Чужой наследник

Глава 1. Пробуждение

Я шут — пляшу и подражаю крику птиц.

Вошел владыка в зал — вельможи пали ниц.

Позволено лишь мне перед владыкой

стоять среди сиятельных тупиц.

Георгий Пашинов

Пробуждение вышло… странным. Я слышу голоса, значит недалеко живые люди. Однако, кто они?

— Да я тебе говорю, что здесь пусто! Ещё в прошлом месяце чистильщики всех тварей поубивали, а потом ещё Искатели с Охотниками тут все шлялись…

— Ну и что? Могли кого-то пропустить. Смотри, сколько тут всяких… Штук…

— Ой, не смеши меня! Тебя просто разыграть хотят! Это же тебе Светка всяких страшилок понарассказывала?

— Не твое дело…

— Значит точно, Светка! Ты же знаешь, что она за этим вашим Принцем бегает, как собачонка. Он ее попросил нагнать жути, вот она и старается…

— Ты просто бесишься, Ив, что тебе не предложили войти в род Здоровых…

— Да нужны мне они как собаке пятая нога!

Голоса пробиваются через мутную пелену полусна-полуяви, сменившей черную пропасть небытия. Сознание медленно возвращается…

— Кирилл, ну послушай ты! — этот голос принадлежал девушке. Даже скорее девочке, совсем молодой. — Они хотят над тобой посмеяться! Никто не примет тебя в семью! Ты же не ограненный! Да и вообще! Максимум слугой будешь!

— Я докажу!

— Что ты докажешь? Ну что, скажи?

— Мне сказали, что если я проведу в этих развалинах ночь, то завтра же мне устроят ритуал посвящения!

Второй собеседник — упрямый мальчишка. И он держит в руках мою филактерию. Мой медальон. Что эти сопляки делают в моей крипте?

Память возвращалась как будто рывками. Разворачивалась, как веер кокетки.

Щелк, и вот передо мной суровое лицо Императора.

«Твоя кровь и Сила послужат благому делу!» — «Приказывайте, повелитель!»

Я видел, как языки призрачного пламени вздымались почти у самых стен столицы. Никто не думал, что до этого дойдет. Никто не воспринимал этого клоуна-Крафта всерьез. Он ведь Горелый был! И разве это армия была? Сброд! Просмотрели. Опомнились, только когда города Империи стали восставать один за другим, под лозунгом «долой кланы Драгоценности!». Но Император не был бы Алмазом, если бы не припас в рукаве козырь — ритуал Стирания. Великая жертва для великой победы. Мне отводилась важная роль. Вместе с Князьями — главами кланов.

Но у меня был другой план!

— Ох, Кирилл, какой же ты у меня наивный! Ты будто не помнишь, что твои обожаемые Здоровы сделали в прошлом семестре с Витькой Кроновым. А он, между прочим, бастард кланового!

— Моя семья — из благородных. И отец чиновник-менталист, — огрызнулся пацан. — А брат ограненным будет! И я тоже!

Кто эти дети? Как попали в Крипту? Где обещанные мне слуги клана Топаз, которые вроде бы должны были дать мне новое тело? Сколько времени я уже… Не существовал? Я почти пришел в себя, насколько это возможно в моем случае. И потянулся к ликам крипты чтобы осмотреться. Многие знаки и барельефы не работают. Часть помещений недоступна моему взору. Но я теперь точно знаю что Кирилл с Ивой в моем убежище не одни!

Я вижу пятерых молодых людей, четверо юношей и одна девушка. Они таятся в тенях. Ба! Да на них наложен довольно простенький «Плащ теней»! Очень интересно. Что здесь за проходной двор вообще?

— Принц, мне кажется, пора!

— Чтобы не казалось, Жаба, купи себе амулет от наваждений. А когда будет пора, скажу я!

— Ну Приииинц! — это уже женский голос. — становится скучно. И дует тут, я замерзла.

Девушка капризно поджала губки, однако названный Принцем лишь презрительно фыркнул. Выдержав, приличествующую по его мнению паузу, он все же высокомерно произнес:

— Ладно, сейчас начнем. Жаба, комм включай! И режим кошачьего глаза не забудь!

— Да, Принц, сейчас!

Итак, мою крипту нашли совсем не те, кому я доверил ее тайну. Судя по состоянию стен и помещений, с моего последнего финта прошел не один десяток, а то и не одна сотня лет. С одной стороны это плохо. Что-то пошло не по моему гениальному плану. С другой стороны — главное получилось. Я пришел в себя. Я мыслю. Существую.

