держаться и поскромнее.

- Наш друг повздорил со своим профессором. Так, братец? – пришел ему на помощь Зихао. – Еще вопросы? Но учти, спросишь про меня, получишь в ухо.

- Даже и не думал. Меня иногда заносит, – признался Хуоджин. – Но это из-за специальности.

- А какая у тебя специальность? – уточнил Бэй.

- Втираться в доверие.

- Для чего? – насторожился Юшенг.

- Чтобы втюхивать наивным дурачкам контракты в колонизируемые миры. – Хуоджин широко, искренне улыбнулся. – Я – агент службы трудоустройства, парни. А чего вы так напряглись?

Закончили перед самым ужином. У новоявленных золотарей едва хватило времени, чтобы отмыться. Если бы не армейские дезинфекционные камеры, которые абсорбировали и не такое, от четверки разило бы на десять ли.

В столовой Юшенг столкнулся с Киу, по привычке пришедшим к своему старому столу.

- Пошел вон! – рявкнул юноша, и Киу испуганно шарахнулся прочь.

- Кстати, – невозмутимо поинтересовался Хуоджин. – А этот заморыш чем вам не угодил?

- Он стукач, – процедил Бэй. – Доложил сержанту, что Зихао раздобыл банку спирта.

- А, – Хуоджин презрительно посмотрел вслед потрусившему в угол Киу. – Тогда понятно. А вы что, хотели выпить?

- А ты нет?

- Не, я не люблю… – Хуоджин о чём-то размышлял. – Но, если хотите, могу достать.

- Чего, правда? – восхитился Бэй.

- Перед отбоем притащу. Я одного человечка из команды знаю, они там гонят какую-то брагу. Он поделится.

- Да ты гений! – радостно возвестил Зихао. – Нам с тобой повезло, приятель!

Сокамерники на радостях выпили витаминного киселя. Гадость была редкостная, но перспектива веселой попойки позволила осужденным смотреть на вкус сквозь пальцы.

Планета Тяньцзинь

Высотка Управления безопасности.

Из-за запрета, наложенного столицей на расследование гибели Линху Тенгфея, Таю пришлось осторожничать. Конечно, отследить вирт начальника 8-го отдела планетарной службы безопасности практически невозможно, в этом полковник не сомневался. Зато зафиксировать обращение к внешним источникам информации – простейшая задача. Только сунься куда не следует – и через десять минут псы партконтроля уже вломятся в твою дверь. Таю пришлось изрядно потрудиться, чтобы не возбудить подозрений. Он не мог напрямую использовать базы данных спецслужб: там требовался личный идентификатор. Анонимный взлом информационных хранилищ секретных служб также отпадал: Тай не хотел привлекать к делу дополнительных людей, а они с Юйчи не обладали достаточной для подобного взлома квалификацией. Полковник решил обойтись без секретных данных. В самом деле, умному человеку хватит и открытых источников, чтобы получить всё необходимое. А дураку и самые секретные архивы не в помощь.

В первую очередь полковник занялся прессой. Слава Высшим, в республике ещё не искоренили привычку разражаться громкими некрологами по каждому усопшему чинуше.

Выяснилось, что за последние годы не один десяток когда-то влиятельных стариков отдали богу душу на самых разных планетах и в самых разных обстоятельствах. Удивляться тут нечему: старая гвардия давно разменяла девятый десяток. Даже учитывая достижения медицины и обслуживание в спецклиниках, они не могли жить вечно. У одних сдавало сердце, у других проявлялась запущенная онкология, с третьими медленно, но неуклонно разбирался старина Альцгеймер. Часто авторы некрологов обходились стандартной формулировкой: «в результате тяжелой и продолжительной болезни». Вне всяких сомнений, в большинстве случаев так оно и было. Но ведь и после кончины Линху Тенгфея в официальной передовице Тяньцзиньского «Хончи»[3] говорилось, что старик умер из-за внезапной остановки сердца. В девяносто два года – убедительная причина.

Где-то среди этих покойников, подозревал Тай, спрятаны те, кто умер вовсе не от старости и не от болезней. Осталось только понять, как их найти. Полковник решил рассортировать список покойников по трем категориям. В первую отправятся те, кто, скорее всего, действительно умер «своим ходом». Во вторую – те, чьи обстоятельства смерти вызывают сомнения. И, наконец, самая главная – третья группа. Туда он поместит тех, чья внезапная кончина почти наверняка не случайна.

В одиночку Тай нипочём не сумел бы выйти на третью категорию. Пришлось напрячь старые связи. Но и с ними пришлось соблюдать предельную осторожность. Стоит только собеседнику догадаться об истинной причине любопытства полковника, и готово. Тай получит вежливое предложение обождать на линии, а чуть погодя – иглу в лоб от оперативников Партконтроля. Поэтому Тай пошел кружным путем, заметая следы не хуже опытного лиса на снегу. Для начала он раскопал в архивах 8-го отделения старое дело о злоупотреблениях в хозчастях МОБ.

Освежив это пустяковую аферу в памяти, Тай набрал номер некоего Сона Пинга, мелкого чиновника в Бейдзинском управлении тыла. Когда-то они вместе проходили курсы повышения квалификации, где неожиданно сдружились. Неожиданно, разумеется, только для простодушного Пинга: за годы службы Тай изрядно поднаторел в искусстве заслуживать расположение тех, с кем имеет смысл поддерживать отношения. Приятели до сих пор время от времени созванивались.

- Сон, можешь сделать для старого знакомца доброе дело? – спросил полковник, покончив с приветствиями.

- Смотря какое, – осторожно ответил Пинг.

Вот ведь трусливый хамелеон!

- Да сущий пустяк. У меня тут лежит одна папка… Не буду вдаваться в подробности, но суть в том, что банда расхитителей проводила «на бумаге» учения МОБ. На самом деле, как ты понимаешь, никаких учений не было, но матресурсы на них выделялись. Банда передавала их людям Консорциума, а те выкидывали на черный рынок. Эти хитрецы думали, раз они прикрываются значками МОБ, никто не станет задавать лишних вопросов.

- Ловко. А причем тут я?

- Понимаешь… – Тай перешел на доверительную интонацию. – Похоже, я сплоховал. Я-то думал, они работают только у меня на Тяньцзине, и раньше времени закрыл дело. А теперь спохватился, гляжу: ниточки-то, похоже, тянутся дальше. В общем, пока меня не ткнули носом в собственное дерьмо, нужно срочно исправляться.

Такая история должна прийтись увальню Пингу по вкусу. Он и на курсах вечно что-то забывал, недоделывал, и Таю приходилось вытаскивать его из неприятностей. Сейчас Тай предоставил доверчивому недотепе возможность отыграться по очкам.

Расчет оказался верным. Пинг сочувственно почмокал губами.

- Чем я могу помочь?

- Сможешь мне переслать базу планетарных учений МОБ за последние лет пять-десять? Только тихо, чтоб не спугнуть мерзавцев.

- И только-то? Легко!

- Вот спасибо, Сон. Выручил, так выручил. Я твой должник, дружище.

Документ пришел через двадцать минут. Если бы Тай использовал официальные пути, это заняло бы неделю, да еще и привлекло бы к полковнику ненужное внимание. «Вот так у нас всегда, – гневно подумал Тай, запуская дешифрацию. – Без знакомств и личных связей всё буксует. Эх, собрать бы всех этих бюрократов-приспособленцев, да в деревню, как на древней Земле. «Ввысь в горы, вниз в села». Оно конечно, жестоко, но иногда кажется, что по-другому просто невозможно[4]».

Вирт полковника расшифровал файл и вывел в плоскость виртуального экрана объемистую таблицу. Само собой, эти, на первый взгляд, безобидные данные потребовались Таю совсем не ради жалкой банды расхитителей, которых он засадил еще полгода назад. Список учений МОБ мог оказаться ключевой уликой в деле, которое Тай по инерции называл «делом старикашки Линху». А уликой список мог стать вот почему. Убедившись, что Бейдзин решил скрыть убийство, Тай первым делом проверил, как именно специалисты партконтроля подделали документы по делу Линху Тенгфея на Тяньцзине. Полковник исходил из логичного предположения, что если это не первое убийство, то и для остальных случаев будут использованы схожие методы.

Результаты оказались многообещающими.

Со свидетельством о смерти старикашки Линху мастера дезинформации поработали на совесть. Оно выглядело настолько достоверным, что Тай первым бы в него поверил, не наблюдай он собственными глазами дырку от иглы во лбу старика. Кроме заключения патологоанатома, люди Партконтроля не забыли подчистить историю болезни старика, добавив ему роскошный букет диагнозов.

Читая медицинский отчет, Тай только презрительно поджимал губы. Подумаешь, история болезни! Подкорректировать факты, касающиеся одного-единственного человечка, проще простого. С такой задачей справится и сопливый стажер. Таю было интересно, как руководство партконтроля и МОБ выкрутилось с материалами следствия. Ведь скрыть полномасштабную облаву – это вам не историю болезни переписать. Тут не особенно посочиняешь. На поиск убийцы были брошены сотни сотрудников, десятки мобилей, задействованы спутниковые системы слежения. Потрачены большие русурсы. Операции такого масштаба чисто технически невозможно похоронить под сукном. Их проще замаскировать. Другими словами, сделать так, чтобы в отчетах они продолжали фигурировать, только в другой форме. Так могло быть и здесь. Участникам облавы, кроме тех немногих, кто лично видел труп старикашки, наверняка скормили дезу. А в официальных документах указали совсем другую цель операции. Во всяком случае, сам Тай поступил бы именно так, и он не видел особенных причин, почему бы МОБу было не решить проблему сходным образом.

И действительно, изучив документы Тяньцзиньского отдела, Тай выяснил, что неудачная операция по поимке убийцы Линху Тенгфея волшебным образом преобразилась во «внеплановые учения личного состава, в ходе которых были отработаны совместные действия поисковых групп по выявлению и аресту условных диверсантов в условиях, приближенных к действительным». Просто и действенно. Читая отчеты об состоявшихся «учениях», Тай с удовлетворением убедился, что и на этот раз не ошибся. Материалы подправлены виртуозно. Сразу видна рука мастера. А мастерство – это, прежде всего, опыт.

Вот тогда-то Таю и пришло в голову связаться со стариной Пингом и под липовым предлогом вытянуть из него базу учений МОБ. Ведь логично предположить, что этот трюк с прикрытием столичные профессионалы проворачивают не в первый раз.

Остался сущий пустяк: сопоставить полученные из прессы даты смертей ветеранов партии с датами внеочередных учений МОБ, проходивших в той же местности. Одно-два случайных совпадения будут означать, что никакого заговора нет, что полковник Тай впал в паранойю и ему пора записаться на приём к мозгоправу. А вот если совпадений окажется больше, хотя бы, скажем, четыре или пять, это будет неплохим аргументом в пользу теории заговора. Ну, а уж если совпадений наберется штук семь–восемь, теорию можно будет считать доказанной!

Воззвав про себя к мудрости Высших, полковник не без внутренней дрожи вывел в вирт-плоскость результаты сравнения дат.

И какое-то время молча сидел, тупо уставясь в плоскость вирт-экрана.

За десятилетний период вирт обнаружил не три, не пять, а сорок два совпадения!

Не отрывая взгляд от экрана, Тай нащупал в ящике фляжку и единым махом опустошил её, даже не почувствовав вкуса коньяка. Такого не ожидал даже он. Сорок два человека! Сорок два! Подумать только, кто-то годами, с завидным постоянством уничтожал ветеранов партии! Отстреливал, словно уток на охоте, одного за другим, безжалостно и профессионально. А парткотроль и верхушка МОБ только и делали, что покрывали эти убийства! Хотя нет. Не покрывали. Что за чушь – покрывали! Вынуждены были скрывать!

Тай нервно рассмеялся, вытряхивая из фляжки последние капли.

Подделанные отчеты об «учениях» доказывали, что спецслужбы на местах сорок два раза пытались захватить ликвидаторов. Сорок два! И ни разу не преуспели, иначе шуму было бы – до небес. И этот факт подтверждает единственно возможный вывод: убийцы – не случайные наёмники, а матерые спецы, раз за разом оставляющие с носом все силовые структуры Республики. И кто это, спрашивается, может быть, как не высококлассные оперативники спецназа НОАК? Да никто. Только им под силу переиграть лучшие спецслужбы доминанты на их собственном поле.

Тай со стоном обхватил руками голову. Что за чёрт тут творится? Сначала за убийцами гоняются, а потом делают всё, чтобы скрыть дело от своих же. Зачем? Почему? И кому, леший их всех побери, могли помешали старики, которые давно не у дел и ни на что не влияют?

Впервые за много лет полковник Тай почувствовал себя дезориентированным. Кто бы мог подумать, что убийство скромного пенсионера, словно маленький камешек, вызывающий горный обвал, выведет его на самую чудовищную диверсию в истории Народной республики? На заговор, корни которого, судя по фактам, тянутся и к генеральному штабу НОАК, и, не исключено, к кому-то из высшего эшелона компартии!

И подумать только, что против них всех, против могучего партийного аппарата, против грандиозной военной машины – выступает полковник Тай. Один-одинешенек. Хотя… может, и не один. Может, ещё есть шанс. Крошечный, но всё же шанс.

Тай набрал на вирте длинный номер мгновенной связи.

Неободимо выяснить позицию руководства Партконтроля. Если они еще не поражены метастазами заговора, у Тая появится могучий союзник. Если же нет, придётся… Что ж, тогда придётся задействовать крайние меры. Так на чьей же стороне Партконтроль? Ответ даст одна-единственная встреча. Если Тай ошибётся, она будет стоить ему жизни. Его пристрелят, как собаку, и похоронят в канаве. Никто об этом даже не узнает. Обидно, конечно. Но в этом есть и положительная сторона. Сдохнув, он наконец-то перестанет видеть поганые рожи вокруг и избавится от необходимости разгребать за ними дерьмо. Не такая уж плохая перспектива, если разобраться.

Вирт озарился зеленым сигналом. Адресат принял звонок.

По голосу Тая невозможно было даже предположить, какую опасную игру он затеял. Сейчас он просто-таки сочился безмятежностью и добродушием.

- Лиу? Как поживаешь, старый друг? Не забыл еще ворчуна Тая?

Судя по тому, что на ночь глядя полковник облачился в гражданский костюм и прихватил с собой бутылочку маотай[5], собеседник помнил ворчуна Тая.

Межсистемный курьерский катер полковника стартовал ровно в полночь.

Красная доминанта.

Межзвездное пространство.

Борт военного транспорта.

Хуоджин не обманул. Едва по системе оповещения прозвучал сигнал, отмечающий начало свободного времени перед сном, он куда-то испарился. Часы на стене неторопливо отщелкивали минуты.

- Может не успеть до отбоя. – Бэй не отрывал глаз от часов над дверями. Цифры сменяли одна другую, неумолимо приближаясь к десяти.

- Ничего, успеет. Спорим? – предложил Зихао.

Юшенг молча готовил самодельные стаканы из одноразовых пластиковых банок от минералки. Свободные полчаса – не так уж много, но если знаешь, что делаешь, успеть не так уж сложно.

Новичок появился в камере буквально за пару минут до назначенного срока. Едва он успел достать из-под мешковатой робы небольшую пластмассовую банку, в которой что-то плескалось, как раздался повторный сигнал и звонко щелкнули замки. С отбоя и до утреннего построения камера становилась настоящей ловушкой, выбраться из которой можно, только вызвав помощь кнопкой тревоги у дверей.

- Уф… еле успел! – Хуоджин нежно погладил банку. – Держите.

- Вот ты молодец! – одобрительно заметил Зихао, принимая у новичка драгоценный груз и разливая мутную, резко пахнущую жидкость по импровизированным стаканам.

- Не, я не буду, – поморщился Хуоджин. – Не выношу спиртного.

Зихао осуждающе посмотрел на бывшего агента службы трудоустройства.

- Это даже как-то обидно. Все пьют, а ты нет.

- А я себе сок достал! – радостно улыбнулся Хуоджин, доставая из кармана маленькую картонку с пластиковой крышечкой. На картонке было изображено краснобокое яблоко. – Так что вы давайте, не стесняйтесь.

Зихао вопросительно посмотрел на Юшенга. Тот кивнул.

- А если я тебя очень попрошу выпить? – спросил Зихао, протягивая Хуоджину стакан с сивухой.

- Неа, не буду, – весело отмахнулся тот. Улыбка вышла натянутой. Юшенг заметил, как новичок стрельнул глазами по сторонам, оценивая обстановку.

- Тогда я тебе руку сломаю, – буднично сообщил Зихао. – Пей.

- Да вы чего, ребята… что, опять проверка? – напрягся новичок.

- Типа того. Как думаешь, приятель, если провести анализ этого пойла, что можно найти? – Зихао поставил стакан на маленький столик, приютившийся между желобов.

- А я откуда знаю? Не я ж его гнал. – Хуоджин был сама невинность. Но Юшенг заметил, как тот подобрал ноги. Парень явно смекнул, к чему идет дело.

- Ну, в общем, так. Мне эти игры надоели. Или ты пьешь – всего глоток, делов-то, или сам понимаешь, что будет. – Великан подвинул к новичку стакан.

Реакция «агента службы трудоустройства» оказалась молниеносной. Юшенг, сам потративший немало времени на тренировки, не только не успел отреагировать, он даже не заметил, как в его сторону полетел кулак. И не отбей Зихао предназначенный юноше удар, валяться бы Юшенгу на полу со сломанной шеей. Хуоджин вскочил на ноги, Зихао – тоже. Их руки мелькали с такой скоростью, что слышен был свист рассекаемого воздуха.

В камере почти негде развернуться, и поэтому часть ударов, которыми обменивались противники, приходились в стены, загудевшие, словно колокола.

Драчуны смахнули со стола стакан, мутная жидкость растеклась по полу, наполнив камеру резким запахом спирта.

Бэй сорвал печать и вжал кнопку тревоги, немедленно засверкавшую пульсирующим красным огнем.

Хуоджин сражался отчаянно, но и Зихао, переставший корчить из себя неуклюжую деревенщину, был не хуже, а то и лучше. И, конечно же, он был сильнее.

- Ты… кто такой? – в перерывах между ударами выкрикнул Хуоджин.

Гигант не снизошел до ответа. Проведя обманный прием, он перевел бой в партер, опрокинул Хуоджина на пол и, навалившись своей немалой массой, взял в захват его руку и ногу.

- Я могу сломать тебе позвоночник за две секунды, – сообщил он. Великан даже не запыхался.

- У меня есть варианты? – голос наемного убийцы звучал приглушенно, он едва дышал под массой здоровяка.

- С кем ты работаешь?

- Они не представились.

Зихао усилил нажим.

- Я не спрашивал, на кого. Кто твой контакт на транспорте?

- Не твоего… ума дело. Чего ты вообще влез?

- От скуки. Ну что, будешь говорить?

- Я могу подумать?

Замок щелкнул.

- Уже нет. – Зихао поднялся, автоматически отряхивая колени. Убийца остался лежать на полу, глядя на нацеленный ему в лоб игольник. Камеру наполнили люди.

- Вот, товарищ старший сержант. – Зихао передал полупустую посудину Лиу Лу. – Проверьте, вам понравится.

Сержант двумя пальцами взял емкость, проверил, хорошо ли привинчена крышка и отправил её в заранее приготовленный пластиковый пакет.

Два здоровенных солдата подняли наемника за шиворот и защелкнули на его запястьях наручники.

- Без глупостей, – предупредил один из них, когда Хуоджин непроизвольно дернулся.

- Ну что, гаденыш, допрыгался? Думал, сможешь хозяйничать тут, у меня под носом? – на удивление, сержант не визжал, как обычно, а говорил нормальным тоном. И только в глазах его плясали бешеные искорки, не сулившие Хуоджину ничего хорошего. – Ничего, уж я тебе устрою красивую жизнь.

- Спасибо, сержант, – искренне поблагодарил Юшенг.

- Я-то, признаться, Чжану так до конца и не поверил. – Мастер-сержант не сводил глаз с наемника. – А щенок-то оказался прав. Даром что ученый, а соображает.

- Поздравляю, ты меня поймал, – Хуоджин с ненавистью уставился на бывшего аспиранта. – Ты везучий сукин сын, Чжан.

- Я просто умник, – скромно ответил юноша.

- Только знаешь, везение рано или поздно кончается. Спроси у своего дружка.

- Уводите, – скомандовал сержант. Подталкиваемый солдатами в спину, неудавшийся убийца двинулся к выходу. Сержант направился было следом, но в дверях обернулся.

- Чего встали? – взвизгнул он. – В камере свинарник! Марш за тряпками и чтоб через десять минут можно было пол целовать. Приду – проверю. Да, и этого, своего забирайте.

Он втолкнул в камеру скромно дожидавшегося своего часа в коридоре Киу и, гордо задрав нос, припустил вслед за солдатами.

- У нас получилось! – радостно крикнул Юшенг, едва мастер скрылся за поворотом и кинулся обнимать тщедушного Киу.

- Ты просто гениально сыграл, брат!

- Да уж, я бы и сам поверил, что ты – ничтожество, если бы не знал! – смущенно добавил Бэй.

- Вы тоже! – не остался в долгу тот. – Ужас. Страшные. Просто артисты!

- Нет, но как ты дерёшься! – Бэй восторженно осмотрел Зихао с ног до головы, как будто видел его в первый раз. – Это же с ума сойти, как ты дерёшься! Ты ведь не просто уличный хулиган, так ведь?

Зихао повел широкими плечами.

- Не суй нос куда не следует, дружок. И вообще, хватит обниматься, нам еще камеру драить. А то сержант опять развопится. Когда он вопит в камере, у меня голова начинает раскалываться.

- Всё равно это чудо, что сержант согласился, – собирая тряпкой спиртовую лужицу с пола, пробормотал Бэй.

- Я же вам говорил. Никакого чуда тут нет, – возразил Зихао. – У армии давние счеты к безопасникам. Сержанту только в радость им подгадить.

- Но ты не объяснил, из-за чего.

- И не объясню, пока дело не выгорит. Ты давай, сильнее выжимай тряпку, только грязь развозишь.

Они закончили наводить порядок за пару минут до того, как в камере появился сержант, на этот раз в качестве простого сопровождающего. Вместе с ним в камеру вошел высокий, ростом никак не меньше Зихао, офицер с грубым, изрытым оспинами лицом. Мастер-сержант при нем держался тише воды, ниже травы, и это говорило само за себя.

Осужденные, по примеру Зихао, мгновенно построились вдоль желобов коек и вытянулись в струнку.

- Вольно, – холодно скомандовал офицер, присаживаясь на край желоба. Четверка приятелей расслабилась, но, когда Бэй вздумал тоже усесться, Зихао так выразительно округлил глаза, что программиста подбросило, будто пружиной.

- Рассказывайте, – приказал офицер. – Как вы его раскусили?

- Ну… тут всё было просто, – переглянувшись с Зихао, начал Юшенг. – У меня были основания подозревать, что кто-то хочет свести со мной счеты.

- Гражданские дрязги меня не интересуют, – оборвал его офицер. – Отвечай на вопрос, осужденный Чжан.

- Прошу прощения. Спустя несколько дней после того, как я попал на ваш транспорт, со мной случились два несчастных случая.

- Я вам докладывал, товарищ старший лейтенант, – вставил заискивающим тоном сержант.

- В общем, я понял, что это вряд ли можно объяснить случайностью, ведь больше ни с кем ничего не случается. Тогда мы с ребятами решили найти убийцу. Мы знали, что у него осталось не так много времени до посадки и просчитали его возможные действия. На кухне он попытался меня отравить, но мы были готовы и у него опять ничего не вышло. Я ожидал, что он начнёт волноваться – ведь до прибытия времени всё меньше, а после посадки он наверняка потеряет меня из виду. Когда с кухней у него ничего не вышло, мы перешли ко второй части плана. Нам надо было перехватить инициативу. Мы договорились с товарищем старшим сержантом, который проявил выдающиеся понимание и дальновидность…

- Я проявил понимание и дальновидность, товарищ старший лейтенант, – надувшись, со значением повторил мастер-сержант.

- Ясно. Дальше. – Офицер даже не взглянул на сержанта, продолжая с интересом разглядывать Юшенга.

- Мы поняли, что для убийцы единственный шанс выполнить заказ – это подобраться ко мне как можно ближе. А что может быть ближе, чем камера? Тогда мы разыграли сцену в столовой, как будто Киу хочет от нас уйти, потому что у нас в камере собрались одни патологические личности. Товарищ старший сержант, по договоренности с нами, согласился перевести Киу, если кто-то согласится занять его место. Убийца не смог упустить такой шанс. Убедив его, что мы ему полностью доверяем, мы помогли ему определиться с выбором способа покушения. Когда мы заговорили о самогоне, он сразу смекнул, что самое простое – подсунуть нам ядовитое пойло, а потом сказать, что мы отравились техническим спиртом.

- А как ты понял, что он работает не один?

- Чтобы подстроить те несчастные случаи и для того, чтобы достать спирт, ему требовался сообщник не из арестантов. Кто-то с корабля. Солдат или член экипажа, этого я не знаю. Я только знаю, что это точно не наш мастер-сержант, иначе бы я уже был трупом.

- Это уж точно! – как о личном подвиге, сообщил сержант.

- Скажи, когда ты говоришь «мы придумали», это означает, что придумал ты? – уточнил офицер.

- Он, товарищ старший лейтенант, он, – подал голос Зихао. – У парня в голове чертов процессор.

- Я не с тобой говорю, осужденный Чу.

- Виноват, товарищ старший лейтенант.

- Значит, это придумал ты, – повторил офицер, пристально глядя на юношу. – Умно. Жаль, что ты осужденный, такие парни нам нужны. Да, кстати, сержант говорил о каких-то условиях?

- Я сказал ему, что сдам засланного убийцу, если вы мне поможете.

- Твоя наглость удивляет даже больше, чем ум.

- У меня нет выхода, товарищ старший лейтенант, – с отчаянием продолжил Юшенг. – Иначе они до меня все равно доберутся.

- И какое же условие?

- Вообще-то их два…

- Может, стоит выбросить тебя за борт, пока условий не стало слишком много? Но я слушаю.

- Я хочу попросить вас отправить рапорт на Тяньцзинь, что я погиб в результате несчастного случая.

- Ты предлагаешь мне написать ложный рапорт?

- Я только прошу о помощи.

Офицер удивленно покачал головой.

- Хорошо, я подумаю, что можно сделать. А второе условие? Мы должны прикрепить над твоей койкой мемориальную доску?

-Нет, товарищ старший лейтенант. Я только хотел попросить… если это, конечно, возможно… нельзя ли нас не разлучать?

- То есть?

- Вы же видите, как мы здорово работаем вчетвером. Если бы можно было определить нас в одно учебное подразделение…

Офицер вздохнул. По его грубому лицу промелькнула тень сожаления.

- Это-то несложно, – ответил он, поднимаясь и поправляя китель. – Хотя вряд ли это вам поможет. Хорошо, я выполню вашу просьбу. Но с условием: вы должны забыть о произошедшем. На вверенном мне корабле не было никаких попыток убийства. И мы ни о чём не говорили. Ясно?

Когда капитан корабля вышел из камеры, сержант задержался ровно настолько, чтобы погрозить Юшенгу коротким пальцем, прошипеть: «Ах ты, наглец! Ну, погоди же!» и тут же броситься вслед за начальством. Громко щелкнул электромагнитный запор. Приятели остались одни.

- Похоже, мы продешевили, – Бэй оглядел сокамерников. – А ведь я говорил, я говорил, что нужно попросить по упаковке фруктового мороженого.

- Зихао, – не поддержал шутливый тон Юшенг. – Раз уж нам теперь десять лет быть вместе, может, всё-таки расскажешь, кто ты такой?

- Десять лет? – фыркнул Зихао. – Да в дисциплинарном мало кто протягивает год!

- Тогда тем более. Зачем ты предложил нам оставаться вместе?

- Да, – поддержал юношу Бэй. – На кой ляд мы тебе понадобились?

- Затем, что вчетвером у нас больше шансов.

- Протянуть больше года? – не понял Юшенг.

- Выжить, – уклончиво пояснил великан. – Если вы не против, конечно.

- Выжить – это здорово, – оценил идею Бэй. – Это даже лучше фруктового мороженого.

Столичная система.

Планета Бейдзин.

Мегаполис Бейдзин-1.

Центральный район.

Личные апартаменты товарища Инь Лиу.

- А ты неплохо устроился, – заметил Тай, плюхаясь в теплые объятия красного сафьяна с золотым тиснением. Кресло затягивало в себя, подобно болоту.

Невысокий полноватый человек с обширной плешью, на которую он старательно зачесывал длинные пряди с боков, весело сверкнул живыми черными глазками и развел руками. Что поделаешь, мол, положение обязывает. В одной руке он держал бокал, в котором плескалось янтарное вино, в другой – ломтик ароматной дыни. Полноватого человека звали Инь Лиу. Товарищ Инь занимал пост заместителя директора службы партконтроля товарища Оуяна. Инь Лиу слыл грозой нарушителей партийной дисциплины и всяческих уклонистов. Правда, сейчас, облаченный в шелковый халат, по-домашнему забравшийся с ногами в кресло, устроившийся в нем, как щегол в гнезде, он совсем не выглядел грозным.

Стена напротив собеседников бесшумно сдвинулась в сторону, открывая вид на Бейдзин-1 – жемчужину Народной республики. Где-то далеко внизу сверкала в лучах двух лун планеты извилистая лента Инь Шо[6]. Лунными ночами река полностью оправдывала свое название, серебряной лентой протянувшись от гор к морю. Прохладный ветерок донес до мужчин влажный соленый аромат: до побережья отсюда не больше десяти километров. Небольшой одноэтажный особняк Инь Лиу расположился на крыше одного из небоскребов центрального района столицы – распространенное решение, позволяющее высшим должностным лицам наслаждаться тишиной и покоем, не рискуя при этом собственной безопасностью: добраться до усадьбы заместителя директора, раскинувшейся на двух с половиной тысячах квадратных метров крыши, можно либо через три этажа охраны, либо по воздуху. Но воздушное пространство центра – закрытая зона, и любой летательный аппарат, оказавшийся в нём без специального разрешения, будет немедленно уничтожен. Это позволяло обходиться без силового купола, мерцание которого лишило бы усадьбу товарища Ина её пасторального очарования.

Ландшафтные дизайнеры отменно постарались, совместив урбанистику и сельский колорит. С одной стороны особняка Инь Лиу можно вдоволь налюбоваться на все пять небоскребов Дворца Народа и монумент Великой Тройке. С трех других сторон городской пейзаж заслоняла ухоженная рощица, незаметно переходящая в живую изгородь. От дома до изгороди простиралась лужайка с тропинками, скамеечками, розовыми кустами и теплым ручейком, впадающим в озерко-бассейн. Над вершинами деревьев изгороди виднелись лишь покрытые снегом горные вершины на горизонте.

- Красота! – вздохнул Тай. – Нет, правда, фантастическая красотища. Но тебе, наверное, уже надоело.

Инь Лиу поерзал упитанным задом, устраиваясь поудобнее.

- Такое не надоедает, дружище.

- Поверю тебе на слово.

- Сколько же это мы не виделись? – задумчиво протянул Инь Лиу, подливая другу вина. – Года три?

- Пять, дорогой друг, пять лет, – ответил полковник, салютуя бокалом.

- Ну надо же, как летит время! – удивился Инь Лиу. – Проклятая работа, затягивает. Совершенно не остается времени на общение.

Полковник сделал вид, что не понял намека. Поставив почти полный бокал на стол, он откинулся в кресле, вытянув ноги.

- Жаль. Подумать только, ведь когда-то мы с тобой были неразлучны.

- Давай оставим воспоминания на потом, Джанджи. – Инь Лиу перешел на деловой тон, разом перестав казаться безобидным толстячком. – Так что там у тебя стряслось?

- Я же тебе еще по вирту сказал. Возможно, я совсем свихнулся на старости лет, но мне кажется, кое-кто в руководстве Тяньцзиня ведёт нечестную игру. Возможно, их прикрывает кто-то в Бейдзине. Поэтому я и обращаюсь прямо к тебе.

Заместитель директора Партконтроля нахмурил короткие брови.

- Это серьезные обвинения. У тебя есть доказательства?

- Понятия не имею. Давай-ка я тебе расскажу всё, как есть, а уж ты суди сам, убедительно это или нет.

- Давай, – охотно согласился Инь Лиу, откусывая кусочек дыни.

- Несколько дней назад у нас случилось ЧП. Был убит некий Линху Тенгфей. Это наш историк партии. Старик, девяносто два года, персональный пенсионер. Ты об этом слышал, нет?

Инь Лиу задумчиво уставился куда-то в сторону.

- Ты продолжай, Джанджи, продолжай. Я хочу дослушать до конца.

- В общем, история до дикости нелепая. Этот Линху был совершенно безобидным существом. Жил отшельником, ни с кем не общался, дорожку никому не перебегал. И вот, пожалуйста, мы находим его с иглой в черепушке. Ничего не украдено, не сломано. Кто-то ни с того, ни с сего засадил старику иглу в лоб и испарился. Вот и вся история.

- То есть, убийцу вы не нашли?

- Нет.

- Но ты хотя бы представляешь, кто это мог быть? Версии, догадки?

- Ни-че-го. Типичный висяк, – вздохнул Тай.

Инь Лиу пополнил бокал полковника.

- Тогда почему ты решил, что к этому причастны власти?

- А ты сам посуди. Я рою землю, можно сказать, из штанов выпрыгиваю, как вдруг Первый секретарь вызывает меня на ковёр и заявляет, что Бейдзин якобы распорядился дело закрыть, а Линху считать умершим от сердечного приступа. Как это называется, скажи на милость?!

Инь Лиу какое-то время размышлял, покачивая бокал. Вино золотистой волной облизывало тонкое стекло, искрясь в лучах яркого солнца столицы.

- Если я скажу, что ты всё неправильно понял, это тебя устроит? – наконец, проронил он.

Тай выразительно вздохнул.

- Я так и думал, – так же неторопливо продолжил Лиу. – Эх, Джанджи, и когда ты уже остепенишься? Уже не юноша, а носишься, как дурной пес на прогулке.

- Так поздно уж переучиваться, – невинно вставил Тай.

Инь Лиу поставил, наконец, бокал на стол и взглянул старому товарищу в глаза.

- Скажу тебе честно, Джанджи. Я пригласил тебя только потому, что знаю не первый десяток лет. Окажись на моем месте кто-то другой, у тебя бы возникли большие проблемы.

- А я бы к другому и не обратился, – буркнул Тай.

- Формально это дело засекречено. – Лиу как будто не расслышал реплики полковника. – Но я-то знаю, что ты всё равно не отстанешь. Будешь копать и копать, пока не наживешь неприятности на свою голову. Ладно. Я тебе расскажу. Но учти, это только для твоих ушей. На Тяньцзине об этом не знает ни одна душа. Включая вашего Первого секретаря. Так и должно остаться.

- Согласен, – быстро сказал Тай, словно опасался, что старый друг передумает.

Инь Лиу покачал головой, будто осуждая неуёмное любопытство друга, но снисходя к его слабости.

- Говоря откровенно, эта история глупая и досадная. Даже не знаю, чего больше. Она началась больше двадцати лет назад. Линху Тенгфей преподавал в столичном университете. В то время как раз шла вторая волна чисток.

- Помню. Мы с тобой тогда ещё работали вместе. Правые ревизионисты здорово попортили нам кровь.

- Именно. Линху Тенгфей был одним из ярых критиков ревизионизма в партийных рядах.

- Хочешь сказать, его за это и убили? Ревизионисты? Через двадцать лет? – недоверчиво хмыкнул Тай.

- Разумеется, нет. Но Линху не только выступал в прессе. Он писал доносы. Тогда многие писали доносы, время было такое.

- Так-так, – Тай прищурился. Инь Лиу плеснул себе еще немного в бокал и продолжил.

- Линху многих засадил. В том числе двоих своих лучших учеников. Авторитет Линху как историка партии был настолько высок, что их посадили, особенно не разбираясь, исключительно на основе его доноса.

Тай презрительно выпятил нижнюю губу.

- Дай угадаю. Донос был ложным?

- Именно. Линху попросту испугался конкуренции. Сам понимаешь, возраст, мозги уже не те. Он опасался, что молодые его вытеснят и отправят на пенсию. А он привык блистать, привык жить в комфорте.

- Вот подонок! – возмутился полковник.

- Скорее, просто начинающийся маразм. Недаром вскоре после этого он перебрался доживать к вам на Тяньцзинь. Стал подозрителен, потребовал, чтобы из его биографии убрали весь бейцзинский период, якобы опасаясь мести уклонистов. Ему пошли навстречу, просто чтобы успокоить. Но не это важно. Факт в том, что два года назад этих двоих реабилитировали. Жаль, поздно. Самые лучшие, самые плодотворные для ученых годы они провели на каторге. Сам понимаешь, им захотелось отомстить за погубленные жизни и карьеры.

- Линху убили бывшие ученики, – с удовлетворением констатировал Тай.

- Именно так, – признал Инь Лиу. – Как видишь, история грязная. Если хочешь знать моё личное мнение, Линху получил по заслугам. После повторного рассмотрения дел выяснилось, что половина его доносов, мягко говоря, не соответствуют действительности. Линху доносил на каждого, кто имел несчастье ему не понравиться. Этот хрыч на старости лет совсем сдурел от вседозволенности. Возомнил себя этаким вершителем судеб. Но, согласись, простым людям об этом знать не стоит. Простой человек, он ведь и думает просто. Если станет известно, что автор канонической монографии по истории партии оказался лжецом, у людей может возникнуть подозрение, будто и то, что он написал – неправда. А это уже никуда не годится. Так мы и до нового ревизионизма докатимся.

- Так что, этим двум убийцам всё сойдет с рук? – возмутился Тай и так хлопнул ладонью по столу, что бокал с шардонне упал, расплескав вино по полированному дереву столешницы. В воздухе поплыл нежный аромат. Лиу поморщился.

- Ну вот, а я только постелил новые циновки.

- Чёрт, извини. С годами становлюсь неуклюжим. Ну ладно, я понял, почему надо молчать про подлеца Линху. Но что с этими… мстителями хреновыми? Почему закрыли дело? Что же теперь, каждый несправедливо осужденный может чинить самосуд?

- Не смеши меня, Джанджи. Какой ещё самосуд? Мы их уже взяли. Потому и закрыли дело. Сидят как миленькие в моей конторе, дают показания. Иначе откуда бы мне всё это знать?

- Вот оно что… – с разочарованием протянул Тай. – Ну что… тогда я тебя поздравляю. Ты снова утер мне нос. Вернусь, устрою своим разгон. Лентяи!

- Да брось. Они тут не при чём.

- Всё равно устрою, – сварливо возразил Тай.

Инь Лиу рассмеялся и вновь разлил вино по бокалам.

- У тебя совсем испортился характер, Джанджи. Смотри, не перегни палку. К людям надо относиться с пониманием. Делать скидку. Ведь и мы с тобой не всегда поступали правильно. Особенно в первичке.

- Мало ли, что было в первичке…

- Кстати, а помнишь…

Остаток вечера мужчины предавались воспоминаниям о былых деньках. Им было что вспомнить.

Инь Лиу и Тай Джанджи знали друг друга с самого момента пробуждения. Вместе проучились от начального курса и до академии. Вместе начинали службу. Но потом их пути разошлись. Лиу зарекомендовал себя гибким и умелым политиком, а Тай – целеустремленным трудягой. Каждый из них сделал карьеру в своей области. Тем не менее, дружба, связывавшая столь разных людей, не угасла. И хотя общались они редко, сумели сохранить взаимную приязнь. Инь Лиу, метивший в директоры Партконтроля, давно уговаривал друга перебраться в столицу. Упрямец Тай не соглашался. Но Инь Лиу не оставлял попыток. Ведь старые, проверенные друзья на ключевых постах – залог личной безопасности. А о ней заместитель директора Инь Лиу, умудренный опытом кулуарной борьбы, никогда не забывал.

- Останешься на ужин? – спросил Лиу, когда они вдоволь наболтались.

- Я бы с радостью, но не выйдет. Дела… Ты же понимаешь, оставь подчиненных без надзора на сутки, расхлебывать придется неделю.

Инь Лиу не стал настаивать.

Весь обратный путь, зажатый в тесной кабине курьерского катера, вызывавшего у него острую клаустрофобию, Тай злился. Больше всего на свете ему хотелось развернуть корабль, вернуться в столицу и дать старому другу в морду. Но опрокинутый бокал вина так и остался единственной уступкой, которую полковник сделал ярости, охватившей его во время «дружеской беседы».

На этот раз Лиу, чтоб ему подавиться своим шардонне, перешел красную черту. Тай прекрасно знал, что его друг не ангел, но прежде тот хотя бы не лгал Таю в лицо.

И всё-таки даже своей ложью Лиу сказал полковнику гораздо больше, чем хотел.

«Нет уж, товарищ Инь Лиу, – думал полковник. – Это ты кому другому морочь голову. А полковник Тай тебя, скользкого поганца, еще в учебке читал, как открытую книгу. И сейчас читает».

История, рассказанная Инь Лиу, не могла быть правдой ни при каком раскладе.

Тай обдумал все варианты. Даже если забыть об обнаруженном им совпадении смертей старых коммунистов с мифическими «внеочередными учениями МОБ», все равно получалось, что байка, которой попотчевал его старый друг, была чистой воды липой.

Доказательства? Да пожалуйста.

Заместитель директора Партийного контроля – политический тяжеловес. Он не обязан вникать в каждую мелочь. Будь убитый на Тяньцзине старик действительно выжившим из ума историком-кляузником, доживающим свой век на провинциальной планетке, в столице он был бы никому не известен. В Бейдзине о его смерти узнал бы какой-нибудь мелкий чиновник секретариата партии, и больше никто. Делом о мести учеников занимался бы какой-нибудь вшивый лейтенантик. Разобравшись с убийством Линху Тенгфея, он бы с чистой совестью сдал отчет в архив, где тот и пылился бы до конца времен. Вот и всё. А тут из заурядного, фактически, бытового убийства делается невесть какая тайна. А Инь Лиу, второй человек в иерархии Партконтроля, которому положено заниматься людьми по рангу не ниже первых секретарей планеткомов, оказывается поразительно осведомленным в таком ерундовом деле.

Мало? А как насчёт такого: будь Линху Тенгфей тем, кем его пытался выставить Инь Лиу, его убийством занимался бы один следователь МОБ с бригадой, а в планетарном партконтроле какой-нибудь секретарь просто держал бы дело на контроле, читая донесения МОБовцев. Не было бы никакой полной блокады, никакой облавы, никаких бесполетных зон. Не того ранга шишкой был старикашка Линху, чтобы из-за него мобилизовывать чуть ли не все ресурсы планетарных спецслужб.

Ну как, теперь достаточно? Конечно, достаточно. Можно не сомневаться, старый друг водил Тая Джанджи за нос. Всё, что он наговорил – вранье. От первого слова и до последнего. А значит, Инь Лиу знает о заговоре. Он и Тая пригласил к себе, не доверяя удаленной связи, чтобы вызнать, насколько глубоко старый друг влез в это дело и что ему известно. Тай надеялся, что достойно сыграл роль деревенского идиота. Если он ошибся, недотянул или наоборот, переиграл, если ему не удалось усыпить бдительность друга, на Тяньцзине его ждет не самая радушная встреча. Если он вообще до него долетит. С другой стороны, возникни у Инь Лиу подозрения, он бы вызвал наряд прямо в усадьбу. А раз курьерский катер все-таки летит домой, похоже, Таю удалось вывернуться. И понять главное. Инь Лиу либо знает о заговоре, но не обладает достаточной властью, чтобы арестовать его участников, либо сам связан с заговорщиками. В обоих случаях о поддержке сверху можно забыть. Теперь Тай сам по себе. И даже не просто сам по себе. Существует ещё непростая проблема по имени капитан Юйчи. Как не крути, его придётся привлечь к работе. Иначе не получится. Юйчи – парень досужий, он сразу заметит, что начальник темнит. Начнёт вынюхивать, суетиться, лезть куда не надо и, не угомонится, пока не угробит их обоих без всякой пользы для дела. Запрещать ему что-либо тоже бесполезно. Тай сам его выучил. Натаскал на свою голову. Запрет только разожжёт любопытство Юйчи, заставит начать собственную игру. А проиграют в ней они оба. Так что лучше держать капитана при себе, на коротком поводке. Пусть будет на виду. Конечно, придётся сочинить для него какую-нибудь правдоподобную легенду. Пусть, к примеру, по-прежнему считает, что самодура-полковника интересует только дело старого пердуна Линху. Что злобного пса Тая прочно заело. Что он, потакая сволочному своему характеру, продолжает копаться в закрытом Бейдзином деле из одного лишь козлиного упрямства. Да, именно так и следует сделать. Отличная легенда. Если Юйчи не будет знать о заговоре, это даст ему хоть какой-то шанс выкарабкаться, когда всё полетит в тартарары. Капитан хороший парень, хоть и добряк. Пусть живёт, леший с ним.

Решив судьбу верного капитана, Тай вернулся мыслями к главной проблеме.

Чем дольше думал полковник, тем мрачнее становился. К тому моменту, когда катер коснулся опорами стеклобетона служебного космодрома Тяньцзиня, он пришел к нескольким важным выводам: прежде всего, старикашка Линху Тенгфэй в прошлом был шишкой очень высокого ранга, раз его имя известно заместителю директора Партконтроля. Но в его официальной биографии об этом ни слова. Значит, Линху действительно жил в провинции под чужой личиной. Почему? Да ясно почему. Сорок два трупа за десять лет, шутка ли? Понятно, что Линху или как там его на самом деле, сделал всё возможное, чтобы не попасть в их число. Сменил имя, удрал на далекую планету, сидел тише мыши. А раз он предпринял такие радикальные меры, значит, не сомневался, что никакие спецслужбы его не защитят. И был, чёрт возьми, абсолютно прав, ведь, несмотря на все ухищрения, закончил свои дни с иглой в башке. Получается, заговорщики чрезвычайно сильны. Что не удивительно, если на их стороне, как полагал Тай, работает спецназ НОАК. С другой стороны, даже они не всесильны. Иначе тот же Линху Тенгфей скончался бы гораздо раньше своих девяноста двух лет. Это хорошо. Да, это очень хорошо. Разброс по времени между убийствами показывает, что возможности врага всё-таки ограничены. Значит, у заговорщиков пока ещё есть слабые места. Надо только понять, где они и как до них добраться. А дальше уже дело техники. К сожалению, пока единственным причастным к заговору человеком, известным полковнику, остаётся Чу Зихао. Даже если этот, чтоб ему подавиться, алкоголик – просто отвлекающий маневр, необходимо его добыть и хорошенько выпотрошить. Если постараться, от Чу обязательно потянется какая-нибудь ниточка. А других ниточек, к сожалению, нет. И они вряд ли появятся, при такой-то плотной завесе. Короче говоря, кем бы ни был Чу, его необходимо заполучить. Любой, как говорится, ценой. А там уж видно будет.

Погруженный в свои размышления, полковник проследовал через паспортный контроль космопорта, автоматически пройдя идентификацию по отпечаткам пальцев и скану радужки. У выхода его уже поджидала служебная авиетка. Тай расположился на заднем сиденье, ввел код подтверждения и невидящим взглядом уставился на уплывающие назад и вниз пригороды столицы Тяньцзиня.

Что за неделя! Что за убийственная, во всех смыслах, неделя! Таких, пожалуй, еще не случалось. Сначала убийство старикашки-историка. Потом Чжан Юшенг со своим дурацким любопытством, едва не угробившим всю планету. А теперь заговор, протянувший свои щупальца до самого Бейдзина. Если события и дальше будут развиваться в том же темпе, на следующей неделе в столичной системе взорвется сверхновая, а к концу месяца, пожалуй, накроется вся галактика.

Авиетка послала запрос на посадку на крыше высотки министерства безопасности Тайдзиня. Обработав переданный летающей машиной код, процессор МГБ удостоверился, что в нём присутствует личная последовательность полковника Тая и заблокировал разрядники, охраняющие посадочную площадку. По периметру квадрата красные запрещающие огни сменились приглашающее-зелеными. Авиетка пошла на посадку.

Вернувшись в свой кабинет, полковник вызвал капитана Юйчи и, в ожидании прибытия верного помощника, принялся просматривать накопившиеся отчеты. Заговоры заговорами, но от текучки его никто не освобождал. Одни отчеты он прочитывал от корки до корки, чтобы выдать по ним резолюции и указания, другие просматривал по диагонали, визировал и отправлял в архив. Это были пустяшные письма, которые писались бесчисленными чиновниками планетарной администрации для отчетности. Но одна из депеш привлекла его особенное внимание.

«Ворчуну от Падальщика. Головастик сдох. В аквариуме чисто».

Слава Высшим! Наконец-то хоть одна проблема разрешилась. Аспирант Чжан Юшенг, доставивший полковнику столько головной боли, мёртв. Исполнитель нейтрализован. Концы подчищены.

Тай скупо улыбнулся. Теперь можно со спокойной душой заняться Чу Зихао и заговорщиками, прикончившими старикашку Линху Тенгфея. Они еще пожалеют, что влезли на личную территорию полковника Тая. Даже если эта территория размером с межзвездную республику.

Вирт тихонько звякнул. Секретарь сообщал, что капитан Юйчи дожидается в приемной.

Красная доминанта.

Межзвездное пространство.

Борт военного транспорта.

Оставшиеся двое суток до прибытия стали для Юшенга самыми счастливыми за все это ужасное время. Незримая угроза, которую он чувствовал ежесекундно, наконец, исчезла. Теперь он мог жить, не ощущая спиной холодное дыхание смерти. На фоне этого счастья придирки сержанта Лу перестали казаться юноше такими уж невыносимыми, и даже вкус синтетического соевого творога уже не вызывал былого отвращения.

Мастер – сержант Лиу Лу, со своей стороны, проявлял к лихой четверке неслыханную снисходительность и назначал на работу всех четверых одной командой. То ли проникся к друзьям своего рода симпатией, то ли просто со свойственной военным прямолинейностью выполнял данное капитаном обещание не разлучать четверку. Да и работа оказалась сплошным удовольствием: инвентаризация складов погрузочно-разгрузочного сектора. Весь день они только и делали, что ходили по гулкому залу сектора и сверяли намалеванные краской на оборудовании номера со здоровенной книгой, исчерканной многими поколениями проверяющих до полной нечитабельности.

Юшенг никак не мог уяснить, для чего требуется эта примитивная бухгалтерия. Почему нельзя ограничиться простым сканированием кодов, которые наносятся производителями на каждую инвентарную единицу? Это сэкономило бы массу времени и нервов. Когда он поделился своей идеей с Зихао, тот долго смеялся. А потом только ещё больше запутал юношу, заявив, что бесполезность действия является его самой большой пользой. Вообще, туманные разъяснения были коньком этого непостижимого человека, состоявшего, казалось, из сплошных тайн.

- Почему нельзя хоть что-то сказать прямо? – с досадой спросил его Юшенг, тщетно пытаясь найти в книге каталожное описание ощетинившейся рычагами хреновины за номером 56398Б013. – Ты же сам сказал, что мы должны стать пальцами одного кулака. Так какие между нами могут быть тайны?

- Слушай, Умник, ты мне по нраву, честное слово, – проникновенно ответил великан. – Ты же знаешь, я ценю тебя за смекалку, смелость, упорство…

- Но?

- Но терпеть не могу за твою назойливость. Ну подумай сам, мы знаем друг друга каких-то две недели. Ты считаешь, этого достаточно для откровенности?

- Но я же от тебя ничего не скрыл! – возмутился Юшенг.

- Да потому что ты еще щенок, братец. Тебе и скрывать-то нечего.

Зихао увидел, что Юшенг отвернулся, не на шутку разобидевшись, и, бесцеремонно схватив его за плечи, повернул лицом к себе.

- Пойми, чудак, тебе я более–менее доверяю. Но Бэй и Киу – пока темные лошадки. Я не знаю, чего от них ждать. Вспомни, как ты прокололся с провокатором. Так хотя бы теперь уясни: чем меньше мы говорим, тем больше шансы выйти из этой передряги живыми. Юшенг поразмыслил над словами великана и решил не обижаться. Тем более, что кое-что тот все-таки рассказывал.

Юшенг узнал, что неудавшимся солдатам, которых выгоняют из армейских учебок, в гражданских мирах приходится несладко. Спецслужбы подозревают их во всех смертных грехах и не допускают ни на какие работы, которые позволили бы дорасти хотя бы до третьего социального статуса. Из-за этого некоторые из них действительно сворачивают на кривую дорожку.

- Что за идиоты придумали такие правила? Это же замкнутый круг! – осуждающе прокомментировал слова Зихао эмоциональный Бэй. – Только калечат людям жизни и всё. Вот уж не думал, что у нас способны на такую глупость!

- Не глупость, – возразил немногословный Киу. – Преступление.

- Кто бы говорил, – Бэй терпеть не мог, когда его кто-то поправлял. – А сам-то ты кто?

- Преступник, – грустно подтвердил Киу. – Страшный. Из-за меня погибли люди.

Никогда еще тщедушный Киу не рассказывал о том, что привело его на каторжный корабль. Сейчас, похоже, ему стало невмоготу молчать.

- Сколько? – коротко спросил Зихао.

- Пятьдесят две тысячи, – голос Киу дрожал. – Погибли… из-за меня.

- Не думаю. Спорю на паек, они погибли не из-за тебя. – Зихао положил руку на колено сокамернику. Юшенг и Бэй, потрясенные жуткой цифрой, лишились дара речи и только хлопали глазами, не в силах поверить в услышанное.

- Откуда тебе знать? – слабо улыбнулся Киу.

- Оттуда. Если бы ты действительно был настолько виноват, тебя бы расстреляли на площади, а казнь транслировали по вирт-каналам. Можешь мне поверить.

- А что вообще случилось? – набрался смелости спросить Юшенг. – Как…

- Я геолог, – уныло сказал Киу. – Составлял экспертное заключение. Для строительства плотины. Нужно было поехать. Самому смотреть. Было много работы. Я мог только через неделю. А у проектировщиков обязательства… Начали давить. Звонили из министерства строительства. Ругались. Грозились судом… Я испугался. Прочитал заключения местных специалистов. Подписал документ.

- И что потом?

- Через три года землетрясение. Плотину разрушило. Вода затопила три деревни. Никто не спасся.

- Но причем тут ты? – изумился Бэй. – Это же землетрясение, оно как бы само по себе происходит. Это конструкторы виноваты, они должны были предусмотреть такую возможность…

- Конструкторы построили правильно. Местные неверно оценили коэффициент упругости пород. После землетрясения породы просели. Я их не проверял. Значит, я и виноват.

- Все мы в чем-то виноваты. – Зихао похлопал Киу по колену. – Вот голову даю на отсечение, что комиссия по расследованию была от того самого министерства строительства.

- Конечно, – пожал узкими плечами геолог. – И что?

- А то, что они сделали из тебя крайнего. Знаешь, чтобы свалить на тебя ответственность за свои собственные ошибки.

- Не может быть! В комиссии был товарищ председатель обкома партии! – воскликнул Киу, преодолев в возмущении свою обычную корявую манеру речи.

- Подумаешь. Он всего лишь человек, – ничуть не смутился Зихао. – Как будто председатель обкома не может быть трусливой сволочью.

- Ну, знаешь! Я не желаю такое слушать! Так говорить о партийном руководстве!

И геолог демонстративно отвернулся, скрестив тонкие руки на впалой груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

- Ну что, теперь ты понимаешь, почему я не откровенничаю? – негромко спросил Зихао, когда их вели на ужин. Юшенг только кивнул. Великан, как всегда, оказался прав.

После ужина они работали вдвоем, смазывая последнюю партию кассетных гранатометов.

- Это всё ваше воспитание, – внезапно заявил Зихао, проверяя, свободно ли ходит рычаг.

- Что ты имеешь в виду?

- Да я всё про Киу. Ведь противно, братишка. Эти трусливые душонки его подставили, сломали человеку жизнь, можно сказать, отправили на верную смерть, а он их ещё и защищает! И самое страшное, знаешь, что? Нашим людям, по идее, даже сторожа не нужны. Мы сами себе лучшие охранники, – грустно пояснил Зихао.

Юшенг отложил в сторону ствол.

- Ты о чем вообще?

Зихао вернул рычаг в исходное положение.

- Слушай, тебя не удивляет, что мы тут с тобой сидим, вдвоем, без надзора?

- А зачем нам надзор? Вокруг космос, брат, куда мы денемся?

- Ну вот. Ты тоже не понимаешь!

- Так ты говоришь одними загадками, как тебя поймешь?

- Да нет тут никаких загадок, – с досадой сплюнул великан. – Ты давай, не отлынивай.

Юшенг послушно взял в руки ветошь. Он и не рассчитывал на объяснение, когда Зихао внезапно продолжил.

- Как ты думаешь, что бы на нашем месте сделали, скажем, русские заключенные? Такие, как ты и Киу, несправедливо осужденные?

- Понятия не имею. Можно подумать, ты знаешь!

- Да уж кое-чего поднабрался, пока меня не вышибли из армейской учебки. Рассказать?

- Давай.

- Сначала русские обалдели бы от такой беспечности охраны. А потом взяли вот эти самые игольники и гранатометы, отловили кого-нибудь из команды, разжились бы через него зарядами, захватили власть на корабле, арестовали экипаж и полетели бы прямиком в свой Санкт-Петербург к императору, искать правду.

У Юшенга даже ствол выскользнул из рук от такого заявления. А Зихао запальчиво продолжал.

- Думаешь, одни русские такие бунтари? Как бы ни так! Будь на нашем месте осужденные Союза миров, они бы перебили к чертям экипаж и ушли в пираты. В их доминанте полно мест, куда власти вообще не суются. Хочешь дальше?

- Хочу, – признался Юшенг, стискивая в руках гранатомет.

- Пожалуйста. Индийцы принудили бы пилотов отвести корабль к их святым планетам и ушли в монахи. Там бы их никто не посмел тронуть. Даже французы, уж на что спокойные люди, а и те бы не упустили шанс взять в руки оружие и поднять восстание! Даже они! А мы? Ты только посмотри на нас! Мы проверяем игольники, смазываем, кладем их по местам, а потом послушно расходимся по камерам. Тебе не кажется это странным?

Юшенг с ужасом уставился на великана. Ему и в голову не могла прийти такая мысль. Он решительно не представлял, что отвечать и как реагировать.

- Нет, для тебя это в порядке вещей, – горько резюмировал Зихао. – Я ж говорю, вы так воспитаны.

- А почему ты говоришь «вы»? – нашелся, наконец, Юшенг. – Можно подумать, ты из другой доминанты!

И тут же захлопнул рот, с испугом глядя на великана. Зихао покатился от смеха. – Спорим, ты сейчас подумал, что я чей-то шпион и тебя вербую?

Юшенг покраснел.

- Ничего я такого не думал… – буркнул он, пряча глаза.

- Я сказал «вы», имея в виду гражданских. Да, вас так воспитали. Уж прости меня за прямоту, но вы послушны до омерзения. Стадо баранов, а не люди. Хуже вас – только немцы, ну, так с тех что возьмешь, они вообще, по большому счету, только внешне похожи на людей, а по сути биороботы[7]. А вы…

- И кто же мы?

- Извини, братец, но вы – по своей натуре рабы. А те, кто с самого начала пробуждены солдатами, совсем другие. Да, мы тоже выполняем приказы. Но мы делаем это сознательно. И в этом вся разница.

- И почему же это нас воспитали так, а вас иначе? – съязвил Юшенг.

- Потому что раб – паршивый солдат. Запомни одно, братишка: если ты и дальше будешь думать, как раб, на войне тебе не выжить.

Юшенг был куда сильнее задет за живое, чем хотел показать. Что о себе возомнил этот неудавшийся солдафон, чтобы называть всех гражданских рабами? Юноша не смог сдержать раздражения.

- Если ты считаешь меня рабом, то зачем вообще тратить время, говорить со мной?

- Я вижу, что ты не безнадежен. Уж не знаю почему, но в душе ты другой, Юшенг. Ты бунтарь. Ты сражался за себя, когда адвокат отказался, испугавшись обвинителя. Так?

- Ну да…

- И ты мечтаешь вернуться и найти убийцу своей девушки.

- И что с того? Я просто хочу добиться справедливости. В чем здесь бунт?

- Не-ет, Юшенг. Ты можешь сколько угодно обманывать себя, Киу, сержанта, но меня тебе не провести. Я вижу тебя насквозь. Ты из другого теста, брат мой.

- И что же ты такого во мне видишь? – агрессивный тон друга передался Юшенгу.

Зихао наклонился к его лицу. В черных глазах великана яркими звездами отражались потолочные светильники.

- Скажи мне, только честно, – негромко проговорил он. – Допустим, тебе удастся выжить. Ты пройдешь через такую мясорубку, какая даже в страшном сне не приснится. Боль станет для тебя такой же привычной, как дыхание. У тебя на руках будут один за другим умирать друзья. Ты и сам научишься нести смерть. Только ты будешь решать, кому жить, а кому нет. Ты приучишь себя без дрожи смотреть в глаза умирающих от твоей руки… Когда всё это, наконец, закончится и ты вернёшься на свой тихий Тяньцзинь…. Посмотри мне в глаза и скажи: когда ты вернёшься и найдешь того, кто сделал всё это с тобой и с Сюэ Сяомин… Ты что, просто пойдешь и сообщишь о нём в полицию?

Юшенг в немом ужасе смотрел в глаза друга. И внезапно на него снизошло прозрение.

- А за кем вернулся ты, Зихао?

Великан улыбнулся и подмигнул юноше.

- Я-то? За бутылкой бейдзю. А ты что думал?

После завтрака осужденных не повели на работы, а построили в длинном широком коридоре, в который выходили двери камер. Хуоджина среди них, разумеется, уже не было. В обоих концах коридора появились конвойные автоматчики с игольниками наперевес. Правда, после разговора с Зихао Юшенг прекрасно понимал, что их роль – чисто символическая. Осужденные не подумали бы разбежаться, даже оказавшись посреди чистого поля. Так бы и стояли в ожидании новых указаний. От этой мысли ему стало совсем противно, и он чисто инстинктивно дотронулся до руки Зихао. Великан ответил ему незаметным рукопожатием.[8]

Мастер-сержант Лиу провизжал им напутственную речь, из которой следовало, что хоть они все и отбросы общества, но у них есть шанс хотя бы сдохнуть с пользой для Отечества, и он, старший сержант Лиу, искренне надеется, что они этой возможностью непременно воспользуются.

- Но! – заявил мастер-сержант, выдержав многозначительную паузу и назидательно подняв короткий палец. – Те из вас, кто станет настоящим бойцом, кто кровью смоет с себя позор, защищая рубежи нашей народной доминанты, могут рассчитывать на прощение. Кое-кто из вас уже сделал первые шаги на пути к… (он незаметно скосил глаз на ладонь) к моральному перерождению. Так вот, я надеюсь, что эти засранцы не свернут с этого пути и дальше.

Все четыре засранца почувствовали себя польщенными.

- В общем, смотрите, не опозорьте там мастер-сержанта Лиу!

В одном из концов коридора стена отъехала в сторону. Оказывается, сектор осужденных выходил прямо в грузовой шлюз. А они-то ходили туда на работу кружным путем! Разгрузка уже подходила к концу. От многочисленных контейнеров остались только прямоугольники мусора на палубе. Нерадивые уборщики неделями заметали его под контейнер, вместо того, чтобы собирать. Увидев такой непорядок, сержант открыл было рот, чтобы развопиться, но потом передумал, безнадежно махнул рукой и дал команду выходить строиться в колонну по два. Осужденные послушно двинулись к выходу.

Планета Тяньцзинь.

Тянцзинь-7.

Высотка Управления безопасности.

В подчинении у Тая числилось немало толковых офицеров. Правильнее было бы сказать, что других у него и не водилось. Дураков и лентяев полковник ненавидел даже больше, чем обычных, среднестатистических человеческих существ и гнал в шею, едва распознав. Офицеры 8-го отдела, сумевшие выжить в процессе сурового естественного отбора по имени полковник Тай, все как один были неглупыми трудягами. Но только Юйчи ходил в любимчиках грозного полковника. Остальные ему искренне сочувствовали. Ведь с точки зрения Тая с того, кому больше дается, больше и спрашивается. Юйчи приходилось пахать вдвое против остальных, и при этом вдвое же чаще принимать на себя начальственные громы и молнии, исполняя роль своего рода громоотвода. Некоторые офицеры в отделе даже заключали пари на срок, когда, наконец, у флегматичного капитана сдадут нервы, и он разрядит в полковника обойму.

Но кроткий Юйчи и в мыслях не держал подобного. Более того, он любил и жалел задёрганного, вечного злого Тая, видя в нём не истекающего желчью самодура, а человека, который по собственной инициативе взвалил на плечи непосильную ношу. «Естественно, Тая возмущает, что другие не могут работать на износ, как он сам, – считал капитан – Я бы и сам на его месте был недоволен задержками».

Юйчи понимал Тая еще и потому, что был слеплен из того же теста: капитан мог служить образцом законченного перфекциониста. В любое дело, которое поручал ему Тай, он вцеплялся бульдожьей хваткой и не разжимал челюстей до тех пор, пока работа не будет закончена.

И, подобно преданному псу, с равным великодушием прощающему хозяину и равнодушие, и обиды, Юйчи не мог долго сердиться на Тая. Кроме того, Юйчи искренне считал, что в их работе нет места каким-то там сантиментам. «Жёсткая работа вырабатывает жёсткий характер, – рассуждал он. – А Тай занимается этой работой уже очень, очень долго».

Поэтому в кабинет полковника Юйчи вошёл с доброжелательной улыбкой, твёрдо решив оставить в прошлом то пренебрежение, с каким Тай отнёсся к отлично выполненный работе по алгоритму Чжана.

Тай же, едва взглянув на добродушную физиономию Юйчи, испытал сильнейший приступ раздражения. С каким удовольствием он услал бы преданного офицера на месяцок-другой куда-нибудь на другой конец планеты, или в пояс астероидов, да хоть к черту на рога, лишь бы не втягивать в безнадежную авантюру. Но теперь, когда стало ясно, что на Инь Лиу и его парконтроль рассчитывать не приходится, что полковника обложили со всех сторон, у Тая действительно не осталось выбора. Капитана придётся привлечь, потому что в полном одиночестве победить грандиозный заговор, затрагивающий самые основы Народной республики, не под силу даже полковнику Таю. Именно вынужденность этой меры и выводила начальника 8-го отдела из себя. Сейчас ему предстояло пройти, балансируя, словно циркач, по натянутой проволоке, по самой грани правды и лжи, чтобы хоть как-то оградить Юйчи от грядущей беды. Если капитан не будет знать о подлинной подоплёке событий, у него останется слабый шанс отделаться всего лишь ссылкой в какую-нибудь далёкую колонию. А если уж совсем невероятно повезёт, то даже не в качестве ссыльного, а хотя бы рядовым надзирателем.

- Доброе утро. Вызывали, товарищ полковник? – безмятежно улыбнулся Юйчи, не подозревающий о бушующей в душе начальника буре.

Тай только неопределенно дёрнул плечом в ответ.

- Старикашка Линху, оказывается, был не так-то прост. – Заявил он, многозначительно постукивая торцом карандаша по столу. – Его убийство что угодно, только не уголовка.

- Да, я тоже догадался. – С готовностью поддержал капитан, ничуть не смущённый холодностью приёма. – Партконтроль никогда не лезет в бытовые и уголовные. А тут разошлись вовсю, прямо землю роют, на пару с МОБом. Мне к уликам пришлось чуть не в очередь становиться, можете себе представить?

Тай терпеть не мог когда ему возражали. Но и когда соглашались с каждым его словом – тоже не переваривал.

- Подумайте, какой догадливый нашёлся. Догадался он! Тут бы и фонарный столб догадался. Так вот, должен тебе сообщить, никто уже ничего не роет.

- Неужели нашли? – Ахнул капитан.

- Да, как же. Хрена лысого они нашли! – Досадливо бросил Тай. – Как и ты, кстати. Но теперь уже точно не найдут.

До Юйчи, наконец, дошло, что сегодняшнее ясное утро грозит вот-вот обернуться нешуточной грозой. Прежде он ни разу не видел Тая в таком странном состоянии: сочетании какой-то обречённой решимости и глубочайших сомнений.

- Я слушаю, учитель. – Осторожно произнес он, зондируя почву.

- А нечего слушать! – запальчиво воскликнул полковник, вскакивая и пинком отпихивая в сторону кресло. Какое-то время он, надувшись, поливал хилый мандарин, явно ожидая повода придраться к любой реакции верного помощника. Но, наученный многолетним опытом, Юйчи предусмотрительно помалкивал.

- Приказ из Бейдзина. – наконец, угрюмо бросил полковник, осознав, что ответной реакции ему не дождаться. – Всё, конец истории. Линху Тенгфей просто умер. Ясно?

