ЧВК "Пересвет". Книга вторая

Глава 1

Никакой пощады.

Я ворвался прямо в центр светового пятна. Мне не нужно было оружие — я крошил кровожадных людоедов ударами бронированных рук.

Под моим натиском трещали ребра и кости, раскалывались уродливые черепа, брызгала темная кровь.

Никакой пощады.

По броне чиркнули пара чьих-то выстрелов, не причинив мне никакого вреда. Я схватил ближайшего урода, приподнял, а потом резко опустил спиной вниз, о собственно приподнятое колено. Снова треск костей и обездвиженная куча костей и плоти полетела в стрелявшего.

Никакой пощады.

София и Виталик несли хаос и смерть, двигаясь вдоль стен, пресекая все попытки к бегству. Я видел их лишь периферийным зрением, но знал, что их действия были не менее жестокими, чем мои.

Спустя каких-то пару минут мы остановились. Но не потому, что устали, или в нас вдруг проснулось сострадание. Вовсе нет — просто некого было убивать.

Враги кончились, остались лишь обезображенные нашим натиском тела.

— Все целы? — спросил я, тяжело дыша.

— Да, ваша светлость, — откликнулась София.

— Аналогично, — подтвердил Виталик. Неожиданно один из противников рядом с ним пошевелился. Реакция последовала моментально — стопа экзоскелета с силой опустилась уроду на голову. — Теперь, кажись, всё!

Я посмотрел на свой маленький отряд. Некогда белая броня экзоскелетов теперь была забрызгана чужой кровью с ног до головы. Эдакие боги войны, только что вышедшие из боя. Зрелище одновременно и завораживающее, и страшное.

— Посмотрите, он ещё жив! — воскликнула София, указывая на точку рядом со мной.

Я повернулся. Действительно, один из пленников, тот что сопротивлялся и получал удары, был ещё жив, хотя и истекал кровью от многочисленных рваных ран, оставленных зубами уродов.

Видимо, тот удар под дых, от которого пленник сложился, спас его.

Он перевернулся на спину и открыл глаза и увидел меня, огромного и окровавленного. Его глаза расширились от ужаса.

— Ваша светлость, шлем! — сказала негромко София.

Точно! Я вспомнил, как впервые увидел экзоскелет Софии и принял его за робота. Представляю, какой ужас вселял мой внешний вид человеку из мира, где технический прогресс находится на уровне деревянного колеса и бронзового топора. Быть может он принял меня за божество?

Я деактивировал защиту головы.

— Эй дружище, — сказал я негромко. — Мы свои.

Он меня не понимал, но в этой ситуации был важен сам звук человеческой речи.

Увидев перед собой лицо человека, ужас на лице пленника сменился любопытством и недоверием. Тогда я оскалился, продемонстрировав нормальные зубы.

И тогда пленник рассмеялся. В его смехе сквозили истерические нотки, но он смеялся. И его смех только усилился, когда я немного приподнял ему голову и он увидел устроенное нами побоище.

— Мы уничтожили их всех. До единого.

Внезапно смех раненого пленника перешёл в затяжной кашель. Когда он прекратился, несчастный быстро затараторил, показывая рукой на выход из помещения. Было видно, что силы стремительно покидают его.

— Я не понимаю, — покачал я головой. — Мы не сможем тебя спасти. Слишком много ран.

Это было чистой правдой. Даже если бы мы израсходовали весь запас жижи, то шансы на его выживание оказались бы почти нулевыми.

Безусловно, прикажи я обработать его раны, София с Виталиком сделали бы это, пожертвовав все запасы жижи. Но я стал бы просить о таком, ведь чудодейственная смесь однажды может спасти их собственные жизни.

— Мне кажется, он переживает не о себе, — сказала София.

И, словно в подтверждение её догадки, пленник сложил перед собой руки и немного покачал ими из стороны в сторону, потратив на этот жест последние силы.

“Так качают грудных детей!” — понял я.

— Где-то тут его семья!

— Эти зубастые суки выгребли всё население на прокорм! — прорычал Виталик. — И, по любому, оставили кого-то про запас!

Я посмотрел на пленника. Он ещё дышал. В его глазах читалась мольба.

— Мы найдем твою семью, — пообещал я и он меня понял.

Пленник улыбнулся, что-то прошептал, сделал последний вдох и умер.

— Он был настоящим бойцом, — сказал Виталик. — Не сдавался до последнего. Уважаю таких.

Слова прожженного ЧВКашника коротко, но ёмко выразили всё то, что мы все чувствовали в этот грустный момент.

— Ваша светлость, — в голосе Софии чувствовалось её фирменное упрямство. И я точно знал, что она скажет. — Мы должны освободить всех из этого ужасного места!

— Поддерживаю, — сказал Виталик. — Человек не должен умирать вот так.

Он кивнул на двух других пленников, объеденных почти до костей.

— Тогда план такой, — я поднялся с колена. — Мы находим и освобождаем всех пленных. Затем минируем ворота, а если повезёт, то и всю эту вонючую нору. Потом уводим трофейные шагоходы и потом разносим всё к чертям собачьим!

— Последний пункт мне особенно нравится, — ухмыльнулся Виталик. — Давненько я не устраивал такого большого фейерверка!

— Звучит как план, — сказала София, но в этот раз без тени сарказма. — Но ваша светлость сказала шагоходы?

— Да. Оба два.

— Но управлять ими умеешь только ты.

— Ничего, ты уже большая девочка, как-нибудь справишься — ухмыльнулся я.

Мы двинулись на поиски пленных. Отправная точка была нам известна — коридор, откуда вели пленников.

Коридор, ожидаемо, вёл вниз и теперь больше напоминал узкий проход в шахтах рудника. Само собой, пленных содержали где-то внизу, там, где нет света и тепла. В высокие башни запирают только принцесс, а всех остальных, не представляющих особой ценности, держат в сырых подвалах, с крысами и плесенью.

По пути нам встретилась пара уродов, спешащих наверх. Мы прикончили их быстро, несколькими руками. Да и зачем тратить боезапас на эту мразоту, если их кости так же хрупки, как и человеческие?

За очередным поворотом перед нами возникла стальная решётка, которая открывалась блоком электроники, расположенным на стене.

София уже потянулась за своей плазменной горелкой, когда Виталий отстранил её в сторону.

— Теперь можно и пошуметь!

Он сделал несколько шагов назад, а потом резко рванул вперёд, врезавшись бронированным плечом в дверь.

Та выдержала удара и вылетела, громко звякнув о каменный пол. Эхо пронеслось, отражаясь от поверхностей коридора.

— Теперь о нас знают все, — заметил я.

— Да и пёс с ними, — ухмыльнулся Виталик. — Пусть хоть обосрутся от одного нашего присутствия! Простите за мой французский!

Мы двинулись дальше и миновав несколько крутых поворотов и лестниц, оказались в просторной пещере, где нас встретил шквальный огонь.

Естественно, это нас не остановило. Мы шли вперёд шеренгой, пули из стрелкового оружия высекали из брони искры, не причиняя вреда.

Сами стрелки укрылись за стопкой ящиков. Уродов пять или шесть вели пальбу не переставая. Они перезаряжали оружие, выпускали обойму за обоймой, но без всякого эффекта.

А вот мы втроем должно быть смотрелись очень эффектно — в чужой крови, неуязвимые. И враг дрогнул. Кто-то бросил оружие и побежал, другие стреляли на ходу.

— Вперёд! — скомандовал я и мы бросились за ними.

Настигли мы этих плотоядных уродов за очередной решетчатой дверью с электронным замком?

— Думаете, это нас остановит? — взревел Виталик, и сходу вышиб препятствие, влетев в здоровенный грот.

Только в этот раз он сумел схватить выбитую дверь. Широкий замах и искореженный ударом кусок металла полетел во врагов, угодив сразу в троих.

Остальных настигли мы с Софией. Снова удары, треск костей и никакой пощады. Последнего урода я с силой швырнул об стену головой вперёд.

— Кажись мы на месте, — сказал Виталик.

Мой боевой раж моментально сошёл на нет, когда я огляделся.

Вся противоположная стена грота походила на разрез сыра — несколько десятков провалов на разных уровнях, соединенных между собой деревянными настилами и лестницами. И каждый провал закрывала решётка с электронным замком.

Из этих провалов, которые наверняка когда-то были штольнями, на нас смотрели сотни глаз.

— Нужно показать им наши лица, — сказал я и прикоснулся к шлему.

Я подошёл к ближайшей решетке. За ней стояло десятка полтора мужчин и женщин разного возраста, одетых в потрёпанные домотканые одежды и плащи из овчин.

При моём приближении они отпрянули вглубь штольни. Все, кроме одного — крепкого седовласого мужчины с густой бородой. Он смотрел на меня из-под нахмуренных бровей, но без всякого страха.

— Я человек, — последовала очередная демонстрация зубов.

— Динол? — недоверчиво спросил мужчина.

Я показал на себя, потом на него.

— Ты и я человеки, — произнёс я. — Не уроды.

— Это точно! — поддакнул Виталик, но София на него шикнула.

— Динол! — произнёс пленник более уверенно, затем повернулся к остальным и вскричал. — Динол!

— Динол, динол! — поддакнул я.

Мужчина вновь посмотрел на меня, потом подошёл ближе и подёргал за решетку.

— Мае анген ини финд аллан!

— Да, я сейчас выпущу вас, — тут всё было понятно и так. — Ну ка, в сторонку…

Я упёрся одной ногой в каменную стену, взялся руками за решётку и с силой потянул на себя. Неожиданно для меня решётка поддалась с лёгкостью.

Я шмякнулся на пятую точку.

— Спаситель упал на задницу — София хихикнула. — Хорошо хоть лужи рядом не оказалось.

Виталик заржал.

— Да, да, смейтесь над начальством, — проворчал я шутливо. — Потом посмеёмся, когда премию будете получать…

Я поднялся на ноги.

— Вы свободны, — обратился я к пленникам, затем изобразил пальцами идущего человека и указал на выход из грота. — Можно уходить!

Мужчина перешагнул порог камеры и направился в центр грота. Он явно был измождён, но походка была уверенной, а плечи расправленными. Наверняка в своей деревне он занимал высокое положение, может жил в одном из тех больших домов большой деревни.

