ЧВК "Аргумент". Книга вторая: Калибр 12.7

Пролог

Глубина триста метров. Сектор «Ноль» складских помещений Артели «Подгорный Молот».

Здесь всегда пахло серой, угольной пылью и старым камнем. Это был запах денег, запах производства, запах стабильности, к которому мастер Огрыз привык за кучу лет жизни.

Но сегодня здесь пахло иначе.

В воздухе висел приторный, металлический привкус озона, как перед сильной грозой. Только гроза эта собиралась не в небе, а здесь, под миллионами тонн гранита.

Огрыз вытер лицо грязной тряпкой, размазывая копоть по лбу. Его здоровая рука, левая все еще ныла после стычки в степи, сжимала рукоять кирки так, что побелели костяшки. Не потому, что он собирался копать. Просто ему нужно было держаться за что-то реальное, твердое и понятное.

— Показания? — хрипло спросил он.

Рядом с ним, склонившись над громоздким латунным прибором, похожим на помесь барометра и астролябии, стоял главный рунный инженер Артели, старый Двалин.

Инженер трясся. Мелкая, противная дрожь била его тело, заставляя многочисленные линзы очков на носу тихо позвякивать.

— Давление эфира... зашкаливает, — прошептал Двалин. — Стрелка ушла в красную зону еще час назад. Сейчас она просто лежит. Мастер Огрыз, контур не держит.

— Что значит «не держит»?! — рявкнул Огрыз, пытаясь голосом перекрыть нарастающий низкочастотный гул, идущий из-за массивных гермоворот. — Мы залили щели свинцом! Мы наложили три слоя запирающих глифов! Там, демоны побери, стены в метр толщиной из обогащенного базальта!

— Оно... оно просачивается, — инженер поднял на начальника глаза, полные животного ужаса. — Не через щели... Через саму структуру материи. Свинец становится хрупким. Глифы выгорают. Это излучение, мастер. Ментальное излучение такой плотности, что его можно резать ножом.

Огрыз посмотрел на ворота Сектора «Ноль».

Огромные, круглые, окованные черным железом створки, которые должны были сдержать даже взрыв порохового склада.

Сейчас металл в центре створок едва заметно светился. Болезненным, ядовито-зеленым светом. Этот свет пульсировал, словно за дверью билось гигантское сердце.

Ту-дум... Ту-дум...

Каждый удар отдавался в висках тупой болью.

— Бригада! — заорал Огрыз, поворачиваясь к рабочим. — Шевелись, каменные задницы! Еще слой раствора! Крепите балки! Если эта дрянь вырвется наружу, Инквизиция нас всех сожжет, даже не спрашивая имен!

Десяток гномов в тяжелых защитных фартуках суетились у ворот. Они выглядели измотанными. Их движения были вялыми, заторможенными, словно они двигались под водой.

Они укрепляли внешний периметр, устанавливая дополнительные распорки.

— Эй, Бори! — крикнул Огрыз молодому гному, который возился с бочкой раствора у самого порога. — Не спи! Мешай активнее!

Бори не ответил.

Он стоял, опираясь на лопату, и смотрел в одну точку — прямо в центр светящегося пятна на металле. Его лицо, обычно румяное и веселое, сейчас было серым, как пепел. Глаза остекленели.

— Бори! — Огрыз шагнул к нему. — Ты оглох?!

Гном медленно, очень медленно повернул голову.

— Они... шепчут, — прошептал он. Голос был чужим, плоским, лишенным интонаций. — Мастер... они зовут. Там так... глубоко.

— Кто шепчет? Брось лопату, идиот! Отходи!

— Я хочу спать... — Бори улыбнулся.

Улыбка была страшной. Расслабленной. Блаженной.

Из его носа потекла темная, густая струйка крови. Следом — из ушей.

Глаза закатились, оставив только белки.

Лопата с грохотом упала на каменный пол. Следом, как подрубленное дерево, рухнул сам гном.

Он не пытался смягчить падение. Он просто выключился. Мгновенно. Словно кто-то перерезал нити, на которых держалась его душа.

