Чужой жетон 7. Убойный отдел

Глава 1

«Шеветт» ехал по бульвару Мартина Лютера Кинга-младшего, чуть слышно поскрипывая подвеской на неровностях асфальта. Сквозь открытое пассажирское окно доносились ароматы озона от только что прошедшего дождя, мокрого асфальта и чего-то непонятно-интригующего. Хотя последнее, вероятнее всего, было лишь игрой моего воображения, подстегнутого сегодняшним слегка волнительным настроением.

А все дело в том, что непривычно теплый калифорнийский январь отсчитывал свои последние дни. А это значило лишь то, что мой двухмесячный отпуск подошел к концу, и сегодня — мой первый рабочий день в отделе расследования убийств. И ощущения от этого были на удивление приятные. Грусть о закончившемся отдыхе полностью перекрывало любопытство и волнительное предвкушение.

Удивительно — я ждал этого со своего первого дня в этом теле, строил планы о том, как попаду в хомисайд, став, по сути, элитой среди детективов. Но я даже подумать не мог, что мой путь в этот отдел окажется настолько коротким по времени, но при этом настолько тяжелым. Однако все, что я чувствовал по этому поводу — это удовлетворение. Я попал в отдел не по блату, это не было подачкой от командования, и даже то, что капитан Харпер опасался иска с моей стороны, нисколько не умаляло моих заслуг. Я попал сюда, потому что дорого за это заплатил, и потому что оказался достоин.

Я в очередной раз повернул руль и оказался на парковке около южного крыла «Болдуин-Хиллз Креншо Плаза». Сам молл представлял из себя довольно масштабный комплекс соединенных между собой зданий, отличающихся по форме и удивляющих разнообразием архитектурных решений на одном объекте. Новые, достроенные буквально в прошлом году прямоугольные корпуса странно гармонировали с историческим зданием в форме трапеции со скругленными углами. Я проехал в дальний конец парковки, не слишком интересный для обычных посетителей — там располагалось несколько неприметных служебных дверей.

Как мне рассказал Ник, у которого не было накоплено столько отпуска, и который работал уже почти месяц — Департамент арендовал на подземном этаже около двадцати двух тысяч квадратных футов площади, разместив там не только свежесформированный отдел убийств, но и отдел дорожной полиции Южного Бюро, и штаб-квартира Юго-Западного полицейского участка.

Так что, хоть мне и казалось странным, что придется работать, фактически, в торговом центре, от привычного мне семьдесят седьмого это мало отличалось. Здесь было даже больше сотрудников и различных подразделений — все же теперь я работал не в отдельном участке, а под юрисдикцией всего Южного Бюро. Да и служебный вход находился на значительном удалении от центрального, из-за чего тут практически не терлись гражданские.

Где парковаться, я понял сразу, увидев издалека знакомый ярко-красный «Порше». Когда я подъехал ближе, из него, потянувшись, вышел Ник в белом костюме и нежно-розовой рубашке. На галстуке у него висел зажим, который я подарил ему на Новый год, и это заставило меня чуть улыбнуться.

Я вышел из машины, и напарник окинул меня оценивающим взглядом. Ну да, я в отпуске тоже сложа руки не сидел, а съездил в торговый центр и купил себе рабочую одежду. И хотя я еще с прошлой жизни не слишком жаловал костюмы, в отдел убийств приезжать в джинсах и растянутой футболке было как-то неловко. И даже мой клубный пиджак как будто немного не дотягивал до строго имиджа этих «людей в черном».

Так что мне тоже пришлось приодеться. Ник придирчиво осмотрел мой строгий черный костюм с белой рубашкой и одобрительно покивал. Единственное, что я так и не заставил себя надеть — это галстук, хотя их я тоже на всякий случай купил аж три штуки. А еще в шкафу в трейлере остался второй костюм — серый, менее строгий. Но в первый рабочий день я решил все же приодеться в парадное.

— Хорошо выглядишь, как будто не из «Шеветта» вышел, — ухмыльнулся напарник.

— Ты тоже, — ответил я любезностью на любезность. — Как будто тебя на допрос вызвали по подозрению в распространении порошка.

— Ха. Ха. Ха, — саркастично проговорил Ник. — Пошли, знакомить тебя со всеми буду.

Он подумал несколько секунд и добавил:

— Ну, не со всеми, конечно, это тебе не семьдесят седьмой, тут со всеми хрен перезнакомишься. Но хотя бы с нашими.

Он повел меня к одной из трех неприметных дверей, открыл ее, после чего мы спустились по короткой бетонной лестнице в коридор, освещенный тихо гудящими люминесцентными лампами. Прошли мимо пары дверей, на которых я заметил одинаковые таблички с надписью «Допросная», и вошли в кабинет.

И тут меня накрыло дежавю. Потому что этот кабинет был подозрительно похож на кабинет детективов в семьдесят седьмом. Тот же просторный опенспейс, в котором были попарно расставлены одинаковые столы. Вот только он был заметно больше — столов при беглом осмотре я насчитал под полсотни. Еще одним отличием, которое бросилось в глаза, было отсутствие окон — за освещение тут отвечали все те же люминесцентные лампы, что и в коридоре.

Почти все столы сейчас были заняты — свободных я насчитал меньше десятка. И из них всего лишь одну пару, к которой меня и повел Ник.

— Твое рабочее место, — улыбнулся он своей голливудской улыбкой, указывая рукой на металлический стол с деревянной столешницей, на которой стояла печатная машинка, телефон и настольная лампа. Я невольно усмехнулся — даже машинка такая же, как в семьдесят седьмом. Хотя… это ж, наверное, она и есть — Харпер что-то говорил про переезд, так что, может, они и оборудование сюда притащили. С другой стороны — на остальных столах были такие же, так что, скорее всего, это просто Департамент всем детективам закупает одно и то же.

Я огляделся, и взгляд сразу зацепился за Чейза, сидящего за одним из соседних столов. Он коротко кивнул мне.

— Ну что, давай знакомить тебя с коллегами, — вновь улыбнулся Ник, после чего повернулся к Чейзу и проговорил: — Говард, представишь всех на правах опытного?

Чейз кивнул, а я автоматически сделал в голове зарубку, что его зовут Говард. А детектив тем временем поднялся и проговорил:

— Ну, поскольку мы с тобой уже знакомы, начну со своего напарника, — он указал рукой на сидящего напротив гладко выбритого мужчину лет тридцати трех с коротким ежиком черных волос. — Это Мейсон Лонг.

Мужчина поднялся и протянул мне руку, и я пожал ее.

— Это, — он поочередно указал на пару столов слева, — Карл Купер и Хантер Кларк. У них вы перенимаете почетное звание самых молодых детективов в отделе убийств. Хотя теперь уже не факт, — он оглядел кабинет долгим взглядом. — Может, в объединенном ведомстве есть и те, кто младше вас. Хотя я, честно говоря, сомневаюсь.

Детективы поднялись и по очереди пожали мне руки. Кларк выглядел даже моложе, чем тело Соко, и, что забавно, тоже был блондином, хоть и куда более субтильным. Купер оказался забавным невысоким шатеном со стрижкой, которую в моей прошлой жизни называли «под горшок». А я вдруг вспомнил, что именно они ездили с нами в тот день, когда Шакал указал полиции место, где они с подельниками закопали тела.

— А это — Брэндон и Адам. Роджерсы, — чуть улыбнулся Чейз.

Я повернулся в сторону, куда он указывал, и на секунду завис. Потому что за двумя столами сидел один и тот же мужик. Я поморгал, но ничего не изменилось — как будто между местами двух детективов стояло зеркало. Одинаковые черные костюмы с белой рубашкой, одинаковые серьезные лица с темными мешками под глубоко посаженными глазами, даже черные волосы средней длины одинаково неаккуратно уложены. Да, и я, и Соко до меня уже определенно встречали их в участке. Вот только я, блин, всегда думал, что это один и тот же человек!

Они поднялись и по очереди пожали мне руки, после чего тот, чье место было ближе ко мне, произнес:

— Предвосхищая твой вопрос — нет, мы не близнецы. Просто Брэндон, родившись на год позже, зачем-то украл мое лицо, — улыбнулся он.

— Ага, а потом ты, лишенный чувства вкуса, зачем-то украл мой стиль в одежде, — вернул ему колкость второй.

Я лишь кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению, ибо что им на это отвечать — было решительно непонятно. Как было совершенно неясно, как их, черт возьми, различать, чтобы обратиться по имени.