Оказавшись в центре грота, бывший пленник произнёс зычным голосом:

— Маер дувай веди анфон ею лант атон ни руддау о сафиид ангдул!

— Интересно, что он им говорит? — прошептал Виталик.

— Не знаю, но его слушают, — ответила София.

Это было правдой — пленники прильнули к решёткам и слушали каждое слово говорящего. Когда седовласый мужчина закончил свою речь, то посмотрел на меня и сделал широкий жест в направлении стены с решетками:

— Негесид дю юн руддау би бобл!

— Да, да, сейчас мы всех освободим! — сказал я. — За дело!

— Его светлость просто мастер находить общий язык с аборигенами! — съязвила София.

— Разговорчики в строю! А ну марш на самый верх!

Вскрытие всех решёток заняло около получаса. Можно было бы и быстрее, но деревянные настилы жалобно постанывали под весом бронированных экзоскелетов и передвигаться по ним приходилось с большой осторожностью. Но несмотря на все усилия доски под Виталиком дважды проламывались.

— Кое кому нужно сесть на диету, — не удержалась София.

— И быть такой худой замухрышкой, как ты? — Виталик тоже за словом в карман не лез. — Мужчина должен быть большим и сильным…

— И иметь десяток лишних килограмм! — закончила его мысль София.

Наконец все решётки были вскрыты и народ начал выбираться из своих темниц. Сначала недоверчиво, потом всё смелее и смелее.

Сначала выбирались мужчины, затем, с их помощью, женщины. Некоторые с маленькими детьми на руках.

— Совсем старых тут нет, — заметил я. Самыми взрослыми были пленники лет пятидесяти.

— Никто не любит старое мясо, — пожал плечами Виталик.

— Меня больше интересует, где все подростки? — задумчиво произнесла стоявшая рядом София. — Тут или совсем малыши, либо уже взрослые…

На этот вопрос ответ искать нам было некогда — нужно было выбираться. Освобождение пленников и так затянулась, а нашей главной миссии по захвату трофейной техники никто не отменял.

Мы с Виталиком шли впереди, за нами следовала вереница из трёхсот двадцати пяти бывших узников. София замыкала шествие.

Никакого сопротивления на обратном пути мы не встретили, рано как не было его и в пещере с вратами и гараже.

Стоящие в гараже шагоходы освобождённые обходили стороной — видимо им довелось видеть эти боевые машины в действии.

— С этой частью плана мы покончили, — сказал я. — Виталик, найди, как открываются ворота…

— Постой, ваша светлость, — вдруг сказала София. И снова эти упрямые нотки в голосе.

— Слушаю.

— Мы не можем просто взять и выпустить их.

Я вопросительно приподнял бровь, а Виталик озвучил вопрос:

— Это почему это?

— Их скотина погибла, их урожай сгнил. Снаружи зима. Без пищи они погибнут от голода.

— Может быть тут есть ещё поселения с людьми, где их приютят. Возможно даже город, — возразил я.

— Ещё охотиться можно, — добавил Виталик. — Да и тут пошукать можно, не только же людей ели эти твари?

— Посмотрите на них! Это же земледельцы, не охотники, — парировала София. — А насчёт других поселений… Мы видели то что, видели. Даже если они и есть, то далеко от этой сопки.

Я начинал понимать, куда эта упрямая кареглазая красотка клонит и это мне не нравилось.

— Ты хочешь сказать, что мы в ответе за тех, кого освободили от съедения?

— Именно это, ваша светлость! — кивнула София.

— И что ты предлагаешь?

— Отвести их всех к прорехе.

— Девчонка, ты сума сдурела? — воскликнул Виталик. — Запрещено тащить к нам аборигенов из других измерений! Я на такое не подписывался!

— Предлагаешь дать им умереть с голоду?! — вскипела София.

— Я предлагаю дать им самим позаботиться о себе! Это право свободного человека!

— Там грудные дети! Их измождённые заточением матери…

— Так, стоп! — я задушил начавшийся спор.

Освобождённые пленники с любопытством и страхом поглядывали на нас. Их предводитель, тот самый седовласый мужчина, смотрел с беспокойством. Видимо он понимал, что речь идёт о нём и его соплеменниках.

— У нас чуть больше двух суток, потом Шеф уведет отряд и прореху закроют. Смогут эти люди преодолеть сто двадцать верст за два дня по снегу и холоду?

— Конечно же нет, — ответил Виталик вместо замолчавшей Софии. — Даже если мы сообщим и Шеф нас будет ждать, то они, — он кивнул на сидящих прямо на полу людей, — не выдержат этот переход. Взрослые — ещё может быть, при условии, что тут найдётся провизия. Но не женщины с детьми. И всё это не считая нарушения закона о перемещении между прорехами. Шеф точно будет не в восторге!

Виталик закончил свою пламенную речь. За всё время нашего с ним знакомства это был самый большой набор слов, произнесённый им.

Повисло напряженное молчание. Пока я напряженно думал, как поступить в этой ситуации, Виталик и София буравили меня взглядом.

— Опустим пока в сторону лирику насчёт Шефа, — сказал я. — Мы ведь можем довести их до прорехи, но не забирать их с собой. А, скажем, обеспечить их всем необходимым для выживания.

— Ну допустим, — протянул Виталик.

— Не думаю, что полсотни палаток и провиант разорят Дом Басмановых-Астафьевых, — сказала воспрявшая духом София. — К тому же они могут рассказать об этих людоедах. Их база здесь не первый год.

— Но как быть со слабыми?

— На этот счёт у меня есть идея, но сначала нужно послать весточку Шефу, — ответил я, подмигнув Софии. — Пусть не волнуется, что детишки немного задержатся на прогулке!

Мы с Виталиком отправились к воротам. Я мельком бросил взгляд на Софию, и та беззвучно сказала “спасибо”.

Пульт, с которого они открывались, находился неподалёку. Безопасность на этой базе была аховая, но, с другой стороны, население, застрявшее в средневековье, не представляло никакой угрозы.

Потыкав наугад несколько клавиш, мы, наконец, нашли нужную.

Тяжелые створки ворот медленно разошлись, открывая нам проход наружу.

— Твою мать, — вырвалось у меня.

— Точнее и не скажешь, — согласился Виталик.

Снаружи завывала сильная метель. Связи с Шефом у нас не было.

Глава 2

— Давайте, держите эту хреновину крепче! Да вашу ж мать! Крепче говорю! — орал Виталик на аборигенов.

— Мае хин фисо лауер, сау фасгет юн гюфлимач! — орал в ответ седовласый.

— Да мне насрать, что тяжело!

Я краем глаза наблюдал за совместной работой мужской части аборигенов и посмеивался про себя — все это действо напоминало мне эпизоды из "Особенностей национальной охоты", где Кузьмич и финн разговаривали на разных языках, но при этом понимали друг друга.

Виталику досталась непосильная, на первый взгляд задача — приладить шагоходу-штурмовику здоровенные контейнеры в количестве четырех штук. По крайней мере для одного, но на помощь пришла бригада под предводительством седовласого лидера.

В эти контейнеры мы планировали посадить самых ослабленных узников и мамаш с маленькими детьми, ускорив таким образом исход из этой проклятой сопки.

По нашим подсчетам в каждом из контейнеров могли устроиться с десяток пассажиров. Нехитрые подсчеты показывали, что на шагоходе могли ехать четыре десятка человек.

Нам необходимо было знать о передвижении противника и поскольку собственных средств разведки у нас не имелось, грех было не воспользоваться вражескими.

София отправилась коммуникационный узел отслеживать перемещения противника.

Я принялся за поиски припасов для нашей внезапной обузы — чтобы пережить переход по холоду им нужны были припасы и теплая одежда.

Зимние комплекты обмундирования — теплые комбинезоны и обувь мы обнаружили в одном из складов, расположенных в глубине пещеры с гаражом.

А вот с провизией дела обстояли сильно сложнее. Все, что мы нашли в кладовых имело явное мясное происхождение, причем иногда с символами в виде силуэтов людей, что наводило на соответствующие мысли.

Не очень хотелось сделать из бывших пленных невольных людоедов.

Но ведь чем-то же эти плотоядные твари кормили своих пленников. Я решил спуститься в грот с камерами и по пути обнаружил неприметную дверь, которую мы в пылу боя пропустили.

Один рывок и дверь с лёгкостью поддалась. За ней как раз-таки и находилась кладовая с едой для заключенных — контейнеры, заполненные сероватыми брикетами, упакованными в прозрачный пластик.

Несколько штук валялись прямо на полу, основательно погрызенные местными крысами.

Я вскрыл один и принюхался — от него исходил тот самый сладковатый запах, а на ощупь содержимое было слегка жирным и при этом липким. Попробовать эту субстанцию я так и не решился.

— Вот тебе и корм для людей, — проговорил я, взвесив брикет в руке. — Кило, не меньше! Налетай, разбирай…

Я захватил пару упаковок, остальное бывшие заключенные перетаскали сами. Оказалось, что аборигенам эта пища оказалась знакомой — жестами они объяснили, что брикеты разводили в горячей воде, получая что-то вроде жидкой похлебки. Видимо, другой еды они в плену не знали.

Спустя пару часов вернулась встревоженная София.

— У нас проблемы, — безапелляционно заявила она.

— Это наше перманентное состояние, — съязвил Виталик. — Ты разве не в курсе?

— На той стороне волнуются. Сильно волнуются, — София не обратила внимания на колкость. — Похоже из-за пропуска сеанса связи.

— Так насколько сильно они волнуются? — уточнил я.

— Настолько, что выслали в нашу сторону отряд из четырех единиц техники.

Это было плохой новостью. Я рассчитывал на несколько часов форы для отступления к прорехе, предварительно взорвав тут все к чертям.

А теперь нужно все переигрывать, причем оперативно.

— Мы с Виталиком встретим разведчиков, — сказал я, глядя прямо в карие глаза Софии. — А ты поведешь этих несчастных к прорехе. И молись, чтобы непогода утихла.

— Ваша светлость, моя обязанность… — начала было возражать София, но я прервал её на полуслове.

— Сейчас твоя обязанность выполнять мои приказы, — отрезал я. — Идея спасти всех кого только можно принадлежала тебе, так что будь любезна, воплоти её в жизнь. Приказ ясен?