— Медика! — заорал Огрыз, бросаясь к упавшему. — Живо!

Он схватил парня за плечи, перевернул. Бори дышал, но дыхание было поверхностным, судорожным.

Подбежали двое других рабочих, подхватили тело под руки и потащили прочь от ворот, в безопасную зону.

— Третий за смену, — пробормотал Двалин, протирая запотевшие очки. — Опять все то же… Геморрагический инсульт или магическое истощение нервной системы. Мозг просто... отказывается работать. Предохранители перегорают.

— Это просто усталость, — попытался возразить Огрыз, хотя сам в это не верил. — Парни работают по двенадцать часов.

— Нет, мастер. Это Поле. Оно давит на волю. Сначала головная боль. Потом голоса. Потом — темнота. Если мы простоим здесь еще сутки, ляжет вся смена. А потом ляжем мы.

Огрыз с ненавистью посмотрел на зеленый пульсирующий свет.

Тот груз, который помог привезти тот наемник... «Ядра Бездны», так их назвали в накладной. Огрыз думал, что это просто мощные батарейки древних. Дорогие, незаконные, но просто вещи.

Он ошибся.

Это были не вещи. Это было что-то живое. Или, по крайней мере, обладающее подобием разума. Злого, чуждого разума.

И сейчас, запертое в темноте бункера, оно злилось. И звало на помощь.

Вдруг по всему подземелью разнесся пронзительный, визжащий вой сирены. Красные магические лампы на стенах замигали аварийным светом.

— Внимание! — механический голос голема-диспетчера прокатился под сводами. — Нарушение целостности контура второго Кольца. Уровень угрозы: Оранжевый. Всем сотрудникам покинуть нижние уровни. Повторяю: Эвакуация.

Огрыз замер.

Второе Кольцо — это на пятьдесят метров выше. Это вентиляция.

— Оно пробило изоляцию? — спросил он тихо.

— Нет, — Двалин посмотрел на свой прибор. Стрелка дергалась в конвульсиях. — Оно не пробило. Оно... расширило зону влияния. Теперь фонит даже в жилых кварталах шахтеров.

— Запечатать сектор! — принял решение Огрыз. — Опускайте гермозатворы на лифтах! Заливайте бетоном вентиляционные шахты!

— Но там остались люди... — начал было инженер.

— К черту людей! Если эта дрянь выберется на поверхность в полном объеме, Рудники станут городом-призраком за неделю! Выполнять!

Гномы бросились выполнять приказ. Лязгнули рычаги, заскрипели цепи. Тяжелые плиты начали опускаться, отрезая Сектор «Ноль» от остального мира.

Огрыз стоял последним. Он смотрел на зеленую пульсацию, которая становилась все ярче. Ему казалось, что он слышит этот шепот. Тихий, вкрадчивый скрежет на краю сознания.

«...мы... идем...»

— Идите в задницу, — прорычал гном и дернул рычаг аварийного закрытия.

Стальная плита с грохотом упала, отсекая свет и звук.

Тишина навалилась на плечи.

Огрыз прислонился спиной к холодному металлу и сполз на пол. Руки дрожали.

Он вспомнил того наемника. Алекса.

«Счастливчик, — подумал гном. — Он забрал деньги, купил себе развалины на скале и сидит там, пьет пиво. А я заперт здесь с бомбой, у которой нет таймера».

Он достал трубку, попытался набить её табаком, но просыпал все на пол.

— Имперские крысы... — прошипел он, в бессильной злобе сжимая кулаки. — «Приоритет высочайший», говорили они. «Вопрос национальной безопасности». Спецконвой должен был забрать контейнеры через два дня после прибытия!

Прошла неделя. Никто не приехал. Ни маги, ни инквизиторы, ни даже паршивый курьер.

Гном поднял глаза к потолку, туда, где были тонны камня и, где-то очень далеко, поверхность.

Они бросили его. Оставили сидеть на пороховой бочке, у которой уже тлеет фитиль.