- Никак нет. – Удивился Юйчи. – Что значит « просто умер»?

- То и значит. Сердце, видите ли, не выдержало. – Со всем возможным сарказмом пояснил Тай. – Оказывается, когда тебе в башку прилетает игла, первым почему-то не выдерживает сердце. Такое вот удивительное открытие в медицинской науке, чтоб её.

Юйчи снял фуражку и потёр лоб.

- Ничего не понимаю… Я же сам, лично видел труп. Что за шутки?

- Шутки тебе?! Какие, к лешему, шутки?! – Бешеным быком взревел Тай, топнув ногой. Горшок с несчастным мандарином подпрыгнул, едва не расколовшись. – Нас взяли за шкирку и отшвырнули в сторону, как обоссавшихся щенков! Это тебе шутки?!

Конечно, в эти минуты полковник разыгрывал перед верным помощником спектакль. В действительности Тай уже не злился. Более того, он даже сам удивлялся собственному спокойствию. Видимо, встреча с Инь Лиу на время исчерпала его эмоциональные возможности, вытряхнула и отрезвила так, что никаким коньяком не перебьёшь. Но Юйчи не знает о встрече и должен считать, что Тай серьёзно задет за живое и решил, назло Бейдзину, пойти на принцип. Капитан просто обязан поверить в это и не пытаться искать иные мотивы. Так что фирменная таевская начальственная истерика сейчас необходима для достоверности картины.

- И кто теперь будет разбираться с убийством Линху? – Кротко спросил Юйчи.

Отлично, похоже, он купился.

- А никто не будет! – Развёл руками полковник. – Да и зачем? Можно подумать, кого-то интересует, что на Тяньцзине шлёпнули какого-то пенсионера, будь он хоть трижды ветеран партии и гений исторической науки!

Вот сейчас Юйчи обязан возмутиться. Такой легковерный правдолюбец, как он просто не сможет не возмутиться, или полковник ничего не понимает в людях и его самого пора шлёпнуть, как старикашку – историка.

Капитан не подвёл.

- Меня интересует. Вас интересует. – Решительно выпалил он, несказанно обрадовав Тая. Полковник угрюмо глянул на капитана, ничего не сказав, что только раззодорило последнего. – Вы же не оставите это просто так?

- Я?! – Тай презрительно оттопырил нижнюю губу. – Да я скорее сдохну, чем позволю убийце расхаживать на свободе. А вот тебе стоит прислушаться к приказу из столицы.

- Это еще почему? – Опешил Юйчи.

- Да потому что ты же у нас правильный. Образцовый офицер. А что должен делать образцовый, так его, офицер? Исполнять грёбанные приказы и не рассуждать.

- Вы меня специально провоцируете?!

Переиграл. Перестарался. Старый дурак.

- Я давал присягу защищать Народную республику и её граждан. – Не на шутку распалился капитан. – А вовсе не плясать под чью-то дудку. Убит беспомощный старик, и будь я проклят, если я с этим смирюсь.

Смотрите-ка, какой сердитый. Аж дым из ушей. Того и гляди загорится. Тоже мне, безопасник. Критического мышления – кот наплакал. Подденешь его парой слов, и готово, он уже забыл всё, чему я его учил. Поддался эмоциям, позволил вывести себя из равновесия. Потому и не сумел отличить игру от реальности. Вот так. Учишь их, учишь, а всё не в коня корм. Только время зря теряешь.

- Ты понимаешь, что идёшь против прямого приказа Бейдзина? – Тай, засунув руки в карманы, встал перед капитаном, слегка покачиваясь на высоких каблуках и как всегда, вопреки законам геометрии, умудряясь смотреть при этом на рослого помощника сверху вниз. – Так ты у нас, получается, смутьян, капитан Юйчи?

- Не более, чем вы, товарищ полковник.

- Ладно. – Внезапно согласился Тай. – Нет, серьёзно, раз ты такой идиот, что у тебя нет даже инстинкта самосохранения, то пожалуйста. Это твоя жизнь, с чего бы мне заботиться о ней больше, чем тебе самому? Хочешь положить голову на плаху, клади. Только скажи мне одну простую вещь. Ты хоть понимаешь, с кем нам придётся схлестнуться, дурья твоя башка? И что придётся делать?

- Нет. – Просто сказал Юйчи. – А вы?

- Вот и я пока не понимаю. Но кое-что, похоже, всё-таки нащупал. – Тай вернулся в кресло и кивком разрешил капитану расположиться напротив. – Раз уж ты решил окончательно похерить свою карьеру ради одного дохлого старикашки, садись и слушай.

Вот сейчас начинается самое сложное. Нужно ввести Юйчи в курс дела. Но вывернуть дело так, под таким углом, чтобы он ни хрена в нём не понял.

Будь на месте капитана копия самого Тая, полковник даже и пытаться не стал бы. Едва отойдя от разморозки, Тай Джанджи уже никому не доверял и во всём искал подвох. Таким пробудился. Но Юйчи – другой. Он, дурачина такая, привык безоговорочно доверять своему наставнику. Это хорошо. Это поможет сгладить шероховатости и нестыковки подправленной версии, которую собирался скормить помощнику полковник Тай. Главное сразу обрушить на него как можно больше информации. Пусть захлебнётся в ней. Когда тонешь, не сильно обращаешь внимание на мелочи.

Полковник так и поступил. На протяжении следующего получаса он, не сбавляя темпа, разобрал все ошибки, допущенные следствием, перечислил всех подозреваемых, а под конец продемонстрировал опешившему Юйчи исчерпывающее досье на подозреваемого Чу Зихао. Выдал всю его подноготную, начиная с неудавшейся военной карьеры и заканчивая ограблением продовольственного распределителя.

Юйчи, как всегда, слушал не перебивая и не возражая. Внимательно сопоставлял документы, открытые Таем в общей вирт-плоскости, изучал данные лабораторных анализов.

- Теперь можешь говорить. – Тай плеснул себе воды в стакан и откинулся в кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза.

Интересно, удалось ли заморочить этому простаку голову. Если да – отлично. А если он всё-таки почует неладное – не страшно. Можно будет вымести из его головы последние сомнения ещё одним образцовым скандалом.

Из-под приспущенных век полковник пристально наблюдал за помощником, как рыбак наблюдает за пляшущим на легкой волне поплавком.

Капитан какое-то время задумчиво переставлял по плоскости открытые документы, отмечая зеленым и красным какие-то фрагменты.

- Значит, у нас два направления. – Начал он. – Первое, это если считать Чу Зихао связанным с убийством Линху Тенгфея, и второе – если его появление в зоне оцепления чистая случайность. Так?

- Именно.

Сработало! Раз он перешёл к версиям, значит, всё получилось.

Тай рывком выпрямился в кресле.

- Но мы по-прежнему не знаем, зачем вообще убили старика. – Рассудительно продолжил Юйчи.

- И это правда. Но теперь у нас есть дополнительная информация. Запрет Бейдзина. И он косвенно поддерживает первую версию.

- Почему?

Капитан обожал такие вот совещания с полковником, когда тот полностью погружался в работу и, забывая о своей всегдашней злобе, вместо того, чтобы изливать в мир накопившуюся желчь, фонтанировал мыслями и идеями.

- Как мы с тобой знаем, Бейдзин приказал закрыть уже ведущееся следствие. Но если бы в столице с самого начала контролировали события, они бы не допустили даже начала расследования. – Убеждённо ответил Тай. – А теперь подумай и скажи, кого в нашей республике не в способен контролировать даже Бейдзин?

- Армию! – Капитан даже подался вперёд, так захватила его эта версия. – Точно! Но… почему тогда Бейдзин приказал прекратить следствие? Казалось бы, надо наоборот…

- Тебе много чего кажется. – Отмахнулся Тай. – А в столице, к твоему сведению, сидят не Высшие, а точно такие же живые люди как мы, из плоти и крови.

- И что это должно означать? – нахмурился Юйчи.

- А то, что эту кровь у них можно пустить, как пустили старикашке Линху.

- То есть, убийцы Линху, точнее, те, кто за этим стоит, увидели, что следствие постепенно продвигается вперёд и вынудили кого-то наверху издать этот приказ?

- Именно, Юйчи. По сути, этот приказ вообще недействителен. Даже скажу больше – противозаконен. Но сейчас мы не можем этого доказать, мы даже обратиться ни к кому не можем. Но если мы с тобой тихо, не привлекая внимания, распутаем это дело, мы сможем понять, кто именно сплёл эту паутину и как его прихлопнуть. Вот тогда на нашей стороне выступят все силы республики. Но пока придётся обойтись без поддержки. Мы понятия не имеем, кого там наверху купили, или, как я подозреваю, кого там шантажируют, детали не так важны. Главное заключается в том, что кто-то в столице мутит воду, да ещё и использует для своих тёмных делишек армейских ликвидаторов. Может, это один человек, а может – целая сотня. Следовательно, чтобы не попасться, нам придётся подозревать всех и каждого. Запомни: в этом деле у нас нет ни друзей, ни союзников. Только мы с тобой. И работать придётся жестко, не по протоколу, иначе не справиться.

Капитан секунду помолчал, собираясь с мыслями. До сих пор ему не доводилось сталкиваться с преступлениями такого масштаба.

- Вы правы. Надо же, армия, Бейдзин… просто в голове не укладывается. Но всё-таки, – задумчиво произнёс он, – почему именно Линху Тенгфей? Причём тут старый пенсионер?

- Да мало ли причём? Дьявол его знает! Может, старый хрен знал что-то этакое и по старческому скудоумию начал трепать языком. Он же историк, чтоб его. А история, Юйчи, самая опасная из наук. Да, и нечего так на меня смотреть! История опасна тем, что изучает не какие-нибудь там дурацкие уравнения, а реальные поступки реальных людей. Важных людей. А эта поганая вселенная устроена так, что чем важнее человек, тем больше дерьма у него припрятано по углам. И даже если этот человек давно мертв, остаются его наследники, продолжатели его дела. Которым совсем не хочется, чтобы правда выплыла наружу. Понимаешь? Так что нечего тут гадать, «почему Тенгфей, за что Тенгфей». Есть за что, раз ему мозги вышибли нахрен! Есть и всё. Прими это, как данность. Вот выведем мерзавцев на чистую воду, засадим в камеру, тогда и спросим, почему. Только тогда, не раньше.

- Я понял, учитель. Так с чего мы начнём? – Спросил Юйчи, и весь он лучился таким энтузиазмом, такой искренней готовностью идти за Таем хоть в трясину, хоть к чёрту в лапы, что полковнику немедленно захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым.

- Будем делать своё дело, вот с чего. – Буркнул он. – Будем копать, как всегда, только ещё осторожнее. Скажу тебе прямо. Дотянемся мы до тех, кто организовал убийство Линху Тенгфея или нет – я и сам не знаю. Обещать ничего не могу. Может, дотянемся, а может, они прихлопнут нас раньше. Ты всё-таки, прежде чем решать, поработай головой, Юйчи. Знаю, трудно, но ты хотя бы попытайся. Это дело смердит, как дохлый пёс на солнце. Представь, что будет, если в столице пронюхают, что мы ослушались приказа.

- Но ведь убийца ещё на свободе, – горячо возразил Юйчи.

- Верно. Зато и ты тоже. Так что давай-ка, подумай, надо ли оно тебе. Давай, не будь идиотом. Даю тебе последний шанс. Не упусти его.

- Но ведь вам в одиночку с таким делом не справиться, так? – рассудительно ответил Юйчи. – Значит, моя помощь не помешает.

- Ну и чёрт с тобой. Пожалуйста, лезь в самое пекло, раз ты такой болван! – улыбаясь, что с ним случалось чрезвычайно редко, рявкнул Тай. – Но заруби себе на носу, никто не должен знать, что мы продолжаем работать над убийством Линху Тенгфея. То есть, вообще никто!

- Ясно. Это всё? – деловито осведомился капитан.

- Всё, всё. Только смотри мне, никакой самодеятельности. А то ты такого наворотишь…И преступник останется на свободе, и мы с тобой сядем. И это ещё в самом лучшем случае.

- Не останется. – Убеждённости Юйчи хватило бы на целую бригаду партийных агитаторов – От вас ему не уйти.

- Ты мне тут митингов не разводи. – Проворчал Тай. – Не уйти, видите ли… Что-то пока не видно, чтобы этот говнюк парился у нас в карцере. Всё, закончили с болтовней. Раз уж ты со мной, давай работать. Пора вплотную заняться Чу Зихао. Начать с того, что мы понятия не имеем, где сейчас этот паршивец. Небось нежится в шезлонге на горячем солнышке, попивает коктейль и посмеивается над нами.

Красная доминанта.

Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Планета, на которую их доставили, образцом гостеприимства не выглядела.

Грязно-желтое небо изливало на непокрытые головы осужденных потоки жара. Яростное местное светило на его фоне казалось размытым белым пятном. Стоило только Юшенгу ступить с грузового трапа на горячие плиты космодрома, как на плечи обрушился нежданный груз. Пошатнувшись, он испуганно вскрикнул.

- Полторашка, – со знанием дела оценил Зихао. – Ерунда, скоро притерпитесь.

За его спиной громко задышал слабосильный Киу. Мало увеличенной гравитации, так еще и воздух! Нет, кислород в нем явно присутствовал, тут без сомнений, но Юшенгу показалось, что этим воздухом дышали уже много раз, причем не только люди. В нём не было сочной свежести лесного массива или терпкой влаги моря. Он смердел, как мумифицированная под жарким солнцем дохлая крыса. А еще в нем стояла взвесь тонкой пыли, мгновенно забивавшая ноздри и скрипящая на зубах. Одним словом, не воздух, а помойка. Ветер дул неровно, порывами, как будто и ему было противно гонять над планетой пыльную вонь. Горизонт терялся в болезненно-желтой дымке, за которой коричневыми тенями возвышались то ли городские высотки, то ли какие-то дикие скалы. Кто-то закашлялся.

- Я такого точно не заказывал, – недовольно проворчал из-за спины Юшенга неунывающий Бей.

- Разговоры в строю! – К ним стремительным, пружинистым шагом приближался высокий подтянутый сержант в аккуратной, с иголочки, форме. Казалось, он совсем не замечает ни высокого тяготения, ни удушливой жары. Спина прямая, как доска, на лбу – ни капли пота, и это притом, что китель точно по уставу застегнут на все пуговицы.

- У него, наверное, кондиционер в жопе. – тихонько предположил Бэй.

Зря он это сделал. Новый сержант оказался похлеще визгливого коротышки Лу. И слухом его природа тоже не обделила. Уже через три секунды Бэй, кряхтя, пытался отжаться от обжигающих плит космодрома. С трудом распрямив руки в четвертый раз, он со стоном рухнул на стеклобетон.

- Оправиться, встать в строй, – приказал сержант.

Бэй, отклячив зад, встал на карачки, с трудом поднялся и, заправив выбившуюся робу в широкие полотняные брюки, вернулся на свое место. Комментировать произошедшее ему расхотелось.

К строю подрулил старенький вездеход с кузовом, крытым выцветшим брезентом. Его двигатель едва слышно стрекотал. «Берегут технику»,– с уважением подумал Юшенг. С этой моделью он не раз встречался, работая на рембазе после начального курса. Стандартный Тип-047, прозванный «Чунгмао»[9] из-за передних локаторов автопилота, смахивающих на глаза бамбукового медведя. Тип-047 славился своей неприхотливостью: он охотно работал в широком диапазоне температур, спокойно преодолевал водные преграды, уклоны до 40 градусов и пасовал только в горных условиях. По приказу с сержантского вирта «Чунгмао» послушно сел на пузо. Задний борт откинулся, и осужденные друг за другом полезли в вожделенный полумрак кузова. Внутри располагались четыре узкие скамьи, позволявшие пассажирам сидеть, пусть и без особого комфорта. О климатических установках тут даже не слышали, и воздух под брезентом накалился чуть не до звездных температур. Сухой жар до боли стянул кожу на лицах пассажиров.

Двигатель тихонько взвыл, поднимая груженый вездеход на гравитационную подушку, и машина, дернувшись, заскользила прочь от транспорта. Юшенг, занявший место неподалеку от заднего борта, бросил на корабль последний взгляд. Приземистое блюдце корабля тяжело распласталось на стеклобетоне, опираясь на четыре финишных колонны. Наклонный трап напоминал высунутый от жары язык. На сером тусклом борту гордо алело имя транспорта: «Йинь Монг»[10]. Ну да, конечно. А что же еще. «Серебряная мечта». Юшенг толкнул в бок Бэя, чтоб тот оценил комизм ситуации. Бэй украдкой фыркнул.

«Чунгмао» проворно несся по желтой пустыне, оставляя за собой длинный густой шлейф пыли. На первый взгляд местность казалась безжизненной, но замершая на вершине низенького бархана крупная многоногая ящерица, мимо которой они пронеслись, убедила их в обитаемости этого негостеприимного мира.

Поездка затянулась. Вездеход пожирал километр за километром, а коричневые тени, к которым он мчался, словно бы и не приближались. Осужденные тихонько переговаривались, строя предположения о том, что их ожидает в конце путешествия. Юшенг смотрел на пустыню, мечтая о стакане холодной воды. Зихао безмятежно похрапывал, привалившись к широкому ребру жесткости кузова. А вот с Киу стало совсем плохо. Его кожа покраснела, он часто хватал ртом воздух, вцепившись пальцами в скамью. Поймав обеспокоенный взгляд Юшенга, Киу слабо улыбнулся:

- Всё в порядке, – просипел он и упал лицом вниз.

Юшенг бросился к кабине и неистово заколотил кулаками по горячей стали. Какое-то время спустя вездеход замедлил ход и остановился. В кузов немедленно набилась пыль. Осужденные расчихались, ругаясь вполголоса. Зихао тут же проснулся. Из пыли вынырнул сержант.

- В чем дело?

Юшенг показал на лежащего на полу Киу. Сержант подтянулся, влез внутрь и склонился над валящимся в обмороке геологом.

- Тепловой удар. Надо дать ему напиться.

Осужденные переглянулись. Воды ни у кого не было.

- Вам что, не дали с собой воду?!

Сержант чертыхнулся, помянув недобрым словом идиотов, отправляющих людей в пустыню налегке.

- Ждите, – приказал он, выпрыгивая из душного кузова под палящие лучи звезды.

Сержант вернулся с тремя литровыми бутылками.

Сержант стянул с Киу робу, смочил край водой, положил на лоб. Плеснул воды геологу в лицо и хлопнул по щеке. Киу застонал и открыл глаза. Сержант дал ему напиться, потом пустил бутылки по кругу.

Каждому досталось по глотку тепловатой воды.

- Товарищ сержант, – обратился к нему Юшенг – Нам ещё долго ехать?

- Ты куда-то торопишься?

- Нет, просто у нас нет воды…

- И что ты предлагаешь, парень?

- Я подумал, пока мы не слишком далеко уехали… Может, нам вернуться и взять с собой запас?

Сержант больно ткнул его в грудь пальцем.

- Ты подумал? Вы, подонки, должны были думать раньше, тогда бы не оказались здесь. Назад мы не поедем. Я должен доставить вас вовремя, и я это сделаю, даже если половина из вас передохнет по дороге.

- Товарищ сержант! – с отчаянием взмолился Юшенг.

- Что еще? Ты начинаешь меня доставать, парень, а ведь мы ещё даже не приехали!

- Я только скажу, и всё. Ну пожалуйста! Я знаю, что делать!

Сержант, собравшийся было оборвать нахального новобранца, хмыкнул.

- Знаешь? Давай, рассказывай. Но учти, если ты еще раз предложишь вернуться, клянусь, всю оставшуюся дорогу будешь бежать за машиной.

- Нет, не надо возвращаться. Есть другой способ. У «Чунгмао» водяная система охлаждения, – боясь, чтобы его не оборвали, зачастил Юшенг. – Вместимость двести литров. Если слить литров двадцать, ничего не случится.

- Ничего? А если движок перегреется?

- Стандарт идет с запасом, для температур внешней среды до 80-ти градусов. А тут вряд ли больше сорока, – с готовностью ответил Юшенг. – Кроме того, мы идем с загрузкой примерно три тонны, а штатная загрузка до десяти тонн, значит, двигатель работает чуть не на холостом и…

- Хватит, – поднял руку сержант. – В общем, так. На базу прибываем через двадцать минут. Дотянете и без воды.

И, уже вылезая из кузова, добавил, глядя на бывшего аспиранта:

- Неплохо, парень. Как звать?

- Чжан Юшенг, товарищ сержант, – выпалил юноша.

- Неплохо, Чжан Юшенг.

Когда вездеход вновь тронулся, Зихао наклонился к Юшенгу.

- Спорю на что угодно, он каждый раз проворачивает этот фокус с водой.

- С чего ты взял?

- Ни в жизнь не поверю, будто он не заметил, что у нас с собой нет воды.

Юшенг в который раз неприятно почувстовал себя глупым юнцом, только что из разморозки.

Казавшиеся призрачными горы надвинулись внезапно. Они нависли над вездеходом зазубренными серо-черными стенами.

- Базальт… – просипел немного приободрившийся Киу, мельком взглянув на скалы.

Цель их путешествия обнаружилась у самого подножия отвесной черной скалы. Юшенг ожидал увидеть несколько приземистых зданий за забором, но база оказалась целым городком, окруженным плотными зелеными насаждениями. Среди двух и трехэтажных зданий возвышались несколько башен высотой метров в пятьдесят. Проехав через КПП, вездеход уменьшил скорость, и, довольно урча, поплыл по центральной улице базы. Юшенг заметил, что она разделена на сектора. В каждом секторе на зданиях своя цветовая маркировка в виде вертикальных полос, тянущихся от фундамента к крыше. Со стрельбищ доносилась канонада. Где-то ревели двигатели тяжелой техники. На плацах маршировали подразделения. По дорогам, покрытым неизменным стеклобетоном, сновали машины. Мерно покачивались под напором ветра вершины непривычно коренастых эвкалиптов, кипарисов и кедров. Кое-где раскинули кроны вездесущие каштаны. И над всем этим гордо реял огромный, метров тридцати в длину, алый стяг Народной республики, от верхнего левого угла которого расходились золотые лучи, составленные из звездочек – ключевых миров республики. Звезд было, как помнил Юшенг, семьдесят две. Вездеход свернул с главной дороги и, покрутившись пару минут по переулкам, выкатился на большую прямоугольную площадь, окаймлённую зеленью и разнокалиберными сооружениями.

- Плац… – Протянул с ностальгической интонацией Зихао. – Прямо как домой вернулся.

С одной стороны плац упирался в зеленую изгородь в полтора человеческих роста. Несколько шелковиц с необычайно толстыми стволами тихо шелестели на горячем ветеру. С остальных трех сторон площадь ограничивалась строениями с сине-оранжевой полосой от крыши до земли. Судя по надписям над входом, двухэтажное здание, вытянувшееся вдоль короткой стороны плаца, служило казармой, (так по-военному, по словам Зихао, называлось общежитие). Перед ним, вплотную к плацу, приткнулся навес, создававший тень. На одной из длинных сторон плаца расположился учебно-тренировочный корпус. Вдоль другой длинной стороны плаца вытянулись столовая и склады.

Песчаная буря здесь ощущалась куда слабее. Хотя, взглянув на небо, Юшенг понял, что она просто прекратилась. Небо из грязно-желтого превратилось в светло-песочное. Солнце, которое и до этого было ярким пятном, теперь превратилось в слепящий прожектор. Из-за его неистового сияния все предметы казались вырезанными из картона, а тени – нарисованными черной тушью. От пронзительного сияния на глаза наворачивались слезы. Оказавшись на плацу, Юшенг обливался потом и чувствовал, что его ничем не защищенные уши буквально поджариваются, словно дим сам[11].

К счастью, через минуту осужденных выстроили перед казармой, под светоотражающим тентом. Здесь стояли длинные скамьи, но садиться им почему-то не разрешили. Переминаясь с ноги на ногу, будущие солдаты прождали не менее четверти часа. Зихао незаметно поддерживал вконец обессилевшего Киу. Наконец, из вырулившего на плац открытого мобиля вышел офицер с четырьмя звездочками на красной просвете золотого погона[12].

- Смирно! – гаркнул сержант, вытягиваясь. Осужденные, кто как мог, последовали его примеру. В мятых мешковатых робах, усталые и покрытые пылью, менее всего они походили на боевое подразделение. Но офицер и бровью не повел. Очевидно, здесь подобные типы были не в новинку.

- Граждане осужденные. Я – командир учебной базы «Банли»[13] капитан Лян Чжиган. С этой минуты вы считаетесь солдатами народной армии доминанты. Задача моих подчинённых – за четыре месяца превратить вас в полноценных бойцов. Запомните правила.

Первое. Вы выбрали службу в дисциплинарном батальоне. Это дорога в один конец. Вы не можете передумать и попроситься обратно в тюрьму. Следовательно: у нас вы учитесь, не отбывая повинность, а приобретая шанс на выживание.

Второе. Мы – не тюремщики и не палачи. Создавая для вас трудности и заставляя их преодолевать, мы вас не наказываем, а учим. Следовательно: от вас требуется сознательное и беспрекословное выполнение любого приказа старшего по званию. А старше вас тут все.

Третье. Вы – гражданские. Вы физически неспособны сравняться с профессионалами. Следовательно, для каждого из вас важно за время учебы найти ту воинскую профессию, к которой вы чуть больше приспособлены. Первые недели – оценочные. Сержанты будут внимательно следить за вашими успехами. Затем наши специалисты примут решение о вашей специализации, исходя из объективных результатов тестирования, а не по собственной прихоти. Проявите все ваши способности. Используйте то немногое, что дала вам, гражданским, природа.

И, наконец, четвертое. Любое неповиновение, любое нарушение дисциплины повлечет за собой немедленную расплату. Никто не станет вас предупреждать и уговаривать. Вы – преступники и отбываете заслуженное наказание. Помните об этом.

На этом капитан закруглился. Дождавшись, пока начальство вернется к себе, сержант повернулся к разнокалиберному строю осужденных.

- Для тех, кто не врубился в речь товарища капитана, перевожу. Добро пожаловать в «Пекло», отбросы!

Спустя два дня Юшенг был готов признать правоту сержанта. Условия в учебной базе «Банли» и правда были адскими. Юшенг с тоской вспоминал старые добрые времена на транспорте «Серебряная мечта». Как же там было здорово: утром встал, не торопясь, за целую минуту оделся, умылся, целых десять минут завтрак, потом душка сержант Лиу не спеша распределяет работы, а ты тем временем спокойненько стоишь себе в прохладе и дышишь чистым кондиционированным воздухом при одном G[14]. И так далее. Всего-то и было неприятностей, что охотившийся за ним убийца. На фоне жизни на базе эта угроза казалась пустяковой. С той самой минуты, когда капитан Лян закончил свою речь, у них не было и минуты покоя. Первым делом их отвели в баню, потом, еще дрожащих после ледяных струй душа, снова обрили наголо и облачили в одинаковую серую форму без погон с сине-оранжевой нашивкой над левым грудным карманом и на левом рукаве. В петлицах не было даже одной звездочки лебина – рядового.

Затем их отправили в столовую, где курсантов, (а теперь они именовались именно так), наконец, накормили. Еда на базе оказалось неожиданно хорошей: кукурузная каша выглядела почти как настоящая и даже напоминала кукурузу по вкусу. К каше подали мясо – синтетику, но тоже сделанную на удивление прилично. Даже витаминный кисель обладал приятным кисло-сладким вкусом. Правда, на еду им отводилось всего пять минут, из-за чего половина курсантов вышли из-за стола так и не успев опорожнить миску.

После еды всех разморило. Ужасно хотелось прилечь в теньке и вздремнуть. Увеличенная сила тяжести выматывала. Она придавливала к земле, ни на секунду не ослабевая. Казалось, на плечах висит здоровенный рюкзак. Но массивный, как шкаф, сержант Тайшу, принявший командование их седьмым учебным взводом, очевидно, имел собственные представления об отдыхе. В качестве послеобеденной сиесты он использовал строевую подготовку. И оказался прав. Спустя короткое время курсантам было уже не до сна. За два часа под палящим солнцем (слава Высшим, форменные кепки были достаточно широкими, чтобы закрывать уши) они освоили некоторые основные команды, научились ходить более-менее в ногу, разворачиваться на ходу, тянуть носок и выпрямлять спину. Тем же, до кого эта наука доходила туго и кто недостаточно высоко, по мнению сержанта, поднимал стопу, перепадало сержантским ботинком по лодыжке. Через два часа научились все. Юшенг вымотался до предела, между лопатками ручьями сбегал пот, на гимнастерке выступили соляные разводы. Да еще проклятая гравитация. Скорей бы уже это кончилось, думал он, с завистью глядя на вышагивающего впереди Зихао. Великан даже не вспотел.

- Ну что, отдохнули, курсанты? – бодро спросил сержант.

Курсанты застонали.

- Не слышу ответа! – сержант демонстративно прижал ребро ладони к уху.

- Понятно… Да… Ясно… – раздалась разноголосица, и только Зихао и следом за ним Юшенг ответили «Так точно».

Сержант заставил всех, кроме них двоих, упасть и пять раз отжаться, после чего повторил вопрос.

На этот раз строй, смекнувший, что к чему, последовал примеру Зихао.

- Ну, раз отдохнули, пора поразмяться. Десять кругов вокруг плаца, бегом марш!

- Раз! – принялся он отсчитывать круги.

- Два!

На исходе второго круга упал Киу. Курсанты растерянно остановились, сбившись, словно стадо овец, в кучу.

- Не стоять! Бежать! – хлестнул по ушам крик сержанта. Толпа ринулась вперед, обегая тело лежащего геолога. Сержант оттащил Киу в сторону, под тень шелковичного дерева и полил ему на голову водой из предусмотрительно заготовленной канистры.

- Три!

Четвертый круг выбил из строя еще троих. Пятый… шестой. Кто-то попытался слукавить, чтобы отлежаться в тенечке, но сержант оказался не промах, и секунду спустя симулянт, держась за крестец, уязвленный сержантским ботинком, уже несся вприпрыжку, догоняя остальных. Юшенг сломался на середине седьмого круга. Когда сознание вернулось к нему вместе со струей холодной воды, он увидел, что на плацу остался один Зихао. Его мотало из стороны в сторону, но он продолжал бег.

- Девять!

И почти сразу Зихао упал, раскроив о бетон лоб. Брызнула кровь.

Юшенг и сам не заметил, как вскочил и бросился на помощь другу.

- Назад!

Сержант Тайшу, хакнув, взвалил тело Зихао на плечи и, выпрямившись, понес его к спасительной тени. Бэй присвистнул. При полуторной тяжести Зихао весил под четыреста дзиней[15], да и сам сержант был не из мелких, не чета коротышке мастер-сержанту Лу. И, тем не менее, он шел с чудовищным грузом на плечах так легко, как будто прогуливался по проспекту имени Народной революции. По его спине в такт шагам билась безвольно опущенная рука Зихао. И только Юшенг заметил, как Зихао украдкой показал ему оттопыренный большой палец. У юноши отлегло от сердца. Оказывается, друг вовсе не терял сознания. Но для чего ему понадобился этот рискованный спектакль?

Спросить у Зихао не получилось. В строю они стояли довольно далеко друг от друга, а перерывов на отдых в распорядке этой учебной части, судя по всему, не предусматривалось в принципе. После того, как все пришли в себя, сержант Тайшу выстроил их в две шеренги.

Прохаживаясь перед шатающимися от усталости и высокого тяготения курсантами, сержант говорил. Могло показаться, что это просто мысли вслух, но после напутствия капитана осужденные ловили каждое слово, боясь пропустить что-то важное.

- Вы, наверное, думаете, что тут собрались садисты, которым нравится над вами издеваться. К сожалению, это не так.

Сержант помолчал, обводя строй цепким взглядом.

- Разрешаю спросить.

- А почему «к сожалению»? – немедленно воспользовался предоставленной возможностью Бэй.

- Потому что тогда получилось бы, что в таких тренировках нет реальной необходимости. Но она есть. Через четыре месяца вам идти в настоящий бой. Вы – преступники. Вас будут кидать на самые тяжелые участки. Не для того, чтобы вы победили, для этого есть профессионалы. А только для того, чтобы вы продержались какое-то время, отвлекая противника, связывая его ненужным боем, пока настоящая армия обеспечивает победу. И так – каждый день. Для врага вы должны стать назойливыми, как гнус, доводящий до исступления могучего буйвола. Вы должны быть пронырливы как крысы. И живучи, как тараканы. Мы научим вас стрелять и убивать, но не это главное. Мы научим вас выживать. Всегда, в любой обстановке, при любых обстоятельствах. Мы научим вас избегать честного боя и наносить удар исподтишка, в спину. Потому что в прямом бою у вас нет шансов.

Слова сержанта произвели на осужденных куда большее впечатление, чем речь начальника базы. Юшенг даже не мог решить, чего он испытывает больше: страха или отвращения. Наверное, все-таки второе. Ему претило само сравнение его – образованного, черт возьми, человека, ученого, обладателя двух академических степеней – с крысами и тараканами. Но, глядя на фигуры Зихао и сержанта Тайшу, он вынужден был честно признать, что на их фоне он и есть не что иное, как крыса.

- Мы сделаем всё, чтобы научить вас этому. Но если вы не будете выкладываться за пределами возможного в каждом упражнении, на каждой тренировке, наши усилия ничего не дадут. Поэтому только сегодня я позволил упавшим рассиживаться в тени. Завтра тот, кто упадет раньше, чем на четвертом круге, будет отрабатывать штрафные упражнение. Послезавтра – то же самое до пятого круга. А через две недели вы все должны пробежать все десять кругов. Понятно?

- Так точно! – обреченно отчеканил строй.

- И последнее. Может быть, вы думаете, мы тут расшибаемся в лепешку из-за ваших драгоценных жизней? Как бы ни так. Вы – отбросы. Преступники. Расхитители государственной собственности. Любители спьяну помахать кулаками. Лентяи и халтурщики, из-за которых пострадали люди. Бестолочи, натворившие бед из-за своей самоуверенности. Да что там говорить, в вашем взводе даже есть убийца!

Осужденные изумленно переглянулись. «Убийца?! Это уже слишком! Как такое возможно?!» тихо прошелестело по рядам. Юшенг опустил голову. Уши его горели, причем не из-за жара звезды.

- Так вот. Что до меня, то чем скорее вы все передохнете, тем лучше для общества. Но Народная республика вкладывает в вас немалые средства. И я не могу допустить, чтобы они пошли прахом. Мы ведем тяжелую войну, все ресурсы наперечет. Вы – один из таких ресурсов. Вот почему мы сделаем всё, чтобы вы сохранили в бою свои ничтожные жизни. Я это говорю к тому, чтобы вы не рассчитывали ни на какие поблажки. Мы – солдаты, честно выполняющие свою работу. А вы – преступники, выбравшие службу, чтобы побыстрее отмотать срок. Так что не думайте, что кто-то из нас испытывает симпатию к вам. Мы просто исполняем свой долг. И упаси вас Высшие дать нам повод рассердиться. Всё ясно, курсанты?

- Так точно, – дружно, но как-то печально громыхнул строй. Юшенг украдкой посматривал вокруг и видел только одно: людей. Людей, которым нестерпимо, до слез стыдно. И которые готовы на что угодно, только бы перестать испытывать этот мучительный, разъедающий душу стыд.

«А ведь сержант Тайшу отличный психолог, – подумал он с печальной усмешкой. – Если раньше мы собирались просто тренироваться, то теперь каждый готов из шкуры выпрыгнуть, лишь бы доказать, что он не законченный мерзавец». Хотя, возможно, он просто приписывал другим собственные чувства?

Сразу после вдохновляющей речи, из-за которой осужденные избегали смотреть друг другу в глаза, их отправили в медицинский блок. Его мощности были невелики, и перед кабинетом образовалась очередь. Но праздно проводить время им не позволили. Курсантам раздали папки с тестами и обыкновенные карандаши. Вскоре весь взвод прилежно скрипел грифелями, отмечая правильные ответы. Время от времени двери медицинского центра распахивались, и в кабинет приглашался очередной курсант. Тесты они брали с собой.

«Вопрос 101. Как вы оцениваете влияние известного сочинения «Культура в эпоху коммунистического производства» товарища Чао Чжу на рост самосознания народа?». Юшенг напряг память. Чао Чжу и его «Культуры» он хоть убей, вспомнить не смог. Просмотрел ответы. «1: Крайне благотворно. 2: Скорее благотворно. 3: Нейтрально. 4: Я не знаком с этим трудом». Ему, дипломированному экономисту, было мучительно стыдно признаваться в собственном невежестве. Может, выбрать «Скорее благотворно»? Ни к чему не обязывающий ответ, показывающий, что отвечающий – думающий человек. Да, наверное, это будет правильно… но карандаш, как будто обладая собственной волей, все-таки выделил четвертый ответ: «Я не знаком с этим трудом».

«Представляю, что обо мне подумают. Убийца, да еще и тупой – великих трудов не читал». Он перешел к вопросу 102: «Сколько обитаемых планет в системе Харбин?»

Высшие, сколько же там планет-то…

Кто-то подергал его за рукав. Юноша вышел из задумчивости.

- …Повторяю: Чжан Юшенг, зайти в кабинет, – донесся до него монотонный голос из забранного сеткой динамика.

Захлопнув папку, он торопливо протиснулся к двери.

- Где ты шляешься? Раздевайся, – недовольно буркнула женщина лет пятидесяти в белом халате. Её гладкие волосы были забраны на затылке в тугой пучок, глаза смотрели холодно и строго. Юшенг почувствовал себя как на экзамене. Осталось только понять, на каком.

Как и следовало ожидать, здесь экзамену подвергалось в большей степени тело юноши. Его ощупали, просветили, взяли пробы крови, подключили к непонятным приборам. Наконец, врач посчитала, что узнала о Юшенге достаточно.

- Одевайся, – сухо бросила она, не глядя на юношу. Пока Юшенг натягивал форму, врач, поколдовав над каким-то громоздким прибором, покрытым местами облупившейся серой краской, извлекла из него несколько капсул для инъектора. Без лишних объяснений она ввела их содержимое Юшенгу.

- Простите, а что это? – набравшись смелости, спросил новоиспеченный курсант.

- Твои модификаторы. – Увидев, что это Юшенгу ни о чем не говорит, она раздраженно добавила. – Чтобы ты хоть на что-то сгодился. Многопрофильная вакцина, стимулятор мышечного тонуса, костной и мышечной массы, оптимизатор нервной системы.

- Спасибо, – растерянно пробормотал Юшенг, потирая место укола.

- «Спасибо»? – фыркнула женщина, брезгливо глядя на юношу. – У меня на вирте твое личное дело, Чжан. Ты думаешь, я нуждаюсь в благодарности полоумного убийцы?

Лучше бы она его ударила. Это было бы хоть каким-то проявлением чувств. Но нет, она только смотрела на него с омерзением, как на какую-то облезлую крысу.

«Вы должны быть как крысы…» – всплыли в памяти слова сержанта Тайшу.

О да, это у них получится, можно не сомневаться.

- Первое время могут возникать судороги. Это нормально, – сухо продолжила врач. – Также возможны сильные головные боли, повышение температуры, ломота в суставах, временная потеря ориентации, непереносимость яркого света и громких звуков. В течение суток симптомы пройдут. Теперь твой организм начнет строить дополнительные нервные связи, укреплять кости скелета и наращивать мышечную массу. Ваш рацион будет увеличен вдвое и дополнен необходимыми микроэлементами в капсулах. Капсулы принимать обязательно, если не хочешь стать инвалидом. Всё ясно?

- Так точно.

- Забирай свой тест. Выход там.

В следующем зале прямо на полу расположились курсанты, прошедшие вакцинацию. Юшенг сел у стены, вытянув гудящие ноги, и вновь открыл папку с тестом. Так сколько там обитаемых планет у Харбина?

Составители теста не поскупились. Всего в нем было двести четырнадцать вопросов самой разной степени сложности. Некоторые казались Юшенгу совершенно банальными: «какой газ необходим человеку для дыхания?» и до поставившего его в тупик вопроса: «Чем питается Тархеопода агрессивная?». Сначала он хотел схитрить и отметить ответ «плотью пойманных существ», но потом вспомнил, что говорил лейтенант: вы должны проявить свои таланты. Если он, ткнув наугад, попадет в правильный ответ, процессор может ошибиться и приписать ему несуществующие таланты. А ведь дальнейшее обучение будет строиться на предположении, что он ими обладает. Рассудив таким образом, Юшенг окончательно плюнул на самолюбие и честно отвечал «не знаю» на все вопросы, которые выходили за рамки его эрудиции.

После того, как все курсанты прошли медицинские процедуры, сержант Тайшу посчитал, что они достаточно отдохнули, и отправил их на первую в их жизни полосу препятствий. Полоса располагалась прямо на плацу. Ющенг сначала не поверил своим глазам, когда сержант, активировав вирт, тремя нажатиями сотворил маленькое чудо. Загудели механизмы. Твердая, отбитая тысячами ног поверхность огромного плаца дрогнула и медленно съехала в сторону и вниз. На её место механизмы подняли из каких-то глубин имитацию поля боя. Изрытую воронками землю, увешанную обрывками колючей проволоки, обильно усеянную осколками снарядов и обломками боевой техники. Когда она встала на место плаца, любой случайный зритель дал бы голову на отсечение, что на этом пятачке только что отгремело ожесточенное сражение.

- Красиво, – оценил Зихао. Пользуясь тем, что команды строиться не было, здоровяк встал за спиной Юшенга. – Вот уж не ожидал, что у них окажется этот комплекс.

И не успел восхищенный увиденным Юшенг ответить, как гигант безмятежно добавил:

- Мы на нём еще наплачемся.

Он как в воду смотрел. Пока курсанты глазели на диковинку, сержант объявил, что первое, чему обязан обучиться солдат, это передвижение по полю боя. Курсантам предстояло всего-навсего преодолеть полосу препятствий. Трассу нужно было пройти в обе стороны: туда – по правой половине плаца, обратно – по левой половине. Сержант снисходительно пояснил, что на первый раз не будет засекать время. Задание не показалось Юшенгу особенно трудным.

«Плац порядка двухсот метров в длину, шириной – около сотни. – прикинул он. – Ерунда, чего тут может быть сложного?».

Юноша не сомневался, что затратит на всю трассу не больше пятнадцати минут.

Сержант приказал строиться. Высокий, болезненно ссутулившийся курсант поднял руку. Сержант посмотрел на вирт.

- В чем дело, курсант Шу?

- Мне плохо, товарищ сержант. Тошнит и живот болит. Кажется, это от прививок.

- И что? – удивился сержант Тайшу.

- Можно мне сходить к врачу?

- Нельзя, – отрезал сержант и повернулся к строю. – Вы что думаете, во время боя кого-то будет волновать, что у вас болит голова, или что вы обдристались? Нет! Вы будете воевать, даже если вам оторвет руку. Так что запомните раз и навсегда: пока вы в сознании, вы в строю. А теперь – разбиться на четвёрки. И запомните – чья четвёрка придет последней, отправится на трассу ещё раз.

Сержант раздал курсантам специальные очки, ограничивающие видимость расстоянием в пять метров.

- Имитация задымлённости. Снимать запрещается. И учтите, если кто-то попытается схитрить, я узнаю.

Раздав очки, и убедившись, что все осужденные прочно зафиксировали их на лицах, он принялся делить взвод на четверки. Разумеется, нескладный Шу попал в четверку Юшенга. Беднягу трясло, он едва стоял на ногах.

«Ну, всё. С этим инвалидом нам точно придётся проходить маршрут дважды. Повезло, нечего сказать», – осуждающе глядя на Шу, как будто тот был сам виноват в своей болезни, подумал Юшенг.

Зато в его группе оказался и Бэй. Перемигнувшись с другом, Юшенг стал ждать команды.

Сержант запускал четверки с интервалом в три минуты. Четверка Юшенга стартовала второй. Юшенг бодро рванул вперед. Но очень скоро его оптимизм подвергся первому испытанию. Ноги заскользили по мокрой глине, и он шлепнулся в воронку, наполненную водой. Проблема заключалась в том, что для того, чтобы вылезти, требовалась опора. А кроме той же скользкой глины вокруг ничего не было. Хуже всего было то, что он ощутил, как его ноги, доставшие до дна воронки, засасывает в вязкую массу. Он запаниковал, молотя руками по коричневой жиже, но добился только того, что перемазался в скользкой грязи с ног до головы. Наконец, он сообразил, что ладони можно использовать как лезвие лопаты, с размаху вгоняя раскрытую ладонь вглубь края воронки, где глина была плотнее. После этого случая он больше смотрел под ноги, чем вперед и из-за этого запутался в колючей проволоке, которая оторвалась от деревянного колышка и спружинив, обвилась вокруг его ботинка именно в тот момент, когда он занес над ней ногу. Вообразив, что сможет прорваться через эту преграду силой, он дернул ногой но добился только того, что колючка оторвалась от остатков заграждения по всей длине. Проволока, будто живая, обвилась вокруг ног. Хуже всего пришлось коленям и бедрам. Ткань брюк мгновенно превратилась в лохмотья, стальные шипы впились в незащищенную кожу. Подвывая от боли, Юшенг принялся разматывать проволочные петли. Потеряв время, изрезав ладони в кровь, юноша, наконец, выпутался из коварных объятий колючки. Он не знал, сколько прошло времени, но был уверен, что никак не меньше десяти минут. А он-то надеялся за четверть часа управиться со всей трассой в оба конца! Да, похоже, им и вправду придётся проходить через этот ужас второй раз.

Юшенг припустил вперед, стараясь держаться подальше от любых подозрительных предметов. Это оказалось непросто, учитывая, что земля вокруг буквально перепахана взрывами. Несколько раз он, не заметив, наступал на зазубренные железки, хищно торчавшие из земли, лишился одного каблука и глубоко пропорол стопу. Теперь ко всем его злоключениям добавилась хромота. Плюс ко всему началась какая-то безумная резь в глазах. Юшенг догадался, что это – последствия инъекций, о которых предупреждала врач. Очень вовремя, ничего не скажешь. Не сразу он нашел выход: прищуриваться, уменьшая падающий на сетчатку световой поток. Резь ослабла, но за это пришлось расплатиться сужением зоны и без того неважной видимости. Риск влипнуть в новые неприятности возрос. Поэтому, увидев чуть правее широкую полосу ровной, не искореженной взрывами почвы, Юшенг приободрился и направился именно туда. Желая выиграть время на ровном участке, он перешел на бег. И спохватился, только провалившись по щиколотки в зыбучий песок. Пока до него дошло, что случилось, песок дошел до колен. Юшенг в очередной раз запаниковал. Да что же это такое? Как вообще можно через такое пройти?! На его счастье, над коварной трясиной нависало дуло подбитой машины, кажется, какого-то старого танка. Юшенг попытался дотянуться до погнутого закопченного ствола. Ему не хватало сущей чепухи, сантиметров тридцати. Дернувшись изо всех сил наверх, он не только не дотянулся до вожделенного ствола, но и провалился чуть глубже. Зазор между его пальцами и стволом увеличился еще на ладонь. Юшенг сорвал с себя гимнастерку, и перекинул её через железную трубу. Потом связал между собой рукава, создав подобие петли. Отлично. Молясь, чтобы ткань выдержала, он начал осторожно, не торопясь (он уже понял, что в этом месте вообще нельзя торопиться, если хочешь дотянуть до конца живым) подтягиваться, вытаскивая себя из песчаного плена. Подтягиваться было тяжело: полуторная тяжесть никуда не делась, да и песок без особой охоты расставался со своей добычей.

Наконец, спустя несколько томительных минут, зыбучие пески отпустили жертву, ограничившись в качестве платы одним только дырявым ботинком. Юшенг оказался на раскаленном под немилосердным солнцем стволе. Но обжигающий жар раскаленного металла казался ему сейчас райским наслаждением – по сравнению с жуткой перспективой задохнуться в зыбучих песках. Скорее всего, его бы спасли. Но, с другой стороны, уверенности не было. Вполне могло оказаться, что отсев неудачников был запланирован заранее, пока на их подготовку не ушло слишком много средств. Юшенг решил действовать исходя из того, что рассчитывать можно только на самого себя. К тому времени, как он добрался, наконец, до первого конца трассы, оставшаяся без обуви левая нога уже распухла и кровоточила. Как ни берёг её Юшенг, почва, по которой он шел, а точнее, через которую ковылял и пробирался, была настолько нашпигована железом, что каждый шаг добавлял к уже имевшимся ссадинам еще несколько. Только спустя какое-то время Юшенг решился оторвать от гимнастерки рукав и замотать ею ногу.

Теперь ему предстоял обратный путь. В двух шагах от Юшенга манила прохладной тенью огромная шелковица, в ветвях которой безмятежно жужжали какие-то насекомые, собиравшие сладкую жатву. Вот бы сейчас растянуться под деревом, лениво закидывая в рот сочные сладкие ягоды…. Юшенг вздохнул и повернулся к соблазну спиной. Вперед.

Левая половина плаца приготовила юноше новые сюрпризы. Форсируя водную преграду, он едва не пропорол живот обломком вертолетной лопасти, скрывавшимся под поверхностью мутной коричневой жижи. Срезав путь через разбитый транспортный вертолет, который представлял собой идеальный мостик через противотанковый ров, заполненный подозрительного вида поблескивающей жижей, он снова чуть не расстался с жизнью. Поскользнувшись, он с силой ударился о борт вертолёта. От сотрясения прямо у него перед носом сквозь разбитую вдрызг крышу с грохотом рухнул тяжеленный ротор винта. Сорвав с креплений покореженную бронепластину пола, он ухнул в жижу, утягивая за собой какие-то сверкающие электрическими разрядами провода. Темная жидкость немедленно вспыхнула. Путь назад отрезала стена пламени: кабина вертолета тоже загорелась. А впереди, на месте бронеплиты, зиял двухметровый провал, из которого поднимался густой горячий дым и алые искры. Юшенг почувствовал, как стремительно нагревается пол под его ногами. Еще несколько секунд, и он поджарится заживо. От густого жирного дыма было не продохнуть. Как назло, боковые иллюминаторы с бронестеклом были целехоньки. Выбить их оказалось безнадежным делом. Юшенг только расшиб локоть. Вылезти на крышу тоже не удалось. Дыра от ротора располагалась точно над провалом. Юшенг с содроганием понял: придется прыгать. Отойдя на несколько шагов назад, он разбежался и сиганул в дым. Проклятая тяжесть не позволила точно рассчитать прыжок. Он промахнулся. Не долетел. Бронеплита большо ударила по ребрам. Он едва успел ухватиться за обрывки найтовочных ремней. Не окажись они под руками, он бы уже ухнул в огненную бездну. Юшенг почувствовал, как тлеют брюки. Многострадальную ногу, лишенную обуви, припекало. Он изо всех потянул за ремни. Внезапно мышцы рук отозвались взрывом такой острой боли, что он чуть было не выпустил спасительные ремни. Опять реакция на иньекции. Да уж, выбрал сержант времечко для первой тренировки…

Стараясь не обращать внимания на боль, он подтянулся и перевалился животом через раскалившуюся бронеплиту. Откатившись подальше к хвосту, туда, куда не доходил дым и почти не грелся металл, он принялся сбивать язычки пламени с импровизированной портянки и с подошвы оставшегося ботинка. Выбравшись, наконец, из чадящего вертолета, он пригляделся: что ждет там, впереди? Из-за проклятых очков видимость ограничивалась пятью метрами. Из-за этого он чувствовал себя в ловушке. У Юшенга возникло острое желание приподнять прижимавшиеся к глазницам полушария стекол, но предупреждением сержанта пренебрегать явно не стоило. Юшенг поборол соблазн и осторожно, как кошка, которую угораздило спрыгнуть с крыши прямо в середину стаи спящих собак, двинулся вперед. Он обзавелся длинной жердью от изгороди колючей проволоки и на всякий случай прощупывал ею почву перед собой. Пару раз жердь проваливалась, и он тратил время на то, чтобы тщательно провесить дорогу. Второй раз оказываться в зыбучей ловушке он не испытывал никакого желания.

И всё-таки он снова попался. На этот раз его подвела самоуверенность. Прямо перед ним возвышался вал почвы, выброшенной мощным взрывом. Можно было его, конечно, обойти, но слева простиралось поле разметанной по земле колючей проволоки, а справа верная жердь как-то слишком охотно уходила в глубину почвы. Юшенг решил не тратить время, обходя пятно зыбучего песка, а все-таки перебраться через земляной вал. Наверх он заполз довольно уверенно, но вот с другой стороны круглые камешки, которых тут была тьма тьмущая, сыграли роль катков, и Юшенг не успел оглянуться, как соскользнул в воронку. На дне его ожидал неприятный сюрприз: снаряд, оказывается, не просто взорвался, а разметал крышу подземного укрепленного пункта. Поэтому Юшенг, не замедляя хода, провалился вниз, в теплый сумрак. Лететь было не очень высоко, но полуторная тяжесть и на этот раз сделала свое черное дело. Неудачно приземлившись, Юшенг завопил от боли: он явно разорвал связку, а может и сломал кость: юноша никогда не был силен в медицине. В любом случае, на ногу в ботинке он теперь ступать не мог. Стоило попытаться на неё опереться, как от взрыва боли темнело в глазах, а к горлу подступала тошнота.

Превосходно. Теперь у него одна нога изрезана в клочья, а вторая вообще не ходит. К счастью, вслед на Юшенгом вниз соскользнула и жердь, которой он прощупывал почву. С третьей попытки он отломал от неё кусок покороче, который можно было использовать как костыль. Теперь оставалось только найти выход. Выбраться через ту же дыру оказалось делом безнадежным: чтобы дотянуться до разбитых в щепы досок перекрытия, нужно довольно высоко подпрыгнуть, а в его нынешнем состоянии он не смог бы прыгать даже при нормальном тяготении. Поплутав по темным коридорам бункера, он едва не сломал шею: под ноги постоянно лезли какие-то колченогие столы и стулья. Хрустели осколки стекла. Выхода в полном мраке он нащупать не мог, как не старался. Если бы хоть немного света!

Поразмыслив, он осторожно нащупал крупный кусок стекла и проковылял назад, к тому месту, где в пол из пролома в потолке бил яркий луч солнца, в котором танцевали веселые пылинки. На свету он рассмотрел свою находку. Это был кусок зеркала. Отлично, то, что нужно. Идея, конечно, не самая лучшая, но другого выхода он не видел. Потратив чуть не полчаса, он, подтащив в нужные места шаткие стулья с разодранными кожаными сиденьями, воткнул в них под определенными углами осколки зеркала, направляя солнечный свет из одного зеркала в другое. Создав цепочку из трех зеркал – дальше свет становился уж слишком слабым, он с помощью четвертого осколка, который держал в руке, смог осветить самые дальние закоулки бункера. К счастью, пятиметровой зоны видимости очков для этого хватало. В одном из закоулков, за опрокинутым столом, смутно виднелась полуоткрытая дверь. Юшенг чуть не закричал от радости. Зафиксировав и это зеркало, он с трудом отодвинул стол и, навалившись всем телом, с трудом открыл наполовину заклиненную дверь. За ней, судя по эху, находился достаточно длинный узкий коридор. Очевидно, он вел к выходу. Опираясь на верную жердь, он двинулся вперед, во мрак. Позади едва заметно серел узкий проход в оставленный им бункер.

Коридор был относительно чист: под ногами ничего не скрипело, только несколько раз попались какие-то провода, которые он задевал ногой и костылем. Наверное, остатки проводки. Коридор заканчивался тяжелой дверью с большим железным кольцом, закрепленным плашмя посередине. Никаких замков нащупать в кромешной тьме не удалось. Оставалось предположить, что дверь отпиралась с помощью этого странного кольца. Юшенгу раньше не приходилось встречаться с таким видом запоров. Он крепко задумался. Он нажимал на кольцо, тянул его на себя. Бесполезно. Оно только проворачивалось под руками, не позволяя как следует зацепиться. А может, это не кольцо, а что-то вроде колеса, и его надо не тянуть, а крутить? Юшенг попробовал. Сначала против часовой стрелки. Спустя пол оборота колесо остановилось, отказываясь крутиться дальше. Будем считать, что это состояние «заперто», решил Юшенг и начал крутить колесо в противоположную сторону. Сначала колесо шло тяжеловато, но спустя два оборота крутить стало легче. Сделав примерно шесть или семь оборотов, Юшенг услышал щелчок. Дверь дрогнула, подаваясь. Напрягая все силы, Юшенг потянул тяжеленную металлическую створку на себя. Дверь послушно распахнулась, и на него обрушился поток рыхлой земли. Очевидно, выход наружу был засыпан.

Первым делом Юшенг запаниковал, но потом рассудил, что глубина хода не превышает трех метров, а значит, за осыпью довольно близко должен быть выход. Он вернулся в бункер, отломал от одного из стульев сиденье и, орудуя им как лопатой, принялся отгребать землю вглубь коридора. На место каждой кучи земли, которую он отбрасывал, немедленно насыпалась новая порция. Усталые мышцы ныли и стонали, но он все греб и греб, греб и греб, пока сверху не пробился тоненький лучик света. Юшенг зарыдал от радости и принялся как бешеный работать сиденьем. Отверстие сменилось дыркой, а потом внезапно обрушился целый пласт, обнажив проход таких размеров, что Юшенг смог через него протиснуться. Отбросив сиденье, он, изо всех сил отталкиваясь единственной относительно целой ногой, принялся проталкивать избитое тело наверх, подобный огромному дождевому червяку. Пару раз он вместе с оползнем соскальзывал вниз, но с каждым разом отверстие над его головой становилось всё шире, и он с удвоенной энергией бросался на штурм земляного склона.

Наконец, он почувствовал под животом твердые ступени. Ползти сразу стало легче. Медленно, рывками, он поднимался на поверхность. Стекла полушарий очков запотели от слез, глаза, вдобавок ко всему, немилосердно защипало. В конце концов, тьма разбитого бункера осталась позади. С трудом перевернувшись на спину, он решил немного полежать. Чёрт с ним, пусть их четвёрка придет последней. Это и неудивительно после такого феноменального невезения, которое выпало на его долю. Пусть сержант Тайшу снова отправит его сквозь этот ад, пусть. Всё это будет потом. А пока он просто немного полежит, собираясь с силами.

- Ну, и долго будем разлёживаться, курсант? – услышал он насмешливый голос.

Приподнявшись на локте, он открыл глаза (резь, оказывается, почти прошла: наверное, глаза отдохнули во мраке бункера) и сквозь запотевшие стекла с трудом разглядел буквально в трех метрах от себя сидящего на скамейке, заложив ногу за ногу сержанта Тайшу. Сержант достал из стоящего перед ним контейнера пластиковую бутылку с водой.

- Пить хочешь, курсант?

Юшенг, всхлипывая, поднялся на дрожащих руках, и, встав на колени (костыль остался где-то внизу), на четвереньках позорно выполз, наконец, на стеклобетон дорожки, окаймлявшей видоизмененный плац.

Сержант помог ему подняться и усадил на скамейку. Потом стянул с него очки и внимательно осмотрел лицо Юшенга.

- Хорошо, курсант. Как вижу, ты выполнил мой приказ.

- Да… то есть, так точно, товарищ сержант, – прохрипел Юшенг.

Тайшу открутил крышку и протянул ему бутылку.

- Пей. Посмотрим, что тут у тебя…

Юшенг жадно припал к бутылке, но чуть не подавился, когда сержант, осматривавший его ногу, внезапно сильно дернул её куда-то вниз и вбок. Юшенг завопил. Сустав со щелчком встал на место, и сразу стало легче.

- Вывих. Ерунда, – пояснил сержант, разматывая пропитанную кровью портянку.

- А тут несколько царапин, – пренебрежительно продолжил он. – Это все?

Юшенг, с трудом оторвавшись от бутылки, кивнул. Судя по интонации сержанта Тайшу, остальные царапины и ушибы явно не стоили того, чтобы на них жаловаться.

- Ты легко отделался, парень.

- Мы последние, да? – Юшенг изо всех сил пытался говорить спокойно и равнодушно, но в голосе предательски звучали слезы. Ох, как не хотелось еще раз проходить через это жуткое испытание!

- Да, похоже, курсант Чжан, ты последний… из вернувшихся. – Сержант кивнул куда-то за спину Юшенга. – Вот, полюбуйся.

Юшенг обернулся. Зихао. Закопчен, форма порвана, но вроде целый. Только ладони блеснули голым мясом ожога, когда он помахал Юшенгу. Бэй с рукой на перевязи и замотанной бинтом головой. Но рожа довольная, улыбается, хотя у него форма совсем превратилась в лохмотья. Еще трое курсантов – кто с ногой в лубке, кто с перетянутой бинтами грудью. Всего пятеро. Плюс побитый и израненный Юшенг. Шестеро из сорока. Шестеро?!

- А… где остальные? – Юшенг в ужасе уставился на сержанта. – Они всё еще там? Или… Они погибли?!

Сержант хохотнул, затягивая фиксирующую повязку на его стопе.

- Все, хватит отдыхать. Стройся.

Шестерка, помогая друг другу, вытянулась в неровную линию.

Тайшу прошелся вдоль курсантов, напоминавших чудом выживших жертв авиакатастрофы, и недовольно нахмурился.

- Плохо, курсанты. Просто отвратительно. Я поставил перед вами простейшую задачу. Проще, наверное, не бывает. И ваш взвод эту задачу провалил. От вас только и требовалось, что пройти два раза по двести метров. Какие-то жалкие двести метров! И что же я вижу? Передо мной шестеро инвалидов, которым сейчас не то, что сражаться, в клозет не сходить без посторонней помощи. А остальных пришлось вытаскивать и отправлять в санчасть. Вы понимаете, что это означает?

Пропустив мимо ушей унылое «такточно», сержант гневно рубанул ладонью воздух.

- Это означает, что вы ещё более бестолковые неумехи и идиоты, чем я думал.

Строй обиженно промолчал. Они-то надеялись, что их хотя бы похвалят за упорство, за то, что дошли. А тут пожалуйста: все равно ругают…

- Вы, небось, еще и чувствуете себя оскорбленными? Типа, мы справились, а сержант нам мораль читает. Так вот, ни черта вы не справились. А чтобы вы не думали, что я это говорю, лишь бы вас поругать, я вам сейчас кое-что покажу.

Сержант снял чистенький китель, оставшись в белоснежной нательной рубашке, и натянул на лицо полушария очков.

- Смотрите, как должен проходить эту дистанцию нормальный солдат.

С этими словами сержант ступил на искалеченную землю полигона. И превратился в тень, белым призраком скользящую между вздыбленными валами земли и хищными лианами колючей проволоки. Казалось, он хаотично мечется между воронками и обломками, но при этом, куда бы он не бросился, он неуклонно пробивался вперед. Спохватившись, Юшенг принялся считать. Фигура в белой рубашке, то скрываясь в ямах, то возникая на верхушках бугров, быстро продвигалась к противоположному концу плаца. На промежуточном финише он, не торопясь, подошел к поильнику, прятавшемуся в тени под деревом, попил, сполоснул лицо и шею и отправился в обратный путь.

- Показушник, – фыркнул над ухом Юшенга Зихао.

- Да ладно, он молодец, – с завистью возразил Юшенг.

- Невелика премудрость, – скривил губы тот.

- Ну да, а что ж ты тогда руки сжег? – поддел друга Юшенг.

- А ты сам не понимаешь? – в изумлении воззрился на юношу великан.

- Не понимаю чего? – переспросил Юшенг, не сводя глаз с мелькающей там и сям белой рубашки сержанта.

- Если я покажу всё, чему меня учили, у местного начальства сразу возникнет желание нагрузить на меня ещё больше. Оно мне надо?

- Так ты… нарочно? Как тогда, на пробежке?

- Конечно! Чудной ты, Юшенг. Я всё-таки учился в военной началке. А потом еще на офицера десанта, пусть всего год. Неужели ты думаешь, что тут есть что-то, что мне не по зубам? Сказать тебе правду?

- Давай.

- Братец, всё это, вся эта ваша учебка, по большому счету один сплошной курорт. Санаторий.

- Не хотел бы я увидеть то, что ты считаешь реальной проблемой, – только и сказал пораженный Юшенг.

- А придется, – серьёзно ответил Зихао.

Сержант уложился в невероятные три с половиной минуты, как подсчитал не отвлекавшийся на болтовню с друзьями Бэй.

- Вот так, курсанты, – у сержанта Тайшу даже дыхание не сбилось. Он достал из контейнера бутылку холодной воды и поднял со скамейки свой китель. Юшенг заметил, что рубашка на левом плече сержанта слегка надорвана. В просвете виднелась тонкая царапина, сочащаяся редкими каплями крови.

Юшенг перевел взгляд на Зихао. На губах великана едва заметно играла презрительная усмешка.

Раненые не задержались в медпункте. Во всяком случае, ужинал взвод уже в полном составе. Причем всем им безо всяких разговоров выдали абсолютно новую форму вместо погибшей. Вот это да! А Юшенг еще раздумывал перед тем, как оторвать рукав своей гимнастерки и сделать из неё обмотки для ноги! Опасался, что ему придется отвечать за порчу народного имущества. А тут, оказывается, законы совсем не такие, как на мирных планетах Народной республики.

После ужина сержант Тайшу собрал их в учебном центре на первый «разбор полетов».

Они сидели в небольшой аудитории. Столы поднимались до боли знакомым Юшенгу амфитеатром. Вместо привычной белой доски с вечно ломающимся электронным покрытием, здесь в центре аудитории гордо возвышался современный вирт-центр. Юшенг присвистнул. Если даже какая-то учебная база для преступников располагает оборудованием, о котором передовые университеты могут только мечтать, то чем же оснащена сама армия? Неудивительно, что вся промышленность поставлена на военные рельсы и львиная доля рабочей силы трудится над военными заказами – уж это-то Юшенг, как экономист, знал отлично. Но одно дело знать в теории, а другое убедиться лично. Сначала – прекрасная еда, потом эта роскошь с заменой формы, теперь – самая передовая вирт-станция в простой аудитории. Что дальше?

Размышления Юшенга прервал сержант, уверенно занявший трибуну лектора.

«А ему явно не впервой читать леции». – Не без зависти подумал бывший аспирант. Подумать только, всего несколько недель назад он тоже гордо стоял на возвышении перед аудиторией первокурсников, готовых внимать его мудрости. А нынче, посмотрите куда закинула теперь уже бывшее «будущее светило статистики» жестокая насмешница – судьба…

Тайшу вывел в вирт-сферу картинку сегодняшней тренировки, снятую невидимыми камерами.

- Итак, как я уже кое-кому из вас говорил, сегодняшнее задание вы провалили. От боевого состава взвода остались пятнадцать процентов, да и те в состоянии ограниченной боеспособности. Это – отвратительные показатели, особенно если учесть, что тренажер был выставлен на простейший начальный режим.

Подтверждая его слова, в вирт-сфере поверх изображения полосы препятствий появилась таблица уровней сложности тренажера. Юшенг удивился, заметив, что в таблице был указан даже собственно сам стеклобетонный плац, как полоса препятствий с нулевым уровнем сложности.

Тот уровень, который они сегодня преодолели с такими неутешительными результатами, был всего лишь первым: «Простое прохождение дистанции на время по пересеченной местности».

- Мы с вами будем продолжать работать с этим уровнем неделю. Цель занятий – добиться стопроцентного прохождения препятствий личным составом за десять минут. И с сохранением форменного обмундирования. Вопросы?

- А это возможно? – скептически спросил малорослый Киу.

- До сих пор все группы справлялись, – ответил сержант. – Не вижу причин, чтобы у вас не получилось.

- А какие потом будут уровни? – не выдержал любопытный Бэй.

- Сейчас мы к ним перейдем. – Тайшу опять сменил изображение. Теперь над тренажером поднимались клубы дыма, затягивая все вокруг. Засверкали вспышки, загремела канонада.

«Уровень два, – высветилось над изображением. – Прохождение дистанции на время с использованием свето-шумовых эффектов».

Третий уровень приплюсовывал пассивные опасности: неразорвавшиеся снаряды, минированные участки, растяжки и прочие прелести.

Четвертый уровень добавлял первую часть активной опасности. Сюда входили детекторы движения, стационарные автоматические пулеметные и лучевые установки.

На пятом уровне их ждал артиллерийский огонь, бомбовый удар по площадям и атаки боевых динамических систем.

И, наконец, шестой уровень предлагал полный набор удовольствий из предыдущих уровней плюс огневой контакт с пехотой противника при поддержке штурмовой авиации.

- Ты спрашивал, что может быть серьезно? Вот это, – шепнул Зихао обалдевшему от открывшихся перспектив Юшенгу.

- Курсант Чу, встать! – мгновенно отреагировал сержант. Очевидно, у него были звукоуловители, настроенные на аудиторию. Гигант послушно вскочил.

- Во время занятий запрещается разговаривать.