— Так точно, ваша светлость! — Щёки Софии пылали то ли от гнева, то ли от того, что ей указали её место. А может и от того, и от другого сразу.

Никогда прежде я с ней так не разговаривал. Наши отношения были отношениями равных — шутки и подколы, лёгкий флирт, взаимовыручка. А теперь я возвысил себя над ней, пусть и в критической ситуации.

Раньше я бы переживал из-за этого, думал, как исправить. Но теперь у меня не было на это времени просто потому, что от моих действий зависела, в том числе, и её жизнь. А София по-прежнему была мне дорога. Причём больше, чем кто-либо ещё.

Видимо, это бремя всех командиров. Что ж, пусть будет так!

Я провел для нее экспресс инструктаж по управлению шагоходом-штурмовиком, старательно вспоминая недолгих опыт эксплуатации этой боевой машины. Нам пришлось выбраться из экзоскелетов, потому что в одноместной кабине было тесновато даже для одного человека в обычной одежде. Уроки вождения я преподавал скрючившись за креслом в три погибели. София слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы, но при этом держалась чуть отстраненно.

— Теперь давай выгуляем этого малыша, — сказал я бодрым голосом и окликнул Виталика, чтобы тот открыл ворота.

София оказалась очень способной ученицей, особенно учитывая, какой профан ее наставлял. В той схватке шагоходов на моей стороне были эффект неожиданности и толика удачи.

София вела машину уверенно, быстро привыкнув к тому, как электроника управляет шасси с ногами, выбирая ширину шага и высоту шага.

— Отлично, у тебя талант управлять этой штуковиной, — похвалил я Софию. — Теперь давай спрячем ее вон за тем выступом.

София аккуратно завела шагоход за укрытие и посадила его, сложив ноги.

Мы выбрались из кабины. Снаружи завывал ветер и валил снег. Термокостюмы защищали нас от холода, но идти, проваливаясь в снег было не так-то просто, так что несколько сот метров мы шли целых полчаса.

Почти у самых ворот я подал ей руки, чтобы помочь взобраться на валун.

— Послушай, София… — я все же решил немного снизить градус возникшего между нами, напряжения, но она прервала меня.

— Не стоит, Максим. Это проявление воли рано или поздно должно было случиться. Я не сержусь и не обижаюсь… Правда.

Впервые за все время нашего знакомства она обратилась ко мне по имени. Пусть даже по имени изначального владельца моего тела. Но даже так мне было чертовски приятно!

— Значит все нормально? — я приобнял Софию за плечи. Жест был дружеским, но я едва удержался от того, чтобы не положить руку на ее талию.

— По-другому и быть не может, — улыбнулась она.

Пока мы отгоняли шагоход, Виталик и его подручные уже завершали последние приготовления.

Седовласый лидер освобожденных узников подошел к нас с Виталиком и поочередно пожал нам руки.

— Мае фью мхобл юн диолчгар ай чи, о негесвир у дювау, — повторял он, пока тряс наши руки.

— Да не стоит благодарностей, — отвечал Виталик и кивал на стоявшую рядом Софию. — Ее благодарите!

Я вспомнил, как мы объясняли, почему им нужно идти с нами. Сколько жестов, сколько нервов, прежде чем мы донесли всю серьезность ситуации.

— Пора выступать!

Я помог Софии закрепить ее броню на крыше шагохода-ракетоносца, забралась в кабину и несколько секунд спустя машина ожила, выпрямила ноги и сделала вполне себе уверенный шаг.

Контейнеры, прикрепленные с боков шагохода, качнулись и по гаражу разлетелся испуганный женский визг, а следом за ним последовал детский плач.

Вся эта какофония звуков сопровождала каждый шаг шагохода. Я не в силах был это терпеть и поэтому махнул Виталику, чтобы тот открыл ворота гаража.

Ракетоносец важно проследовал к выходу и скрылась в плотной вьюжной пелене.Остальные аборигены, одетые в теплые вражеские комбинезоны, последовали за ним.

Вскоре мы с Виталиком остались одни. За воротами бесновалась непогода, связи с отрядом Шефа не было, София вела отряд изможденных людей в зиму, а к захваченной нами базе приближался отряд противника. Ситуация так себе, если честно. Нам оставалось только одно.

— Ну что, ваша светлость! — Виталик громко хлопнул в ладоши и звук эхом отразился от свода пещеры. — Айда минировать эту нору!

Мы принялись за дело. Большую часть найденных боеприпасов мы использовали для минирования врат, позволяющих открыть прореху между измерениями.

Ещё одной частью мы обложили зал коммуникаций с радарами, датчиками и сенсорами. Это должно было оставить противника без глаз и ушей на какое-то время.

Остатками мы заминировали ворота, двери, проходы, ведущие на верхние ярусы этого муравейника.

Если София носила с собой разного рода инструменты и плазменный резак, то страстью Виталика была взрывчатка и всё, что с ней связано. Поэтому я ни капли не удивился, когда он достал из припасов десяток дистанционных взрывателей.

— Славно жахнет, ваша светлость! — приговаривал он довольным тоном, пока прилаживал взрыватели к чужим боеприпасам. — Жаль, пластида нет…

За этим занятием прошло несколько часов. Мы поднялись в коммуникационный зал, чтобы отслеживать приближение противника.

Радар показывал приближение четырех единиц техники, но что именно это было, определить мы не могли.

— Будут у нас часа через полтора, — сказал я, глядя на изображение радаров. — Нужно поесть как следует и уйти с базы, чтобы наши следы замело.

— Согласен, ваша светлость.

Мы выбрались из экзоскелетов, достали армейские сухпайки, питьевую воду и как следует перекусили.

— Нам пора, — сказал я, нехотя забираясь в свою броню. За сутки непрерывного использования от моего термокосюма начало попахивать потом, что изрядно меня раздражало, но сделать с этим я ничего пока не мог.

Мы проверили свои пулеметы, подствольные гранатометы с кумулятивными зарядами, и направились к воротам.

Вьюга не то, что не прекратилась, а наоборот, набирала силу. Если несколько часов назад это было для нас проблемой, то теперь играло на руку.

— Детонатор готов? — поинтересовался я.

— Обижаете, ваша светлость! Меня хлебом не корми, дай чего-нибудь взорвать.

Ворота мы решили закрыть для того, чтобы хоть немного усыпить бдительность противника. База и без того пропустила сеанс связи с группировкой, сторожащей первую прореху.

Виталик нажал на клавишу и створки ворот начали сдвигаться. Я прошёл спокойно, а вот моему подчиненному пришлось поторопиться, чтобы успеть.

Ворота за нашей спиной закрылись с гулким ударом.

От отряда Софии не осталось и следа, причем в буквальном смысле — снег и ветер постарались на славу, заметя направление их исхода.

Нам предстояло сделать то же самое — избавится от собственных следов, причём за более короткое время. А лучший способ избавиться от следов — тупо не оставлять их!

— Разделяемся!

Я сделал длинный прыжок в сторону, Виталик последовал моему примеру, только в другом направлении. В экзоскелетах мы без особых усилий прыгали на пару десятков метров.

В несколько прыжков мы отдалились от уже закрытых ворот на метров двести — Виталик по одну сторону, я по другую.

В качестве укрытия мне приглянулись несколько небольших сосен. Я устроился за ними и вскоре превратился в сугроб.

Виталик и вовсе плюхнулся в глубокий снег плашмя и через несколько минут стал неразличим.

Время в ожидании тянулось чертовски медленно. Мне приходилось понемногу отгребать слег от шлема, чтобы обзор оставался открытым.

Наконец я почувствовал приближение шагоходов — мёрзлая земля чуть подрагивала от их тяжёлой, мощной поступи.

Вскоре разведывательный отряд противника появился в зоне прямой видимости — сначала нечёткие силуэты в летящем снегу, потом всё чётче и чётче.

Вскоре я мог различить, что три машины из четырёх оказались шагоходами-штурмовиками, а вот четвертая была вовсе не шагоходом, а чем-то вроде десантной машины на воздушной подушке. По крайней мере мне так показалось, потому что при движении от неё во все стороны летела снежная пыль.

Тройка шагающей техники шла клином, а десантная машина под их прикрытием.

На подходе к воротам они сбавили ход. Вскоре пара шагоходов и вовсе остановилась — одна буквально в ста метрах от меня, вторая чуть ближе к Виталику.

При их приближении створки ворот начали открываться.

Третий шагоход вбежал в гараж, едва не зацепив толстый металл дверей, следом за ним влетела машина с десантом.

— Бум! — тихонько пробормотал я, ожидая, что Виталик нажмёт на красную кнопку дистанционно взрывателя именно сейчас.

И я не ошибся.

Внутри изрытой шахтами и штольнями сопки прокатилась серия взрывов. Из вентиляционной шахты вырвался язык пламени, вылетали закрытые ворота верхних выходов. Взрывной волной вышвырнуло десантную машину и несколько тел солдатских тел.

Затем главный вход на базу противника обвалился.

Я вскинул оружие, целясь в сочленение на ноге стоящего рядом шагохода и выстрелил из подствольника.

Кумулятивный заряд попал чуть ниже, чем мне бы хотелось. Направленный взрыв вырвал кусок брони из "голени" шагохода и нога чуть подогнулась под весом машины.

Нужно отдать должное пилоту — реакция последовала моментально. Он резко развернул шагоход в мою сторону и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета, одновременно отступая назад, чтобы держать меня в поле зрения.

Я рванул вперёд и в бок, заставляя шагоход разворачиваться, наступая на поврежденную ногу.

По плечу вскользь чиркнула пара попаданий, но получилось все равно ощутимо.

Нужно подобраться ближе!

Ещё выстрел из подствольника, почти наугад. Взрыв пришёлся вскользь по стальной туше, вырвав кусок обшивки.

Вот она, кощеева смерть! Только бы добраться!

Я воспользовался моментом и рванул прямо к шагоходу, подпрыгнул, намереваясь зацепиться за едва выступающие ступеньки технической лестницы.

Удар ногой снизу я никак не ожидал. Не будь на мне брони, то во мне не осталось бы ни единой целой косточки.

Меня, сука, буквально отфутболили!

Я пролетел несколько десятков метров, ударился о стылую землю, оставив за собой в снегу широкую борозду.