Зеленая зараза не остановится дверью. Огрыз знал это. Магия такого уровня просачивается везде, как вода сквозь песок. Скоро она выберется наружу.

И тогда в Степи Громов начнется такой ад, по сравнению с которым налет гарпий покажется детским утренником.

— Надо послать весточку, — пробормотал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Предупредить... Кого? Губернатора? Он первый сбежит. Империю? Повесят за «ненадлежащее хранение».

В голове всплыл образ того парня с «громовой палкой», который прыгнул на элементаля с гранатой в руке.

«Аргумент».

— Надо найти этого психа, — решил Огрыз. — Если кто и сможет пережить то, что грядет, то только он. У него нет страха, зато есть пушки, которые рвут сталь. Может, он хотя бы продаст свою жизнь достаточно дорого, чтобы забрать с собой пару тварей…

Гном поправил перевязь, сплюнул густую, с привкусом меди слюну, и пошел к подъемникам.

Внизу, за его спиной, за толщей стали и камня, зеленое сердце Бездны сделало еще один удар.

Ту-дум.

И на этот раз эхо этого удара докатилось даже до поверхности, заставляя бродячих собак в переулках Рудников испуганно поджать хвосты.

Глава 1: Утро добрым не бывает

— Лестницы! Сбрасывай лестницы, идиоты!

Крик Кнута перекрыл свист стрел и звон металла.

Я высунулся из-за зубца башни, прижимая приклад АКМ к плечу. Утро только начиналось, солнце едва показалось из-за гор, а мы уже были по уши в войне.

Внизу, под стенами Форта Надежды, кипела серая масса. Какой-то сброд, который думал захватить нас массой. Они пришли на рассвете, надеясь застать нас спящими.

Наивные.

— Сектор двенадцать! — заорал я вниз. — Ворон, сними командира!

— Вижу.

Сухой, хлесткий выстрел СВД с верхней площадки донжона поставил точку в жизни здоровяка в рогатом шлеме, который пытался командовать тараном.

Но их было много. Человек шестьдесят, не меньше. Они лезли на стены, как тараканы, используя примитивные штурмовые лестницы и крючья.

— Держать строй! — ревел внизу Сержант Корч. — Кто побежит — лично башку оторву! Пиками их! Пиками!

Мой штрафбат, мои вчерашние зэки и доходяги, держались. Две недели муштры, сытной еды и матов Кнута сделали свое дело. Они не разбежались. Они стояли на стене, тыкая длинными копьями в лезущих бандитов, и сбрасывали камни.

Но у нас был козырь.

На правом фланге обороны, там, где стена была самой низкой, стояли двое парней — бывшие браконьеры, самые толковые из всей группы.

В их руках были не копья.

— Подавляй! — скомандовал я.

Тра-та-та-та! Тра-та-та-та!

Звук очередей ППС-43 — пистолетов-пулеметов Судаева — был похож на треск рвущейся ткани. Дешевая штампованная сталь, грубая сварка, но эти машинки плевались свинцом исправно.

Бандиты, которые уже почти забрались на стену, посыпались вниз, как перезрелые груши.

— Магия грома! — заорал кто-то внизу. — У них боевые маги!

— Это не магия, суки! — захохотал Гайка, которая бегала по стене с моим старым ПМ, который я ей отдал, и ведром кипящей смолы. — Это технический прогресс!

Я поймал в прицел арбалетчика, который пытался выцелить моих пулеметчиков.

Короткая очередь.

Арбалетчик упал.

— Отходят! — крикнул Ворон. — Командир, они ломают строй!

Действительно. Потеряв десяток бойцов за пару минут и столкнувшись с автоматическим огнем, «Стервятники» дрогнули. Штурм захлебнулся. Они начали пятиться к своим лошадям, бросая лестницы и раненых.

— Не преследовать! — скомандовал я. — Беречь патроны!

Стрельба стихла.

Я сполз по стене вниз, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха — от адреналина. Ствол автомата был горячим.