Но тут на выручку пришел Ник, кажется, понявший, о чем я думаю. Напарник незаметно наклонился ко мне и чуть слышно произнес:

— Адам носит обручальное кольцо, а Брэндон нет.

Я опустил глаза и действительно заметил у того, что сидел ближе ко мне, на безымянном пальце левой руки тонкую золотую полоску. Ну хоть одной проблемой меньше.

— А там — Джо Морган, самый опытный детектив в отделе, — указал Чейз на мужчину заметно за сорок, в коротких светло-русых волосах которого уже блестела заметная седина. — И его напарник, Феликс Росс.

Вышеупомянутый оказался моложе напарника, но не намного, носил такую же стрижку, но волосы его были заметно темнее и еще без серебряных вкраплений. Под носом у него красовались аккуратные темные усы.

Я вгляделся в этих двоих и понял одну интересную вещь — они оба заметно старше собственного сержанта. По крайней мере на вид Найту можно было дать от силы лет тридцать восемь.

С другой стороны, Билл, который был заметно старше меня, уже который год отказывался от повышения, продолжая работать в угонах. Да и не каждый человек, на самом деле, годен в командиры. Возможно, эти двое просто хорошие детективы, а становиться руководителями не горят желанием. А может, и другие причины есть — менее лицеприятные. Но это меня уже, пожалуй, не касается.

Мужчины поднялись и оба крепко пожали мне руку. Морган при этом несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, будто оценивая, что за человек пришел в его отдел.

Я снова окинул взглядом сидящих вокруг детективов, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Выходило довольно удобно:

Морган и Росс — самые возрастные детективы, а Купер и Кларк — самые молодые, да еще и фамилии на одну букву. С братьями Роджерсами все и так понятно, а Чейза я и до этого знал, да и напарника его уже в лицо видел. Оставалось только как-то запомнить по именам сразу восемь человек, в чем я на самом деле никогда силен не был, еще начиная с прошлой жизни. Ну да ладно, справлюсь как-нибудь.

Окунувшись в размышления, я не сразу понял, что ко мне обращаются.

— Слушай, — произнес задумчиво один из братьев Роджерсов. — А это ведь ты тот парень, что в одиночку арестовал Джекила и посадил Гольдберга?

И в этот момент я понял, что разговоры вокруг стихли. На меня обернулись не только все детективы из семьдесят седьмого, но и почти половина всех оставшихся, сидевших достаточно близко, чтобы расслышать реплику Роджерса. Ну да, это было громкое дело, которое и по сей день регулярно обсуждалось в газетах и по телевизору.

— Ну, во-первых, Гольдберга еще не посадили, следствие ведь еще идет… — сказал я.

— Ага, — усмехнулся в усы Росс, — идет. Судьи не могут решить, дать ему три пожизненных, или лучше пять.

Это было правдой. Я, разумеется, осторожно интересовался ходом расследования через вышедшего на работу Ника. Дело Гольдберга уже давно напоминало по толщине не папку с документами, а телефонный справочник. А доказательства все продолжали находиться, и даже новые свидетели и потерпевшие периодически продолжали объявляться, даже спустя более двух месяцев после задержания.

Адвокаты бились, как только могли, придумывая самые безумные схемы защиты. Но сколько бы обвинений они ни умудрялись отбить, продолжали появляться все новые неопровержимые доказательства. Поэтому даже попытка выдернуть Гольдберга под залог на фоне якобы ухудшившегося состояния здоровья с треском провалилась, а на врача, который давал ему заключение, насколько мне известно, было возбуждено уголовное дело. Так что было совершенно очевидно, что Марти уже ничего не поможет, и он проведет остаток жизни за решеткой.

— Ну и, вообще-то, посадил его Чейз, насколько мне известно, — добавил я.

— Ага, — усмехнулся упомянутый мной детектив, легонько хлопнув меня по плечу. — После того как ты притащил мне ключевого свидетеля, едва не поймав головой пулю.

Я рефлекторно коснулся лица. Рана на виске зажила, оставив небольшой, но заметный шрам. Но я о нем не переживал — решил, что он будет мне напоминанием сразу о двух вещах. Во-первых, о том, что бывает, когда действуешь необдуманно и переоцениваешь свои силы. А во-вторых — о том, что даже из самой глубокой задницы можно найти выход, если не опускать руки. Такой вот по-философски противоречивый получился шрам.

Чейз хотел было сказать еще что-то, но тут за моей спиной раздались уверенные шаги. Обернувшись, я увидел, как в кабинет входят еще четыре человека, одного из которых я знал.

— Так как мы теперь отдельное подразделение, сержантам выделили отдельный кабинет. И поэтому же брифинг обычно начинается не ровно в восемь, а чуть позже — они между собой дела распределяют, — вполголоса проговорил Ник. — Нас же тут, по сути, четыре отдела из разных участков, которые слили воедино. И у каждого остался свой сержант.

Я подумал, что это немного странное решение. Потому что выходило, что мы, по сути, так и оставались четырьмя отдельными отделами с собственным руководством, просто сидели теперь, зачем-то, под одной крышей. С другой стороны… Нет, смысл в этом был. Отсутствие нормального электронного документооборота в этом времени очень сильно затрудняло передачу информации между участками — приходилось делать запросы и довольно долго ждать. Более того, если ты не знаешь, что именно ищешь, то можешь никогда и не узнать, что в соседнем участке есть нужные тебе данные.

А теперь все дела сначала проходят через четырех сержантов, которые уже могут найти, к примеру, совпадения в почерке преступлений. Да и возможность просто пройти по кабинету и поузнавать у коллег нужные факты тоже не стоит сбрасывать со счетов. К тому же передача дел внутри одного подразделения происходит буквально за минуту разговора, а вот между участками…

Словом, я начинал понимать, зачем отделы убийств южных районов объединили в один. Ведь их дела зачастую расследуются подолгу, а это отличная возможность консолидировать и грамотно распределить имеющуюся информацию между сотрудниками.

Найт подошел, окинул нас взглядом и произнес:

— Всем доброе утро. Майкл, — протянул он мне руку, — рад наконец видеть тебя в наших рядах. Надеюсь, мы сработаемся.

Я пожал его руку и серьезно ответил:

— Благодарю, сэр. Постараюсь оправдать оказанное доверие.

Найт улыбнулся уголками губ и кивнул. Ну да, это ведь именно он подал капитану Харперу прошение о моем переводе в свой отдел. В последний момент подал, когда уже знал о том, что их переводят под юрисдикцию Южного Бюро. И я был ему за это искренне благодарен.

И тут в кабинет вошел еще один человек. На нем были темно-серые брюки и белая рубашка с темным галстуком. Он был выше меня на полголовы и широк в плечах, а характерная выправка с головой выдавала в нем бывшего военного. На вид ему не было и пятидесяти, однако короткий ежик его волос был абсолютно седым.

По кабинету прошел едва слышный шепоток.

А мужчина тем временем остановился у висящей на стене доски с ориентировками, повернулся лицом к присутствующим и произнес:

— Доброе утро, господа детективы. Сегодня у нас в отделе пополнение. Так что представлюсь для тех, кто меня еще не знает. Меня зовут Калеб Рейдеборн, я лейтенант объединенного отдела по расследованию убийств Южного Бюро. И я хочу представить всем нашего новобранца — детектива Майкла Соко.

Он просто указал на меня рукой, не став просить выйти или, тем паче, хлопать мне, как это сделал Левандовски в свое время, что меня очень обрадовало. Так что я просто вежливо кивнул повернувшимся в мою сторону детективам.

— Возможно, некоторым из вас известно о громких успехах детектива Соко за последние месяцы, — продолжил он. — Однако я хочу напомнить, что с тех пор, как все вы поступили под мое командование, ваши прошлые достижения и послужной список перестали иметь значение. Теперь мы работаем как равные части единого целого, и работаем над общей целью. И я надеюсь на ваше эффективное взаимодействие. Вы больше не четыре разных отдела, и я прошу никого об этом не забывать.

На последней фразе его взгляд вновь остановился на мне. Я выдержал, не отвел глаза, и тогда лейтенант кивнул каким-то своим мыслям и произнес:

— Можете приступать к работе, господа детективы.

После чего развернулся и вышел из кабинета.

Я вопросительно посмотрел на Ника, и он шепотом пояснил:

— Поздороваться с тобой заходил. Он сам почти никогда брифинги не ведет. Заходит иногда, примерно раз в неделю, по каким-то особенно важным вопросам, а так все больше через сержантов действует.