Вновь наплывают образы памяти: ритуальный круг, я в центре, а в вершинах октограммы стоят лидеры кланов-драгоценностей. Восемь человек и я девятый. Алмаз — во главе.

Значит, ритуал состоялся, а я не отдал душу… тому чему ее хотели скормить. Я здесь, хоть и в виде духа, заточенного в филактерию. У меня получилось! Стряхиваю непрошенные обрывки воспоминаний, они сейчас не к месту.

Сосредоточимся на главном! В себя я пришел только потому что мою филактерию сейчас держит в руках этот мальчик — Кирилл. А рядом какие-то чудаки, которые явно не питают к нему дружественных чувств. Ну ничего. Пусть могу я сейчас мало, но уж с кучкой мелких засранцев я справлюсь в любом случае. Что ж посмотрим что тут за пьеса разворачивается. Боюсь, придется внести небольшие правки в сценарий.

— Как только включу артефакт, начинай снимать Жаба! Выложим в локу как эти обриставшиеся малолетки носятся в панике по подземелью. Может кто из них еще и ногу сломает. В общем, будет весело!

Весело будет, придурки, но не вам. Я, кстати, тоже страсть как люблю веселье, шутки, сатиру и вот это все. Что делать, профессия такая. Была. А сломанные ноги человека, который нашел мой филактерий, не входят в мои планы.

— Ива, подсвети, в этой штуке какой-то странный камень! В нем туман… никогда такой не видел.

Девчонка зажгла небольшой светоч. Странно, я не чувствую от него магии. Яркий, желтый свет выхватил из темноты руки Кирилла и лежащий на нем филактерий. Овальный двусторонний медальон, представляющий собой два лика на двух сторонах. Одна маска кривится в безумной усмешке, вторая является воплощением гневной печали. Внутри медальона лежит самоцвет, который переливается и поблескивает через глаза и кривящиеся рты ликов. Королевский опал. Даже мне в свое время удалось его добыть с большим трудом.

АМУЛЕТ АРЛЕКИНА

Позади ребят слышится шум, как будто кто-то шаркнул подошвой по камням. Луч света начинает метаться по помещению, высвечивая гротескные лица настенных барельефов, какие-то обломки, сгнившие остатки тканей и замирает на чудовище.

Силуэт и морда с оскаленными клыками чем-то напоминают гиену, но это явно не она. Тварь довольно большая. Холка на уровне плеча взрослого человека. Шерсть, свалявшаяся сосульками, шипы вдоль хребта, горящие красным пламенем глаза. Неприятная тварь. Только это иллюзия. Неплохая. Со звуком. Может даже с запахом. Не знаю. Запахов я не чувствую.

— Горт! — кричит парень. Затем он выхватывает из сумки на поясе странное устройство. Небольшой металлический предмет, напоминающий здоровенную букву Г. Ведет он себя так, будто у него в руках оружие, но эта хрень не похожа ни на меч, ни на кинжал, ни даже на арбалет. Кирилл закрывает Иву собой и вскидывает руку. Ива же отступает назад и… активирует Грань. Хм, Янтарь. Всего три линии в Грани. Как-то слабовато. С другой стороны, в ее возрасте вообще рано обращаться к граням. Действия парочки подозрительно синхронны, как будто они этот маневр раньше отрабатывали. Только они не в курсе, что монстр ненастоящий. Ну-ну, смотрим дальше.

Ива кладет Кириллу руку на плечи. Теплое янтарное сияние охватывает его запястье вместе с устройством, которое издает очень громкий звук. Из устройства вырывается дым и пламя, и кажется что-то еще. И все это без малейших признаков магии. Янтарный сгусток рассекает иллюзию. Мощно. Будь монстр обычным животным, в нем была бы уже приличных размеров дыра. Но он призрак, видение. А это уже по моей части! Тянусь наружу. Нужно найти источник!

Время замедляется.

Моя аура и воля наполняет помещение.

Монстр оскаливается и прыгает в сторону подростков, а Кирилл успевает повторно активировать свою штуковину, отталкивая Иву в сторону.

Все! Нашел источник иллюзии. Я разрываю и перекраиваю грань в небольшом артефакте, который держит в руках главный шутник, которого спутники называют Принц.