— Доклад! — бросил я, спускаясь во двор.

На плацу царил хаос победы. Рекруты, возбужденные, хлопали друг друга по плечам. Кто-то бинтовал порезы.

Ко мне подошел Док. Халат его был забрызган кровью, в зубах дымилась неизменная сигарета.

— Двое тяжелых, Командир. Стрелы. Одному пробило легкое, второму — бедро. Я их вытащу, если у меня будет тот самый «Регенин», который вы зажали в прошлый раз.

— Будет тебе «Регенин», — выдохнул я. — Что по легким?

— Пятеро. Царапины, ушибы. Жить будут.

— Патроны? — я повернулся к Корчу.

— Парни с трещотками сожгли по три рожка каждый, — доложил Сержант. — Увлеклись. Но фланг удержали чисто.

Я быстро посчитал в уме. ППС-43 кушают тот же патрон, что и ППШ — 7.62х25. Дешевый, но не бесконечный.

— Хорошо. Всем — двойную пайку. Раненым — спирт.

Я прошел в штаб. Следом зашли Ворон и Гайка.

— Это была разведка, — сходу сказал Ворон, снимая маску. — Они проверяли нас на прочность.

— И мы показали зубы, — Гайка довольно потерла руки. — Видели, как они драпали от ППС?

— Теперь они поняли, во что вляпались, — мрачно поправил я. — И теперь они знают, что в лоб нас легкой пехотой не взять.

Я подошел к столу и развернул карту.

— Кто это был?

— «Стервятники», — сказал Ларс, который тоже просочился в комнату. Он выглядел бледным, но довольным — видимо, тоже успел кого-то ткнуть копьем. — Местная банда. Они держат тракт. Мы сели им на горло, заняв Форт.

— Они вернутся?

— Обязательно. И не одни. У них есть «Таран» — бронированная повозка, обшитая шкурами василисков. Стрелы её не берут. И, говорят, у их атамана есть трофейная пушка.

— Пушка? — переспросил я.

— Старая, корабельная. С фитилем. Но ворота вынесет.

Я посмотрел на нашу жалкую баррикаду, которую мы гордо называли воротами. Доски и жесть. Ядро пролетит сквозь них, как через бумагу.

— Когда? — спросил я.

— Завтра, — уверенно сказал Ворон. — Или сегодня к вечеру. Им нужно перегруппироваться и подтянуть резервы.

Я открыл интерфейс Системы.

[Баланс: 2 100 Кредитов.]

Это всё, что осталось от награды за тюрьму. Мы потратили кучу денег на еду, новый юнитов (Дока и Кнута), стройку и покупку тех самых дешевых ППС-43 для охраны.

— Две тысячи сто, — произнес я вслух. — Нам нужно удержать ворота. И нам нужно уничтожить их «Таран» и пушку до того, как они выстрелят.

— АКМ не пробьет шкуры василиска на дистанции, — покачал головой Ворон. — Нужно что-то мощнее.

— Гранатомет? — предложила Гайка. — РПГ-7!

— Дорого. Выстрелы дорогие. И одноразовые.

Мне нужна была не просто пушка. Мне нужна была мобильность. Мы не можем сидеть и ждать, пока они подкатят свою артиллерию. Мы должны встретить их в поле. Навязать свои правила.

— Нам нужен перехватчик, — решил я. — Что-то быстрое, что может выехать, ударить тяжелым калибром и уйти.

Я зашел в магазин. Раздел [Транспорт].

Глаз привычно зацепился за джипы, но ценник в 2500+ кусался. У нас останется ноль на патроны.

И тут я увидел его.

Лот, который висел в «Рекомендованном» для условий пересеченной местности.

[Тяжелый мотоцикл с коляской «Урал-М» (Military Spec). С консервации.]

[Цена: 800 Кредитов.]

И рядом, в разделе [Тяжелое вооружение]:

[Пулемет НСВ-12.7 «Утес». (Б/У, состояние боевое).]

[Цена: 600 Кредитов.]

12.7 миллиметра.