- Виноват, товарищ сержант. Больше не повторится! – выпалил Зихао, таращась перед собой с видом преданного идиота.

- Не сомневаюсь. На теоретических занятиях дозволяется говорить только после обращенного к вам лично вопроса. Желающий ответить на вопрос, адресованный всей аудитории, поднимает руку. Всем понятно?

Взвод ответил уверенным «такточно».

- А теперь приготовьте конспекты. Они находятся в правом подлокотнике ваших сидений.

Юшенг достал толстую тетрадь с обычной авторучкой. Хотя, после всего, что он тут увидел, он бы не удивился, если бы каждому курсанту выдали по настоящему вирту.

- Запишем тему: основные принципы перемещений во время боевых действий…

[1]Дацзыбао – вид стенгазеты. Дословно: «Газета, написанная большими иероглифами». Как правило, содержит лозунг, воззвание.

[2] Традиционное блюдо шанхайской кухни: свинина в красном соусе с многочисленными специями.

[3]«Красный флаг»

[4] Тай имеет в виду второй этап «Культурной революции» (1966 – 1976), провозглашенной Мао Дзедуном в рамках укрепления единоличной власти. В рамках компании «Ввысь в горы, вниз в села» в провинциальные трудовые лагеря были отправлены миллионы потенциальных инакомыслящих: студентов, военных и рабочих. Для «перевоспитания» аппаратчиков и представителей научной, технической и творческой интеллигенции были организованы так называемые «школы кадров 7-го мая», являвшиеся такими же трудовыми лагерями. Формально переселенные не считались осужденными, но условия жизни в трудовых лагерях немногим отличались от каторжных: изнурительный труд, отсутствие элементарных удобств, голод, запрет на свободу перемещений. По мнению большинства источников, общее число пострадавших в период Культурной революции достигает 100 миллионов человек.

[5] премиальный сорт гаоляновой водки, производящийся из сорго. Крепость напитка варьируется от 53% до 55%

[6] Серебряная змея

[7] Подробно о специфике военных подразделений Немецкой машинерии см. книги: «Хайнц (4) Мейер: раб Ориона» и .

[8] В китайской культуре мужчины, связанные дружескими отношениями, имеют привычку ходить, взявшись за руки. В отличие от Европейских норм, этот жест не имеет гомосексуальной коннотации.

[9] Панда

[10] «Серебряная мечта»

[11] Вид жареных пельменей.

[12] Четыре маленькие серебряные звездочки на узком красном просвете золотого погона соответствуют званию давея – капитана. Внешний вид погона и звание позволяют полагать, что система воинских званий НОАК Красной доминанты построена по образцу НОАК КНР земли периода 1955 – 1965 годов, т.к. в дальнейшем звание капитан было упразднено. В современной НОАК (с 2009 года) погоны имеют зеленый фон, а просветы и звезды – желтого цвета.

[13] Каштан

[14] Внесистемная единица ускорения свободного падения, численно равная силе тяжести воздействующей на объект единичной массы. За один G принято ускорение свободного падения на поверхности Древней Земли. Является стандартным для планет с человеческим гражданским населением всех доминант рукава Ориона. (Допустимое отклонение ±10%).

[15] 1 дзинь мера массы, равная 500 грамм. Таким образом, 400 цзиней равны 200 килограмм.

Глава 5

Планета Тяньцзинь.

Тянцзинь-7.

Высотка Управления безопасности – резиденция регионального консула Консорциума.

«Как бы было просто, не ускользни Чу Зихао на военном транспорте!» – посетовал Тай в сотый, наверное, раз. Достав из внутреннего кармана кителя фляжку, он отвинтил крышку и сделал экономный глоток.

Даже сиди Чу в самой секретной тюрьме Народной республики, полковник подобрал бы к ней ключик. Но армия – другой разговор. Военные чураются гражданских планет и не пускают штатских на свои. Проще найти контакты во вражеской доминанте, чем в родной армии. Тай потратил немало сил, чтобы найти пару надежных рычагов, позволивших ему получить весьма ограниченный доступ к армейским кадрам. Но эти единичные контакты, которые он наработал потом и кровью, уже использованы для нейтрализации проклятого аспиранта Чжана. Требовать от них новую услугу спустя считанные дни чревато разрывом отношений. А действовать через непроверенных людей опасно. За себя Тай не боялся, будучи по натуре фаталистом. Но его бесила сама мысль, что его пристрелят, как старикашку Линху, а заговор так и останется нераскрытым. Смерть стала бы окончательным поражением, а полковник не привык проигрывать.

Оставался последний путь. Самый надежный, но и самый неприятный.

«Хотя, – мрачно подумал Тай встряхнув фляжку, отозвавшуюся тихим плеском, – всё равно пора пополнять запасы коньяка».

Контрабанда неистребима. Можно давать за неё огромные срока, можно ставить к стенке – всё равно найдутся те, кто сумеет обойти запреты и избежать наказания. Пока есть спрос, будет и предложение. Все остальное – детали. Включая средства оплаты. Великая революция отменила деньги и этим исключила из уравнения самый важный элемент: прибыль поставщика. Казалось бы, тут контрабанде и конец. Какой смысл рисковать, доставляя товар, если покупателю нечем расплатиться? Ничуть не бывало. Считать, что поставщики запрещённых товаров так легко сдадутся, может только человек наивный, напрочь лишенный коммерческой жилки. Да, схемы стали сложнее, изощреннее. Но они сохранились. Ведь, даже разрушив платежные системы, революция не смогла уничтожить главный элемент торговли: спрос. Он не исчез, хоть и уменьшился. Да, сейчас простой рабочий не может побаловать себя, скажем, французским вином так, как это любит делать тот же Инь Лиу. Рабочему просто нечем за него заплатить. Война вытягивает все ресурсы. Республика вынуждена экономить. Обладатели трех низших социальных статусов, если называть вещи своими именами, самые настоящие нищие, живущие в рабочих общежитиях, получающие стандартные пайки за свой тяжелый труд. Что может предложить в уплату оператор станочник? Запоротую деталь? И то вряд ли: брак учитывается и идет в переработку. Нет, простые люди контрабандистам не интересны.

Но не все в республике бедняки. Обладатели средних и, тем более, высоких статусов расплачиваются с поставщиками незаконных благ валютой, не менее твердой, чем деньги: услугами. Консорциум, заправляющий поставками контрабанды в Народную республику, смог довести натуральный обмен до совершенства, внеся всех клиентов в сложнейшую базу данных и с успехом используя их возможности для своей выгоды. И не только своей. Деньги – товар, это одна из аксиом капиталистической экономики. Но и услуги, которыми расплачиваются с Консорциумом покупатели, становятся товаром в обширном ассортименте контрабандистов.

На эту базу услуг Тай и рассчитывал. Где-то в ней значился и он сам, полковник Тай Джанджи, начальник 8-го отдела МГБ планеты Тяньцзинь. Полковник бесперебойно получал от дистрибьютора запас французского коньяка. За это и за некоторые дополнительные услуги Тай время от времени закрывал глаза на транспортировку контрабанды в систему и из неё. Разумеется, речь шла о самой безобидной контрабанде: пища, напитки, наркотики, предметы личного пользования. Никакого оружия, заказных убийств, никакой торговли людьми или секретами республики. В этих вопросах полковник был непоколебим. Руководство Консорциума уважало его позицию.

Некоторое время назад слишком возомнивший о себе региональный консул Консорциума попробовал надавить на полковника с тем, чтобы тот помог организовать устранение неугодного консулу человека. Полковник отреагировал настолько оперативно и жестко, что уже к вечеру следующего дня на его имя поступила бандероль от руководства Консорциума. В конверте обнаружились фотографии тела, извлеченного из воды береговой охраной, и свидетельство о смерти регионального консула, крайне неудачно искупавшегося в море. Та же бандероль содержала послание, в котором в самых учтивых выражениях высказывалось искреннее сожаление о произошедшем недоразумении и надежда, что уважаемый полковник оценит жест доброй воли со стороны Консорциума и остановит начатый людьми уважаемого полковника отстрел функционеров организации. Нового консула Тай не знал, но не сомневался, что тот сделал очевидные выводы из печальной судьбы предшественника.

Прежде полковник не встречался с главой планетарной сети контрабандистов, но, как известно, времена меняются, и люди вместе с ними. Сейчас полковник не видел другого способа выйти на военных, кроме как сунуть голову в пасть тигру. Он отдавал себе отчет в том, что за подобную услугу ему придется расплатиться чем-то большим, чем потакание безобидной контрабанде. Консорциум расчётлив и методичен: за серьезную помощь он потребует не менее серьезной оплаты. Зная это, полковник до последнего пытался обойтись своими силами. Но проклятый приказ из Бейдзина не оставил Таю пространства для маневра. Обращение к Консорциуму виделось ему единственным выходом. Несмотря на цену. Что бы ни запросил в оплату за свои услуги Консорциум, раскрытие угрожающего Республике заговора того стоит.

Тай старался не думать о том, чему учил его в свое время его предшественник и наставник – старый бригадный генерал Го: «Ты можешь использовать Консорциум, Тай. В некоторых мелочах они незаменимы. Но упаси тебя Высшие вступать с ними в серьезные отношения. Это болото затянет тебя – оглянуться не успеешь». Сам Го умудрялся все семь лет, которые Таю посчастливилось его знать, балансировать на грани, не позволяя Консорциуму забрать слишком много власти, но и не разрывая с ним отношений. Именно он надоумил Тая использовать трюк с коньяком.

«Они должны видеть твои недостатки. Допустим, дорогой алкоголь, красивые женщины. Пусть думают, что нащупали твои слабые места. А на самом деле это будут твои инструменты, чтобы держать гадину под контролем». Тай остановился на алкоголе: женщин он предпочитал соблазнять без посторонней помощи. С тех пор Тай педантично следил за тем, чтобы Консорциум, анализируя его заказы, приходил к убеждению, что полковник медленно, но верно спивается. На самом деле излишками коньяка Тай либо делился с верным Юйчи, которого натаскивал так же, как его самого в былые времена натаскивал генерал Го, либо, когда что-то шло наперекосяк, обильно орошал стены кабинета.

Вспомнив о Юйчи, полковник тяжело вздохнул. Жаль, но без капитана в диалоге с контрабандистами не обойтись. Консорциум должен понимать, что Тай не один. Пусть они думают, что в этом деле за ним стоят и другие люди 8-го отдела. Придется брать капитана с собой. Юйчи, конечно, затянет старую песню о чести мундира и прочих благоглупостях, но это можно пережить. Время от времени полковнику приходилось спускать верного помощника с небес на землю и в очередной раз доказывать ему, что бороться с грязью, не запачкав рук, невозможно. Обычно урока хватало на пару – тройку месяцев, а потом всё возвращалось на круги своя. Но ничего. Когда потребуется, Тай придумает для Юйчи очередную утешительную сказочку. Капитан молод, доверчив. Поверит, как миленький. И будет рваться с поводка, лишь бы заслужить одобрение полковника. В этом Тай не сомневался.

Так и вышло. Стоило полковнику упомянуть о Консорциуме, Юйчи скорчил такую рожу, будто его заставили съесть целый лимон без сахара. Заранее отодвинувшись от стола начальника, Юйчи предложил альтернативный вариант.

- Товарищ полковник, раз так, может чёрт с ним, с этим Чу? – смущенно протянул он. – Линху Тэнгфея всё равно не вернешь. А в столице со временем сами со всем разберутся…

- Что я слышу? Ты уже готов отступить? – поджал губы полковник. – А сколько гонору было: «Не оставлю безнаказанным убийцу беспомощного старика», «Мне не всё равно», я то, я сё. А как дошло до дела, так сразу в кусты?

- Мне и сейчас не всё равно! – щёки Юйчи покрыл густой румянец. – Но вы… Это же Консорциум!

- И что? – снисходительно бросил Тай. – Можно подумать, мы в первый раз имеем с ними дело. Их коньячок-то ты хлещешь не морщишься, а теперь вдруг сознательным стал?

Но Юйчи оказалось не так-то легко сбить с толка.

- Коньяк ерунда. До сих пор мы пользовались связями Консорциума для всяких мелочей. Помните, того ревнивого начальника главка, который убил жену и подался в бега? Они тогда помогли его найти, а мы закрыли глаза на партию американских сигарет. Это нормально, я не против. А сейчас совсем другое дело!

- Да ну? И в чём же оно другое? Давай, просвети меня.

- Во всём другое! Чу где-то у военных, следы тянутся в столицу, Бейдзин наложил запрет! Вы хоть представляете, что запросит Консорциум за помощь в таком деле?

- Не больше, чем я соглашусь им дать. – Пожал плечами Тай. – Наша задача – изобличить преступника. И никого не волнует, как мы это сделаем.

- Ну вы и так уже это сделали, товарищ полковник! – Капитан сложил ладони перед грудью. – Вы сумели вычислить преступника. Никто не смог, ни МОБ, ни Партконтроль, а вы – смогли. Теперь мы знаем, что он бежал с планеты. Уверен, сюда он больше не сунется. А сунется, так мы его возьмём прямо в космопорте. Теперь ваша совесть чиста. И моя тоже, если уж говорить начистоту.

Полковник поспешно отодвинул от себя хрупкий стакан, чтоб не искушал.

- Ты мне тут дурачком не прикидывайся! – рявкнул он. – Ишь ты, совесть у него чиста! Ничего умнее не придумал?! А убийца, значит, пусть ходит себе победителем, да? Может, ему ещё медаль выдать за то, что оставил нас с носом?

Но и Юйчи не собирался сдаваться.

- Так в этом всё дело? В том, что вы считаете это вопросом чести, сводите счёты? Да? В этом?

- Когда ж ты, наконец, поумнеешь, Юйчи? – совершенно спокойно поинтересовался полковник. Эти резкие перепады настроения были его коронным приёмом, успешно сбивавшим с толку даже самых прозорливых собеседников. – Какие у меня могут быть счёты к заурядному убийце, пусть и удачливому? Кто он и кто я? Не-ет. Плевал я на этого Чу. Как и на то, что кто-то из бейдзинских чиновников то ли коррумпирован, то ли поддался шантажу. Ты прав, в Бейдзине рано или поздно сами разберутся. Это их дела. Но наше дело здесь, на Тяньцзине. Это – наша планета, Юйчи. Наша, а не МОБа, не партконтроля и уж точно не Консорциума. И все они, все до единого, должны это знать! Не забывать об этом ни на секунду. Знать – кто они, и кто мы. Пойми, тут все дело в уважении, Юйчи. В уважении, понимаешь? Заруби себе на носу: на нас смотрят. Тот же Консорциум смотрит, готов спорить на утренний рис[1]. Сейчас эти мерзавцы знают: никто не смеет щёлкнуть меня по носу и рассчитывать, что я не оторву ему руки по самые локти. Но если я утрусь, если забуду про Чу Зихао, я потеряю лицо, потеряю уважение. Каждый поганец начнёт думать, что ему всё разрешено. Что полковника Тая можно не бояться. И тогда дерьмо попрёт из всех щелей. То самое дерьмо, которого ты так боишься. И выйдет, что всё то, ради чего я трудился двадцать лет кряду, ради чего мы все трудились, пойдет псу под хвост. Всё, буквально всё придется начинать сначала. Вот почему я не могу упустить этого гадёныша Чу. Понимаешь?

- Понимаю. – Обречённо вздохнул Юйчи. – Вы правы.

- Ну так и не ной! Всё, марш с глаз моих. И чтоб завтра в восемь ноль-ноль был на месте. Поедешь со мной. Пора тебя кое с кем познакомить. Свободен.

Полковник откинулся на спинку своего старого, драного кресла и прикрыл глаза ладонью.

Юйчи откозырял и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Сколько бы полковник не орал, не швырялся стаканами и не пытался заморочить капитану голову, Юйчи знал, что всё это – обычные уловки, сотрясение воздуха. А истинная причина упорства полковника в другом: Тай органически не способен отступить или сдаться. Он всегда идет до конца. Абсолютно всегда и любой ценой. И этого не изменить. Виновен Чу или нет – Тай не успокоится, пока не схватит его за шиворот и не притащит в допросную.

А полковник Тай снова подумал о том, что, сколько бы Юйчи не упирался, сколько бы не ныл, правду о жутком заговоре, запустившем щупальца в армию и партконтроль, полковник ему всё равно не расскажет. Ведь тогда в случае провала Тай не только погибнет сам, но и потянет за собой ни в чём не повинного парня.

Нет уж. – Сердито думал полковник. – Обойдется без правды, не развалится. Пусть живёт, идеалист хренов. Будет хоть на кого оставить эту сраную планету.

На следующее утро, ровно в половине восьмого, Юйчи появился на проходной. Дежурный лейтенант придирчиво сверил код доступа капитанского вирта, отпечатки пальцев и рисунок радужки. Молоденький, едва ли старше бывшего сержанта Хона, лейтенант служил первый год и демонстративно соблюдал каждую букву устава. За капитаном теснилась небольшая очередь сотрудников, которые вполголоса отпускали в адрес не в меру педантичного дежурного колкие замечания. Лейтенант краснел и упорно делал вид, что не слышит обидчиков.

Убедившись, что перед ним именно капитан Юйчи, а не его двойник, засланный врагами в тыл Народной республики, лейтенант склонился в его сторону и словно большую тайну, поведал, что полковник давно тут и уже дважды справлялся, не появился ли капитан, наконец, на работе.

- По-моему, у него сегодня плохое настроение, – доверительно сообщил лейтенант, демонстративно игнорируя нетерпеливое покашливание, доносящееся из очереди.

- Держи свое мнение при себе, лейтенант. – Капитан имел достойного учителя и когда хотел, мог быть не менее груб. – Мнение, а не людей на проходной. Тебе бы двери в сортир охранять, живо научишься работать быстро.

Лейтенант отшатнулся. Его мягкое, еще не отведавшее бритвы лицо вытянулось. Он натянуто улыбнулся[2]. В очереди загоготали и зааплодировали.

- Сторож параши, – бросил кто-то насмешливо, и капитан тут же пожалел мальчишку-лейтенанта. Теперь прозвище приклеится к нему намертво. Но осадить его необходимо. Юнец должен знать своё место, а не устраивать из рутинной утренней проверки демонстрацию собственной власти. Сотрудники, мающиеся по его милости на проходной, опытнейшие специалисты. Одна минута их времени приносит больше пользы, чем неделя труда молодого лейтенанта.

Тай встретил капитана брюзжанием, которое тот привычно воспринял как пожелание доброго утра. За время работы с полковником Юйчи оброс прочной броней, сдерживающей колкости и яд, источаемый полковником по любого поводу и без оного. Юйчи даже наивно полагал, что стал абсолютно непробиваем. Это заблуждение рассеялось уже через минуту, когда Тай будничным тоном сообщил верному помощнику, что они едут на встречу не с кем-нибудь, а с самим региональным консулом Консорциума.

Вот тут-то Юйчи и сорвался. И наговорил Таю много такого, чего раньше бы и подумать побоялся.

- Нет, я понимаю, Консорциум, пусть! С этим я смирился! Но я думал, вы имеете в виду кого-нибудь… какую-нибудь мелкую сошку. На худой конец, кого-то из среднего звена! А вы собрались стакнуться с главным преступником планеты, идти к нему на поклон! Это же просто какое-то безумие! И, главное, ради чего? – взывал Юйчи к разуму полковника. – Ради какого-то пьяницы, который то ли виновен, то ли вообще случайно проходил мимо. Вы же сами говорили, что Чу может оказаться не при чём!

- Пока не схватим, не узнаем. Если, конечно, у тебя ещё не пропало желание его искать.

- Да разве я против?! – В отчаянии выкрикнул Юйчи. – Но поймите вы, региональный консул – это уже чересчур!

- У тебя есть другое предложение? – сложив руки на груди, поинтересовался Тай. – Давай, не стесняйся. Я так понимаю, этой ночью ты не спал, думал о деле, и под утро тебя осенила гениальная идея, как нам добыть этого засранца, не задействуя официальные связи и не связываясь с Консорциумом. Давай, не стесняйся, выкладывай, я слушаю.

Загнанный в угол Юйчи признал, что никаких мыслей по этому поводу у него нет.

- Ну, так и заткни пасть, – посоветовал полковник, поднимаясь. – Заладил, как попугай: «Ах, а вдруг это пустой номер! Ах, это же противозаконно! Ах, мы окажемся в должниках у Консорциума!». Значит, окажемся, леший тебя забери! Окажемся, значит! Ничего, как-нибудь разберемся, не с таким разбирались! И вот ещё что, заруби себе на носу. Что бы там не выяснилось, не смей думать, что это пустой номер. Если Чу как-то связан с заказчиками убийства, мы вытрясем из него имена. А если нет, вычеркнем эту версию и начнём искать новые. Так или иначе, мы в любом случае в плюсе. А ты тут развёл сопли, смотреть противно. А ещё офицер, чтоб тебя.

Бунт был окончательно подавлен, и Юйчи покорно поплелся за Таем к лифту, ведущему к посадочному квадрату на крыше высотки.

Полковник не переставал ворчать всю дорогу, пока они мчались на скоростной машине МГБ с отключенной связью и деактивированной системой позиционирования. Управлял флайером, разумеется, Юйчи, имевший вторую специальность пилота малых истребителей. Конечно, с такой простой вещью, как флайер, полковник мог легко управиться и сам, но он не считал нужным снисходить до скучной работы, когда рядом есть кто-то, на кого её можно спихнуть. А Юйчи был только рад возможности заняться каким-нибудь успокаивающим, обыденным делом. Брюзжание полковника капитан воспринимал как фон, почти не мешавший ему думать. И чем дольше он размышлял, тем больше убеждался в правоте Тая.

«В самом деле, если разобраться, не такую уж большую услугу мы просим от Консорциума. Ведь никто не заставляет Тая выкладывать консулу всю историю целиком. Мы всего лишь хотим разыскать одного-единственного алкоголика. Это всё, что Консорциуму нужно знать. Что за это могут запросить контрабандисты? Пропустить на планету катер с иностранной выпивкой? Да и пусть. Не такое уж это преступление. В самом деле, кто от этого пострадает? Да никто. А вот коррупция и шантаж в Бейдзине – это действительно серьезно. За это стоит побороться».

Правда, капитана смущала перспектива общения с руководителем всей теневой экономики Тяньцзиня. Но и здесь он отыскал плюсы.

«Очень хорошо, что мы увидим его воочию. Тай всегда говорит, что даже сотней документов не заменишь личное общение. И он прав. Чем больше мы сможем узнать об этом консуле, тем легче будет потом его контролировать. Всё-таки Тай невероятный человек. Это же надо суметь, так всё обставить, чтобы консул сам рассекретил своё тайное логово!»

Рассудив таким образом, капитан приободрился и уже с удовольствием поглядывал вниз, на проносящийся под флайером пейзаж.

Столица Тяньцзинь-1 давно осталась позади. Даже её километровые небоскребы затерялись во влажной дымке. Сейчас вокруг, насколько хватало глаз, тянулись поля и сады, перемежающиеся яркими рощами желтых деревьев с Сычуани-17. Желтые деревья оказались сущей находкой для промышленных планет: быстро растущие и неприхотливые, они активно поглощали из атмосферы ядовитые примеси, служа естественными очистителями. Повсюду зеленели небольшие оконца болотистых прудов. Их специально выведенная микрофлора вырабатывала больше кислорода, чем сотни квадратных километров океана с его фитопланктоном. К тому же в прудах во множестве обитали красавцы – зеркальные карпы, каждый размером с хорошую сковороду. Посреди садов тут и там краснели островерхие крыши коттеджей, торчали вышки автоматических систем наблюдения. Высшая элита планеты предпочитала селиться вдали от городского шума, поближе к успокаивающей нервы природе. Полковнику тоже полагался коттедж в сельской зоне, но Тай отказался от этой привилегии: он предпочитал жить в городской квартире в пешей доступности от башни МГБ.

- Когда всё полетит к чертям, отрубится связь и энергия, я из деревни неделю добираться буду. А вы, идиоты, за это время всю планету просрёте, – без обиняков пояснял он. И добавлял, в ответ на изумленные вопросы, с чего бы это должна отключиться вся энергосистема планеты:

- Будь я террористом, я бы вырубил её в первую очередь. Значит, рано или поздно так и случится.

Его собеседники, в основном, партийные функционеры высокого ранга, пожимали плечами и за спиной полковника незаметно крутили пальцем у виска: дескать, совсем сбрендил старый параноик. Но когда именно по такой схеме французские диверсанты провели атаку на безмятежный Харбин-2, чинуши прикусили языки.

- Снижайся, нам туда, – буркнул полковник, сверившись с какой-то рукописной бумажкой, и ткнул пальцем в коттедж, ничем, на первый взгляд, не отличавшийся от остальных.

Юйчи посадил флайер на лугу перед стоящим на отшибе скромным двухэтажным домом, окруженным живой изгородью четырехметровой высоты. Меж переплетенных ветвей, словно алые ягоды, поблёскивали огоньки видеокамер. В вышине парили несколько стервятников, шарахаясь от маленьких беспилотников наблюдения. Обитатели коттеджа явно недолюбливали незваных гостей. Прочные стальные ворота, выкрашенные в темно-серый цвет, были закрыты, но стоило только Юйчи разблокировать дверцы машины, как они распахнулись. За воротами гостей ожидали четверо одетых в одинаковые черные френчи молодчиков с игольниками полицейского образца.

- Ого, – уважительно заметил Юйчи. – Интересно, это почетный эскорт или расстрельная команда? Как думаете?

- Это уж как разговор пойдет, – безмятежно отозвался полковник.

Старший охраны, двухметровый детина самого свирепого вида, сверился с виртом и, убедившись, что перед ним те, кого они ожидали, приглашающее махнул свободной рукой.

Их проверили на наличие оружия и отобрали штатные пулевики.

- На обратном пути получите всё в целости и сохранности, – извиняющимся тоном произнес детина. Очевидно, даже до него дошли слухи о своеобразии характера полковника и о судьбе предыдущего регионального консула. Во всяком случае, с начальником восьмого отдела он держался подчеркнуто вежливо и предупредительно.

- Товарищ Жань ждет вас в опаловой приемной, – почтительно сообщил он. – Зэнзэн проводит вас.

Из-за одного из неподвижных статуеподобных охранников выпорхнула миниатюрная девушка в строгом костюме.

- Прошу вас, товарищи. – Зэнзэн обозначила легкий поклон и засеменила к дверям коттеджа.

- Любопытно, – еле слышно пробормотал Тай. – Очень любопытно.

Товарищ Жань ничем не напоминал высокопоставленного контрабандиста. Не слишком молодой, но и не старый. Средний. Во всем. Средний рост, средняя комплекция, невыразительное лицо. Сероватая кожа, бледные губы. Идеальная внешность для человека, избегающего излишнего внимания закона. Роскошное кресло натуральной кожи, в котором расположился этот серый человек, и то больше притягивало взгляд, чем он сам.

- Я – региональный консул Жань, – представился хозяин кабинета, вежливо привстав и изобразив на своем лице радушную улыбку. – Присаживайтесь, товарищи.

Тай уселся в кресле напротив стола, а Юйчи скромно пристроился на красном кожаном диване у стены. Очевидно, Жань был ценителем классической древней культуры, с победой Народной революции вытесненной из обихода. Стены кабинета обшиты натуральным шелком. На них красуются картины, выполненные в старинной манере – тушью по шелку. В углу – явно антикварная ширма с ярким рисунком.

- Зэнзен, принеси нам чаю, – распорядился консул.

- Слушаюсь, – кивнула девушка, направляясь к дверям.

Полковник проводил стройную фигурку пристальным взглядом.

- Вы нас удивили, товарищ Тай, – заметил тем временем Жань, буравя полковника глазами. Тай в ответ бесстрастно таращился на хозяина кабинета. – Прежде вы дистанцировались от нашей организации, а сейчас предоставляете в наше распоряжение такие мощные рычаги воздействия, – нимало не смущаясь отсутствием реакции со стороны полковника, продолжал Жань. – Вы же понимаете, что аудиенция человека моего ранга ко многому вас обязывает.

- Давайте поговорим о деле. А потом уж решим, кто из нас чем кому обязан, – сухо бросил полковник.

- Давайте, – охотно согласился Жань. – Что вам нужно, товарищ Тай?

- Юйчи, покажи ему, – приказал Тай. Юйчи спроецировал на стол консулу виртсферу и вывел на неё портрет Чу Зихао. Точнее, попытался вывести. К его изумлению, вирт показал какого-то совсем другого мужчину, которого почему-то звали Ван Дэмин. Юйчи раскрыл было рот, но полковник его опередил.

- Мне нужна информация по этому человеку. Где он, как его найти.

- Помилуйте, если даже вы не смогли его разыскать, то мне и подавно ничего не удастся сделать. Это вам не бутылка коньяка, – язвительно ввернул Жань.

- Возможно, он вольнонаёмный где-то в секторах НОАК, – пояснил Тай, не желая принимать легкий тон контрабандиста.

- Ах, вот оно что. Да…Это… это серьезно. – Жань заметно напрягся. – Вы представляете, что значит лезть в дела армии?

-От вас требуется лишь локализовать его. Это не называется лезть в дела армии, – отрезал Тай.

- Означает, полковник, конечно же, означает. Сами подумайте, мы найдем этого человека, потом вы что-нибудь с ним сотворите, а с нас спросят за ваши глупости.

Подавшись вперед, полковник положил костлявые кулаки на стол регионального консула.

- Не смей говорить со мной в таком тоне, ты, кусок дерьма.

Если консул и испугался, он постарался не подать вида.

- Ваши слова оскорбительны… – начал он гневно.

- Ничего, переживёшь, – не дал ему закончить Тай. – Передай своему хозяину, что я хочу общаться лично с ним, а не с шестёрками на подпевках.

- Браво, полковник! – из-за ширмы, за которой, по всей видимости, скрывалась еще одна дверь, появился высокий, изящный мужчина лет сорока с зачесанными назад блестящими волосами. Под носом у него чернели щегольские усики. Человек несколько раз сдвинул ладони, изображая аплодисменты.

- Ци, ты свободен, – походя бросил он. Серолицый человек вышел из-за стола и, низко поклонившись, молча вышел, даже не взглянув в сторону гостей.

- Вы задели беднягу за живое, – усмехнулся мужчина, садясь в кресло. – А он так старался скопировать мою манеру общения.

- Сожалею. Лично я не привык цацкаться с подчиненными, – сухо ответил Тай. – Возможно у вас, Жань, другие порядки.

- Ну-ну, полковник, прошу вас, простите мне этот безобидный розыгрыш, – примирительно поднял холеные руки мужчина. – Я столько слышал о ваших удивительных способностях, что не смог отказать себе в небольшом эксперименте.

- И в чем суть вашего эксперимента? – по-прежнему сухо уточнил Тай.

- Я хотел понять, как скоро вы разоблачите моего помощника.

- Где-то на двадцатой секунде.

- Всемогущие Высшие, но как? – обезоруживающе улыбнулся настоящий консул.

Тай позволил себе сдержанно улыбнуться в ответ.

- Во-первых, секретарша не поклонилась, получив приказ от мнимого шефа, а ограничилась кивком. Во-вторых, ваш человек хоть и сидел в вашем кресле, чувствовал себя в нём скованно, двигался с осторожностью, как будто боясь повредить нежную кожу обивки. А уж его попытки вывести меня из себя просто смешны. Человек вашего ранга не позволит себе таких неосмотрительных поступков. А с подчинённого взятки гладки. Ему велели – он выполнил.

- И снова браво, – захлопал в ладоши консул Жань. – Вы действительно потрясающи. В Консорциуме вы бы сделали блестящую карьеру, можете мне поверить.

- Вам виднее, – скромно ответил Тай. – Но у каждого из нас свое место и свои возможности. Теперь мы можем поговорить о нужном мне человеке?

- Консорциум почтет за честь оказать вам услугу, полковник.

«Ну да, – подумал Юйчи. – Конечно, окажет. А потом заставит заплатить втройне». На капитана прозорливость полковника не произвела особого впечатления. Он подозревал, что догадливость Тая зиждется на объемистом досье, заведенном на всех членов Консорциума, работавших на Тяньцзине. Скорее всего, в нём есть и физиономия нового регионального консула. Хотя в наблюдательности и способности делать далеко идущие выводы из любой мелочи Таю не откажешь.

- Но мне хотелось бы получить несколько больше информации, – добавил тем временем Жань. Дверь неслышно открылась, и в комнату грациозно вплыла Зэнзэн, держа перед собой поднос. На нём красовались три чашечки полупрозрачного фарфора, небольшой чайничек, вазочка с колотым сахаром, возле которой лежали серебряные щипцы, и тарелка с печеньем жимасу[3].

- Спасибо, милая. Ты свободна, дальше мы сами.

На этот раз секретарша поклонилась, причем куда ниже, чем прежде гостям. Полковник хмыкнул.

- Мне потребуется его настоящий портрет, подлинное имя, кто он, чем занимается? – Жань на правах хозяина собственноручно разлил чай по чашечкам. – Прошу, не стесняйтесь. Капитан Юйчи, будьте добры, берите стул и присоединяйтесь к нам.

Похоже, не только у Тая имелось объемистое досье на потенциальных партнеров и противников.

Юйчи не заставил себя долго упрашивать. Чай оказался великолепен, печенье – тоже.

Тай положил перед консулом инфокристалл.

- Этот человек известен мне под именем Чу Зихао, здесь личный идентификационный номер, отпечатки пальцев и скан радужки.

- Неплохое начало. Что-нибудь еще?

- Две недели назад Чу был осужден районным судом, выбрал дисциплинарный батальон.

- Прошу прощения, я должен кое-что проверить, – перебил полковника насторожившийся Жань.

Он вставил кристалл в процессор и какое-то время сверял данные.

- Я уверен, что Чу – не ваш человек, – понял его опасения Тай. – Я не опускаюсь до грязной игры… без крайней необходимости.

- Вы правы, – консул щелчком закрыл сферу. – Ваш Чу Зихао – чужак. В наших базах о нём ничего нет. Можете сообщить, почему вы его разыскиваете? Это облегчило бы поиск.

- К сожалению, это невозможно. Считайте, он просто меня заинтересовал.

«Ну да, облегчило бы. А еще дало бы козыри против нас. – Юйчи уткнулся носом в чашку, чтобы не выдать себя выражением лица. – Размечтался, мерзавец».

- Понимаю, – легко согласился Жань. – Этакое чисто научное любопытство. Хорошо. Так что от нас требуется?

- Я должен знать местонахождение этого человека и всю доступную по нему информацию.

- Доступная информация – понятие растяжимое, – задумчиво протянул Жань, отламывая кусочек кунжутного печенья и отправляя его в рот. – Всё зависит от цены.

- Мне достаточно стандартной информации, – уточнил Тай. – Чтобы было за что уцепиться.

- Я посмотрю, что можно сделать, дорогой полковник. Надеюсь, в ближайшие дни я смогу удовлетворить ваше любопытство.

- Благодарю.

Тай был сама учтивость. Региональный консул вновь всплеснул руками.

- Пустое, дорогой полковник. Кем бы мы были, если бы не помогали друг другу?

Юйчи даже не представлял, чего стоило Таю любезно осклабиться в ответ.

Пятый сектор Вооруженных сил КНР

Система НР11_12

Флотская база №3. Отдел перевозок.

Тай с Юйчи еще не успели приблизиться к Тайдзиню-7, как шестеренки закрутились. Консул Жань отправил запрос некоему товарищу Моу, заведовавшему скромным отделом в комиссариате военной промышленности и по совместительству курировавшему в Консорциуме поставки армейским дилерам. Товарищ Моу немедленно связался с отделом военных транспортов в диспетчерской грузопассажирских перевозок. Получив интересующие его данные, он направил короткое письмо старшему сержанту Лэю, начальнику седьмого вещевого склада на базе №3. А уж сержант Лэй прекрасно знал, как выполнять поручения Консорциума.

- Куда это ты собрался, Кокс? – рявкнул боцман каторжного транспорта «Йинь Монг» чжунвей[4] Ю, он же Злобная Скотина (исключительно за глаза). Шандэнбин[5] Гао по прозвищу Кокс замер посередине трапа, бегая глазами по доку. «Вот ведь скотина злобная, – горько подумал он, лихорадочно ища отговорку. – Прямо нюх у него на такие вещи».

- Оглох, что ли? – боцман неторопливо, вразвалочку подошел к грузовому шлюзу. В зубах у него торчала коричневая палочка иссу, ароматного дерева из сектора Сычуань. Мода на жевание иссу охватила флот всего месяц назад, и командование еще не успело объявить иссу вне закона, как оно обычно поступало в подобных случаях, не пытаясь даже разобраться – вредна эта привычка или нет. Иссу обладал приятным вкусом, отбивал вонь изо рта да еще и обладал легким тонизирующим эффектом.

- Я это… – нерешительно пробормотал механик, ковыряя носком металлопласт трапа. – Мне на склад надо.

- Да неужели? – Злобная Скотина переложил палочку иссу в другой угол рта на манер сигары, какие в вирт-постановках курят буржуи из Союза Миров. – И что на том складе?

Было видно, что он ни на грош не верит Коксу. А у того не хватало фантазии, чтобы придумать достойную отговорку. Но не прийти, когда тебя зовет сержант Лэй, значило остаться без нормального пойла на ближайшие полгода. А то и больше. Вот где катастрофа, так катастрофа! Подхлестнутое отчаянием воображение механика пустилось в галоп. И на Кокса снизошло озарение.

- Товарищ прапорщик, – умоляюще прошептал он, подобострастно сложив ладони перед грудью. – Я вас как мужчина мужчину прошу. Понимаете, тут на складе работает одна девка. Я её полгода убалтываю, сейчас вот вроде начало что-то срастаться. Я быстро! Очень вас прошу.

Злобная Скотина уставился на щербатую физиономию Кокса, всю в чёрных точечках угрей, из-за чего, собственно, механик и получил кличку. Кокс в ответ заискивающе оскалился, обнажив неровные желтые зубы.

«Мудрые Высшие! – изумленно подумал прапорщик. – Это какая же на тебя позарилась-то?»

Ему стало жаль парня. В конце концов, Кокс не виноват, что Высшие пробудили его именно таким. Работал ефрейтор хорошо, серьезных взысканий не имел. Так почему бы и не дать парню возможность получить свою долю ласки, тем более, что, судя по его роже, следующая возможность ему представится не раньше следующей пятилетки.

- У тебя час двадцать, Ко… ефрейтор Гао, – прапорщик демонстративно посмотрел на вирт и запустил таймер. – И только посмей мне там опозорить гордое имя «Йинь Монг».

Обрадованный Кокс откозырял Злобной Скотине и стремительно ссыпался с трапа, на ходу высматривая попутную платформу.

Несмотря на циклопические размеры, опорные базы Народно-освободительной армии спроектированы на редкость удачно: из конца в конец пятидесятикилометрового шара можно попасть меньше, чем за десять минут: транспортные платформы шлюзов доставляют пассажиров к радиальным и дуговым экспресс-лифтам, во множестве пронизывающим внутреннее пространство базы. Прапорщик Ю едва успел отправить на гауптвахту нерадивого матроса, сломавшего нежный стебель огурца в крошечной корабельной оранжерее, а Кокс уже приставил палец к сканеру у ворот седьмого вещевого склада и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу: время-то идет!

Сержант Лэй сердито уставился на механика «Йинь Монг» налитыми кровью кабаньими глазками. Он и сам напоминал кабана: жирного, щетинистого, с таким отвратительным характером, что даже самому Злобной Скотине стоило бы записаться к сержанту на курсы повышения квалификации.

- Чего так долго? – буркнул он вместо приветствия.

- Прапорщик задержал, – пустился в объяснения Гао. – Такой гад, всегда чует, если…

- Ладно, ладно. Мне твой прапорщик до одного места, – оборвал его сержант. – Значит, тут вот какая штука, Кокс. Дело есть. Сделаешь, с меня… десять литров бонус. Изначально сержант намеревался предложить ефрейтору все тридцать, но, глядя, как жадно затряслись руки Кокса просто не смог преодолеть соблазна.

- Десять литров? Не шутишь? – вырвалось у ефрейтора.

- Я похож на шутника? – мрачно поинтересовался сержант.

- Я… нет, не похож. Извини. А что делать-то?

Сержант выложил перед ним распечатанный на принтере портрет.

- Чу Зихао, гражданский, осужден на Тяньцзине. Летел на твоем транспорте. Я хочу знать, куда его доставили, кто с ним контачил… В общем, добудь мне всю подноготную об этом парне.

- Ну, если прямо всю, так это, пожалуй, трудновато, – неуклюже попытался поторговаться Кокс, для убедительности ероша короткий ежик волос на затылке.

- Что ж, если для тебя это так сложно, я, пожалуй, поручу это дело кому-нибудь другому, – презрительно бросил сержант.

Кокс торопливо замахал руками.

- Нет, Лэй, дружище, ты не понял, я ж не говорю, что не могу. Просто придется кое-кого подмазать, понимаешь?

- Поэтому я и даю тебе аж десять литров сверху. И не какой-нибудь бурды, а самой настоящей водки, – расщедрился сержант.

- Что, вообще настоящей? Не синтетика? – вытаращил глаза Кокс и сержант моментально пожалел о своей щедрости.

- Три литра – для тебя персонально – натуральное зерно. Остальное – идентичный натуральному синтетический байдзю.

- А… ну… ладно тогда, – торопливо согласился Кокс, заранее облизываясь. У настоящей пшеничной водки вкус совсем другой, это факт. Настоящий байдзю – штука ценная. И если подкатить с такой бутылкой к Лю Джу из пищеблока, она может оказаться и посговорчивее, чем в прошлый раз.

Возвращаясь на транспорт, Кокс рассматривал полученный портрет и прикидывал, как побыстрее разузнать про этого Чу. Физиономия у парня была зверская. «Наверное, бандит какой-нибудь», – думал про себя механик, поднимаясь в полупустом радиальном лифте, напоминающем вагон монорельса со всеми его сиденьями, оббитыми синим кожзаменителем, информ-дисплеями, по которым крутили армейские новости и нежным женским голосом, объявляющим остановки. «Интересно, зачем этот Чу кому-то понадобился?» – лениво гадал Кокс, вытянув ноги вдоль сидения. В лифте было пусто, если не считать парочки рядовых, которым и в голову не пришло делать замечание целому ефрейтору.

На «Йинь Монг» он явился даже немного раньше срока. У трапа его уже поджидал Злобная Скотина, демонстративно глядящий на таймер вирта.

- У тебя было еще пятнадцать минут, Кокс! Ты что ж это, и на девке отлынивал? – громко рявкнул он. Несколько рядовых, драивших палубу, все молодые, только с учебки, расхохотались.

- Не понял? – немедленно ощетинился прапорщик. – Это кто тут смеется над старшим по званию?

Рядовые немедленно занялись своим делом, избегая поднимать нос от палубы. Нрав прапорщика был известен всему кораблю. Кокс ощутил к Злобной Скотине нечто вроде благодарности.

- Никак нет, товарищ прапорщик, – молодцевато отрапортовал он – Жёг вовсю, просто горючее кончилось!

И Злобная Скотина, снизойдя, похлопал Кокса по плечу своей железной лапищей.

На самом деле задание сержанта Лэя было несложным, просто Кокс немного сгустил краски, чтоб выторговать кусок пожирнее. На борту транспорта с Коксом предпочитали дружить. У ефрейтора всегда можно было разжиться спиртным, что делало его в глазах экипажа совершенно незаменимым человеком. В самом деле, сломавшийся гидроусилитель может подлатать любой дежурный техник, невелика премудрость. А вот налить самогону во фляжку посреди серии прыжков может только Кокс! Кроме спиртного, он специализировался на всяких мелочах, вроде тех же веточек иссы. Один словом, Кокс был прирожденным бизнесменом, волей случая пробудившимся не в той доминанте. Ничего удивительного, что и на пассажирской палубе, как официально назывался сектор для перевозки заключенных, у него тоже были знакомцы.

Мастер-сержант Лиу Лу вытер лоб платком. Щеки его раскраснелись, глаза косили.

- И чо это ты всё еще ефрейтор, а, Кокс? – заплетающимся языком спросил он.

- Да уж вот так вышло. Должность ефрейторская, вот я и ефрейтор, – философски ответил Гао, незаметно для себя за компанию накачавшийся тепловатым байдзю. – Был бы капитаном линкора, был бы полковником.

- С твоими талантами самое оно, – нравоучительно заметил Лиу. – Думаешь, наш кэп смог бы вот так взять и достать сифендзю[6]?

- Пожалуй, не смог бы, – поразмыслив, ответил Кокс.

- Вот! Вот именно, что не смог бы! А он, видишь ты, капитан! Ну и какой он после этого начальник?! – перешел на свой излюбленный визг сержант Лиу, стукнув кулаком по столу.

- Тс-с! – Кокс зажал собутыльнику рот липкой ладонью, боязливо оглядываясь. – Ты чего развоевался?

- У меня выходные. Имею право! – запальчиво взвизгнул сержант, но тон всё-таки понизил. – Я так считаю, приказики каждый строчить может, а вот взять и достать для друга…

- Да, кстати, – ввернул, пользуясь случаем, Кокс. – Ты принёс, что я тебя просил?

- Я-то? А как же. Мне это раз плюнуть, вот. – И сержант Лиу, покопавшись в брючном кармане, доступ к которому затрудняла жировая складка, хлопнул по столу ладонью. Под ней что-то звякнуло.

- А? Фокус! – громко взвизгнул он и театрально отвел ладонь в сторону. На столе остался маленький кристалл памяти. – Вот он, твой Чу Зихао, как на картинке. Но это так, бумажки-документики. Всякая чепуха: где пробудился, как учился. А я тебе скажу главное. Между нами, по дружбе. Этого тебе ни одна бумажка не скажет. Странный он какой-то, этот Чу. Честно говоря, он на меня такую жуть нагонял, хотя я не из трусливых…

Кокс внимательно слушал, прикидывая, сколько сможет стряхнуть дополнительно с сержанта Лэя за такие сведения.

- Да каждый знает, ты смельчак каких поискать, – поддакнул он на всякий случай.

Лиу уперся в него мутным взглядом. Было непохоже, что Кокс ехидничает, и сержант не стал обижаться.

- Так что в нем такого-то? – не дал сержанту соскользнуть с темы Кокс.

Как бы ни был пьян мастер-сержант, но приказ капитана «Серебряной мечты» он помнил назубок. «На вверенном мне корабле не было никаких попыток убийства» – Распорядился тогда капитан. Лиу Лу понял, что чуть было не сболтнул лишнего. Придётся как-то выкручиваться.

- Да черт его знает, на самом деле. Здоровенный такой, прямо десантник.

- Ну и что? С каких это пор ты стал бояться десантников?

- Да десантники тут не при чем, – досадливо отмахнулся сержант. – Тут другое. Он как зыркнет, так у меня ноги прямо сами собой по стойке смирно замирают. Это у меня-то! Перед штатским-то!

Кокс задумался.

- Да уж, странно.

- Вот и я говорю, – подхватил сержант с жаром. – Что-то с ним не так, с этим Чу. Да и дружок его, как его там… Не помню, черт! В общем, они те ещё жуки, все четверо, как на подбор.

- Какие четверо? – насторожился Кокс.

- Да которые с ним в камере были… Я про них там тоже того… написал. Посмотришь.

Сержант плеснул себе в кружку до краев дармового байдзю, опрокинул её в свою глотку, снова вытер влажный лоб и внезапно отключился. Но Кокс не огорчился – всё, что нужно, он уже получил.

Похоже, сержанту Лэю придется раскошелиться еще на пару литров, радостно думал он. И не ошибся. Сержант премировал его не чем-нибудь, а бутылкой потрясающего виски из Союза Миров.

Но, как впоследствии выяснилось, даже виски не могло растопить сердце Лю Джу из пищеблока, когда речь шла о ефрейторе Коксе.

Получив от сержанта Лэя информацию по Чу Зихао, товарищ Моу, будучи человеком инициативным и педантичным, не остановился. За это его и ценили как официальное начальство, так и Консорциум. Выяснив, что Чу Зихао был доставлен «Серебряной мечтой» в космопорт Пекла вместе с другими осужденными, Моу связался с региональным консулом сектора космоса, включавшего систему планеты Пекло. Консул сектора по его просьбе провел совещание с руководителями дилерской сети. Нужные люди на Пекле нашлись быстро. Первым был заместитель начальника космопорта планеты. Подняв документы, он выяснил номер учебной базы, на которую были направлены пассажиры с транспорта. Вторым оказался кладовщик учебной базы «Банли», на которую, если верить документам, добытым замначальника космопорта, был доставлен Чу. Кладовщик, под предлогом инвентаризации, затребовал списки личного состава взводов, нашел во взводе сержанта Тайшу Чу Зихао с приятелями и немедленно доложил по цепочке.

В тот же вечер вся информация по Чу Зихао легла на стол консула Жаня. Параллельно с этим Жань получил доклад от своих людей, работавших в следственном отделе МОБ Тяньцзиня. Сравнив доклады, консул присвистнул и азартно потер руки. Похоже, полковнику Таю придется заплатить за свое любопытство куда больше, чем он планирует. Жань нажал кнопку на столе. В дверях показался Ци – тот самый серолицый человечишка, который безуспешно выдавал себя за консула во время прошлого визита полковника в резиденцию Жаня.

- Свяжись с Таем и назначь встречу, скажем, завтра на полдень, – коротко распорядился Жань, взглянув на свой вирт.

Серолицый Ци поклонился и пятясь задом выскользнул из кабинета хозяина. На тонких губах помощника блуждала злорадная улыбка: он достаточно хорошо знал хозяина, чтобы узнать это выражение лица. Тигр готовился к прыжку. Ци не забыл, как Тай при своем помощнике–капитане унизил его, и от всей души надеялся, что Жань заставит самонадеянного полковника пожалеть о своем высокомерии.

Пятый Сектор Вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Дни удивительно быстро вошли в колею. Подъем в пять утра, зарядка, завтрак, утренняя тренировка на физическую выносливость, совмещенная с основами ручного боя. Потом – стрельбище. Сразу после него – прохождение трассы. Медпункт. Обед. После обеда – классные занятия. Юшенг даже не подозревал, что простому солдату требуется столько теоретических знаний. Да по военному делу, оказывается, можно запросто защитить академическую степень! После занятий – отработка на практике полученных знаний и навыков. Потом – вечернее прохождение трассы. Медпункт. Затем – ужин. После ужина – ночные стрельбы и марш – броски. И только в одиннадцать вечера – отбой. На сон оставалось жалких шесть часов. В ответ на жалобы юноши Зихао проворчал, что тут с курсантами носятся, как с невесть какой ценностью, и что им в военном училище давали поспать только четыре часа.

Помимо обычных мероприятий, их постоянно таскали к медикам и бесконечно тестировали. Врачи (к строгой женщине добавился сухой, как щепка, желчный старик, идеально гармонировавший с этой мрачной особой), брали у них анализы и вкалывали всё новые и новые дьявольские коктейли модификаторов и вакцин, после которых большая часть взвода маялась то тошнотой, то всеобщим и безостановочным поносом, то болями в суставах, сопровождавшими каждое движение.

Безжалостный сержант Тайшу не обращал внимания на жалобы курсантов и только единожды, когда весь взвод не смог дальше, чем на три шага отойти от клозета, был вынужден смириться с изменением в графике. Приказав взводу не рассиживаться там зря, а заполнять в процессе очередной вопросник, взбешенный сержант отправился ругаться с врачами. В тот день подразделение заполняло графы ответов особенно вдумчиво.

Тесты по-прежнему поражали Юшенга полнейшим отсутствием логики. Казалось, их составляли просто от скуки, лишь бы заполнить страницы. Но Юшенг пошел на принцип и скрупулезно обдумывал каждый вопрос, даже если речь шла о том, какого цвета полосы на спине неведомой «Хотеции зелено-полосатой». И отвечал честно. «Понятия не имею, не слышал, не знаю». К сожалению, в каждом тесте находились парочка таких вопросов. Зато один из тестов был почти полностью посвящен технике, чем доставил бывшему аспиранту несколько приятных минут. Хотя и тут не обошлось без ложки дегтя. Прочитав вопрос «Как осуществляется изоляция рабочего тела в термоядерных двигателях первого типа», он с недоумением обнаружил, что среди четырех предложенных ответов нет верного. Авторы теста ограничились «гравитационным приводом с отрицательным давлением», «водяной системой термобаланса», «вольфрамовой плиткой» и каким-то «темпоральным зазором». Но Юшенг был убежден, что плазма в движке первого типа фиксируется в центре рабочей зоны исключительно магнитными полями! Он же собственными руками десятки раз разбирал и собирал «первый тип» на практике первички! Неужели у него совсем ум за разум зашел? Нет, не может такого быть! Юшенг приписал снизу цифру 5 и от руки добавил ответ «магнитными полями». После чего мстительно поставил четыре восклицания. Пусть авторы этих тестов посмотрят и устыдятся.

После этого случая Юшенг стал еще более внимательно относиться к тестам, не доверяя составителям. И его усилия не пропали даром. Еще в двух тестах он выловил достаточно грубые ошибки. В вопросе по астрономии он был убежден, что красными гигантами являются не только старые звезды, сошедшие с главной последовательности, но и совсем юные звезды, в недрах которых еще не начались реакции нуклеосинтеза, и которые излучают в этом позднем спектральном классе исключительно за счет гравитационной энергии сжатия. А вот авторы теста такой возможности не описывали вовсе. Юшенг и тут внес поправку в текст. И совсем уж добил его вопрос по этике: «В каких случаях допустим приват частного интереса над интересами общества?». В ответах приводились разные ситуации, одна другой глупее, когда, с точки зрения Юшенга, ответ был ясен и однозначен: приват интересов отдельной личности над интересами народа недопустим! «Всем сердцем и всеми помыслами служить народу, ни на минуту не отрываясь от масс; во всем руководствоваться интересами народа, а не интересами отдельных личностей[7]» – давным-давно сказал Председатель Мао. Лучше не скажешь. Всё, точка. Как вообще можно задавать вопрос, идущий вразрез с самыми основными принципами народной республики?! Юшенг не отказал себе в удовольствии процитировать слова Великого кормчего, сопроводив их довольно резким комментарием.

Занятия в аудиториях доставляли Юшенгу немало приятных минут. Сержант Тайшу вёл у них только дисциплины, связанные с прохождением трасс. С другими преподавателями они проходили темы по общевойсковым предметам: связь и передача данных, виды ручного вооружения и боекостюмы, вспомогательные боевые системы, организация и логистика и многое другое. Для бывшего аспиранта в обилии новой информации не было ничего непривычного: за годы обучения он научился впитывать знания, как губка воду. А вот другим приходилось тяжеловато.

Физические упражнения становились все сложнее. Стойки на одной ноге, на руках, на одной руке, на указательном, большом и среднем пальце одной руки – раньше Юшенг не поверил бы, что будет способен на такое, да еще и при повышенной тяжести.

В начале второй недели он, как и почти все остальные, прошел злополучную трассу первого уровня сложности за девять минут, заработав всего две пустяковые ссадины. Лавируя между рытвинами, каждый раз менявшими конфигурацию, и не забывая держать в поле зрения подозрительные обломки и обрывки проволки, он удивлялся тому, как всего несколько дней назад пер напролом, словно слепой носорог, не видя элементарных маркеров опасности. Взять хотя бы тот самый бункер. Можно же было догадаться, что характерная форма гребня взрывной воронки говорит об использовании противником противобункерного фугасного заряда. Значит, по ту сторону его наверняка поджидает изрядных размеров провал, а уж сухая гранулированная почва поможет ему слететь вниз не хуже, чем с ледяной горки. А уж про его попытки силой вырваться из хватки проволочного заграждения он вообще не мог вспоминать без стыда!

Убедившись, что даже неуклюжий Шу прошел трассу, ограничившись всего одной оторванной штаниной и неглубокой раной на предплечье, которую он самостоятельно залил клеем из стандартного меди-кита, сержант Тайшу с удовлетворением сообщил курсантам, что их взвод оказался не глупее обычно достающихся ему баранов и готов к переходу на второй уровень сложности.

Юшенг был уверен, что немножко дыма и шума ничего принципиально не изменят. Он побился об заклад с заядлым спорщиком Зихао, что справится с трассой максимум за четверть часа. Зихао с таинственной улыбкой заявил, что признает победу Юшенга, даже если тот справится за полчаса. Лукавая физиономия друга вызвала у юноши определенные опасения, но времени на размышления уже не осталось. Их четверку (теперь в ней были сам Юшенг, Зихао, Бэй и в качестве довеска – неуклюжий Шу, которого они мечтали махнуть на старого приятеля Киу) вызвали на старт. Они, как самая сильная команда в общем зачете, шли первыми. На этот раз сержант не стал выдавать им очки, очевидно полагая, что их роль с успехом исполнит дым.

- Постарайся не потерять штаны, – шепнул Зихао.

- О своих позаботься, – нахально парировал Юшенг. Друг только фыркнул в ответ.

- Пошли! – скомандовал сержант, взмахнув рукой.

Юшенг рванулся вперед и мигом оказался в форменном аду. Дым, который на картинке в учебной аудитории казался декорацией к фильму, в реальности оказался тяжелым, вонючим и черным, как ночь. Он проникал в легкие, отчего их буквально выворачивало наизнанку, резал глаза. Вдобавок на обалдевшего юношу обрушилась непрерывная, тяжелая канонада. Со всех сторон визжали иглы, заставляя инстинктивно пригибаться, в диафрагму толкали низкие звуки разрывов, грохотали залпы артиллерийских систем, выли снаряды, ревели двигатели, лязгали гусеницы. А над всем этим царствовал ни с чем не сравнимый звук валящихся с неба штурмовиков. Разрыв раздался совсем рядом. Вспышка резанула по глазам, тугая волна воздуха ударила в грудь. Юшенг не удержал равновесия и покатился в воронку. Сверху его немедленно засыпало мокрой землей вперемешку с горячими осколками. Ворочаясь в грязи, он во весь голос костерил постановщиков этого шоу. Толку от криков было мало, но настроение поднимало. Выбравшись из ямы, он побрел туда, где, по его представлениям, должен был находиться первый ориентир – горящий корпус тяжелого танка.

В просветах между клубами дыма он заметил проблески пламени. Отлично. Пригнувшись и вздрагивая от разрывов, он двинулся вперед. Чудом избежав колючки – он зачем-то таращился на огонь, как будто боялся упустить его из вида, вместо того, чтобы смотреть под ноги – он, наконец, добрался до источника огня. Никаким танком тут и не пахло. Пламя хлестало из пробитой крыши бункера. Который на схеме, которую они предварительно изучали, был совсем в другой стороне. Дьявол! Ну почему было не раздать хотя бы примитивные компасы, чтобы засечь направление?! Постаравшись восстановить в памяти карту, он прикинул, что на этот раз бункер оказался по центру. Значит, он слишком сместился влево. Вновь над самым ухом громыхнул разряд, но на этот раз Юшенг уже как-то притерпелся и не стал дергаться. Сориентировавшись, он добрался до танка. Танк нещадно чадил. По его броне пробегали злобные язычки термитного пламени. И тут Юшенг сделал глупость. Вместо того, чтоб обогнуть танк по широкой дуге, он, чтобы сократить путь, пошел напрямки, вплотную к почерневшей броне. Поэтому, когда в машине рванул боезапас, Юшенг оказался в считанных шагах от взрыва. Взрывом его швырнуло на землю. Сознание выключилось. Когда он пришел в себя, башня гиганта валялась в трех метрах от него, как пустая скорлупа огромного жука. В ушах стоял звон. Кружилась голова. Он привстал и согнулся в приступе рвоты. Дотронувшись до ушей Юшенг почувствовал под пальцами липкую жижу. Уши кровоточили.

«Отлично. Контузия и, судя по всему, здоровенное сотрясение мозга. Интересно, сколько времени я провалялся в отключке?» Стараясь не делать резких движений, он все-таки встал на четвереньки, потом кое-как поднялся на ноги, и, шатаясь, побрел туда, куда указывал передок обгоревшей машины. Дойдя до первого конца трассы, он в очередной раз преодолел искушение забраться под сень шелковицы (похоже, она уже становилась его наваждением – вечно он вылезал с трассы напротив этого дерева!) и побрел назад...

- Два часа, курсант Чжан! – проорал на ухо Юшенгу сержант Тайшу, иначе бы тот ничего не услышал. – Два часа на пустяковую трассу! А ваш Шу вообще не дошел! – добавил он с таким осуждением, как будто в том, что неудачник Шу застрял на полигоне, был виноват лично Юшенг.

- Разрешите пройти трассу еще раз? – пробормотал, покачиваясь, Юшенг, по-уставному глядя перед собой.

- Ну да, конечно! – гаркнул сержант. – Пройдет он, как же. Герой нашелся! Марш в медблок!

Юшенг повиновался. Ему было стыдно. Лучшая четверка, ага. А он еще спорил с Зихао! Ему даже думать не хотелось о том, что скажет ему вредный великан.

Но Зихао оказался милостив к юному хвастунишке и не стал напоминать ему об опрометчивом обещании пройти трассу за четверть часа. Сейчас Юшенгу, восстановившему в медпункте слух и нормальное функционирование мозга, самому было смешно: как он мог оказаться таким наивным? Неужели первое столкновение с коварным полигоном ничему его не научило? Впрочем, он несколько утешился и перестал себя распекать, когда выяснил, что до финиша добрались всего десятеро. Правда, ни у одного из них это не заняло два с половиной часа.

- Страшно подумать, что нас ждет на шестом. Это вообще возможно? – поделился Юшенг с Бэем. Бывший программист легкомысленно пожал плечами.

- Другие же как-то его проходили? Значит, и мы пройдем.

Постепенно у курсантов начали проявляться те самые склонности и таланты, о которых когда-то, чуть не вечность назад (а на самом деле всего две недели) говорил командир базы. К примеру, у доходяги Киу обнаружились задатки снайпера. На тренажере он засекал спрятавшегося противника за пять километров, терпеливо и методично изучая рельеф своими выпуклыми глазами. Иногда даже без помощи оптики. Сержант сказал, что Киу точно получит снайперку.

- Стрелять из винтовки даже мартышка может научиться, – пояснил он. – А вот умение смотреть и видеть – это штука уникальная.

Сержант Тайшу был очень доволен, что в его взводе обнаружился такой талант. Среди других курсантов нашлись потенциальные мастера рукопашного боя, стрелки на скорость, умельцы проскользнуть ужом куда угодно. В последнем особенно поднаторел Бэй, сумевший в полностью засыпанном бункере каким-то сверхъестественным способом найти путь на волю.

Зихао, на взгляд Юшенга, вел себя слишком осторожно. Он не выходил в лидеры ни по одной дисциплине, старательно держась в первой тройке, а то и пятерке. Юшенг решительно не понимал друга. Ведь о военном прошлом великана в учебке было прекрасно известно. В первый же день анализы показали, что курсант Чу Зихао уже имеет полный набор стандартных вакцин. А тестирование на приборах подтвердило боевую модификацию. Ну и, само собой, неудачная военная карьера была отражена в биографии Чу. Начальству знало, что Чу Зихао выперли из армии еще в училище, после целого ряда нарушений дисциплины, убедившись в его психологической непригодности к службе. По этому поводу сержант Тайшу имел с Зихао большой разговор, кончившийся ничем.

- Этот мальчишка проверять меня вздумал! – рассказал великан Юшенгу на перерыве перед лекцией по основам работы при различных показателях гравитации.

- На что?

- Хотел понять, правда ли я такая бездарь или просто притворяюсь.

- И как?

- Надеюсь, он убедился в том, что я редкостный тупица, – беззаботно рассмеялся Зихао.

- Ну и зря. Все-таки из нас всех ты – единственный, пробужденный настоящим солдатом. Тебе все эти тренировки – как мне таблица умножения, ты же сам хвастался, что проходил вещи и покруче. Так зачем притворяться идиотом?

Великан сверху вниз взглянул на нахального юнца, вздумавшего его учить, но все-таки снизошел до объяснения.

- Ты просто не знаешь, как устроена армия, братец. Я ж тебе говорил. Тут, если ты показал какой-то результат, на следующий день тебя нагрузят вдвое. Тебе нужны лишние заботы?

- Все равно, будет подозрительно, если ты ни в чем не выбьешься в лидеры, – упорствовал Юшенг.

- Поучи меня, – снисходительно ответил великан, но на следующий день показал лучшие во взводе результаты по силовой подготовке. Юшенг про себя похихикивал, глядя, как Зихао без особого напряжения управляется со штангой, которая человека пожиже, вроде Киу, раздавила бы в лепешку.

Хотя… за эти две недели они, незаметно для себя, сильно изменились. Киу перестал напоминать ощипанного петуха, и даже у неуклюжего Шу появилось нечто, отдаленно напоминающее осанку. На утренней пробежке Юшенг совершенно случайно заметил, что перестал ощущать увеличенную тяжесть. Казалось, что он снова на Тяньцзине, а то и вообще на какой-то планете с пониженным тяготением – настолько легко давались ему километры на беговой дорожке.

Вообще, такой бодрости, такой бурлящей в каждой клеточке тела энергии Юшенг не испытывал никогда в жизни. Казалось, сейчас он может передвигаться только бегом, чтобы хоть как-то её разрядить. Он с удовольствием упражнялся с тяжестями, мог целые часы проводить на татами – вот тут-то и пригодились старые занятия по ушу. В контактном бою Юшенг стал третьим, пропустив вперед мрачного немолодого курсанта по имени Эйгуо, приемы которого были подозрительно профессиональны, и, разумеется, Зихао, который стал безусловным лидером. Юшенга он сделал как котенка, а с Эйгуо провозился минут пять, хотя, как показалось Юшенгу, мог бы справиться и за одну.

Похоже, подозрение, что Зихао валяет дурака, появилось и у сержанта. Как бы то ни было, Тайшу скинул гимнастерку и рубашку, обнажив торс, о котором Юшенг не мог мечтать даже с тройной дозой стимуляторов мышечной массы, и предложил Зихао, выглядящему на его фоне едва ли не заморышем, провести пару сетов. Зихао задумался, ничем не рискуя: его сомнения выглядели обыкновенной робостью, и, наконец, согласился.

Какое-то время борцы кружили по татами, изучая друг друга. Затем Тайшу провел быструю серию приемов, начинавшуюся с подсечки, а заканчивавшуюся смертельным зажимом. Зихао покрутился немного, словно поросенок в кольцах удава, но потом сдался и заколотил ладонью по полу, признавая поражение.

Сержант отпустил проигравшего и пружинисто вскочил на ноги.

- Еще раз, – коротко скомандовал он. Зихао вздохнул и встал в стойку.

На этот раз он продержался чуть дольше и даже один раз попытался контратаковать, к немалому удовольствию Тайшу. Закончилась схватка еще плачевнее для курсанта. Приготовившись парировать захват, он пропустил резкий удар локтем в челюсть и кувырком покатился по татами.

Курсанты было зааплодировали, но под строгим взглядом сержанта мгновенно притихли. Зихао с трудом сел, ощупывая челюсть. Сержант повернулся к нему спиной.

- Стройся.

Под вечер, улучив момент, Юшенг тихонько, чтобы никто не услышал, спросил друга.

- Он что, правда настолько хорош?

- Кто? – не понял Зихао.

- Сержант Тайшу.

Великан презрительно скривился.

- Не смеши меня, братец. Но было непросто.

- Почему?

- Боялся зашибить ненароком.

Юшенг прищурился:

- Да ладно! Тебе просто стыдно признать, что он сильнее.

Зихао равнодушно пожал плечами и юноша понял, что на этот раз взять друга за живое не получилось.

- А вот тебе не мешает побольше тренироваться, – заметил великан. – Тебя хромая старушка насмерть забьет зонтиком. Спорим?

- Сначала найди здесь хромую старушку, – фыркнул Юшенг.

- Да тут и с зонтиками беда, – вздохнул Зихао. – Знаешь, оказывается сейчас у них конец зимы. Понимаешь, что это означает? Скоро лето.

- Надеюсь, меня убьют раньше! – ужаснулся Юшенг.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Парк отдыха имени Пятидесятилетия революции.

На этот раз региональный консул Жань встретился с полковником тет-а-тет, как говорят во французской республике, в любимом месте многих горожан: Парке отдыха имени Пятидесятилетия революции, разбитом на одном из островов побережья. Жань и Тай, словно старые приятели, встретившиеся в свободное время, взяли весельную лодочку, загрузили в неё корзинку с едой и напитками, и отправились в плавание по извилистым протокам, сходящимся к теплому центральному озеру. Утром, да ещё в середине рабочей недели парк не мог похвастаться наплывом посетителей. Какое-то время тишину нарушали только тихий плеск воды под форштевнем и ритмичный скрип весел в уключинах. На веслах сидел Тай, а Жань собственноручно сервировал завтрак: необычной формы пористые лепёшки, оказавшиеся некой «французской булкой»[8], нарезанная полупрозрачными ломтиками холодная свинина, которую Жань отрекомендовал как «Смитфилдскую ветчину»[9], овощной салат, бутылка темного, со странным синеватым отливом русского вина и фрукты на десерт. За едой мужчины говорили о пустяках. О погоде, о шансах сборной Тяньцзиня по волейболу в республиканском первенстве, о новых моделях авиеток.