Ива в падении ставит перед Кириллом щит, и ее грань исчерпывается — затухает.

Монстр, врезается в щит и его выворачивает на изнанку, раскидывая вокруг неаппетитные на вид куски мяса и внутренностей. Каюсь, это уже я постарался. Люблю такое, чтобы кровь, кишки, расхренавертило. Куски иллюзии тают, энергии-то у меня в обрез.

КИРИЛЛ И ИВА

Одновременно с этими драматическими событиями с группы несовершеннолетних заговорщиков спал отвод глаз.

Посреди заброшенного склепа появилось пять скрытых до этого фигур.

Немая сцена.

— Принц? — голос Кирилла звучит неуверенно и немного хрипло. — Света, парни, вы что тут делаете? Куда делось чудовище?

— Никакого чудовища не было, — Ива поднимается с каменного пола, морщась от ушибов. — Принц давно хвастался что ему подарили камень иллюзий. Это такое дурацкое испытание, что ли?

Принц несколько раз встряхнул руку с браслетом, лицо его исказилось злобой. Он перевел ненавидящий взгляд на фигуру девушки.

— Мне подарили камень. И ты, сучка, его сломала своей тупой волшбой! — он оскалился, и голос его сорвался на визг. — Знаешь сколько он стоил?! Даже если продать тебя, тупую овцу, в бордель «Веселая клубничка», а твоих родственников на органы сектантам, вы все равно будете стоить дешевле!

Вот же зерг невоспитанный! Хамло подворотное. В мое время за половину из сказанного этому слизняку отрезали бы язык.

Он сделал два шага вперед и схватил Иву за голову под скулами, задирая ее лицо вверх. Кирилла, рванувшегося было на помощь девчонке, ловко перехватывают двое прихлебателей твареныша и заворачивают руки за спину.

Я мельком отмечаю, что перед тем, как кинуться на оппонента, он убрал в сумку свое боевое устройство, что весьма нелепо. Может заряды кончились? Также краем сознания отмечаю похожие сумки у остальных участников драматической сцены. Но оружия, а это наверняка оружие, пока никто не достает.

Ива же вцепляется в руку мучителя, но видно что она очень слаба. Скорее всего, ее накрыло откатом от исчерпания Граней.

— Ты мне не нужен, — мелкий говнюк кивает клевретам. — Отведите этого придурка на выход, отметельте и вышвырните прочь. А вот с тобой… — он вновь поворачивает голову к Иве. — …мы сейчас поступим так. Ты принесешь мне личную клятву слуги на крови. Может твоя грань и бесполезна, но топаз всегда сгодится в хозяйстве. Клятву, сучка, ну!

— Хрен тебе, уро…

При словах о клятве внутри меня все закипает от ярости. Я и так собирался вмешаться, но теперь это уже почти личное!

— «Ты должен помнить о клятве, слуга!» — эхом звучит в моей голове голос давно умершего повелителя.

Отбрасываю и это воспоминание. В задницу! Не сейчас!

Я вновь наполняю своей волей символы силы. Глаза настенных барельефов вспыхивают красным. Из искореженных ртов выстреливают темные дымные ленты и обвивают ноги и руки этого слишком много возомнившего о себе ничтожества. Я использую остатки энергии, вложенной в эти стены и эти изображения, но ни очем не жалею. Ленты натягиваются, распиная гаденыша в воздухе в весьма неудобной позе. Над алтарем, который высится в конце зала, начинает клубиться тьма, в которой прорезаются узкие зеленые щели-глаза.

В этот момент не выдерживает Жаба. Взвизгнув, он роняет аппарат, на который ведет «запись», что бы это не значило, и весьма резво бежит к выходу. Следом за ним устремляется издающая истошный визг Светлана, и за ней, отшвырнув Кирилла, два, оставшихся прихлебателя. Главный реципиент несколько раз дергается. Я позволяю ему разорвать дымные оковы. А то он так с глузду съедет. Дурачок, все-таки молодой еще, пускай живет. Самозваный принц, подвывая, несется вслед за своей шайкой. Кажется он обосрался. Ну, упс. Я не хотел. А нет, хотел. Упс.

Кирилл неловко поднимается и, прихрамывая, подходит к Иве. Они в недоумении смотрят друг на друга и озираются. Все верно, эти двое ничего не видели. Мне сейчас не до изысков, да и материализация иллюзий сжигает слишком много сил. Да, да, контролировать видения пяти простеньких разумов, проще, чем в самом деле вздернуть человека над землей ожившими тенями. Но это тоже возможно.