В глазах потемнело, я едва мог вдохнуть — в груди жгло. Наверняка сломаны несколько ребер. Лишь на мгновение я потерял сознание, а когда пришел в себя надо мною нависла стопа шагохода.

“Ну всё, мне хана!” — промелькнула в голове короткая мысль.

Но произошло чудо — в стопу прилетел заряд.

Взрыв сместил ногу шагохода чуть в сторону, я превозмогая боль, откатился. Тяжёлая стопа с грохотом опустилась в паре сантиметров от меня.

— Хорош расслабляться! — раздался голос Виталика.

Я не понял, откуда он доносился. Вместо этого я откатился ещё и вовремя — в ногу шагохода прилетел ещё один заряд, в этот раз точно в колено.

Машина начала заваливаться на поврежденную ногу. С каждым мгновением крен увеличивался.

— В атаку! — выстрел из подствольника прямо в корпус, а секунду спустя Виталик уже ударился о шагоход, зацепился за порванную обшивку.

Машина не выдержала такого натиска и грохнулась на бок, подняв тучи снега, которые тотчас унесло порывами ветра.

— Держи! — крикнул Виталик, кидая мне свой пулемёт. — Добей ублюдка!

Я ринулся к люку лежащего на боку шагохода. Вцепился рукой в рукоять, потянул на себя. Рёбра снова обожгло от усилия, но я терпел, пока металл не поддался.

Ещё секунда и крышка люка отлетела в сторону. Я просунул в кабину пулемёт и не глядя выпустил длинную очередь в направлении кресла пилота.

Когда всё закончилось, я устало поднялся на ноги, обошёл тушу поверженного шагохода. Виталик устроился на его ноге. Он был уже без шлема и растирал раскрасневшееся лицо снегом.

Я устроился рядом и тоже убрал шлем. Некоторое время мы молчали, слушая, как завывает ветер чужого мира. Потом Виталик повернулся ко мне и сказал:

— А всё же интересная у нас работа, да?

Глава 3

— Работа и впрямь сногсшибательная, — согласился я, чувствуя, как стонет каждая клеточка моего организма.

— Да, здорово он вас отфутболил, ваша светлость, — похлопал меня по плечу Виталик. — Кому рассказать не поверят. Знатная будет байка!

Какая отличная новость — теперь о том, как меня отделал шагоход будут травить байки в барах, где тусуются наёмники. Может даже на профильных форумах в Импернете отдельную тему создадут… Эх, вот она популярность!

— А можно тебя попросить… — начал было я, но Виталик покачал головой.

— Нет, ваша светлость, — заговорщицки подмигнул он. — О таком я не забуду.

— А если я отдам приказ? — спросил я без особой надежды.

— Пендели от роботов вряд ли попадают под категорию секретной информации, — расхохотался Виталик. — Так что дудки, ваша светлость! Ручаюсь, что со временем этот случай обрастёт невиданными подробностями и невероятными деталями. Вот будет умора!

— Логично, — я тоже усмехнулся. Это был один из тех случаев, когда оказывать сопротивление просто бесполезно. — Ладно, пусть эта история будет первой байкой обновленного “Пересвета”. Кстати…

— Да?

— А как ты справился со своим шагоходом? — вопрос и впрямь был актуален.

— Решил опробовать вашу бредовую тактику с обматыванием ног тросом, — пожал плечами Виталик. — Оказалось, что очень даже рабочий вариант, ваша светлость. Вот только… — он повернулся ко мне спиной и продемонстрировал три вмятины от пуль. Они были очень глубокие. Бей пулемёт противника кучней, то пробил бы броню экзоскелета. — Больно до чертиков! Аж искры из глаз!

Мы ещё посидели несколько минут на поверженной вражеской машине и отправились обратно, к сопке, за спрятанным шагоходом.

О том, что за выступом скалы спрятана боевая машина не говорило ничего — даже за столь за непродолжительное время снег и ветер превратили её в большой сугроб. Только с подветренной стороны ещё проглядывала часть корпуса и нога.

Мы расчистили люк, я выбрался из экзоскелета и нырнул кабину. Виталик заглянул в неё и разочарованно вздохнул.

— Пожалуй я поеду верхом, ваша светлость. Вы уж не серчайте, но поговорка “в тесноте, да не в обиде”, точно не про меня.

Я устроился в кресле пилота, Виталик вместе с моим экзоскелетом на броне. Шагающая машина ожила, и мы двинулись вслед за отрядом Софии.

Метель и не думала утихать и сейчас нам эта непогода была на руку — она быстро заметала следы. Не знай мы местоположение нужной нам прорехи, то наверняка бы сбились с курса.

Я не питал лишних надежд из-за уничтожения базы противника, хотя она наверняка располагала большими возможностями в плане связи и обнаружения и была эдаким высокотехнологичным оком Саурона, видящим всё вокруг.

На шагоходах были радары и сканеры, только меньшей мощности и радиуса действия. Но вполне вероятно, что у той группировки, развернутой возле первой прорехи, были мощные мобильные комплексы радиоразведки.

Но пока что радар на захваченном шагоходе не видел ракетоносец Софии, хотя слабые сигналы от уничтоженной техники противника всё еще пробивались сквозь снег.

Управление шагающей машиной вне боя требовало минимального вмешательства с моей стороны — ноги переставлялись сами, гася излишнюю раскачку корпуса. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как заняться изучением тумблеров и клавиш.

Взгляд мой притягивала большая клавиша, подписанная непонятными символами.

— Эх, была не была! — сказал я вслух. — Как говориться, главное, чтобы не катапультирование!

Я осторожно дотронулся и надавил. Кабина тотчас наполнилась чужими для человеческого слуха голосами со множеством шипящих и свистящих звуков. Голоса переговаривались долгими фразами, и судя по всему, владельцы этих голосов были очень сердиты.

— А вот и радио… — снова сказал я вслух.

Голоса тотчас умолкли. Я моментально сообразил, что натворил и ткнул клавишу. Треск радиоэфира тотчас пропал.

— …связь, — закончил я недоговорённую фразу. — Твою мать!

Теперь враг знал, что как минимум одним шагоходом управляет чужак. Неудача с первой кнопкой отбила у меня желание исследовать остальные.

Я устроился в кресле так, чтобы как можно меньше болела грудная клетка и уставился на радар, ожидая появление сигнала от ракетоносца Софии. Шагоход размеренно покачивался при движении, и я невольно задремал.

— … светлость! Поворачивай! Поворачивай, говорю!

— Что?! — я моментально проснулся.

Шагоход нёсся на полном ходу прямо к обрыву. Оставалось несколько десятков метров. Я резко сменил курс и сбросил скорость — машина по инерции сделала несколько шагов и замерла.

Судя по всему, это был обрывистый берег реки, возможно даже той же самой, на которой находится прореха.

— Уснули там что ли?! Ваша светлость, — раздался возмущенный голос Виталика. — Чуть машину не угробили, ещё и вместе с нами впридачу!

— Моя вина, — констатировал я факт.

Мой взгляд упал на радар, на котором отчетливо высвечивалась точка.

— Где-то рядом шагоход Софии! — воскликнул я.

— Только заметили? — удивился Виталик. — Если бы не этот обрыв, мы бы их проскочили. Вон они, чуть левее, на другом берегу.

Я развернул корпус шагохода и увидел силуэт ракетоносца.

Мы направились прямиком к отряду Софии, осторожно спустились с обрыва, ещё осторожней ступили на лёд. Он, ожидаемо, затрещал под весом машины, но глубина оказалась совсем небольшой, чуть больше метра. Ноги из металла без особых проблем проламывали проход, оставляя за собой куски льда, всплывающие на поверхность.

Через несколько минут я уже выводил шагоход на другой берег.

София сидела на броне своего ракетоносца в ожидании нас. Я остановил машину рядом и присоединился к Виталику.

— Рада, что ваша светлость цела и невредима, — София поприветствовала меня улыбкой.

— Ну, про цел и невредим это громко сказано, — ответил я, стараясь не морщится от боли в груди. — Но жив благодаря Виталику.

— А, пустяки, — отмахнулся тот. Затем он посмотрел на сидящих в снегу аборигенов. — Я рассчитывал, что вы уйдёте дальше.

— Поговорим об этом на привале. Вон там, выше по течению, та деревенька, где…

Голос Софии дрогнул. Именно в этой деревне, в доме на окраине, она обнаружила в тайнике замерзшего младенца.

— Мы поняли. Давайте тогда поторопимся, — сказал я.

До деревни было пару верст. Вскоре сквозь пелену снега стали различимы силуэты домов. В темноте, без света окон и дыма очагов они напоминали призраков.

Когда до поселения оставалось совсем немного от шедшей за шагоходами людской колонны отделилось два силуэта. Они немного отклонились от маршрута, направляясь прямиком к тому самому дому на окраине. Их не останавливали ни снег, ни ветер.

— Вы видите их, ваша светлость? — спросил Виталик сквозь незадраенный люк.

— Да, — сказал я, всячески стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Это родители того несчастного младенца.

— Интересно, как там София?

— Сейчас ей нелегко. Очень нелегко.

Мы остановились в центре деревни у большого заметённого снегом колодца. Я выбрался из кабины своего шагохода, спустился по лестнице. Виталик просто спрыгнул, провалившись по колено.

София покинула свой ракетоносец немного позже. Когда мы встретились взглядами, я понял, что она плакала — история с замёрзшим малышом и без того далась ей нелегко. А теперь ещё и душераздирающая сцена с бегущими к дому родителями…

Уставшие люди разбредались по пустым домам в поисках защиты от опостылевшего ветра и снега. Вскоре в окрестных домах замерцали отблески огня, а из труб показались струйки дыма.

Нам троим ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Мы выбрали небольшой домик неподалёку от центра поселения. Внутри, у печи уже были сложены дрова.

Виталик выбрался из своего экзоскелета и принялся разжигать огонь, София отыскала чистый котелок и заполнила его снегом, ну а я провёл инспекцию по полкам, ища в берестяных коробочках знакомые травяные ароматы. Глоток горячего ароматного чая нам сейчас точно не помешал бы!

Вскоре по кухоньке стало расползаться тепло от дровяной печи, а вместе с ним и ароматы мелисы и душицы.

Я разлил травяной чай по деревянным кружкам, и мы устроилась рядом с печью — Виталик в кресле-качалке, София и я прямо на полу, у огня. Благо термокостюмы надёжно защищали от идущего снизу холода.