— Именно так, детектив Касселс, — подтвердил Найт, который умудрился его расслышать, после чего повернулся ко мне и сказал: — Отдел убийств сильно отличается от отдела нравов, в котором вы с напарником раньше работали. Здесь в среднем заметно меньше дел, однако они всегда намного сложнее, а расследование по ним редко заканчивается быстрее, чем за пару недель. Однако, несмотря на кажущуюся простоту, работы у нас заметно больше. Настолько, что, как ты мог заметить, нас реформировали в отдельный юнит.

Он взял в руки одну из двух папок, которые держал под мышкой, посмотрел на нее, после чего протянул мне.

— Однако лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так что сегодняшнее дело — твое. Отправляйтесь с детективом Касселсом прямо сейчас.

Глава 2

Мы с Ником вышли из «Порше» — на «Шеветте» он ездить упрямо отказывался — на парковку дешевого мотеля, расположенного на углу Флоренс и Холмс. Это было облупленное двухэтажное здание с неоновой вывеской, на которой не горело ни одной буквы — то ли электричество экономят, то ли сломалось что-то попросту.

— Да, похоже, что ремонт тут в последний раз делали еще при Никсоне, — проговорил Ник и почесал в затылке. — Пошли, вон патрульный стоит.

В действительности, возле одной из дверей курил молодой офицер. Выглядел он, впрочем, совершенно спокойным, похоже уже успел привыкнуть к трупам. А там внутри труп, иначе нас не вызвали бы. Мы же отдел убийств.

— Детективы Соко и Касселс, отдел убийств, — представился я, подходя ближе. И чувствуя удовлетворение от того, что снова говорю «детективы». А уж про отдел убийств так вообще молчу.

— Офицер Далтон, — кивнул он и загасил сигарету о подошву ботинка, после чего, впрочем, не найдя урны, бросил ее прямо на землю. — Труп внутри. Владелец мотеля обнаружил его сегодня утром, когда постоялец не выехал в расчетный час. Похоже на самоубийство.

— Ну, посмотрим, — проговорил я.

Криминалист еще не приехал, а осматривать место преступления предполагалось вместе с ним, но я все-таки вошел.

— Держи, — Ник протянул мне пару латексных перчаток. — Не оставим лишних следов.

Вот что значит — уже месяц работает. Уже объяснили, что тут лучше ничего лишний раз не трогать. Ну что ж.

Я надел перчатки, осмотрелся. Обстановка была так себе — продавленная кровать с застиранным покрывалом, старый телевизор на комоде, столик небольшой, на котором бутылка виски, наполовину полная — похоже, я оптимист — и бокал. На полу еще одна бутылка, уже пустая.

Мужчина лет сорока висел в петле, на крюке, к которому крепилась люстра. Рядом валялся стул, который он, похоже, опрокинул. Я сделал шаг вперед и остановился. Нас что, и на самоубийства вызывают?

Рядом со столиком я заметил лист бумаги, сложенный вдвое, а справа от него — ручку.

— Ну все понятно, — сказал Ник, кивнув на записку. — Внутри наверняка классика: развод, банкротство, безысходность. А потом дешевый мотель, полторы бутылки виски, петля, крюк и все остальное.

— Детективы, — послышался за спиной голос.

Я повернулся и увидел лысого мужчину в строгом костюме, который вошел в помещение. Следом за ним прошел молодой парень с камерой.

— Детективы, я Джеймс Баллард, — поздоровался лысый. — Эксперт-криминалист. Ничего не трогали, надеюсь?

— Нет, мы только вошли, — ответил я за нас двоих. — Ждали вас. Теперь посмотрим.

Я подошел ближе к телу и рассмотрел его внимательнее. Мужчина был одет в дорогой, хоть и порядком помятый костюм, который явно не соответствовал уровню заведения, в котором его нашли. Лицо его приобрело характерный синюшный оттенок.

Но заинтересовало меня другое.

К трупу прикасаться было нельзя, но я наклонился и внимательно рассмотрел левую руку. Потому что заметил следы чернил. Такое бывает, когда много и быстро пишешь и имеешь привычку крутить авторучку между пальцами. У меня тоже такое было в школе, пока не избавился от этой привычки.

— Ник, Джеймс, гляньте сюда, — проговорил я.

Они подошли, наклонились.

— Видите? — спросил я. — На руке пятна чернил. На левой.

Ник повернулся к столу и сразу же проговорил:

— А ручка лежит справа.

— Вот именно, — кивнул я. — Ручка лежит справа. Специально он ее класть туда не стал бы, скорее просто кинул. Но тут видно, что ручку аккуратно положили. Нужно будет взять отпечатки.

— Возьмем, — кивнул криминалист.

Я огляделся еще раз, а потом обошел труп, внимательно разглядывая узел веревки, затянутый на шее покойника, потом на конец, закрепленный к крюку.

И мне сразу вспомнилось московское дело, как одного бизнесмена повесили и пытались выдать это за самоубийство. Только вот не учли того, что он — левша, все-таки их не так много. Киллеры оказались профессионалами, но их взяли, одного, правда, застрелили при задержании.

— Узел завязан так, как его правша завязывал бы, — сказал я. — Смотрите, как перехлест идет — если бы завязывал левша, то он был бы зеркальным.

Ник нахмурился, разглядывая узел, потом посмотрел на стол.

— Так может, он просто другой стороной надел? — спросил он. — Так-то плевать, когда вешаешься.

— Когда к крюку привязываешь — не плевать, — сказал криминалист и посмотрел на меня с уважением. — Однако, детектив Соко. Я такого не ожидал.

— Еще часы на правой руке, — тоже отметил я, хотя этот признак уже большого значения не имел. — Это не самоубийство, это очень хреновая инсценировка. Его убили. Вызывайте коронера, и давайте осмотрим тут все.

Следующие пара часов прошли в рутинной, но необходимой процедурной работе. Криминалисты обследовали номер вдоль и поперек, сфотографировали тело со всех ракурсов, сняли отпечатки со стакана, бутылок, ручки. На ручке отпечатков не оказалось — ее кто-то протер, что уже однозначно говорило о том, что моя гипотеза верна.

Коронер осмотрела труп, когда его сняли, и сказала, что предварительной причиной смерти было повешение — и это хорошо, других повреждений, уколов и прочего на нем не было. Но отметила то, чего я не заметил — сильный запах алкоголя. Точнее я не придал этому значения, потому что воняло и так сильно. Пообещала взять количественный анализ и прикинуть, сколько этот парень выпил.

Потом занялись изъятием улик. Личность покойного установили по документам, которые мы нашли в бумажнике — они там были на месте. Дэвид Персико, проживал в Западном Голливуде. Помимо бумажника нашлась еще и визитница, в которой было огромное количество визиток с надписью «Персико и Джексон, инвестиционное консультирование». И с номером телефона.

В общем получалось, что убили местного бизнесмена, который занимался инвестициями, а точнее тем, что советовал, кому и куда вложить свои деньги. Прокладка своего рода. Но тем не менее кто-то замочил его и даже попытался представить все так, будто дело было самоубийством. Но сделали все достаточно топорно.

В записке, кстати, не было ничего конкретного. Буквально «я устал, я ухожу», как якобы говорил Ельцин, хотя он этого не говорил. В отличие от «твердо и четко». Да и записка коротенькая совсем, написанная чисто формально.

— Либо не старались, либо делал не профессионал, — проговорил я, когда мы вышли на улицу и Ник закурил, щегольским жестом достав сигарету из серебряного портсигара. Надо же, разжился красивой вещью. А может быть, подарили просто.

— И что дальше? — спросил мой напарник.

— Съездим к нему домой, поговорим с его женой.

Он посмотрел на меня, после чего проговорил:

— И ты догадался, что он женат, по кольцу на левой руке?

В США в действительности обручальное кольцо носили на безымянном пальце левой руки — я знал это, потому что Соко самому пришлось к этому привыкать, у нас-то носят на правой. Правда, из его же памяти я знал, что есть нюанс — есть еще помолвочное кольцо, вот его носят на правой. А потом некоторые носят сразу два, у кого они небольшие.

— Да, мистер Ватсон, — кивнул я. — Поехали.

— Может, поедим? — спросил он. — Все пробки же соберем.

— А ты, как обычно, не завтракал?

— Да как-то не до того было, — он ухмыльнулся.