— Ив, как ты?

— Нормально, — слегка заторможено отвечает девушка. — А что это было? Чего они сдернули-то?

— Слушай, прости, я бы непременно пришел тебе на помощь…

— Ой, только вот не надо сопли жевать! — а девица быстро пришла в себя. Удивительно гибкая психика. Сильная натура. — Надо выбираться. Ну и как тебе семья, в которую ты так стремился попасть?

— Принц — подонок! Выберемся, вызову его на поединок!

— Прекрати. Ты что, идиот? Он просто посмеется над тобой, а потом прикажет своим громилам тебя избить! Тебе четырнадцать! Какой поединок? Пойми, мы для него никто! Твой отец, конечно, тебя прикроет. А мой — радостно меня продаст их гнилому роду. Так что не надо обострять конфликт! И так плохо, что они узнали о моих гранях… Все. Пошли уже!

Парень сникает и стискивает кулаки. Знакомо. Все равно будет пытаться сделать глупость. Между тем Ива отыскивает свой, отлетевший в сторону светоч и направляется к выходу. В створ луча попадет блестящий предмет, лежащий на полу между небольших камней, все же мусора за столько лет накопилось…

— Глянь Кирь, это же комм! — девчонка поднимает устройство. — С функцией записи, гляди-ка! Защищенный! Ну-ка, посмотрим…

С этими словами девушка совершает какие-то манипуляции с внешней стороной устройства. В результате на ней появляется изображение, и мы еще раз наблюдаем предыдущую сцену, с жабьей, так сказать, кочки зрения. Занятная штуковина этот комм. В мои времена такого не было. И трава была зеленее, и деревья…

И, кстати, от артефакта опять почти не чувствуется магия. Куда я попал? Что я встречу за пределами моей добровольной могилы?

— Это бомба! — восхищенно шепчет девчонка. — Надо слить эту запись в локу школы, а то и форпоста, и тогда Принцу с его шайкой конец. Репутацию он не отмоет никогда.

— От чего не отмоет?

— Вот от этого самого, — девчонка освещается темные пятна на полу, демонстративно зажимает носик и морщится — Принц говна будет его прозвище, отвечаю. Фуууу…

— Ну, — Кирилл чешет затылок.- Комм все равно вернуть надо. А то еще в краже обвинят… — И тут же широко улыбается. — Но запись слить надо однозначно. Ты поняла, что они это с нами хотели сделать!

— Не тупее паравоза, поняла конечно. А я тебе говорила!

— Ладно, не начинай опять. Понял, принял, осознал. Был не прав. Дурак. Каюсь, — он переводит дыхание. — Знаешь я никогда не видел и не слышал, чтобы артефакт мог сломаться от столкновения иллюзии с щитом. Это как-то странно.

— Да невозможно это! Я как будущий артефактор тебе говорю! — раздраженно говорит Ива обводя лучом света настенные барельефы. — Сам небось пережог идиот. Или дешевку его родакам загнали вместо качественной вещи.

— А от чего они так бодро сдернули? А? Принц аж обгадился. А мож и не только он. У меня такое ощущение, с самого начала, Ив, что мы здесь не одни. Как-то давят эти рожи на стенах. Мне кажется, что на нас кто-то смотрит постоянно, с тех пор как мы зашли в этот зал.

Нет, милый, тебе не кажется. Хм. Чувствительность у парня на высоте. Может и впрямь станет ограненным, потенциал есть. И я даже знаю, кто ему поможет.

— У меня такое чувство, Ив, — после паузы продолжает парень. — Что нам кто-то помог. Что-то вроде духа места или типа того. Место-то непростое, сразу видно.

— Не выдумывай, — неуверенно отвечает девчонка. — Но вообще мне тут тоже не по себе. Давай-ка выбираться, а то, скоро Чистильщики пожалуют. Эти-то чушки, сто процентов тревогу поднимут. Или все еще хочешь досидеть до рассвета?

Ребята двинулись к арке выхода из места моего временного приюта. Кирилл неуверенно обернулся, окидывая помещение взглядом, и тут я уже не выдержал.

— Медальон забери, мальчик, — прозвучало в голове и у подростка.

— А? — челюсть у Кирилла отвисла любо-дорого смотреть! — Т-ты к-кто?