Настало время держать военный совет.

Я рассказал о своём проколе с радио. София покачала головой, а потом сказала:

— Думаю, что это уже неважно. Они всего лишь получили подтверждение, что шагоход угнан. Скорее всего за нами уже выслали отряд.

— Согласен, — Виталик допил чай и зачерпнул из котелка ещё порцию. — Нас догонят. Это вопрос времени.

— Да. Мы двигаемся недостаточно быстро, люди устают, — констатировала факт София.

— И когда закончится эта проклятая буря непонятно, — сказал я. — Мы не успеем до конца третьих суток.

— Если не свяжемся с Шефом, то он уйдёт, — Виталик озвучил горькую правду. — Я его знаю.

— К чёрту! Давайте мякнем ему по рации! Всего-то дел!

— Не выйдет. По крайней мере пока бушует непогода, — покачала головой София. — Наша броня экспериментальная разработка. Она заточена на поддержание связи через спутники. Обычные радиопередатчики в ней тоже есть, но они не отправят сигнал на сотню верст, ещё и в такой снег.

В домике повисла тишина, лишь потрескивали дрова в каменной печи. София сидела у огня и грела ладони, Виталик с задумчивым видом покачивался в качалке. Я подошёл к окну и наблюдал за беснующейся погодой.

— Выход у нас ровно один, — мои слова нарушили затянувшееся молчание.

— Я не брошу этих людей, — безапелляционно заявила София. Её глаза были полны решимости. Чёртов гуманизм!

— Ничего другого я и не ожидал, — улыбнулся я. — Нет, мы никого не бросим. Но нам придётся отправить гонца к Шефу.

Мы с Софией переглянулись и одновременно перевели взгляды на Виталика.

— Да, я так и понял, что речь обо мне, — он шутливо отмахнулся. — Иди Виталик за подмогой, ты всё равно не пилотируешь шагоходы, да?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— И пропустить всё веселье?

— Ты и так уже взорвал целую базу противника и завалил два шагохода! Оставь что-нибудь и коллегам.

— Хорошо, — Виталик хлопнул себя по коленам и рывком поднялся с кресла. От этого движения оно жалобно скрипнуло. — Тогда мне лучше выходить прямо сейчас.

— Да. Промедление смерти подобно.

Я помог ему запаковаться в бронированный экзоскелет. У двери Виталик повернулся и сказал ту же фразу, что и Шеф:

— Не прощаемся.

А затем он вышел за порог и растворился в ночной непогоде.

Я некоторое время постоял у открытой двери, а затем вернулся к печи и сел рядом с Софией.

Огонь странная штука — он может как разрушать, сжигая всё до тла, так и делать мир вокруг себя уютней, подчас значительно.

Вот и сейчас мы сидели в чужом доме, из которого хозяев забрали силком и, скорее всего, съели. За окном завывал ветер, а у горящего в печи огня всё равно чувствовался уют.

София положила мне на плечо голову. Я чувствовал запах её волос.

— Как думаешь, у нас всё получится? — спросила она через некоторое время.

Не знаю, что именно она имела в виду — вернутся из этой затянувшейся передряги живыми или же что-то другое, гораздо более личное, но ответил с уверенностью в голосе:

— Мы сделаем всё, что в наших силах. А если понадобиться, то даже больше.

Услышала ли София мой ответ или нет, осталось для меня тайной, потому что несколько секунд спустя я понял, что она уснула. Я аккуратно положил её голову себе на колени, прислонился к стене и закрыл глаза. Сил на борьбу с усталостью у меня уже не оставалось.

Проснулся я от того, что меня трясут за плечо.

— Маер хаул веди коди! Маен амсер и файнд аллан, — повторял седовласый предводитель аборигенов.

— Уже утро? — я сел рывком. Голова моментально начала соображать, вспоминать прошедшие события. — Черт… Да, пора отправляться в путь. Спасибо, что разбудил!

Настала моя очередь будить спящих. Точнее спящую.

Я легонько потряс Софию за плечо. Она перевернулась на другой бок, затем так потянулась, словно спала не на полу и моих коленях, а в уютной постели.

— Просыпайся, соня, — сказал я с ласковым ехидством.

София, услышав мой голос, резко открыла глаза и поняла, что лежит на моих коленях и перед ней нижняя часть моего живота.

Она резко села и принялась поправлять растрепавшиеся волосы. Я видел, как раскраснелись её щёки.

— Что-то меня вчера вырубило, — пробормотала она. — Не помню, как уснула.

— Такая же ерунда, — соврал я, хотя прекрасно помнил вчерашний вечер. — Нам пора выдвигаться.

Непогода и не думала отступать. Я не припоминал столь затяжных буранов, длящихся сутками в своём родном мире. Они, конечно, случались, и даже бывали сильнее этого, но не столь были продолжительными. Может быть это особенность погоды этого измерения, а может какая-то аномалия.

Наши подопечные уже собрались на заметённой площади в центре деревни. У многих в руках были тюки и мешки с нехитрым скрабом, забранным из пустых домов.

Завидев нас многие начали перешептываться, другие читать на распев молитвы, но абсолютно все смотрели на нас со смесью страха и надежды.

Впереди всех стоял седовласый лидер. Он поприветствовал нас с важным видом, хотя видел всего несколько минут назад.

— Зарабатывает политические очки, — ухмыльнулся я.

— Люди везде одинаковы, — согласилась со мной София. — Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Зато это делает всех нас предсказуемыми. Вот с этими уродами-людоедами что-то пошло не так. Сбой в ДНК или ещё какая хрень и бац — подавай им человечину на завтрак, обед и ужин.

— И не поспоришь, — согласилась София.

Мы залезли в свои шагоходы. Первым делом я бросил взгляд на радар — пока всё было пусто.

— Ну, погнали, — проворчал я и взялся за рукояти управления.

Хотя погнали это было громко сказано. Шагоходы еле плелись друг за другом, протаптывая путь аборигенам. В результате у нас получалась скорость обычного пешехода.

Мало того, каждые четыре часа отряд вынужден был делать остановку на получасовой отдых — идущие пешком люди уставали от долгого перехода по снегу, пусть даже утоптанному машинами.

Вечером третьего дня мы остановились у небольшой рощицы на короткий ночлег.

Погода вдруг резко переменилась — снег и ветер прекратились, похолодало. Облака рассеялись, открыв взору усыпанный звездами небосвод.

София забралась в свой шагоход, но через минуту выбралась. По её лицу было понятно, что новости будут скверными.

— Ваша светлость, эти плотоядные твари идут за нами, — сказала она, подойдя ко мне. — Пара часов и они будут здесь.

Честно говоря, я ожидал подобного исхода нашей авантюры, хотя и надеялся на лучшее. Бежать уже бесполезно, нужно принимать бой. Это лучше, чем получить удар в спину, питая ложные надежды на спасение.

— Сколько их, — спросил я.

— Много, ваша светлость.

— Тогда будем готовиться к встрече.

Я отыскал седовласого лидера. Нужно отправить их отсюда прямо сейчас, без промедления. Снова пришлось пускать в ход жесты, но в конце концов я смог донести до него всю серьёзность ситуации.

— Кодвич, бобл! — заорал седовласый. — Мае перигл юн агос, мае анген ини адаел хюн о брюд!

Что бы он не сказал, но к его словам прислушались. Люди поднимались со своих мест, хотя и были измождены переходом.

Я указал лидеру направление, в котором ему нужно было вести свой народ. Если им повезёт, то они встретятся с отрядом Шефа и Виталиком, если нет…

Мы пожали руки и седовласый отправился в путь. Он шёл впереди всех, пробивая дорогу в глубоком снегу для остальных, как и подобает настоящему вожаку.

Глава 4

— Связи нет, — сказала София после нескольких безуспешных попыток вызвать Шефа через оптическую связь. — Я даже не уверена, пережили ли эти го птички непогоду.

— Значит, мы сами по себе, — резюмировал я.

— Какой у нас план, ваша светлость?

На нас двигалось двенадцать единиц техники. Были ли это только шагоходы или что-то ещё мы не знали. Но вступать в бой с превосходящими силами противника, не умея толком управлять добытой трофейной техникой, походило на явную попытку самоубийства. Я озвучил все эти мысли Софии.

— Полностью согласна, ваша светлость. Мы хорошо владеем нашими бронированными экзоскелетами, но не шагоходами.

— Но врагу о них ничего не известно. Скорее всего они считают, что сражение предстоит именно с их собственной техникой.

— Допустим. Тогда наши трофеи должны стать приманками, — согласилась София. — Осталось выбрать место для сражения.

Так и поступили.

Если можешь навязывать противнику поле боя, то грех этой возможностью не воспользоваться! Для битвы мы выбрали сосновый лес, раскинувшийся у глубокого оврага.

Место это мы выбрали не случайно — шагоходы хоть и могли передвигаться между деревьев, но всё же были стеснены в манёврах — мы почувствовали это на своей шкуре, пока пробирались на своих машинах к краю обрыва.

Моего штурмовика мы расположили за небольшим холмом так, чтобы он немного возвышался и был виден для противника, а позади начинался обрыв.

Ракетоносца Софии мы спрятали в стороне, за старой, поваленной ветром сосной. Для пущей убедительности немного накидали поверх кабины лапника.

План был прост — заставить противника пойти в атаку на шагоход-штурмовик, затем отвлечь часть его сил на ракетоносец.

У нас было всего пара преимуществ — высокая мобильность и эффект неожиданности.

И, по моим самым оптимистичным прикидкам, все эти преимущества испарятся после уничтожения или выведения из строя первых двух машин противника. А потом придётся импровизировать. Или огребать, тут уж как получится.

План так себе, но на другой у нас не было ни времени, ни ресурсов.

— Может лучше ударить одновременно с двух флангов? — предложила София. — У вас с Виталиком это вышло.

— Нет, схватка может затянуться, а их много. Мы должны действовать максимально быстро. Атакуем вдвоем первый шагоход, стреножим, валим. Пока один добивает, второй атакует следующего, к нему присоединяется первый. Валим, один добивает, второй, если нам очень повезёт, атакует третьего… — выдохнул я после изложения плана. А потом добавил. — Но это если очень, очень сильно повезёт.