— Завтрак — это самый важный прием пищи за день, — сказал я голосом мастера кунг-фу, подняв перед собой палец. — Но ладно, возьмем с собой.

— Только не заляпай мне обивку сиденья, — тут же проговорил он.

Я ничего не ответил. Мы взяли пару кесадилий в мексиканской забегаловке, а потом нам пришлось порядком потолкаться по пробкам, пока мы не добрались до Западного Голливуда. Дом оказался в приличном районе, да и сам неплохой — не особняк, конечно, но ухоженный, даже двухэтажный, с аккуратно подстриженным газоном и белым забором.

Вот тут, кстати, «Порше» смотрелся гораздо лучше, чем в Южном Централе. Но может быть, мы когда-нибудь тоже переведемся в район получше. И буду я как полицейский из Беверли-Хиллз. Только вот сегодняшний труп показывает мне, что жизнь наша — совсем не комедия.

Я прошел к двери и позвонил в нее. Через минуту с той стороны послышался голос:

— Кто там?

— Детектив Соко, полиция Лос-Анджелеса, отдел убийств, — проговорил я. — Нам нужно поговорить с миссис Персико.

В таком доме вполне возможно, что к двери подошла прислуга.

Но нет, дверь открылась, и на пороге появилась женщина примерно того же возраста, что и убитый. Стройная, с аккуратно уложенными светлыми волосами, строгим неброским макияжем, и одетая в домашний костюм. Явно недешевый.

— Миссис Персико? — спросил я, показывая жетон. Свой старый жетон с номером «1247», который мне наконец-то вернули. — Детектив Соко, это мой напарник, детектив Касселс. Можем мы войти?

— Отдел убийств? — посмотрела она на меня. — Что произошло?

— Нам лучше поговорить внутри, мэм, — мягко сказал я.

— Конечно, — она дотронулась ладонью до лба и чуть пододвинулась в сторону. — Пройдемте.

Она провела нас в просторную гостиную, обставленную дорогой мебелью — даже дом Митчелл такой роскошью не отличался. Что-то подсказывало мне, что у Персико и Джексона дела шли хорошо. Ну либо они просто умели воровать деньги.

Я посмотрел на Ника, а тот глазами показал — мол, ты говори. Ну да, сообщать жене о том, что ее муж мертв — это не очень приятное занятие.

— Присаживайтесь, детективы, — проговорила она, кивнув на диван, села сама и чуть сдвинула газету, накрывая какие-то цветастые буклеты.

— Спасибо, — ответил я, но тем не менее остался стоять. Диван, а особенно глубокий, расслабляет, и среагировать быстро, сидя на нем, просто невозможно. Не то чтобы я ожидал, что эта явно небедная женщина сейчас выхватит пистолет и начнет стрелять по нам, но все же после дела с Гольдбергом осторожность — это мое второе имя.

— Мне очень жаль, миссис Персико, но сегодня утром ваш муж был найден мертвым в мотеле на углу Флоренс и Холмс. Обстоятельства смерти вызывают у нас серьезные вопросы. Поэтому мы ведем расследование как по возможному убийству.

Она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись. Я решил дать ей минуту, прежде чем приступать к дальнейшим расспросам. Однако уже секунд через двадцать она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Как он умер? — спросила она.

— Миссис Персико, — проигнорировал я ее. — Простите, что мы вынуждены задавать вопросы в такой момент, но сейчас время критически важно. Не могли бы вы рассказать, были ли у вашего мужа какие-то конфликты в последнее время? Проблемы на работе, с партнерами, личные враги?

— Я спросила, как он умер, — в ее голосе появилась злость. Слез уже не было.

— Он был повешен, — сказал Ник. Я посмотрел на Ника и покачал головой — не надо было этого говорить.

— Повешен… — повторила она. — Конфликты… Да, у Дэвида были разногласия с его деловым партнером, Ричардом Джексоном. Они вместе основали компанию много лет назад, но в последние месяцы отношения между ними испортились.

— Насколько испортились их отношения? — спросил я. — Конфликт был серьезным?

— Довольно серьезным, — ответила женщина. — Они кричали друг на друга по телефону, Дэвид приходил домой в плохом настроении, несколько раз срывался на меня, кричал. Я не думала, что может дойти до… — она всхлипнула и посмотрела на меня. — Это точно не самоубийство?

— Мы пока не знаем точно, но обязаны все проверить, — сказал я. — Вы знаете, в чем заключалась причина конфликта?

— Вроде как Ричард хотел выкупить его долю, а он не соглашался на предложенные условия. Считал их несправедливыми.

Я покачал головой. Как-то все слишком очевидно — партнеры не поделили бизнес, и один из них убил другого. Странно как-то, совсем странно.

— Когда вы в последний раз видели своего мужа? — спросил я.

— Вчера утром, — ответила она. — Он уехал на работу, как обычно, а вечером позвонил и сказал, что задержится на переговорах с инвесторами, и возможно заночует в городе, чтобы не ехать поздно через пробки.

— И часто он так делал? — спросил я.

— Нет… — она сделала паузу и покачала головой. — Это не было на него похоже. Но я не придала значения, в последнее время он много работал.

— Вы пытались с ним связаться? — спросил Ник.

— Нет, — снова качание головой. — Он попросил его не беспокоить, сказал, что переговоры слишком важные. Я легла спать, утром проснулась, вышла на пробежку, вернулась — и вы приехали.

— Понятно, — кивнул я.

Мы задали еще несколько уточняющих вопросов — про распорядок дня и про его привычки, но ничего особенного не узнали. В общем-то, основной рабочей гипотезой был Джексон. Но это мне казалось слишком простым, слишком складным, что ли.

Я поднялся, после чего посмотрел на женщину и задал последний вопрос:

— Простите, миссис Персико, а ваш муж… Он был левшой или правшой?

— Он был левшой, — она вдруг улыбнулась, но как-то совсем невесело. — Я всегда говорила, что левши талантливые, ему это нравилось.

Мы попрощались, вышли на улицу и сели в машину.

— Партнер? — спросил Ник. — Если у них явный конфликт, то он мог заказать его. Или убить сам и попытаться представить все, как самоубийство. Но сработал топорно, не учел того, что он — левша, а приедет на вызов гениальный детектив Соко.

— Звучит похоже, — кивнул я, пропустив подколку по поводу своей гениальности мимо ушей. — Давай съездим к нему. Сейчас.

Я взял рацию с приборной панели — это была еще одна причина, почему мы ездили на «Порше» — после чего нажал тангенту и проговорил:

— Диспетчер, это детектив Соко, 25-Вильям-22. Нужна информация по личности. Некий Ричард Джексон, работал в инвестиционной компании «Персико и Джексон». Желательно адрес.

После перехода в Южное Бюро мой позывной снова сменился. Цифрой 25 обозначались как раз служащие Бюро, литерой W, произносящейся как «Вильям» — детективы. Ну а второе число было присвоенным мне каким-то случайным образом личным номером.

— Принято, 25-Вильям-22. Ищу информацию по Ричарду Джексону.

Ник тем временем успел завести машину, мы тронулись. Касселс, придерживая руль одной рукой, снова полез за сигаретами. Как бы ее курить бросить заставить, помрет ведь рано или поздно от рака легких. Курение — это очень вредно.

— Как думаешь, — сказал он, прикуривая. — Джексон сам прибил партнера, а потом сбежал? Или нанял кого-то?

— Не знаю, — ответил я, глядя в окно на проносящиеся мимо аккуратные домики Западного Голливуда. — Но что-то мне подсказывает, что дело тут не такое простое. Пусть я пока и не понимаю, почему.

— И вдова какая-то стальная прям… — проговорил он.

Рация ожила, и из нее послышался голос:

— 25-Вильям-22, есть информация по Ричарду Джексону.

— Слушаю, — ответил я, свободной рукой доставая блокнот.

— Ричард Алан Джексон, сорок шесть лет, проживал в Бель-Эйр, совладелец компании «Персико и Джексон». Однако должна вас предупредить — мистер Джексон мертв. Убит вчера вечером при попытке ограбления недалеко от Флоренс.

Флоренс? Опять Южный Централ? А его-то какого черта туда понесло?

— Причина смерти — множественные ножевые ранения. Дело ведут детективы Роджерс.

И только сейчас до меня дошло. Убит при попытке ограбления.

— Повторите, пожалуйста, — сказал я. — Убит?

— Совершенно верно, детектив, — подтвердила диспетчер с явным сарказмом в голосе. — Убит.