Наконец, когда с завтраком было покончено, а лодка закачалась на низкой волне прямо посередине пруда, Жань вынул из корзинки и поставил на середину скамьи черную коробочку генератора помех. Теперь их разговор не удастся подслушать, даже находясь в непосредственной близости от собеседников.

- Вот уж не думал, что вы страдаете забывчивостью, дорогой полковник. – Жань взял с блюда краснобокий персик и надкусил его. Сладкий сок капнул на белоснежную рубашку.

- С чего вы взяли? – кисло осведомился Тай, не притрагиваясь к фруктам.

- Возьмите виноград. Говорят, отлично влияет на память, – посоветовал Жань.

Тай нехотя отщипнул от тяжелой грозди янтарную, покрытую восковым налётом ягоду и положил в рот.

- Вкусно, – пробормотал он в ответ на вопросительный взгляд консула. – Так что вы имели в виду?

- Вы забыли сообщить нам кое-какие детали о Чу Зихао. – Жань расстегнул воротник и подставил лицо нежному солнышку. В последнее время солнечные дни в столице Тяньцзиня случались нечасто, и горожане никогда не упускали случая позагорать. Мода на бледность ушла вместе со старой республикой. Теперь густой трудовой загар считался среди чиновников признаком хорошего тона.

- Что вы хотите этим сказать, Жань?

Тай догадывался, в чем дело, но не хотел раскрывать карты раньше противника. А консул Жань, хоть и превратился на время в союзника начальника 8-го отдела, работал на Консорциум, а значит, был врагом.

- Вы скрыли от нас, что Чу Зихао замешан в убийстве Линху Тенгфея.

Тай ожидал этого разговора, хотя и надеялся, что, возможно, Консорциум не станет копать глубоко.

- Это что-то меняет? – полковник помахал ладонью, отгоняя назойливую муху. Только не хватало, чтобы консорциум пронюхал о заговоре.

- Цену, – лаконично ответил консул.

- Участие Чу Зихао в покушении на Линху – всего лишь мое предположение. Доказательств нет. Вполне возможно, он – всего лишь жалкий пьяница, оказавшийся не в то время не в там месте.

- Возможно. И, тем не менее, – гнул свою линию Жань – вы могли поделиться с нами своими предположениями. Тем более, они практически всегда подтверждаются, я проверял.

Да, Консорциум не ошибся, назначая нового регионального консула. Жань оказался тем еще прохвостом. Но и Тай не последний человек в древнем искусстве торговли.

- Тогда вы должны понимать, что мои предположения также являются информацией, уважаемый Жань. А информация, как вы верно заметили, имеет цену.

Консул рассмеялся и снова беззвучно похлопал в ладоши, как прежде в кабинете.

- Меня предупреждали, что вы непростой клиент, дорогой полковник.

- Зато я многое могу, согласитесь. Так что вы добыли по Чу Зихао?

- Мы еще не договорились, дорогой мой товарищ Тай. И прежде, чем мы двинемся дальше… Я бы хотел поговорить с вами откровенно. На конфиденциальных условиях, конечно же.

Тай насторожился.

- Валяйте.

Жань снова улыбнулся. У него, казалось, заготовлены были улыбки на все случаи жизни. Эта была сдержанно-печальной.

- Я ведь знаю, почему вы так настаиваете на прежней цене. Вы боитесь, что Консорциум вынудит вас заплатить слишком высокую цену. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

- Понимаю. Только давайте сразу внесем ясность – я не боюсь. Я не желаю платить слишком много. Но вы продолжайте, я слушаю.

-Не стану спорить. Боитесь, не желаете – это вопрос семантики, не более. Суть в том, что вы – не один из нас, Тай. Вы хороший, честный человек. У вас есть идеалы. Вы воспринимаете нас как необходимое зло. Скажите мне, что я ошибаюсь.

Тай почувствовал себя неуютно. С ним редко кто говорил вот так – напрямую. Хитрый Жань забрался с фонариком в пыльный, затянутый паутиной чулан души полковника. А Тай терпеть не мог незваных гостей.

- Допустим, вы не ошибаетесь. К чему вы клоните, Жань? Хотите подсластить мне пилюлю?

- Нет. Я предлагаю вам отказаться от этого дела. Забудьте про Чу Зихао. Я даже не стану требовать с вас оплаты за проделанную работу.

Вот теперь Жань удивил полковника по-настоящему. Что это – показушная доброта, с целью втереться в доверие, желание самому извлечь выгоду из поимки убийцы, или же консул Жань оказался настолько неосмотрительным, что заговорщики добрались и до него? Необходимо понять мотивы мерзавца, прежде чем двигаться дальше.

- Если уж мы говорим честно, – напряженно глядя на кончик весла, произнес полковник, – я не понимаю, в чем тут ваш интерес? Почему вы меня отговариваете? Не хотите влезать в вопросы политики?

- Консорциум по уши в политике, дорогой Тай. Что же касается моей мотивации, скажем так: я не хочу вынуждать вас делать то, что вас сломает.

- Меня? – Тай фыркнул. – Вы даже не представляете…

- Представляю, представляю. Вот тут, – он похлопал по наручному вирту. Отменному, кстати, вирту, армейской модели, – вот тут вся ваша история. От пробуждения до сегодняшнего дня. Я не работаю втёмную, полковник. Можете быть уверены, я изучил вашу биографию так, как никто другой.

- И теперь готовы всё бросить?

- В каком-то смысле да. Вам, наверное, трудно в это поверить, но я считаю себя человеком чести.

- Вы? – Полковник вложил в это короткое слово столько скепсиса и насмешки, сколько только было возможно.

- Да, представьте себе. Возможно, наши понятия о чести и справедливости в чем-то расходятся, но уверяю вас, не так сильно, как вам кажется. И как человек чести, я говорю: вы нужны этой республике именно таким, какой вы сейчас. До сегодняшнего дня вы не работали на Консорциум. Пара пропущенных в обход таможни грузов – не в счет. Но сегодня всё может измениться. Попав в кабалу к Консорциуму, вы потеряете себя. Мне будет жаль, если это произойдет.

Полковник помолчал. Слова консула преступного синдиката неожиданно задели его за живое. Заставили задуматься. Не столько разумом, сколько душой, сердцем он понял, что Жань говорит правду. Значит, консул копнул только у поверхности и не знает о заговоре. Отлично. Пусть так и будет.

- Я благодарен за предупреждение, Жань. И готов признать, что вы человек чести. Поэтому вы должны понять, почему я вынужден настаивать. Мне нужен Чу Зихао.

На этот раз Жань не стал улыбаться. Отломив кусок экзотической булки, он принялся крошить её в воду. К лодочке со свсех сторон заспешили, ссорясь на ходу, прожорливые утки.

- Жаль. Но… это ваше право. Тем не менее, я дам вам последний шанс. Если Чу Зихао окажется невиновен в смерти Линху Тенгфея, цена не изменится. Но если выяснится, что мы передали вам в руки убийцу видного партийца, то, помимо особой услуги от вас лично, Консорциум должен получить часть преференций за его поимку.

У полковника окончательно отлегло от сердца. Жань набивает цену. Значит, он уже установил для себя максимальную стоимость Чу Зихао и дальше искать не станет. Опасность миновала.

- Согласен. Но за такую цену я хочу получить помощь Консорциума в поимке предполагаемого убийцы.

Жань ещё немного полюбовался на уток, дравшихся за крошки.

- Я вправе обеспечить вам любую необходимую поддержку, включая материальные и людские ресурсы. В разумных пределах, конечно, – наконец, проронил он.

Тай про себя облегченно вздохнул. Получить в свое распоряжение агентов Консорциума – двойная удача. Во-первых, у Тая появятся глаза и уши в армии. А во-вторых, он расширит свою базу данных по Консорциуму, которая когда-нибудь позволит уничтожить всю организацию контрабандистов одним ударом. Что же касается особых услуг, о которых предупредил его Жань, то ничего не поделаешь, придется разок пойти поганцу навстречу. Как говорил его наставник, генерал Го, дерьмочерпий не пахнет фиалками. Значит, Тай разок провернёт для этих мерзавцев какую-нибудь вонючую работёнку. Ничего, не переломится, что бы там себе не вообразил Жань. Тая таким не прошибешь. Цель оправдывает средства – этот лозунг давно стал для Тая девизом. А сохранение Народной республики оправдывает вообще что угодно. В общем и целом, условия консула оказались даже лучшими, чем ожидал Тай. Но он благоразумно сохранил на лице кислое выражение. Консул должен быть уверен, что получил больше, чем отдал.

- Вы пригласили меня, только чтобы поговорить по душам? – хмуро поинтересовался Тай.

- Не только. – Жань вынул из вирта маленький, размером с ноготь, кристалл памяти, которые все называли скорлупками. – Вот. Держите своего Чу Зихао. Надеюсь, ваша игра стоит свеч.

- Посмотрим.

Полковник двумя пальцами взял кристалл и бережно положил его в нагрудный карман френча.

- Посмотрим, – повторил он, берясь за весла.

Пока лодочка двигалась к берегу, сидевший на носу Жань смотрел на воду, отщипывал виноградинки и думал о том, насколько некоторые люди склонны переоценивать свои возможности. Что ж, тем лучше. Высокая цена – это хорошо для Консорциума. Разумеется, когда он продает, а не покупает.

Вернувшись со встречи, Жань написал наверх короткий отчет, а затем принялся за свое любимое дело: кормление аквариумных рыбок. Должность консула Консорциума требовала холодного ума, расчетливости и немалой доли жестокости. Казалось бы, человек, обладающий такими качествами, должен содержать в питомцах как минимум речных пираний. Но Жань слыл, помимо прочего, оригиналом. Поэтому его любимцами стали десяток флегматичных вуалехвостов и четыре телескопа с глупыми, выпученными глазами. Жаню импонировало их спокойствие и неторопливость. А главное – рыбы, в отличие от людей, всегда, при любых обстоятельствах молчат. О да. В этом на рыб можно положиться.

Жань насыпал на ладонь небольшую горку корма и принялся по одной кидать зеленые горошины в воду, следя, чтобы всем досталось поровну.

Тай рыб не держал: они его бесили, как и люди. С которыми волей-неволей приходится общаться. Больше всего полковнику хотелось немедленно, наплевав на всё, запереться в своём логове и заняться анализом добытых Жанем сведений. Но в том-то и заключается отвратительная специфика работы начальника отдела МГБ, что далеко не всю черновую работу можно свалить на подчинённых. Всё равно остаются некоторые деликатные вопросы, которые приходится решать лично, причем чаще всего с глазу на глаз. Занимаясь убийством старикашки Линху, Тай совершенно забросил всё остальное. Но тянуть дольше просто невозможно. Скрепя сердце, Таю пришлось посвятить вторую половину дня отложенным встречам, которых накопилось неприлично много. Встречи затянулись на всю ночь по Тянцизню-7. Тай вдоволь намотался по обоим континентам планеты и даже выбрался на пару часов на орбиту. И всё это время вожделенная «скорлупка» жгла ему кожу. Наобщавшись с лучшими сынами отечества, сиречь, с партийными функционерами разного уровня, директорами предприятий и прочими ветеранами кабинетных битв, Тай закрыл несколько старых дел, а заодно дошёл до состояния абсолютной невменяемости. А кто бы не дошёл, выслушивая чуть не двадцать часов кряду полные фальшивого пафоса речи этих скользких типов и не имея возможности тут же, не сходя с места, влепить им по десятке рудников на брата?! Только и удалось, что добиться увольнения по состоянию здоровья начальника службы контроля внешних спутников. Но это лишь незначительно понизило градус бешенства вымотанного до предела полковника. Вернувшись в шесть утра в родные стены и отлаяв для успокоения нервов Паня, посмевшего дрыхнуть на диване в приёмной, он ввалился в свой кабинет, плюхнулся в любимое драное кресло и, пошарив в нагрудном кармане френча, достал драгоценный кристалл памяти. Маленький клочок информации, за который ещё только предстоит заплатить. На какое-то мгновение Тай даже пожалел, что не послушал консула Жаня и не бросил эту затею ко всем чертям. Но слабость быстро прошла.

«Вот еще. Этот песий хвост будет мне мораль читать… – цедил он сквозь зубы, опуская кристалл в универсальное гнездо и включая блок-процессор. – Кто бы говорил, только не этот вшивый бандит. Человек чести нашелся! Да у грязи на моих ботинках больше чести, чем у него».

Процессор вывел над столом вирт-плоскость и отобразил на неё содержимое кристалла.

«Ну-ка, что они там нарыли? Если какую-то ерунду, я запихну скорлупку Жаню в глотку».

Тай склонился к изображению, вглядываясь в сухие текстовые строчки и фотоиллюстрации. Чем дальше он читал, тем больше удивлялся. Он выстроил свою теорию на допущении, что отправка в дисциплинарный батальон, которую так ловко организовал себе Чу Зихао, была запланированным вариантом отхода. Полковник готов был поставить бутылку французского коньяка против стакана синтетического спирта, что после первого же прыжка Чу по-тихому улизнет с военного транспорта, и, напялив вместо арестантской робы привычный мундир, полетит вольной птицей на родную базу, получать новую лычку, а то и очередную звезду. Этот вывод прямо сам собой напрашивался. А вот поди ж ты, зря. Чу Зихао честно отсидел в вонючем трюме положенные три недели, пока транспорт не прибыл в систему НР11_08 вместе с настоящими преступниками.

Название транспорта показалось Таю весьма знакомым: «Йинь Монг» – «Серебряная мечта». Откуда же… а-а, ну конечно! Именно на «Серебряной мечте» отправился в свой последний путь ныне покойный аспирант Чжан Юшенг, который мог уничтожить своим идиотским любоытством целую планету, а в итоге только убил в дурацком приступе ревности собственную подружку и заодно себя – руками наемника, посланного Таем. Нет, ну надо же! Жизнь иногда подкидывает забавные совпадения. Хотя этого следовало ожидать. Оба события произошли почти одновременно, а каторжные транспорты навещают Тянцзинь не каждый день. Может, они даже пересекались там, на «Серебряной мечте»: недотепа Чжан Юшенг и матерый профи Чу Зихао. Вот уж антиподы так антиподы. Обменяйся эти двое рукопожатием, дело закончилось бы аннигиляцией, как при столкновении электрона с позитроном.

Тай задумчиво покатал по столу карандаш.

Значит, Чу решил отыграть роль до конца. Вот тебе и поставил бутылку коньяка. Вспомнив о любимой фляжке, полковник извлек её из ящика письменного стола и основательно приложился. Сегодня можно. Сегодня заслужил.

Так, что там дальше? «Пекло». Отличное название для каторжной планеты. И, судя по климатическим характеристикам, довольно меткое. Так куда там Чу отправился с этого Пекла?

Полковник промотал страницу и едва не поперхнулся контрабандным коньяком. Ему пришлось дважды приложиться к фляжке, чтобы как-то переварить то, что он прочитал в докладе. Оказывается, Чу Зиахо и не думал никуда улетать с Пекла. Более того, он, как и остальные осужденные, безропотно отправился в военно-учебную часть «Банли» с тем, чтобы через четыре месяца стать пушечным мясом. И в этот самый момент вкалывает там самым обычным курсантом, наравне с другими неудачниками, вчерашними гражданскими.

Тай вскочил с продавленного кресла и забегал по кабинету, в раздражении дергая себя за ухо. Что за чепуха? Не бывает такого, чтобы операция прикрытия растягивалась почти на полгода. Ну не бывает, и всё тут. Какой смысл мурыжить профессионала в пыльной учебке черт знает какой звёздной дыры? Нет в этом никакого смысла! Это совершенно, абсолютно необъяснимо.

Точнее, напротив, имеется одно, вполне рациональное и простое объяснение. То самое, которое он сам считал наименее вероятным, но на котором продолжает настаивать зануда Юйчи. И за которое он, кстати, буквально на днях отчехвостил капитана по первое число. По всему выходит, что он, полковник Тай, всё-таки свалял дурака. Совершил классическую ошибку новичка, словно зеленый лейтенантишка. Проклятие молодых аналитиков – ложные закономерности. Когда человек день за днем выискивает логические связи в больших фактологических базах, он поневоле начинает видеть зависимости там, где их нет. Неужели же он, опытный сыскарь, тридцать лет потративший на эту чёртову службу, попался в ловушку, погнался за фантомом?! Увидел, что мужик шатается чуть больше, чем должен, и напридумывал себе невесть чего? Целую теорию выстроил. А от самого простого объяснения воротил нос! Принял заурядного пропойцу за опытного киллера. Тупица. Болван. Гнать из отдела. Вообще отовсюду гнать.

«А ведь Жань читал отчет! – спохватился полковник. Щеки залил редкий гость – румянец стыда. – Читал, конечно!»

Теперь-то полковник окончательно понял, что именно пытался втолковать ему консул Консорциума. Жань не хотел, чтобы Тай платил за пустышку. Консул сделал всё возможное, чтобы полковник мог отступить, не теряя лица и не наживая врагов в среде контрабандистов. А он-то, Тай! «Мне нужен Чу Зиахо, подайте мне Чу Зихао на тарелочке». Хорош, нечего сказать… Полковник представил, каким дураком выглядел в глазах Жаня, и ему нестерпимо захотелось на кого-нибудь наорать. А лучше врезать. Кулаком. Прямо в морду. Чтоб брызги из носа.

Он с сожалением покосился на стол. Жаль, не приказал подать кофе. Хотя куда ещё… (За бессонную ночь полковник выдул два литровых термоса и теперь немного побулькивал при ходьбе). Зато сейчас можно было бы швырнуть в стену кофейник. Сразу бы полегчало.

Полковник и не подозревал, что главное открытие ждёт его впереди. Немного прийдя в себя, он решил испить чашу унижения до дна и дочитать добытый с таким трудом документ. Вдруг там найдется хоть что-то, что сможет пролить свет на странный парадокс, каким представлялась ему теперь ситуация с этим проклятым Чу Зихао, чтоб ему шальной гранатой кишки повырывало.

Плюхнувшись в кресло он внимательнейшим образом ознакомился с медицинской картой Чу Зихао, которую неведомо как раздобыли для него агенты Консорциума. Как и следовало ожидать, у поганца обнаружился полный набор армейских прививок. Полковник вывел рядом анкету Чу Зихао. Ничего нового. Всё это Тай знал и без Консорциума: после пробуждения обучался в армейской школе, закончил первый курс военного училища, со второго отчислен, изгнан из армии за пьянство и нападение на командира взвода.

Полковник потряс головой и вновь приложился к фляжке. Это ж надо! Военный – алкоголик. Смешно. Нет, правда же смешно! Видимо, у этого Чу какой-то редкий вид индивидуальной непереносимости спирта. Но с той же вероятностью можно предположить, что вся эта биография липа от начала и до конца. И нужна только для того, чтобы объяснить, откуда у человека с гражданки полный набор армейских прививок. Но будь это хитрая легенда, какого лешего Чу торчит в учебке для гражданских преступников?! Чушь, чушь. Всё чушь. За что не возьмись, всё мимо. Какая-то фантасмагория…

Он все-таки позвонил секретарю и распорядился насчет кофе. Пань сухо пообещал сделать побыстрее.

«И этот разобиделся. Дьявол. Такие все нежные стали! Сидит себе в приемной, в ус не дует. Какие у него обязанности? Да никаких. А гонору! Слова ему не скажи. Всё, – решил полковник. – Хватит. Завтра же отправлю его на квалификационные курсы. Пусть-ка поползает на пузе с недельку, помесит грязь. А то совсем обнаглел от безделья».

Секретарь, не подозревая о тучах, сгущающихся над его уютной норкой, открыв задом дверь, проскользнул в кабинет, таща на подносе курящийся ароматным паром стальной кофейник и вазочку (тоже стальную, потому что фарфоровые и хрустальные давно закончились) с имбирным печеньем, к которому полковник питал слабость. Кофе был ровно той крепости, какую предпочитал Тай, а печенье нежным и одновременно хрустким. Полковник представил себе, сколько времени придется потратить, чтобы вбить свои привычки в голову временного секретаря и содрогнулся. «Леший с ним, – вздохнул он. – Пусть остается. Но на стрельбище всё равно пошлю. В свободное от работы время».

Прихлебывая горячий кофе и с аппетитом грызя печенье, он вновь вернулся к докладу агентов Консорциума. Собственно, там оставалось не так много: оценки за успеваемость – все от семидесяти до девяноста баллов из ста возможных: хорошо, но не слишком. Успехи на полигонах. Ну еще бы, с изначально рассчитанным на армейскую службу организмом смешно их не пройти… Нарушений дисциплины пока не зафиксировано. Это тоже понятно: какой идиот станет своевольничать в учебке дисбата? Это вам не гражданские колонии. У военных не забалуешь. Чуть что – к стенке без лишних разговоров. Эх, нам бы так…

Документ завершала приписка-приложение: список личных контактов Чу Зихао, включая краткие характеристики и фотографии. Скользнув для порядка глазами по диагонали, полковник неожиданно уперся взглядом в знакомую до боли физиономию. Безусый юнец, чей портрет за последние недели надоел полковнику хуже горькой редьки. Чжан Юшенг! Тай поперхнулся кофе, закашлялся, в ярости швырнул чашку в стену (наконец-то!) и, шарахнув из всех сил по кнопке вызова, заорал что было сил прямо в рожу сунувшегося в дверь Паня:

- Капитана Юйчи ко мне, срочно!

Вазочка, рассыпая в полете имбирное печенье, ударила уже в закрытую дверь. Секретарь полковника Тая действительно в совершенстве изучил привычки босса.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Шли дни, сливаясь друг с другом в одну бесконечную тренировку на пределе сил. Вечером, после отбоя, Юшенг не успевал положить голову на тонкую подушку, засыпая прямо в процессе укладывания. Ещё одной возможностью отдохнуть были послеобеденные лекции, во время которых половина группы только и делала, что боролась со сном. Но, страшась наказания (тем более, что прецеденты уже были) и не желая упустить что-то важное, курсанты не давали себе воли и скрупулезно конспектировали всё, что считал нужным донести до них лектор.

Здешние лекции в корне отличались от тех, к которым Юшенг привык в университете. Там гражданский профессор мог позволить себе пошутить со студентами, глядя сквозь пальцы на уходящее время лекции. Там преподавалось немало предметов, в целесообразности которых Юшенг втайне сомневался и которые никогда и никому ещё не пригодились в реальной жизни.

Не то на Пекле. Офицеры и вольнонаемные, читавшие лекции курсантам, не позволяли себе даже на миг отойти от темы. Лозунгом преподавателей учебного центра было: всё нужное и ничего лишнего. Каждое их слово, каждый жест несли жизненно важную информацию. Да, они не были ораторами, как, например, тот же недоброй памяти профессор Ху Ксинг, лекции которого можно было слушать, как увлекательную радиопостановку. Зато ни один лектор, ни в одном университете Республики не мог похвастаться таким вниманием со стороны студентов. Слова преподавателей ловились буквально на лету. И часто уже спустя несколько часов применялись на практике. Чего стоили одни только заголовки:

«Ориентировка на местности в ночное время суток». «Классификация угроз по звукам и вибрации». «Организация индивидуальной работы в условиях боя». «Использование подручных средств в качестве орудий защиты и нападения». «Организация обороны». «Основные принципы боя в составе локальных подразделений». «Физика стрельбы корпускулярным оружием». И дальше в том же духе.

Если бы не эти лекции, подкрепляемые наглядными занятиями с неутомимым сержантом Тайшу, они бы не сумели за полтора месяца пройти четыре уровня сложности полигона из шести возможных. Это казалось невероятным, но они сумели!

В конце первого месяца занятий сержант, чтобы наглядно продемонстрировать успехи взвода, вновь активировал полигон на первом уровне. Система выстроила очередной случайный набор препятствий. Когда стеклобетонная поверхность скользнула в сторону, сержант, как и в первый раз, раздал курсантам очки, сужавшие видимость до пяти метров. Первой шла, естественно, четверка Зихао. Выписывая зигзаги меж рытвин, Юшенг внезапно поймал себя на том, что продолжает обдумывать последнюю лекцию, проходя дистанцию совершенно автоматически. Причем, до бывшего аспиранта это дошло только на обратном пути. Затратив четыре минуты сорок секунд, четверка вернулась точно к месту старта. Юшенг был по-настоящему потрясен. И вот этот отрезок, немногим отличающийся от центрального проспекта Тяньцзиня-7, оказался для него в первый раз почти непреодолимым? Это на него он затратил уйму времени, чуть не сгорел в канаве с керосином и едва не расстался со ступней?! Да быть того не может! Юшенг был уверен, что на этот раз, если бы ему предложили с собой чашечку чая, он бы не расплескал ни капли. Как и следовало ожидать, он рано обрадовался.

Убедившись, что все курсанты закончили прохождение и теперь стоят гордые собой, как первокурсники после зимней сессии, сержант заметил, что если они думают, что чего-то достигли, они здорово ошибаются. Когда улыбки сползли с лиц даже самых непонятливых, сержант врубил пятый уровень.

- Пятерка, лежебоки! – проорал он, а за его спиной над полигоном на разные голоса стонало, рвалось и визжало то самое пекло, о котором сержант их предупреждал ещё в первый день учебы.

- Пятый уровень это уже похоже на то, с чем вы столкнетесь в реальности. Запомните, до сих пор вы были бродягами. Теперь вы – дичь. На вас будут охотиться. А это значит… Что это значит, курсант Бэй?

- Что мы должны быть быстрее, чем охотники, хитрее, чем охотники, и бить первыми, – бодро отрапортовал бывший программист.

- Верно. Хоть и невозможно.

Сержант открыл объемистые кофры.

- Разбирайте оружие.

В первом, самом большом кофре аккуратными рядами лежали игольники. Картриджи были снабжены оранжевой маркировкой: бронебойные. «Точно, на пятом уровне против нас работают подвижные автоматы». Юшенг, зарядил игольник и проверил уровень батареи. Индикатор заряда едва тлел красным задыхающимся огоньком. Ай да сержант. Оставил им максимум по десять зарядов. Значит, придется бить одиночными, наверняка. Запасных картриджей тоже не полагалось – да и смысла в них никакого, все равно батарея разрядится быстрее, чем они израсходуют первый картридж.

Во втором кофре, словно семечки в подсолнухе, лежали шестигранники гранат.

- По две на человека, – распорядился сержант.

Ну что, в умелых руках и две гранаты – сила…

Подвесив тяжеленькие шестигранники на разгрузку, Юшенг натянул на голову плотно прилегающую каску, опустил защитный щиток. На руках – прочные, но не стесняющие движений чешуйчатые перчатки, превращавшие руки в лапы какого-то огромного насекомого. Это на первых уровнях они шли через полигон налегке: тогда они просто не потянули бы полной боевой выкладки. Но всего за месяц врачебные чудо-сыворотки заново выстроили их тела, сделали их мощнее, быстрее и крепче. Теперь шестидесятикилограммовая экипировка ложилась на плечи успокаивающим, привычным грузом. Последние три дня они снимали её только чтобы поесть и поспать. Дошло до того, что без черной чешуи боевой брони Юшенг ощущал себя практически голым.

На месте полевых виртов, штатно крепящихся на левом предплечье под узким защитным кожухом, всё ещё зияла пустота. Лекций по электронным боевым помощникам им пока ещё не читали. Поэтому считалось, что волновая связь выведена из строя противником. Оставалось надеяться на принципы жестовой кооперации по цепочке, которые вдолбили им на лекциях. Энергоснабжение брони также считалось нарушенным. А значит, нечего и мечтать о виртуальной карте, которую процессор брони выводит на лицевой щиток. Ни тебе целеуказания, ни увеличения, ни режимов видения – ничего. Только свои два глаза. Хорошо хоть сама броня в порядке, хотя она и защищает только от обычных игл и шальных осколков. Всё лучше, чем ничего.

- Первая группа пошла! – сержантский рык легко перекрыл шум псевдо-боя. Правда, динамики были направлены на сам полигон и до места дислокации взвода долетали только эхом.

Стоило четверке Юшенга начать бросок, как они в полной мере испытали на себе мощь направленных звуковых колонок. От грохота заныли зубы. Справа от Юшенга – Бэй, слева Шу. Поехали…

На второй минуте (отсчет времени шёл уже на уровне подсознания и не требовал никаких приспособлений) Юшенга чуть не накрыл штурмовик. Он, дурачина такая, забыл, что и летающая техника подпадает под определение «динамические автоматические системы». Очнулся юноша только тогда, когда справа от него начали вспухать, стремительно приближаясь, багровые облачка разрывов. Юшенг поспешно нырнул в ближайшую воронку и вжался в покатую стенку ямы для уменьшения площади поражения. По боку слабо хлестнула земля, прогрохотали мелкие осколки. Пронесло. Судя по гудению, пробивавшемуся сквозь канонаду, у противника был всего один большой противопехотный беспилотник. Радиус боевого разворота – триста метров, время следующего захода на цель – десять секунд. Море времени. Юшенг сменил позицию, параллельно сняв спрятавшегося за развороченным БМП простенького шарика–кибера. Особой заслуги в этом не было – шар был один, а они превращались в реальную опасность только атакуя массой.

Пошла третья минута. Он прикинул, где должны быть ребята и стрельнул глазами по сторонам. Ага, вон там ведет скупой огонь Бэй… теперь понятно, где остальные шарики. Где-то за ним Зихао. Великан, наверное, мог бы уже обернуться в оба конца и наслаждаться спокойным отдыхом под тентом, если бы не они, трое неумех. А где Шу? Неужели этого придурка опять подстрелили? А, нет, вон он… Жилистый Шу прилежно прокладывал путь сквозь минное поле.

Юшенг спрятался под торчащей наискось обломанной лопастью вертолета. Пора бы уже объявиться беспилотнику. Если ему не сменили задачу, он обязательно попытается добить намеченную цель. Слух уловил нарастающее гудение. Заметив крылатую тень, скрывающуюся в клубах дыма, Юшенг, прицелился, как в тире, и спокойно всадил в левую плоскость летательного аппарата короткую, из трех игл, очередь. Зихао, конечно, попал бы и с первого раза, но Юшенг решил не рисковать. Наверху хлопнуло и лишившийся одного крыла беспилотник косо влетел в землю. Рвануло будь здоров. Лопасть угрожающе заскрипела, и Юшенг едва успел из-под неё выскочить.

Ребята, наверное, уже ушли вперед… Где-то слева, где должен был находиться Шу, взревел мощный движок. Грохнул взрыв гранаты. Значит, Шу натолкнулся на что-то серьезное. Юшенг взял левее и поспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелая гусеничная платформа, отчаянно дымя, всаживает в Шу очередь из крупнокалиберного пулемета. Патроны, конечно, не были боевыми, но и облегченная резиновая пуля – то еще удовольствие, если она врезается тебе в грудь с семи метров. Шу приподняло в воздух и отшвырнуло метра на четыре. Все, теперь он считается погибшим. Ну, здорово, ничего не скажешь! Юшенг вильнул в сторону как раз вовремя, чтобы самому не схлопотать пулю и, на ходу активировав гранату, швырнул её под платформу. Второй взрыв доконал машину. Платформу охватило пламя, двигатель заглох. Но Юшенг, на всякий случай обогнул её по дуге, исправно пропахав в рыхлой земле полосу собственным брюхом. Стрельба справа резко прекратилась. То ли у Бэя закончилась батарея, то ли закончились шары-киборги. Интересно, как там Зихао?

Спустя минуту, ползком двигаясь вдоль полной темной воды траншеи, Юшенг получил ответ на свой вопрос. Зихао короткими перебежками продвигался вперед. Раз он взял влево, сокращая дистанцию до Юшенга, значит, Бэю не повезло. Теперь их осталось двое…

А еще спустя минуту Зихао остался один. Увлекшись перестрелкой с деловито снующими меж отвалов грунта недобитыми киберами, Юшенг нарвался на мину-попрыгунчик. Плоский диск мины взмыл в воздух и Юшенг даже не успел выругаться, как по его спине прошлись кулаки великана: если бы не броня, резиновые осколки мины точно сломали бы ему позвоночник.

Первое прохождение завершилось бесславно. Оставшись один, Зихао сумел добраться до промежуточного финиша, но на обратный путь ему не хватило пороха. Условный противник взял его в клещи, и пока Зихао расправлялся с замаскированными пулеметными гнездами, маленький беспилотник-камикадзе поставил в поединке жирную, дымную точку.

То, что из десяти четверок ни одна не смогла пройти трассу целиком, послужило для Юшенга слабым утешением. Тем более, что сержант не пожалел красок, расписывая, с какими непроходимыми кретинами ему посчастливилось познакомиться в лице их взвода.

На пятом уровне они застряли надолго. Сержант даже сократил занятия по стендовой стрельбе, лишь бы за отведенные две недели закрыть пятый уровень. Курсанты валились с ног. Несмотря на броню, их тела покрыли синяки, каждый шаг отдавался болью от ушибов, они спали не больше пяти часов в сутки, но к вечеру последнего дня девять из десяти групп успешно преодолели злосчастные четыреста метров ада. Блаженно падая на койку, Юшенг прежде, чем провалиться в сон, еще успел услышать за окном отзвуки тяжелой канонады: десятая группа обреченно продолжала штурм непокорной трассы.

Утро следующего дня началось необычно. После утренней гимнастики и кросса, который едва не добил не выспавшуюся десятую группу, сержант, облачившийся по такому случаю в парадную форму, выстроил взвод на плацу. Несмотря на ранний час – едва минуло шесть утра – солнце немилосердно припекало: слова Зихао о наступлении местной весны не были шуткой.

Взвод, мечтая о завтраке, а главное, о воде, протоптался под палящими лучами минут двадцать, прежде чем их осчастливил своим появлением – второй раз за все время обучения – капитан Лян Чжиган собственной персоной. Сообщив, что подготовительная часть курса закончена, он пояснил, что сегодня практические занятия состоятся только во второй половине дня, а после завтрака взвод должен отправиться в учебный корпус для профессиональной сортировки, после которой каждый продолжит обучение по подходящей специальности. Капитан закончил речь стандартными лозунгами о том, что Родина дает им шанс искупить вину кровью, о нелегком, но почетном ратном труде, о врагах, мечтающих уничтожить завоевания любимой Красной Доминанты и тому подобном. Раньше Юшенг почувствовал бы воодушевление, но после долгих недель тренировок на пределе возможностей он чувствовал только одно: усталость.

В честь окончания первой части курса их накормили от пуза. Помимо обычной каши, мяса и киселя, на столах (неслыханное дело!) красовались блюда с настоящими фруктами: яблоками, папайей и бананами. Наскоро набив рот деликатесами, Юшенг вместе с другими выскочил на плац: сержант не прощал опозданий, а отжиматься пятьдесят раз с набитым животом – сомнительное удовольствие.

В учебном здании их отправили на восьмой этаж. Сержант Тайшу вызвал лифт, отправил его на восьмой этаж и пообещал до ночи гонять по плацу каждого, кого не окажется наверху к тому времени, когда откроются двери лифта. Взвод рванул к широкой лестнице.

Успели все.

На восьмом этаже их встретил длинный узкий коридор с серыми пластиковыми стенами. С одной стороны стены были покрыты дацзыбао, прославляющими людей республики: отважных бойцов – защитников Доминанты, мирных тружеников, кующих победу в тылу и, конечно же, мудрых руководителей. Было даже несколько плакатов, изображавших покровителей людей – Высших, чей пример был путеводной звездой и амбициозной целью.

С другой стороны в коридор выходили пять одинаковых дверей, над которыми горели надписи «Войдите». Сержант, сверяясь со списком, распределил взвод перед дверями. Когда двери закрылись за первой десяткой, надписи дружно погасли. Сержант милостиво разрешил остальным расположиться на полу. Юшенг вытянул ноги и откинулся на стену. Друзья расположились рядом.

- Как думаете, удастся остаться вместе? – с волнением спросил Бэй. За это время они стали еще ближе друг другу, и возможное расставание никого не радовало.

- Конечно, – безмятежно ответил Зихао. – Мы друг к другу уже притерлись, так какой смысл нас разлучать? Только зря тратить время на притирку к новым людям.

- Надеюсь, ты прав, – вздохнул Юшенг.

- Надейся, – хмыкнул Зихао и закрыл глаза, скрестив руки на могучей груди. – Вы как хотите, а я пока покемарю.

Юшенг тоже смежил веки, но сон не шел. Он думал о том, что ждет его впереди. Куда его определят? Внезапно все пять дверей распахнулись и из них полезли какие-то лиловые щупальца. Зихао вскочил и принялся рубить их невесть откуда взявшимся сверкающим мечом. Бэй складывал обрубки в кучу, а за кучей метался невысокий Киу и орал голосом сержанта: «Подъем, лентяи!».

В бок врезался чей-то локоть. Юшенг подскочил, на ходу продирая глаза. Значит, он все-таки задремал.

Из двери перед ним вышел Зихао. Оказывается, он уже побывал в кабинете. Надпись «Войдите» вновь загорелось.

- Курсант Чжан, – распорядился сержант. Юшенг повиновался.

За дверью оказалась маленькая каморка без окон, выкрашенная, как всё здесь, в тот же мышино-серый цвет. В каморке едва хватало места для стула и массивного стола из матового пластика с рисунком «под дерево». За столом, в кресле с высокой спинкой, расположился какой-то чиновник среднего возраста с классическим армейским коротким ежиком прически. Перед чиновником чернела вирт-сфера в конфиденциальном режиме. Он мог бы показаться неприметным в своем сером стандартном френче без знаков различия, на фоне такой же серой стены. Да что там, даже глаза у чиновника были необычно блеклыми, серыми, словно выцветшими от долгого употребления. Но лицо чиновника дышало той сдержанной силой, которой был буквально пропитан сержант Тайшу и капитан Лян. Нет уж, этот человек был каким угодно, только не незаметным. Скромный костюм и скучная обстановка могли обмануть разве что слепого. Юшенг собрался, понимая, что именно в этот миг решается его судьба, и решает её именно этот человек в мундире без знаков различия.

Чиновник указал юноше на стул. Юшенг послушно сел и стал терпеливо ждать, пока мужчина что-то неторопливо просматривал в сфере.

- Осужденный Чжан Юшенг. Бакалавр математики, магистрат по экономике. Обучался в аспирантуре по специальности экономическая статистика, – констатировал мужчина, вглядываясь в односторонний экран вирта.

- Так точно, – на всякий случай подтвердил юноша.

- Почему ты сменил специальность, Юшенг? Я вижу, первичное обучение у тебя связано с механикой? – на лице мужчины застыла скучающая мина, как будто Юшенг уже успел ему смертельно надоесть. Но Юшенг понимал, что это – лишь маска, за которой скрывается ясный, проницательный ум.

- Меня увлекла наука… Хотелось достичь чего-нибудь важного, и я решил…

- Понятно, – бесцеремонно перебил его мужчина. – Что ты чувствовал, когда убивал девушку?

«Значит, вот как пойдет разговор, – понял Юшенг. – Хорошо».

- Я никого не убивал.

Мужчина подождал продолжения, но юноша молчал, спокойно глядя в глаза собеседнику.

- Как ты оказался здесь?

- Судья Ханг применил поправку.

- Почему?

- Не знаю.

- Ты встречался с судьей наедине?

- Спросите судью.

Мужчины позволил слабой искорке интереса блеснуть в его ничего не выражающих глазах.

- А ты хитрец, курсант Чжан Юшенг.

Юноша промолчал.

- Почему на самом деле ты оказался здесь? – с нажимом повторил мужчина.

- Судья Ханг предоставил мне выбор. Я выбрал службу.

- Это не причина.

- Судья Ханг решил дать мне шанс, потому что не счёл меня неисправимым. Я решил, что стоит рискнуть. Достаточная причина?

Мужчина зевнул, прикрыв бледные губы узкой ладонью.

- Вполне. Значит так, Чжан Юшенг. Я не знаю судью Ханга, и мне без разницы, что он про тебя думал. Скажу больше. Всё что нужно, я о тебе уже знаю.

- Значит, я могу идти?

Мужчина рассмеялся, с удовольствием глядя на Юшенга. С его лица исчезла скучающая маска. Он смотрел на бывшего аспиранта прямо и внимательно, как на него никто уже давно не смотрел. И в его глазах не было презрения. Совсем не было.

- А ты занятный тип. Нет, идти тебе пока нельзя. У нас с тобой впереди важный разговор. Я – консультант министерства обороны. Ты можешь называть меня товарищ Йи.

- Осужденные не имеют права на такое обращение. В тюрьме мне это доходчиво объяснили.

Товарищ Йи склонился к юноше, рассматривая его своими светлыми, цвета холодной стали, глазами.

- Ты не в тюрьме, курсант Чжан. У нас свои законы. По ту сторону линии фронта – враги. Те, кто по нашу сторону – боевые товарищи.

- Я понял, товарищ Йи.

- Отлично. Тогда продолжим.

Товарищ Йи, о звании и подлинной должности которого Юшенгу оставалось только догадываться, задал ему ещё несколько вопросов о его прошлом, поинтересовался взаимоотношениями с другими курсантами, и только потом, наконец, перешел к делу.

- Я заметил в твоих тестах одну необычную особенность, курсант. Хочешь узнать, какую?

Юшенг изобразил спокойный интерес, хотя внутренне напрягся. Не хватало неприятностей из-за какого-то там теста.

- «Какого цвета полоски у Хотеции зелено-полосатой?» – продекламировал консультант. – Почему ты не ответил «зелёные», а выбрал вариант «Не знаю»?

- Потому что я на самом деле не знаю.

- А вопрос о влиянии книги Чао Чжу «Культура в эпоху коммунистического производства» на рост самосознания населения? Ты написал, что не знаком с таким трудом. Почему бы тебе было не выбрать нейтральный вариант «скорее положительное»? Ведь это логично.

- Но я действительно не читал этого труда. Мне даже имя автора ни о чем не говорит.

- Ты идиот? – не меняя тона, спросил Йи.

- Возможно. Может, тогда не стоит тратить на меня время? – с вызовом ответил Юшенг.

- Прекрасно! – просиял консультант, как будто Юшенг только что доказал сложнейшую теорему. – Нет, правда, замечательно. Ты крайне занимательный тип, курсант Чжан. В тестах было двадцать восемь ловушек, и ты не купился ни на одну. Замечательный результат, практически уникальный!

- Что значит – ловушки? – Юшенг почувствовал себя заинтригованным.

- Я поясню, поясню, – продолжал посмеиваться консультант. – Дело в том, что нет никакого выдающегося теоретика коммунистической культуры Чао Чжу. Как и Зелено-полосатой хотеции. Их просто не существует в природе. Мне продолжать?

Продолжения не требовалось. Юшенгу и так все стало понятно. Ну надо же! Как все просто. А он-то сетовал на собственную серость.

- Хорошо, я не попался на эти вопросы. И о чем это говорит?

Юшенг и сам не заметил, как заговорил с консультантом, как с равным. А тот, даже если и заметил такую вольность, ничем не выказал своего недовольства.

- О чем это говорит? – с видимым удовольствием повторил он за Юшенгом. – Это говорит о том, осужденный Чжан, что тебе претит врать и изворачиваться. Ты из тех, для кого честность – естественное и единственно возможное состояние.

- Это хорошо или плохо? – юноша никак не мог взять в толк, куда клонит консультант.

- Ни то и ни другое. Это твоя личностная особенность, и мне предстоит решить, как её применить. Ой, да, совсем забыл. Ещё это говорит о том, что все обвинения в твой адрес – полнейшая чушь. Ты никого не убивал – это совершенно ясно.

- Вы мне верите?! – Юшенг в волнении вскочил со стула.

- Я не оперирую категориями «верю» – «не верю». Кстати, сядь на место, терпеть не могу, когда надо мной нависают.

Юшенг поспешно плюхнулся на место.

- Я так рад… – начал было он, но консультант его перебил.

- Ты неверно истолковал мои слова. То, что ты невиновен – это всего лишь факт твоей биографии, который я обязан учесть при твоем назначении. Не более того.

- Но ведь… но как же… Товарищ Йи…

Консультант сочувственно покачал головой.

- Ты, видимо, считаешь, что раз ты невиновен, перед тобой должны извиниться и отпустить тебя восвояси. Нет. К сожалению, так это не работает. Видишь ли, Чжан, дисциплинарный батальон – путь в один конец. Не важно, что тебя сюда привело. Отсюда можно выйти, только отслужив положенный срок. Или погибнув.

- Но ведь это нечестно! – в полнейшем отчаянии завопил Юшенг.

- Конечно, нечестно, – согласился консультант. – Но посмотри вокруг. Там всё честно? Возьмем простого рабочего. Он отдает все свои силы производству, потому что у него нет твоего таланта к науке. Его потолок – социальный статус второй-плюс. Но позволь заметить, его прилежание и верность Народной республике ничуть не ниже твоих. Так почему же ты, сидевший в чистоте и прохладе кабинета, в свои двадцать шесть имел четвертый-плюс социальный статус? А по окончании аспирантуры получил бы шестой с опцией неограниченного роста. Это как, по-твоему, честно? Это – справедливо? Разве этот трудяга виноват в том, что он талантлив в рабочей сфере, а не в сфере умственного труда?

- Но это же азы экономики… – воскликнул Юшенг. – Пока благ не хватает на всех, производится вынужденная селекция по социальной значимости! Тут ничего не поделаешь. Но это же временное зло!

- А почему благ не хватает? Почему бы при нашем уровне технологий не обеспечить всех? – упорно гнул свое консультант.

- Да потому что все ресурсы забирает военпром. Мы воюем, вообще-то.

- Вот именно, – консультант поднял палец. – Мы ведем войны на всех фронтах, Юшенг. И пока наша республика и наши ценности в опасности, мы не говорим о справедливости. Её нет, есть только необходимость. Сейчас ты необходим здесь, курсант.

Юноша поник. Он мог бы возразить, что использовать высококлассного экономиста в качестве плохого пехотинца – это преступное разбазаривание народных средств, но понимал, что это вряд ли что-то изменит.

- Но в своей специализации я мог бы принести больше пользы… – решился он все-таки на последнюю попытку.

- Возможно. Я бы даже сказал, скорее всего, – не стал спорить товарищ Йи. – Но это опять-таки не важно. Я, например, принес бы больше пользы как художник. У меня, знаешь ли, прирождённый талант к живописи. А я вот служу. Потому что необходим тут. Пойми, курсант Чжан, не нам с тобой решать, что нужнее Родине.

- Я понимаю, – вынужден был согласиться Юшенг. – Если нужно, я готов служить там, где нужнее. Но… Вы можете хотя бы отметить в моем деле, что я невиновен? Или дать мне такую справку?

- Сожалею, – развел руками консультант. – Как раз это – вне моей юрисдикции. У меня в таблице даже графы такой нет… Но кое-что я, пожалуй, смогу для тебя сделать.

- Что? – подался вперед Юшенг.

- Я поищу для тебя такую специализацию, где ты сможешь проявить себя с лучшей стороны. – Он понизил голос. – Обычно этого не говорят, но тебе я скажу. В дисциплинарном батальоне тоже можно сделать карьеру. Ты хороший парень, курсант Чжан. Я попробую тебе помочь.

И он решительно начертал на вирт-бланке элегантную подпись.

- Благодарю, учитель Йи[10], – склонил голову юноша.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Высотка Управления безопасности.

Двойная неудача взбесила полковника, и он, как всегда, принялся вымещать злость на всех подряд. Поскольку в этот ранний час сотрудники ещё только собирались на службу, первым под раздачу попал несчастный Пань, не посмевший без разрешения полковника отправиться домой и на свою голову оставшийся ночевать в приёмной. Тай в сердцах всё-таки упек секретаря на двухнедельные курсы по боевой подготовке.

Но, при всей гневливости, полковник Тай не переставал думать о деле.

Увидев в документе имя чудесным образом воскресшего Чжана Юшенга, Тай оказался на распутье: то ли Консорциум водит его за нос, подсунув халтурно сфабрикованную дезу, то ли отчет о выполненном заказе на убийство, который он получил с борта «Серебряной мечты», не соответствует действительности.

Юйчи, обычно принимающий на себя основной удар стихии по имени Тай, должен появиться только к восьми утра. Полковника, проведшего бессонную ночь в разъездах и вернувшегося к работе уже в пять утра, это категорически не устраивало. Позвонив дежурному офицеру, он распорядился направить Юйчи требование безотлагательно явиться к нему в кабинет. Дежурный обещал немедленно связаться с капитаном.

«Совсем совесть потеряли – Злился полковник, ломая карандаши один за другим. – Полный отдел бездельников набрался, сидят себе, наживают геморрой. А как они нужны, так их нет! Дожидайся теперь, пока Юйчи соблаговолит продрать глаза. Ладно, пока обойдусь без него. Так даже лучше, не будет отвлекать своим нытьём».

Кое-как приведя в порядок мысли, Тай взял с этажерки жестяную лейку, наполнил её водой и принялся мирно поливать мандариновое деревце.

«Чертов Чжан Юшенг, – вертелось в голове полковника. – Проклятый аспирантишка! Досужий выскочка, раскопавший смертельно опасное знание о запретной системе, чтоб ей провалиться в трясину. Этот крысеныш либо жив, либо нет. Одно из двух».

Полковнику срочно требовалось выяснить, кто же лжет – продажный Консорциум или его собственный контактёр? Априорно Тай в большей степени доверял своим, но и отмахиваться от доклада агентов консула Жаня не собирался. Жань достаточно умен и должен понимать, что полковник МГБ – не тот человек, которому можно скормить заведомую липу и рассчитывать, что это сойдет с рук.

Закончив с хилым мандарином, Тай вернулся за стол, покопавшись, добыл из его недр последний огрызок карандаша и принялся задумчиво выводить на листе свои любимые каракули.

Круг первый. Личный контактер полковника по армейским делам – майор Ю Вай, из пятого отдела МГБ. В министерстве Ю Вай курирует взаимодействие с военными структурами. Это Ю подыскал для дела Чжана Юшенга надежного исполнителя и обеспечил поддержку на борту транспорта. И именно Ю направил Таю сообщение о том, что дело сделано. Стрелочки с заостренными носиками начали угрожающе сползаться к ничего не подозревающему кружочку по имени майор Ю.

Если ложь исходит от него, то у нас снова имеются два варианта. Либо самого Ю Вая водят за нос, либо майор решил начать собственную партию. Тай сильно сомневался, что майор осмелится играть с ним в игры: как и во многих других случаях, полковник располагал папочкой, которая, появись она в Партконтроле, заставила бы Ю Вая отвечать на очень неприятные вопросы. И не факт, что ему удалось бы найти удовлетворительные ответы. Так что нет, Ю Ваю невыгодно обманывать Тая. Скорее, обманули его самого… Полковник бросил рассеянный взгляд на мандарин. Под кадкой красовалась грязноватая лужица. Перестарался с поливкой. Ладно, Пань потом займется, решил он. Однако вспомнив, что его секретарь в данный момент занимается куда более глубокими и грязными лужами, полковник вновь едва не впал в бешенство. Но, за неимением объекта приложения злости, вынужден был взять себя в руки.

«Ладно. Пока оставим Ю Вая в покое. – Полковник задумчиво дернул себя за ухо. – Зайдем с другой стороны. Посмотрим, что ещё можно вытянуть из доклада Консорциума».

На листе появился второй круг, на этот раз куда больше первого. Всё-таки, кто такой майор Ю и кто – целая организация контрабандистов.

Доклад сказал Таю куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Прежде всего, абсолютной фальшивкой он не был. Ведь Чжан Юшенг действительно летел на том же транспорте, на этой «Серебряной мечте», чтоб ей не вернуться из следующего погружения. Значит, по крайней мере, в этой части доклад не солгал. Но чтобы Чжан Юшенг сошелся с Чу Зихао, стал его другом… что за глупые шутки?! Они же полные противоположности! Один – очкастый задохлик из лаборатории (в реальности Чжан не носил очков, а от его фигуры млели все первокурсницы факультета. Но полковник не собирался из-за подобных мелочей отказываться от сложившегося у него в голове стереотипного образа классического ученого). Второй – либо опытный оперативник с армейской выучкой, либо, наоборот, горький пьяница, неуч и драчун. И в том, и в другом случае – что общего может быть между столь разными людьми? Ничего. Абсолютно ничего. Опытному спецназовцу Чу Зихао желторотый сопляк Чжан неинтересен, а алкоголик и тупица Чу Зихао неинтересен уже самому бывшему аспиранту. Какой отсюда напрашивается вывод? А вывод напрашивается такой: те, кто добывал для Жаня информацию, не справились со своей задачей. Они не смогли выйти на след Чу. Опытный диверсант незаметно ускользнул с транспорта, оставив всех с носом. Опасаясь гнева консула, мелкие сошки консорциума ограничились списками осужденных, доставленных на «Серебряную мечту» Они записали Чжана Юшенга в друзья к Чу Зихао только на основании того, что транспорт подобрал обоих на Тяньцзине и их сразу поместили в одну камеру. И в довесок сочинили для верности сказочку про учебку на «Пекле», в которой якобы всё ещё парятся Чу вместе с бывшими сокамерниками по «Серебряной мечте». Да, верно. Вот такое предположение всё объясняет.

И, тем не менее, на бумаге появилось два вопросительных знака. Что-то Таю не нравилось в этой версии. Что-то, чего он пока не мог даже толком сформулировать.

Полковник покосился на часы. Прошло двадцать минут. А Юйчи всё еще нет. Да что же это за безобразие такое?! Вообще всё делать самому?! Тай уже пожалел, что послал секретаря на курсы переподготовки. Но Пань сам виноват. Надо быть расторопнее, стараться, рваться из жил, а не жопу в кресле просиживать, ноготочки полировать…

В ожидании капитана, Тай вновь погрузился в размышления и быстро понял, что насторожило его в версии о фальшивке. Анализы. Он знал, что перед отправкой каторжан с планеты и на транспорте полное медицинское тестирование не проводится: только необходимый минимум, чтобы осуждённый не притащил с собой на борт какую-нибудь заразу. Следовательно, наличие боевых составов в крови Чу Зихао могли обнаружить только в учебной части на планете «Пекло». А в отчете Жаня о них написано черным по белому. Вот в чем дело! Вот что мешает поверить в версию о бездарных агентах Консорциума, проваливших задание! Нет, Жаню не соврали. (Ха, попробовали бы они соврать региональному консулу! Эх, хорошо устроился, скотина, может взять и расстрелять к чертовой матери нерадивых помощничков, а не цацкаться с ними, как это приходится каждый день делать ему, Таю!) Но раз они не соврали, то, получается, сам Тай чего-то не понимает. А как тут поймешь? Не стыкуется же ничего! Пижон Чжан скорее сдохнет, чем станет водиться с пьяницей. И наоборот, высококлассный военный спец, работающий под прикрытием, не станет тратить своё драгоценное время и торчать в учебке для придурков. Не бывает такого! Это нонсенс! Нелепость! Или… Или нет? Точно. Ведь есть ещё одно объяснение. И как это он сразу не подумал…

Тай зачеркнул оба кружка и нарисовал еще один. Огромный. Во весь лист.

Этот круг объяснял всё. И сулил самые большие проблемы. Начальник 8 отдела планетарного МГБ ожесточенно дернул себя за ухо и даже застонал от злости и бессилия. Его душила ярость.

В кабинет ворвался Юйчи.

- Вызывали, товарищ полковник?

Глядя на его светлую, честную физиономию, полковнику вновь нестерпимо захотелось врезать капитану промеж глаз. Чтоб не был таким правильным. Но Тай сдержался. И ограничился лишь небольшой, минут на пять, выволочкой, из которой следовало, что раз Юйчи так и не научился появляться у начальника по первому требованию, он обязан вернуть государству служебную квартиру и обустроиться на коврике у дверей кабинета оного начальника. Может, тогда он, наконец, научится являться на службу тогда, когда нужен, а не когда его обуяет внезапный приступ ностальгии по рабочему месту. Ну и дальше в таком духе. Всё время, пока полковник, старательно выбирая эпитеты пообиднее, выплескивал на Юйчи свой гнев, капитан сверлил взглядом дырку в многострадальном мандарине, который, наверное, именно поэтому уже пятый год никак не мог вырасти в нормальное дерево, так и оставаясь хилым ростком. А может, на него влияют децибелы полковничьего голоса?

- … Ты меня вообще слушаешь?!

Капитан отвел глаза от деревца.

- Слушаю. У нас неприятности?

Полковник дернул себя за ухо и плюхнулся в кресло.

- Неприятности… Если бы просто неприятности. Я даже не знаю, как это назвать. Вот, полюбуйся.

Пробежавшись пальцами по вирт-клавиатуре, он раскрыл изображение в сферу, в общий доступ.

- Это что?

- Это то, за что я вынужден расточать улыбочки всякой мрази из Консорциума, пока ты наслаждаешься жизнью, черт бы тебя побрал.

Все эти дни Юйчи, как проклятый, рыл носом землю, пытаясь по приказу полковника незаметно выяснить подноготную Линху Тенгфея и обнаружить какие-то ниточки, которые связывали бы историка и военных. Но спорить с Таем из-за такой ерунды? Юйчи ещё не сошёл с ума.

- Я могу это изучить? – кротко спросил он.

- Можешь ли? Можешь ли? Да уж сделай милость! – каплей яда из голоса полковника можно было отравить целый город. – Давай, читай, а я пока схожу за кофе.

- Сами? А где же ваш секретарь? – Юйчи тоже умел быть язвительным.

- Не твоего ума дело, где! Где надо! – немедленно окрысился Тай. – Я тебе что, должен по любому поводу докладываться?!

- Никак нет. Виноват. Ваш кофе на третьей полке в кухонном шкафу, синяя коробка, сахара две ложки, имбирное печенье полкой ниже. Режим готовки четыре.

Полковник дернул себя за ухо, но сдержался.

- Без тебя знаю, где кофе, – наконец, процедил он, вставая и направляясь к дверям. Капитан открыл первый документ.

«Какая-нибудь сволочь скажет мне, где в этом долбанном бардаке кухня?!» – донесся из-за дверей гневный вопль.

Не отрываясь от чтения, Юйчи улыбнулся. Но, конечно же, только самыми уголками губ.

Тай отсутствовал ровно столько, сколько требовалось капитану, чтобы дважды прочитать документы. Первый раз поверхностно, для создания общего впечатления, и вникая в мелочи – во второй. Он как раз заканчивал второе прочтение, когда отдаленный рык возвестил о приближении полковника.

Тай пинком распахнул дверь и сердито прошествовал на свое место. Ни чашки, ни кофейника он не принес, зато между большим и указательным пальцами его правой руки зоркий глаз капитана приметил характерное для ожога кипятком покраснение.

- А где кофе? – не удержался Юйчи, наивно взмахнув ресницами.

- Там выпил, – пробурчал Тай. – Чего таскать туда-сюда. Ты прочитал?

- Так точно.

- Что скажешь?

- А что вы хотите услышать?

Полковник стукнул кулаком по столу.

- Ты мне… хватит тут придуряться! Думаешь, я не вижу? Сказано тебе – говорить, говори! Жеманится, как студентка на свидании!

- Я, товарищ полковник, не жеманюсь. Вы сейчас раздражены, вот я и спрашиваю, что вы хотите услышать – правду или успокоительную ложь?

Полковник даже затрясся от ярости.

- Ты в своем… нет, ну каков… Я что, когда-нибудь требовал мне врать? – внезапно с удивлением спросил он.

- Не то, чтобы врать… но выражения подбирать приходилось и не раз. Жить-то хочется.

- Засранец ты, Юйчи. И чего я тебя терплю, сам не понимаю. Выражения, он видите ли, подбирает! На нервах ты у меня играешь, а не выражения подбираешь! Ясно тебе, раздолбай этакий?

- Так точно, – капитан с готовностью уставился на мандарин. Как оказалось, зря.

- Ладно, – устало махнул рукой Тай. – Валяй как есть. По-твоему, мы облажались?

Капитан облегченно вздохнул. Теперь с Таем можно иметь дело.

- Судя по всему, именно так. Голову даю на отсечение, что информация Консорциума верна.

- Понятно, – полковник кивнул, машинально потирая ожог. – Какие доказательства?

- Мелочи. Слишком много мелочей, которыми никто не стал бы заморачиваться, наспех готовя фальшивку. Анализы крови, оценки по профильным дисциплинам… – принялся перечислять Юйчи. – Мне продолжать?

- Ни к чему. Я с тобой согласен. Но если то, что они накопали по Чу Зихао – правда, то, получается, и Чжан Юшенг жив?

- Совершенно верно. Жив–здоров, служит в одном взводе с Чу Зихао.

- Выходит, эта сволочь Ю Вай скормил мне дезу?

- Не думаю. Скорее, дезу скормили ему самому.

Полковник оживился, услышав подтверждение собственных мыслей.

- Так-так. Обоснуй.

- В докладе приводятся слова сержанта Лиу, курировавшего Чу Зихао во время транспортировки на «Серебряной мечте». Он сказал, что Чу и приятели – те еще типы, все четверо. Я не ручаюсь за точность цитаты, но Лиу упирал на то, что это была спаянная четверка – и жили они в одной камере. А теперь давайте посмотрим ту часть доклада, в которой рассказывает о жизни Чу в учебной части. Близкие друзья – три человека, включая нашего Чжана Юшенга. Четверо там, и четверо тут. Понимаете?

- Что именно я должен понять?

- Когда вы послали на транспорт своего человека, вы рассчитывали, что ему предстоит разобраться с беспомощным мальчишкой. А в реальности ему пришлось столкнуться с четверкой, из которой один – ученый, из миллиона звезд нашедший самую опасную, второй, возможно, профессиональный ликвидатор, сумевший обыграть нас на нашем поле и улизнуть с планеты, несмотря на полную блокаду. Про остальных двух ничего не скажу, не знаю. Но даже против связки Чжан – Чу у вашего человека не было и тени шанса. Это, конечно, если предположить худший вариант и исходить из того, что Чу – не случайный пьяница, – педантично добавил капитан. – Этот вариант я по-прежнему не отметаю.

- Неважно, что ты там не отметаешь. Будем исходить из худшего. Чу – профессионал. Ты хочешь сказать, что он и его приятели раскусили внедренного агента?

- Именно. И каким-то образом вынудили послать куратору ложное донесение о смерти аспиранта Чжана.

Тай вздохнул. Умозаключения капитана в точности совпали с его собственными, хотя, видят мудрые Высшие, он не наводил Юйчи на эту версию. А раз совпали суждения, значит, скорее всего, именно так дела и обстоят. Как плохо-то. Просто черт знает, как плохо.

- Раз ты такой умный, Юйчи, ответь мне на один простой вопрос. Вот представь себе, что ты – безжалостный профи, а не жалкий тюфяк, каким ты по сути являешься.

- Я не тюфяк.

- Не важно. Кого это вообще волнует? Так вот… Представь, что ты – профессионал Чу Зихао. Ты побывал в таких передрягах, от которых у обычного человека целый месяц будет нестояк, а потом еще нервный тик до конца жизни. Ты убивал, ты пытал, я не знаю что ты там еще делал. И вот перед тобой молодой козлик. Который только и видел в жизни, что девчачьи трусики, и только и умеет, что блеять про свою математику.

- Статистику.

- Еще раз перебьешь, я тебя пристрелю.

- Виноват.

- Так вот, ты – матерый волчара, он – глупенький козлик. Уяснил?

- Я – волк, он козлик. Уяснил.

- Ну так объясни мне, что у тебя с ним общего? С чего тебе за него вписываться? Ты только что провернул опасное дело, у тебя продуманная легенда отхода. По логике вещей, тебе бы сидеть тише мыши и ждать эвакуации. А ты вместо этого подставляешься, рискуешь разоблачением. И только ради того, чтобы спасти никчемного мальчишку? Тебе это не кажется странным?

- Нет, – резко возразил капитан, отбросив учтиво-почтительный тон. – Мне это не кажется странным.

- Это почему же?

- Потому что я отличаю математику от статистики.

- Что ты хочешь этим сказать? – полковник вновь принялся терзать мочку уха.

- Если я – профи, как вы выразились, матерый волчара, я всегда держу нос по ветру. Я без подсказок могу понять, кто пустышка, а кто представляет собой ценность.

- Вот именно, Юйчи. Вот именно.

«Интересно, я смогу когда-нибудь придумать что-то, о чем он ещё не подозревает?» – уныло подумал капитан, в очередной раз убедившись, что полковник искал в его словах лишь подтверждение собственных мыслей.

- Вы думаете, Чжан сумел его заинтересовать? – упавшим голосом спросил он.

- Думаю? Да я, чёрт подери, уверен! Это всё объясняет! Можешь не сомневаться, Чжан Юшенг выложил Чу все свои секреты. Проклятый болтун! А какие у этого сопляка могут быть секреты, помимо того, сколько девчонок ему удалось затянуть вкойку? Только один – этот его долбанный алгоритм. О котором мы ни черта не знаем!

- Почему не знаем? Это программа оптимизации поставок в тяжёлой промышленности. С помощью этой программы Чжан обнаружил аномалию у 28-ой звезды Трёх императоров.

- И что с того?

- Ну… думаю, это уже не мало, учитывая, какой за этой звездой тянется шлейф.

- Думаешь, из-за одной звезды профессионал Чу Зихао стал бы приглядываться к Чжану? Да хрен там! Мало ли на свете неудачников, сунувшихся куда не следует и попавшихся на этом? Они никого не волнуют. Не-ет, Чу, чтоб ему сдохнуть, взглянул глубже.

- Только если он не обычный пьяница. – педантично напомнил Юйчи.

- Этим ты себя перед сном успокаивай. – Отмахнулся Тай. – Сейчас мы говорим о худшем варианте из возможных. Значит, профессионал Чу что-то там разглядел в Чжане, какой-то потенциал. Он посчитал алгоритм Чжана достаточно важным, чтобы изменить приоритетность задач. До встречи с Чжаном он спокойно летел на Пекло, откуда его должны были под каким-то предлогом вытащить. Просто и красиво. Но в полёте он поменял задание. Теперь его приоритетной целью стал Чжан Юшенг. Спорю на утренний рис, Чу остался в учебке именно из-за него. Понимаешь? Он его вербует.

- А для чего такие сложности? – усомнился Юйчи. – Почему просто не забрать его с собой? Парень бы у него в ногах валялся от счастья.

- Может, да. А может, и нет. Из того, что мы узнали о Чжане Юшенге, можно сказать, что он – типичный молодой идеалист. А это публика специфическая, к ней нужен особый подход. Чу Зихао не дурак. Он понял, что механически прихватив Чжана с собой, получит только часть приза. Сейчас его задача – очаровать Юшенга, стать для него образцом, убедить в каких-то там своих идеалах. Парень должен пойти за ним не потому, что хочет свалить с «Пекла», а потому, что поверит в цели этих… кхм… этого Чу Зихао. Тогда-то Чжан действительно сделает для него всё. Выложит весь свой долбанный потенциал. Ты хоть представляешь, чем это грозит?

Капитан честно признался, что не представляет.

- Вот и я не представляю, – угрюмо сообщил Тай. – Но если Чжан в одиночку, будучи сопливым аспирантом, чуть не угробил целую планету, что он сделает, набрав полную силу? Когда за его спиной будет сильный союзник? Может, только один убийца, не отягощенный моральными принципами, а может, и весь чёртов боевой флот!

- Тогда нам нельзя дожидаться, пока он наберет силу. – Уверенно сказал Юйчи. – С Консорциумом или без, но мы обязаны покончить с Чжаном Юшенгом.

[1] В китайской традиции любой прием пищи часто называют «рисом». Соответственно, «утренний рис» означает просто «завтрак».

[2] Улыбаться в щекотливой ситуации – классический китайский прием, имеющий целью сохранить лицо перед свидетелями.

[3] Традиционное китайское кунжутное печенье.

[4] Прапорщик.

[5] Ефрейтор

[6] Сорт водки байдзю с оригинальным вкусом.

[7] Цитата из сочинения Мао Дзедуна «О коалиционном правительстве» (24 апреля 1945 года), Избранные произведения, т. III

[8] В китайской традиции роль хлеба играет рис. Выпечной хлеб для Китайской республики действительно является экзотическим блюдом.

[9] Премиальный сорт американской выдержанной копчёной ветчины.

[10] В Китае «учитель» - Устоявшееся обращение к старшему мудрому человеку вне зависимости от его специальности.

Глава 6

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

- Боец-техник моторизированной пехоты? – Зихао хмыкнул. – Да-а, помог тебе твой «товарищ Йи», нечего сказать.

После собеседования им выдали брошюры, посвященные их новым специальностям и дали целый час свободного времени для их изучения. Такой роскоши, как свободное время, Юшенг не припоминал со времен путешествия на транспорте «Серебряная мечта». Друзья уселись на длинной скамейке под тентом и принялись обмениваться новостями. Все четверо попали в моторизованную пехоту. Зихао, что ни у кого не вызвало удивления, получил направление на курс командира боевой единицы. Бэй – боец-разведчик и специалист по электронике. Ну и Киу, само собой, боец-снайпер.