— Пока что удача не отворачивалась от тебя, ваша светлость, — улыбнулась София.

— Большая часть моего везения — это ты, дорогуша, — подмигнул я ей.

— Не подхалимничай, ваша светлость, — отмахнулась моя спутница и прильнула к биноклю. — Эти твари должны быть совсем близко…

Она смотрела в нужном направлении, пока наконец не сказала:

— Вижу их…

— Сколько? — я встал рядом, и она передала мне бинокль. — Десять единиц…

Прямиком на нас двигалась восьмёрка шагоходов-штурмовиков и пара транспортов на воздушной подушке.

Они не использовали для погони за нами ракетоносцы — можно было просто разнести нас издалека, без всякого риска. Мало того — противник предпочитал рисковать живой силой. Это было довольно странно, если только…

— Эти ублюдки надеются взять нас живьём! — осенило меня. — Мы им нужны не только в качестве обеда.

— Даша светлость прав, — согласилась София после некоторых раздумий. — Они поняли, что мы из другого измерения. Это значит, что мы имеем ценность.

— Тогда они не пойдут в прямую атаку. Они будут нас окружать, а значит растянут силы…

Мы с Софией обменялись взглядами, думая об одном и том же. Одно дело сражаться с врагом, который хочет тебя уничтожить, и совсем другое, если ты нужен ему живым.

Судя по всему наши догадки оказались верными. Противник подошел к опушке и начал рассредотачиваться — шагоходы приготовились заходить в лес широкой дугой, между ними редкой шеренгой встали пехотинцы.

Десантные машины, судя по всему, должны были остаться в качестве прикрытия. Да и толку от них в лесу было совсем мало — маневренность гораздо хуже, чем у шагохода.

— Посмотри на пехоту, — София снова передала мне бинокль. — Ничего странного не замечаешь?

Я присмотрелся.

С первого взгляда ничего необычного в пехоте не было — зимнее обмундирование, бронежилеты, напоминающие кирасы, лица скрыты забралами шлемов в которых явно полно электроники.

А вот с оружием дела обстояли интересней. Винтовки располагались за спиной, я в руках странные приспособления, больше всего напоминающие ручные гранатометы, только стволы чуть расширялись, а в их центре виднелся удлиненный выступ.

— Что это за хреновины? Какие-то излучатели с антеннами?

— Почти. Больше всего это похоже на акустические ружья.

— Стреляют звуком? — я удивленно приподнял бровь.

— Звуковыми низкочастотными импульсами. Тошнота, головокружение, дезориентация, потеря сознания…

— Полный спектр неприятных эффектов, — резюмировал я. — Главное, чтоб не обделаться.

— Это как повезет, ваша светлость.

— Броня поможет?

— Такой звуковой импульс погасить должна. По крайней мере частично. Но будет жутко неприятно.

— Порадовала, так порадовала, — вздохнул я. — Смотри, начали движение. Пора и нам выдвигаться на позиции.

Для укрытия мы выбрали невысокий пригорок, расположенный на правом фланге метрах в шестистах от наших шагоходов.

— Действуем по плану. Нападаем синхронно. Никакой пощады, — сказал я напоследок.

София кивнула. Мы начали расходиться, когда она окликнула меня:

— Ваша светлость!

— Да?

— Будь осторожен.

— Ты тоже, София.

Мы легли прямо в глубокий снег в пятидесяти метрах друг от друга. Маскировочное покрытие брони делало нас почти неразличимыми на фоне сугробов и ночных теней.

Мы затаились в звенящей морозной тишине, без единого звука, без единого движения.

Время замедлилось. Если раньше его катастрофически не хватало, то теперь оно загустело до состояния густого киселя.

Я отчетливо слышал только удары собственного сердца и они казались оглушительно громкими.

Наконец мы услышали приближение противника — один из шагоходов-штурмовиков двигался мимо нас, нещадно топча заросли кустарника и молодую сосновую поросль.

За ним, на некотором отдалении, двигался пехотинец, следующий шел метрах в пятнадцати, потом еще и еще. Замыкал шеренгу еще второй шагоход, за которым также шла пехота.

— На счёт три, — едва слышно сказал я по связи ближнего действия.

— Раз.

Мои мышцы напряглись, готовясь к стремительному броску.

— Два.

Дыхание участилось, наполняя кровь кислородом.

Три. Выплеск адреналина и вот я уже вырвался из оков осторожности и маскировки.

София двигалась со мной практически синхронно.

В несколько длинных прыжков мы достигли вражескую машину.

— Трос! — выкрикнул я, одновременно отправляя в шагоход стрелу с тросом.

Она пролетела аккурат между ногами машины, электроника раскрыла крючья, превращая прямой снаряд в "кошку".

Удар, рывок — крючья зацепились за колено шагохода.

Я обхватил рукой трос, крепко зажав его бронированной ладонью. И сразу мощный прыжок.

Натяжение в руке, центробежная сила несет меня вокруг шагохода.

Откуда-то сверху разносятся выстрелы, я мельком вижу мчащуюся мимо Софию и то, как пули выбивают в снегу дорожку вслед за ней.

Приземляюсь, в два шага оббегаю ближайшую сосну, упираюсь в неё ногой и натягиваю трос.

Снова натяжение, рывок, трос впивается в промерзшую древесину.

Шагоход пытается сделать шаг, но ноги стянуты и его начинает кренить.

— София, давай!

Две секунды спустя София в прыжке ударяет ногами по его корпусу, тот начинает крениться еще сильнее.

Трос натянут до предела, но держит. Электроника шагохода не справляется с удержанием равновесия и машина падает на бок.

Я отпускаю трос, легким хлопком по кнопке пневматической пушки отсекаю размотанный кусок.

— Добиваю! — в моих руках уже пулемёт с подствольником.

София уже мчится ко второму шагоходу, который развернулся в нашу сторону.

Времени на вскрытие люка у меня нет.

Первый выстрел из подствольника прямо в кабину пробивает толстую броню, второй — корпус вражеской машины.

В боку машины зияет дыра. Третий выстрел контрольный и из машины во всю валит дым.

— Готово! Догоняю тебя!

София мелькает меж деревьев под аккомпанемент из вражеских пулеметных очередей. Позади неё уже два поверженных пехотинца.

Рядом с ней возникает третий, София не видит его. Он наводит акустическое ружье, и моя напарница словно бы получает удар под дых.

Я вскидываю оружие и стреляю в ублюдка короткой очередью. Бронебойные боеприпасы разрывают его грудную клетку на двое, несмотря ни на какую защиту.

София приходит в себя и как раз вовремя — очередь из шагохода вскользь пробегает по её плечу, выбивая искры.

— Цела?! — кричу я.

— Да, — с ледяным спокойствием отвечает София и кидается на машину противника.

Мелькает серебристая нить, выпущенная из пневмопушки и София начинает стреножить шагоход, повторяя мой трюк с облётом, приземляется на ноги и тотчас получает акустический импульс от одного из подоспевших пехотинцев. Затем от другого.

Я ускоряюсь и совершаю затяжной прыжок. Выстрел из подствольника в шагоход, затем ещё раз, пока пилот не опомнился. Приземляюсь рядом с Софией, хватаю одного ублюдка за кирасу и со всей умноженной экзоскелетом силой бью о дерево. Слышен вой и треск, правда непонятно чего — костей, брони или древесины.

Второй пехотинец успевает зацепить мен акустическим импульсом. Я чувствую, как к горлу подкрадывается тошнота, но терплю. Руки сами посылают заряд из подствольника — я вижу, как противника чуть отбрасывает назад ударом от попадания, а затем кумулятивный боеприпас прожигает его броню, его самого, и защиту на спине.

Времени на раздумья нет. Я выхватываю трос из рук Софии и стреножу шагоход. Тот качается и падает, поднимая тучи снега.

— Ты жива?

— Можно и так сказать, — отвечает София, поднимаясь на ноги. Её чуть покачивает, но она идёт к поврежденной машине и разряжает три выстрела из подствольника прямо в кабину. — А вот теперь чуточку лучше!

Я чувствую, как содрогается земля. Оборачиваюсь и вижу, как прямо на нас несётся ещё один шагоход, задевая деревья.

— Это хорошо, потому что у нас снова гость!

— И не один! — уточняет София.

Я бросаю взгляд в её сторону и вижу ещё одну вражескую машину.

— Теперь действуем порознь, — сказал я.

Мы одновременно бросились на врага.

Времени на изобретательства у меня не было — я в несколько прыжков достиг противника, чудом увернулся от ноги, пока проскакивал под шагоходом, зацепился за техническую лестницу, резко подтянулся и оказался на крыше боевой машины.

Заветный люк, за которым находился пилот, был близок. Но он словно почувствовал, что я наверху и стал брыкаться, намеренно зацепляя корпусом шагохода сосны и резко меняя высоту шагающего шасси.

Пару раз меня чуть не сбросили. Я цеплялся за броню как мог, пока вдруг не обнаружил ещё один люк на кормовой части шагохода.

Он был заперт, но имел пару выступов, исполняющих роль рукоятей. Я зацепился за них и рванул. Внизу оказался механизм автоматической замены боеприпасов.

— Бинго! — воскликнул я.

Изловчившись, я выпустил последний заряд подствольника прямо в люк и сразу же отпрыгнул.

Внутри шагохода послышались многочисленные разрывы, звучащие как барабанная дробь по чугуну.

— Империя наносит ответный удар, сучара! — вырвалось у меня.

Я бросил взгляд на второй шагоход. Дела у Софии обстояли неважно. Она каким-то образом зацепилась на лицевой стороне кабины, но пилот не сплоховал и начал долбиться о деревья в попытке сбить ее с себя. Но София не сдавалась, еще и ногой била по пулемету.

— Я иду!

Прыжок, затем ещё один, но внезапно меня словно сшибает катком. В глазах на мгновение темнеет, к горлу подкатывает ком.

Я оборачиваюсь и вижу вражеского пехотинца с акустическим ружьем.

Так вот какой эффект от этой звуковой дряни!

Только я вскинул оружие, как получил еще импульс.

В глазах все поплыло. Мышцы словно свело судорогой.

В этот момент Софию все же сшибли мощным ударом о здоровенную сосну. Она отлетела в сторону, пропахала борозду в снегу и уперлась в старый пень.