Я опустил ручку, так и не успев ничего записать, посмотрел на Ника, лицо которого вытянулось. Ну да, он все слышал.

Двое партнеров в одной фирме, один «повесился», второго закололи ножом. И обоих в Южном Централе, хотя жили они вообще в других частях города. Какие-то странные совпадения. Нет, конечно, всякое случается в городе ангелов, но такое…

— Спасибо, диспетчер, отбой, — проговорил я и повесил рацию обратно. — Ник, поехали в отдел, надеюсь, застанем Роджерсов. Кажется, у нас есть о чем с ними поговорить.

Ник только кивнул и прибавил скорости.

Глава 3

До отдела мы доехали быстро — все же в том, что у Ника спортивная машина, были свои плюсы. Проехали по парковке к служебному входу, и я заметил забавную тенденцию: по утрам выходило так, что практически вся основная стоянка у главного входа оказывалась пустой, включая самые удобные для посещения торгового центра места. И только наш дальний угол, не интересный обычными посетителям, был забит. Ну да, здесь ведь несли службу больше сотни человек, если все отделы считать, и все они собирались с утра на брифинги и планерки.

Мы с Ником прошли по освещенному гудящими лампами коридору, и, к своей радости, застали в кабинете отдела убийств Роджерса. Правда, только одного, но нам этого было достаточно.

— Адам, отлично, что мы тебя застали, — обратился к нему Ник, избавив меня от необходимости вспоминать, какой из братьев сейчас передо мной. Со временем я запомню, но пока это вызывало у меня определенные сложности.

Детектив приподнял бровь и посмотрел на нас.

— Что такое, парни? — спросил он. Роджерс явно не понимал, что нам от него понадобилось так быстро, но вел себя довольно доброжелательно.

— Это ведь вы расследуете убийство Ричарда Джексона? — спросил я, решив взять на себя инициативу.

— А, вот вы о чем, — кивнул Роджерс, начав понимать, зачем мы пришли. — Да, это наше дело, как раз собирался рапорт по нему писать.

— И что там? — спросил я.

Роджерс посмотрел на меня немного странно. Ну да, какой-то слишком общий вопрос получился. Но мне и надо было узнать сразу все, что они успели накопать.

— Да ничего интересного, — ответил детектив. — Грубое ограбление, не повезло мужику не в тот переулок войти. Шесть ножевых и обчищенный бумажник. И, естественно, никто ничего не видел. Висяк, скорее всего, если вдруг не найдется орудие убийства с отпечатками или что-то подобное. А вас это почему интересует?

— А у нас кто-то повесил его делового партнера, и есть подозрения, что между этими делами существует связь, — сказал Касселс.

— Вот как? — произнес Роджерс. — Значит, и того итальянца тоже убили? Как его там…

— Персико, — подсказал Касселс.

— Да, точно, я еще удивился, когда визитку в кармане убитого нашел. Интересная фамилия, — сказал Роджерс.

— Слушай, ты не против, если мы с вашим делом ознакомимся? — спросил я.

— Да на здоровье, — пожал плечами Роджерс. — Хотя мы, честно говоря, ничего особо полезного и не нашли.

Адам протянул мне лежавшую на его столе папку, я открыл ее, и мы с Ником начали изучать содержимое. Бланк с данными вызова, протокол осмотра места преступления, предварительное заключение криминалиста… Шесть ножевых ранений в брюшную полость и грудную клетку — кто-то действовал наверняка. Но слишком грубо и неумело — профессионал бы вряд ли так топорно сработал. С другой стороны, если имитировать ситуацию, что его убили какие-нибудь наркоманы за пару двадцаток из кошелька — то почему бы и нет. Грязно только, конечно.

Орудие убийства не найдено, зато рядом с телом обнаружен брошенный бумажник. Внутри нетронутые документы и визитки, но денег нет. На первый взгляд — действительно ограбление, каких в Южном Централе происходит уйма. Непонятно только, что Джексон вообще забыл в этом Богом забытом переулке.

— Его машину нашли? — спросил я.

— Да, — кивнул Роджерс. — Стояла в двух кварталах.

Я нашел глазами упоминание об этом в документе, сверил адреса, прикидывая расстояние. А он немало прогулялся пешком до места гибели, учитывая то, что подъехать туда на машине можно было без каких-либо сложностей, и явно быстрее.

Потом увидел несколько снимков с места преступления. На обычный «Полароид» — видимо, криминалисты еще не напечатали свои фотографии с зеркалок, а эти сами Роджерсы сделали для оперативной работы.

Я взял их и начал перебирать, тщательно всматриваясь. На маленьких карточках при не лучшем казенном освещении сложно было разобрать детали, из-за чего приходилось вглядываться очень внимательно. Хорошо хоть у Соко отличное зрение — в прошлой жизни мне понадобились бы очки, чтобы разглядеть что-то настолько мелкое. Да уж, это тебе не цифровые снимки в высоком разрешении, которые можно прямо на экране увеличить.

Джексон оказался высоким худым белым мужчиной. Одет был в темно-синий костюм и легкое пальто. Которое, что любопытно, было застегнуто, как будто грабитель не проверял внутренние карманы.

Я продолжил перебирать снимки, и тут на одном из ракурсов, снятых сбоку, взгляд царапнула мелкая деталь. Я быстро нашел среди оставшихся бумаг список вещей, обнаруженных при покойнике. И среди привычных предметов вроде зажигалки и ручки нашел то, что искал.

— У него на руке часы, — указал я на фото детективам. — Грабитель их не забрал.

— Да, было такое, — кивнул Роджерс. — Возможно, не заметил в спешке. Его убили вечером, было темно, так что всякое могло быть.

С одной стороны — да, могло быть всякое. Вот только в Южном Централе могли убить за сотню баксов или хороший портсигар. И часы, даже простенькие, снимали при ограблениях практически всегда. А здесь же…

— Это «Ролекс Дейтджаст», — озвучил мою мысль Ник, умудрившись безошибочно определить модель по маленькой фотокарточке. Ну да, в дорогих цацках он разбирался куда лучше меня. — Причем в исполнении «Ролезор» — это сочетание стали с золотом. Они штуки четыре стоят…

Мы переглянулись. В районе, где обычно снимали даже потертый ноунейм за пятнадцать баксов, грабитель оставил на руке убитого золотой «Ролекс». Ну пусть даже не полностью золотой — это дела не меняет. В этой истории тоже что-то очевидно не клеилось, а уж если учесть ее связь с повешенным Персико — то и откровенно воняло.

Версия о том, что один из учредителей заказал другого, чтобы завладеть всей фирмой, рассыпалась как карточный домик. Хотя она мне с самого начала казалась какой-то уж слишком очевидной. Как будто кто-то пытался провести нас по ложному следу. Правда, как-то уж совсем топорно. Ну серьезно, это как сильно надо хотеть закрыть дело побыстрее, чтобы поверить, что два партнера случайно погибли в один и тот же день? Хотя с другой стороны, если бы самоубийство было подстроено правдоподобнее, у задумавших это бы все получилось. Если бы мы не начали копать в сторону его коллеги, то так и не узнали бы, что он мертв — так же как Роджерсы. А если рассматривать эти два дела независимо друг от друга — то все в целом сходилось. Если не считать упущенных неопытным убийцей мелких деталей.

Но кто мог прикончить сразу обоих совладельцев успешной фирмы, пусть и плохо, но выставив все как самоубийство и ограбление? Конкуренты? Возможно, вот только вычислить, какие именно, будет непросто. Для этого нужно начинать плотно копать под их бизнес, изучать финансовые потоки, искать тех, кому смерть учредителей была выгодна. Проверять конкурентов, партнеров, сотрудников… Да уж, черт возьми, это работа не на одну неделю.

Однако я никак не мог избавиться от ощущения, что что-то упускаю в своих рассуждениях и поисках. Какую-то мелкую деталь, которая помогла бы мне сложить элементы этой головоломки воедино. Но похоже, что на данном этапе у меня для этого просто недостаточно элементов.

— Все это, конечно, наводит на мысли, но, к сожалению, ничего не доказывает, — озвучил мои мысли Роджерс. — Может так статься, что смерть Персико — умысел, а Джексона — случайность.

На самом деле я именно этого и боялся. Потому что если это так, и в смерти партнера действительно виновен Джексон, его гибель оборвет цепочку и похоронит наши шансы на раскрытие. Однако лично мне в такие совпадения не верилось. Меня, конечно, не назвать везунчиком, но чтобы раскрытию моего первого дела в отделе убийств помешала столь нелепая случайность… Нет, тут дело явно не в этом.