— В лоб на, дурачок. Зерг в кожаном пальто! МЕДАЛЬОН возьми!

Глава 2. Ожерелье

Когда ребята покинули мой склеп, я будто оглох и ослеп. Картина мира сузилась до доступа к органам чувств носителя медальона. Я пользовался его зрением и слухом. Однако ощущал я себя так, как будто сижу в клетке и смотрю на окружающий мир сквозь узкие тюремные оконца. Я конечно мог бы вырвать его душу из тела и занять его место! Но у меня, несмотря на мое достаточно темное прошлое, тоже есть принципы. По сути этот мальчишка спас меня. Извлек из небытия и подарил возможность существования. Да, Трюк был мой, но он бы не удался без ассистента. Мой настоящий ассистент затерялся где-то в пелене веков, не смог. Не вывез. А Кирилл справился. Я не буду убивать своего почти спасителя. Однако физическое тело мне нужно и нужно срочно. Существовать в виде бесплотного духа-помощника не входит в мои планы. Кто станет моим носителем еще не знаю, но определятся надо как можно скорее.

— Не вздумай со мной разговаривать вслух и говорить обо мне Иве! — заявил я Кириллу.

— А что? А почему, ну…

— С кем ты там трепешься? — обернулась на Кирилла девчонка. — Или тоже в подземелье перепугался, аж заговариваться начал?

— А я так… Э просто… ну знаешь, — заблеял мой доблестный спаситель. Если бы у меня была правая рука, я уже отбил бы себе лоб!

— НЕ НАДО ГОВОРИТЬ СО МНОЙ ВСЛУХ! Достаточно мысленного обращения.

— А это как ваще, — этот балбес опять сказал это своим дурацким ртом! Хорошо хоть шепотом. Ива вновь обернулась к Кириллу и прищурилась. Зерг меня раздери, она слишком умна для своих лет! Не опростоволоситься бы на старте.

— Позови меня мысленно по имени! Зови меня… Арлекин. После этого само пойдет.

— Арлекин, ты демон? Что… кто ты такой? Чего тебе от меня надо? Почему нельзя говорить Иве? Она мой лучший друг! Я от нее ничего не скрываю! — оттарабанило юное дарование мысленной скороговоркой. — Ой… получилось!

— Конечно получилось, — ответил я, весьма, между тем, удивленный что у парня все вышло с первого раза. И впрямь талантливый юноша. — Отвечаю по порядку. Я ограненный, который заключил свою душу в этот амулет, чтобы спасти свою жизнь и свой Камень. Не демон. Не монстр. Такой же подданный империи как ты. От тебя мне нужна помощь. Кстати ты прав, я присутствовал в крипте с самого начала, и именно я обратил ваших врагов в бегство и сделал так чтобы они обронили этот кум, — ну, тут я приврал малех, бывает.

— Комм.

— Что?

— Арлекин, это называется комм. От слова коммуни.цы.ровать, — последнее слово далось ему с трудом.

— Вот спасибо тебе, это был очень существенный комментарий!

— Да? — парень аж просиял.

— Нет, дубина! Это было саркастическое согласие. И ты опять сказал свое «да» вслух. Называй мое имя мысленно всякий раз, перед тем как построить фразу, пока не натренируешься в мыслеречи. Почему нельзя сказать Иве: я вот не знаю как относятся сейчас в Империи к одержимым и к разграблению гробниц…

— Арлекин! А империя-то уже тю-тю. Нет ее давно.

На секунду я даже опешил. Что, Ритуал, жертвы сильнейших ограненных, все зря? Вот это попадос у них случился…

— Нет, хм… А что есть, парень?

— Арлекин, Ожерелье есть. А Империя гикнулась, когда драгоценные кланы учудили Всплеск!

— Не суть, — пришлось пока отбросить мысль о крушении империи в сторону. — Так вот ответь, что сейчас в этом вашем жралье?

— Арлекин! Ожерелье!

— Не суть сказал! Что делают с одержимыми и расхитителями могил?

— Ну…

— ИМЯ! Мысленно!

— Арлекин. Точно не знаю, но казнят как-то заковыристо.

— Ты взял этот амулет из моей могилы. А разговор с мертвым вполне пойдет под понятие одержимости. Ты хочешь втянуть в это Иву? Сделать ее соучастницей? Чтобы ее, если ты попадешься, тоже казнили не понять какой, но «заковыристой» смертью?