Калибр, который шьет кирпичные кладки, легкую броню и шкуры любых василисков навылет.

— Гайка, — я повернулся к механику. — Если я дам тебе мотоцикл и крупнокалиберный пулемет... ты сможешь скрестить их за два часа?

Глаза девушки расширились.

— Мотоцикл? С ДВС? И пулемет?! Командир, я сварю их силой любви! Только дай!

— Ворон? Поедешь стрелком?

— Пулемет это аргумент, — кивнул снайпер. — С таким оружием мы разберем их таран на щепки с километра.

— Тогда решено.

Я нажал [Купить].

[Списание: 1400 Кредитов.]

[Доставка: Орбитальная Капсула. Время: 00:05:00.]

— Остаток: 700, — подвел я итог. — На бензин, ленты и «Регенин» для Дока. Мы снова на мели, господа.

Снаружи раздался протяжный, низкий звук рога.

Ларс подбежал к бойнице.

— Начальник! Пыль на горизонте! Они возвращаются! И они тащат какую-то дуру на колесах!

Я посмотрел на таймер доставки.

Пять минут.

— Всем на стены! — заорал я, выбегая из штаба. — Держать оборону пять минут! А потом... потом мы покажем им, что такое настоящий «Калибр».

В небе, оставляя инверсионный след, уже падала черная точка капсулы…

***

— Какого хрена?! — выругался я, глядя на облака пыли, поднимающиеся в километре от стен. — Они что, телепортировались? Они же только что бежали, роняя штаны!

— Скорее всего у них был резерв в овраге, — спокойно пояснил Ворон, не отрывая бинокля от глаз. — Классическая схема. «Мясо» проверяет оборону, выявляет огневые точки. Если получает по зубам — отходит под прикрытие тяжелых сил. Мы вскрыли позиции, Командир. Они знают про ППСы на стене.

— И поэтому тащат «Таран», — закончил я. — Умные сволочи.

[До прибытия капсулы: 00:00:10]

Небо загудело. Свист перешел в рев, и через секунду во двор форта, подняв тучу щебня и распугав столпившихся рекрутов, рухнула вторая за последнее время капсула.

— Вскрывай! — крикнул я Гайке.

Механик уже была там. Пневматика пшикнула, створки упали.

Запахло бензином и новой резиной.

— Моя прелесть... — Гайка погладила бак темно-зеленого «Урала».

Рядом, в масле, лежал тяжелый, массивный, хищный НСВ «Утес». Ленты с патронами калибра 12.7 тускло блестели медью.

— Гайка, план меняется! — рявкнул я, подбегая к капсуле. — Варить некогда. Они будут здесь через три минуты. Ставь пулемет на стену!

— Но Командир! — взвыла она. — Я хотела турель на коляску! Это же будет...

— Это будет потом! Сейчас мне нужно пробить их щиты! Тащи «Утес» на надвратную башню!

Я повернулся к Сержанту Корчу.

— Сержант! Знаешь, что это?

Корч подошел к пулемету, взвесил его в руках, тяжеленная дура в 25 кг.

— Выглядит как многозарядный арбалет, только без дуги, — прохрипел ветеран. — Куда нажимать?

— Ворон, покажи ему быстро! — скомандовал я. — Корч, это твоя ответственность. Держишь сектор ворот. Как только эта коробка на колесах подойдет на триста метров — рви её в клочья. Понял?

— Так точно. Разорвать в клочья. Люблю такие приказы.

Пока Гайка и Корч, кряхтя, тащили пулемет и коробки с лентами на стену, я схватил канистру с бензином из комплекта поставки.

— Ворон, ты со мной!

— Куда?

— В седло. Мы не будем ждать, пока они окружат нас. Мы ударим во фланг.

Я сорвал пробку бензобака, плеснул топливо. Драгоценная жидкость булькала, обещая скорость.

— Бери «Ублюдка»! — крикнул я снайперу. — Твоя СВД там бесполезна, нужна плотность огня. Я за руль, ты в люльку.