— Адам, а отдайте это дело нам? — попросил я. — Думаю, раскрыть его можно, только расследуя оба убийства сразу.

Роджерс посмотрел на меня с легким удивлением, будто ожидая, что я сейчас скажу, что пошутил. Но я этого, естественно, не сделал.

— Да забирай, — улыбнулся он. — Вот уж чего не жалко — так это работы. У меня так-то еще три дела есть, могу и их вам отдать.

Я усмехнулся:

— Нет, спасибо, пока одного хватит.

— Эх, черт, надо было сказать, что они комплектом идут, — хохотнул он. — Забирай папку, я сейчас рапорт допишу и на стол тебе положу, потом подошьешь.

— Конечно, спасибо, Адам, — сказал я, аккуратно укладывая документы обратно и закрывая папку.

— Тяжело тебе будет работать, — покачал головой Роджерс. — Но перед твоим рвением снимаю шляпу.

Я только кивнул, и мы с Ником сели за свои столы. Нужно было больше информации.

— Я по Джексону, ты по Персико? — спросил Ник, поднимая телефонную трубку.

— Да, — кивнул я, делая то же самое.

Набрал номер отдела учета. У этих парней был непосредственный доступ к CLETS — информационной полицейской сети штата. Хотя на самом деле у них был доступ не только к калифорнийским, но и к федеральным базам через терминалы, так что если не нужно было распечатывать большие талмуды, а требовалось получить базовую информацию о человеке, было гораздо эффективнее сделать запрос через них и узнать все по телефону в реальном времени.

Из трубки послышались гудки, после чего раздался сосредоточенный голос:

— Отдел учета, Джонсон.

— Приветствую. Это детектив Соко, отдел убийств Южного Бюро. Нужно пробить человека по CLETS, — сказал я.

— Хорошо. Имя? — спокойным тоном спросил оператор. Для него это было привычной работой.

— Дэвид Персико, дата рождения — двадцать первое мая сорок шестого. Есть калифорнийские права… секунду, — я глянул в лежащий рядом блокнот, после чего продиктовал номер документа.

— Подожди минуту…

На той стороне послышался быстрый стук клавиш — у этого отдела уже были компьютеры, и я им чертовски завидовал. Меня печатать на машинке, замазывать опечатки корректором и звонить по телефону, чтобы получить данные из базы, уже порядком задолбало.

— Статус прав — действительные, — начал оператор на той стороне. — По криминалу все чисто, только штрафы за нарушение правил дорожного движения. На него зарегистрирован синий «Шевроле Шевель Малибу» семьдесят третьего года. Женат на миссис Элизабет Персико с тысяча девятьсот семидесятого года. Адрес в правах актуальный, в последний раз менялся восемь лет назад.

— Есть что-то по текущей работе? — спросил я.

— Сейчас… совладелец фирмы «Персико и Джексон», направление — финансы и инвестиционное консультирование, два учредителя. Продиктовать данные второго?

— Спасибо, уже есть. Может, про фирму что-то известно? — спросил я.

Оператор на той стороне пощелкал клавишами, после чего ответил:

— В наших базах ничего нет, она не попадала в поле зрение Департамента. Так что подробнее — только через судебный запрос.

Я недовольно цыкнул. Этот звонок, по большому счету, ничего мне не дал — практически все, что было в базе, я знал и так. С другой стороны, отрицательный результат — это тоже результат.

— Спасибо, тогда это пока все.

— Не за что. Если что — звони, — ответил оператор.

Я повесил трубку, поднял глаза и поймал внимательный взгляд Ника — он свой звонок уже завершил.

— Ну что у тебя? — спросил напарник, опередив меня на мгновение.

— Ничего. Все, что у них есть, мы знали и так, — покачал я головой.

— Гадство, — выплюнул Ник. — У меня то же самое. Возраст, адрес, номер машины. Из того, что было нам неизвестно — только то, что он холост и десять лет назад привлекался по мелкому экономическому преступлению. Что для человека из сферы финансов — обычное дело.

Я покачал головой — плохо, конечно, но мы и так понимали, что придется копать в сторону фирмы.

— Составишь запрос в суд? — обратился я к Нику, понимая, что у него в этом вопросе больше опыта, а значит, он сделает это быстрее. — У меня какое-то мерзкое предчувствие, что мы что-то упускаем, и нужно шевелить задницами.

— На их фирму? — уточнил Ник. — В принципе, по подозрению в двойном убийстве нам и ордер на обыск могут дать. Только тут не в суд запрос нужен сначала, а заместителю окружного прокурора. Мы же не на человека ордер готовим, а на обыск фирмы. Тут все сложнее. Но если шевелиться, есть шансы, что управимся быстро.

— Да. И на запрос данных по движению средств по счетам фирмы за последний месяц тоже. Нам нужно понять, кому могла быть выгодна их гибель. Может, сможем выйти на конкурентов по последним заказам…

Шестеренки в голове активно крутились в поисках вариантов. Я почесал в затылке и спросил:

— Говоришь, Джексон холост? А дети есть?

— Нет, — покачал головой Ник. — Судя по нашим данным — у него даже наследников-то нет. Родители давно умерли, братьев и сестер нет, жены и детей тоже.

— А у Персико единственный наследник — это жена, — ответил я. — Но не похоже, чтобы ей плохо жилось. К тому же доля в фирме по инвестиционному консультированию — это тебе не какой-нибудь отельный бизнес, который любой дурак, даже если не сможет вести самостоятельно, просто продаст по кускам. Тут навыки нужны, чтобы во главе встать. Да и продать то, что не связано с материальными активами, не так-то и просто.

— Угу, — кивнул Касселс, уже взяв лист бумаги и начав что-то быстро писать. — Я очень сомневаюсь, что тут убийство из-за наследства. К тому же в эту версию никак не всунуть смерть Джексона. Если бы жена Персико хотела получить фирму — ей стоило сначала убрать совладельца без наследников, чтобы ее муж перехватил управление делами. А потом, через полгодика, вешать уже его.

Я посмотрел на Ника, но тот не поднял на меня взгляда, продолжая писать бумагу для суда. Ничего себе он план построил.

Но да — тут явно что-то другое, не наследство. Но при этом, очевидно, связанное с фирмой… Вот только что?

Я полчаса ломал голову, глядя в потолок кабинета, но так ничего и не придумал. Все же с финансовыми преступлениями я в прошлой жизни сталкивался мало. Понять, что кто-то пытается выставить убийство как суицид, я мог, а вот сходу раскусить какую-нибудь хитрую бухгалтерскую махинацию — с этим было сложнее. Особенно учитывая, что в США были свои нюансы в работе фирм, о которых Соко не имел ни малейшего представления.

А потом Ник резко положил ручку на стол и сказал:

— Готово, едем.

Он схватил со стола две папки, сунул в верхнюю документ, который составил, и быстрым шагом направился в сторону выхода. Кажется, моя нервозность заразила его, или же он сам чувствовал, что в этот раз нужно поспешить. Так что я просто последовал за ним.

До офиса окружного прокурора мы доехали быстро — все же у работы в новом месте были свои преимущества, особенно когда нужно было добраться до центра города. Вот только, к моему удивлению, Ник остановил машину у здания уголовного суда на Темпл-стрит.

На мой немой вопрос напарник ответил сам:

— Офис окружного прокурора и суд в зданиях через дорогу. Не надо будет далеко ехать.

Ник с папками скрылся в дверях здания напротив суда, а я остался сидеть в «Порше». Не было никакого смысла толкаться в офисе прокурора вдвоем, особенно если учесть, что я таких запросов никогда раньше не делал и с процедурой знаком лишь в очень общих чертах.

Однако уже минут через сорок Ник вышел из здания в компании мужчины в сером пиджаке. Они вместе перешли через дорогу и направились уже в здание суда. А я подумал о том, что в это время все чертовски неудобно. Чтобы запросить ордер, нужно было не только самому ехать в суд, но еще и тащить с собой помощника прокурора. Спасибо хоть всех свидетелей привозить не нужно.

А вот тут пришлось ждать дольше. Примерно через час на крыльце показался помощник прокурора, сразу направившийся обратно в свой офис. Следом за ним вышел Касселс, но в машину не сел — остановился рядом и достал портсигар.