- А чем плохо быть техником? – возразил Юшенг. – По крайней мере, у меня есть техническое образование. Бэй вон тоже получит свои любимые процессоры. Про тебя я вообще молчу. Вот Киу да, ему не повезло…

- Почему? – вскинулся тот. – Мне повезло. Очень.

За полтора месяца Киу изменился, пожалуй, больше всех. От худосочного заморыша не осталось и следа. Понятное дело, выше он за это время не стал, но за счет мышечной массы прилично раздался в плечах, выпрямился и, как не странно, даже помолодел. В первые дни их знакомства Киу показался Юшенгу чуть ли не стариком, а сейчас рядом с юношей сидел подтянутый мужчина лет тридцати пяти, не более. Вообще, несмотря на изнурительные тренировки, осужденные не выглядели изможденными. Напротив, у всех появился здоровый румянец, выправилась осанка. Одним словом, покажи сейчас даже неуклюжего Шу тем, кто знал его прежде, и они бы в один голос поклялись, что тот только что вернулся с какого-то чудодейственного курорта. Юшенг ощущал изменения и в себе. Тело было переполнено энергией. Он чувствовал себя полным сил, могучим и непобедимым. По крайней мере, до тех пор, пока рядом не было Зихао. На фоне этого атлета они по-прежнему выглядели котятами.

- Может, всё-таки нам повезет, и мы окажемся в одной группе? – размечтался Юшенг. Зихао посмотрел на него как на идиота.

- Конечно, окажемся. А как же иначе?

- Думаешь, обещание командира транспорта тут что-то значит? – не поверил юноша.

- Причем тут транспорт? Вот ты смешной парень. Думаешь, сержант безглазый, что ли? Не волнуйся, во всех личных делах давным-давно стоят отметки, кто с кем дружит. Друзья чаще всего становятся идеальной командой, а у нас ещё и специальности не дублируются. Так что, будь уверен – разлучит нас только смерть.

- Вот спасибо, – проворчал Бэй. – Ты просто удивительно умеешь поднять настроение.

- А чего я такого сказал-то? – не понял великан.

Бэй только вздохнул, безнадежно махнув рукой.

После обеда сержант собрал взвод.

- Вам повезло, курсанты. На моей памяти это всего третий раз, когда все сорок осужденных проходят подготовительный курс. Обычно хоть двое, да умудряются себя угробить ещё до основного курса. Помнится, однажды у нас был взвод несчастных идиотов. Мы его так и прозвали – взвод несчастных идиотов. Из сорока трех до присяги дожили всего тридцать. Так что можете радоваться. Высшие явно за вами приглядывают.

Курсанты с недоумением переглянулись. В первый раз за полтора месяца сержант Тайшу говорил с ними настолько доброжелательно. Но удивляться пришлось недолго. Очень быстро сержант вернулся в привычную колею. Когда они только прибыли, недоброжелательность сержанта угнетала Юшенга. Из-за неё юноше казалось, что он всё делает не так. Но теперь он настолько привык к ледяному тону командира взвода, что даже не представлял себе, что можно общаться по-другому. «Это же не дружеская болтовня, – рассуждал он. – А про дело и нужно говорить серьёзно и строго».

- Теперь учебы станет больше, – предупредил сержант. Взвод тихонько взвыл, и сержант немедленно нахмурился, высматривая недовольных. – Если кто-то к этому не готов, может прямо сегодня повеситься в туалете.

Юшенг ухмыльнулся, старательно пряча улыбку: Тойшу искренне считал, что если курсант улыбается, значит, ему не хватает физических упражнений. Несколько дополнительных подходов к штанге быстро отрезвили даже таких отъявленных трепачей, как Бэй.

- Значит, так, курсанты. Новое расписание очень простое. После подъема – зарядка и завтрак. Потом – занятия в общем учебном центре. Центр находится в центре базы, в двух километрах отсюда. На занятия и обратно – бегом. После занятий обед. Потом – полигон, шестой уровень. Если кто забыл, вы пока с трудом выживаете на пятом. Это никуда не годится. После ужина – самостоятельная подготовка по специальности в нашем учебном корпусе. А пока – получайте.

Сержант с царственным видом раздал им красные шевроны с двумя иероглифами чуйсяо – курсант. У Зихао, как и у других командиров групп, шеврон пересекала желтая полоска.

Смешно, конечно, но, прикрепляя шевроны на универсальной липучке к воротнику гимнастерки, Юшенг чувствовал такую гордость, какой он не ощущал даже закончив с отличием магистратуру. Возможно, потому, что за полтора месяца он вложил в курсантский шеврон больше сил и крови, чем за многолетнее обучение в университете.

Остаток дня сержант посвятил теоретической подготовке к прохождению шестого уровня полигона. И, слушая холодные, рубленые комментарии, Юшенг впервые всем сердцем понял правоту товарища Йи. Тут он был на своем месте. Родина знала, куда послать Чжана Юшенга. Она знала его куда лучше, чем он сам знал себя. И то, что скоро он будет защищать её с оружием в руках, наполняло сердце курсанта гордостью и теплом.

Утром Юшенг нёсся по пешеходной части проспекта как на крыльях. Взвод дружно свернул с проспекта на центральную площадь. Солнце едва начинало припекать, а возле основного учебного корпуса уже было полно народа. По грубой прикидке на площади выстроилось человек пятьсот. Но опасаться тесноты явно не приходилось: учебный корпус занимал целую улицу и тянулся вверх на добрую сотню метров.

Когда на табло перед широкими дверями загорелась надпись: «взвод 7», сержант дал команду входить.

В просторном холле учебного корпуса их ждал первый сюрприз, который исторг из груди Бэя вопль восторга. На стенде у противоположной стены лежали прозрачные пластиковые упаковки с долгожданными полевыми вирт процессорами. Хмурый ефрейтор показал, как крепятся вирты и раздал курсантам коробки.

В аудитории было немноголюдно: на амфитеатре оказались занятыми не больше половины мест. Лектор – старичок с большими, как у морского окуня, глазами навыкате, приказал курсантам надеть и активировать вирты.

Первая лекция посвящалась именно этим компактным устройствам. Юшенг страшно изумился, узнав, что каждый из этих компактных приборов мощнее, чем лучшие процессоры лаборатории кафедры экономики Нанкайского университета, а ведь Нанкай далеко не последний научный центр Республики!

Это заставило Юшенга в очередной раз задаться вопросом: почему такие технологии используются только в армии? Впервые эта мысль посетила его, когда он почувствовал на себе действие прививок. Юноша не мог понять, почему те же стимуляторы мышечной массы и универсальная вакцина не применяются повсеместно? Неужели так трудно изготовить несколько миллиардов дополнительных порций? Ведь польза от такой вакцинации очевидна: увеличится производительность труда, сократится количество вынужденных пропусков работы по болезни. Да что там, сколько можно сэкономить на тех же лекарствах! Юшенг как экономист не сомневался, что причина должна быть, но понять её не мог. Он несколько раз приставал с вопросами к Зихао, но тот только отнекивался, ссылаясь на то, что это большой разговор, а у них времени только чтобы сходить в туалет по маленькому. И вот теперь то же самое касательно продвинутых вирт-технологий. Ведь будь прежде в его распоряжении подобная система, расчеты, занявшие месяцы, он бы смог проделать за считанные дни!

Мощный вирт доконал бывшего аспиранта.

«Сегодня же выжму из Зихао всё, что он знает», – решил юноша.

Его вирт завибрировал, требуя внимания владельца, и Юшенг очнулся от раздумий.

«Введите ваши личные данные и задайте пароль длиной не менее десяти символов цзяньтицзы[1]».

Юшенг быстро заполнил необходимые поля. Затем вирт потребовал от него отпечаток большого пальца и скан радужки. Получив желаемое, придирчивый аппарат, наконец, признал хозяина и соблаговолил развернуть в воздухе перед Юшенгом прозрачную голографическую панель.

На панели отображался лектор, слова которого тут же дублировались бегущей строкой и записывались в память прибора.

- Перед вами стандартный пехотный виртуальный вычислительный комплекс. Это не учебное приспособление: он останется с вами и после распределения по боевым частям. Рассмотрим основные функции устройства, – сухо шелестел лектор.

Основных функций у стандартного пехотного вирта оказалось столько, что Юшенг поневоле задумался: а есть ли у него вообще второстепенные функции? Их вирты связывались между собой и с виртами командиров. Они осуществляли связь с процессорами беспилотников и огневых систем, снимали показатели жизнедеятельности и управляли портативным медикитом. Они подключались к броне и к оружейным системам. Обеспечивали целеуказание, ночное видение. Похоже, единственное, чего они не умели, это готовить и стирать белье. Юшенг был впечатлен. А Бэй так и вообще сиял так, как будто ему только что присвоили шестой социальный статус.

- Второстепенные функции устройства вы изучите самостоятельно по встроенной справочной системе, – распорядился лектор – В экзамен войдут все функции, так что лениться не советую.

Уж чего-чего, а лениться Юшенг не собирался. Курсанты прекрасно понимали, что невыполненное задание может закончиться не сниженной оценкой, а смертью в бою, и рвались вон из кожи, чтобы ничего не упустить. Вспоминая первокурсников, у которых он вел практику по основам статистики, Юшенг подумывал, что будь у тех лентяев подобный стимул, они бы усваивали материал минимум втрое быстрее.

«А я бы, наверное, втрое лучше преподавал», – честно признался он себе.

Дни отщелкивались один за другим. Юшенг ощущал, что его буквально распирает от новых знаний. Лекторы как будто задались целью проверить, сколько может запомнить человек, если его непрерывно пичкать информацией? Но, к его удивлению, почти все запоминалось с первого раза, хотя прежде за ним такого не водилось. Похоже, модификаторы нейронных сетей оказались не менее действенными, чем мышечные стимуляторы.

Занятия делились на две части: общие и специальные. На общих их учили всему тому, без чего невозможно представить себе полноценного (ну или хотя бы похожего на полноценного) солдата: полёт на монокрыле, основы десантирования, альпинизм – всё то, что в мирной жизни рассматривалось как опасное, но престижное хобби. Здесь это была обычная, рутинная работа. Полёт не особенно нравился Юшенгу, у него с непривычки кружилась голова, и он терял ориентацию. Зато, как не странно, лазание по отвесным скалам ему пришлось по душе. Но главный подарок он получил на занятиях по специальности.

Первая неделя обучения бойцов-техников практически полностью посвящалась механизированной технике, состоявшей на вооружении пехотных подразделений Народной республики. Для Юшенга это было не столько новым материалом, сколько ностальгическим воспоминанием о тех далеких временах, когда он получал первую техническую специальность. На практических занятиях преподаватель, миловидная женщина лет тридцати пяти–сорока по имени Лифен Гуньсунь, не могла нахвалиться на мастеровитого курсанта. Юшенг с закрытыми глазами мог разобрать и собрать двигатель и механическую часть практически любой машины. Практика, как правило, проходила в просторном ангаре, большую часть которого занимали мощные подъемные платформы, на которых стояли танки, боевые машины пехоты, передвижные станции ПВО и ПКО[2] и всякая бронированная мелочь попроще. Постепенно практика превратилась в своего рода поединок, в котором остальные механики, ни один из которых не мог похвастаться университетским образованием, играли роль зрителей.

В один из дней учительница Лифен, как уважительно называли преподавателя курсанты, хитро улыбаясь, сообщила, что для сегодняшнего задания она приготовила нечто особенное. И что если курсант Чжан справится с этим, она готова хоть сейчас присвоить ему следующую квалификационную ступень. Юшенг был заинтригован. Когда курс спустился в ангар, первое, что бросилось в глаза юноше, была распластанная на центральном подъемнике плоская и необыкновенно широкая машина, прикрытая сверху маскировочной тканью.

- Итак, курсант Чжан, что вы видите перед собой? – пропела Лифен. У неё был удивительно мелодичный, совсем молодой голос. Да и внешность под стать голосу: прямая спина, высокая шея, правильные черты лица, высокая полная грудь, крепкие ягодицы. Не удивительно, что курсанты смотрели на неё куда охотнее, чем на боевую технику. Все, кроме Юшенга, для которого механизмы были старой любовью, выдержавшей проверку временем.

Опасаясь ошибиться, юноша медленно обошел вокруг странной машины. Ромб? Что может иметь форму ромба? Танк? Нет, ерунда. Разве что какая-то совсем древняя или наоборот, суперновая модель. Транспортная платформа? Возможно, но тогда её форма чертовски далека от оптимальной: в одном направлении останется много свободного места, а в другом – поместится разве что узкий скоростной… черт! Не может быть! Нет, не могла она так с ним поступить! В конце концов, это не его специальность! Юшенг обернулся и по смеющимся глазам Лифен понял, что угадал. Ну ладно, он ей докажет, кто тут мастер. Он еще раз обошел вокруг платформы. Теперь, когда он понял, что скрывается под тканью, нелепый силуэт приобретал логичные, законченные черты.

- Боевой штурмовик. Судя по габаритам, довольно мощный. Модель мне неизвестна, – признал он.

- Тип-120, фронтовой беспилотный бомбардировщик, – мягко поправила его женщина. – Но в целом ты прав, Юшенг. Тип-120 по размеру ближе к штурмовикам, но предназначен не для борьбы с бронетехникой противника, а для уничтожения полевых укреплений.

По её просьбе трое курсантов стянули с крылатой машины ткань. Кто-то присвистнул. Бомбардировщику здорово досталось. На коротких крыльях, из-за которых Тип-120 и имел ромбовидную форму, зияли сквозные дыры. Из-за них крылья машины напоминали шахматную доску. Израненное брюхо ощетинилось скрюченными и загнутыми заусенцами брони. Юшенг залез на платформу, чтобы вблизи осмотреть повреждения.

- Как ты считаешь, курсант Чжан, чем сбили этот шаттл?

По традиции, шаттлами называли любые виды летающей техники, способной выходить за пределы атмосферы.

- ПВО, – не колеблясь, ответил Юшенг. – Думаю, ручной комплекс.

- Допустим. А почему не ПКО?

- ПКО работает преимущественно в мезопаузе[3]. Учитывая мощность ракет ПКО, машина была бы просто уничтожена. Но даже если машина выполнила противоракетный маневр и взрыв произошел поблизости, падение с такой высоты всё равно не оставило бы Типу-120 шансов. Он бы сгорел в плотных слоях атмосферы.

- Хорошо, – оценила его ответ преподаватель, тоже поднимаясь на платформу. – Но почему ручной комплекс? Почему скажем, не зенитная установка, типа нашей «Бейке»[4]?

Это был простой вопрос. «Скорлупу» Юшенг собственными руками устанавливал на гусеничную платформу не далее, как неделю назад и помнил все её характеристики наизусть.

- «Скорлупа» использует скорострельные счетверенные пулеметы с разрывными патронами. От них на плоскостях и корпусе остались бы характерные цепочки пробоин. Здесь их нет. А если бы речь шла о ракетном комплексе, скажем, таком, как «Хуангди»[5], то на низких высотах ракеты разворотили бы ему весь корпус. Нет, скорее всего, машина отработала по цели, а на выходе снизу ударили из ручной установки гранатой с разделяющейся головкой. Активная броня не смогла нейтрализовать все осколки. Повреждения плоскостей, конечно, серьезные, но не критические. Судя по конфигурации пробоин на брюхе, осколки вывели из строя двигатель. Машина не рухнула, а приземлилась в аварийном режиме. Вот характерные борозды от посадки на брюхо. И заусенцы у краев пробоин загнуты и стесаны о поверхность. Кстати, вмятины невелики – значит, бомбардировщик шел почти у земли.

- А может, это был воздушный бой?

- Не получается. Его сбили где-то метрах на пятидесяти. Истребители так низко не работают. Если бы речь шла о воздушной дуэли, сражение должно было произойти на высотах не менее двухсот – трехсот метров, ведь противник должен был зайти ему под брюхо, а не ударить сверху, раз на верхней части корпуса нет повреждений. Но если бы эта штука грохнулась с двухсот метров, повреждения были бы гораздо сильнее.

- Браво, – хорошенькая Лифен захлопала в ладоши. Вслед за ней, бросая на счастливчика завистливые взгляды, зааплодировали и остальные. Улыбка Лифен ценилась курсантами дороже любой награды.

- У этой машины действительно выведен из строя двигатель. Ремонтируйте, – не прекращая улыбаться, распорядилась преподаватель.

- Но, учительница, мы же не работали с летающей техникой, – растерянно возразил кто-то. – Мы же пехота…

- Я знаю, курсант Нангунь, неужели вы считаете, что я могла об этом забыть? Но вот представьте такую ситуацию. В вашем полку разбомбили космодром. Техники погибли, шаттлы повреждены. А фронту нужна поддержка с воздуха. И что же, вы будете сидеть сложа руки, потому что вы «это не проходили»?

- Но мы же действительно этого не проходили!

Лифен погрозила строптивцу пальчиком.

- Хороший техник, по-настоящему хороший техник, может отремонтировать всё. Что, как я надеюсь, нам сейчас и продемонстрирует курсант Чжан.

С этими словами милашка Лифен грациозно спустилась с платформы и скромно уселась на скамью, сложив изящные руки на коленях. Курсанты переглянулись, потом взгляды уперлись в Юшенга.

«Ты у меня полетишь, – решил Юшенг, чувствуя недоверие товарищей. – Ты у меня обязательно полетишь, иначе грош мне цена, как инженеру».

Согласно базе данных, Тип 120 включал в себя целое семейство беспилотных аппаратов различного назначения. К сожалению, гнездо главного внешнего интерфейса представляло собой одну большую дыру с зазубренными краями. Значит, выяснить данные конкретной машины не удастся. Не катастрофа, но работу замедлит.

Подняв многострадальный беспилотник на малых домкратах, он откинул нижнюю броневую пластину, щедро изукрашенную дырами.

Картина внутри вырисовывалась неутешительная. Дело даже не в том, что трубки были оборваны, а проводка висела бахромой. Это малая беда. Юшенг понятия не имел о назначении доброй половины деталей, вот что плохо. И выяснять это назначение ему предстояло прямо на ходу.

Помучившись минут пятнадцать, он нашел, наконец, самое главное: узловые крепления. Вся боевая техника собрана из модулей: любая часть должна легко сниматься и заменяться новой. Бомбардировщик не был исключением, но тут случилось одно «но». Одно из шести типовых гнезд представляло собой мешанину из покореженного и оплавленного металла. Юшенг спустился за резаком. По мере того, как он продвигался вглубь, ему становилась понятна логика конструкторов.

Техническая часть бомбардировщика состояла из пяти блоков, два из которых выглядели целыми. Сняв три поврежденных блока и погрузив их на платформы-краны, он первым делом прозвонил оставшиеся блоки и, убедившись, что замыкание им не грозит, подпитал их от сети и подключил к своему вирту. Ручной пехотный процессор бодренько обменялся с системой опознавательными кодами «свой – чужой», получил доступ и, убедившись, что перед ним нечто, к пехоте не имеющее ни малейшего отношения, обратился к общей базе данных учебного центра, чтобы подгрузить схемы в соответствии со считанными индексами. Получив искомое, он радостно завибрировал, включив зеленый сигнал готовности. Развернув сферу, Юшенг углубился в голографическую схему блоков. Один из них все-таки был неисправен, но сбой был пустяковый: у него сгорела пара реле. Ради такой мелочи не стоило и снимать блоки с места. Найдя на складе нужные детали, он быстро заменил реле. Теперь оставалось разобраться с тремя блоками, пострадавшими больше всего. И тут хитрая Лифен нанесла ему удар под дых.

- Информационный центр уничтожен, курсант Чжан, – пропела она нежным голоском. – У вас нет базовых схем блоков.

Юшенг с сожалением отключил вирт от внешних баз данных. Да уж, преподаватель не собиралась облегчать его задачу. С другой стороны, всё правильно. Если уж враг разбомбил космодром, то и информаторию могло достаться. Теперь ему предстояло, разобрав эту кучу металлолома, понять, для чего она предназначена, как работает и главное, как привести её в нормальный вид. Хорошо хоть, «склад» уцелел при «бомбардировке», не будет проблем с запчастями.

- У вас осталось полтора часа, – добила его Лифен.

Ну вообще здорово…

Его так и подмывало поспешить, но он заставил себя работать спокойно, неторопливо, с таким видом, как будто ему по пять раз на дню приходится разбираться с незнакомыми механизмами. Начал онс самого простого: ядра энергетической установки. Параллельно он вычерчивал на вирте предполагаемую схему блока.

На вид все это выглядело куда страшнее, чем оказалось на самом деле. Унификация в армейских системах, как он успел убедиться, была просто удивительной. Танки разных типов, роботизированные системы, легкие и тяжелые самоходные установки – все это складывалось из стандартных «кирпичиков», собранных в разной последовательности. И Юшенг не видел особых причин, почему бомбардировщик должен выбиваться из общего правила.

Довольно быстро он понял, что именно представляло собой энергоядро беспилотника. Как и в большинстве компактных механизмов, от которых требовалась высокая удельная мощность, в качестве источника энергии ТИП-120 использовал термоядерный реактор. Штука мощная и, что отрадно, не грозящая радиоактивным заражением. Разложив на рабочем столе компоненты, Юшенг азартно потер руки. Ничего особенного. Реактор состоит из трех обычных элементов, соединенных параллельно. Элементы хорошо знакомые, индекс РТМ-ХТ85, на восемь с половиной гигаватт. Такой же стоит на тяжелом танке прорыва «Шуйниу»[6]. Два из трех элементов разбиты вдребезги, а третий на первый взгляд выглядит исправным, но на тестовые импульсы почему-то не отзывается. Ладно, поменяем все три. К каждому полагается система охлаждения жидким азотом, по кругу. Хотя тут она скомпонована вокруг всех трех элементов разом. Ну и зря, понижает надежность всего энергоблока. Хотя кто такой Юшенг, чтобы судить о конструкции бомбардировщика?

Разобравшись с энергоблоком, Юшенг составил запрос на склад и отослал его со своего вирта. Теперь займемся ходовой… Тут его ждала проблема. Гравитационный привод, конечно, штука распространенная, он начинился их в свое время по самое нехочу. Но одно дело наземная техника, которая левитирует на высоте до полутора метров и не разгоняется быстрее пятисот километров в час, а совсем другое малый шаттл, мощности которого должно хватить для вывода машины на орбиту. Тяга тут сконструирована совсем по-другому… Юшенг посетовал, что на первичке им не читали ничего более подробного, чем общие принципы работы тяговых систем. То, что скрывалось внутри проиндексированных кожухов, составляющих блоки элементов, оставалось для него тайной за семью печатями. Он чувствовал себя дегустатором, который по внешнему виду блюда должен догадаться о его вкусе.

Беззвучно подъехала складская тележка, груженая заказанными им элементами. Лифен милостиво разрешила ему воспользоваться помощью других курсантов. Ребята тут же принялись разгружать тележку, заменяя помеченные Юшенгом элементы на новые.

А он, наконец-то, начал понимать, как устроен блок тяги у бомбардировщика. Он создал на вирте пространственную схему блока, пометил сохранные блоки зеленым, желтым – блоки, индекс которых можно было разобрать, и красным – наиболее пострадавшие элементы, от которых остались одни осколки. А потом начал действовать методом исключения. Например, какой блок может иметь форму кольца, опоясывающего секцию, которая, если верить индексу, отвечает за создание основного вектора тяги? Юшенг вспомнил, как вибрирует движок танка и рискнул предположить, что речь идет о стабилизаторе. По аналогии он раскусил секрет еще двух элементов. А с последним получилось совсем смешно. Он долго гадал, что это за зверь, пока до него не дошла простейшая мысль: в отличие от неторопливой наземной техники, при маневрировании дрон испытывает запредельные перегрузки. Чтобы его электроника не вышла из строя, необходим демпфер, создающий искусственное поле нормальной гравитации. И проще всего для этих целей использовать сам ходовой блок, который как раз и занимается тем, что создает направленный вектор тяготения, разгоняющий шаттл. Как только он это понял, все встало на свои места, и он торжественно заказал со склада все необходимые элементы.

Третий блок, которому досталось больше всего и который он оставил напоследок, сначала поставил его в тупик своими пустотами. Поначалу он сдуру решил, что они образовались из-за того, что элементы выпали из пробитого брюха бомбардировщика, но посмотрев, где этот блок располагается, облегченно вздохнул. Это просто бомбовый отсек, а пустоты предназначаются для боевой нагрузки. Так что с третьим блоком он справился вообще в считанные минуты, заменив подающую карусель, фиксаторы и направляющие. Поставив блоки на место и присоединив все разъемы, Юшенг подключил к неподвижному бомбардировщику толстый шнур тестировщика и задал режим общей прозвонки систем. Тестировщик, задумчиво погудев, не обнаружил замыканий. Не без душевной дрожи он запустил энергоядро. Спустя несколько секунд процессор машины ожил. «Системы работают стабильно, – высветилось на вирте юноши. – Повреждения не превышают критической величины». Стрелки не дошли до зеленой зоны полной исправности, но Юшенг на это и не надеялся. Главное – у него получилось! Хотя в полтора часа он все равно не уложился.

- Придется с тобой еще поработать, курсант Чжан, – ослепительно улыбнулась преподаватель. – Я чувствую в тебе большой потенциал. Но тебе мешает инерция мышления. Надеюсь, мне удастся помочь тебе её преодолеть.

- Она на тебя запала, Чжан, – не без зависти сказал ему по дороге в аудиторию один из сокурсников, улыбчивый парень с рябыми щеками.

- Смеешься? – вспыхнул Юшенг. – Кто я и кто она?

- Да брось, она тебя прямо глазами ест. Уж я в таких вещах разбираюсь, – авторитетно завил рябой, а Юшенг про себя подумал, что основным источником знаний сокурсника, скоре всего, служат любовные романы. Он не мог себе представить, чтобы такой тип пользовался популярностью у женщин.

Помимо механики им преподавали основы этнографии. Юшенг, до того мало интересовавшийся чужаками, узнал немало нового и, зачастую, шокирующего о других Доминантах.

«Наша Родина – рассказывал лектор, статный мужчина со значком члена партии на лацкане, – единственный анклав человечества, общественный строй в котором построен на коммунистической идеологии, характерной для Высших рас. Таким образом, Народная республика – это передовой отряд человечества, и наша задача – не только защищать родную Доминанту, но и нести знамя коммунизма другим народам. К сожалению, клики, дорвавшиеся до власти в человеческих общинах других Доминант, искусственно тормозят развитие социальных отношений в своих мирах, отчаянно цепляясь за власть».

Прежде Юшенг был готов подписаться под каждым его словом, но сейчас, слушая хорошо поставленный, торжественный и звучный голос лектора, он почему-то вспоминал горькие слова Зихао, сказанные на транспорте: «Извини, братец, но вы – по своей натуре рабы».

Юшенг понимал, чувствовал сердцем, что идея мира всеобщего равенства, идея мира, где каждый дает обществу всё, на что он способен и получает от общества всё, что ему нужно, единственно правильная и логичная форма социальных отношений, вершина развития. Но почему же тогда он одновременно чувствует и правоту друга?

Будь Юшенг в университете, он бы подошел к лектору и поделился с ним своими сомнениями. Но здесь, в учебном центре дисциплинарного батальона, подобное было непредставимо. Юшенг просто не мог обратиться к лектору. Он чувствовал себя запятнанным вынесенным судом приговором, и осознание собственной невиновности только утяжеляло этот груз. Пытаясь самостоятельно найти ответ, он старательно конспектировал лекции, рассчитывая провести сравнительный анализ.

Как-то раз во время вечерней самоподготовки он поднял изученные данные, твердо решив получить сегодня ответ на свой вопрос. Классификация человеческих народов была проста и наглядна. Она шла от примитивного к совершенному, являясь некой иллюстрацией эволюции общественных отношений.

Нулевой уровень: Отсутствие государственного строя. Доминанта «01». Человеческий анклав: Немецкая Машинерия. Народ – так называемые «немцы». Единый язык – немецкий. Представители этого народа убеждены, что, они – роботы, биотехнологические андроиды, созданные главенствующей расой их доминанты, известных, как Великие творцы, или Демиурги. Абсурдность этой идеологии, тем не менее, позволяет системе находиться в устойчиво статичном состоянии. Система является тупиковой, прогресс в ней невозможен.

Первый уровень: Монархия. Доминанта Урзет. Человеческий анклав: Российская империя. Империя объединяет несколько десятков народов, различающихся внешним видом, языком, традициями и вероисповеданием. Государственный язык – русский. Номинальный глава – император Всероссийский, принадлежащий к дому Романовых. Мощная держава, в которой реальной властью обладают милитаристски настроенные военные круги под руководством генерального штаба. Пробужденное дворянство является привилегированным классом. Социальные лифты выражены слабо. Информация о Великой Октябрьской Революции, свергшей самодержавие и провозгласившей в России Древней Земли власть народа, находится под строгим запретом и неизвестна подавляющему большинству населения Империи. Прогресс затруднен. Система находится в неравновесном состоянии, требует постоянного репрессивного контроля со стороны силовых структур империи.

Второй уровень: Духовная иерархия. Доминанта Света. Человеческий анклав: индийская республика. Население – индийцы. Государственный язык – хинди. Имеется несколько региональных языков и диалектов. Во главе стоит духовенство, предоставляющее мистическую платформу для агрессивной внешней политики и полностью контролирующее армию. Имеет преимущество перед монархией благодаря системе социальных лифтов, ограниченных кастовыми условностями. Прогресс затруднен. Система находится в состоянии неустойчивого равновесия.

Третий уровень: Сословно–буржуазная республика. Доминанта Центрального круга. Человеческий анклав: Французская республика. Основная народность – французы. Государственный язык – французский. Власть находится в руках парламента, выбираемого из числа наиболее «уважаемых» членов общества: капиталистов и дворян. Во главе стоит Премьер министр, представляющий «партию власти». Гражданские права подданных республики варьируются в зависимости от их положения в обществе. Армия также сословна. Высшие чины приравниваются к дворянству и также представлены в парламенте. Внешняя политика нацелена на экспансию, как способ социального и карьерного роста. Прогресс возможен. Система неустойчива вследствие постоянной конкуренции противоборствующих парламентских фракций.

Четвертый уровень: Демократическая республика. Доминанта Союз Миров. Человеческое население – так называемые американцы. Термин обобщающий, включающий людей различных рас и народностей. Государственный язык – английский. Союз миров представляет собой конгломерат, в котором люди и другие расы низкого и среднего уровня развития обитают в совместно управляемых мирах. Власть принадлежит двухпалатному парламенту, во главе государства стоит выборный Президент. Многопартийная система обостряет внутригосударственные противоречия. Армия является инструментом для политических игр. Внешняя политика отражает частные интересы политиков. Экспансия нацелена на усиление Доминанты, как средства расширения полномочий власть имущих. Прогресс возможен. Система находится в неустойчивом состоянии, обусловленном противоречиями между интересами различных группировок промышленников и капиталистов.

Лектор убедительно доказал, что общественные формации низших уровней, кроме, разумеется, нулевого, постепенно переходят друг в друга, пока с неизбежностью не достигают формации пятого уровня: социалистической Народной республики. Вершиной же развития общественных отношений должен будет стать шестой уровень: коммунистическое государство всеобщего благоденствия.

Перечитав свои записи, Юшенг пришел к простому выводу: да, действительно, заключённые любой другой формации обязательно устроили бы беспорядки, попади в их руки оружие. Но причиной этого, на взгляд, Юшенга, были ущербные социальные установки, поощряющие конкуренцию между индивидами с целью личной выгоды. Никто из людей чужих доминант не ощущает себя полноправным членом коллектива, интегральной частью целого, а поэтому считает свои личные интересы выше общественных. Тот самый «примат личного», о котором его спрашивали в одной из анкет.

«Какое счастье, что я живу в Народной республике! – облегченно подумал Юшенг. – У нас такая дикость невозможна. Бунт на транспорте! Подумать только. Это всё равно, как если бы пальцы ног взбунтовались против печени! Вот только почему всё-таки в голосе Зихао сквозила такая печаль?».

Но долго раздумывать над странностями обитателей других Доминант Юшенгу было некогда. Уже вторую неделю кряду им не удавалось совладать с последним уровнем сложности полигона. Они проходили его, наверное, раз пятьдесят, но сдвиги были слишком медленными, успехи – слишком нестабильными. Вопреки опасениям курсантов, сержант Тайшу относился к их неудачам философски.

- Есть такие вещи, которые приходят только с опытом, – говорил он, когда расстроенные курсанты, хромая и морщась, позорно возвращались с полигона, покрытые живописными разноцветными пятнами. Управляемые операторами андроиды, игравшие роль противника, стреляли капсулами с краской.

Зихао был полностью согласен с сержантом, хотя и признавал наедине с друзьями, что превратить за три-четыре месяца бывших гражданских в настоящих вояк – затея совершенно бесперспективная.

- Элитного десанта из вас точно не выйдет, – утверждал он, словно гвозди забивал. – Но, по крайней мере, убить вас в первом бою будет непросто.

- А во втором? – уточнял педантичный Киу.

- А ты иди в каждый бой, как в первый, – советовал легкомысленный Бэй.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Высотка Управления безопасности.

Последний разговор с Таем закончился неожиданно плохо, и Юйчи до сих пор сердился, что случалось с ним крайне редко. Конечно, его раздражению было далеко до того всепоглощающего чувства ненависти и отвращения к вселенной, которое составляло повседневное состояние полковника Тая. Тем не менее, капитан покусывал губы, время от времени гневно поглядывая на экран навигации. Авиетка шла на небольшой высоте, едва не задевая днищем установленные на высотках антенны: над Тяньцзинем-7 ползли низкие тучи, предвестники осени. Прогноз обещал неустойчивые воздушные течения в верхних эшелонах, и диспетчерская сместила транспортные линии ближе к поверхности. Из-за этого плотность потоков возросла, и офицер МГБ вынужден были тащиться, словно пенсионер в дряхлом аэротакси. Его авиетка едва делала жалкие двести километров в час. Капитан злился из-за упрямства Тая. Упрямство же полковника заключалось в том, что он наотрез отказался принимать экстренные меры в связи с докладом агентов Консорциума.

«Мы должны немедленно устранить угрозу! – с необычной для него жесткостью разорялся Юйчи в кабинете Тая, после того, как они поняли, что потенциальный убийца старика Линху Тенгфея сошелся с молодым учёным, способным уничтожать планеты одним неосторожным словом. – Чжана следовало бы изолировать, но раз это невозможно, его нужно ликвидировать, пока не стало слишком поздно!»

И каково же было изумление и негодование капитана, когда Тай неожиданно отказался даже пальцем о палец ударить. И, как будто одного этого мало, запретил Юйчи даже рот разевать на эту тему. Они разругались вдрызг. До крика. До того, что полковник едва не пустил в ход кулаки.

«Вы же сами говорили, если Чу завербует Чжана, это станет катастрофой! – Вопил капитан. – Так почему же мы сидим тут и ждём, вместо того, чтобы устранять угрозу?».

«Да потому, что ты – чёртов недоумок! – Полковнику не требовалось много времени, чтобы прийти в ярость. – Ты проворонил то, что увидел какой-то сраный убийца! Ты что же думаешь, Чу стал бы ломать комедию и разыгрывать из себя перед Чжаном приятеля-курсанта только ради каких-то там его особенных талантов? Не смеши меня! Профессионал не стал бы обращать внимания на пустые разглагольствования юнца! Мало ли, кто там чего про себя хвастает! Профессионалов интересуют только факты! А какой у Чжана есть факт? Только один – его чертов алгоритм! Вот что заинтересовало Чу! Алгоритм!

- Да причём тут алгоритм Чжана?! – не уступал Юйчи. – Я же проверял, он нужен только для статистических расчётов. Для поставок в тяжелом машиностроении! Какое Чу дело до машиностроения?!

- Ни малейшего! – Отрезал Тай. – Мы исходим из того, что Чу – военный, спец. Плевать ему на машиностроение, и на тяжёлое, и на лёгкое. И знаешь, что это означает? Он разглядел в этом алгоритме, провались он вместе с Чжаном, что-то особенное, что-то нужное для себя. Он разглядел, а мы не увидели. Ты, чтоб тебя, не увидел! А ведь я тебя специально посылал! Ты проболтался в Нанькае целый день, занимался всякой ерундой, а главного не узнал! Ещё ко мне заявился, хвастался, какой ты молодец, как быстро ты управился! Халтурщик ты, вот ты кто! А ещё считаешь себя офицером безопасности! Марш с глаз моих, и не смей возвращаться, пока не узнаешь об этом алгоритме столько, сколько узнал Чу. Нет, кой хрен столько! Вдвое, втрое больше, чем узнал Чу! Потому что он – сраный убийца а мы, чтоб его, МГБ!»

Капитан, скрепя сердце, подчинился. Он был уверен, что на самом деле Тай просто решил убрать его на какое-то время с глаз долой, чтобы ненароком не пристрелить в приступе ярости. Но задание есть задание. И капитан, вызвав авиетку, направился к единственному человеку, который хоть что-то мог рассказать об алгоритме Чжана Юшенга. К бывшему ведущему учёному Нанькайского университета, наставнику Чжана. К старику Ли Вужоу.

Зарядил дождь. Водяные струи зазмеились по выпуклым стеклам авиетки, словно пытаясь пробраться внутрь, в тепло кабины. Сразу потемнело. Заботливый процессор усилил внутреннее освещение, чуть громче зашелестела климатическая установка.

«Хорошо тем, кто работает только с машинами. – Невесело думал Юйчи, уставившись в сероватое марево дождя, сквозь которое тусклыми искрами мерцали габаритные огни других машин потока. – Машина и есть машина. У процессора не может быть плохого настроения. Он не наорёт на тебя, если почему-то не запускается программа, или если в базу данных закралась ошибка».

Всякий раз, поругавшись с полковником, капитан ощущал гнетущее чувство полного одиночества. Как будто Тай был единственным человеком, своего рода пуповиной, связывавшей капитана со вселенной. Что за чушь… Это всё профессиональная деформация. Юйчи читал о ней. И Мэй ему постоянно твердила об этом, во время их редких встреч. Умница Мэй, терпеливая и понимающая Мэй… Даже она посоветовала Юйчи походить к психологу. Вот бы Тай посмеялся, если бы узнал. С его точки зрения, если офицер собрался к мозгоправу, ему лучше сразу подавать в отставку, сэкономить государству время и деньги. Но в одном Мэй права. Нельзя так зацикливаться на службе. Это просто никуда не годится.

«Приступаю к снижению». – Сообщил процессор мелодичным женским голосом. Почему-то Юйчи всегда настраивал интерфейс на женские голоса. Хотя, что значит почему-то? Просто мужских голосов ему с избытком хватало на службе. Особенно одного злобного баритона.

Авиетка аккуратно опустилась в центр одного из четырёх посадочных квадратов крыши утонувшего в дождевой туче «Золотого гребня». Вершина жилого комплекса буквально растворилась в седой мгле. Если бы предупредительная автоматика не высветила в десяти метрах от посадочного квадрата оранжевый прямоугольник прибывающего лифта, можно было бы подумать, что всезнающий курсовой процессор ошибся и завез пассажира куда-то в промозглую степь. Юйчи поднял колпак авиетки и внутрь мокрым псом радостно ворвался холодный ветер. Снаружи хлестало, как из ведра. Системы водоотвода не успевали собирать дождевую воду и крышу покрывала сероватая рябь луж. Раскрыв силовой зонт, Юйчи пошлёпал к лифтам, моментально промочив ботинки и брюки.

Бывший профессор Ли встретил капитана настороженно. В тесной каморке, служившей бывшему светилу науки последним пристанищем, едва помещались стол с двумя стульями, небольшой шифоньер и диван, раскладывающийся в кровать. Но разумно спланированный дизайн превращал это крохотное помещение в уютный, тёплый дом. А что касается размера, то зачем одинокому старику больше? Живёт на всём готовом, еда в столовой, общение в клубе, физкультура в оздоровительном центре. Вот они, достоинства коммунистического строя. Юйчи и сам не отказался с годами перебраться вот в такую уютную норку. Одну из стен жилища Ли Вужоу занимало окно с выходом на маленький – только стул поставить – балкончик. Сейчас за окном плескалось непроглядное серое марево. Сто пятьдесят седьмой уровень, на котором обитал бывший профессор, вздымался почти на четыреста метров над уровнем океана и частенько оказывался внутри нижнего слоя облаков.

Обменявшись со стариком сдержанными приветствиями, Юйчи извлек из кармана плаща черный прямоугольник подавителя сигнала и демонстративно водрузил его на середину стола. Старик понимающе кивнул головой.

- Я к вам по делу, учитель Ли. У нас появилось несколько вопросов. – Вежливо начал Юйчи, памятуя о сварливом характере обитателя комнаты.

- У меня тоже есть вопрос. – Бесцеремонно перебил его старик. – Как продвигается дело моего ученика? Вы нашли настоящего убийцу?

Ничего другого Юйчи от бывшего учёного и не ожидал. Ли Вужоу был из тех, кто никогда не идёт на попятный. Сейчас старика более всего волновала судьба его любимого ученика, и Юйчи мог бы битый час распинаться о нуждах республики и гражданской сознательности, не продвинувшись при этом ни на фэнь. Поэтому капитан заранее подготовил подходящую легенду.

- Из-за вашего ученика я и пришёл. – Честно глядя в глаза старику признался Юйчи, почти не отклонившись от истины. – Обстоятельства сложились так, что сейчас появились вещи поважнее, чем поиск убийцы Сюэ Сяомин.

Старик тут же надулся и вознамерился было сыграть в молчанку, но капитан, прошедший школу лицемерия имени полковника Тая умел, когда следовало, вывернуть факты наизнанку и представить их с такой убедительностью, что и сам почти верил в них.

- С Чжаном Юшенгом случилась неприятность. – Признался он.

- Он в порядке? – Встрепенулся старик.

«То-то же. – Ухмыльнулся про себя Юйчи. – А то придумал, капризничать тут у меня!»

- Да… пока ваш ученик жив и здоров. После нашей прошлой встречи мы приложили усилия, чтобы отследить судьбу Чжана Юшенга. Как вы понимаете, всё, о чём мы с вами станем говорить, остается государственной тайной. – Напомнил он.

- Да-да, не учите меня хранить тайны, юноша. – Нетерпеливо поморщился старик. Юйчи помнил, что Ли Вужоу и сам когда-то служил в МГБ.

- Чжан Юшенг благополучно прибыл в учебную войсковую часть планеты, номер которой ничего вам не скажет. Он демонстрирует убедительные успехи и числится у начальства на хорошем счету.

Старик перевёл дух.

- Но? – Спросил он требовательно.

- Простите?

- В ваших словах просто сквозит это «отлично служит, но…». Так что это за «но»?

Вот теперь следует держать ухо востро. Если капитан построит разговор правильно, старик сможет им помочь. А если ошибётся словом или интонацией, бывший учёный выпроводит его под благовидным предлогом и ничто во вселенной не заставит его сотрудничать. Правильной стратегией может быть только одна: всё, о чём собирается говорить с Ли Вужоу капитан МГБ, направлено главным образом на спасение бывшего аспиранта Чжана Юшенга.

- Вы правы. Есть такое «но». Ситуация очень непроста. Вместе с Чжаном в одной каюте на корабле, а затем и в учебном подразделении оказался опасный преступник, профессиональный убийца, оперативник, связанный с некими теневыми структурами, о которых я не в праве распространяться.

- И какое отношение это имеет к Юшенгу? – Насторожился старик.

- Это я и хочу с вашей помощью выяснить. Видите ли, спустя несколько дней после знакомства этот человек внезапно начал проявлять к Чжану необъяснимый интерес. Сейчас он изо всех сил старается стать вашему бывшему ученику лучшим другом. Понимаете?

Старик нахмурил седые кустики бровей, сухие, тонкие пальцы дрогнули.

- Вербовка? – Коротко спросил он.

Юйчи с уважением взглянул на старого ученого. Может быть, его тело и немощно, но голова работает получше, чем у иных молодых офицеров.

- Мы пришли к такому же выводу. – Тщательно подбирая слова, ответил Юйчи. – мы полагаем, что этот наёмник планирует сбежать, прихватив с собой Чжана. А ваш ученик ещё молод и наивен. Он ни о чём не подозревает и не понимает, какой опасности подвергается.

- Что от меня требуется? – Коротко, по-деловому спросил старик. Куда только подевались старческая неторопливость, брюзгливая речь и постоянные капризы. Старикашка-то оказался тем ещё артистом!

- Прежде всего мы попытались понять, чем Чжан мог заинтересовать опытного оперативника. Среди прочего, нам пришло в голову, что Юшенг, расположенный к новому другу, поделился с ним какими-то подробностями о своём алгоритме. Как на ваш взгляд, это возможно?

- Не исключаю. – Серьезно ответил Ли. – Я взял с него слово, что он будет молчать о своем открытии. Я уверен, он сдержал бы слово, если бы не эта ужасная история с Сюэ. Но, оказавшись невинно осуждённым, он мог посчитать себя свободным от данной мне клятвы. Думаю, это объяснимо и простительно. Система предала его, и в ответ он чувствует себя свободным от обязательств в её отношении. Теперь, оставшись один, брошенный республикой, во враждебном окружении, Юшенг наверняка ищет друзей. Он нуждается в поддержке и утешении. И если этот ваш наёмник так опытен, как вы говорите, ему не должно составить труда втереться в доверие к Юшенгу.

- Именно так мы и подумали. И это приводит нас к главному вопросу, товарищ Ли. Нам представляется, что единственное, чем ваш ученик мог заинтересовать наёмника, это пресловутый алгоритм поставок. Как вы считаете?

Старик поджав сухие губы, медленно кивнул.

- Думаю, вы правы.

- Тогда вы понимаете, насколько нам важно понять, что именно представляет из себя открытие вашего ученика и чем оно грозит обернуться, попав не в те руки.

Ли Вужоу вновь глубоко задумался. На этот раз он молчал долго, почти пять минут. Но Юйчи его не торопил. Он и сам понимал, что старому ученому, привыкшему оперировать массой параметров, требуется время, чтобы просчитать и обдумать новую для себя информацию.

- Вы уже отправили ликвидаторов? – Проронил, наконец, старик, угрюмо уставившись в пол.

- Ещё нет. – О событиях на «Серебряной мечте» Юйчи, естественно, предпочёл не распространяться. – Но такое предложение рассматривается, не стану отрицать. Как бывший безопасник, вы должны понять. Когда речь идёт о серьезных рисках, вступают в действие самые жесткие протоколы.

- Мне ли не знать. – Вздохнул старик. – И почему же вы медлите? Хотя, я и сам вам скажу. Сначала вы хотите узнать, что же такого есть в алгоритме моего ученика, раз им заинтересовались эти, как вы их назвали, теневые структуры. Не так ли?

- И снова вы правы. – Подтвердил Юйчи. Старик буквально повторил слова полковника Тая.

- То есть, от того, что я вам скажу, зависит: убьёте вы моего ученика или же организуете операцию спасения?

Юйчи стало неуютно. Старый ученый видел его насквозь.

- К сожалению, это так. – Признался капитан. – Но я приложу все усилия, чтобы вытащить вашего парня.

- Потому что верите в его невиновность? – Прищурился старик.

- Нет. Потому что верю в его потенциал. Возможно, он ещё принесёт пользу Родине. Поэтому-то я и пришёл к вам. Мне нужно показать моему начальству что-то реальное. Одних только рассуждений «раз преступник интересуется Чжаном, значит нам он пригодится» не хватит. Мы с вами должны понять, имеет ли открытие вашего ученика какое-то прикладное применение, не связанное со статистикой поставок в машиностроении.

- Что ж, давайте попробуем. – Старик прокашлялся. – Только сначала вам придётся кое-что узнать о методах, которыми оперирует математическая статистика. Постарайтесь слушать очень внимательно. И не стесняйтесь перебивать, как только станет непонятно.

Слушая бывшего профессора, капитан начал понимать, почему в Нанькае о его лекциях до сих пор ходят легенды. Всего за полчаса он сумел объяснить капитану основы своей непростой науки и дать общую картину открытия Чжана Юшенга. Оказывается, этот юный гений (старик называл его так без тени сарказма) создал программный пакет, не просто собирающий и обрабатывающий статистические данные, но и умеющий с помощью особого алгоритма, использующего какие-то совсем непонятные для уха Юйчи математические концепции, интерполировать полученные данные и заполнять ими какую-то разрежённую матрицу[7] событий, постепенно превращая её в плотную матрицу[8]. На этом месте капитан сдался и попросил как-то упростить картину.

- Система Чжана анализирует существующие элементы двумерной таблицы – матрицы, и на их основе делает предположение о значениях отсутствующих элементов. Например, используя данные по звездам доминанты и поставках продукции между ними алгоритм Чжана способен высчитать маршруты с минимальными затратами ресурсов либо, к примеру, с минимальным временем доставки. И более того, она делает прогнозы по тем звездным системам, данные о которых вообще отсутствуют в таблице. Так он и напоролся на проклятую 28-ую Трёх императоров. Короче говоря, если у вас есть ковёр с дырками, программный пакет Чжана его не просто заштопает, но и восстановит изначальный узор.

Вот такое объяснение Юйчи полностью устроило. Значит, алгоритм Чжана предсказывает новые данные на основе тех, что у вас есть. Даже если их у вас не так много…

И тут на Юйчи снизошло озарение. Чего он, в самом деле, прицепился к этому тяжелому машиностроению? Ведь Ли Вужоу и словом не обмолвился о нём, пока объяснял капитану суть открытия Чжана. Да что там машиностроение, надо смотреть ещё шире! Чего он вообще упёрся в экономику? Разве речь только о ней? Алгоритм Чжана закрывает дыры в базах данных. Вот в чём суть. И при этом совершенно неважно, к какой области эти данные относятся! Как с этим примером про ковёр. Но тогда… тогда получается, что с помощью алгоритма Чжана можно, скажем, попробовать «замазать» дырки в доказательной базе? То есть, с его помощью можно сделать выводы, даже если у тебя вместо версии сплошное решето! Да ладно, неужели такое вообще возможно?!

- А с преступлениями эта штука сработает? – жадно спросил Юйчи.

- Что именно вы имеете в виду? – Уточнил бывший профессор, пронзительно глядя Юйчи в глаза.

- Ну, скажем, имеется труп, а свидетелей нет, – пояснил капитан, вспомнив убитого в собственной спальне Линху Тенгфея. – Есть ли какая-то возможность загрузить всё, что есть в распоряжении следствия, в эту вашу формулу, и чтоб она сразу выдала: убийца, скажем, какой-нибудь Ван Пунь?

Профессор усмехнулся.

- Программный пакет Чжана – это не просто формула. Всё гораздо сложнее… тут и итерационный механизм проверки достоверности результатов, и разнообразные методики интерполяций… хотя, вам эти сложности ни к чему. Скажем, так. Если какой-то достаточно сведущий в работе Чжана человек сумеет правильным образом алгоритмизировать ваше место преступления, другими словами, превратить имеющиеся факты и улики в математические параметры, то, в принципе, я не вижу ничего невозможного в том, чтобы программный пакет, который вы называете «алгоритмом Чжана» сработал, – Рассуждал старик, помахивая в воздухе сухой ладонью. – Да, пожалуй, это возможно. Метод Чжана обладает достаточной гибкостью. Нужно только поменять исходное множество логик…

Вот тут-то капитана и проняло. Он понял, почему опытный пес Чу Зихао сделал стойку на этого парня. Этот Чжан не просто вычислил запретную звездную систему. Это-то как раз ерунда, частность! Бывший аспирант умудрился создать настоящую волшебную палочку! Подумать только, что можно сделать, имея в своем распоряжении такую штуку! Сколько «висяков» раскрыть! А уж в их работе, в работе Госбезопасности, это просто незаменимый инструмент! А еще Юйчи понял, что даже приблизительно не может оценить, каких дел можно натворить, если использовать это удивительное открытие во зло!

Юйчи вспомнил выражение лица полковника Тая, когда они убедились, что Чу Зихао занялся вербовкой Чжана. У капитана сложилось четкое ощущение, что Тай уже тогда догадывался о потенциале открытия Чжана. А также оценил степень угрозы, которую оно представляет в плохих руках.

«А, может, этот алгоритм поможет придумать, как захватить Чу вместе с Чжаном, пока не стало слишком поздно?» – озарило капитана.

Но, к его великому разочарованию, оказалось, что бывший ученый не в состоянии воспроизвести открытие своего ученика.

- Я старый человек, юноша, – проскрипел он, весьма кстати заходясь в приступе кашля. – Я только и сумел, что понять основные тезисы Юшенга, но повторить его труд и создать программный пакет такой сложности… Увольте, для этого нужно иметь молодые мозги.

Он бросил на капитана быстрый взгляд и не без яда добавил:

- И далеко не любые.

Капитан знал, что ни на одном физическом носителе записей Юшенга не осталось – после встречи со своим наставником Чжан уничтожил все материалы. Это точно, Юйчи сам проверял. Получается, что открытие, которое может стать мощнейшим оружием с истории, осталось только в одном месте во вселенной: в голове курсанта учебной базы «Пекло» Чжана Юшенга.

Юйчи вздохнул. Да-а, вот у кого мозги точно не хуже, чем у горе-аспиранта, это у полковника. Тай, наотрез отказавшийся спешить и немедленно приступить к нейтрализации обоих объектов, каким-то непостижимым, сверхъестественным образом опять оказался прав. Какое там уничтожать! Над жизнью бывшего аспиранта теперь нужно трястись, как над величайшим сокровищем мира! А еще его следует любой ценой вытащить из этого «Пекла» и вернуть домой, на Тяньцзинь.

Именно это Юйчи и предложил сделать, как только вернулся к полковнику с докладом. И, к своему величайшему удивлению и негодованию, вновь напоролся на решительный отказ. Вот тогда-то Юйчи и обозлился по-настоящему. Наверное, впервые в жизни.

- Ладно, хорошо, вы с самого начала были правы, а я ошибался! Жизнь аспиранта Чжана действительно важнее всего, что нам известно, – Воскликнул он. – Да, признаю, я поторопился, когда предложил его нейтрализовать. Но теперь-то в чём дело?! Почему его нельзя прямо сейчас изъять из учебки?! Это-то вас чем не устраивает?!

Потеряв от гнева всяческую осторожность, капитан не просто спрашивал, а орал, срывая глотку, прямо в кабинете полковника. Тай, даже не соизволив подняться из-за стола, наблюдал за распалившимся Юйчи примерно с тем же любопытством, с которым зоолог рассматривает только что открытую им разновидность древесной лягушки.

- А ты делаешь успехи, – заметил он, когда Юйчи сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха. – Раньше ты только и мог, что твердить своё «Виноват, так точно».

Юйчи даже поперхнулся от возмущения.

- Но если ты сейчас же не заткнешься, я упеку тебя дежурным на внешние спутники. Вот там ори, сколько твоей душе угодно, – как ни в чем не бывало, продолжил полковник. – Молод еще, на меня орать. Ишь ты, моду какую взял! Сначала научись думать, а потом уже ори на начальство! Орёт он, дубина этакая!

Задрипанный мандарин вновь удостоился пристального внимания капитана.

- Что, язык проглотил?

- Я не дубина, – набычился капитан.

- А кто же ты? Пришел, устроил мне истерику. Это, между прочим, мой кабинет, и только я имею право устраивать тут истерику.

- Виноват, – сообщил капитан мандарину.

- Вот то-то же.

- Только я всё равно считаю, что Чжана нужно срочно возвращать на Тяньцзинь.

- А я и не спорю. Нужно, – согласился полковник. – Но не срочно. Срочно не получится. Если бы не Чу Зихао, чтоб ему сдохнуть, я бы уже отдал приказ. Но он путает нам все карты. А ну-ка, скажи мне, почему, раз такой умный. Давай, отвечай. Ну, чего же ты молчишь? Говорить разучился? Это надо же! А только что у тебя так лихо получалось.

Капитан отвел взгляд от деревца в кадке.

- Неизвестно, что предпримет Чу Зихао, если почует, что нас интересует аспирант, – мрачно сказал он. – Скорее всего, он предпочтёт убить его, чем отдать нам в руки.

- Именно. Проклятый Чу не зря выбрал эту базу. Видимо, у него есть свои люди в гарнизоне. Можешь мне поверить, за Чжаном сейчас наблюдают во все глаза, даже когда он сидит на горшке. И что отсюда следует?

Капитан задумался.

- Кстати, а как вы вообще догадались, что Юшенга нужно сохранить? Вы же не знали, что именно он открыл. Мы же думали, что он занимался только 28-ой Трех императоров.

- Высшие, какой же ты зануда! Я всего лишь предположил, что раз Чу сменил ради парня задание, значит, тот годится не только, чтоб совать нос куда не надо. А теперь отвечай, я задал тебе конкретный вопрос.

- Ну, по этому вопросу всё более-менее ясно. Сейчас нам остаётся просто наблюдать, собирать данные и ждать подходящей возможности, чтобы забрать Чжана не возбуждая подозрений.

- Вот именно. Наконец-то до тебя дошло.

- И кто же будет за ним следить? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, у нас нет в армии своих наблюдателей.

- Разумеется, нету. Зато у Консорциума они есть. Жань сам пообещал мне любую поддержку. Никто его за язык не тянул. Вот пусть и отрабатывает свои обещания.

Капитан поморщился. Ему претила необходимость сотрудничать с преступниками и пугали перспективы. Ведь когда-нибудь за их услуги придется расплачиваться.

- А что будет, когда они предъявят вам счет? – он заставил себя посмотреть в глаза полковника, не сомневаясь, что вопрос вызовет новый приступ гнева.

- Тогда я его оплачу, чёрт тебя дери!

В глазах полковника не было ничего, кроме ярости. Ярости и обреченности. Капитану стало нестерпимо жаль этого одинокого, исходящего злобой на несовершенный мир человека, взвалившего на свои плечи непосильный груз.

- Может, до того мы всех их переловим, – неловко сострил он. – Нам бы только заполучить алгоритм Чжана.

Но капитан и сам понимал, насколько фальшиво прозвучали его слова. Полковник грустно усмехнулся. Сегодня он был как-то непривычно добродушен. Уж не приболел ли, обеспокоенно подумал капитан.

- Шёл бы ты, капитан, со своими сказочками. Рассказывай их студенткам на ночь. Небось, свёл уже знакомства в университете.

- Нет, не свел.

- Ну и дурак. Я бы на твоем месте пользовался, пока молодой. И живой.

- Я приму к сведению. Я вам еще нужен?

Полковник злобно фыркнул.

- А кто тебе сказал, что ты мне вообще нужен? Давай, проваливай. Мне нужно подумать. И чтоб завтра в восемь… кой черт в восемь, чтоб в семь утра был на месте.

- Слушаюсь.

Полковник еще долго смотрел остановившимися глазами на дверь, которую аккуратно закрыл за собой Юйчи, уходя. Хороший парень, только слишком добренький. Жаль будет, если он погибнет.

Наконец, очнувшись от задумчивости, он ввел на вирте режим неотслеживаемых звонков и набрал длинный номер.

- Приемная начальника отдела защиты окружающей среды товарища Жаня, – раздался мелодичный женский голос.

- Передайте товарищу Жаню, что городские пруды в парке имени Революции требуют повторной инспекции.

Перед полковником стояла нетривиальная задача. Жань ни при каких обстоятельствах не должен догадаться, что у восьмого отдела сменились приоритеты. Пусть региональный консул по-прежнему считает, что Тай охотится за одиночкой Чу Зихао. То, что теперь предполагаемый убийца Линху Тенгфея шёл только как дополнительный приз, должно остаться тайной. Стоит только полковнику проколоться, стоит только Жаню заподозрить его в двойной игре, как дело примет совсем другой оборот: региональный консул достаточно умен, чтобы самостоятельно разобраться в происходящем. И тогда возможны два исхода, причем оба плохие. Жань может испугаться таинственной организации заговорщиков и отступить, оставив им Чжана. А может, пользуясь многочисленными связями преступной сети, заполучить бывшего аспиранта себе. Страшно даже подумать, как и на что Консорциум употребит открытие этого сосунка. Конечно, говоря начистоту, самым правильным решением было не рисковать и держаться от Консорциума как можно дальше, пока Жань не понял, за каким сокровищем идёт охота. Но иных способов получить информацию о Чжане и Чу Зихао полковник не видел. И это приводило его в бешенство. Подумать только, он, начальник восьмого отдела МГБ, организации, от одного названия которой у предателей и шпионов начинается несварение, за которым, по идее, стоит вся мощь республики, превратился в аутсайдера, в волка-одиночку. Он, полковник госбезопасности, вынужден хитрить, улыбаться и расшаркиваться, и перед кем?! Перед грязным контрабандистом! И этот чистоплюй Юйчи еще удивляется, почему Тай ненавидит этот грёбанный мир?! А как его не ненавидеть, весь, от начала и до конца?! Включая себя самого. Ведь именно он, полковник Тай, сам, своими руками, своим неудачным покушением на тюремном транспорте, привлек к Чжану внимание коварного убийцы Чу. И тем самым отдал неведомому врагу, возможно, самое мощное оружие во всей Галактике. Если прежде речь шла только о разоблачении группы влиятельных заговорщиков, то теперь, когда в руках этих людей вот-вот окажется алгоритм Чжана Юшенга, на чашу весов легла судьба всей республики.

А на другой чаше, озлобленный и вымотанный до предела, болтался одинокий полковник Тай.

Вскоре позвонили от Жаня и назначили время и место встречи. Полковник посмотрел на таймер вирта. Как раз хватит времени, чтобы перехватить что-нибудь в столовой. В обществе контрабандиста ему кусок в горло не лез.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

На второй неделе основного курса лекции по этнографии закончились, и вместо них им, наконец, стали давать полноценную теорию боевых действий в составе подразделения. Сначала Юшенг досадовал, что эти лекции не начались с первого дня их появления в учебке, ведь это именно то, чего им недоставало для успеха на полигоне. Но потом он понял, что зря сердится. Если бы не горький опыт полигона, он бы не понял и половины того, что вдалбливали им преподаватели.

Непокорный шестой уровень курсанты проходили не только на родном взводном полигоне: теперь взвод в полном составе трижды в неделю отрабатывал боевые действия на одном из полигонов первого класса. В отличие от привычного тренажёра под их плацом, стационарный полигон первого класса (а их на всю учебную часть было всего три) растянулся на целый цинь[9]. И ровно настолько же возросла его сложность. Зато оперативный простор позволял взводу работать как единому целому. Каждая четверка по-прежнему починялась своему лидеру, но в роли командира взвода выступал лично сержант Тайшу. На полигоне он не появлялся, контролируя работу своих подопечных из центра управления, а команды передавал через командиров четвёрок, как это и подразумевалось в условиях реального боя. Сержант Тайшу управлял взводом, как дирижёр управляет оркестром. С той только разницей, что в отличие от профессиональных музыкантов, вчерашние гражданские по большей части отчаянно фальшивили. День шёл за днём, а взвод, к своему стыду, ни разу не смог выполнить поставленную задачу: пройти огромный полигон до конца и захватить жёлтый флаг условного противника. Никто, конечно, и не думал отлынивать. Напротив, курсанты рвались вперёд, выкладывались как могли, и… не продвигались дальше середины полигона. Они «гибли» под шквальным огнём «пехоты» противника, взрывались в лабиринтах минных полей, выкашивались огнём штурмовиков и тяжелой техники. Их выбивали вражеские киберы и уничтожали удары артиллерии.

Когда-то давно, еще на курсе первичного профопределения, через месяц после выхода из анабиоза, Юшенгу довелось вытравливать колонию муравьёв на кухонном блоке общежития. Шустрые насекомые отчаянно боролись за жизнь: скрываясь от инсектицида, они забивались в щели, разбегались в разные стороны, карабкались по стенам. Бесполезно. Но муравьи не оставляли попыток. Куцый мозг общественных насекомых не допускал даже мысли о том, чтобы сдаться и протянуть лапки, прекратить бессмысленную, неравную борьбу. Последние дни Юшенгу всё чаще вспоминались эти упрямые создания.

Шестой уровень высасывал силы и наносил увечья (редкий курсант за эти недели обошёлся без медицинской помощи). Но это не самое страшное. К физической боли курсанты давно привыкли, научились не обращать внимания на ушибы, раны и переломы. Но «шестёрка» лупила и лупила прямой наводкой, подрывая веру в победу, вселяя в души вчерашних гражданских ужасное и разрушительное чувство обречённости.

Через пять дней Юшенг сорвался и подвёл весь взвод. Хотя началось это прохождение на удивление неплохо. Взвод получил большой полигон первым, сразу после утренней разминки, ещё до того, как сумасшедшее солнце планеты поднялось над зубчатой грядой скал. Конечно, об утренней прохладе обитателям Пекла оставалось только мечтать, но без жгущего полуденного зноя и такая погода казалась почти комфортной. Ветер дул со стороны гор, а значит, на зубах не будет скрипеть тысячу раз перемолотый песок пустыни. «День рождения, а не утро», – сразу заявил Бэй, присовокупивший, что у него сегодня удивительно хорошее предчувствие, и что на этот раз они точно заполучат старые подштанники Тайшу, как острый на язык программер окрестил желтый флаг условного противника.

Четверка Зихао шла по правому флангу, третьей от края. С самого начала курсанты набрали неплохой темп. С подачи зоркого Киу вовремя распознали в подозрительно уютной ложбинке пристреленную позицию вражеского блиндажа, замаскированную под каменную осыпь. С укреплением разобрался Зихао, точно отправив в узкие бойницы две зажигалки. Воспользовавшись ставшей безопасной (если не считать нескольких противопехотных мин) ложбиной, четвёрка споро продвинулась сразу почти на сто метров.

- «Тройка» – немедленно раздался в шлемах голос сержанта, сопровождаемая оранжевой схемой на проекционном лицевом щитке. – вы отрываетесь от основных сил. Не спешите.

- Вас понял, Главный. – Спокойно отозвался Зихао. На двухсторонюю связь с Тайшу вирт был настроен только у него: остальные получили статус «передача только по экстренному коду». – Клоун, не несись, как танк. Отдыхаем.

Шестой уровень приучил курсантов общаться в боевой обстановке кодовыми именами. Крохой в четвёрке называли, естественно, Зихао. Снайпер Киу был Кротом, Юшенг – Умником, а сам Бэй – Клоуном. На клички никто не обижался.

Вынужденные притормозить, друзья расположились в глубокой тени, чтобы лишний раз не провоцировать вражеские беспилотники, барражирующие над полигоном. Тем не менее, привлечённая горящим блиндажом, одна из летающих машин сунулась-таки в ложбину, за что немедленно поплатилась: Киу срубил её одним метким выстрелом из своей снайперки.

- Ну всё, сейчас налетят. – Недовольно пробормотал Бэй. Его взгляд метался по небу, испещрённому дымными кляксами разрывов.

- Меняем позицию. – Распорядился Зиахо, сверяясь с данными по другим группам. Четверка курсантов бодро потрусила к выходу из гостеприимной ложбины.

На подъёме их подкарауливал лабиринт колючки, в котором шныряли стайки шариков киберов-камикадзе. Не желая связываться с шустрыми машинками, Зихао уклонился влево, где каменная осыпь, по словам маленького геолога, выглядела достаточно устойчивой. Киу не ошибся. Четверка ползком выбралась на доминирующую высоту. Залегла. Зихао оценивал картину в целом, Киу следил за воздушными целями, Бэй – за противником по левому флангу, Юшенг – по правому. Убедившись, что они не отклонились от плана атаки, содержащегося на его командирском вирте, Зихао приказал двигаться дальше.

Пока всё складывалось на редкость удачно. Удар беспилотников друзья переждали под защитой перевёрнутой транспортной платформы. Оттуда же Бэй образцово перестрелял десятку суетливых киберов, прочёсывавших местность в поисках поживы.

Дальше – больше. Атаку «пехоты» под прикрытием тяжелого танка прорыва четверка отбила в коллаборации с группами «Двойка» и «Пятёрка». Четвертая группа к тому времени уже выбыла из игры: шарики-киберы заманили её на минное поле. Убедившись, что справа дела идут лучше, чем по левому флангу, где курсантов втянули в позиционное сражение играющие роль вражеской пехоты шагающие киберы, Тайшу распорядился сформировать из уцелевших групп правого фланга и части центра ударный кулак. Старшим объединения сержант назначил, конечно же, Зихао. Юшенг обрадовался. Похоже, пока левый фланг оттягивает на себя пехоту врага, Тайшу воспользуется шансом обойти противника и продвинется в тыл противника, поближе к холму с флагом. Прозвучавший секундой позже приказ подтвердил его догадку.

- Этак мы сегодня победим, а Кроха? – Азартно выкрикнул он.