— Нет, ой… Арлекин, нет. Я не хочу. Не подумал как-то. А ведь ты прав. У нее из-за меня могут быть неприятности…

— Вот видишь. Не надо ей пока ничего знать. Для ее же безопасности!

Людьми легко управлять. И ведь даже не похвастаешься что я мастер манипуляций. Просчитать Кирилла легче легкого. Его поступки все сказали за него. Если бы я начал задвигать ему про «нашу тайну», про то что девчонки «ничего не понимают» или прочую дребедень, он бы меня послал. Кирилл этот по природе своей и своему еще не до конца сформировавшемуся характеру — защитник. Стоило упомянуть, что информация может убить его подругу, и все. Он теперь под пыткой ей ничего не расскажет. Кстати про «убить» — чистешая правда. Даже противно, я его, получается, вообще не обманул! Так, не о том думаешь, драный клоун… Вообще не о том, зерг меня раздери!

— Арлекин, и о том, что я тебе должен, ты тоже прав. Я бы эту ситуацию не вывез. А если бы они Иве что-то сделали… — парень сжал кулаки так, что побелели пальцы.

— Хорошо что ты это понимаешь, малыш…

— Эй! — Ива аж подпрыгнула — Арлекин, я взрослый уже! Какой я тебе малыш!

— Кирилл! — Ива ткнула пальцем куда-то за спину парня. — Заканчивай свои бормотушки! Хмарь возвращается! У нас конечно амулеты с собой, но хрен их знает они… списанные. Короче, пользовались уже ими. Поторопись, и выпадай из своей просрации!

Кирилл выпал из «просрации», мысленный контакт прервался, и он обернулся назад. Я увидел, как очертания величественных развалин, которые когда-то были местом моего долгого сна, будто подернулись дымкой. Такая возникает над нагретой каменной мостовой в жаркий летний день. Но судя по голым ветвям деревьев вокруг и едва пробивающейся молодой травке, на дворе стояла весна. Причем, судя по сугробам задержавшийся в низинке, возле холма, который венчала Крипта, ранняя.

Эта дымка была насыщена энергией, и я вдруг ощутил себя так, как будто я по прежнему в стенах родного склепа, наполненных силой. Эта энергия… нет не могу понять, что-то мешает. Может даже тот самый амулет о котором сказала девчонка.

— Ты права, Ив надо убираться отсюда поскорее. Не дай Сила, под всплеск попасть…

Ребята развернулись спиной к усыпальнице и сбежали с холма. Дальнейший путь занял около часа, и прошел в относительном молчании. Хотя я и успел еще немного пообщаться со своим… скажем так, подопечным.

— Итак с главным мы с тобой определились. Ты не рассказываешь о том, что нашел амулет, и с тобой говорит голос в голове, никому. А то не спалят на костре, так в палаты душевнобольных упекут. Также ты признал что должен мне, и поможешь, когда я тебя попрошу, ведь так?

— Арлекин, да признал, конечно помогу! А ты сильный Ограненный? Какой у тебя ранг, какое направление? Ты маг крови? Или Астральщик? А…

— Притормози, конь ретивый. Я тоже обещаю помогать тебе, по мере надобности. Тебе очень повезло, что ты нашел мой медальон, обещаю твоя жизнь изменится с этого дня! — И ведь опять не соврал ни словом. Вот что с Ограненными развоплощение делает, теряется квалификация, теряется… — Но. Чтобы я мог тебе помочь, я должен узнать получше, куда меня занесло. Очень уж все вокруг… странное. Комы эти, палка-стрелялка, Жральня ваша…

— Арлекин!

— Да понял, понял, Ожерелье. Пока идем до жилья, ответь мне на несколько вопросов.

Кирилл конечно, в силу возраста, знал не очень много. Особенно это касалось исторических для него событий, и устройства нынешнего мира. Зато про вот эту вот «технику» — так назывались волшебные вещи, действующие без магии, мог трындеть часами.

— Притормози, дружок, — прервал я его поток мыслей, опять перепрыгнувший с древних времен на «коммы», «пистолеты» и летающие «пузыри». — Сколько лет прошло, с этого Выплеска?

- Четыреста тридцать два. - Ответил он заученно.

О-ба-лдеть. Четыреста лет! Получается мой амулет столько провалялся в крипте? Ладно. Дальше.

- А что там было за чудовище такое было?