Я вышел к нему и спросил:

— Ну что?

— Ждем, — сказал он, прикуривая сигарету. — Обычно такие запросы по несколько дней рассматривают, но поскольку у нас двойное убийство по горячим следам… надеюсь, за несколько часов сделают. Я сейчас покурю и обратно пойду — глядишь, если буду там маячить, они поторопятся.

Мне оставалось только кивнуть, а Ник действительно докурил и направился обратно в здание суда. Я сел в «Порше», откинувшись на спинку сиденья. Минутная стрелка наматывала один круг за другим, но напарника все не было. И лишь когда время начало понемногу приближаться к завершению официального рабочего дня, на крыльцо быстрым шагом вышел Касселс, держа в руках бумаги.

— Едем, — сказал он, падая на водительское сиденье. — Сейчас тебя заброшу в офис фирмы с ордером на обыск. А сам быстро съезжу в банк — за информацией об их счетах и движении средств.

Я только кивнул, и «Порше» сорвался с места.

Глава 4

Офис фирмы Персико и Джексона оказался в Калвер-Сити. Ехать туда нужно было практически мимо «Болдуин-Хиллз Креншо Плаза», так что мы решили, что Ник просто подбросит меня до парковки, а дальше я двинусь на своей машине — так было и быстрее, и удобнее. Сам же напарник направился к офису банка — за данными о финансовых операциях компании.

Когда я подъехал к небольшому офисному центру, то еще толком не знал, что именно мне нужно будет найти. Программой-минимум было изъятие всех бухгалтерских документов. Все остальное уже планировалось решать по обстоятельствам. Единственное, чего я опасался — это того, что офис окажется слишком большим, и я в одиночку буду обыскивать его до ночи. А новую рацию, чтобы вызвать подкрепление, я так и не купил, хоть и не афишировал этого перед начальством.

Однако опасения мои не подтвердились. Когда я поднялся на второй этаж офисного центра и вошел в открытую местным охранником дверь, предварительно предъявив ордер, стало понятно, что обыск будет быстрым. Потому что в офисе ничего не было.

Ну, вернее, в нем было два небольших кабинета, в каждом из которых стояло по три рабочих стола, да один шкафчик для документов. Но проблема была в том, что в одном из кабинетов не было ничего, кроме мебели и порядочного слоя пыли — похоже, в него не заходили очень давно, так что и убираться смысла не видели.

Несмотря на очевидную тщетность, я внимательно осмотрел этот кабинет, и даже простучал стены на предмет сейфов и тайников. И в итоге только испачкал пылью костюм — создавалось ощущение, что в этом помещении вообще никогда никто не работал. Даже столы и стулья выглядели новыми, без единой царапины или потертости.

А вот второй кабинет, судя по всему, использовался. Если точнее — полноценно использовался один стол. На нем был стандартный набор канцелярии: ручки, карандаши, степлер, дырокол, бумага. А судя по ничем не занятому пространству по центру и протянутому под стол, но пустому сетевому фильтру — был еще и компьютер. И, судя по всему, вынесли его отсюда сравнительно недавно.

В углу стоял большой допотопный принтер и шредер. И касательно последнего у меня появилось нехорошее предчувствие.

Я шагнул к шкафчику для документов, открыл его. На нижней полке лежали неаккуратно сваленные папки, подписанные только временными интервалами. Я взял одну, подпись на ней гласила «октябрь–декабрь 1989». Открыл — пусто. Быстро проверил все остальные папки. Ничего. Ни одной бумажки. А ведь еще недавно в этих папках, очевидно, лежали бухгалтерские документы.

Я подошел к мусорной корзине, заглянул в нее — ничего. Обыскал ящики стола — в них нашлись только запасные канцелярские принадлежности и пачка чистой бумаги. Я заглянул в лотки принтера и внутрь шредера, надеясь, что в них мог остаться случайно забытый документ. Но и там ничего не было.

Лишь когда я прополз по полу на четвереньках, заглядывая под шкафы и технику, мне удалось обнаружить две тонкие полоски бумаги — остатки документа, пропущенного через шредер. По которым, разумеется, ничего уже нельзя было понять.

Твою мать. Мы опоздали.

Хотя, думается мне, что успеть тут было невозможно. Если убийства были связаны с фирмой, а теперь у меня в этом не было уже никаких сомнений, то и документы, скорее всего, уничтожили еще до того, как были обнаружены тела.

Я направился к остальным столам, ни на что особо не рассчитывая. Один из них был так же пуст, как и три других, что я осмотрел в соседнем кабинете. Судя по всему, его тоже поставили сюда новым, но сотрудников он так и не видел. Просто его, в отличие от остальных, протирали от пыли.

И все это наводило на нехорошие мысли. Фирма работала больше года, и я сомневаюсь, что за это время Персико и Джексон не нашли себе ни одного сотрудника. Судя по всему, они не очень-то и искали. Было очень похоже на то, что сама фирма существовала только на бумаге. А если это так, то использоваться компания, предоставляющая инвестиционные консультации — услуги, объем которых невозможно отследить физически — могла лишь с одной целью. Персико и Джексон банально отмывали деньги. Вряд ли свои, скорее они были лишь частью более сложной цепочки. И это объясняло их высокий доход. А еще обещало прибавить работы коллегам, занимающимся экономическими преступлениями.

И это, с одной стороны, многое объясняло, а с другой — все очень сильно усложняло. Поскольку теперь к числу потенциальных убийц добавились их «коллеги» по схеме отмывания. С другой стороны, вероятность того, что их убрали конкуренты, резко снизилась почти до нуля — какие конкуренты могут быть у фирмы, которая фактически не ведет деятельности?

Хотя оставался шанс, что кого-то они все же консультировали. Просто для того, чтобы увеличить количество контрагентов и создать для контролирующих структур иллюзию бурной деятельности. Вот только за такое обычно не убивают.

Оставался важный вопрос — кто уничтожил бумаги и уволок из офиса компьютер? Если до момента обыска я бы решил, что это были убийцы, то теперь сомневался — учитывая специфику их деятельности, это могли быть и сами Персико и Джексон. Если, например, заподозрили, что под них копает полиция. Или если бы решили банально кинуть своих «партнеров». Черт, как же много вариантов… Чтобы проверить каждый, уйдут недели.

Я осмотрел последний оставшийся стол в кабинете. За ним явно время от времени работали — виднелись небольшие потертости на столешнице, в специальном органайзере стояла дорогая ручка и лежали несколько скрепок для документов. Я проверил ящики и обнаружил пачку стикеров, корректор и еще какие-то мелочи. Зато, судя по всему, за этим столом не было компьютера. Потому что прямо по центру стояли телефонный аппарат и рамка с фотографией, а розетки поблизости не было.

Я приподнял телефон, проверяя, нет ли под ним бумажки с номерами, но ничего не нашлось. Тогда я посмотрел на фотографию. На снимке было три человека, и все трое были знакомы мне. Слева стоял Персико в оранжевой гавайской рубашке и идиотской соломенной шляпе. Справа — улыбающийся до ушей Джексон в светлом поло и темных очках. И оба мужчины обнимали за плечи стоящую между ними миссис Персико в легком летнем сарафане с какими-то цветастыми книжечками в руках. На заднем фоне отчетливо виднелся аэропорт Лос-Анджелеса, мимо которого я не раз проезжал на машине.

Эти трое явно были близки.

Черт возьми, даже на фото нет никого, кроме этой троицы. А как бы было здорово, если бы на нем оказался еще и убийца. Хотя бред, конечно — тогда он обязательно забрал бы снимок вместе с компьютером. Ну, если, конечно, офис не опустошили сами учредители.

Я вышел из офиса и спустился по лестнице вниз, к охраннику. Им был черный лысый мужчина крепко за пятьдесят в черной форменной рубашке с надписью «охрана».

— Сэр, не ответите на пару вопросов? — обратился к нему я.

— Конечно, детектив, — кивнул мужчина.

— Для начала, как вас зовут? — начал я, открыв блокнот и приготовившись записывать.

— Джефф. Джеффри Нельсон, — ответил охранник, зачем-то кивая головой.

— Вы знаете, кто снимал офис на втором этаже, который вы мне открыли?

— Нет, господин детектив. Это не входит в мои обязанности. Туда изредка приходили какие-то люди, но они обычно со мной даже не здоровались. У них были ключи от турникета и помещения, так что я у них ничего не спрашивал — все по правилам.

— В последнее время из офиса кто-то что-то выносил? — продолжил я.