- Умник, не засоряй эфир. Вообще, все повнимательнее и поточнее. – Жестко ответил великан. Во время тренировок он становился другим человеком – холодным и жестким, в противовес своему обычному шутливо-добродушному имиджу.

План сержанта сработал на все сто. На левом фланге, имитирующем атаку, разгорелся нешуточный бой. Там, среди столбов густого черного дыма, шныряли беспилотники-разведчики, вслед за ними коршунами налетали штурмовики. Грохот стоял такой, что шлемы включили систему выборочного шумоподавления. Постепенно налево сместилась и тяжелая техника противника, полностью обнажив правый фланг.

- Справа замаскированная позиция. – Коротко сообщил Киу.

- «Единица» и «Двойка» – удар гранатами по координатам цели. – Мгновенно отреагировал Чу, так быстро, что у Юшенга закралось подозрение, что великан и сам прекрасно видел спрятавшуюся в зарослях кустарника древнюю дизельную гусеничную платформу со сдвоенными пулемётами. По крайней мере, точные координаты машины появились в верхней строке щитка одновременно с его словами. Заряды смели кустарник, но хитрая платформа как-то умудрилась выбраться из-под огня невредимой. К счастью, её внимание привлекли группы, открывшие огонь. Пока она, плюясь густым чёрным дымом, поливала их плотным огнём, Бэй всадил из подствольника в корму платформы две бронебойные гранаты подряд. Активной брони у старушки не оказалось. На подлете гранаты прожгли слой брони узким пучком плазмы и разорвались внутри, вскрыв платформу, словно консервную банку: верхняя часть с пулемётами отлетела метров на десять, едва не придавив Юшенга.

- Клоун! – Возмутился бывший аспирант. – На фига две?! Угробить нас решил?

- Откуда я знал, что у неё только пассивка?! – Не остался в долгу программер.

- А глаза на что?

- Продвигаемся, сорок пять градусов вправо. – Остановил перепалку вояка.

«Плохо дело. – понял Юшенг. – Похоже, «Единица» и «Двойка» отвоевались».

Половина взвода уже отправилась отдыхать на скамьи, позорно заляпанная желтой краской пропаданий. Четверым из «убитых» потребовалась помощь: легкая броня держала большинство ударов, но вывихнуть ногу или получить хлыстовую травму шеи можно было и в ней, особенно когда дело касалось курсанта Шу. Нескладный дылда и сегодня умудрился отличиться: зачем-то сняв перчатки, он тут же насквозь пропорол ладонь, едва не лишившись трёх пальцев.

И всё-таки, несмотря на потери, остатки взвода неуклонно пробивались к цели. Преодолев ров, полный не столько воды, сколько жирной, вязкой грязи, измазанные с головы до ног курсанты выбрались на небольшое плато. На его северной оконечности, на взгорке, колыхалось под легким утренним ветерком гордое знамя врага, оно же «подштанники Тайшу». Юшенга обожгло радостью: а ведь прав Бэй, на этот раз они точно дойдут! Наконец-то шестой уровень будет покорён! Причём не кем-нибудь, а их четвёркой. И правильно! Иначе и быть не может, всё-таки они – лучшая группа взвода. Кому, как не им, сорвать с шеста заветное знамя? Пусть до заветной цели ещё добрых сто метров, пусть все подходы к жёлтому флагу нашпигованы разными смертельными ловушками, Юшенг чувствовал то особенное состояние победы, когда в тебе вдруг просыпаются какие-то неведомые силы, хранящие тебя и словно по волшебству несущие на крыльях успеха прямо к победе.

Финишная стометровка действительно оказалась крепким орешком: противник выстроил на ней эшелонированную оборону, с окопами, огневыми точками и заминированными ловушками. Защитники желтого флага сконцентрировали на атакующих шквальный огонь. Но хитроумный Зихао, вовремя взяв в сторону, сумел ворваться во главе своей маленькой армии во вражеский окоп. Сметая «пехоту» врага, они, под прикрытием бруствера, прошмыгнули мимо минного заграждения и колючки. Враг откатился назад, но захваченный курсантами окоп оказался лишь внешним защитным периметром, не имеющим связи с внутренними сооружениями.

Или имеющим?

Юшенг заметил в одном из ответвлений окопа стену с подозрительно свежей, рыхловатой землей. Похоже, враги засыпали его только что, отступая. Тогда, получается, за ним продолжается линия окопов. Если их захватить, удастся подобраться к флагу почти вплотную.

- Кроха, тут можно пробиться вперёд! – Завопил он. В пылу сражения Юшенг вечно забывал, что друг его прекрасно слышит.

- Понял. Умник, Крот – раскапывайте, мы с Клоуном прикрываем. Остальным группам – встреча по нашим координатам.

Сверху послышался характерный свист и гудение: приближались штурмовики опомнившегося врага.

- «Единица» – на вас воздух.

«Ага, значит, ребята из «Единицы» всё-таки выкарабкались!» – Обрадовался Юшенг.

Живучая «Единица» рьяно взялась за свои обязанности: стоило прозвучать короткому вою занитной ракеты, как жужжание над головами обрывалось, завершаясь раскатистым взрывом.

Счёт пошёл на минуты. Скоро к скоростным штурмовикам противника добавятся наземные силы, и тогда с победой можно попрощаться.

Земля легко поддавалась, саперные лопатки так и мелькали. Почва начала едва заметно вибрировать и осыпаться – верный признак, что преграда почти разрушена.

- «Пятёрка» – упреждающий навесной огонь. – Распорядился Зихао, подсветив схему вражеских окопов на щитках своего отряда.

Над головами свистнули гранаты, взорвавшись где-то за преградой.

«Здорово! – Юшенг пританцовывал от радостного возбуждения. – Киберам сейчас не до нас: наверное, собирают свои гайки по всему окопу».

Последний пласт земли обрушился, обнажив проход во внутреннюю систему защитных сооружений. Немногочисленных киберов, переживших обстрел, курсанты смели в четыре ствола. Над головами громыхнуло: «Единица» сбила очередной штурмовик. Силы противника явно убывали: заградительный огонь ослаб, реже содрогалась земля под ударами артиллерийских снарядов и мин.

Курсанты приготовились штурмовать следующую линию окопов. До заветного флага, по прикидке Юшенга, осталось всего шестьдесят метров – рукой подать!

Внезапно ожила командирская частота.

«Группам курсант-сержанта Чу. – раздался ровный голос Тайшу. – Прекратить продвижение. Покинуть защитный периметр, занять оборону и отвлечь на себя силы противника».

Юшенг оторопело потряс головой, как будто от этого смысл приказа мог измениться.

- Кроха! – Завопил он во всю мощь лёгких, ничуть не заботясь о том, что их переговоры прослушиваются. – Что за чушь?! Какая, на хрен, оборона?! Мы уже почти у цели! Давай, давай, двигаем!

- Отставить, Умник! – рявкнул вояка. – Ты слышал приказ!

- В жопу такие приказы! – У Юшенга даже в глазах потемнело от злости и обиды. – Наша задача – взять высоту!

- Наша задача – следовать приказу! – Отрезал Зихао. – Умник, немедленно назад!

- Вот сам и следуй! – Запальчиво бросил Юшенг. – Давай, выслуживайся!

- Умник, я последний раз…

- Внимание группам курсант-сержанта Чу. – перебил великана ровный голос Тайшу. – Группа «Три» считается уничтоженной. Командование группами правого фланга переходит к курсант-сержанту Айминю.

Проекционный экран лицевого щитка погас. На корпусе игольника загорелся красный диод деактивации. Юшенг остановился, беспомощно опустив руки. Весь запал куда-то пропал. Он чувствовал себя обманутым, преданным. Ощущение грандиозной несправедливости железобетонной плитой навалилось на бывшего аспиранта, даже дышать стало трудно. Да как же это? За что?!

- Поздравляю. – Бросил Чу, направляясь к выходу из отвоеванного с таким трудом окопа. – мы убиты.

- Ну спасибо, Умник! – Возмутился Бэй. – Ты что, совсем рехнулся?! Из-за тебя мы теперь продуем!

Программер как в воду смотрел. Оставшиеся три четвёрки правого фланга продержались не более десяти минут. Сначала по окопам прошёлся мощный минометный залп, а за ним выживших добила вражеская пехота. Левый фланг тем временем напоролся на два тяжелых танка, которые не оставили от них камня на камне. Жёлтое знамя условного противника так и осталось гордо реять, до обидного близкое, но по-прежнему недоступное.

Курсанты, проходя мимо, смотрели на Чжана с осуждением, кое-кто не постеснялся опустить язвительный комментарий: все опасались, что поражение на полигоне аукнется им мучительными часами прохождений на основном тренажёре. Наскоро отмывшись, курсанты отправились в столовую. Солнце уже вовсю припекало: штурм полигона продолжался почти два часа. Но щёки Юшенга горели вовсе не от жары. Ему было стыдно перед друзьями. Но, вместе с тем, он с негодованием думал о сержанте, глупо и бессмысленно лишившим их победы.

«Ну так понятно. – Растравлял собственные раны Юшенг. – Как же ему было пережить, что у нас всё складывалось! Ему же хотелось помучить нас подольше, а мы тут вон – уже почти выиграли. И вообще, чего он добился в жизни? Подумайте, какое достижение – сержант. Конечно, ему завидно, что он даже до офицерской школы не дотянул, а у меня как-никак, две учёные степени за плечами. Вот он на меня и злится. Какая подлость, пользуясь своим положением, так унижать людей!».

Он попытался поговорить о сержанте с Зихао, но великан только хлопнул его плечу и посоветовал сначала думать, а потом говорить.

«А это-то тут причём? – Со смесью стыда и злости подумал Юшенг. – Обижается, что ли? Ну и ладно. Подумаешь, какое горе. Хоть поем спокойно, без его нравоучений».

Завтрак и правда прошёл в угрюмой тишине. Чу с невозмутимостью автомата закидывал творожную массу в рот, Бэй демонстративно дулся, а Киу и обычно-то предпочитавший помалкивать, и вовсе затих. Маленький геолог остро переживал разлад в четверке.

После завтрака сержант собрал взвод в учебной аудитории на разбор тренировки.

«Ну всё, сейчас начнётся», – Юшенг не питал никаких иллюзий в отношении того, кто именно будет объявлен сегодня главным виновником провала. Так и случилось. Занятие Тайшу ожидаемо начал именно с него.

- Курсант Чжан, встать. – Громко приказал он.

Юшенг поднялся, ожидая начальственных громов и молний. Но взгляд его (по крайней мере, он на это надеялся) был твёрд, и на завистливого сержанта он посмотрел с вызовом. Но сержант даже внимания не обратил на мятежного юнца.

- Кто скажет, в чём состояла главная ошибка курсанта Чжана? – Спокойно спросил сержант, обводя взглядом аудиторию.

Курсанты не стали стеснять себя в версиях, от прямолинейных «он отказался выполнить прямой приказ» и до экзотических «он шпионит на французов». В последней версии Юшенга больше всего заинтересовало – почему именно на французов?

Но сержант решительно отмёл в сторону все высказанные идеи, назвав часть из них следствием, а не причиной, а другую часть, к которой относилась и многообещающая версия о французской разведке, откровенным бредом. Когда, наконец, фантазия курсантов истощилась, сержант обратился к помалкивающему Зихао.

- Курсант Чу.

Великан неохотно поднялся.

- Я.

- А тебе нечего сказать? Курсант Чжан в твоей четвёрке.

Зиахо вздохнул. Видно было, что ему не слишком хочется высказываться. Но с сержантом Тайшу в молчанку не поиграешь.

- Азарт. Поддался эмоциям. – Проронил, наконец, вояка.

- Верно.

Вот такого оборота Юшенг не ожидал. Он-то ожидал разноса за строптивость, самонадеянность и всё такое, но чтобы Тайшу с Зихао начали обсуждать его настроение?!

- Курсант Чжан не глупее никого из вас. И это как минимум. – Продолжил сержант, жестом позволив Зихао сесть. – Он образованный человек, обладатель двух академических степеней, привыкший получать и запоминать информацию. Так что тем из вас, кто посчитал, будто Чжан плохо слушал лектора, стоит получше подружиться с собственной головой. Чжан может прямо сейчас процитировать вам любой параграф теории. Он отлично знает, по каким правилам ведутся боевые действия в составе подразделения. И, тем не менее, сегодня он поступил вразрез с этими правилами. Не по незнанию, и не из упрямства. Он действовал из лучших побуждений. Перед глазами курсанта Чжана уже маячил вражеский флаг. Соблазн добыть победу оказался настолько силён, что Чжан потерял контроль. Я верно излагаю, курсант Чжан?

- Отчасти, товарищ сержант. – Набравшись нахальства, ответил тот.

Похоже, такого ответа Тайшу не ожидал. Или ожидал, но всё равно решил подчеркнуть слова провинившегося курсанта театральной паузой.

- Отчасти, значит. – Повторил он многозначительно. – То есть, у тебя была ещё какая-то причина ослушаться прямого приказа?

- Так точно.

- Продолжай. – разрешил сержант. Курсанты, пораженные самоубийственной дерзостью Юшенга, тихонько перешёптывались. Сейчас никто из них не согласился бы поменяться местами с бывшим аспирантом, даже предложи им за это целую неделю отдыха.

- Я решил, что в данной ситуации имеет смысл применить параграф, касающийся личной инициативы. Я подумал, что, возможно, высокая задымленность помешала вам верно оценить потенциал нашей позиции.

- А тебя не удивило, что курсант Чу, находившийся рядом с тобой и прекрасно видевший картину боя, настаивал на выполнении приказа?

Юшенг почувствовал, что краснеет. Он понял, каков будет следующий вопрос. И также понял, что на него в любом случае придётся ответить. Лучше уж самому, прямо, не дожидаясь…

- Курсант Чу прошёл первичное обучение как солдат. – Боясь даже посмотреть в сторону Зихао, сказал Юшенг. – Его с пробуждения приучали к безусловному подчинению. Я посчитал, что он просто не посмел ослушаться приказа.

Кто-то из курсантов громко присвистнул от изумления. Но Тайшу даже не подумал отчитать нарушителя дисциплины. Он уставился на Юшенга, как на какую-то экзотическую диковину.

- Курсанты, я приношу свои извинения. Когда я сказал, что Чжан не глупее никого из вас, я сильно ошибся. Прошу вычеркнуть эту строчку из конспектов.

Аудитория захохотала. От жгучего стыда у Юшенга выступили слёзы, но он, собрав всё оставшееся мужество, оставался невозмутим, как будто смешки в аудитории его вообще не касались. Тайшу поднял руку и смех тут же смолк, будто отрезало.

- Нет, курсант Чжан. Ты совершенно неверно истолковал мотивы курсанта Чу. Как и мои. Более того, ты неверно истолковал главу, касающуюся проявления бойцом личной инициативы. Солдат имеет право и может проявить личную инициативу и смекалку для наилучшего исполнения отданного командиром приказа, а не вопреки ему. Улавливаешь разницу?

Юшенг разницу улавливал. Но проклятый язык, видимо, решил окончательно доконать своего хозяина.

- Нам был отдан приказ: захватить флаг условного противника. Именно его я и выполнял. – отчеканил он.

- А теперь попробуй сам себе возразить. Я не верю, что ты настолько глуп, курсант Чжан.

- Последний приказ прямого начальника дезавуирует предыдущие приказы, если это не идёт вразрез с присягой бойца. – Вынужден был процитировать Юшенг.

- Верно. И тут мы возвращаемся к тому, о чём говорил курсант Чу. Ты так хотел выполнить основной приказ, что просто не смог принять последующий. Эмоции помешали тебе провести верную оценку ситуации. В итоге ты спутал средство достижения цели с самой целью. Назови главную цель сегодняшней тренировки.

- Отработка навыков ведения боевых действий в составе подразделения. – Покорно повторил Юшенг.

- Именно. Главная цель каждого нашего занятия – научить вас воевать. Понятно? Это вас всех касается. Запомните и затвердите, как устав: ваша цель – научиться воевать, а не просто гоняться за жёлтой тряпкой на палке. А умение воевать – это в первую очередь умение точно исполнять приказы командиров. Любые приказы, даже кажущиеся вам ошибочными и противоречащие предыдущим приказам. Приказы меняются по самым разным причинам, в соответствии с текущей обстановкой. Командиры могут получить свежие секретные данные, меняющие картину боя, но о которых нельзя говорить в эфире. Может быть заключено сепаратное перемирие с частью сил противника. Может появиться более важная цель. Короче говоря, причин могут быть десятки, и только одна из них – действительно ошибка командира. Но и в этом случае вы, согласно уставу, обязаны сначала выполнить приказ, а лишь затем обжаловать его в вышестоящих инстанциях. Только так и никак иначе. Устав писался не просто так. Каждый его пункт – результат осмысления горького опыта и анализа побед. Каждый параграф – выстрадан, создан ценой множества потерянных жизней. Поэтому устав не какая-нибудь рекомендация, а непреложный закон. И за его нарушение полагается наказание, как и за нарушение любого другого закона. И это возвращает нас к поступку курсанта Чжана.

Развесивший было уши Юшенг подобрался.

- Значит так, Чжан. В реальном бою твоё сегодняшнее поведение закончилось бы трибуналом. Но, к счастью для тебя, мы не на фронте. Сегодня сразу после вечернего построения и до трёх ночи ты будешь отрабатывать основные принципы групповой атаки на виртуальном симуляторе, учебный класс восемнадцать. И упаси тебя Высшие выкинуть подобный фокус ещё раз.

- Есть отработать принципы! – Не веря своим ушам, поспешно отчеканил Юшенг, пока Тайшу не передумал.

Взвод тихонько выдохнул. До сих пор курсантам ещё ни разу не удавалось так легко отделаться. Убедившись, что ночное прохождение полигона откладывается, все повеселели и перед обедом уже беззлобно подтрунивали над юношей. А сам Юшенг с немалым смущением вспоминал свои мысли о сержанте. «И когда я, наконец, начну разбираться в людях? Это же надо было вообразить, что Тайшу специально мне подгадил, из-за моего образования! Стыдно. Вроде же я не дурак, иначе бы меня, наверное, не приняли в университет. Почему же я не в состоянии верно оценить поступки тех, кого отлично знаю? Чёрт знает что… Люди – это так сложно… то ли дело математика. У неё нет второго дна, с ней всё понятно и предсказуемо». Потом он вспомнил, как при всех обвинил Зихао в трусости и совсем расстроился. Устав мучиться совестью, он только ждал следующего дня, чтобы успеть поговорить с другом. Но возможность представилась раньше. В три ночи, с трудом передвигая ноги, он выполз с виртуального тренажёра, вытряхнувшего из него последние силы и вознамерился отправиться в на боковую. Но не тут-то было. Перед входом в казарму, его перехватил совершенно невидимый в темноте Зихао.

- Ты чего, ещё не ложился? – Вздрогнув от неожиданности, смущенно спросил Юшенг.

- Скажешь тоже. Дрых как сурок. Просто поднялся к твоему приходу, чтобы переговорить без свидетелей.

- Слушай, извини, что я…

- Ерунда. Перед собой извиняйся, ты же себя идиотом выставил. – Отмахнулся вояка. – Не трать время.

- Ладно. Если ты о том, чтобы я больше не нарушал приказ, то можешь не стараться. – Поспешил заявить Юшенг. – Такое больше не повторится.

- Ясное дело, что не повторится. Я о другом. Тебе пора повзрослеть, Умник. Хватит витать, где ты там витаешь. Осознай уже, куда ты попал.

- А я что, не знаю? – Удивился Юшенг. – Уж это-то я как раз понимаю.

- Ничего подобного. Ни хрена ты не понимаешь, иначе бы не сглупил сегодня. Я же знаю, что именно тебя заело. Про азарт это я так, для сержанта сказал, а Тайшу подхватил. Но меня тебе не провести. Азарт тут не причём. Тебя заело, что с тобой, со всеми нами поступили нечестно. Вот ты и завёлся. Ты же у нас правдолюбец, каких поискать. Так?

- Ну… да. Наверное. – Вспоминая охватившее его тогда чувство всепоглощающей обиды, нерешительно произнёс Юшенг. – Мы же были буквально в двух шагах…

- Вот это я и имею в виду. До тебя что, так и не дошло?

- Чего не дошло?

- Ну, например, с чего бы это Тайшу сегодня такой добрый? Почему он не наказал весь взвод за сорванное занятие?

- Э-э… Ну… ладно, да, я возможно, чего-то не допонял. Так почему?

- Да потому, что ты ничего не срывал. Учения прошли точно по плану. Он получил от тебя именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Ему было необходимо, чтобы кто-то из нас разок сорвался. Для примера. Это тоже часть обучения. Он прекрасно всё видел и всё понимал. Он специально помог нам дойти почти до самого финиша, расчистил нам путь, чтобы нас не выбили раньше времени, а в конце отдал такой приказ, который вынудил бы самых честных, самых искренних ослушаться. Спорю, он с самого начала ставил на тебя и на Бэя, тот тоже хорош, загорается быстрее пучка соломы. Ну Бэй как-то сдержался, молодец. А ты ударился в горячку. Тобой воспользовались, братец. Ты поддался на простейший трюк. А это плохо. Мы не можем позволить себе опрометчивости, друг мой Умник. Мы и так влипли – дальше некуда.

Юшенг как был, сел на горячий бетон плаца. Странная цепочка сегодняшних событий неожиданно обрела смысл и законченность.

- Ну ничего себе… – То есть, хочешь сказать, Тайшу меня… спровоцировал? Специально вывел из себя, а потом ещё и наказал?

- Конечно, а как ты хотел?

- Но ведь… это нечестно! – Воскликнул Юшенг. Великан шикнул на него, бесцеремонно зажав ему рот огромной ладонью.

- Тише ты. Вот об этом я и говорю. «Нечестно». Это и означает, что ты так и не въехал, где ты оказался, и по каким правилам идёт игра. Ты ожидаешь какой-то честности, справедливости, как будто мы у тебя в университете. Хорошо ответил – на тебе «отлично» в зачетку. Не-ет, брат. Мы не в университете. Знаешь, где мы?

- Ну, и где? – Возмущенным шепотом спросил Юшенг.

- Мы на ферме. Мы – скотина, которую готовят на убой. А ты, дурья голова, ждешь какой-то честности… смешно же, братишка! Всё равно, чтобы корова требовала честности от пастуха. Или даже не от пастуха, от мясника.

Юшенгу стало не по себе.

- Да ладно, Кроха, чего ты… это ты уже передергиваешь. Всё-таки нас учат выживать, а не… наоборот.

- Разуй глаза, братец! Нас учат только затем, чтобы мы чуть дольше приносили пользу Родине.

- Но это…подло! Пусть мы преступники, но мы тоже люди, мы, в конце концов, граждане республики! Нельзя так обращаться с гражданами, даже если они в чём-то и виновны! – Возмутился Юшенг.

- Нет. Здесь это не работает. Что я тебе и пытаюсь втолковать. Если бы дело было только в нашем статусе, в том, что мы – изгои, отбросы, это было бы просто здорово. Но штука в том, брат Умник, что не только мы, осуждённые преступники, служим пушечным мясом. Думаешь, строевые солдаты целыми днями прохлаждаются на курорте? Да ни черта подобного! Ты знаешь, сколько военнослужащих рядового состава и младших командиров доживает до пенсии?

- Нет, откуда мне знать?

- Двенадцать процентов! Двенадцать, Умник! Один из восьми. Вдумайся в это! Семь из восьми отправляются под мясницкий нож, гибнут, кто раньше, кто позже. Выживаемость младшего и среднего офицерского состава – от двадцати до сорока процентов. И только генералитет – пятьдесят процентов и выше. По большому счёту, мы все, вся армия, смертники. Сырьё для галактической мясорубки. Вот что ты должен понять.

- Не может быть… – прошептал Юшенг, сраженный чудовищной статистикой потерь. – Но… так же можно остаться вообще без армии! Мы же так проиграем войну!

Зихао язвительно рассмеялся.

- Вот за это можешь не волноваться. Центры пробуждения работают бесперебойно, как и учебки. Недостатка в скотине нет никогда. Сколько бы ребят не полегло, Высшие скомпенсируют потери. Что в нашей доминанте, что в других.

- Но это… это же ужасно! Это, в конце концов, безнравственно! – возопил вполголоса Юшенг.

- Вот. Наконец-то ты начал что-то понимать. И какой же отсюда надо сделать вывод, товарищ Умник?

- Понятия не имею. Ты такое как скажешь, так у меня в голове всё переворачивается. А потом просишь, чтобы я ещё делал какие-то выводы.

- Ну тогда я тебе скажу. Ты должен забыть все свои гражданские замашки. Тут никто не озаботится твоей безопасностью, кроме тебя самого и самых близких друзей. У нас есть только мы. Не однополчане, не командиры. Не потому, что они плохие. Сержант Тайшу, капитан Лян – все они отличные парни, можешь поверить моему чутью. Но они в том же положении, что и мы. Они тоже на войне, вот в чём штука. И вынуждены играть по её правилам. Уясни, наконец: война – это одна огромная несправедливость, одно огромное преступление. Поэтому глупо искать в ней правду. Нет её тут, нет и не будет. Всё, забудь. Думай о том, как научиться выживать. Выполняй, что тебе говорят, но помни о главном. Мы должны выжить.

Юшенг впал в отчаяние. Слова друга отверзли перед ним какую-то беспросветную чёрную пропасть, которую не обойти и не перепрыгнуть.

- А зачем? – подавленно спросил Юшенг. – Зачем, Кроха? Ради чего нам выживать, если вокруг… такое?

- Всему своё время. Просто поверь, брат Умник, нам есть ради чего жить. Обещаю, скоро ты и сам всё узнаешь. А пока – заканчивай с глупостями. Договорились?

- Договорились. – Покорно согласился ещё не пришедший в себя от откровений друга Юшенг.

- Вот и хорошо. А теперь – марш спать. До подъёма осталось полтора часа, а я по твоей милости не сплю, торчу тут, мозги тебе вправляю.

Друзья тихонько прошмыгнули в казарму. И как не был потрясён Юшенг, усталость взяла своё. Через минуту он уже крепко спал.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Парк отдыха имени 50-тилетия революции.

- Ну, что скажете, дорогой полковник?

На этот раз они встретились на беговой дорожке парка. Со стороны можно было подумать, что это два кабинетных работника после рабочего дня решили немного поддержать спортивную форму. Предупрежденный заранее полковник облачился в обычный спортивный костюм, в котором ощущал себя до крайности нелепо. А вот спортивная форма Жаня, хотя, на первый взгляд, почти не отличалась от той, в которой красовался полковник, была пошита из первосортной влагопоглощающей ткани с автоматической регуляцией теплоотдачи. Под мышками, на спине и груди полковника уже расплылись темные пятна пота, а Жань, казалось, только вышел из офиса.

«Ну ничего, – пыхтя, думал Тай, – придет день. Придет, никуда не денется! Ты у меня еще побегаешь кругами в полосатой робе». Но вслух он, любезно осклабившись, произнес совершенно другое.

- Чудесный вечер для занятий спортом. Если бы не вы, Жань, даже не знаю, когда бы я еще выбрался в парк.

- Всегда пожалуйста. А что касательно тех материалов, которые я вам передал?

Тай остановился, переводя дыхание. Жань продолжал бег на месте, высоко поднимая колени и работая руками. Жалкий позер.

- Я тщательно изучил все, что вы накопали. Негусто, негусто.

- Вы дали моим людям слишком мало времени, – тотчас вставил Жань, переходя к дыхательной гимнастике.

- Ну, так теперь у них будет время. Я хочу, чтобы ваши агенты не спускали глаз с Чу Зихао и всей его компании, всей четверки.

- А остальные-то вам зачем?

- Похоже, Чу формирует из них боевую единицу. Кто знает, для каких целей. Я должен быть в курсе. Мне нужно всё. Военная специализация, успеваемость, особенности, привычки… словом, всё.

- Ясно. То есть, вы по-прежнему считаете, что Чу Зихао – наш убийца?

«Отлично, просто отлично. Жань не стал фокусироваться на друзьях Чу Зихао, принял их за статистов, второстепенных персонажей. Он вернулся к главному, с его точки зрения, фигуранту».

Именно этого Тай и добивался.

- Я не просто считаю, я убежден в этом. И мы с вами должны сделать всё необходимое, чтобы заработать на нём как можно больше очков.

«Пусть Жань продолжает думать, что меня интересует выгода от поимки убийцы Линху Тенгфэя».

- Это хорошая новость, дорогой полковник. Но я бы хотел вернуться к нашему прошлому разговору. Означает ли это, что вы готовы заплатить соответствующую цену за нашу поддержку?

Консул принялся делать боковые наклоны, изящно отставив в сторону ногу, вытянув вверх руки и сомкнув пальцы в замок. За деревьями, окружавшими небольшую полянку, на которой они стояли, смутно маячили силуэты телохранителей Жаня.

«А то ты не понял, вонючка».

- Я не привык просто так разбрасываться обещаниями, Жань. Надеюсь, вы тоже.

Консул прекратил, наконец, махать перед полковником руками. Зато теперь он посчитал необходимым растянуть мышцы ног, став похожим на огромный белый циркуль.

- Знаете, а ведь мы с вами похожи, Тай.

«У мерзавца даже дыхание не сбилось. Ну, так еще бы, лучшие продукты, прекрасные врачи, щадящий режим дня».

- Чем же?

- Мы ответственно относимся к своему делу. Вот увидите, Чу Зихао еще пожалеет, что вообще прилетал на Тяньдзинь.

«Прямо моими словами говорит, скотина»

- Очень на это надеюсь. Когда ваши люди смогут приступить к наблюдению?

- Считайте, они уже этим занимаются.

- Учтите, если Чу или его люди почуют слежку и исчезнут, наша сделка аннулируется, – предупредил полковник.

- Не стоит беспокоиться, мои люди умеют работать. У них прекрасный стимул.

«Ну да, отстаться в живых. И правда отличный стимул».

- Это всё? – демонстративно взглянув на часы, спросил консул.

- Мне также потребуется досье на руководство учебной базы «Пекло». Покопайтесь в их грязном белье. Раздобудьте всё, что они желали бы скрыть. Найдите мне тех, на кого можно надавить.

- Ого! Досье на офицеров? Это серьёзно. – Жань впервые выглядел удивленным. – Они-то вам зачем?

- Не стоит беспокоиться, – с едва заметной издевкой повторил за ним полковник. – Я тоже умею работать и точно знаю, что мне для этого нужно.

Жань примирительно поднял руки, признавая правоту собеседника.

- Хорошо. Вы получите всё необходимое. Кстати, я тут говорил с моими коллегами… К нам поступил один непростой заказ… Думаю, ваша помощь окажется весьма кстати.

- Хотите получить аванс? – припомнил Тай хитрое словечко из буржуазного лексикона.

- Скорее, всю плату сразу, – серьезно ответил консул Консорциума. – Сможете выделить для нас пару дней, скажем, через две недели?

- Сделайте то, о чем я прошу, и я внесу вас в расписание.

На обратном пути полковник бесцельно смотрел в окно авиетки, за которым сиял огромный голубоватый диск заходящего Пиньцзы. По его поверхности неторопливо ползли сиренево-синие полосы облаков. Тай размышлял. Не о том, конечно, какую услугу ждут от него в Консорциуме. Это-то как раз волновало его меньше всего. По сравнению с масштабом затеянной им операции это не имело значения. Полковник думал о том, что случится, если агенты Консорциума всё же засветятся. Чу Зихао умён и безжалостен. Он сразу сообразит, за кем идет охота и ни за что не позволит врагу подобраться к цели. Стоит только людям Жаня допустить малейшую оплошность, и бывший аспирант Чжан Юшенг проживет ровно столько, сколько потребуется Чу, чтобы перерезать ему глотку.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Слияние теории и практики принесло свои плоды. Спустя неделю взвод, наконец, прошёл полигон на последнем уровне, вдребезги разнеся условного противника и потеряв всего шестерых «убитыми». Разумеется, неловкий дылда Шу был среди них. Но эти потери не могли остудить эйфорию, охватившую взвод. На следующий день «убитых» было трое. А еще через сутки, устроив посреди ночи внезапную побудку и выгнав сонных курсантов на полигон, сержант с удовлетворением убедился, что «убитым» оказался только Шу. (Что, как шепотом уверял друзей Бэй, вообще не могло считаться потерей, потому что резко повышало боеспособность подразделения в целом).

- Неплохо, курсанты, совсем не плохо. – Сержант Тайшу, не скрывая удовольствия, прошелся вдоль строя. – Если так пойдет и дальше, я, пожалуй, перестану стыдиться, что учил вас.

Наученный опытом, строй не среагировал на остроту, чем еще больше обрадовал сержанта.

- В общем, так. Завтра вместо полигона будете отдыхать.

Юшенгу показалось, что он ослышался.

- Это не означает, что вы будете валяться на травке пузом кверху, – немедленно добавил сержант. – Я раздам командирам групп задания, будете прорабатывать. И помоги Высшие тем, кто не выучит свою роль назубок!

- А я уж думал, ему голову напекло. – Бэй в последнее время приспособился говорить, почти не шевеля губами, и теперь постоянно отпускал на построении тихие язвительные комментарии. Юшенг изо всех сил старался сохранить серьезный вид.

- Курсант Шу!

- Я! – обреченно откликнулся невезучий дылда, посередине лба которого красовалось позорное желтое пятно краски.

- Завтра занимаешься со мной.

- Есть.

Юшенг от души пожалел бедолагу. Заниматься индивидуально с сержантом Тайшу – такое и в страшном сне не привидится.

Он даже не подозревал, что на следующий день жалеть придется его самого.

Утро выдалось самым, что ни на есть, обычным. По прохладе отрабатывали прыжки с парашютом, крылом и гравидиском, потом – час на скалах. Ничего особенного. На практике по механическим системам учительница Лифен устроила им очередной тест. Большую часть курсантов она распределила по двое на обычные наземные машины. А для Юшенга припасла нечто особенное.

Юшенг с изумлением уставился на странный механизм, похожий на вставшего в боевую стойку богомола. Явно автономный боевой кибер, но юноша даже не подозревал о существовании такой модели. Левая половина кибера была превращена в металлолом, правая выглядела немногим лучше, что тоже не очень помогало в опознании. Относительно цела была только гусеничная платформа, покрытая, как и сам механизм, черными чешуйками обгоревшей краски. Машине здорово досталось. Единственный уцелевший объектив грустно поблескивал, словно большой черный глаз.

- Что это, учительница? – справившись с оторопью, спросил он.

- Это тебе и предстоит выяснить, курсант Чжан, – весело улыбнулась Лифен и кокетливо поправила челку цвета воронова крыла.

- Ясно. Сколько у меня времени?

- До конца занятия, – она обернулась к остальным. – Курсанты, кто закончит задание, может отправляться отдыхать.

Осужденные радостно принялись за дело – перспектива вздремнуть лишних полчасика радовала больше любой оценки.

«Хорошо им… – Юшенг с завистью покосился на сокурсников, азартно раскручивающих почти целую башню легкой танкетки. – Работы на часок и все. А мне тут хоть вешайся».

- У тебя затруднение, курсант Чжан? – мелодично пропела Лифен.

- Нет, никаких затруднений, – буркнул юноша, забирая со стеллажа стандартный технический набор.

Первая неожиданность поджидала его уже на начальном этапе работы. Вместо стандартных винтов с крестообразным шлицем, броня странного механизма крепилась на винтах со шлицем в виде шестигранника. Пришлось менять профиль отвертки.

Лифен, склонив аккуратную головку, пристально наблюдала за его действиями.

«Интересно, кроме меня тут вообще никого нет, что ли? – Юшенг начал раздражаться. – Чего она ко мне пристала?»

Сняв броневые пластины, он присвистнул от неожиданности. Ни одного знакомого блока. Заметив на одной из небольших коробок маркировку, он ввел индекс в вирт. «Совпадений не обнаружено. Проверьте правильность ввода». Юшенг автоматически повиновался и набрал код второй раз. С тем же успехом. Что за черт?!

Преподаватель откровенно веселилась. Сокурсники краем глаза следили за его потугами, обмениваясь шутками: наконец-то и на отличника нашлась управа!

Юшенг был близок к отчаянию. Откуда Лифен достала этого уродца?! Это что, экспериментальный образец? Нет, не может такого быть. Гусеничная платформа, которая каким-то чудом избежала удара, носила следы активной эксплуатации: на осях в характерных точках протерлись неглубокие канавки. Эта машина явно служила не первый год. Так, может быть, все наоборот, и коварная красотка подсунула Юшенгу какой-нибудь музейный экспонат? А что, с неё станется. И что же теперь делать?

Юшенг вошел в общую базу данных учебного центра и проверил крайние значения полей даты производства узлов. Версия о музейном экспонате с треском провалилась: в базе данных можно было найти описание и серийные номера узлов, выпущенных сто лет тому назад!

Так что же это, черт возьми? Так и лицо потерять недолго! Откуда этот богомол вообще взялся, с Луны свалился, что ли? И тут его осенило. Не сдержавшись, он хлопнул себя по лбу рукой, в которой оказалась зажата отвертка. Было больно. Лифен звонко рассмеялась.

- Это не наша техника. – Юшенг наградил ни в чем не повинного «богомола» таким взглядом, как будто тот нанес ему личное оскорбление.

- Верно, – согласилась женщина. – А теперь я бы хотела услышать, что это и как работает.

Юшенг с остервенением принялся за работу. Но, как он ни старался, ничего не выходило. Блоки не прозванивались: вирт просто не мог получить доступ к чужим программам. Конфигурация и форма блоков, которые так выручили его в работе с бомбардировщиком, тоже были чужими и совершенно незнакомыми. Прошло три четверти часа. Первые счастливчики, сдав работу, уже отправились восвояси. У остальных дело тоже уверенно шло на лад. И только Юшенг, как последний идиот, ковырялся во внутренностях чужой железки. Наконец, спустя ещё минут десять, он сумел сделать кое-какие выводы.

Ходовая располагалась в платформе, покоившейся на четырех полутораметровых гусеницах с широкими траками из мягкого пластика и независимой подвеской с огромными ходами. Из этого юноша сделал вывод, что машина была универсальной. На хорошей трассе благодаря мягким тракам она могла выдавать неплохую скорость, а на пересеченной местности чувствовала себя достаточно уверенно благодаря разделённым на автономные секции гусеницам и отличной подвеске. Но почему было не использовать гравипривод? Ответ он нашел довольно быстро. Конструкция неожиданно легкая, даже броня выполнена из авиационных сплавов, но при этом амортизаторы непривычно мощные, как и детали креплений. Машина предназначена для каменных планет с высоким уровнем гравитации, догадался Юшенг. На таких планетах гравипривод сожрет всю мощность. А гусеничный аппарат будет как раз оптимальным. Отлично.

Отталкиваясь от ходовой, он легко обнаружил энергоядро. Опознать его тип он не мог. Но он мог с уверенностью сказать, что это не атомная установка. Обычному ядерному реактору требуется мощная защита, иначе радиация угробит всю электронику. Но тяжелую защиту в условиях высокой гравитации применять глупо – она будет весить черт знает сколько. Двигатели внутреннего сгорания, которые иногда ещё применяются, тоже отпадают – в машине просто нет места для емкости с горючим. Остаются только термоядерная установка или универсальные накопители. Что из них? Накопители, по идее, труднее вывести из строя. Но их приходится часто заряжать, в то время, как термоядерная установка загружается раз в полгода. Так что же применено тут? Подумав, он отбросил накопители: на супер-земле с огромным тяготением никто не станет строить базу техобслуживания, а значит, автономность машины выходит на первый план. Следовательно, термоядерная установка. Очень хорошо.

Проверив, откуда поступает на ходовую энергия, он определил блок энергоядра и по его размеру прикинул мощность. Неплохо для такой малышки. Энерговооруженность легкой машинки внушала уважение. Несколько толстых кабелей идут от ядра системы в практически уничтоженные манипуляторы. Это тоже радует, потому что полностью согласуется с условиями высокой автономности системы. Будь у неё на вооружении пулеметы, ракетницы или что-то другое в этом роде, то снова встал бы вопрос регулярного пополнения боезапаса. Но и это не все. Для того, чтобы прицелиться и выстрелить, много энергии не нужно. А этот аппарат, судя по толщине обрывков кабелей, мог подать в манипуляторы чуть не всю энергию ядра. А значит, у него энергетическое вооружение – излучатели, скорее всего импульсного типа. У тяжелых планет, как правило, густая атмосфера, а для этого импульсники лучше всего. Первичные импульсы выжигают воздух на пути основного импульса, а тот уже испепеляет цель. Так… Не менее толстые кабели соединяют ядро с двумя почти полностью уничтоженными блоками, располагавшимися соответственно на вершине и на задней поверхности вертикального «торса» машины. С первым Юшенг разобрался быстро – помог обломок радарной решетки. Но вот наспинный блок… Что там могло быть? Ещё один тип вооружений? Странное место для монтажа лучевых систем. Силовая броня? Нет, для неё машина слишком мала. Силовые генераторы громоздки и тяжелы, а этот аппарат явно делает ставку на скорость и маневренность. Что может располагаться снаружи, за пределами брони? Юшенг ухмыльнулся. Ну конечно. Связь, что же еще.

Итак, что получается в сухом остатке? Легкая шустрая автономная платформа, оборудованная отличными системами наблюдения, мощным передатчиком и импульсником. Скорость, маневренность, автономность, легкое оружие. Классический разведчик-диверсант.

Юшенг, вытирая руки ветошью, выпрямился, победоносно оглядевшись по сторонам. Но, к сожалению, свидетелей у его триумфа не оказалось. Остальные курсанты уже закончили свою работу. В гулком ангаре остались только он и учительница Лифен.

- Ну как, курсант Чжан? Что скажешь?

Юшенг выложил ей всё, что ему удалось узнать. Он старался говорить уверенно, хотя, говоря по совести, большая часть сказанного было всего лишь его догадками и предположениями. Но, в конце, концов, что ему терять? Может, всё-таки эта приставучая женщина примет его ответ, и он тоже сможет пойти хотя бы на двадцать минут прикорнуть в аудитории.

- Умница, мальчик, – похвалила его Лифен. Её глаза блестели. – Ты всё правильно сделал.

Она пробежалась тонкими пальцами по вирту. Магнитные засовы на воротах ангара глухо лязгнули.

- Похоже, ты заслуживаешь награду.

Женщина шагнула навстречу Юшенгу. Приподнявшись на цыпочки, она впилась своими губами в его губы. Юшенг чуть не упал от неожиданности. Её руки схватили его ладонь и потянули наверх, к блузке. Юшенг почувствовал тугую, напряженную грудь в своей ладони. Кровь ударила ему в голову. Горячо ответив на её поцелуй, он сжал ладонь. Женщина тихо застонала.

- Я… вы… – пробормотал смятенно Юшенг, из последних сил сдерживаясь.

Лифен, смеясь, толкнула его в грудь. Он потерял равновесие, спиной ударился о стендовую плоскость, а затылком приложился к корпусу «Богомола» стоявшего позади стенда. Лифен оседлала его, сжав стройными ногами его бедра. Её блузка расстегнулась, обнажив идеальные полушария грудей цвета слоновой кости.

- Не усложняй, курсант Чжан. – Её жаркий шепот обжег его ухо. – Просто будь собой.

О, Юшенг хотел быть собой! Еще как! Она почувствовала его желание и раззадоривала его, покачивая бедрами. Изо рта Юшенга вырвался стон.

- Я хочу тебя, курсант. Ты ведь будешь плохим мальчиком?

Ха! Юшенг готов был стать для неё кем угодно! Возбуждение практически лишило его рассудка. Сейчас он желал эту красивую женщину так страстно, как не желал ещё ничего в жизни.

Она куснула его за мочку уха – как будто разряд тока прошел через его тело.

- Расскажи, как ты её убивал? Она кричала? Да? Кричала? – страстно прошептала Лифен, раскачиваясь на нем.

Юшенг дёрнулся, не веря своим ушам.

- Я не понимаю…

- Расскажи мне! – не унималась Лифен. В её глазах горел безумный огонек. – Я хочу знать…

Юшенг оттолкнул её и вскочил, на ходу застегивая брюки.

- Ты… ты… – выкрикнул он. – Как ты можешь?!

- Я?! – Лифен изогнулась как кошка, но теперь её совершенное тело уже не казалось Юшенгу желанным. – А что – я? Это ведь ты убийца! Не стесняйся, Юшенг! Это так волнующе!

- Я никого не убивал. – На лице Юшенга отразилось такое отвращение, что женщина потрясённо отшатнулась. – Мою любимую задушили, убили без жалости и сожаления. А вы… вы ничем не лучше того, кто это сделал! Вы грязная…

Пощечина остановила его на полуслове. Лифен тяжело дыша, запахнула блузку.

- Ты пожалеешь, курсант Чжан. Обещаю!

Её лицо исказила злобная гримаса, волосы растрепались. Сейчас в ней не было ничего красивого.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Высотка управления безопасности.

Две недели от Консорциума не было никаких известий. То ли задача оказалась не по плечу преступному синдикату, то ли (и Тай склонялся именно к этой версии) Жань, желая взвинтить цену, решил добыть для полковника какой-то особенно полезный материал. Это настораживало. Жань не стал бы лезть из кожи вон без крайней необходимости. Если уж он решил напрячься, значит, задание, которое он решил поручить полковнику, совсем дурно пахнет. Ну и пёс с ним. Лишь бы улов действительно оказался стоящим.

Последняя ссора оставила между Таем и Юйчи едва заметный холодок. Это удивляло полковника. Обычно капитан не отличался злопамятностью и охотно прощал любимому шефу куда большие обиды. Ну и пусть себе дуется, решил Тай. Сейчас не до его обид.

На самом деле Юйчи не дулся. Как и сам Тай, капитан постоянно думал о том дьяволе, сделку с которым они заключили. Его не оставляло гнетущее ощущение, что Тай, впервые за годы их совместной работы, упускает из рук рычаги управления. Что не он использует контрабандистов в своих целях, а наоборот. Юйчи всерьёз опасался, что региональный консул нашёл-таки уязвимое место у железного полковника и сейчас вовсю дергает за ниточки. Да, Жань поклялся, что за предоставленную поддержку Консорциум потребует от Тая всего одну-единственную услугу. Но Юйчи ни в грош не ставил обещания контрабандиста. Он не сомневался, что эта «услуга» на самом деле преследует другую цель. Она заставит полковника своими руками накинуть себе на шею петлю. Совершив по требованию Консорциума достаточно серьезное должностное преступление, полковник любезно предоставит Жаню идеальный рычаг воздействия на весь 8-ой отдел. А это станет настоящей катастрофой.

К сожалению, с Таем говорить об этом бессмысленно. Стоит только попробовать заикнуться о том, что полковник понапрасну сует голову в пасть тигра, и Юйчи тут же получит в ответ образцово-показательную Таевскую истерику. И не более того. Знаем, проходили.

Всё это не могло не угнетать капитана. Поэтому-то Юйчи и старался поменьше общаться с шефом. Но это не означало, что он опустил руки. Выполняя повседневную работу, он параллельно изыскивал способ заставить Консорциум оставить Тая в покое. Правда, пока его усилия не принесли плодов. Но Юйчи не собирался сдаваться. Годы, проведенные бок о бок с Таем, не прошли даром: капитан стал упрямцем не хуже своего наставника.

Спустя две недели после приснопамятного скандала, в восемь пятнадцать утра, Юйчи, позевывая, появился на проходной управления. Дежурный, тот самый Сторож параши (Юйчи как в воду смотрел: кличка намертво приклеилась к несчастному лейтенанту), с едва заметным злорадством сообщил капитану, что полковник его уже обыскался и даже обещал пристрелить, как только увидит.

Капитан поспешно поднялся на постукивающем (уже целый месяц, кстати говоря! Куда смотрит отдел эксплуатации?!) лифте на семидесятый этаж. По дороге он скоммутировал свой вирт с базой управления, ввел длиннющий пароль, приложил палец к сенсору и подставил глаз видеокамере, словом, произвел рутинные ежедневные действия. Вирт, пошарив в управленческой базе, сообщил, что новых обращений не было. Это означало, что полковник ищет его в частном порядке. То есть, речь идет о деле, которые они между собой договорились называть «делом близнецов». У полковника было неважно с чувством юмора, хотя сказать ему об этом никто не осмеливался.

Юйчи не ошибся. В приемной его встретил старый знакомый – изрядно постройневший и посвежевший секретарь Пань. При виде Юйчи он что-то проворно сунул в ящик стола.

- Чудесно выглядишь, Пань, – бросил на ходу капитан. Секретарь вздрогнул. – Старик у себя?

- Всю ночь проторчал, – обвиняющим тоном сообщил секретарь. После возвращения со стажировки он говорил о полковнике только в таком тоне. – И сейчас торчит. Уже целое ведро кофе выхлебал.

- Понятно. Ладно, я к нему.

- Он уже спрашивал.

- Знаю.

Проводив капитана неприязненным взглядом, Пань достал из ящика маникюрный набор и продолжил вычищать из-под ногтей намертво въевшуюся окопную грязь.

Полковника в кабинете не оказалось. Капитан огляделся. На столе громоздятся чашки с кофейной гущей. На полу, возле стены, чисто. Ни мятой кружки, ни кофейных пятен. Хороший знак. Из глиняного горшка в кадке, где коротал свои дни хилый мандарин, еще капает. Видимо, Тай снова решал сложную задачу. Тяжелые портьеры на вечно закрытых окнах слегка колышутся. Значит, Тай ради разнообразия решил попробовать подышать кислородом и вышел на балкон. Юйчи кашлянул.

- Где ты шлялся? – послышался из-за занавесок ровный голос.

Ничего себе. Ни тебе крика, ни швыряния посудой. Совсем плохо дело.

- По графику мой рабочий день начинается в половине девятого, – осторожно ответил Юйчи, выходя на балкон.

- Много мы наработаем, если по графику, – проворчал Тай. Он опирался на прозрачные перила, задумчиво глядя вдаль. Капитан пристроился рядом. За городом расстилалось зеркало залива, над которым вздымался, словно спина огромного кита, горб восходящего Пиньцзы. Утренний диск огромной планеты отливал фиолетовым, придавая городу, раскинувшемуся на побережье, нереальные очертания. В заливе черной стайкой теснились промышленные острова, соединенные с побережьем нитями пассажирских и грузовых монорельсов. Чуть дальше, с наветренной стороны, напоенные свежим морским бризом, маячили жилые острова: там располагались санаторно-лечебные комплексы и общежития для граждан «золотого возраста». Где-то там, в одном из этих типовых небоскребов, доживал свои дни бывший профессор Ли.

- Они что-то раскопали? – негромко спросил Юйчи. Хоть балкон, как и кабинет, был надежно защищен от прослушивания, на открытом воздухе капитан подсознательно понижал голос.

- Да уж постарались. Шахтёры обзавидуются. Только что анализы мочи мне не притащили. В баночке. – В голосе полковника сквозила горечь. Казалось, он и сам не рад тому, что заварил эту кашу.

Юйчи вдруг нестерпимо захотелось сказать полковнику что-то утешительное. Но, зная Тая не первый год, капитан не сомневался, что в ответ получит только очередную колкость. Поэтому капитан просто молча встал рядом, положив руки на перила и подставив лицо утреннему прохладному ветерку.

«Всё-таки удивительная штука – жизнь. – Вид вздымающейся из океана сиреневой громады Пиньцзы настроил Юйчи на философский лад. – Не сунься сержант Хон в корзину для мусора, мы бы так и не узнали о Чжане Юшенге. А без него Тай не стал бы ради одного только Чу лезть в рабство к Консорциуму. И сейчас они бы занимались чем-нибудь привычным, обыденным, вроде диверсии на орбитальном заводе или раскрытии шпионской сети Союза Миров. Вот было бы здорово…»

- Ты работать пришёл или таращиться на пейзаж?

Сварливый голос полковника мигом привёл капитана в чувство. Увы, бывший сержант, а ныне лейтенант Хон сделал своё дело, и теперь капитан Юйчи, вслед за полковником Таем вынужден расхлебывать последствия его служебного рвения.

- Работать. – Со вздохом сказал он.

- Ну так и не стой как столб, – буркнул полковник, поворачиваясь к величественному сиреневому гиганту спиной.

Вернувшись с балкона в полумрак своего логова, Тай первым делом злобно фыркнул и заорал так, что затряслись стены:

- Пань, чтоб тебя! Почему на столе бар-р-рдак?!

В кабинет заполошной курицей влетел секретарь. На бедняге лица не было. Видно, вообразил, что сейчас самодур-начальник пошлет его на повторные курсы.

- Мешать не хотел, простите, – запинаясь, едва слышно проскулил он.

- Что ты там бормочешь?!

- Не хотел мешать вашим размышлениям, товарищ полковник! – единым духом выпалил секретарь, выпрямившись по стойке смирно с подносом в руках.

- Это хорошо, что не хотел мешать. Хреново только, что грязища в кабинете. – Полковник, брезгливо отодвинув грязную чашку, шлепнулся в свое драное кресло. На взгляд капитана, фраза получилась, как это частенько случалось с Таем, несколько противоречивой, но он не стал заострять на этом внимание.

Секретарь, позвякивая посудой, вышел.

- Вот, читай. – Полковник вновь раскрыл перед капитаном плоскость вирта, расширив конфидент-режим на личные параметры помощника. На этот раз документов оказалось заметно больше. Они были тщательно упорядочены и сведены в аккуратную базу данных, включающую видеофайлы и графическую оболочку.

- Жань так старательно вас обхаживает. Не ровен час, предложит съехаться, – не удержался Юйчи.

- Угу. Очень смешно. Читай давай, говорю.

Капитан углубился в присланные консулом документы. Спустя какое-то время в кабинет, стараясь ступать как можно тише, просочился Пань с завтраком для полковника и апельсиновым соком для капитана. Юйчи, не отрываясь от экрана, кивком поблагодарил Паня, а полковник, время от времени косясь на сферу, в которой так и мелькали фотографии, отчеты и графики, с аппетитом принялся за честно заработанный утренний рис. Секретарь на цыпочках вышел.

Капитан закончил только к двум часам пополудни. Отвалившись на спинку стула, он помассировал покрасневшие от многочасового напряжения глаза.

- Есть хочешь? – спросил успевший за это время вздремнуть полковник.

- Не откажусь.

- Тогда разговор отложим на потом.

Они спустились в столовую для офицерского состава управления, где в течение получаса воздавали должное изобретательности местного повара. Пару лет назад Тай вытащил этого веселого увальня из довольно-таки щекотливой ситуации, в которую тот попал, занимая должность шефа одного из лучших общественных ресторанов Тайдзиня. Теперь повар отрабатывал оказанную ему услугу верой и правдой, готовя невероятные деликатесы из скудного ассортимента продуктов, полагавшихся по разнарядке офицерам среднего звена.

Мрачно наблюдая, как повар мечется среди исходящих паром кастрюль и сковородок, Юйчи снова задумался о той цене, которую им с полковником придется заплатить за помощь Консорциума. Сейчас, оценив собранные агентами Жаня документы, он мог с уверенностью сказать: то, что им придется сделать в уплату, будет потруднее, чем в одиночку приготовить обед на двести голодных ртов.

К возвращению полковника кабинет сиял чистотой. Секретарь позаботился о термосе со свежезаваренным кофе. В стальной вазочке – имбирное печенье. Чувствовалось, что Пань, не по собственной воле прошедший усиленный курс оздоровительных процедур, преисполнился решимостью никогда больше не показываться на полигоне.

Пока Тай наливал себе кофе, Юйчи развернул над столом вирт-плоскость и вывел на неё переданные Жанем данные по всем сотрудникам базы «Банли».

- Вот тебе и армия – краса и гордость республики, воины без страха и упрека, – заметил Тай, шумно отхлебнув. – Жулик на жулике. Такие вещи надо показывать в новостях, специально для таких наивных простачков, как ты.

Юйчи даже не поморщился. Но Тай и не ждал от него реакции. Он и жалил-то не со зла, а по привычке. Биографии большей части служащих гарнизона базы были чисты, как горный родник, но полковник не позволял подобным частностям влиять на его взгляды на человеческий род в целом.

- И ведь это еще явно не все подонки, – продолжал бурчать Тай, потянувшись за печеньем.

- Думаете, Консорциум кого-то упустил? – приподнял бровь капитан.

- Думаю? Да я поставлю на это последние штаны. Жань не такой идиот, чтобы сдавать нам своих людей, – фыркнул Тай. – Так что ко всем этим можешь смело приплюсовать парочку отпетых мерзавцев Консорциума.

- Не думаю, что в такой глуши Консорциум держит кого-нибудь важного.

- Да это понятно. Какой-нибудь сраный завскладом. Ну да пёс с ним. Что скажешь по этим рожам?

Тай указал куском печенья на портреты служащих базы, которые в папке Жаня были помечены, как совершившие нарушения.

- Есть многообещающие типы. Вот взять хотя бы лейтенанта Жансы Ксу, командира третьей учебной роты.

Тай без комментариев вывел абзац, посвященный лейтенанту, на передний план.

- Если выяснится, что курсант Вонг не сам упал со скалы, лейтенант Жансы пойдет под трибунал. – Ободренный молчанием Тая, продолжил капитан. – Пусть погибший и был преступником, но убийство есть убийство. Да, Вонг пытался шантажировать лейтенанта, но вряд ли военный прокурор сочтёт это смягчающим обстоятельством. Так ведь?

- Плевать на прокурора. Давай дальше. Кто еще?

- Ну… очень подозрительная эта история с аварией на учениях три года назад. Похоже, начальник службы техобеспечения просто прикрылся техником, монтировавшим двигатели стратосферника. Думаю, начальник сам приказал послать наспех починеный десантный бот без тестирования. Не хотел срывать учения, испугался выговора. Вряд ли техник действительно покончил с собой из-за гибели взвода курсантов.

- Дальше.

- У остальных, по идее, прегрешения пустяковые. На строгий выговор. Максимум – потеря звездочки. Такие нам не помощники. Так что, если смотреть на рожи, как вы выразились, то только эти двое.

Полковник фыркнул так, что кофе выплеснулся из чашки прямо на китель. Увидев коричневое пятно, Тай немедленно рассвирепел, но все-таки нашел в себе силы поставить чашку на стол.

- Кокетничать со мной вздумал?! – рявкнул он, ткнув в капитана пальцем. – Я тебя про дело спрашиваю, а ты мне тут комедию ломаешь?!

- Как спросили, так и ответил, – спокойно парировал Юйчи. – Я же наивный простак, вы сами сказали.

Тай секунду смотрел на капитана, бешено раздувая ноздри, а потом повернулся к дверям.

- Пань! Черт тебя задери, Пань!

Секретарь влетел, поспешно застегивая китель. Судя по розовому пятну на щеке, он придремнул.

- Где у нас салфетки?! Принеси мне чертовы салфетки! – завопил Тай, потрясая кулаком.

- У вас во втором левом ящике, – отрапортовал Пань. – Только кофе все равно не ототрется. Позвольте, я почищу ваш мундир?

- «Позвольте»! – передразнил полковник. – Да уж постарайся, черт подери!

Пань принял китель начальника и поспешно ретировался.

Юйчи спокойно ожидал окончания сцены.

- Ладно. Давай-ка начистоту. Что ты там высмотрел? – Тай плюхнулся в кресло. – Только без этих твоих фокусов.

- Можно и без фокусов, – не моргнув глазом, согласился Юйчи. – Но тогда получается, что эти двое нам не нужны. Тыловик вообще не имеет отношения к курсантам, а лейтенант командует другой ротой. Если мы на него надавим, он начнет паниковать, суетиться, лезть из шкуры, чтобы мы его не сдали. И если Чу Зихао – тот, кем вы его считаете, он сразу поймет, что дело нечисто. И тогда Чжана Юшенга точно можно будет заносить в покойники. На этот раз окончательно.

- Вот не можешь ты не ввернуть красивую фразочку. Что за идиотская манера, – буркнул полковник.

- Но ведь по существу я прав, – возразил капитан.

- Прав, прав. Черта ли мне в твоей правоте. – Опасаясь уже прикасаться к кофе, Тай занялся любимым делом – рисовать круги. Сегодня они получались у него особенно уродливыми.

- Так что, по-твоему, отчет Жаня можно отправлять в мусорку? – не поднимая головы, спросил он.

Капитан слишком давно работал с полковником, чтобы попадаться в такие примитивные ловушки.

- Вы же сами знаете, что нет. Просто надо подойти с другой стороны.

- Вот и подходи. А то крутишься вокруг да около, – продолжил брюзжать полковник.

- Нам нужны люди, которые могут распоряжаться судьбами курсантов по роду службы, – не торопясь продолжил Юйчи. – Только они смогут выполнить наше задание так, чтобы Чу Зихао не насторожился. Таких людей всего двое. Командующий учебной базой капитан Лян Джиган и командир второй учебной роты лейтенант Хе Юн. Исходя из данных Консорциума, лейтенант чист, как стеклышко.

- Кой черт чист! Он трахает эту бабу, из столовой. Женатый, между прочим, человек! – заметил полковник. – Чем тебе не рычаг воздействия?

- Слишком слабый стимул. Лейтенант Хе предпочтёт, чтобы о его интрижке стало известно, но не пойдет на должностное преступление. Согласитесь, лучше пережить скандал с женой, чем отправиться под трибунал.

- Убедил, – неожиданно легко согласился полковник. – Значит, остается капитан Лян. Ну, за ним вообще не водится ни одного грешка. Прямо такой святой, даже противно. Чем ты собрался ему грозить?

Уголки губ капитана чуть заметно дрогнули. Значит он, капитан Юйчи, идет по верному следу. Если бы Тай не пришел к тому же выводу, он бы сейчас уже бегал по кабинету и ревел как бабуин, просто он возбуждения. А если бы Юйчи ошибался, полковник разорялся бы еще громче. Раз Тай спокоен, значит, капитан с самого начала катится по проложенным интеллектом полковника рельсам.

Юйчи обратил внимание на капитана Ляна, едва ознакомившись с личным составом гарнизона учебки. Даже новичку стало бы ясно, что никто лучше капитана не подходит для их с полковником цели. Тот факт, что в его биографии не значилось никаких взысканий и даже вездесущие, словно крысы, агенты Консорциума не нашли, что вменить капитану в вину, лишь усилили подозрения Юйчи. Он буквально въедался взглядом в каждую букву биографии капитана. И чем глубже вникал, чем более странной казалась ему эта замечательная биография. У этих странностей могло быть лишь одно объяснение. Полностью устраивавшее офицеров безопасности.

- На первый взгляд, в карьере капитана Ляна нет темных пятен. Но это только на первый взгляд, – начал было капитан, но начальник не дал ему закончить.

- Короче. Иначе мы и за месяц не доберёмся до сути.

- Прошу прощения. Так вот… Лян Джиган заканчивал лётную академию. Специализация: атакующие суда классов не ниже крейсера. Начинал старшим канониром на крейсере «Лиминг». Дорос до первого помощника капитана. Затем получил собственный корабль – крейсер «Йонган».

- Ну да, старую посудину, вышедшую из ремонта. Невелика честь, – презрительно заметил Тай.

- Правильно, – согласился Юйчи. – Кто ж даст неопытному капитану новый корабль? Так вот, на этом «Йонгане» он прослужил всего ничего. В первом же сражении корабль погиб.

- Но раз Лян не пошел под суд, значит, его вины в этом не было, – с сожалением заметил Тай. – И сыграть на этом не получится.

- Не получится, если не копнуть глубже, – улыбнулся Юйчи. – Вы посмотрите, что получается. Лян – боевой офицер космофлота. Типичный «летун», из тех, кто годами не опускается на планеты. Почему же после гибели старой развалюхи «Йонгана» его не перевели на другой корабль, а назначили командиром пехотной учебки для штрафников на какой-то страшненькой планетке? Как вы это объясните?

- Ты бы почитал его личное дело повнимательнее. Там четко сказано: по медико-психологическим показателям.

- Ну да. Сказано. И вы в это верите?

- Ты меня не спрашивай, – буркнул полковник, старательно вычерчивая очередной гибрид арбуза с огурцом. – Ты лучше меня убеди.

- Пожалуйста. Даже у пилотов гражданского флота развивается зависимость от космоса. Для любого космонавта списание «на дно» – катастрофа. Будь у Ляна эта медико-психологическая травма, его бы отправили на какой-нибудь военный каботажник, перевозящий грузы между базовыми системами.

- Прямо-таки «катастрофа». – Тай критически оглядел свое творение. – Тебе-то откуда знать?

Юйчи вздернул подбородок.

- С курсов. Если вы не забыли, у меня вторая специальность – пилотирование малых летательных аппаратов класса атмосфера-орбита.

- Тоже мне, птица, – проворчал Тай, но больше вопросов не задавал. Капитан подождал секунду и продолжил.

- Ладно, допустим, у капитана Ляна случился какой-то редкий срыв психики, и теперь бывший звездолетчик панически боится космоса. Хотя это и невероятно, но мы всё равно допустим. А как вам такое? Кроме самого Ляна, в штате базы еще трое бывших космонавтов. Причем все – с того же самого злосчастного «Йонгана». Хотите сказать, у всех них случилось такое странное расстройство? У всех троих одновременно?

Тай смял лист, швырнул его в урну и немедленно взял следующий.

- Я ничего не хочу сказать. Я всё еще надеюсь услышать от тебя что-нибудь вразумительное. Похоже, зря.

Юйчи едва сдержался, чтобы не ответить колкостью. Эти игры кошки с мышью ему уже порядком надоели. Но жалко было времени и нервов.

- Четверо бывших космонавтов с одного погибшего корабля оказываются на далекой планете, в учреждении, совершенно не подходящем им по профилю. Непрестижном и в отвратительных условиях – жара, полуторная тяжесть. Работать им приходится с осужденными преступниками. Ничего не напоминает?

Тай, разумеется, не снизошел до ответа.

- Это – ссылка. Этих четверых убрали с глаз подальше. Засунули в самую глубокую дыру, какая только нашлась.

- А как же отсутствие взысканий? Просто ссылка, ни за что?

Тай наконец-то оторвался от своих уродливых кругов и даже удостоил помощника взглядом.

- Так это как раз самое главное! – Юйчи вошел в азарт, хотя и понимал, что Тай всего лишь играет, заставляя капитана идти проторенным самим полковником путем. – Ссылка на Пекло без взысканий может означать только одно: с этими людьми связана какая-то очень серьезная история, задевающая кого-то на самом верху. Их предпочли тихонько убрать с доски, чтобы не привлекать излишнего внимания. Уверен, их и в живых-то оставили только поэтому. Чтобы не началось расследование и военная прокуратура случайно не напала на след чего-то серьезного.

- Так-так. И что нам это дает? – Тай даже отложил карандаш. Юйчи оценил жест.

- Если мы узнаем, за что Ляна и остальных троих сослали на Пекло, мы сможем вить из них веревки.

- Или же нас прихлопнут те, кто это организовал, – возразил Тай.

Круги были забыты.

- А вот и не прихлопнут. Мы дадим Ляну возможность откупиться, отдав нам Чу и Чжана в обмен на наше молчание. Тогда Лян ни за что нас не сдаст.

- Обоснуй.

- Так очень просто. Если те, кого покрывает Лян, увидят, что тайну сохранить не удалось, что информация всё-таки просочилась наружу, они первым делом уберут самого Ляна и остальных. Рискнут, но обрубят ниточки. Ну и нас с ними заодно, это правда. Лян достаточно умен, чтобы это понимать. Ему выгоднее по-тихому договориться с нами, чтобы сохранить собственную жизнь и жизни своих людей. Мы же не требуем от него чего-то невозможного. Всего-то пару каторжан. Думаю, Лян будет только рад так легко от нас откупиться.

- Неплохо, сяо. Я бы даже сказал, очень неплохо. – Тай улыбнулся и одобрительно похлопал Юйчи по плечу. – Жаль только, что это пока только наши подозрения. Никаких доказательств у нас нет. Но мы их добудем.

Энтузиазм Юйчи несколько поостыл. Никаких выходов на армию у Тая не оставалось. Сейчас он не смог бы разузнать даже координаты производителя подмёток солдатских ботинок. Что уж говорить о том, чтобы раскусить игру в высших эшелонах боевого флота!

- И как же нам их достать?

- Через Жаня. Он же не рассчитывает задобрить меня парой сраных бумажек?

И вот тут-то капитану стало совсем хреново.

[1] Система упрощённых китайских иероглифов

[2] Противовоздушная и противокосмическая оборона.

[3] Слой атмосферы, разделяющий мезосферу и термосферу. Мезопауза Земли располагается на высоте 80 – 90 километров. В мезопаузе Земли сгорают метеоры весом до 6 килограмм. Мезопаузой обладают любые планеты, имеющие атмосферу.

[4] Скорлупа.

[5] Император

[6] «Буйвол»

[7] В математике разрежённой считается матрица с преимущественно нулевыми элементами. Общепринятого чёткого критерия числа нулевых элементов, необходимых для того, чтобы признать матрицу разрежённой не существует.