— Ой, мы это уже давно проходили… — вслух забормотал Кирилл. — Там в общем главы кланов собрали ритуал и…

— Кир, ты что, решил доклад порепетировать? — через плечо бросила Ива. — У нас же каникулы, а тебе не терпится?

— Я случайно… — Кирилл смущенно споткнулся, но сориентировался быстро. — Слушай, ты же на отлично сдала историю Всплеска, как там у нас в учебнике написано про чудовище?

— Ой, нам с тобой больше поговорить что ли не о чем? — фыркнула Ива. — Мы же с тобой комм Принца взяли! С записью, которая всех на уши поставит! Ты только представь его рожу, когда он увидит в локе…

— Да блин, ну Ива… — пальцы Кирилла сжали мой медальон. Типа, жест такой. Мол, вот, Арлекин, слушай внимательно, сейчас тебе наша заучка ответит.

— Да ладно, ладно, — Ива сморщила нос и продолжила скучным голосом. — После падения форта Твердыня, Император собрал глав кланов на сложнейший ритуал, чтобы призвать Шторм Силы и отбросить чудовище и его приспешников за границы… Бла-бла-бла, среди глав кланов оказался предатель, совращенный чудовищем, ритуал пошел по бороде, и случился Всплеск…

— Ой, а ты помнишь, как на этой лекции у Ильи Марковича с головы парик сполз?! — вдруг развеселился Кирилл. — Он гундосит свою нудятину и не понимает, почему все ржут…

— И почему же это кому-то приходится в каникулы уроки повторять теперь… — иронично протянула Ива.

— Кирилл! — мысленно толкнул его я.

— Ой… — дернулся Кирилл. — Арлекин, прости! Я постараюсь не отвлекаться.

Ребятишки снова заспорили, но уже куда более информативно. Итак, по версии общеобразовательной программы, четыреста лет назад Император собрал всех на ритуал, но из-за подлого предательства все пошло по бороде, по меткому выражению Ивы. И поэтому все они погибли. Да еще и вызвали Всплеск, после которого на землю явилась Хмарь.

Надо же, и ничего о том, что князья ДОЛЖНЫ были погибнуть при любом раскладе…

Итак, Хмарь.

Странная субстанция, консистенцией от легкой дымки, какую мы видели на холме, до густого киселя, который натурально облеплял человека и мог его растворить. Хмарь не зашла в большинство крупных городов и поселений, но сжала мир людей, до границ этих самых поселений. Дальше хуже — голод, бунты, бесчинства. Остатки человеческих земель теперь называли Явь.

— Кирилл, сосредоточься, — сказал я, когда он опять отвлекся, и вместо нормальных мыслей в его голове заплясали, сменяя друг друга, малопонятный образы воющих сирен, ярких лучей света, толчеи и страховидных существ. — Мы говорили о Хмари, помнишь?

— Так я же и говорю! — воскликнул Кирилл и закрыл себе рот обеими ладошками. — Арлекин, Хмарь выпуливает из себя измененных животных и всякую прочую гадость, и они нападают на города и форты.

— Занятно… — хмыкнул я. — И много в Ожерелье городов?

— Арлекин, Ожерелье насчитывает двенадцать городов тридцать факторий, и порядка пятидесяти форпостов, — отчеканил Кирилл. А у него уже лучше получается концентрироваться, одаренный парень, может далеко пойти. — В самом начале было всего восемь, только столицы кланов. Туда получилось Тайными тропами доставить УТРы.

— Что доставить? — уточнил я.

— Арлекин, я хотел про Тайные Тропы сначала рассказать! — Кирилл снова затараторил, в его подростковой голове опять вспыхнули яркие образы — какие-то сводчатые потолки, железяки, странные конструкции, похожие на насекомых, только вместо лап — тонкие колеса.

— Я знаю, что такое Тайные Тропы, — оборвал поток образов я. — Что такое эти твои УТРы?

— Это, в общем… — сказал Кирилл, за что удостоился еще одного саркастичного взгляда Ивы через плечо. — Арлекин, это такая штука… В общем, ее ставят в городе, и она разгоняет Хмарь. А еще бывает на поездах ставят. И когда их изобрели, то Ожерелье начало отвоевывать Явь у Хмари. Представляешь, там в Хмари, какие-то поселения даже сумели выжить! Я читал одну статью в локе, про город Карманов, в котором…

— Так, к зергу подробности, — тут я его прервал даже с неохотой. Всяко веселее было бы послушать байку про жителей этого самого Карманова, которые успешно отбивались от тварей, чем укладывать в голове весь тот кошмар, в который превратился мир, пока я прохлаждался в крипте.