Ворон метнулся за спаркой ППШ. Я же прыгнул на сиденье, повернул ключ, открыл краник.

— Ну, давай, советская мощь...

Дрынь!

Кикстартер сработал со второго раза. Оппозитный двигатель рявкнул, выплюнув облако синего дыма, и затарахтел ровным, низким басом. Этот звук в мире скрипучих телег был подобен рыку дракона.

Лошади, привязанные у стены, впали в панику, пытаясь оборвать поводья. Рекруты жались к стенам, крестясь.

Ворон запрыгнул в коляску, поставив «Ублюдка» на борт.

— Готов.

— Гайка! Открывай! — заорал я, перекрикивая двигатель.

Механик, которая уже была на стене и монтировала «Утес» на временную подставку из мешков с песком, махнула рукой. Двое рекрутов навалились на засов.

Ворота со скрипом приоткрылись.

— Погнали!

Я бросил сцепление. Байк рванул с места, буксуя задним колесом по гравию. Мы вылетели из форта, как пробка из бутылки шампанского.

Ветер ударил в лицо. Подвеска «Урала» глотала кочки, но нас все равно трясло так, что зубы лязгали.

— Цель на двенадцать! — крикнул Ворон.

Впереди, метрах в четырехстах, двигалась колонна.

В центре ползло оно — Осадное Орудие. Огромная телега, обшитая шкурами каких-то чешуйчатых тварей (видимо, тех самых василисков). Крыша была скошена, чтобы стрелы рикошетили. Внутри сидел расчет тарана. По бокам бежали пехотинцы со щитами.

— Корч! Давай! — прошептал я.

Словно услышав меня, со стены форта ударил гром.

ДУ-ДУ-ДУ-ДУ-ДУ!

12.7 миллиметра. Это не автомат. Это молот.

Трассеры, видимые даже при свете утреннего солнца, ударили в «Таран».

Эффект был чудовищным.

Шкуры василиска, которые могли остановить арбалетный болт, лопнули, как гнилая тряпка. Тяжелые пули прошили дерево, плоть и металл, превращая внутренности осадной машины в фарш.

От телеги полетели щепки размером с руку. Одно из колес просто разлетелось вдребезги, срезанное очередью.

Махина накренилась и зарылась носом в землю, давя тех, кто толкал её сзади.

— Есть пробитие! — крикнул Ворон. — А теперь мы!

Я заложил крутой вираж, объезжая строй врага по широкой дуге. Бандиты, ошеломленные уничтожением своей главной надежды, повернули головы на новый звук.

На них неслось рычащее железное чудовище без ног.

— Огонь! — скомандовал я.

Ворон поднял «Ублюдка».

Тр-р-р-р-р!

Свинцовый дождь ударил по флангу «Стервятников». Мы неслись на скорости сорок километров в час, и попасть в нас из лука было почти нереально. Зато мы, пролетая вдоль строя, косили их, как траву.

— Демоны! Это демоны! — заорал кто-то из бандитов, бросая щит.

Паника... Сладкий запах паники…

Я развернул байк, поднимая фонтан земли, чтобы зайти на второй круг.

— Отлично! — орал я. — Сейчас мы их дожмем! Они бегут!

Но тут ряды бандитов расступились.

Вперед вышел коренастый мужик в богатом плаще, видимо тот самый атаман. Он не бежал. Он ухмылялся.

Позади него четверо дюжих молодчиков катили что-то тяжелое на лафете.

Они сорвали брезент.

Бронза блеснула на солнце.

Это была пушка. Старая, возможно, снятая с какого-то потопленного имперского корабля, короткоствольная карронада. Громоздкая, примитивная, но убойная.

И она смотрела не на нас.

Она смотрела прямо на наши деревянные ворота, которые мы так опрометчиво оставили приоткрытыми, выезжая.

Атаман поднес тлеющий фитиль к затравке.

— Твою мать... — выдохнул я, выжимая газ до отказа. — Корч! ЛОЖИСЬ!!!

БА-БАХ!