[8] Плотная матрица – матрица с преимущественно отличными от нуля элементами.

[9] Китайская мера площади, равная 6,66 гектара.

Глава 7

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Охранник приоткрыл окошечки стальной двери.

- К тебе посетитель, Чжан, – процедил он.

Юшенг не ответил. Последние часы все посетители, в основном охранники, приходили к нему с одной целью: поиздеваться над беспомощным узником. Он лежал, поджав ноги, на голом жестком пластике койки, обхватив себя руками, и угрюмо глядел в металлическую стену карцера. Всё кончено. Глупо, подло, несправедливо. Но окончательно и бесповоротно. Замок звякнул, скрипнули петли. Затем раздались негромкие шаги и кто-то встал над койкой. Юшенг сжался, ожидая очередного удара.

- Не желаешь облегчить душу, курсант Чжан? – прозвучал смутно знакомый голос.

Юшенг, не оборачиваясь, дернул плечом. Он хотел только одного: чтобы этот фарс, наконец, уже закончился. Он ведь даже не успел понять, что случилось. Он не заметил, как озлобленная его словами женщина нажала на тревожную кнопку вирта. Всё произошло слишком быстро. Патруль военной полиции подоспел за считанные секунды. Лифен, с растрепанными волосами, полураздетая, рыдая, рассказала им свою историю, не имевшую никакого отношения к реальности. Само собой, полицейские ей поверили. Она же учительница, а кто он? Осуждённый убийца. Ему даже рта открыть не дали. Просто заехали прикладом в лицо, потом ткнули шокером в грудь, а когда он вырубился, притащили прямиком в камеру.

Пришел в себя Юшенг от того, что его облили ледяной водой. Оказалось, что пока он был в отключке, военный трибунал, учитывая его прошлое, пришел к единогласному выводу о его виновности и сразу вынес приговор. А чего тянуть? Всё же ясно: убийца девушки попытался изнасиловать беззащитную женщину, преподавателя. Тут ни о каком снисхождении не могло быть и речи. Прапорщик, обливший его водой, передал ему решение трибунала и выразил искреннее сожаление, что Юшенга всего лишь расстреляют.

- Моя бы воля, ты бы так просто не отделался, ублюдок. – Прапорщик с размаха пнул мокрого, скорчившегося на бетонном полу юношу в бок и, сплюнув, ушел.

Расстрел должен был состояться завтра на рассвете. Юшенг попытался было кричать, что он невиновен, требовать адвоката и следователя, но добился только того, что его избили. А теперь ему предлагают облегчить душу? Чтобы он покаялся? В чем? Что эта маньячка его считай, изнасиловала? Да кто в такое поверит!

- Значит, тебе нечего сказать, – продолжил знакомый голос. – Жаль. Но вот ведь в чем штука. И ты, и я знаем, что Хотеции зелено-полосатой не существует в природе, так?

Юшенга как пружиной подбросило.

- Товарищ Йи?!

- Сержант Тайшу костьми лег, чтобы пробиться ко мне и попросить помощи, – пояснил консультант.

- Сержант Тайшу?! – тупо повторил Юшенг.

- Видишь ли, он, может, и не читал твоих тестов, но глаза и сердце у него на месте. А этой Лифен давно пора преподать урок. Это уже просто ни в какие ворота не лезет.

Юшенг не знал, что и сказать. Он только открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова.

- Так ты идешь? Или хочешь просидеть тут до самого отбоя?

Юшенг поспешно вскочил, поправляя форму. Он терялся в догадках: как же консультанту Йи удалось отменить приговор трибунала?

Когда они уже вышли из здания комендатуры, юноша все-таки решился спросить.

- Но как вы узнали, что я не… что Лифен сама…

- У этой дамы та еще репутация. Правда, до этого она предпочитала офицеров. Видимо, ей захотелось разнообразия. Но она упустила из вида одну досадную мелочь.

- Какую?

- У той машины–разведчика, которую ты проверял, система видео регистрации имеет автономное питание. Маленькая атомная батарейка, сразу под блоком камеры. Она не отключается.

Юшенг вспомнил уцелевший объектив робота. Какое счастье, что он не полез его отвинчивать…

- Конечно, качество видео не очень, но, скажу тебе по секрету, председатель трибунала просмотрел его трижды, и, как мне кажется, оставил у себя для дальнейшего изучения. Простим старику маленькую слабость.

Юшенг с облегчением рассмеялся, морщась от боли в отбитых ребрах.

Но долго веселиться ему не пришлось. Едва юноша переступил порог, за него взялся сержат Тайшу.

- Какого лешего, курсант Чжан?! Так трудно держать своего жеребца на привязи?!

- Я… – начал было Юшенг, но сержант не был настроен слушать его оправдания.

- Похоже, у тебя образовался избыток сил, курсант? Так я в два счета найду ему применение! – разорялся сержант, и Юшенг внезапно понял, что Тайшу, в сущности, тот еще артист.

- Шагом марш в казарму. И отставить эти улыбочки! Я тебе поулыбаюсь!

Юшенг козырнул и дернул подобру-поздорову к своим, дивясь, как это ему удалось так легко отделаться. Он уж и не чаял обойтись меньшим, чем целой ночью тренировок.

Друзья встретили его со смесью ужаса и восторга.

- Так это правда? Ты её трахнул? – жадно выспрашивал Бэй. – Видать, плохо старался, раз она обиделась.

- О чем ты думал! – качал головой рассудительный Киу. – Просто верх безответственности!

- Я… – без особой надежды начал Юшенг. И точно. На этот раз его перебил Зихао.

- Тебя, видно, прошлый суд ничему не научил, братец.

- Да дадут мне сегодня сказать?! – взорвался несчастный.

- Пожалуйста, говори. Можно подумать, мы тебе рот затыкаем, – хмыкнул Бэй и тут же добавил. – Кстати, как у неё сиськи, твердые?

Юшенг бросил на него уничтожающий взгляд и первый раз за этот жуткий день рассказал всё, как было от начала и до конца.

- Да, дружище… – подытожил Бэй. – Я-то думал, это ты её трахнул. А получается, что это она тебя. Маньячка. Её саму судить надо.

- Долго работала с осужденными, – предположил сердобольный Киу. – От такого можно сойти с ума. Она тоже жертва.

- Сука она, а не жертва, – положил конец дискуссии Зихао.

А Бэй, помолчав, все-таки добавил:

- И всё равно интересно, какие у неё сиськи…

- Попроси в трибунале запись, – посоветовал Юшенг.

- Ладно, хватит болтать. Давайте к делу, – осадил его Зихао. – Завтра у нас тяжелый денек. И ночка.

- То есть? – не понял Юшенг.

- А, ты же не знаешь. Завтра утром начинаются первые учения. Десять взводов, соответственно, восемьдесят групп. Нас десантируют рано утром в пустыне, вот тут.

Он активировал свой вирт и развернул сферу. На плоскости пустыни пульсировала алая точка.

- Финиш спустя сутки здесь.

Зеленая точка загорелась в горной долине километрах в пятидесяти от красной. Юшенг прикинул. Как минимум четверть маршрута пролегает через горные перевалы. Похоже, их собрались выжать досуха.

- Какое задание? Просто добраться?

Великан выразительно приподнял брови.

- Размечтался. Десять лучших групп – атакующее подразделение. Остальные – условный противник, усиленный техникой.

Юшенг не знал, гордиться или огорчаться.

- Значит, мы – в десятке лучших?

- Не волнуйся, ты в этом не виноват, – поспешил утешить друга Бэй.

Зихао сказал, что учения идут по конкурентному принципу. Другие атакующие группы не придут к ним на помощь в случае чего: каждый сам за себя.

- Правда, стрелять нам в спину они не станут, – уверенно заявил Зихао.

- А мы им? – деловито уточнил неугомонный Бэй.

- Мы им тоже. Наши картриджи заряжены красной краской, спектр каждой группы – индивидуальный. У сил обороны краска желтая. Попадем по своим, потеряем очки.

- Так что мы должны сделать? Что-то захватить?

Зихао грустно усмехнулся.

- Забыл, кто мы? Из нас десантники, как из зайца – тигр. Поумерь амбиции, братец осужденный. Наша задача – связать вражеские силы, охраняющие условную базу противника, боем. По плану у них будет пехота, легкая артиллерия плюс поддержка с воздуха.

- Беспилотники? – Уточнил Киу.

- На этот раз кое-что поинтереснее. Вертолёты.

Юшенг удивился. Он-то полагал, что эти архаичные аппараты остались только в музеях. Но, с другой стороны, куда ещё девать устаревшую технику, как не для тренировки курсантов дисбата?

Зихао тем временем продолжил вводную.

- Мы должны продержаться полчаса, а потом отступить через горы к точке финиша с наименьшими потерями. Так что наша цель – выжить.

На словах задача казалась не такой уж сложной. Но Юшенг, наученный полигоном, знал, что всё, кажущееся простым, на поверку оказывается самым сложным.

Весь вечер они разрабатывали план. На этот раз им предстояло работать в условиях «максимально приближенных к реальности», а это означало, что придется тащиться пятьдесят километров с полной выкладкой – а это и при нормальном тяготении тянет на сорок килограмм, считая воду. Еду с собой брать не полагалось – сутки можно без проблем продержаться на стимуляторах и энерготаблетках, представляющих собой практически голые калории, попадающие в кровь прямым транзитом, и оставляющие прямую кишку не у дел.

Каждая группа вооружена игольниками с краской, светошумовыми гранатами и электронными имитаторами, симулирующими бронебойные заряды.

К несказанной радости Бэя, в комплектацию вошли штатные вирты с полным набором программ. Киу вместо игольника полагалась снайперка, тоже, разумеется, заряженная красной краской. Юшенг предложил на всякий случай взять с собой универсальный ремонтный инструмент. Зихао сказал, что не видит в этом особенной необходимости, ведь никакой техники им не полагается, но если Юшенг желает карабкаться в гору с лишними десятью килограммами груза – это его личное дело. Юшенг, поколебавшись, набор все-таки взял.

Зихао на глазах у группы строил маршрут, и Юшенг в очередной раз задумался – до кого смог бы дослужиться друг, если бы его в юности не выгнали из учебки? Маршрут он прокладывал так, что залюбуешься.

- Главное, не ждать, что противник будет играть по правилам, – пояснял он, склонившись над мерцающей картой. – На войне правил нет, это не геология и не программирование.

Бэй открыл было рот, чтобы возразить, но Юшенг его удержал.

- Скорее всего, они не будут дожидаться, пока атакующие подберутся к базе, а устроят засады вдоль маршрута.

- Ну не знаю… – заметил Юшенг, – пустыня большая. Разве что если они засядут у точки высадки и расстреляют нас в воздухе.

- Отлично, братец. Ты прав во всем, кроме последнего. Снять нас на посадке им не разрешат, иначе теряется весь смысл учений. Но насчет пустыни ты попал в точку. И это нам на руку.

- Что ты имеешь в виду?

- Посмотрите на карту.

Друзья склонились над виртуальной плоскостью.

- Как бы вы пошли к базе?

Бэй увеличил первую половину маршрута, вглядываясь в смоделированный рельеф.

- Тут одно из двух. Либо по прямой, чтобы меньше жариться на солнце, или вот по этому каньону, тут есть тень и можно почти половину пути пройти скрытно.

- Киу, Юшенг?

- Ну что… правильно. А что?

- Спорю, что защитники тоже так считают. Я бы на их месте расположил засады вот здесь и здесь. Там они гарантированно перехватят наступающие группы.

- Прикольно, – Бэй оценил расположение указанных Зихао позиций. – Вот тут, в каньоне, это вообще смерть, можно зажать группы на этом повороте и бить с двух сторон.

- Именно так они и поступят. Но мы же с вами тоже не идиоты.

- Ну да, особенно мы, – вполголоса проворчал Юшенг, чувствуя себя зрителем на представлении фокусника.

- Мы пройдем в обход, по этой каменной пустоши. Тут, конечно, настоящая жаровня, но зато никому не придет в голову, что мы сделаем такой крюк, чтобы пожариться хорошенько на солнышке. А тени от камней собьют с толку беспилотники. Нас никто не засечёт.

- Хорошо, а дальше?

- А дальше займем позицию у самого края и разберемся с засадой внизу в каньоне, иначе другим группам не пройти.

- Почему? – Киу недоуменно приподнял редкие брови. – Ты сказал, все группы – сами по себе. Зачем помогать?

- Ну да, точно. Каждый же за себя, – подхватил Бэй.

- А мы и не собираемся им помогать. Так ведь? – догадался Юшенг. – Просто нам невыгодно, чтобы их уничтожили на марше.

Зихао одобрительно похлопал друга по плечу.

- Рад, что учительница Лифен не лишила тебя остатков разума.

- Может, хватит про Лифен?! – вспыхнул юноша.

- Да мы еще как следует и не начинали, – немедленно встрял Бэй. – Ты, например, так и не рассказал про сиськи.

- Бэй, я заклею тебе рот.

- Извини, не сдержался. Интересно же.

Зихао только вздохнул. До первого настоящего боя они все такие. Потом юмор начинает убывать… вместе с личным составом.

- Юшенг прав. Если остальные группы раньше времени выйдут из игры, нам придется вчетвером атаковать укреплённую базу. Это чистое самоубийство. А вот если защитникам придется вертеться, отбиваясь от всех сразу, у нас появится шанс выстоять.

- Понял, – согласился Киу. – Значит, мы уничтожаем засаду. А дальше?

- Дальше мы малость передохнём, пока остальные радостно прут вперед. Ты же сам сказал, каждый сам за себя. Пускай первый удар наносят те, кому не терпится выделиться. Наша задача – выжить, а не произвести впечатление или пустить пыль в глаза. Так что мы вступим в игру ближе к концу. Пойдём опять кругом, заодно увеличим разрыв во времени. Лучше всего подобраться отсюда.

Он указал на скальную гряду, у подножия которой расположилась вражеская база.

- Сверху мы сможем оценить обстановку и ударить в наименее защищенное место, пока защитники развлекаются с остальными группами.

- А что дальше?

- Работаем полчаса, а потом уходим по этой гряде.

- Трудно. Она почти неприступна! – простонал Киу, разглядывая острые пики, громоздившиеся один за другим, словно иглы на спине дикобраза.

- Ну и отлично. Остальные группы пойдут удобными маршрутами – их тут пять или шесть. Думаю, эти маршруты пристреляны с базы, так что, если останется время, нужно будет позаботиться об их артиллерии, чтобы другие группы не перестреляли как уток. Отступающие свяжут боем большую часть вражеских сил. А мы спокойно пройдем вдоль гряды. И если за нами кто-то сунется, вот тут отсечем преследователей.

- Как ты собираешься их отсекать? – деловито поинтересовался Юшенг. На этот раз первым сообразил Киу.

- Надо их заманить. Вот в это ущелье. Тут узко. Я могу обрушить склон. Тут слабые породы. Вот этот выступ еле держится… Устрою обвал. Только взрывчатку надо.

- Будет. Вот видите, как славно всё получается, – просиял Зихао, с удовольствием глядя на своих бойцов. Юшенг одобрительно подмигнул Киу. Тот ответил ему тем же. А вот Бэй не стал подмигивать. Шевеля беззвучно губами, он что-то напряженно подсчитывал, ведя пальцем по карте. Закончив подсчеты, он издал сдавленный стон.

- Что случилось?

- Это все здорово, ребята, но вместо пятидесяти километров, у нас получается восемьдесят.

Юшенг вопросительно взглянул на Зихао.

- Ну… я не говорил, что это будет легкая прогулка, – пожал плечами великан.

- Восемьдесят километров. Под огнем. В полной выкладке. При полуторной тяжести и в жуткой жаре. Я ничего не упустил? – Бэй был просто сражен.

- Как же, упустил, конечно! Еще один подъем полторы тысячи метров, – прочитал данные с вирта Юшенг. – И три подъема на примерно на семьсот.

- Интересно, и зачем нам противник? – с горечью произнес Бэй. – Я с тем же успехом сам сдохну по дороге.

- Ты удивишься, брат мой, сколько может выдержать человек, если у него есть хороший стимул, – нравоучительно произнес Юшенг.

- Да? – язвительно переспросил Бэй. – И какой же это у меня стимул?

- Если мы дойдем до финиша, я расскажу, какие у Лифен сиськи.

Планета Тяньцзинь

Пригород мегаполиса Тяньцзинь-7

Резиденция регионального консула Консорциума.

- Вы, конечно, шутите?

Всем своим видом региональный консул выражал вежливое недоумение. Полковник негромко фыркнул, но, сделав над собой усилие, удержался от резкости. Хотя верхом хорошего тона его ответ все равно было назвать трудно.

- Нет, черт возьми, не шучу. Не имею такой привычки.

Жань обернулся к Юйчи, как будто ожидая, что тот сейчас всё объяснит, разрешит это досадное недоразумение. Капитан сделал вид, что рассматривает картины на стенах резиденции контрабандиста. Когда полковник поделился с ним своей идеей, он тоже поначалу, признаться, подумал, что Тай решил его разыграть. Ничуть не бывало. Полковник закусил удила и наотрез отказывался обсуждать другие возможности. Капитан только сорвал голос и потерял кучу нервов. Толку – ноль. Впрочем, как и всегда. «Ничего, – подумал с мстительным удовольствием Юйчи. – Посмотрим, товарищ начальник, как ты станешь убеждать этого проходимца. Это тебе не капитан Юйчи, которому можно просто приказать заткнуться. С Консорциумом так не разговаривают».

Жань не подкачал.

- Тогда я решительно не понимаю, чем мы можем быть вам полезны, дорогой полковник, – ледяным тоном произнес он.

- Всё просто, – отрывисто пояснил Тай, положив кулаки на резные подлокотники тяжелого, под старину, кресла. – Вы добываете мне подробности о гибели крейсера «Йонган». Ваши люди делают нам с Юйчи подложные документы, историю и оформляют командировку. Потом нас внедряют, а когда мы всё закончим, аккуратно, не привлекая внимания, вытаскивают назад. А дальше все покатится само, как по рельсам.

Судя по кислому выражению лица, консул Консорциума не разделял оптимизма полковника.

- Вы понимаете, какой объем работы мне придется провернуть? – Жань сцепил пальцы, глядя на полковника, словно врач на сложного пациента. – Внедрение такого уровня, это не прогулка по парку. Это крайне сложная и, не скрою, затратная операция.

- Я все прекрасно понимаю, консул Жань. Но давайте начистоту. Вы ведь уже решили выжать меня досуха, так ведь? Так с чего бы мне не сделать с вами тоже самое?

- С чего вы взяли…

- С того, Жань, с того.

Чем вежливее становился консул, тем нахрапистее наседал на него полковник Тай. Юйчи, наблюдавший за схваткой двух тигров со стороны, только диву давался: как эти двое еще не повырывали друг другу глотки?

- Вы собираетесь поручить мне дело, которое, по вашим же словам, полностью покроет ваши расходы. Я знаю свои возможности, и, раз речь идет об одном-единственном деле, оно будет незаурядным. Или я ошибаюсь, и вы попросите меня перевести через дорогу старушку?

Жань рассмеялся. Смеялся он красиво, искренне, закидывая голову назад. На его чисто выбритой шее ходуном заходил острый кадык, и Юйчи испытал острое желание врезать контрабандисту по горлу ребром ладони. Зная Тая, можно было не сомневаться, что он испытывает те же чувства. Полковник так вцепился в подлокотники кресла, что побелели костяшки.

- Ну вот, а говорили, что не умеете шутить! – отсмеявшись и промокнув выступившие слезы белоснежной салфеткой, заметил Жань. – Я, кажется, уже говорил, что с вами непросто вести дела?

- Говорил, говорил, – проворчал полковник.

- Другой бы на моем месте, наверное, рассердился…

- Тот, кто на вашем месте рассердился, кормит рыб на дне залива, – напомнил полковник.

- Верно. – Жань упорно не хотел переходить на серьезный тон. Казалось, раз и навсегда выбранный образ веселого добряка врос в него, как омела в ветви дуба. – В нашем бизнесе дураки долго не живут, и меня это, признаться, радует. Что же касается дела, того, которое я вам поручу… Вы, как всегда, правы. И это замечательно. Ведь это означает, что вы точно справитесь с нашей проблемой. Но есть одна маленькая неувязочка, которая, боюсь, вынудит меня отказаться.

- Какая же?

Жань отошел к аквариуму и постучал по стеклу согнутым пальцем. Пучеглазые рыбы немедленно столпились у стенки, ожидая подачки.

- Видите ли, дорогой полковник, отдавая должное вашему таланту, я все-таки не склонен преуменьшать профессионализм армейских спецслужб. Конечно же, мне по силам устроить небольшую командировку, о которой вы просите. Но поставьте себя на мое место. Заслать вас туда, куда вы просите, это все равно, что бросить вас в бассейн. И хочу заметить, в нем будут не аквариумные рыбки, а настоящие акулы, натасканные на человеческую кровь. Да, возможно, вам удастся вывернуться. Но нельзя исключить и обратного. В этом прискорбном случае мы с вами больше никогда не увидимся. И вот тут-то мы подходим к сути вопроса. Если вас не станет, кто же тогда, спрашивается, решит мою проблему?

Юйчи внутренне поаплодировал осторожному контрабандисту. Вот уел, так уел. Интересно, что на это возразит Тай? Внешне капитан, естественно, сохранял невозмутимость, рассматривая картину, на которой выпь среди камышей высматривала лягушку. Вытянувшаяся в струнку птица, обозначенная несколькими точными росчерками кисти художника, казалось, она в любую секунду готова к стремительному броску за добычей. Картина настолько гармонировала с происходящим в просторном гостевом зале, что Юйчи задался вопросом: не специально ли Жань повесил её сюда перед приходом гостей? Он незаметно заглянул за картину. Нет, не специально. Под картиной шелк стенной обивки был чуть ярче. Значит, картина висит здесь постоянно, предохраняя окрашенную ткань от солнечных лучей. Что ж, видимо, большинство посетителей этого дома чувствуют себя либо охотниками, либо добычей, так что картинка с выпью всегда к месту. «Интересно, – Юйчи покосился на начальника. – И кто же в этой ситуации мы?».

Полковника совершенно не смутило направление, которое приняла беседа. Видимо, он заранее просчитал аргументацию вынужденного союзника и подготовил ответы на все вопросы.

- Не знаю, как у вас, у меня такие ситуации встречаются на каждом шагу. Ключ к их решению – правильное установление очередности задач. Попробуйте как-нибудь.

- Непременно. Какую же очередность, на ваш взгляд, следует установить в нашем случае?

- Давайте поступим так, – предложил полковник. – Вы собираете данные и организуете операцию по нашему внедрению. Я подготовлю необходимое с моей стороны. Когда всё будет готово, я выполню ваше задание и сразу после этого внедряюсь. На мой взгляд, это справедливо.

Жань задумался, по крошке опуская в аквариум какую-то зеленовато-серую труху. Рыбы охотно пожирали угощение.

«Им хорошо. – Вздохнул про себя Юйчи. – С них не пытаются за кормежку содрать последнюю шкуру. Или чешую».

- Я рискую больше вас, – добавил полковник, с отвращением глядя на аквариум. – После того, как я выполню свою часть сделки, мне придется положиться всего лишь на ваше честное слово.

- Я не нарушаю обещаний. Это вредно для бизнеса.

Юйчи замер в восхищении. Похоже, на этот раз Таю удалось задеть регионального консула за живое.

- Надеюсь.

В интонации полковника было столько холода, что Юйчи даже удивился, что на поверхности воды в аквариуме не образовалась корочка льда.

- Я тоже надеюсь, дорогой полковник. Надеюсь, что вы знаете, что делаете. Мне бы не хотелось потерять такого мощного союзника.

Если контрабандист надеялся, что ответный укол достигнет цели, он ошибся. На вечно хмуром лице полковника не дрогнул ни единый мускул.

- Я сообщу, когда всё будет готово к внедрению. – Региональный консул Консорциума поднялся. – А теперь не смею задерживать. У вас, наверное, множество дел.

- Нет, но какова скотина! – шарахнул полковник кулаком по выпуклому борту флайера, как только они взлетели с лужайки перед коттеджем консула Жаня. – «Союзник»! Как тебе это нравится?

- Но сейчас мы действительно почти союзники. Говоря чисто формально. – Юйчи не смог отказать себе в удовольствии поддеть шефа.

- Ты нарочно меня бесишь?! – немедленно взвился Тай. – «Союзники», как же! Ничего, настанет день, и я затолкаю эти слова обратно в его поганую глотку.

Юйчи промолчал.

Флайер стремительно понёсся в сторону города.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли» – зона учений.

Незадолго до отбоя перед ними выступил сам капитан Лян Чжиган, командир базы. Тайшу выстроил взвод на плацу, вывел на центр площади вирт сферу пятиметрового диаметра и подключил громкоговорители, закрепленные на казарме. Огромная фигура капитана, подбочинясь, простерла вперед длань.

- Курсанты! – провозгласила фигура капитана. – Завтра у вас важный день. Это первые полноценные учения для всего сорок пятого потока нашего учебного центра. Перед вами стоит важнейшая задача, и вы все, как один, должны сделать всё, что в ваших силах, чтобы её выполнить. Вы должны доказать, что партия и правительство нашей великой республики не зря дали вам шанс на реабилитацию. Это задание учебное только по форме. Вы должны, вы просто обязаны относиться к нему, как к самому настоящему боевому заданию. Примените все свои знания и навыки. Запомните: это не игра, а ваша святая обязанность. Задание должно быть выполнено любой ценой, как в настоящем бою. Я уверен, что все вы докажете свою верность идеалам нашей республики и не посрамите честь вашего подразделения.

- Лекции по риторике он точно прогуливал, – незаметно прошептал Бэй. Юшенг пожал плечами. Да, шедевром речь капитана не назовешь, но, по сути, он говорит совершенно правильно. А форма – это дело второе.

- Я желаю всем вам успеха в завтрашних учениях, – закончил капитан, протягивая руку к невидимому зрителям вирту. Его фигура дрогнула и исчезла, сменившись изображением гордо развевающегося знамени республики. Грянул гимн. Курсанты вытянулись по стойке смирно.

Едва отзвучали последние ноты, сержант Тайшу, мрачный даже больше обычного, отправил взвод по койкам, даже не прочитав обычной вечерней морали.

- Хоть выспимся, – оптимистично заявил Бэй.

- Да, так тебе и дадут, – нехотя ответил Зихао, забираясь на койку.

Великан как в воду смотрел. С осужденными никто не собирался играть по правилам. Начало учений планировалось на семь утра. Сирены взвыли в два часа ночи. Под потолком загорелись багровые лампы тревоги. Обычное освещение не работало. Курсанты повыскакивали из коек. Ночные тревоги были одним из любимейших развлечений сержанта Тайшу, так что никакой неразберихи в казарме не возникло. Курсанты споро оделись и спустя двадцать секунд уже замерли в строю.

Еще спустя две секунды в казарме появился сержант Тайшу, в характерном для него дурном расположении духа.

- Через две минуты начинаются полковые учения. В атакующей команде от нашего взвода выступает группа курсанта Чу Зихао. Остальные – защитники. Чу, если ты со своими людьми не дойдешь до финиша, я буду очень расстроен. Командиры остальных групп. Если группа Чу или какая-нибудь другая группа дойдет до финиша, я буду расстроен ещё больше. Так что у всех вас есть причина выложиться по полной. Ясно?

- Так точно, товарищ сержант! – прогремел строй.

- Группа курсанта Зихао – бегом в арсенал, ваш комплект на втором стенде. Личные вирты в режим боя. Через две минуты быть у входа, вас заберут.

Друзья рванулись в оружейную. Две минуты – не так много. То есть, чтобы напялить модульную броню и схватить игольник и разгрузку с гранатами, много времени не нужно. Но это только если вы уверены, что вам не подложили свинью. Зихао заранее предупредил своих, и поэтому они на ходу протестировали системы. И правильно сделали. У игольника Юшенга оказалась разряжена батарея, а процессор брони Бэя отказывался запускать даже самотестирование. Оба бойца бросились к секции запасных частей. Зихао тоже не терял времени даром, чем-то гремя в дальней секции. Ровно через две минуты группа с полностью работоспособным оборудованием уже стояла у низкого крыльца казармы. С неба раздался тяжелый гул. Над плацом черной тенью завис десантный катер. С него спустились четыре черных, едва заметных в тусклом свете аварийных ламп, троса.

- Пошли, пошли! – скомандовал кто-то сверху.

- Можно подумать, мы чёртов десант… – прокричал Бэй, карабкаясь по тросу, пока старый катер, громыхая и подрагивая, набирал высоту. Огромная база скрылась в чернильном мраке, как будто её никогда и не было. Ветер шумел в щелях шлема – Юшенг забыл опустить лицевой щиток. Пока это не было проблемой, всё равно до тех пор, пока группа не заберется внутрь, катер не поднимется в стратосферу… Или поднимется? – С лёгкой паникой подумал Юшенг, чувствуя, как стремительно холодает вокруг.

В гулком, как жестяная банка, брюхе катера оказалось полно народа. Курсанты расположились на четырех продольных скамьях, словно горошины в стручке. Наблюдатель атакующих подразделений, незнакомый лейтенант, произвёл перекличку. Сорок осужденных, восемь лучших групп учебки, готовились к первому в их жизни почти боевому вылету. Никаких воодушевляющих слов лейтенант не говорил.

- Десантирование производится на парашютах. Точки приземления обозначены на виртах командиров групп. В экстренных ситуациях разрешено использовать связь с командным центром на своих частотах. Связь между группами не предусмотрена. Напоминаю, если кто-то попытается сыграть против своих, будет наказан. Также запрещено наносить увечья в рукопашной схватке с условным противником. Нарушители будут наказаны…

И так далее. К концу его короткой речи Юшенга невольно задался вопросом: а возможно ли вообще выполнить задание без того, чтобы оказаться наказанным? В зеленоватом свете вирт-экранов, работающих в режиме подсветки, Юшенг заметил, с каким снисходительным выражением смотрит на самодовольного лейтенанта Зихао. «Подумаешь, недоучившийся офицер! – подумал юноша. – А нос задирает, как будто он чуть не генерал. А что, может, Чу и стал бы генералом, если бы не водка». Недавно, когда Юшенг в очередной раз восторгался талантами здоровяка, Чу поделился с ним своей бедой: «Вот такой природный дефект, – с горечью резюмировал он. – Так что, братец, я такой умный, только пока байцзю не запахло. А налей мне стакан, и я уже не человек. Все мои беды из-за этой гадости».

- Через десять минут прибываем к точке высадки, – сказал лейтенант. – Провести проверку электронных систем брони.

Возле каждого места загорелись красным разъемы. Курсанты вытягивали из брони коммутационные шнуры и втыкали их в разъемы.

«Для чего это?» – удивился про себя Юшенг. Они провели экспресс-тестинг брони еще в казарме. Чего ради повторять его через бортовые системы катера?

Темный отсек озарился цветными сполохами: по мере окончания теста разъемы меняли цвет с красного на зеленый.

- Тут что-то нечисто, – прошептал Юшенгу сидевший рядом Бэй. – передай Крохе.

- С чего ты взял? – чтобы не привлекать внимание офицера, Юшенг прислонил ладонь к лицу, как будто у него зачесался нос, и склонился к Бэю.

- Стандартный экспресс тестинг занимает двадцать секунд. Этот шел минуту десять. Я засек.

- Что думаешь?

- Они нам что-то закачали.

- Передам.

После подозрительной тестировки брони лейтенант распорядился проверить герметичность шлемов, исправность системы автоматического выпуска парашюта. За всей этой ерундой десять минут пролетели незаметно.

Над люком в пилотскую кабину загорелась зеленая надпись: «десантирование».

В хвостовой части разошлись в стороны тонкие броневые плиты. В катер ворвался ветер, засвистел, заулюлюкал.

- Первый ряд!

За шумом ветра лязг подающей карусели был совершенно неразличим. Первый ряд начал ритмично двигаться, по одному выбрасывая курсантов в черную пасть ночи.

- Второй ряд!

- Третий ряд!

Их группа находилась в середине третьего ряда. Когда дергающийся, как припадочный, податчик катапульты выпалил Юшенгом в темные небеса, юноша совершенно неожиданно для себя завопил. За его спиной уже было десять прыжков, но одно дело учебные прыжки, а другое – распахнувшаяся под ним мрачная бездна. Он буквально физически почувствовал километры пустоты, разверзшейся у него под ногами. В наушниках кто-то ехидно хмыкнул.

- Извиняюсь, – буркнул Юшенг, выравнивая полет.

- Умник, учти, я прямо под тобой. Так что главное, не обосрись, – раздался в шлеме веселый голос Бэя. Этому шутнику всё было нипочем. – А орать, ори на здоровье.

- Это я от радости, – Юшенг уже справился с внезапно накатившим ужасом.

- Кончайте болтать, – сухо, словно сержант Тайшу, бросил Зихао. – Крот?

- В порядке, – отозвался флегматичный геолог таким спокойным тоном, как будто не летел вниз, словно камень, выпущенный из пращи, а сидел себе в кресле в уютном кабинете.

- Идем правильно. Через минуту раскрываем парашюты.

- А у меня на вирте написано через полторы… – удивился Бэй.

- Верно. Но тогда мы приземлимся вместе с остальными. Нужно поймать правильный поток, ветер отнесет нас в нужную сторону. Обнови карту ветров.

- Ого, – обрадовался Бэй. – Километров десять сэкономим. Ты гений, Кроха.

Спустя минуту в темном небе черными крыльями распустились четыре парашюта. Рывок был такой силы, что Юшенг едва не прикусил язык. Ведь учили сжимать челюсти… Все перезабывал, а еще умник называется…

На вирте зеленая траектория приземления замигала, а потом сменилась тревожной красной. Вирт, не посвященный в тонкости плана Зихао, ударился в панику, настойчиво советуя владельцу немедленно взять вправо. И хотя Юшенг не сомневался, что все идет точно по расчету командира группы, он все равно никак не мог избавиться от чувства, что они совершают что-то предосудительное.

Катер выбросил их за пределами действия локаторов базы, с двенадцати с половиной тысяч метров. Парашюты раскрыли на семи, чтобы сполна воспользоваться попутным ветром. На четырех, где соприкасались воздушные течения, их здорово поболтало. На трех пришлось нырять в ночную облачность, в которой болтанка только усилилась. Правда, это не были тяжелые дождевые облака – летом в этих широтах такой роскоши не случалось, – а всего лишь легкий туман, не способный влить ни капли живительной влаги в пересохший рот пустыни.

Вокруг царила непроглядная тьма, в которой зеленым пятнышком горел экран вирта. Земля приближалась.

- Площадь крыла плюс тридцать, – предупредил Зихао. – Крен вправо семнадцать градусов.

Их вирты, сопряженные с командирским, педантично повторяли вводимые на нем инструкции, с поправкой на собственные показатели.

Черное крыло над головой Юшенга увеличилось на треть. Скорость падения еще более замедлилась.

- Касание через пять… четыре… – объявил в шлеме механический голос вирта.

Юноша сгруппировался.

- Три… два… один… ноль.

Земля мягко толкнулась в ноги, Юшенг по инерции пробежал несколько шагов. За его спиной стремительно сокращалось крыло парашюта. Стропы втянули легкий плотный квадрат в наспинный рюкзак. Учения начались.

Планета Тяньцзинь

Мегаполис Тяньцзинь-7

Высотка Управления безопасности.

Вызов застал Юйчи в парке, в короткой очереди к лотку со сладкой лапшой. Припомнив недавнюю истерику полковника, капитан прыгнул в ближайшую авиетку, ввел служебный код и понесся в центр. На этот раз ему удалось добраться до приемной Тая всего за двадцать минут. Паня на месте не было. Воспользовавшись персональным доступом, Юйчи сам открыл дверь. Полковника в кабинете не оказалось. Балкон также пустовал. Удивленный Юйчи послал вызов.

- Ну наконец-то! Где ты там шляешься?! – сердитый рык полковника, казалось, раздался прямо над ухом.

- Я в вашем кабинете… А вы где?

- Какого черта ты туда поперся?! Я возле машины. Марш на крышу!

Юйчи бросился к лифту.

Тай ждал его, в нетерпении меряя шагами стартовую площадку. Юйчи забрался в авиетку и запустил двигатели.

- Через час мы должны быть на космодроме, – буркнул Тай, привычно устраиваясь на заднем сидении. Юйчи послушно задал маршрут. Авиетка взмыла вверх и направилась к третьему транспортному потоку, ведущему к городскому пассажирскому космопорту.

- Мы куда-то летим? – поинтересовался Юйчи, глядя на дорожный саквояж полковника.

- На Хефей, – буркнул полковник. – Если Жань не врет, нам нужно именно туда.

- Хефей, Хефей… – Юйчи наморщил лоб, безуспешно пытаясь вспомнить. – А что там такое?

- Там, товарищ неуч, орбитальные верфи и проектные институты.

- И что нам там нужно? – поинтересовался капитан.

- Потом расскажу, – буркнул полковник и поёрзал на широком сидении авиетки. – Эта рухлядь может лететь быстрее?

- Только в спецрежиме.

- Так включи чертов спецрежим, пока я не заставил тебя толкать это корыто сзади!

Юйчи приложил ладонь к пульту и набрал необходимую комбинацию. Пульт сменил умиротворяющую голубовато-зеленую подсветку на тревожно-красную. Над и под авиеткой обозначились голографические проблесковые маячки. Небольшая машина, разгоняясь, плавно взмыла вверх, переходя в поток экстренных служб.

Разумеется, они прибыли в наземную часть космопорта Тяньцзинь-8 на сорок минут раньше времени. Зарезервированный полковником курьер на Хэфэй ещё проходил предстартовую подготовку в одном из бесчисленных ангаров. Тай и Юйчи быстро прошли регистрацию на одной из автоматизированных стоек. Обязательное собеседование с офицером службы безопасности космопорта свелось к короткому рукопожатию: начальника 8-го отдела знали в лицо. Нежась в отраженных лучах славы, Юйчи проследовал за Таем, высоко задрав нос. Службист пожелал им удачного расследования и удалился в другой сектор, откуда его уже дважды вызывали для собеседования с какой-то делегацией семенного фонда Минсельхоза.

Ожидая приглашения на посадку, они даже успели перекусить в одной из точек общепита, разбросанных между посадочными секциями, к которым напрямую стыковались шаттлы с орбитальной секции космопорта и малые корабли вроде их курьера.

Кормили в космопорте отвратительно. Причем, что интересно, всех одинаково. Только для обладателей самых высоких статусов было зарезервировано помещение, отгороженное от простых смертных стенами матового стекла. По идее, положение начальника 8-го отдела МГБ позволяло Таю пинком открывать любые двери. Но, к чести полковника, он никогда не использовал свой статус в присутствии Юйчи. Хотя капитан не без оснований подозревал, что Тай плевал на положенные ему привилегии даже тогда, когда Юйчи не было рядом. Ведь вкусная пища заставила бы его, чего доброго, чуть меньше ненавидеть человечество, а к такой жертве Тай был совершенно не готов.

Глотая сероватую клейкую кашу, насыщенную, если верить вирту, всеми необходимыми витаминами и прочей полезной организму чертовщиной вроде аминокислот, жиров и углеводов, в общем, всем, кроме нормального вкуса, Тай со смаком придумывал кары, которые следовало бы обрушить на местных работников общепита.

- А еще тутошних поваров нужно посадить на их же бурду. Пусть попробуют жрать её каждый день! – чавкая, предложил он.

- С их-то статусом? Полагаю, они только ею и питаются. Так что мимо. – Юйчи вяло ковырялся в густой комковатой каше палочками.

- Тогда пусть эту бурду жрут их начальники, – не сдавался Тай, отодвигая пустую тарелку и принимаясь за нечто бледно-розовое, которое в меню обозначалось как «имитация гуаявового сока». Сделав глоток, он прикрыл глаза и причмокнул, смакуя вкус.

- Феноменально. Просто какая-то феерическая гадость. Мне кажется, или они действительно добавляют туда керосин? Запах соответствующий.

Псевдо-сок действительно отдавал нефтью.

- Ну всё, я пошел искать их шефа, – сообщил полковник, допив последнюю каплю. – Он у меня, сволочь такая, будет жрать собачье дерьмо. И нахваливать.

От горькой участи шефа-повара космопорта спасло объявление, одновременно прозвучавшее из виртов Тая и Юйчи. Их курьер с бортовым номером К35-117 пристыковался к посадочному рукаву Г-8. Пассажиров настоятельно просили проследовать к воротам.

- Вот так всегда, – с досадой бубнил Тай, пока дорожка несла их по длинной кишке секции. – В кои-то веки соберёшься сделать доброе дело, так и то не дадут. Неудивительно, что республика катится ко всем чертям.

Юйчи только посмеивался. Про себя, конечно.

Курьер им достался старый, видавший виды. По этому поводу Тай закатил диспетчерской небольшую, всего на пять–шесть минут, истерику. Ответственный диспетчер обильно потел, слушая угрозы начальника 8-го отдела, и несмело оправдывался, упирая на то, что товарищ полковник сам заказывал скоростную машину, а быстрее той, что ему выделили, нет во всем секторе. Чтобы гнев не пропадал зря, Тай принялся заодно чихвостить ни в чем не повинного диспетчера за качество общественного питания в космопорте. И только убедившись, что бедняга на грани обморока, удовлетворился достигнутым и объявил себя готовым к старту.

Пока Тай разорялся в рубке, Юйчи выбирал каюту. К счастью, на курьерском катере их оказалось целых три, не считая кают-компании. За такой подарок Юйчи простил старенькому кораблю и скрипучие люки, и многочисленные потертости, и даже неистребимый запах дезинфекции, въевшийся в пластик за годы службы курьера. Главное, эти двое суток ему не придется делить жильё с Таем!

(Однажды им довелось провести в одной каюте целых три дня, и Юйчи до сих пор не понимал, как ему удалось вернуться из того путешествия живым).

Несмотря на спартанскую обстановку, каюта выглядела уютной. Пластиковые стенные панели под бамбук, неяркий плафон над головой, вирт-экран, имитирующий иллюминатор. Мило, очень мило. В маленьком санузле обнаружилось все необходимое, от зубной щетки до банного полотенца. Полотенце пахло лавандой. Юйчи определенно нравился этот старый катер.

- Где ты прохлаждаешься, бездельник? – раздался из вирта раздраженный рык.

- Заселяюсь.

- Марш в рубку. Мы стартуем.

Конечно, катер стартовал бы, даже реши Юйчи улечься спать. Да и сам Тай нужен был в рубке только во исполнение буквы стартового протокола. Но упрямый полковник считал, что раз он сам торчит перед пультом вместо того, чтобы валяться на мягком диване, Юйчи просто обязан испытывать те же лишения.

Едва капитан уселся на кожаное (тоже дань традиции) кресло второго пилота и пристегнул ремни (интересно, кого и от чего они хоть раз спасли?) Тай ткнул пальцем в сектор готовности вирт-пульта. Сектор загорелся зеленым. Юйчи включил связь и склонился к микрофону.

- Говорит борт К35-117. Прошу разрешения на вылет.

Вот для этого Таю и требовался Юйчи. У самого полковника язык бы не повернулся произнести «я прошу». Эти слова колом бы встали у него в глотке, и он бы издох, захлебнувшись собственной желчью. Поэтому переговоры с диспетчерской всегда доставались капитану. Тай с отсутствующим видом сидел в кресле, сложив руки на животе, словно статуэтка Будды. Капитан подозревал, что Тай банально боится летать.

- Борт К35-117, вылет разрешен. Удачи.

- Вот это точно. С вашим корытом без удачи никуда, – едва слышно пробурчал полковник.

Катер вздрогнул. Включились двигатели платформы. Оттянув курьер на стартовую площадку, платформа, тихо гудя, ушла вниз и быстро заскользила прочь, словно боясь попасть под удар двигателей. Загорелось предупреждение об изменении вектора тяготения. На мгновение у Юйчи закружилась голова: включилась искусственная гравитация, компенсирующая перегрузки форсажного режима. Космопорт пошел вниз. Промелькнули облака. Небо на глазах темнело, наливаясь сливовым мраком. Проклюнулись звезды. Покинув атмосферу планеты, курьерский катер вышел в космос. Юйчи включил локатор кругового обзора. В ста тридцати километрах по левому борту болтался огромный бублик орбитальной секции космопорта, обслуживавшей межзвездные лайнеры и тяжелые грузовые корабли, не приспособленные для входа в атмосферу. Юйчи увеличил изображение. К станции как раз приближался белый шар пассажирского трансистемника, вытягивая перед собой комариный хоботок стыковочного узла.

Курьер отвалил в сторону. Навигационный компьютер добавил тяги, и катер заскользил над голубой тушей Пиньцзы, занимавшей полнеба. Юйчи залюбовался гигантской планетой. На Тяньцзине красота Пиньцзы скрадывается плотной атмосферой. Зато в открытом космосе гигант сияет в полную силу. Сиреневые и синие облачные слои опоясывают его огромную тушу. Огромные циклоны, в которых тяжелые облака мчатся со скоростью тысячи километров в час, обманчиво-неторопливо свиваются в многоцветные спирали. В каждый такой циклон без труда поместится весь Тяньцзинь. В глубинах облачных спиралей непрерывно сверкают зарницы. Грозная красота огромной планеты вызывает трепет: даже защищенные силовыми полями звездные линкоры не могут тягаться с мощью такого исполина. Юйчи слыхал, что только корабли Высших могут безнаказанно погружаться в глубины атмосфер газовых гигантов. Для людских же кораблей объятия этих титанов гибельны.

- Может, хватит таращится? У нас всего два дня полета, а мы еще не даже не начали обсуждать план.

Юйчи вздохнул. Когда-нибудь он обязательно возьмет отпуск и отправится в круиз. Там его будут ждать удивительные приключения, прекрасные новые планеты и милые, отзывчивые люди. И среди них совершенно точно не будет полковника Тая.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Зона учений.

- Перекличка, – подал голос Зихао.

Юшенг выбрал на вирте опцию «карта – подтверждение положения – сканирование» и ткнул пальцем в середину экрана. Над прибором высветилась трехмерная карта окрестностей. Четыре яркие стрелочки с именами горели совсем близко друг к другу. Отлично приземлились.

Зихао назначил сбор в небольшой ложбинке. Юшенг вывел на лицевой щиток картинку ночного видения, выбрав серую гамму с ярко-оранжевыми маркерами опознания объектов.

Великан оказался, как всегда, прав. Каменистая пустошь, на которой они приземлились, то и дело сбивала вирт с толка, и он обрисовывал причудливые, источенные ветром и песком камни оранжевым пунктиром, подозревая в них закамуфлированных противников. А ведь эти обломки древних скал находились совсем рядом. Что уж говорить о системе спутникового наблюдения и слабеньких камерах беспилотников! Правда, была в приземлении на каменистом плато и обратная сторона: разрешения системы не хватало, и Юшенг то и дело спотыкался о коварные булыжники.

Убедившись, что с группой все в порядке (и мысленно поблагодарив сержанта за то, что он избавил их от невезучего Шу, который бы к этому времени как минимум вывихнул ногу), Зихао повел своих людей вглубь ночной пустыни. Шли быстрым шагом: бежать по полной каменных обломков земле было не только неудобно, но и просто опасно. Часы показывали четыре утра. Значит, через полтора часа взойдет солнце. Горизонт на востоке чуть заметно светлел.

На каждой планете востоком принято называть сторону света, в которой всходит солнце, хотя на ряде планет – спутников гигантов, к примеру, на том же Тяньцзине, это правило неприменимо. Солнце там может в течение недели всходить с совершенно разных сторон, причем временами по нескольку раз за день. На этой планете, подлинного названия которой осужденным никто не удосужился сообщить, и которую все, включая командиров, по традиции называли Пеклом, восход – явление донельзя заурядное. Сначала на горизонте чернота переходит в чуть заметную серость, которую можно заметить только в сравнении с черными зубцами гор. Потом мрак над головой размывается едва заметными желтоватыми мазками высокой дымки, которой не суждено дожить даже до первых лучей. С востока поднимается горячий ветер, и чуть влажный туман сдувает бесследно. Тем временем, небо над горизонтом последовательно превращается из темно-серого в грязно-серое, потом в серо-желтое, стремительно наливается яркостью и бац – ослепительное пятно светила выкатывается на небо, как будто только и мечтало всю ночь о том, чтобы залить безумным сиянием иссохшую равнину. Вместе со звездой накатывает волна настоящего жара, который не спадает часов шестнадцать – до самого заката.

По прохладе удалось пройти не так много. Взошедшая звезда мигом показала норов. Не смотря на это, курсанты всё равно держали охлаждение брони на минимуме, экономя заряд батареи. Жара, конечно, донимала, но зато на свету стало проще ориентироваться. В ослепительном сиянии светила каждый камешек отбрасывал глубокую чернильную тень. Выпив по паре глотков – пить помногу на жаре стал бы только безумец, – группа перешла на бег. Спасибо ежедневным кроссам, которые устраивал для них сержант Тайшу. Его стараниями бег стал для вчерашних гражданских столь же естественен, как ходьба. И требовал не намного больше усилий. Такой темп они могли поддерживать хоть шесть часов кряду.

- Быстрее, черепахи! – подгонял их Зихао. – Мы должны успеть к каньону раньше других групп, иначе всё пойдёт насмарку.

Вокруг не было ни души, но назвать пустыню беззвучной было бы неправильно: потрескивали от жара скалы, шуршали жестким брюхом по камням здоровенные серые ящерицы, посвистывал ветер в проточенных в камнях извилистых ходах, шелестел песок под крепкими десантными ботинками.

Внезапно Зихао, бежавший впереди, остановился и поднял руку, сжатую в кулак.

- Тсс!

Все замерли, прислушиваясь и поводя из стороны в сторону игольниками.

Юшенг напряг слух, но не услышал ничего, кроме далеких раскатов грома. Какая, к чертовой матери, гроза, спохватился он. Гроз тут, наверное, отродясь не бывало. Гром был эхом далекой канонады.

- Да… – протянул Бэй, пользуясь передышкой, чтобы присосаться к горлышку бутылки. – Прощай, игра по правилам.

- А ты надеялся, что ли? – Юшенг приподнял лицевой щиток, чтобы напиться. Горячий воздух обжег лицо. Он сделал пару быстрых глотков и поскорее опустил прозрачный щиток: воздух внутри брони охлаждался климатической установкой – не сильно, но все-таки от него глаза не норовили спечься, как яичница на сковородке.

- Как думаете, это в каньоне? – деловито поинтересовался Киу.

- Нет. В каньоне стены приглушают звук. Это засада на прямом курсе, в районе холмов, как мы и думали, – пояснил Зихао. – Давайте двигать, пока их всех не перебили к едреням.

Четверка вновь припустила вперед. Горы ощутимо приблизились. Теперь они торчали из земли черными обломанными клыками в каких-то двадцати километрах. Юшенг вывел на щиток курсограф. Позади были шесть часов и сорок километров пути. Значит, скоро будет каньон. С их стороны он был невидим, но судя по карте, до него оставалась всего пара километров.

Зихао вывел группу как раз к тому месту, где расщелина изгибалась под углом почти в пятьдесят градусов. Каменистая равнина впереди резко обрывалась. Очевидно, это и был каньон. С противоположной стороны каменистое плато сменяли пологие холмы, переходящие в горную гряду.

Вблизи каньона бойцы маленькой команды рассредоточились, прячась за темными камнями, сами почти неотличимые от них. Броня хоть и не была легендарным «хамелеоном», который, как говорят, может спрятать человека посреди пустой площади так, что пройдешь рядом и не заметишь, но тоже обладала ограниченным функционалом мимикрии, принимая цвет, доминировавший в непосредственной близости к положению бойца. Стоило распластаться на песке, как она становилась желтовато-серой, а в тени камня наливалась чернотой.

Зихао запустил «муху»: маленький простой беспилотник. Возможности у машинки ничтожные: она не выносит ветра сильнее пяти метров в секунду и обладает всего часом автономного полета при скорости до двадцати километров в час. Но для тактической разведки «муха» незаменима. Она напрямую коннектится с виртом оператора, самостоятельно выбирает маршрут, а её единственная камера дает неплохую для такой крохи картинку. К тому же «муха» обладает системой стабилизации изображения.

Затаившись за гребнем скалы, нависающей над крутой стеной каньона, друзья во все глаза смотрели на четкую картинку, которую транслировал разведчик.

-Ага… Ну вот и они.

Первым засаду заметил, конечно же, Зихао. Защитники базы, броня которых, естественно, была ничуть не хуже, чем у нападавших, практически сливались с окружавшими их уступами и камнями, но наметанный глаз великана быстро нашел незначительные отличия в оттенках фигур. К тому же сидевшие в засаде курсанты сглупили, выставив наружу оружие, которое, понятное дело, менять цвет не умело.

Вирты оценили мишени: восемь человек. Вооружение: игольники, подствольные гранатометы, два миномета.

- Серьезные ребята, – протянул Киу, поглаживая свою снайперку.

- И предупредительные, – добавил Бэй. – Сидят кучно, чтоб не доставить нам лишних хлопот. Крайне любезно с их стороны.

«Муха», убедившись, что все цели разобраны, направилась дальше, за поворот, который из-за тени, отбрасываемой отвесной стеной, просматривался немного хуже. Там, как рассудил Зихао, должна скрываться отсечная группа, которая не даст угодившим в ловушку группам откатиться назад. Муха немного снизилась. Картинка на вирте зарябила, меняя цвета: беспилотник менял чувствительность сенсора, пытаясь получить наиболее четкое изображение.

- Ага, вот! – Бэй возбужденно ткнул пальцем в свой вирт. За погруженной в тень скалой мелькнул тусклый зеленый огонек. Кто-то из защитников базы пренебрег осторожностью и взглянул на светящийся экран вирта. Обычно днем в подсветке не было никакого смысла, но растяпа, судя по всему, не опустил щиток шлема и слишком долго вглядывался в ярко освещенное дно каньона. Теперь в тени он толком ничего не видел. – Спасибо, дружище, ты нам очень помог!

Отталкиваясь от точки, в которой был засечен вражеский вирт, система быстро пересчитала коэффициенты отражения и, просканировав изображение с «мухи», безошибочно определила положение солдат противника. На отсечной позиции засели шестеро. Вооружение: игольники и пулемет, установленный, надо признать, на оптимальной позиции.

- Умник, Клоун – вперед, дистанция двести метров. Отсечные ваши, – распорядился Зихао. – Мы остаемся здесь. Крот, берешь вон того, это их командир. Подождем, пока появится кто-то из наших. Как только начнется перестрелка, накрываем противника и быстро уходим.

«Логично, – подумал Юшенг. – У врага создастся впечатление, что обе засады уничтожены группами, шедшими по дну каньона. Им и в голову не придет искать следы наверху».

Ждать пришлось примерно четверть часа. Наконец, в глубине каньона показались призрачные фигуры. Группа шла хорошо, рассредоточено, подстраховывая друг друга. Впереди пара разведчиков, потом основная тройка и замыкающий. Большая группа, мясистая, как пошутил Бэй.

- Приготовились. У нас будет секунды три.

Юшенг сжал в ладони теплую гранату. Среди скал лучше всего работать навесным оружием, это они уже давно выучили.

Атакующая группа бодро продвигалась вперед. Они шли по каньону уже не первый час, и это притупило внимание курсантов. Не подвергаясь нападению все эти часы, они уверились, что и дальше всё будет хорошо. А может, им просто не пришло в голову, что защитники вышлют дозоры за двадцать километров от базы. Так или иначе, ни одну из засад они не заметили и, завернув за поворот, с ходу напоролись на иглы. До друзей донеслись хлопки игольников. Один из атакующих вскрикнул и, крутнувшись на месте, рухнул на землю. Остальные залегли. Это могло спасти их от игл, но не от минометов. Тут бы группе и конец, если бы не люди Зихао. Взрывы гранат слились с отрывистым буханьем снайперской винтовки Киу. Защитники базы, сами попавшие в засаду, могли бы спастись, если бы поступили по уму и предусмотрели возможность атаки сверху. Стоило им заранее пристрелять подозрительные выступы, нависавшие над каньоном, и Юшенгу с друзьями пришлось бы несладко. Но растяпы этого не сделали. И обрекли себя на роль мишеней в учебном тире. С обеими засадами было покончено в считанные секунды. Слегка обалдевшая от неожиданности группа, залегшая в пыли на дне каньона, не успела сделать ни одного залпа. Поднимаясь на ноги, они в полном недоумении смотрели на неподвижные фигуры, в живописных позах раскинувшиеся среди скал. Пятеро оставшихся в строю курсантов атакующей группы сбились в кучу, рыща игольниками по сторонам и вглядываясь в черные силуэты камней наверху.

- Вот остолопы, – вздохнул Бэй. – Их же всех отсюда можно уложить одним плевком.

- Да уж. Наш Тайшу такого бы не допустил, – осуждающе заметил Киу. – Чему их только учили?

- Может, им крикнуть? – предложил Юшенг.

- Я тебе крикну! – рявкнул Зихао. – Уходим, пока не нагрянули вертушки.

Маленькая группа вновь пустилась в путь. Если расчет Зихао окажется верен – а пока он ни разу не ошибся, – они успеют занять высоту над вражеской базой как раз в самом разгаре боя.

Вскоре каменная пустошь закончилась. Теперь вместо каменных истуканов причудливых форм по сторонам и острого щебня под ногами, они оказались в царстве трещин. Повсюду, куда не кинь взгляд, звонкую глинистую почву разрезали змеящиеся расщелины. Большинство невелики, не более метра в поперечнике, но некоторые, достигавшие пятиметровой ширины, приходилось обходить: такие трещины были глубиной метров в двадцать как минимум.

- Какой идиот забыл этот горшок на огне? – обиженно бубнил Бэй, перепрыгивая через очередную щель.

- Тихо! – внезапно насторожился Зихао. – Все вниз! И молчать как мыши!

И, подавая пример, первым сиганул в щель, забившись как можно глубже.

Друзья, не рассуждая, последовали его примеру. Просто так их командир паниковать бы не стал.

Притаившись в глубине трещины, Юшенг вслушивался, но слышал только равномерные удары собственного сердца.

Постепенно к этому однообразному бум-бум-бум добавился какой-то посторонний звук, как будто целая стая зайцев била передними лапками по огромному барабану. Звук становился выше, громче, скоро он сменился оглушительным ревом и над равниной, стелясь над самой землей, прошли два вертолета. Юшенг во все глаза рассматривал диковинные винтокрылые машины. На первичке ему довелось как-то покопаться во внутренностях такой штуковины. Машина простая, годящаяся только для планет с плотной атмосферой и донельзя уязвимая. Неудивительно, что их давно перестали производить.

Когда шум, наконец, затих в отдалении, Зихао разрешил команде выбраться из трещин. Бэй и Юшенг вылезли без проблем, а вот с Киу пришлось повозиться. Бывший геолог сгоряча сиганул в одну из глубоких трещин, и ему пришлось кидать трос.

- Похоже, наша хитрость не сработала, – Юшенг на бегу поглядывал на небо. Смысла в этом не было никакого: вертолеты они бы услышали загодя, а различить в безумном сиянии звезды парящий в вышине беспилотник нереально. Но юноша ничего не мог с собой поделать и все равно время от времени поднимал глаза вверх, из-за чего уже дважды спотыкался, теряя темп, и едва не угодил в очередную трещину.

- Не обязательно. Они перестраховываются. И правильно делают.

- Этот пинг-понг когда-нибудь кончится? Скачем, как теннисные шарики, – ворчал Бэй.

Киу, которому приходилось тяжелее, чем молодому программисту, помалкивал: берег дыхание.

Впереди чернели горы, а между ними и горсткой людей раскинулось блестящее озеро, поверхность которого казалась зыбкой из-за испарений.

- Искупаемся? – приободрился Бэй.

- Или сваримся, – бросил Киу. – Там градусов пятьдесят, наверное.

Зихао только хмыкнул, не сбавляя темпа. Он направлял группу прямиком в озеро. С ума сошел, что ли?

- У кого-нибудь есть лодка?

- Клоун, разуй глаза, – посоветовал Зихао.

Юшенг сначала удивился, а потом сообразил: откуда в раскаленной пустыне озеро? Оно бы уже сто раз высохло. Это просто мираж, возникший из-за резкого перепада температур у поверхности. Вскоре это понял и Бэй, не без сожаления расставшийся с мечтой о купании.

Постепенно расщелины становились уже, мельче, встречались все реже. Четверка курсантов неуклонно приближалась к угрюмым отрогам гор. Ложное озеро исчезло, сменившись низкими песчаными барханами необычного черного цвета. Песок жирно блестел в лучах солнца, нога в нем почти не увязала. Бежать по такому песку – одно удовольствие. Но стоило им углубиться в черную пустыню, как вирт протестующее запищал.

- Что за черт?! – удивился Бэй. – Откуда здесь радиация?

- Криптолит, – уверенно заявил Киу.

- Это должно мне что-то объяснить?

- В этом песке много тория.

- Радиоактивный металл, – пояснил Бэю Юшенг. – Так это радиоактивные пески?

- Да! Просто рай! Можно добывать открытым способом, – просиял Киу.

- Ага. Плюс пятьдесят, полторашка тяжести, радиация… Типичный рай, всю жизнь о таком мечтал, – пробормотал Бэй, опасливо косясь под ноги.

- Клоун, кончай копаться, мы выходим из графика, – бросил Зихао.

- А в твой график радиация входила?

- Конечно.

- Так ты знал? Знал и завел нас в радиоактивную пустыню?! – взбесился Бэй.

- Потому и завел. Никому в голову не придет, что мы пойдем здесь.

- Ясное дело не придет! Нормальные люди всё-таки как-то беспокоятся о своих яйцах!

- Все, закончили болтать. Броня держит до 30 рентген. Много мы не наберем. Вернемся, пропьем антитокс.

Бэй подчинился, продолжая что-то тихо бурчать под нос. Юшенг понимал молодого программера. Ему тоже стало не по себе от затаившейся в черном песке невидимой смерти. Вот так бежишь–бежишь, а она тихо проникает в тело, расползается по всему организму… А потом вдруг раз – и ты труп. Юшенг вздрогнул. И тут же вспомнил одну вещь, которая его насторожила во время сражения в каньоне.

- Кроха?

- Чего еще? Если опять про песок, я кого-нибудь убью.

- Нет, я не про то. Ребята, слушайте, там, когда мы перебили засаду…

- Ну?

- Почему они падали?

- В смысле, почему? – не уловил Зихао.

- Точно… это же просто красная краска! – запоздало спохватился Бэй. В горячке боя падающие враги, сраженные осколками гранат, не вызвали никаких подозрений. Но сейчас, по здравом размышлении, они не могли не задаться вопросом – что вынудило людей имитировать настоящее попадание?

- Может, им так приказали? – неуверенно предположил Киу, огибая большой блестящий валун, наполовину занесенный черным песком.

- Да ладно, они что, все такие артисты? – усомнился Бэй.

- Когда в разведчика той группы попали, он упал на спину. Как подкошенный. Так не сыграешь, – убежденно произнес Юшенг.

- Эй, а может, это всё та же история? Насчет правил? – программист даже остановился, пораженный страшной мыслью.

- Точно!– Юшенг расширенными от ужаса глазами посмотрел на невозмутимого Зихао, воспользовавшегося паузой, чтобы приложиться к фляжке. – Ты говорил, они играют не по правилам… Так что, получается, у нас боевые патроны?!

- Я же стрелял! Мы их убили, да? Убили! – обычно невозмутимого геолога била дрожь, он был на грани истерики.

- Кроха, ну что ты молчишь?! – в отчаянии завопил Юшенг. – Это правда? Патроны боевые?

Зихао молча поднял игольник и выпалил в ближайший булыжник. Раздался влажный хлопок, совсем не похожий на визг рикошетящей от камня иглы. На черном глянцевом боку камня расцвела красная клякса.

- Краска, – бросил Зихао. – Кончайте стонать. Мы опаздываем.

Киу провел пальцем по кляксе. На перчатке остался красный жирный след.

- Краска, – плачущим голосом произнес он. – И правда, краска!

- Но они же всё-таки падали! Почему, спрашивается? – упорно продолжил Юшенг, когда они снова припустили вперед, закинув в рот по таблетке концентрата и запив их двумя глотками воды. От концентрата во рту оставался противный металлический привкус, но тут уж ничего не поделаешь.

- Умник, заканчивай со своими вопросами. Падали, и хорошо, что падали, – бросил Зихао раздраженно. – Давайте думать о деле.

Дальше бежали молча. Даже Бэй не отпускал обычных ехидных шуточек. Наверное, думал о деле.

Местность начала понемногу повышаться. Песок сменился темным слоистым камнем. Они наконец-то достигли подножья гор. Перепрыгивая, словно зайцы, с камня на камень, курсанты упорно двигались вперед, к нависающим черным скалам. Вирт, прилежно проецирующий информацию на лицевой щиток, вывел сварливую красную надпись, что цель – вражеская база – осталась в семи километрах к востоку. Вирт настаивал на изменении курса. Его была чужда сама идея хитрости. Как и идея инстинкта самосохранения. Убрав показания прибора на край щитка, Юшенг присмотрелся. На востоке не было ничего, похожего на постройки. За маревом раскаленного воздуха виднелись только колышущиеся вершины гор, из-за чего пейзаж казался иллюзорным. Пустыня тщательно укрывала свои секреты от посторонних глаз. Ничего, сверху база должна оказаться как на ладони.

Юшенг опасался, что им придется сразу пускать в дело скалолазное оборудование, но опытный Зихао вывел группу к ущелью, которое сравнительно полого поднималось вверх, зажатое с двух сторон горными отрогами. Постепенно склон становился круче. Кое-где приходилось взбираться по скалам. Под ногами хрустели прозрачные куски кварца. В здешних горах его было полным-полно: прожилки минерала весело блестели на солнце, пуская в упрямых человечков, карабкающихся наверх, легкомысленные солнечные зайчики. Было красиво, но люди обошлись бы без этой красоты: кварц выкрашивался из скал, делая их хрупкими.

- Осадочные породы, – заметил Киу.

- Хочешь сказать, раньше тут было дно океана? – засомневался Юшенг.

- Осадочные породы не всегда связаны с водой. Тут обломочные породы.

- И что это нам дает? Дьявол! – камень под ногой Бэя выломался и он едва не полетел вниз.

- Можно устроить обвал, – пояснил геолог.

- Всю жизнь мечтал. Главное самим не обвалиться…

Разговоры становились все реже. Сказывалась усталость. Они двигались уже тринадцать часов, а единственной передышкой было ожидание боя на краю каньона.

«Ничего… – повторял про себя Юшенг – Сейчас долезем вон до той серой скалы и, считай, треть горы позади. В смысле, почти половина. А дальше будет легче…. Там вроде не так круто».

Но дальше становилось только круче. Правда, им повезло: ущелье вывело их к плотной скальной стене, гладкой и прочной. Пневмокостыли вылетели из подствольников и, таща за собой тонкие тросы, унеслись наверх. Один за другим они с характерным буханьем вошли в скалу. Зихао подергал трос, потом налег на него всем весом. Костыли держались намертво. Защелкнув карабины с зубчатой лебедкой, питавшейся от аккумуляторов брони, курсанты заскользили вверх. Подниматься по такой скале одно удовольствие: ничуть не сложнее, чем на тренажере.

- Крот, не отставай! – бросил Зихао, заметив, что Киу застрял на полпути.

- Тут выход такой богатой жилы… – начал было геолог.

- Крот, я сейчас из тебя жилы вытяну! Марш наверх! – разъярился великан. – Вот ведь дали Высшие помощничков… академики недоделанные…

Геолог разблокировал карабин и поспешно заскользил за остальными.

Вскоре последние метры вертикальной скалы остались позади. Над ней расположилась небольшая площадка, открытая всем ветрам, а от неё уходил на восток узкий скальный гребень, ведущий к вершине. Первая часть путешествия маленькой группы подходила к концу.

Они как раз продвигались по гребню, когда снизу донеслись первые выстрелы.

- Наконец-то! Хоть кто-то из этих оболтусов дошел, – неугомонный Бэй вытянул шею, пытаясь что-то разглядеть внизу. Но пока вид на подножие гор закрывали скалы, и только эхо доносило до них отзвуки разгоревшейся внизу схватки. Где-то вдалеке гудели вертолеты, очевидно, разыскивая в пустыне приближающиеся группы.

Внезапно Зихао желчно хохотнул.

- Что там, Кроха?

- Что и следовало ожидать. У нас смена задания!

- Сейчас?! – Юшенг чуть не свалился с гребня от негодования.

- А когда же? Вот, смотрите.

Зихао переслал остальным короткое сообщение, пришедшее на командирский вирт.

«Всем атакующим группам. Необходимо вывести из строя базу условного противника. Отход по утвержденному плану. Срок операции увеличивается на один час сорок три минуты».

- Они совсем свихнулись?! – возмутился Бэй. – Как они себе это представляют?