Шагоход двинулся на неё. Было видно, что ствол его пулемёта свернут.

Значит он намеревался просто раздавить Софию!

Я стиснул зубы бросился к ней.

Шагоход уже был рядом и занес ногу, когда я вклинился между стопой и Софией. Пальцы впились в сталь стопы шагохода, ноги уперлись в старые корни, а тело вытянулось по струнке.

Мощь шагохода навалилась на меня, но экзоскелет выдерживал, хоти и с трудом.

Давление вдруг ослабло, но пилот не мог отступить или убрать ногу — её положение было максимально высокое.

Сложилась парадоксальная ситуация, когда мы оба оказались неподвижны. Я не мог отпустить ногу шагохода из-за Софии, а пилот не мог убрать машину пока я не разожму пальцы.

Разумеется, эта ситуация не могла продолжаться долго.

София пошевелилась, я был готов отпрыгнуть в сторону, едва она уйдет из-под удара. Но все сложилось иначе.

Нас окружили трое пехотинцев и на нас обрушился град звуковых импульсов.

Я потерял им счёт, сосредоточившись на том, как бы сдержать рвотные позывы, а все остальное было как в пелене.

И вот через эту пелену до меня прорвались резкие звуки — пистолетные выстрелы. Много пистолетных выстрелов.

Акустические удары стали реже.

"Господи, что за идиоты стреляют из пистолетов в этом бою? Какая бессмыслица…" — в моей голове завертелись мысли.

Воздействие низкочастотного звука прекратилось вовсе. Боковым зрением я увидел, как одного из пехотинцев противника отшвырнуло в сторону, а в воздухе, там, где была голова, на мгновение повисла дисперсия из темной крови.

— София, ты цела? — просипел я.

— Не факт, ваша светлость… — отвечала София слабым голосом. — Что происходит?

— Да пес его знает! — отвечал я. — Какая-то чертовщина. Но вражеский труп меня слегка обнадёживает.

Пилот снова решил испытать меня на прочность — нога шагохода стала давить с неимоверной силой

— Этот оптимизм меня убивает, — съязвила София. Это был хороший признак. — Выбираемся из-под пяты этого колосса на счёт три.

— Раз! — я, чувствовал, что давление уже на пределе и приготовился разжать пальцы и отпрыгнуть в сторону, как только София уйдет из-под удара. — Два!

Но до счета три дело не дошло — над нашими головами раздался взрыв, и не будь мы в броне, то досталось бы и нам.

Шагоход начал заваливаться назад и тотчас в него прилетело ещё.

Тяжелая машина грохнулась на стоящие по соседству деревья и так и осталась стоять под небольшим углом. В боковой части кабины зияла пробоина внушительных размеров.

На другом фланге кипел нешуточный бой — грохотали взрывы, мелькали всполохи пулеметных выстрелов.

Я протянул Софии руку и помог подняться на ноги. Затем я убрал шлем, отвернулся и меня вывернуло наизнанку.

— Я бы подержала вашей светлости волосы, но ты слишком коротко стрижёшься.

— Едкость Софии во всей красе! — ответил я, поплевавшись и вытерев губы снегом. — Но шутка зачетная. Иди, я тебя поцелую…

— Вот сейчас и меня стошнит… — София тоже убрала шлем и теперь кривила пухленькие губы.

— Хорошо, что хоть у тебя волосы длинные, — ухмыльнулся я.

В темноте ночи раздался хруст снега. Судя по всему, к нам приближался небольшой пеший отряд.

Мы вскинули оружие и снова активировали шлемы.

— Видишь кого-нибудь? — спросил я.

— Пока что нет. Сейчас активирую тепловизор… — ответила София и после нескольких секунд напряженного молчания, добавила. — Человек десять… Как минимум двое ранены.

— Это наши из отряда Шефа? — я не переключался на тепловизор, предпочитая режим ночного видения.

— Нет, это не отряд шефа, — вдруг раздалось в динамиках.

Глава 5

— Жаль прерывать ваше милое воркование, но нам бы не помешала ваша силушка, вашество. И твоя, мадам злючка, — голос Шефа был, как всегда, спокоен.

— Чертовски рад тебя слышать! София тоже рада, — откликнулся я.

— Шеф, иди в… — начала было София, но я её перебил.

— Значит Виталик успел?

— Не совсем. Мы встретились на полпути. Подробности позже. Сейчас ваша задача — захват вражеского транспорта. Лучше сразу двух. А то я задолбался ходить пешком по этому грёбанному снегу.

— Принято, шеф! — я снова активировал шлем. — Слушай, а что это за отряд устроил пальбу из пистолетов?

— Подойдите поближе, и увидите. Эти ребятки уже не представляют опасности. Вы как раз пересечётесь.

— Как же он меня бесит, — прошипела София. — Нельзя нормально ответить?

— Я все слышу, — напомнил Шеф.

— Я знаю, — усмехнулась София. — Потому и говорю.

Мы направились быстрым шагом к опушке соснового леса. За ней, в поле, заняли позиции вражеские десантные транспорты.

До отряда, который мы засекли, оставалось всего ничего. София вскинула оружие, я последовал её примеру.

Двигались мы быстро, но при этом довольно шумно и при нашем приближении в рядах отряда началась суматоха.

— Не очень-то похоже на профессиональных солдат… — сказал я.

— Согласна, ваша светлость. Как будто стадо баранов почуяли волков.

Мы выскочили на небольшую поляну и только тогда поняли, почему Шеф сказал, что это не его люди.

— Плант у дювиау! Диолч нефоед! — воскликнул седовласый предводитель аборигенов.

Его соплеменники — девять мужчин, двое из которых были ранены, завопили от радости, начали причитать, молиться и поглядывать на усыпанные звездами небеса.

В руках у всех десятерых были табельные пистолеты, причём явно разряженные. Им их вручили, научили нажимать на спусковой крючок и отправили в бой!

— Я ничуть не удивлюсь, если вдруг тут случился наитупейший дружественный огонь… — озвучил я свою догадку.

— Шеф! — рявкнула София. — Отзовись!

— Да, мадам злючка, — ответил Шеф. На заднем фоне его голоса слышалась стрельба. — Я тут немного занят.

— Ты раздал местным пистолеты и отправил их в бой?

— Ну не винтовки же им всучивать.

— Шеф! — от этой новости я начинал закипать. — Ты понял суть вопроса!

— Конечно понял, вашество. Я дал им шанс расплатиться за подаренную вами свободу. И у меня слишком мало людей. А эти сгодились для отвлекающего маневра. Конец связи!

— Вот же сукин сын! — воскликнул я в сердцах, хотя разумом логику Шефа понимал и даже поддерживал.

Он профессиональный вояка, заточенный на две вещи — выполнении задачи и выживании. Если для этого понадобиться пожертвовать сторонними ресурсами, он без всякой заминки этим воспользуется.

— Кажется, теперь я понимаю, зачем этот тип тебе нужен, ваша светлость, — задумчиво проговорила София. — Он способен сделать то, что не сможешь сделать ты.

В её словах звучала правда. Пусть так. У нас тут ЧВК, а не детский сад. Жесткие решения нужно будет принимать постоянно.

— Зато он не ушёл, хотя обозначенный срок уже вышел, — ответил я.

— С этим не поспоришь, — согласилась София. — Интересно, почему?

— Сам теряюсь в догадках… — это было чистой правдой. Шеф должен был уйти через прореху, но по какой-то причине не ушёл. — Нужно двигаться дальше. Транспорты сами себя не захватят!

Мы жестами объяснили седовласому, чтобы он со своими людьми оставался на месте, пока мы за ними не вернёмся. Но стоило нам чуть отдалить, как отряд аборигенов двинулся за нами следом.

София хотела было остановится, ещё раз попытаться объяснить им что почём, но я не позволил ей этого.

— У нас другая задача. Лучше давай ускоримся и заарканим пару лошадок, хорошо? Мы сделаем это быстрей, чем аборигены дойдут до опушки.

— Ты прав, ваша светлость, — нехотя согласилась София и перешла на быстрый бег.

Через несколько минут мы вышли на опушку. Транспорты сменили дислокацию и теперь находились ближе к противоположному флангу, где кипело сражение.

— Ваша светлость, как будем действовать? — спросила София, разглядывая транспорты.

Основную угрозу представляли пулемётные турели, расположенные на крышах. Судя по внешнему виду, это были такие же орудия, как и на шагоходах.

— Прямые попадания этих пулемётов довольно опасны, — я вспомнил вмятины на броне Виталика, оставленные шагоходом во время схватки у базы противника.

— Я это уже поняла, — София продемонстрировала отметину от пули на плечевой пластине.

— Нам нужно какое-то укрытие… — я осмотрелся, ища хоть что-то, что поможет нам добраться до транспортов невредимыми.

Взгляд мой упал на здоровенный пень от поваленной бурей сосны. Вспомнились кадры из боевиков, где отряд спецназа идёт штурмом на засевших в здании врагов — первым идёт щитоносец, принимающий на себя огонь.

— Короче, вот как мы поступим…

Я обрисовал Софии свою задумку, которая включала в себя щит из пня, перебежку гуськом и вскрытие кабины транспорта очень грубой силой.

— Хороший план, ваша светлость! Никто ведь не обещал Шефу абсолютно целые транспорты, так? — ухмыльнулась София. — Пускай немного поморозит задницу.

— Ему будет полезно, — поддакнул я. — Приступаем!

Пень поддался с трудом — старые корни вцепились в промёрзшую землю основательно. Помог плазменный резак Софии, хотя был большой риск, что нас засекут. Но, видимо, экипажи транспортов были заняты происходящим в лесу сражением, и мы успешно смогли отделить вершки от корешков.

Я поднял пень — он почти полностью закрывал туловище, оставляя без защиты только часть шлема и ноги. София проверила подствольный гранатомёт.

— Я готова, ваша светлость!

— Тогда с богом!

Мы побежали к ближайшему транспорту — я в качестве щитоносца, София строго за мной, готовая к атаке.

Нам удалось преодолеть примерно треть дистанции, прежде чем нас засекли. Турели на обоих транспортах развернулись в нашу сторону практически синхронно и открыли огонь.

По древесине начало прилетать — крупнокалиберные пули выбивали щепки, крошили толстую кору. Пара попаданий пришлось на плечо, но, к счастью, вскользь.