— Детектив… — покачал головой дед. — Это ведь офисный центр. Сюда каждый день что-то приносят или выносят: воду, документы, мебель, технику. Если у тех, кто что-то несет, есть карточка от турникета, то это не мое дело. К тому же, вы и сами понимаете, я не могу знать каждого человека, который здесь бывает. Я и сам тружусь на этом месте только второй месяц.

— Понятно. А здесь есть камеры? — задал я вопрос, который должен был помочь сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Есть камера на входе, — кивнул охранник, чем очень меня порадовал.

— Мне нужно посмотреть с нее запись, — сказал я.

— Нет проблем, — пожал плечами охранник. — Записи хранятся неделю, после чего перезаписываются. За какое число будем смотреть?

— Давайте начнем с сегодняшнего и пойдем в хронологическом порядке назад, — решил я. — Пока не найдем то, что нужно.

Охранник кивнул и пригласил меня в небольшую техническую комнату у него за спиной. Там, в числе прочего барахла, стоял телевизор и видеомагнитофон. Мужчина наклонился, открыл шкафчик и достал оттуда небольшую коробку с кассетами, на которых были номера от двух до семи. Кассету с номером один охранник держал в руках — очевидно, вынул из пульта охраны.

Цифры, судя по всему, обозначали дни недели, которые были записаны на пленке. Подтвердив мою мысль, охранник вставил в видеомагнитофон кассету с номером один — ну да, сегодня понедельник.

Однако ничего интересного на ней мы не увидели, промотав сегодняшние события на быстрой перемотке. Ну, разве что я тоже на камере засветился.

Изображение было так себе — довольно зернистое, да и частота кадров была ни к черту. Хотя, наверное, если бы камера писала больше кадров, то целые сутки на одну VHS-кассету не поместились бы. Если я правильно помнил, то на ручную камеру, которая была у меня в девяностых, влезало всего около часа съемки. Хотя там и кассетки были маленькие, а не полноразмерные VHS.

После этого пришла очередь кассеты под номером семь. И вот там-то мне и улыбнулась удача. Камера зафиксировала Джексона, который приехал в офис в пять часов вечера. Он был в той же одежде, в которой я видел его тело на фото с места преступления, так что узнать его было проще простого. А в пять тридцать пять он вышел, держа в руках большую картонную коробку, явно тяжелую, и болтающийся во все стороны здоровенный мусорный пакет — явно слишком легкий для такого объема.

Вот и наш компьютер и уничтоженные бумаги. И, с одной стороны, мне бы радоваться — на камере четко видно, кто лишил нас данных. А с другой… это, черт возьми, не приблизило нас к разгадке. Я очень надеялся, что на запись попадет убийца или хотя бы кто-то, связанный с ним. Но нет — отчетность уничтожил сам Джексон.

Я поблагодарил охранника, изъял кассету и снова поднялся наверх. Нужно было позвонить Нику и скоординировать дальнейшие действия, а в офисе был телефон.

Я сел за стол, на котором стоял аппарат, набрал номер мобильника Касселса — наконец-то его дорогая игрушка пригодилась.

— Да? — раздалось из динамика после нескольких длинных гудков.

— Ник, это я…

Но прежде чем я успел что-то сказать, напарник перебил меня:

— Майк, мы опоздали. Джексон опустошил счета фирмы подчистую, до цента.

— А еще он уничтожил все бухгалтерские документы и вынес из офиса компьютер… — добавил я. — И много денег он увел?

— Дерьмо… — проговорил Ник, после чего ответил: — Много, Майк. Больше полумиллиона долларов.

Я присвистнул. Ну, теперь в целом очевидно, кто прикончил Персико. Визит Джексона в офис произошел как раз после того, как его соучредитель «покончил с собой». Но оставался открытым другой вопрос — кто, мать его, прирезал Джексона?

— Ладно, по этой штуке очень дорого говорить. Я уже закончил в банке и еду к тебе. Буду минут через двадцать, обсудим все и решим, что делать дальше, — произнес Ник.

— Хорошо, я жду тебя, — ответил я и повесил трубку, после чего откинулся на спинку кресла.

Гадство. Это что же получается?

В целом, в деле Персико все складывалось довольно стройно — один соучредитель прикончил второго ради денег, которые они отмывали через свою компанию, и сбежал. Вот только проблема в том, что он никуда не сбежал — он получил нож в пузо в Южном Централе через несколько часов после того, как уничтожил бумаги и снял со счета все деньги. И вот это уже ни хрена не укладывалось в мою версию.

А что если их обоих устранили подельники по схеме отмывания? Или клиенты, если они просто мыли бабки за процент? Персико и Джексон решили совместно их кинуть, но те как-то прознали об этом, и сперва повесили одного, а потом подкараулили второго с деньгами и прирезали?

Это было возможно, но не сходилось в деталях. В частности, было неясно, как они могли узнать, когда именно и куда повезут деньги. А еще было решительно непонятно, что вообще Джексон делал в Южном Централе. Очевидно, он с кем-то встречался. С кем-то, кто его и убил. Вопрос только в том, кто этот кто-то? Еще один их с Персико подельник? Но почему именно там, и кто может им быть?

Я поднял со стола рамку с фото и принялся вертеть в руках. У этой троицы, если судить по снимку, все было прекрасно в жизни. Так что же случилось потом?

Я вгляделся в фотографию и почувствовал какое-то неясное беспокойство. Чем дольше я смотрел на снимок, тем больше что-то смущало меня в нем, хотя я никак не мог понять, что именно.

Я поднес фотографию поближе к лицу, посмотрел на лица и одежду, на обстановку. На то, как немного неоднозначно лежит рука Джексона на плече миссис Персико, обнимая ее точно так же, как рука мужа. А потом мой взгляд упал на цветастые книжечки в руках у женщины. Форматом они напоминали открытки и были трехцветными — красно-бело-синими. Я вгляделся внимательнее и все же смог прочитать на одной из них надпись — «Американ Эйрлайнс». Так вот что это такое — в Америке так продавали билеты на самолет. В мое-то время в России это был сперва просто кусок картона с напечатанными на нем данными, а потом и вовсе электронный билет, который многие печатали самостоятельно на обычном листе А4. А тут вот как, симпатично.

И тут меня прошиб холодный пот. Я вспомнил, где уже видел такие книжечки сегодня. Дома у Элизабет Персико, когда мы приезжали, чтобы сообщить ей о смерти ее мужа. Я тогда увидел их краем глаза и принял за какие-то цветастые буклеты, не придав значения. А ведь она практически сразу незаметно прикрыла их другими бумагами, как только мы вошли. И ее поведение…

Центральный фрагмент пазла со щелчком встал на место. Я вскочил, опрокинув стул, но вовремя сообразил, что бежать никуда не нужно — телефон стоял прямо передо мной на столе.

Я выхватил из кармана блокнот, который уже успел убрать, и вновь набрал номер Касселса. Через пару гудков Ник ответил:

— Слушаю.

— Ник, это вдова! Элизабет Персико! Когда мы ее допрашивали, у нее на столе лежали билеты на самолет!

— Так чего ты сразу-то не сказал? — спросил он ошарашенно.

Захотелось выругаться матом, но я сдержался. Сейчас не было времени на объяснения.

— Все потом. Нужно ее брать, прямо сейчас.

— Да как мы ее возьмем? У нас ордера нет.

Твою мать. Ну да, у нас нет повода задерживать ее экстренно, покупка билетов на самолет — не преступление. Вот только было очевидно — если она улетит, то больше мы ее никогда не увидим.

— Езжай в суд, прямо сейчас. Объясни все судье, счет идет на минуты. По двойному убийству нам должны дать ордер если не на арест, то хотя бы на принудительный привод важного свидетеля. Нам нужно получить формальное право на задержание, дальше мы все докажем. Главное сейчас — не дать ей уйти.

— Понял, — сказал Ник очень сосредоточенно. — Еду.

— Хорошо, — ответил я. — А я еду к дому Персико. Буду ждать тебя с ордером.

— Только не делай глупостей, — проговорил Касселс. — Что ты задумал, Майк?

Я ничего не ответил, а бросил трубку обратно на аппарат и пулей вылетел из кабинета. А потом и из офисного центра, сбежав по лестнице и перепрыгнув через турникет под ошарашенный крик охранника. А затем рванул к стоящему на обочине «Шеветту», на ходу выхватывая из кармана ключи.

Твою мать, только бы успеть.