- Никак, – отрезал Зихао. – Им это и не нужно. Они хотят посмотреть, что мы будем делать.

- А что мы будем делать? – у Юшенга не было никаких идей.

- Работать по плану. Сначала выйдем на позицию, а там решим.

До вершины они добрались с опозданием на двадцать минут. Захао был страшно недоволен. Внизу уже вовсю грохотали минометы, ухали пушки, рассыпались горохом игольники и бабахали гранаты.

Скалы, наконец, расступились, и Юшенг смог по достоинству оценить выбранную группой позицию. Внизу, как на ладони, раскинулась база противника. С такой высоты она казалась игрушечной. Коробки–здания, обруч кольцевой стены. Стена и в самом деле была невелика –всего четыре метра в высоту, но внутри кольца проходили обмотки силового контура, который образовывал над базой купол примитивной энергетической защиты. Сам купол был невидим, и только вспышки сгоравших в напряженном поле гранат обозначали его границы.

- Надо отключить защиту. – Констатировал Юшенг. – Без этого базу не взять.

Бэй насмешливо хлопнул в ладоши.

- Гениальная мысль, Умник. Выключатель у тебя с собой?

- Энергия. – Подхватил мысль Юшенга Киу. – Без энергии щит не работает.

Зихао молча ждал, не влезая в дискуссию.

- У них там автономная силовая установка. – Констатировал бывший аспирант. – Если бы удалось её вывести из строя, дело, считай сделано.

- Ребята, а вы, случайно, не зашли в замкнутый цикл? – Удивился Бэй. – Как-то странно выходит: чтобы снять силовой купол, нужно взорвать энергоустановку. А чтобы её взорвать, нужно снять купол.

- Как взломаем купол? – Киу как будто и не слышал брюзжание молодого программиста.

- Чего? А почему именно мы? – Бэй растянулся на камнях, не отрывая, впрочем, взгляда от базы. – Может, подождем, пока остальные подтянутся?

- У остальных ничего не выйдет. – Юшенг составил панораму с максимальным разрешением, на какое был способен сенсор встроенной в шлем камеры. – Наши подходят с юга, расхождение всего тридцать градусов… Нет, две группы обходят с востока, пытаются зайти с тыла.

- Их возьмут в клещи, – подхватил Бэй. – Вот идиоты, они вообще думают, куда прутся?!

- Они не виноваты, – возразил Юшенг. – Задание сменили в последний момент. Так бы они просто делали небольшие вылазки, как было условлено, а через полчаса каждая группа выходила бы из боя и откатывалась в точку сбора. А теперь им некуда деваться.

- Но и чего они добьются?! – полыхал Бэй. – От гранат толку ноль! Стену из наших пукалок не прошибешь. Их просто размажут, как повидло по бутерброду!

- Всё, наболтались? – Зихао закончил какой-то расчет на своем вирте и удовлетворенно хмыкнул. – Тогда давайте к делу. Нам надо спуститься на тысячу метров, вот до той отметки, оттуда будет удобный отход. Крот, обеспечь спуск.

- Есть. – Киу проверил породы вокруг и выбрал наиболее прочную. Практически в упор загнав крепление в скалу, он спустил трос вниз, к выбранной Зихао позиции. Защелкивая на тросе карабины, курсанты один за другим соскальзывали в километровую бездну. Киу прыгал последним. Спуск на выбранную позицию занял не более пяти минут.

- Что дальше? – Киу пустил по тросу импульс. Сердечник сместился, освобожденный костыль сжался и легко выскочил из скалы. Барабан засвистел, сматывая тонкий трос. Зихао внимательно осмотрел позицию.

- Дальше все просто. Умник, какого типа поле?

Бывший аспирант ответил не задумываясь.

- Судя по поверхностным разрядам перед сгоранием гранат, поле электромагнитное, высокой напряжённости. Оно создает в проходящих сквозь него проводящих объектах мощные вихревые токи. Объект нагревается и сгорает, – отчеканил Юшенг.

- Верно. Но для нагрева нужно время.

- И что? – Не понял Бэй.

- А вот что.

Покопавшись в своем рюкзаке, Зихао жестом фокусника вытащил картридж для винтовки Киу и перебросил её снайперу.

- Держи, Крот.

- Что это? – насторожился Юшенг.

- Ого! Бронебойные! – восхитился Киу, но тут же спохватился. – Это не по правилам!

- Да ладно тебе! Можно подумать, они играют по правилам? – Бэй восхищенно захлопал в ладоши. – Браво, Кроха. Ты просто гений! Только… и что нам это дает?

- Умник? – Повернулся к юноше великан.

- Такая защита рассчитана на навесной огонь. Скажем, гранаты, реактивные мины. Но пуля – не граната. – пояснил Юшенг. – Она движется гораздо быстрее. Начальная скорость пули – полтора километра в секунду. На подлете к куполу будет… ну, примерно, километр двести. У гранаты из подствольника – в десять раз меньше, из гранатомёта – в шесть. Купол сожжёт гранату, но просто не успеет разогреть пулю.

- Верно. Это плюс. – Согласился Зихао.

- Раз есть плюс, то будет и минус? – С подозрением уточнил Бэй.

- Конечно. Если там не идиоты, они засекут позицию снайпера. У нас будет от силы три выстрела.

- Куда стрелять? – скучным тоном осведомился Киу.

- А это пускай Умник скажет. Он у нас техник.

Юшенг задумался. Ну вот. Получается, теперь вся операция зависит от него? Как будто у него огромный опыт взрывания чужих баз! Зихао выразительно постучал пальцем по пластинке вирта.

- Время, братец. Давай, думай быстрее.

Самая глупая фраза в мире. Юшенг ненавидел её ещё с бакалаврата. Можно быстрее идти, быстрее стрелять… Но невозможно ускорить мыслительные процессы! Но не спорить же…

Он еще раз придирчиво просмотрел все кадры. Так… Усиленный бетонопластик стен защитного периметра базы еще блестит. Но здешний ветер, несущий мелкий твердый песок, работает лучше наждачки. Простой база хоть пару месяцев – стены уже стали бы матовыми. Значит, это не постоянная база, а времянка, одноразовое сооружение, построенное считанные дни назад специально для учений.

- Киу, на чем стоит база? – уточнил юноша.

- Судя по цвету пород, скальное основание.

«Скалы, – напряженно размышлял Юшенг. – Скалы это вам не мягкий грунт. С ними намучаешься. Никаких следов взрывных работ на территории, никаких отвалов породы вокруг базы. Значит, строители не озаботились подземными сооружениями, а установили всё прямо на поверхности… Ну правильно, чего тут корячиться, долбить скалы, если база только для учений?»

- Ну? – нетерпеливо спросил Зихао. – Время, Умник, время!

- Не мешай, Кроха. Я думаю.

Зихао хмыкнул, но промолчал.

«Выходит, вся инфраструктура должна проходить по поверхности». Он снова осмотрел однотипные коробочки зданий. Никто не озаботился тем, чтобы они были похожи на реальные. Это были простые сборные короба, а что скрывалось у них внутри – одним Высшим ведомо. «Хотя… Энергоблок точно отличается от остальных зданий!»

Юшенг попросил у Киу его винтовку и вывел картинку с оптического прицела на свой вирт. Вот теперь он смог увидеть не только сооружения базы, но даже выражение лиц её защитников, спокойно расхаживавших под прикрытием купола. А еще он разглядел тонкие нити проводов, натянутых между коробками зданий. О да, энергоцентр еще как отличается от всех остальных! Среди одинаковых прямоугольников всего один, из которого исходят все провода. Вот он, энергоцентр. Источник электричества для всей базы. Скорее всего, они используют компактный термоядерный модуль: силовая защита жрёт массу электричества. Выяснив, в каком здании находится цель, он придирчиво, чуть не по сантиметру, осмотрел крышу. Энергостанция нуждается в мощном охлаждении. Если базу строили на скорую руку, то выводы системы охлаждения логично установить непосредственно над ядром. Вот они-то и послужат маркером цели. Но как их разглядеть?

Юшенгу помогла тень, которую отбрасывали внешние блоки охладителей. В неистовом сиянии звезды они сливались с крышей в один светлый прямоугольник, но звезда уже ушла из зенита, и тонкие темные скосы теней выдали блоки охладителей, что называется, с головой. Теперь осталось только вывести систему охлаждения из строя. Когда охладители накроются, температура в охлаждающем контуре немедленно повысится, и автоматика тут же заглушит энергоблок, чтобы избежать расплавления ядра. А без энергии поле сразу отключится. Пока защитники базы починят охлаждение, всё будет кончено.

Юшенг быстро поделился с друзьями своим планом.

- Отлично, Умник. Только жаль, медленно, – одобрительно отозвался Зихао. – Пока ты думал, две группы уже уничтожили. Сколько нужно времени, чтобы ядро отключилось?

- Пара секунд. В такой жаре жидкий азот согревается быстро.

- Отлично, тогда мы успеем. Крот, приготовься. Цель – три охладителя. У тебя три выстрела. Теперь вы двое. Между вторым и третьим выстрелом выпускаете гранаты из подствольника по зданию энергостанции. Пока гранаты долетят, купол как раз отключится. А починить они его уже не успеют. После третьего выстрела уходим по гряде. У нас секунд сорок, потом тут будут вертушки. Крот, готов?

Киу без лишних слов оттопырил большой палец.

- Умник, Клоун?

- Клоун готов, – немедленно отозвался Бэй.

- Секундочку…

На вирте Юшенга, сопряженного с игольником, рамочка вокруг энергоцентра окрасилась в зеленый. Игольник чуть заметно дернулся – заработала система стабилизации ствола. Даже если в последнюю секунду рука бойца дрогнет, граната уйдет куда надо.

- Умник готов.

- Крот, начали!

Винтовка тяжело ухнула. Юшенг положил палец на курок. Раз.

Второй выстрел. Курсанты одновременно выпустили гранаты, два хлопка слились в один.

Киу с хладнокровием робота всадил третью пулю в последний охладитель.

- Пошли, пошли!

Курсанты бросились прочь с насиженного места. Спустя несколько секунд до них донесся грохот разрыва гранаты, а сразу за ним еще один. Юшенг бросил взгляд вниз. Коробочки энергоцентра не видно. Её заслоняет густое облако красного сигнального дыма. Оставшиеся группы тут же заметили, что мерцающий купол защиты исчез, и поспешили воспользоваться замешательством противника. На территории базы один за другим начали беззвучно вспухать красные облачка разрывов. Не сдерживаемые куполом, гранаты перелетали через стену и разрывались внутри защищаемых позиций.

- Умник, не зевай! – Зихао несся вперед огромными прыжками. Юшенг очнулся – он был последним. Пришлось поднажать. Едва они успели спрятаться в скальной расщелине, как к горе подлетели оба вертолёта. Очевидно, кто-то внизу все-таки обнаружил их старую позицию. Один из вертолётов принялся поливать позицию из пулемета. В мгновение ока вся площадка окрасилась в лимонно-желтый цвет. Очевидно, стрелок решил бить наудачу, надеясь задеть замаскировавшихся наглецов. Пока он занимался наскальной живописью, второй вертолёт, покачнувшись, отвалил в сторону и медленно поплыл в сторону гряды. То ли их что-то выдало, то ли на борту вертушки был кто-то поопытнее зеленых курсантов, но внезапно по скале над головами везучей четверки защёлкали капсулы с краской.

- Дьявол… они нас разделают, – прорычал Бэй.

Юшенг понял, что друг прав. Первый вертолёт не даст им высунуть головы, а второй зайдет сверху и накроет теми же гранатами. Очевидно, эта мысль пришла в голову Зихао.

- Крот, одиночный в хвостовой винт! – скомандовал он.

- Но там люди… – возмутился было Киу.

- Выполнять! – взревел великан.

- У них парашюты, Крот! – Юшенга трясло от возбуждения. Киу всё понял с полуслова. Высунув из-под прикрытия скалы свою винтовку, он припал к прицелу. Винтовка зло рявкнула. Винт управления разлетелся вдребезги. Вертолёт повело в сторону. Его пулемет запоздало огрызнулся. И в тот же миг Киу с воплем откатился назад. Винтовка выпала у него из рук.

Тем временем экипаж покинул обреченную машину. Внизу раскрылись три белых крыла. Ветер сносил их в пустыню. Выписывая сужающиеся круги, вертолет шарахнулся в сторону и с грохотом врезался в склон горы. Взрыв был такой силы, что на друзей дождем посыпались камни, предвещая обвал. Зихао подхватил на руки стонущего Киу, Юшенг сцапал его верную винтовку, и они бросились вон из расщелины, превратившейся в ловушку. За ними грохотали обломки, заваливая проход. Бэй скакал с камня на камень далеко впереди, словно горный козел. Если бы у пилота второй машины не сдали нервы, и он продолжил преследование, вертолёт легко расстрелял всю группу. Но оставшись без прикрытия, он не рискнул преследовать оказавшуюся неожиданно зубастой добычу и отвалил в сторону, к базе. Тем временем у самой базы дела шли неважно. Разрывы следовали один за другим, всю территорию заволокло алым дымом. Пока защитники базы занимались тушением пожара на энергоблоке, атакующие снесли ворота, лишенные силовой защиты. Дело уверенно шло к развязке.

Но друзьям было не до них. Добежав до следующего укрытия (это был выступающий козырек скалы, нависший над узкой тропинкой), они занялись стонущим снайпером.

- Что случилось, Киу?

- Рука… – процедил геолог сквозь стиснутые зубы. – Подстрелили…

- Не говори ерунды, это всего лишь краска! – Юшенг ощупал перчатку снайпера. Упругая бронированная ткань была цела, и только желтое пятно указывало на попадание.

- Странно… – юноша беспомощно посмотрел на друзей. – Кто-нибудь понимает, что с ним?

- Самовнушение? – предположил Бэй.

- Чушь. – Зихао прошелся пальцами по кисте геолога. – Кости целы. Что ты чувствуешь?

- Очень больно. Думал, руку оторвало.

- Интересно… – Зихао, хмурясь, рассмотрел желтое пятно на перчатке снайпера. – А ведь и верно.

- Что? Что верно? – вскинулся нетерпеливый Бэй.

- Занятная штука. Судя по звуку, нашего друга подстрелили из многостволки, калибр 12 и семь десятых миллиметра. И знаете, что любопытно?

- Не томи, а? – попросил нервничающий Бэй.

- Если бы вместо краски была настоящая пуля, Кроту и в самом деле оторвало бы кисть. Как вам такое совпадение?

Курсанты потрясенно молчали. Мистика какая-то. Внезапно Бэй, сидевший ближе всех к Киу, соскреб на ладонь краску с его перчатки и осторожно растер её между пальцев. Потом наклонился к другу и, опустив лицевой щиток, принялся что-то высматривать. Курсанты внимательно следили за его действиями. Похоже, неугомонный программер напал на след.

- Ага, попался! – Бэй двумя пальцами ухватился за что-то и осторожно потянул. В первый момент Юшенгу показалось, что это какие-то нитки. Он даже удивился, что броня выткана из ниток. И только потом до юноши дошло, что это вовсе не нитки. Бэй нашел крохотную капсулу, от которой отходили два тончайших усика.

- Как думаешь, что это такое? – Бэй положил странную капсулу на ладонь Зихао.

- Это, брат Клоун, самая настоящая игра не по правилам. – Зихао пристально рассмотрел непонятную вещицу, поднеся её к самым глазам. – Ударопрочная микросхема и пара контактов.

- И что она делает?

- Посылает импульс. Помнишь, в катере нам приказали протестировать броню через бортовой процессор?

- Ну?

- Ты еще говорил, что процессор колдовал над нашей броней больше минуты?

Бэй рассмеялся.

- Вот сволочи! Теперь все понятно!

Юшенгу ничего не было понятно, о чем он прямо и заявил.

- Умник ты наш, это же классика! – с азартом принялся объяснять Бей. – Они загрузили в броню подпрограмму. Когда прилетим домой, если Тайшу разрешит, я её в два счета взломаю. Так вот, в каждой пуле с краской содержится такая микросхема. В неё зашиты данные, из чего она выпущена. При попадании она передает информацию на процессор брони. Он считывает данные и подает через нервную систему симулирующий сигнал. У нас же подключен нейроинтерфейс, не забыл? Короче говоря, ты чувствуешь то, что должен был бы почувствовать, если бы в тебя попали по-настоящему.

- То есть, если бы ему попали в шлем, он бы почувствовал, что ему оторвало голову?

- Ну… не знаю… Наверное, он просто бы вырубился и все. На какое-то время, конечно.

- Так вот что случилось с тем разведчиком! – дошло до Юшенга. – И с засадой, которую мы расстреляли.

- Ну да. Считай, что это что-то вроде электрошокера. Так что мы их просто вырубили на часок-другой.

- Слава Высшим! – выдохнул оклемавшийся Киу. – А я всё боялся, что кого-нибудь убил.

- Дурак ты, Крот,– с облегчением заключил Зихао, убедившийся, что Киу цел и невредим. – Учат вас, учат, а толку – ноль.

Его вирт пискнул, выдавая новую порцию информацию. Зихао пробежался взглядом по строкам и сунул руку с нарукавным экраном под нос геологу.

- Всё, вставай, хватит разлеживаться. Ты считаешься легкораненым. Стрелять больше не можешь. Умник, верни этому симулянту винтовку, пускай сам тащит.

Группа двинулась вперед, не обращая внимания на шум битвы внизу, в который вплелся шмелиным жужжанием пулемет уцелевшего вертолёта.

Межзвездное пространство Красной доминанты.

Борт курьерского катера.

Маршрут Тяньцзинь – Хефей.

Убедившись, что катер начал плановое погружение, полковник счел возможным оставить управление на попечение бортового компьютера и соблаговолил переместиться в кают-компанию. Дождавшись, пока Юйчи добудет из бортового пищевого синтезатора порцию кофейного эрзаца, Тай принюхался, попробовал горячую коричневую жидкость на вкус и брезгливо поморщился. Пробормотав, что межзвездные путешествие – это сплошные тяготы и лишения, полковник отставил чашку в сторону и сообщил, что теперь готов отвечать на вопросы. Первым делом Юйчи поинтересовался, что именно они надеются разузнать на Хэфее, и с чего Тай решил, что там вообще есть, что узнавать.

- Пока ты бездельничал, – фыркнул полковник, – я работал над тем, что разнюхали ищейки нашего «друга» Жаня.

- Когда мы уже, наконец, с ним развяжемся … – помрачнел капитан. Тай немедленно взвился.

-Не знаю когда! Понятия не имею! Что прикажешь делать, если во всей нашей чертовой республике только преступники работают на совесть?! От тебя же хрен чего дождешься! Ты же умеешь только вставать в позу и стонать. Так что да, я буду обращаться к этим мерзавцам снова и снова, пока ты не научишься, наконец, нормально работать!

- И что Жань? – Юйчи решил не реагировать на ругань полковника. Только не хватало скандалить на скорлупке, мчащейся сквозь пучину нереального пространства.

- Жань? Справился, конечно. А ты как думал? Этот пройдоха раздобыл для нас копию расследования штаба флота по факту гибели крейсера «Йонган». Ума не приложу, как ему это удалось. Вот, смотри и учись.

Полковник распахнул вирт-плоскость. Юйчи нахмурился. Во кратком курсе обучения на пилота стратегию не преподавали, поэтому прежде капитану не доводилось читать отчеты по боевым операциям. Схемы боевых построений, векторы атак, условные обозначения – все было незнакомым и непонятным. И как только Тай продрался сквозь всё это?

- Давай, давай, читай, нечего нос воротить.

Полковник, шипя, отпивал крошечными глоточками эрзац-кофе, время от времени бормоча под нос проклятия в адрес пищевых синтезаторов. Юйчи хорошо его понимал. Коричневую жижу, слабо пахнущую жженой пробкой, мог назвать кофе только человек с невероятно развитой фантазией. Или с хирургически удалёнными вкусовыми рецепторами. С другой стороны, странная коричневая бурда, к которой имел несчастье пристрастится полковник, не пользуется в республике особой популярностью. Так что среднестатистический гражданин даже не почувствует разницы между настоящими зернами, которые доставляют специально для полковника по лимиту руководства МГБ, и убогим творением пищевого синтезатора.

Постепенно Юйчи начал вникать в отчет.

Крейсер «Йонган» погиб в бою за систему Санья. Стратегического значения система не имеет, располагается в тылу и славится своими курортами, на которых отдыхают обладатели самых высоких социальных статусов, в основном деятели партии и правительства. Удар по этой системе равнозначен пощечине всей республике. Учитывая безопасное расположение системы, армия не слишком озаботилась её защитой, ограничившись стандартной орбитальной крепостью и чисто условной системной эскадрой. В состав этой эскадры входил и «Йонган», переведенный в тыл после пяти лет упорных боев на границе. Всё было тихо-спокойно, пока в один прекрасный день на окраине системы не объявился небольшой флот Союза Миров, какими-то окольными путями просочившийся в тыл Народной республики. У слабенькой системной эскадры не было ни малейшего шанса одержать верх над вражескими кораблями. Но перед защитниками системы и не стояло такой цели. Эскадра должна была замедлить противника, не дать уничтожить планету и продержаться до подхода основных сил. Боестанция на высокой орбите давала эскадре неплохой шанс выполнить эту задачу. Но американцы тоже не первый год воевали. Не обращая особенного внимания на китайские боевые корабли, они первым делом попытались разобраться именно с орбитальной крепостью. Если бы им удалось вывести её из строя, эскадра стала бы легкой добычей для флота Союза Миров. И тогда на Санья можно было бы ставить крест. Хотя официальными договорами, ратифицированными всеми доминантами, удары по мирным планетам запрещены, в реальности им тоже достаётся. Когда на планету рушится поврежденный крейсер, битком набитый ядерными зарядами, исправить положение может только повторная терраформирование. Хотя формально ни один пункт договора не нарушен. Но и это не единственный вариант. Часто планетам достаётся от «ракет, потерявших управление», «зарядов, прошедших мимо цели вследствие применения противником противоракетных маневров отклонения» и тому подобных «несчастных случаев».

- Если ты собрался читать всю эту канитель, то и за неделю не справишься. – Тай улегся на диван, водрузил ноги на подлокотник и подложил под голову небольшую жесткую подушку – Давай, читай главное.

Юйчи не стал спорить, решив вернуться к описанию сражения позже, и пролистал отчет ровно до того места, где описывалась гибель «Йонгана».

Как и Тяньцзинь, центр колонии Санья располагался на спутнике газового гиганта. На штурм планеты американцы бросили линкор, авианосец, пару тяжелых мониторов и целых пять крейсеров – больше им просто не удалось бы провести по узким протокам между трясин[1]. Противостояли им всего четыре крейсера. Но их поддерживала орбитальная крепость, служившей параллельно мощным огневым ресурсом и стационарным авианосцем для малых кораблей. Крепость почти уравнивала шансы сторон.

Правда, «Йонгану» это не помогло. Он стал первой жертвой сражения. На крейсер насели тяжёлые истребители с авианосца противника. Пытаясь стряхнуть с хвоста рой машин противника, «Йонган» сначала покрутился возле крепости, которая не смогла оказать крейсеру существенной поддержки: ей хватало работы с линкором и мониторами противника. Тогда «Йонган» отвалил в сторону и углубился в гравитационный колодец газового гиганта. Истребители противника не рискнули сунуться за ним: мощности их двигателей было недостаточно, чтобы вырваться из объятий огромной планеты. Но и «Йонгану» пришлось перевести на двигатели всю мощность реакторов, иначе бы его затянуло в атмосферу гиганта, откуда не было выхода. По расчетам, двигатели должны были отработать в форсажном режиме полторы минуты. Казалось бы, немного. Но всё это время крейсер не мог использовать полевую защиту. Ракеты, выпущенные истребителями перед отходом, удалось сбить огнем систем ПКО «Йонгана». Но одновременный удар лучевых орудий двух вражеских крейсеров отразить было уже нечем. Первое попадание было тяжелым, но не фатальным: луч пронзил тушу крейсера, уничтожив часть жилых секций и выведя из строя боевые системы передней секции правого борта. Второй луч ударил прямо в двигательную установку. Лишившийся тяги крейсер оказался во власти притяжения газового гиганта. Времени на ремонт не оставалось. Выжившие члены экипажа получили приказ эвакуироваться.

Но мощности маневровых двигателей спасательных капсул не хватило для того, чтобы покинуть гравитационный колодец планеты. Исключением стал лишь отстреленный автоматикой усиленный модуль капитанского мостика. Гибнущий «Йонган» подарил ему достаточный первичный импульс, чтобы собственные ускорители вырвали модуль из лап гравитации гиганта.

В итоге атака американцев захлебнулась. Как и следовало ожидать, корабли Союза Миров завязли в сражении у крепости. Через пять часов в систему вошел тяжелый китайский флот. К тому времени американцы предпочли убраться по добру – по здорову. Но победа далась защитникам Санья высокой ценой. Системный флот потерял две трети малых кораблей плюс «Йонган». Орбитальная крепость сохранила менее сорока процентов боеспособности. Зато обитаемая планета системы Санья не пострадала. На этот прекрасный мир не упала ни одна бомба, ни одна ракета. Десятки миллионов жизней и реноме республики были спасены.

«Вот просто интересно, на что рассчитывали штабисты Союза Миров, планируя эту атаку? – удивлялся Юйчи, переходя к следующему документу. – Неужели они думали, что систему сдадут без боя? Даже я, штатский человек, понимаю, что в диверсионной операции главное – скорость. Чтобы победить, надо застать противника врасплох и быстро уничтожить. А эти позволили втянуть себя в позиционные бои на орбите и застряли. Жаль, наш флот не успел перехватить их, пока они были в системе. Вот это был бы урок для спесивых капиталистов! А ребята с эскадры – настоящие герои. Ведь у американцев был почти трехкратный перевес по кораблям! И это просто по количеству, а если посмотреть на мощность, так, наверное, и десятикратный».

Примерно то же самое, только другими словами, было написано в докладе комиссии, проанализировавшей результаты сражения в системе Санья. Действия командующего системной эскадрой, начальника орбитальной крепости и командиров кораблей были названы грамотными и своевременными. Гибель «Йонгана» признали результатом стечения неблагоприятных обстоятельств непреодолимого характера. Судя по отчету, так оно и было.

Юйчи закончил чтение, отключил вирт и повернулся к полковнику, валявшемуся на диване с закрытыми глазами.

- Я так понимаю, вы не согласны с выводами комиссии штаба флота?

Полковник приоткрыл один глаз.

- С чего ты взял?

- Мы летим на Хэфей, – напомнил Юйчи. – Вряд ли вы просто захотели развеяться и провести там выходные. Так что вам не понравилось в докладе?

- А тебе, можно подумать, всё понравилось, – фыркнул полковник. – Если так, то мне стоит вышвырнуть тебя из шлюза, чтобы ты не расходовал зря казенный кислород.

Юйчи рассмеялся. Все-таки отдохнувший Тай гораздо приятнее Тая измученного. Даже его обычная ворчливость становилась не такой едкой.

- Я не специалист по стратегии и тактике космических сражений, – рассудительно произнес капитан. – Но вы-то разбираетесь в этом ещё меньше меня. У меня хоть диплом пилота имеется.

Тай не отреагировал на шпильку. Юйчи воспринял это, как знак одобрения и продолжил.

- Значит, вы не могли разглядеть какие-то формальные ошибки в поступках капитана «Йонгана» или недочеты в планировании и ведении боя. Тогда получается, вас насторожили не какие-то отдельные факты из доклада, а весь доклад в целом. Видимо, он не стыкуется с чем-то другим.

Юйчи сделал паузу и осторожно покосился на полковника.

- Ты мне глазки не строй, – лениво процедил Тай. – Говори, давай. Если есть что.

- Так не честно! – возмутился Юйчи. – Вы-то над этим докладом уже сколько думаете, а я только прочитал!

- Тебе выразить соболезнования?

- Нет!

- Тогда нечего ныть. У человека либо есть мысли, либо их нет. Так они у тебя есть?

- Есть! – запальчиво выдохнул капитан. – Мы же об этом говорили, ещё дома. Если судить по докладу, все молодцы и все герои. Но если так, почему тогда Лян и остальные трое выживших с «Йонгана» оказались на Пекле? За что?

- Вот именно. – Тай поправил выскользнувшую из-под головы подушку. – Противоречие. А как мы с тобой знаем, если какой-то факт дела противоречит другому факту, то один из них – непременно ложь. Капитан Лян действительно коптит небо на этом своём Пекле. Это – непреложный факт, с ним не поспоришь. Тогда выходит, что-то не так с докладом. Где-то они там намутили. Составителей доклада мы допросить не можем. Руки у нас коротки, вызывать на допрос военных. Жань тоже не рискнет лезть в штаб флота. Консорциум – преступники, а не самоубийцы. Так что у нас остается только один шанс: попытаться получить экспертную оценку в конструкторском бюро, где спроектировали этот чертов «Йонган». Пусть-ка попробуют найти во всей этой белиберде нестыковочки. – Тай ткнул пальцем в сторону вирта.

- Думаете, их инженеры докопаются до ваших «нестыковочек»? Какое отношение к ошибкам в бою имеют конструкторы корабля? – привычно возразил Юйчи. Его возражения отлично стимулировали полет мысли полковника. К сожалению, это сопровождалось язвительными эпитетами в адрес капитана. Но тут уж ничего не поделаешь. Не бывает лекарств без побочных эффектов.

- Что ты за паникер такой, Юйчи? Смотреть противно. Просто какая-то баба, а не офицер. – презрительно выпятил нижнюю губу полковник. – Попытайся подумать головой. Этого капитана Ляна сослали в самую глубокую дыру, какая только есть, ты сам сказал. Значит, что-то же в том бою случилось? Что-то серьёзное. Это скрыли, чтобы не попало в доклад, а то полетели бы головы. Спорю на месячный паек, они все подчистили еще до начала расследования.

- С чего вы взяли?

- Эти типы не смогли бы подкупить экспертов штаба флота. Видал, какие подписи под докладом? От одних званий можно обосраться. Сплошные генералы, стратеги-тактики. Звезд на погонах – больше, чем во всем Орионе[2]. В том, что касается самой драки, как они там летают, в кого палят, эти эксперты кого хочешь обставят. Тут их не обманешь. Выходит, к экспертам попала уже отредактированная запись, и в ней похимичили с чем-то другим, не с ходом боя. Но вся штука в том, что когда что-то скрываешь, остаются дыры. Которые нужно чем-то заполнить. А это значит, что в точках стыковки версий остаются швы. Это как с людьми. Вспомни-ка, как чаще всего врут в показаниях? Кто-то утверждает, что видел то, чего видеть не мог физически. Или был там, где не мог быть, сделал то, что сделать невозможно. Ну и так далее в том же духе. Короче говоря, швы проявляются в виде несовпадения возможностей и результатов. Так же и тут. Ты же видел: по их версии, гибель «Йонгана» – следствие ограниченности его тактико-технических характеристик. Крейсеру якобы просто не хватило мощности. Будь это так, никто бы не сослал Ляна на Пекло. Не за что его ссылать. Значит, где-то тут, в этих долбанных характеристиках, и кроется подвох. Нам с тобой его не найти. Бес его знает, что там и как с этими крейсерами. Но те, кто спроектировали «Йонган», разберутся, что там в докладе намудрили с этим чертовым корытом. Обязаны разобраться! Это наш с тобой единственный шанс, сяо. Иначе получится, я зря продал душу Консорциуму.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Зона учений.

Юшенг задался вопросом – а кем протоптана узкая, в две ступни, тропа, по которой проложил маршрут отхода многоопытный Зихао? Тропинка узкой ниткой вилась вокруг скалы. Одним краем она упиралась в глухую скальную стену, сложенную из слоистого серого камня, название которого на этой планете было известно, наверное, одному только Киу, а другим – в пропасть глубиной добрых триста метров. Он уже пришел было к выводу, что её проложили поколения курсантов, проходивших испытания в этих местах, как вдруг из-за поворота появилось живое опровержение его умозаключений.

Шедший впереди Бэй внезапно остановился. Широкие плечи Зихао заслоняли обзор, и Юшенгу пришлось опасно наклониться в сторону пропасти, чтобы разглядеть препятствие. Прямо перед Бэем стоял, покачиваясь на кривых чешуйчатых лапах, здоровенный ящер. Назвать это трехметровое создание на шести тумбообразных конечностях ящерицей просто язык не поворачивался. Ящер забавно вывернул голову, с изумлением разглядывая удивительных двуногих существ, занявших его тропу. Из широкого лягушечьего рта выскользнул длинный узкий язык, черный, как радиоактивные пески внизу. Блеснули клыки. Ящер по очереди облизнул круглые фиолетовые глаза.

- Что братец, глазам не веришь? – рассмеялся Бэй.

- Клоун, кончай болтать с ящеркой. Гони его в шею, – нетерпеливо распорядился Зихао.

- Да? Интересно, и каким это образом?

- Очень просто. – Великан вскинул игольник и влепил в морду зверя хороший заряд красной краски.

Такой наглости ящер не ожидал. Обиженно зашипев, он бросился вверх по скале, цепляясь за её поверхность с ловкостью геккона. И всё время, пока странные, плюющиеся красным существа проходили под ним, наставив на него какие-то палки, он сидел на скальной стенке, обвив для уверенности выступающий камень длинным толстым хвостом, и негодующе шипел.

- Ну вот. А я-то думал его приручить, – сокрушался неунывающий Бэй. – Я уже и имя придумал: «Мэйли демэйгуй»[3].

Юшенг фыркнул.

- Кончайте болтать. – Зихао не собирался разделять веселое настроение курсантов. – Взорвали учебную цель и думаете, что всё кончилось?

- Ну… типа того, – задорно отозвался Бэй. – А что?

- Дурак ты, Клоун.

- Стоп-стоп! Я думал, дурак у нас Крот.

- И он тоже.

- А я-то почему? – возмутился очухавшийся геолог.

Терпение Зихао лопнуло. Он остановился и, откинув лицевой щиток, осуждающе воззрился на безалаберных подчиненных.

- Вы что о себе возомнили, а? Вы что, почувствовали себя непобедимыми воинами? Вы – вчерашние гражданские. Да вы едва научились держать в руках оружие и понятия не имеете о том, что такая война! Знаете, сколько ребят, настоящих солдат, погибли только потому, что на секунду расслабились? Потому что поверили, что им все нипочем? Решили, что неуязвимы! Знаете что? Мне жаль, что у нас всего лишь краска с шокером. Надо было дать всем боевые патроны. Может, хоть это заставило бы вас серьезно отнестись к делу!

- Мы серьезно относимся! – запальчиво возразил Бэй, но Зихао не дал ему продолжить.

- Ни хрена не серьезно. Серьезное отношение – это понимание, что ваша работа – нести смерть. А ваша обязанность – этой смерти избегать. А не пугаться, что вы ненароком кого-то подстрелили и не болтать с ящерицами! Ясно?

- Ясно… – проворчал Бэй, отводя глаза.

- Я спросил – ясно?!

- Так точно! – выкрикнул Бэй, в сердцах пнув камень.

- Злись на врага, Клоун. Вот на него можешь злиться сколько угодно. А на меня не смей. Я спасаю ваши шкуры. Пока только от краски. Но если вы не научитесь всему сейчас, то в следующий раз вас действительно разнесут в клочья, как руку Крота, который высунулся, хотя из укрытия у него был нормальный обзор.

Киу покраснел. Бэй тоже выглядел смущенным.

- Давайте уже пойдем? – предложил Юшенг.

Зихао опустил щиток.

- Вперед, Клоун.

Бэй молча повиновался.

Вскоре горные пики отделили их от долины. Взрывы и очереди из игольников превратились в едва слышное эхо. Только упруго гудел ветер, стремясь сдуть упрямых чужаков с узкой тропы, да звонко щелкали по скале редкие камешки, выбиваясь из-под армейских ботинок четверки. Когда тропинка расширилась, превратившись в крутой, но преодолимый склон, покрытый, словно огромными чешуйками, серыми плоскими камнями, Юшенг взглянул на курсограф вирта. До финишного участка оставалось всего двадцать километров. Если удастся сохранить темп, они будут на месте как раз к закату.

Напуганные появлением непонятных существ, порскали по щелям гревшиеся на макушках камней ящерицы, то ли малолетние племянники обиженной курсантами «Прекрасной розы», то ли просто какая-то мелкая порода.

На камнях пестрели лиловые разводы, образующие затейливые узоры. Дотошный Киу определил их, как разновидность лишайников. На ощупь они напоминали древесную труху. Оставалось только удивляться, как они умудряются выжить под палящими лучами на голом камне.

- Привал пятнадцать минут. Умник, тыл, – скомандовал Зихао, когда прошло около трех часов после дуэли с вертолетами противника. Это место они наметили давно. Склон здесь становился совсем пологим, превращаясь в плоскогорье. В случае чего можно бежать, не боясь свалиться в пропасть. Но, судя по карте, эта лафа ненадолго. Скоро им вновь придется, превратившись в горных баранов, прыгать с камня на камень и пробираться по тропам шириной в волос.

Курсанты повалились на горячую землю кто где стоял. Многочасовой марафон вымотал до изнеможения. А впереди еще пятнадцать километров.

Юшенг поболтал водой во фляге. Похоже, до ночи хватит. Он забросил в рот очередную таблетку и запил её двумя небольшими глотками. Вода нагрелась, в ней появился неприятный привкус пластика, но тут уж ничего не поделаешь. Ожидать на Пекле прозрачных горных родников не приходилось. Хотелось просто закрыть глаза и хотя бы на десять минут погрузиться в дрему. Но Юшенг не поддался слабости, вглядываясь в оставшиеся позади скалы. Погони пока не было. Юшенг сомневался, что она вообще будет. Защитники слишком заняты атакующими группами, чтобы отправляться в горы только ради того, чтобы найти на огромной площади, среди нагромождения скал, нескольких человек в защитной броне. И все-таки он смотрел до рези в глазах. Зихао прав. Пусть это учебное задание, относиться к нему нужно, как к боевому. Об этом же, кстати, говорил вчера вечером и капитан.

- Пошли! – скомандовал Зихао. Курсанты с кряхтением поднялись. Вставать оказалось тяжелее, чем идти. Но постепенно они вновь втянулись в ритм. Плоскогорье закончилось минут через сорок. Белая звезда уже начала клониться к Западу, и горы стали полосатыми от теней, отбрасываемых острыми пиками. Тени тянулись на сотни метров, превращая склоны в бока гигантских зебр. Светлая полоса, темная полоса, снова светлая, темная. Эта смена света и сумрака оказывала на курсантов почти гипнотическое воздействие. Глазам приходилось постоянно адаптироваться к резким перепадам освещенности. Группа вновь вышла на одну из многочисленных троп, как будто специально созданную для них шестилапыми обитателями гор. Сталкиваться в лоб с ящерами больше не пришлось, хотя несколько раз из-за камней показывались плоские широкоротые морды, заставляя курсантов испуганно вскидывать оружие.

«Скоро всё кончится, – думал Юшенг, автоматически переставляя ноги, – осталось совсем чуть-чуть. Мы уже почти у цели». Пятнадцатиминутный привал не придал им сил, а лишь превратил изнеможение в сильную усталость. Они всё чаще спотыкались, и не всегда из-за в выбоин, покрывавших тропу. Скоро показался тот самый сдвоенный горный пик, между вершинами которого пролегал их путь. Тропа вилась между высоких стен, словно потайной ход в крепость великанов. Именно об этом месте они говорили вчера вечером, выбирая позицию для того, чтобы оторваться от возможных преследователей. Как только теснины остались позади, Зихао дал сигнал – остановиться.

- Так, ребятки. У нас есть немного времени. Давайте-ка передохнем. Заодно кое-что проверим. Умник, поднимись на крайнюю скалу, оттуда видна почти вся тропа. Крот, установишь заряды у выхода из скал, как договаривались. Вот, возьми.

С этими словами он передал Киу свою разгрузку. В ней оказались пять управляемых с вирта зарядов. На положенные группе светошумовые гранаты они совсем не походили.

Киу без лишних слов надел разгрузку.

- Клоун, мы с тобой заляжем напротив выхода, если вдруг наш друг Крот замешкается.

Юшенг подумал, что Зихао явно перестраховывается, но после недавней выволочки, которую тот задал друзьям, не рискнул комментировать приказы.

Карабкаться на скалу то еще удовольствие, зато на самом верху обнаружилась удобная ложбинка между камнями, где Юшенгу удалось с комфортом расположиться, улёгшись на живот. Как и предполагал Зихао, отсюда тропа просматривалась метров на триста. На противоположном склоне мелькал шлем Киу, устанавливавшего подрывные устройства в одному ему ведомые точки. Вот он заложил последний заряд, поднялся наверх, занял свою позицию и сразу же пропал, исчез в резких фиолетовых тенях. Камень, за которым улегся Юшенг, тоже отбрасывал густую тень, похожую на коровью голову с одним рогом. Вот морда, а вот острый рог, протянулся почти до какой-то невзрачной колючки. Оказываются, тут и растения есть, безо всяких эмоций отметил Юшенг.

- Ждем сорок минут, – прозвучал в наушниках голос командира группы.

Вот бы закрыть глаза и проспать эти сорок минут! Все равно же ничего не случится…

Десять минут. Пятнадцать. Тень от глыбы, за которой лежал Юшенг, накрыла колючку. Огромное достижение. Внезапно из-за ближайшего камня появилась мордочка ящерицы. Она была так близко, что Юшенг различил вертикальный черный зрачок в темно-фиолетовом, в цвет местных теней, глазу рептилии. Юноша шикнул на неё. Растерявшееся от неожиданности создание свалилось с камня и бросилось удирать во все шесть лап. Только замелькал среди щебня толстый, похожий на морковку, хвост. Юшенг проводил ящерку глазами, а потом лениво взглянул в ущелье. Дьявол! По ущелью передвигались едва заметные тени. Большие. Их было много, штук десять. Местные ящеры были закоренелыми индивидуалистами, так что это точно не они. Пока Юшенг развлекался с ящерицей, они успели преодолеть половину тропы. Если бы он не отвлекся, он бы заметил их гораздо раньше!

- Чужие на тропе. Около десяти человек. Кроха, что делать?

- Крот, заваливай проход.

«Они же попадут под обвал! – подумал Юшенг. – Это же наши, свои курсанты!».

Он знал, что если крикнет, Киу не станет взрывать проход. И… и что тогда? Тогда они не выполнят вторую часть плана – отойти, оставшись в живых. Но ведь это учения! Это дурацкие учения, а там – живые люди!

«И не пугаться, что ты в кого-то попал», – вспомнились ему слова Зихао. «Вы должны отнестись к ним так, как если бы это был реальный бой», – сказал капитан.

Преследователи не должны были переть вперед всей массой, как овцы на убой. Они даже не выслали разведчиков. Полезли в ловушку очертя голову. Они пренебрегли приказом: действовать, как в реальном бою. Ну ладно. Сейчас они поймут, что ошибались. К тому же, у них полно времени, чтобы удрать назад. Надо только не быть идиотами. Юшенг сжал зубы.

- Внимание, – прозвучал в наушниках спокойный голос геолога.

Камень под Юшенгом вздрогнул, и почти сразу по ущелью прокатился, распугивая живность, грохот подорванных зарядов. Но, отразившись от гор, эхо не затихло. Напротив, оно ширилось, набирало силу. Со скал сорвались обросшие лишайником валуны и, подпрыгивая на ухабах, стремительно понеслись вниз, увлекая за собой другие. Лавина неслась с безумной скоростью, подгоняемая полуторным притяжением Пекла. Фигуры внизу бросились врассыпную. Обвал застал их врасплох. Большая часть преследователей ринулись назад, прочь из смертоносной ловушки, но четверо, то ли отчаянно смелые, то ли просто потерявшие от страха голову, рванули вперед, соревнуясь в скорости с лавиной. Юшенг увидел, что двое из них, шедшие самыми первыми, прорвались на плато. Оставшаяся двойка почти успела, но в последний момент град камней сбил их с ног. Не прошло и секунды, как они оказались погребены под толстым слоем обломков.

- Кроха, под завалом люди! – отчаянно крикнул Юшенг. Оскальзываясь на камнях, он ринулся вниз, размахивая игольником, как белым флагом.

Двое защитников базы, увидев спускающуюся с горы фигуру, вскинули игольники. Юшенг едва успел нырнуть за валун, как склон расцветился желтыми кляксами.

Откинув щиток, он заорал, не высовываясь из укрытия.

- Эй, мы же свои!

В ответ вокруг снова зашлепали капсулы с краской, внутри которой затаились шокеры.

Хлопки перекрыл басовитый звук выстрела. В дело вступила винтовка Киу. Правда, стрелял Бэй, поэтому эффект оказался чисто психологическим: Красные пятна расцвели у ног бойцов противника. Тем, не менее, хитрый Зихао и тут сумел выкрутиться.

- В следующий раз будем стрелять на поражение, – раздался зычный голос Зихао. – Опустите оружие.

Шлепки вокруг прекратились. Юшенг метнулся вниз.

Двое курсантов из чужого взвода растерянно топтались на пятачке у скал. Позади них рассеивался столб пыли, вызванной обвалом. При высокой тяжести пыль оседала быстро.

С другой стороны склона спускался Киу. Из засады показались Зихао и Бэй с винтовкой геолога в руках.

Условные противники настороженно приглядывались друг к другу.

- Ты что творишь? – негромко прозвучал в наушниках Юшенга голос Чу Зихао. – У нас нет времени.

- Они свои, – упрямо повторил Юшенг, подходя. – Своих не бросают.

- Ладно, черт с вами. Так, малыши. – Великан, сняв шлем, вразвалку подошел к завалу. – Давайте достанем этих идиотов, пока они там не задохнулись. Вы, двое. Как вас звать?

- Лим, – пробормотал один, исподлобья глядя на Зихао. На вид ему было от силы года двадцать два. Мальчишка. Заигрался и не хочет выходить из роли.

- Курсант Делун. Спасибо, что помогаете нам, – представился второй. Тот был постарше и поумнее.

- Хорошо. Лим, будь умницей, положи игольник.

Юнец бросил взгляд на Делуна.

- Делай, что говорят, – коротко велел тот, первым кладя на землю свое оружие. Лим подчинился.

«Ага, – смекнул Юшенг, – да за этим Делуном нужно присматривать». Судя по жесткому прищуру Зихао, великан подумал о том же.

Зихао оценивающе осмотрел завал.

- Надо быстрее. Может, они ранены… – причитал подоспевший Киу. Геолог винил себя в произошедшем. И только Юшенг знал, кто виноват на самом деле.

- Никто не ранен, – отрезал Зихао. – Броня обладает переменной прочностью, в зависимости от ударной нагрузки. Но вот с воздухом у них могут быть проблемы. Хотя тоже не факт.

- Но почему тогда они не отвечают? – Делун постучал по шлему. Я вызываю их все время, а они молчат.

- Не знаю… – Зихао нахмурился. – Может, в обмороке.

Но Юшенг понял, чего опасается друг. Броня может и затвердеть, но вот если крупный валун обрушился курсантам на головы, то перелом шеи практически гарантирован. Молчание попавших под завал весьма дурной признак.

- Ладно, начали. Разбираем завал сверху. Юшенг, где их застал обвал?

- Примерно в десяти метрах от выхода… Мне кажется, ближе к северной стене.

- Нет, к южной, – возразил Делун.

Киу приободрился. В десяти метрах от выхода из теснин завал был не настолько высок. Окажись бедняги в середине прохода, и чтобы докопаться до них потребовался бы, наверное, целый месяц.

- Хорошо, отсчитываем десять метров и начинаем работать. Крот, Умник, Клоун, курсант Лим – начинайте. Делун, дайте мне ваш шлем.

Мужчина поколебался, но выполнил приказ. Зихао нацепил его на себя.

- Говорит командир группы атаки курсант-сержант Чу Зихао. Дайте мне командира вашей группы.

- Это я, – неохотно признал Делун.

Зихао на секунду запнулся, слушая ответ с той стороны.

- Да, ваш командир у нас. Двое ваших товарищей остались под завалами. С нашей стороны мы можем до них добраться. На время спасательных работ я требую объявления перемирия. Да… сейчас.

Он вернул шлем Делуну.

- Они просят вашего подтверждения.

Делун надел шлем.

- Здесь Змея. Подтверждаю – мы заключили временное перемирие. До следующего приказа вы должны оставаться на своих позициях. Никакой самодеятельности, ясно?... Да, я помню, что у нас война. Но вот что я скажу тебе, парнишка. Если я узнаю, что ты хотя бы посмотрел в эту сторону, если мне скажут, что ты это сделал, ты пожалеешь, что на свет пробудился. Ясно? Вот и ладушки, вот и молодец.

- Зеленые ещё, не понимают, – извиняющимся тоном произнес он, обращаясь к Зихао. – Но ничего, теперь они будут сидеть тихонечко, как мышки.

Юшенг, отваливая с помощью Лима в сторону плоский валун, искоса посматривал на командира чужаков. Ох и не нравился этот Делун Юшенгу. Весь какой-то…скользкий. И позывной у него подходящий – Змея. Только отвернись – ужалит. И что-то вертелось у Юшенга в голове. Была какая-то несообразность в происходящем. Что-то было не так. Но что, он пока не понимал.

Оба командира, нацепив шлемы, присоединились к курсантам. Какое-то время только и слышался, что глухой перестук камней, тяжелое дыхание и сдавленные проклятия людей, работавших на пределе сил.

Спустя пять минут Зихао объявил минуту тишины.

- Позовите своих людей.

Делун принялся кричать куда-то в щели между обломками скал. Потом все застыли прислушиваясь. Никакого ответа. Зихао мрачнел на глазах, не прекращая, впрочем, работать. Яма у южной стены постепенно углублялась. Но из неё по-прежнему не доносилось ни звука. Когда глубина раскопок достигла примерно трех метров, Зихао объявил очередную минуту тишины, попросив временных союзников вновь покричать. Те принялись послушно надрывать глотки, но в их голосах Юшенг не услышал настоящего волнения.

И тут он понял, что его тревожило все это время. То, как поправил его Делун, когда юноша сказал, что пострадавшие находятся у северной стены. Делун уверенно заявил, что те находятся у южной стены. Но как он мог это знать, если он бежал без оглядки? Юшенг сам это видел! Было только одно объяснение тому, что он знал, где погребены его люди. Они сами доложили ему, как только оказались в ловушке. И пока не начались переговоры тот, видимо, приказал им сохранять молчание. Для чего? Да яснее ясного. Его люди целы и невредимы. Стоит только высвободить проход, и прямо в лица добровольным спасателям ударят капсулы с желтой краской. И всё, группа уничтожена, Делун и его люди – молодцы и победители. Нужно немедленно рассказать все Зихао! Юшенг выразительно посмотрел на друга и опустил лицевой щиток. Зихао последовал его примеру. Теперь они могли говорить без помех. Юшенг принялся, сбиваясь и торопясь, делиться с другом своими подозрениями. Но не успел он сказать и двух фраз, как Зихао его перебил.

- Я в курсе, братец. Наши предупреждены. Когда я назову тебя по имени, стреляешь в Лима.

- Понял.

Оба подняли щитки.

- Продолжаем, – приказал Зихао. Все снова принялись ворочать неподъемные обломки, но Юшенг затылком чувствовал полные подозрения взгляды, которые бросал в их с Зихао сторону командир вражеской группы.

Ослепительное светило уже почти добралось до зубчатой гряды, когда спасатели, пройдя еще полтора метра, уперлись в стоявшую наискось здоровенную плиту.

- Давайте-ка вместе навалимся, иначе не сдвинуть! – деловито предложил Делун, отряхивая ладони.

Киу вытер пот со лба и простонал: «Да когда это кончится?».

И тут же Зихао коротко бросил: «Юшенг!».

Юноша выхватил из-за спины игольник и, не целясь, нажал на спуск. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Будто алая роза расцвела на груди курсанта и тот, страшно захрипев, опрокинулся на спину. На короткий, полный ужаса миг Юшенг подумал, что произошла ошибка и в его картридж случайно попали боевые иглы. И только потом сообразил, что одновременно с выстрелом услышал влажный хлопок от удара капсулы с краской о броню. Лим просто получил удар шокера, имитировавший прямое попадание в грудь.

Тем временем Зихао сцепился с прыгнувшим на него Делуном. Командир условного противника оказался не глуп. Прекрасно понимая, что его единственный шанс избежать капсулы с краской – ближний бой, он прижимался к великану, используя его как живой щит. Юшенг беспомощно водил стволом, пытаясь поймать хитреца в прицел, но противники слишком быстро менялись местами, катаясь по щебню. Киу и Бэй не принимали участия в схватке, держа под прицелом плиту, из-под которой теперь явственно доносилась отборная брань: затаившиеся под ней бойцы старались поскорее выбраться наружу, чтобы прийти на помощь своим.

- А как же… перемирие? – прохрипел прижатый к стене Делун.

- Ты первый начал… – локоть Зихао упирался в гортань упрямого командира преследователей. Шлем того валялся в стороне.

- Жаль, не получилось, – Делун с кривой ухмылкой посмотрел прямо в глаза великану.

- Извини.

Юшенг подумал, что Зихао извиняется в шутку, но в следующую секунду великан нанес противнику короткий удар в шею, и тот обмяк, сползая вдоль скалы на пыльную щебенку. Глаза его закрылись.

- Ты его убил?! – испуганно воскликнул Юшенг.

- Вырубил часа на три-четыре. Оклемается, – безмятежно ответил Зихао и, подняв шлем противника, постучал по микрофону.

- Эй там, внизу. Ваш шибко умный командир прилег отдохнуть. Вы под прицелом, так что давайте-ка без глупостей. Оружие на землю.

Плиту приподняли, использовав титановый приклад снайперки как рычаг и подложив под плоское дно огромного обломка несколько крупных камней. Из темной дыры вылетели, ударившись о камни, два игольника. За ними показались покрытые пылью бойцы. Они были совершенно целы.

- Привет, ребята. – Зихао приветственно помахал им рукой. – Рады вас видеть. Особенно товарищ Бэй.

Хлоп! Хлоп!

В курсантов ударили капсулы. Вскрикнув, оба повалились на землю.

- Ого, – сказал Юшенг.

- Ну а что, нам их в плен брать, что ли? – пожал плечами Зихао. – Все, вперёд, пока остальные не разобрались, что к чему.

Юшенг бросил прощальный взгляд на четыре распростертых тела. На душе всё равно было как-то неприятно. А вот Бэй, судя по всему, подобных комплексов не испытывал.

- Вам-то хорошо! – проходя мимо, он с досадой пнул одного курсанта. – Лежите себе, отдыхаете, а нам до финиша еще пилить и пилить.

Начинало смеркаться. В горах темнота наступает быстро, так что у них оставалось всего ничего времени, чтобы пройти по очередной ящеровой тропе без режима ночного видения.

- Если бы не твои душевные терзания, мы бы прошли опасный участок засветло, – непривычно мягко укорил Юшенга Зихао, безмятежно вышагивая по тропе шириной в пару ладоней.

- Мои терзания? – смущенно переспросил юноша, осторожно переступая через попадающиеся на тропе камешки.

- Ты замечтался и слишком поздно подал сигнал, – пояснил великан. – Иначе бы никто из них не добрался и до середины ущелья.

- Про сиськи, наверное, вспоминал, – ехидно добавил Бэй.

- Помолчи, Клоун, пока я не вспомнил, что ты ударил лежачего, – осадил весельчака великан.

- А чего ему сделается? – смутить программера было решительно невозможно. – Ты же сам сказал, у брони переменная жесткость. Только ногу отбил, а ему – хоть бы хны.

Разумеется, темнота застала их на самом неприятном участке. Очевидно, тут недавно случился оползень. Он смел тропинку, продолбленную усердными ящерами, в пропасть. Перед ними, сколько хватало глаз, простиралась практически отвесная стена. Пришлось вновь приниматься за скалолазное снаряжение. Спустя час и десяток захватывающих дух полётов по широкой дуге над черной бездной, друзья, изрядно отбившие бока и исчерпавшие до дна запас крепких словечек, оказались, наконец, на другой стороне скалы. Тяжелее всех пришлось Зихао: он двигался вдоль стены с Киу на закорках: из-за «раненой» руки тот не имел права использовать альпинистское снаряжение.

- По крайней мере, их это тоже задержит, – пробормотал смущённый Киу.

- Не думаю, что эти олухи попрутся ночью через обрыв, – пренебрежительно заметил Бэй.

Зихао только хмыкнул.

- А что, я неправ, что ли?

- Думаю, прав.

- Вот видишь, – победоносно заметил Бэй.

- Только нам это не поможет.

- Почему это?

- Думаешь, это у них последний отряд?

Бэй притих.

- Считаешь, мы ещё кого-нибудь встретим? – Юшенг взглянул на светящуюся карту. Им осталось спуститься метров на триста в долину. В противоположном её конце располагался долгожданный финиш. Шесть километров! Каких-то шесть километров!

- Увидим, – философски ответил Зихао. – Но я бы пока не радовался.

Спуск они преодолели играючи. Казалось, сама природа позаботилась о том, чтобы группа успела к финишному участку как можно быстрее. Скала, охранявшая вход в горную долину, состояла из какого-то слоистого минерала, название которого Юшенг не знал и не имел ни малейшего желания узнавать – он уже практически не ворочал языком. Горячая звезда и постоянные ветра изрядно поработали над скалой. В ней образовались естественные ступени, узкие и высокие. Тем не менее, спускаться по ним было куда приятнее, чем нырять в чернильную мглу на тонком тросе, гадая, что ожидает тебя внизу.

Температура ощутимо упала. До нормы было, конечно, далеко, но после пятидесятиградусного дневного жара и тридцать пять градусов, которые показывал вирт, казались чуть ли не прохладой.

Когда Киу, спускавшийся последним, наконец, оказался внизу, Зихао указал куда-то на север.

- Нам туда.

- Но финиш на востоке! – сверился Юшенг со своей картой.

- Конечно! Зато с севера нас никто не ждет.

- Ты что, думаешь, они устроят бой в финишном секторе?! Это уже слишком.

- На войне ничего не бывает слишком, Умник. Так и знай. Я бы на их месте так и поступил, – честно признался Зихао.

- Безобразие, – пробормотал возмущенный Киу. – Зачем правила, если их постоянно нарушают?

- Для того, братец Крот, чтобы вы усвоили то, о чем я вам целый день толкую. Есть победа, и есть поражение. Одно из двух. Остальное – ничего не стоящая чепуха. Понятно?

- Понятно. И всё равно – безобразие.

- Хорошо, что понятно. А теперь хватит болтать.

Курсанты черными тенями припустили по ночной долине. Судя по таймеру, который светился в углу информационной панели, выведенной в угол лицевого щитка, до конца учений оставалось еще три часа. Неведомо как, но Зихао умудрился выиграть в гонке со временем.

Вскоре на карте запульсировала зеленая окружность. До заветной цели, финишного сектора, осталось два километра. Вскоре Юшенг заметил на юге слабо светящиеся зеленые огни, указывавшие границы безопасной зоны.

- Дальше ползком, – распорядился Зихао. – Клоун, на тебе гранаты. Без моей команды не применять.

- Есть.

- Умник, мы с тобой работаем игольниками.

- У меня тоже остались гранаты, – напомнил Юшенг.

- Рад за тебя.

И Юшенг в очередной раз почувствовал себя идиотом.

Ползли добрых сорок минут. Зеленые огни, окаймлявшие финишную зону, мерцали совсем близко. Зихао подал сигнал: замри и жди. Курсанты послушно ткнулись подбородками в землю. Юшенг про себя сомневался, что в этом есть такая уж насущная необходимость. Наверное, Зихао слишком вошел в роль, вот ему повсюду и мерещится подвох. Ну не может такого быть, чтобы на нейтральной территории…

К зоне безопасности, подсвеченные её огнями, приблизились три шатающиеся фигуры. Остатки какой-то группы. «Молодцы, добрались все-таки!» – порадовался за курсантов Юшенг. Но рано, рано. Стоило бойцам пересечь зелёную черту, откуда-то из темноты раздались знакомые хлопки. Все трое, не издав ни звука, повалились на землю, словно мешки с мукой.

- А теперь смотрите самое интересное, – прошептал Зихао.

Из темноты слева от четверки друзей показались темные фигуры. Пригнувшись, они быстро подхватили тела пораженных ими бойцов под мышки и потащили куда-то во мрак.

- Видели? Это ловушка. Теперь они будут ждать следующую группу.

- Не дождутся! – возмущенно заявил Киу. Честный геолог был до глубины души возмущен подобным вероломством и рвался в бой, хотя все четверо были уже за гранью изнеможения. Юшенг полностью разделял его чувства.

Зихао распределил роли. Киу со своей бесполезной рукой оставался ждать в засаде. Бэй ушел вправо. А сам великан вместе с Юшенгом по широкой дуге направились к месту, где, судя по всему, затаился противник.

Через полчаса в финишной зоне появилась следующая группа – на этот раз пять человек. Дождавшись, пока противник перестреляет их и покажется из своего укрытия, Зихао четко, как в тире, одного за другим снял всех пятерых бойцов, тащивших в темноту свой парализованный груз.

В тот момент, как упал первый из противников, Юшенг почти в упор расстрелял еще троих, дожидавшихся возвращения своих сообщников в укрытии, которое они полагали надежным. Бэй, исполняя приказ Зихао, тем временем прилежно забрасывал гранатами с краской второй фланг, на тот случай, если у противника там расположена группа прикрытия. И не зря. Спасаясь от разрывов, в финишную зону выскочило еще четверо курсантов. О них позаботились Зихао и Юшенг.

Стрельба стихла.

Зихао запустил в воздух осветительную ракету. В её мерцающем, зеленоватом свете их взглядам предстало зрелище полного разгрома. Четырнадцать бойцов условного противника выведены из игры. Большинство неподвижны, но двое, которых задело только «осколками» красящих гранат, корчатся, постанывая, на камнях.

- Терпи, скоро пройдет, – пообещал Зихао, присаживаясь возле одного из них на корточки. Остальные члены маленькой команды тем временем затаскивали в финишный сектор тела курсантов, вероломно подстреленных в тот момент, когда они уже вышли из боя.

- Анальгетик… вколи… – просипел раненый. Левый бок его был покрыт краской из гранаты Бэя, казавшейся в зеленом свете ракеты совершенно черной.

- Фиг тебе, а не анальгетик, – зло прошипел Зихао. – Обойдешься.

И Юшенг понял, что Зихао покривил душой, утверждая, будто на войне есть только победа и поражение. Было что-то еще. Какая-то мелочь. Например, честь. Но почему друг об этом умолчал?

Эта мысль не давала ему покоя, когда они грузили парализованные тела в спустившийся с темных небес катер, когда обменивались рукопожатиями с тремя уцелевшими курсантами последней группы, едва успевшими добраться до места сбора к конечному сроку. И не отстали даже когда они забрались, наконец, в гостеприимную грузовую кабину катера и обессилено плюхнулись на скамьи. Сняв шлем и выпив целую бутылку восхитительно ледяной воды, он, наконец, не выдержал. Зихао сидел рядом, меланхолично поглаживая игольник и думая о чём-то своём.

- Ты соврал нам. – Юшенг не опасался, что их разговор услышат. Старый движок натужно гудел на форсаже, поднимая тяжелый катер в стратосферу, и от его усилий в кабине все ходило ходуном.

- А?

- Я говорю, ты сказал, что на их месте поступил бы так же. Ты соврал. Почему?

Зихао покосился на уложенные поперек прохода тела.

- Я сказал то, что нужно.

- Нужно кому? – упорствовал Юшенг.

Зихао раздраженно отложил игольник.

- Вот ты заноза, братец.

- Я не отстану, – предупредил юноша.

- Знаю. Ладно, слушай. Мои принципы – это мои принципы. Вам они не подходят.

- Чего?! – задохнулся Юшенг. От кого-кого, но от друга он такой подлости не ожидал. – То есть, ты у нас – единственный принципиальный и благородный, а мы – отбросы, да? Ну да, мы же осужденные преступники, какое уж там благородство! Только позволь тебе напомнить, что и ты не такой уж чистенький. Ты тоже преступник. И, если уж на то пошло, ты мне так и не рассказал, за что тебя судили. Может, как раз ты и есть самый преступник из нас. А? Ну, давай, скажи что-нибудь.

-Хорошо. Во-первых, не ори. Этот разговор между нами, а ты заглушаешь двигатель.

- Не уходи от ответа. – Юшенг всё-таки сбавил тон.

- Да я и не ухожу, вот ты чудик. Дело не в том, что вы – осужденные, а я чистенький. Если разобраться, какие вы преступники! У этих двоих, – он кивнул на дремавших Киу с Бэем, – вина пустяковая, ты вообще случайно влип. Так что дело не в этом.

- Тогда в чем?

- Неужели ты сам не понимаешь? Все дело в том, что я – какой-никакой, а солдат. Профессионал от пробуждения. А вы – игрушечные солдатики, которых передвигают штабные по карте.

- И что с того? – Юшенг честно пытался понять, что имел в виду друг. Пока слова здоровяка казались какой-то чепухой. – Ну да, генетически мы не солдаты, пусть так, но какое это имеет значение?

- Огромное. Как ты думаешь, почему учения прошли так подло? Почему ни одно из заявленных правил не соблюдалось? Именно потому, что вас приучают к тому, что я вам сказал. Важна только победа. Это единственное, чему вас смогут тут научить за четыре месяца. Понимаешь?

До Юшенга начало доходить. Зихао сочувственно похлопал его по колену.

- Правила, принципы, благородство… Для вас это – непозволительная роскошь, Юшенг. Я очень хочу, чтобы ты это понял, чтобы вы все это поняли.

- Ну да… спасибо… за заботу.

Юшенгу было до тошноты противно. Вот, значит, как. Он не стал подлецом в гражданской жизни, а теперь его вынуждают стать им здесь, в армии, о высокой морали которой постоянно твердят со всех экранов. Которую любят, на которую ровняются…

- Черт возьми, Юшенг, всё совсем не так, как ты думаешь. Ну как мне тебе объяснить… Вот, послушай. Предположим, ты столкнулся с врагом. Скажем, с русским десантником. Который учился и тренировался пять лет, а потом еще десять воевал по всему Ориону. Который ростом два двадцать и весит сто пятьдесят килограмм без единой жиринки. И что же тебе с ним делать?

- А и правда, что же мне делать?

- Я тебе скажу что. Если ты попробуешь вступить с ним в честный поединок, спорю, он этого даже не заметит. Просто прихлопнет тебя как муху, походя. Одной левой, как говорят русские. Не выпуская из правой стакана с водкой, или что там они пьют.

- Ну уж…

- Не «ну уж»! – вспылил великан. – Да пойми ты, дурачок, это несопоставимые вещи! Всё равно что выпустить муравья против гориллы. Пусть тот муравей хоть сутки напролет будет качаться и стрелять в тире, горилла на него наступит и не заметит. Понимаешь?

- Допустим. Ну и что делать мне, муравью, против этого русского десантника?

- Очень просто. Бросить оружие. Поднять руки, сдаваться, плакать, умолять о пощаде. А потом улучить момент и воткнуть нож в спину.

Юшенга чуть не вырвало от омерзения.

- Ты это серьезно? Ты правда думаешь, что мы должны стать такими?

Зихао отвел глаза.

- Для вас это единственный шанс остаться живыми.

- А если я не хочу оставаться живым на таких условиях? Что тогда? Что – тогда?

- Я знаю выход. Так что не паникуй. – Зихао взял руку Юшенга и сжал её в своей огромной ладони. – Просто доверься мне.

- Какой выход?

- Тс-с. Не здесь и не сейчас. Когда придет время, я всё тебе расскажу. Обещаю. Но пока придется терпеть. И учиться втыкать нож в спину.

Конец первой книги.

[1] Флот, проходящий через пространство пониженной реальности в едином «пузыре» реальности, ведёт себя как единое целое и, соответственно, влияет на точность позиционирования точки всплытия. Объём сектора всплытия соотносится с суммарной массой флота и его пространственным расположением в кубической зависимости. Таким образом, флот из двух одинаковых крейсеров требует в восемь раз больший объём пространства для маневра всплытия, чем одиночный крейсер даже без учёта расстояния между крейсерами. Из-за этого крупные флотские подразделения способны перемещаться только в относительно свободных областях пространства и вынуждены всплывать на сравнительно больших расстояниях от целевой системы. Последовательное перемещение небольших флотских подразделений возможно только с определённым временным зазором, необходимым для восстановления линейной структуры пространства после всплытия предыдущей части флота. Временной зазор линейно зависит от размеров сектора всплытия и составляет от нескольких минут для одиночного разведчика до нескольких часов для эскадр, включающих корабли классов линкор, монитор и авианесущий корабль. Кроме того, в межзвёздном пространстве размер эскадры оказывает значительное влияние на точность позиционирования сектора всплытия.

[2] Полковник имеет в виду рукав Ориона, а не одноименное созвездие, называемое в китайской астрономии «созвездием охотника».

[3] Прекрасная роза