— Беру чуть левее! — я немного сместился, чтобы первый транспорт закрывал нас от огня второго.

Огневой напор сразу ослаб.

— Ещё немного! — крикнула София.

До первого транспорта оставалось чуть более двухсот метров. Но в этот момент вторая машина начала движение, подняв вокруг воздушной подушки тучи снега.

— Нужно действовать сейчас! — крикнул я. — Разделяемся! Я сразу ко второму транспорту! А ты разбирайся с этим!

— Принято!

Мы резко разделись, бросившись в разные стороны. Турель первого транспорта несколько секунд продолжала лупить по мне, но как только к ней присоединилось орудие второй машины, переключилась на Софию. Но было уже слишком поздно.

Ухнул подствольный гранатомёт и мгновение спустя орудие просто оторвало направленным взрывом.

— Так держать!

Краем глаза я увидел, как София вскочила на броню транспорта и в два прыжка оказалась у кабины.

Орудие второго транспорта лупило по мне практически в упор. Но я пёр на него без остановки, чувствую, как чиркают пули по бёдрам и плечам, но больше всего доставалось моему импровизированному щиту.

До вражеской машины оставалось всего ничего, когда я понял, что пень разбило на две половины. Недолго думая, я метнул сначала первую часть — турель среагировала моментально, расстреляв деревяшку прямо в воздухе.

Втору часть я метнул в кабину и сразу же прыгнул, ухватился за борт, подтянулся одним рывком и оказался на броне.

Турель почти навелась на меня, но я оказался быстрее — удар снизу и очередь ушла в небо. Ещё удар, затем ещё и ещё и вот уже орудие транспорта свёрнуто на бок.

Машина сделал крутой вираж с одновременным набором скорости. Я едва не слетел, но успел ухватиться за ствол пулемёта.

— Ах ты сучара! — я бросился к кабине.

Обзор водителю транспорта обеспечивали несколько бронированных ветровых стёкол. Пришлось постараться, чтобы разбить одно из них. Но внутрь через него я всё равно бы не смог пролезть.

Я вцепился в край крыши, упёрся ногами в броню и из всех сил потянул вверх.

От моих усилий металл кабины заскрежетал, но всё же поддался — часть кабины оторвалась и мне удалось загнуть её наверх, как крышку консервной банки.

Я влетел внутрь и сходу сшиб водителя — он отлетел в сторону, ударился спиной о перегородку и затих. Машина начала сбавлять ход.

Внутри транспорта оказалось довольно тесно, но хотя бы можно было передвигаться. По мне открыли огонь из стрелкового оружия, и я двинулся вглубь, прямо на стрелка — один удар и его грудная клетка разбита.

Тем временем транспорт сбавил ход практически до полной остановки.

— Ваша светлость, ты там как? — раздался взволнованный голос Софии.

— В порядке. А ты?

— Так же. Транспорт захвачен!

— Тогда я вызываю шефа, — сказал я и включил общую частоту. — Шеф, это Тринадцатый. Оба транспорта под нашим контролем.

— Надеюсь хоть на ходу? — уточнил Шеф.

— Да. Как у вас?

— У нас всё чудненько. Куча подбитых шагоходов и гора трупов. К счастью, не наших. Ещё и языка добыли.

Спустя полтора часа наша маленькая армия собралась на опушке леса. Вместе с Шефом к нам на подмогу пришли все бывшие “Кровавые скоморохи”, а старые бойцы “Пересвета” остались у прорехи.

Теперь у нас было два целых шагохода, два транспорта на воздушной подушке в относительной целости. Отряд Шефа изрядно потрепало — несколько человек раненых, но, к счастью, все живы.

Оказалось, что большую часть шагоходов завалил Виталик, но добивали их из переносных зенитных комплексов.

Одного из вражеских пилотов удалось взять живым. Его привязали стальным тросом к одной из сосен. Оказалось, что бывшие пленники немного понимают язык этих кровожадных ублюдков. Осталось только начать понимать язык аборигенов, но у Виталика неплохо получалось и без этого — именно он объяснил, что седовласому что требуется от его маленького отряда и как стрелять из пистолета.

Мы устроились у большого костра. Я был рад выбраться из экзоскелета и с удовольствием протягивал ладони к живому теплу.

— Так почему ты не ушёл? — спросил я Шефа. — Мы ведь не укладывались в срок.

— Хех! Мы слушали, — ухмыльнулся Шеф, глядя на наши с Софией удивлённые лица. — По оптике мы с вами связаться не могли. Непогода, все дела… Мы соблюдали радиомолчание, но слушать эфир нам никто не запрещал. После вашего визита на базу противника там стало очень оживленно! На третий день мы уже начали сниматься и паковать вещички, когда услышали среди вражеского шипения отчётливую фразу “а вот и радио”. По пути мы встретили сначала Виталика, а потом и беженцев…

Я расхохотался. Моя оплошность спасла нам троим — мне, Софии и Виталику, жизнь!

Пришлось рассказать об этом случае поподробнее. Потом Виталик вставил свои пять копеек о том, как меня “отфутболил” шагоход. У этого гада язык был просто идеально заточен для таких историй и в конце весь “Пересвет” хохотал. Особенно веселилась София — её пробрало аж до слёз.

Веселились даже аборигены, сидевшие чуть в стороне. Виталик был подле них и что-то им объяснял, а седовласый кивал и что-то говорил в ответ.

Когда веселье чуть поутихло, Шеф пододвинулся ко мне и сказал негромко:

— Всё же ты фартовый, вашество. Такие люди редкость. Только не просри свою удачу, полагаясь исключительно на неё. Думай головой!

Рано утром мы отправились в путь. Спустя два часа мы добрались до деревушки, где встали лагерем аборигены. Пришлось там немного задержатся — Шеф придумал прицепить к транспортам сани, которые были почти в каждом заброшенном дворе.

В результате у нас получились поезда — полные пассажиров транспорты тянули за собой вереницы из сцепленных между собой саней. Не очень маневренно, но гораздо быстрее, чем пеший переход по снегу.

Мы с Софией на шагоходах шли впереди, в нескольких километрах от основного отряда, выбирая оптимальный маршрут — без оврагов и рек с крутыми берегами.

— До прорехи осталось немного, каких-то пятнадцать верст, — сказал по рации Шеф. — Давайте доберёмся до неё без ночевки, а то мне осточертел этот унылый пейзаж.

— Принято, — ответил я.

Мы с Софией двинулись к прорехе. Когда до неё оставалось четыре версты на моём радаре вдруг проклюнулись слабые, но многочисленные сигналы.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил я у Софии.

— Да, ваша светлость.

Мы остановили шагоходы и вызвали Шефа по защищенной волне.

— Что случилось?

— Ты отправлял кого-нибудь за подмогой на ту сторону прорехи?

— Никак нет, вашество.

— У нас тут множественные сигналы на радарах. И мне это чертовски не нравится.

— Это странно, вашество.

— Думаю, нам стоит оставить шагоходы здесь и пойти в разведку, — сказала София.

— Мадам злючка права. Сюрпризы нам сейчас ни к чему, — согласился Шеф. — Мой отряд остановится рядом с шагоходами и будет ждать от вас вестей.

— Принято.

Мы выбрались из машин. Пришлось повозиться, чтобы снять привязанные к броне экзоскелеты — Виталика под боком не было.

Упаковавшись в броню, мы двинулись к прорехе.

Чем ближе мы подбирались, тем отчетливее становились сигналы на наших сканерах.

— Тут около пятидесяти сигнатур, — констатировала София.

— Небольшая армия, — резюмировал я. — Может отправили ещё одну ЧВК нам на подмогу?

— Если это так, то с меня поход в любой трактир на твой выбор. Но боюсь, этому не бывать.

— Не веришь в приятные сюрпризы? — ухмыльнулся я.

— После того, как связалась с тобой — нет, — съязвила моя спутница. — Теперь все сюрпризы для меня со знаком минус.

— Давай зайдём со стороны лесочка? — предложил я, когда до прорехи оставалось чуть больше версты. — Сможем подобраться незаметными.

— Не думаю, что это хороший вариант. Шеф размещал там свой отряд. Наверняка эти гости думают точно так же.

— Логично, — согласился я. — Тогда на тот пригорок, по-пластунски.

— Да, оттуда хороший обзор.

Мы обошли прореху стороной и двинулись к выбранной высоте. Последние пятьдесят метров мы преодолевали уже ползком. Оказавшись на вершине, мы прильнули к биноклям.

— Ну хоть не эти плотоядные ублюдки, — сказал я.

Отряд, находившийся у прорехи, был явно из нашего измерения. Об этом говорило всё — экзоскелеты, оружие, амуниция. И их количество говорило не о спасательной операции, а о подготовке к полномасштабному вторжению.

— Какая у этих ребят интересная символика, — сказала София. — Никогда такой не встречала. А ведь эта ЧВК должна принадлежать Дому Басмановых-Астафьевых.

Я пригляделся. На шевронах и некоторых контейнерах красовалось золотое солнце с чёрной сердцевиной. Это выглядело как…

Затмение. ЧВК “Затмение”. То самое, которое учредил прежний Максим Басманов-Астафьев вместе со своим старшим братом и сестрой Софии, Екатериной Марьясовой! То самое, которое упразднили месяц спустя.

“Случайности не случайны!” — подумал я.

— Это ЧВК “Затмение”, — сказал я. — Его не должно существовать, так как оно ликвидировано после месяца существования.

— Как-то плохо его ликвидировали, ваша светлость, — голос Софии сочился сарказмом. — Вон они, до зубов вооруженные бойцы. И вообще, это какой-то бред — создать ЧВК и через месяц упразднить! Если только…

— Если только что?

— Если только её создали, для того чтобы собрать вместе нужных людей… Смотри!

Я снова прильнул к биноклю.

Из прорехи вышел ещё один человек. Вот только на нём был не обычный солдатский экзоскелет, а бронированный, почти такой же, как у нас с Софией.

Только выглядел он несколько массивней, более бронированным и вообще гораздо круче наших!

Его владелец не спеша осмотрелся, затем прикоснулся к шлему, открыв лицо. А затем он повернулся в нашу сторону, поднял взгляд.

— Ну здравствуй, племянничек! — раздалось у меня в динамиках.