Итак, после ритуала пришла Хмарь, навела на Империю почти полный зергец, но люди же — как тараканы, так просто их не вытравить. Выжил едва ли один из тысячи, но тех, что осталось, оказалось достаточно, чтобы снова заняться экспансией. Когда во весь рост встала проблема голода, откуда-то выискался вундеркинд из Изумрудов, который придумал способ выращивать еду на руинах городов с использованием ограненных. Я представил себе надменных обладателей силы, детей драгоценности, ходящими по грязи за плугом, или дергающими коровью титьку. Стало весело. Хотя наверняка это все не так работает.

Нет, ну если я и попадаю в задницу, то прямо центру дырки, и очень глубоко. Мой склеп был вообще в окрестностях Столицы, как он оказался на окраине этого их Ожерелья, одной Силе известно.

— Арлекин, нет, технику могут делать только ограненные, — ответил на очередной мой вопрос Кирилл.

Ну да, техника. Нужда заставила, вот и понаизобретали всякого. Чтобы хмарных тварей стрелять, чтобы дальнюю связь поддерживать и еще много всякого. Я приотпустил мысленные вожжи, и Кирилл снова принялся с восторгом трындеть про коммы, револьверы и летающие пузыри.

На последних его снова захлестнули эмоции, и вместо слов хлынули образы огромных, похожих на китов, летающих штуках. Потом вид из окна с головокружительной высоты. Потом циклопическая башня, на вершину которой поднимала скрежещущая платформа. Не очень я хотел знать, что ему там оттоптали ногу. Хотя образ неприлично глубокого декольте его соседки по этой самой платформе был неплох, неплох… В мое время так одевались разве что дамочки из заведений под красными фонарями. И то только на своей территории.

— Арлекин, мы почти пришли… — отчетливо проговорил Кирилл.

ОЖЕРЕЛЬЕ

Я уже знал, что это место называется Форт Алый рассвет. Основанный недавно, всего десять лет назад, это один из самых молодых форпостов Ожерелья и край цивилизованного мира.

Мы шли по направлению к городу и перед нами постепенно вырастала здоровенная стена форпоста. У нас — у древних, хе-хе, — стен вокруг городов вообще не было. А тут сплошная, гладкая стена метров наверное 20 в высоту. Поверху стены выступает специальная галерея, чтобы лить вниз, на нападающих горящее масло и фекалии. Ну и стрелять. Причем стена построена не прямая, а каким-то хитрым способом, которое Кирилл назвал «звезда» изломанные повороты стены существенно улучшали сектора обстрела.

По мере приближения к стене я ощущал себя так, как будто мне в лицо дует теплый, но неприятный ветер. Лица у меня нет, осязания я пока тоже лишен, значит «ветер» существует в эфирных слоях. А если бы у меня было лицо, кожу с него этим «ветром» бы содрало к зергу. Еще и глаза бы выдавило. И сдается мне, мой мятежный (в полном смысле этого слова) дух, чувствует на себе влияние вот этого вот их УТРа.

Так, я уже хочу себе дачку на природе, а не вот это вот все. Я такие видел издали. Непонятные сооружения, которые Кирилл обозвал манорами — владениями благородных семей или родов.

«Все, решено, в городе невозможно творить, уезжаю в домик в деревне.

— Какой домик дурень? Ты вообще бесплотный дух в кристалле, у тебя нет домика!

— Ах, это невыносимо!»

Закончив безмолвный диалог с самим собой, продолжил пялиться вокруг чужими глазами.

Массивные ворота закрыты и выглядят как сплошной кусок металла. Никаких щелей посередине. На моих глазах эта громадина плавно пошла вниз, пока полностью не скрылась в земле. Нам навстречу, по дороге промчалась колонна массивных грузовых мобилей, со знаками клана Рубина. Да, Алый рассвет под покровительством клана Рубин, что бы это не значило.

Небольшую, по сравнению с воротами, калитку в стене охраняли двое местных стражей. Одетые в странные головные уборы, напоминающие женский половой орган, шинель болотного цвета, с отворотами, обшитыми кожаным темно-коричневым галуном. Плотные темно-зеленые штаны с полосками из той же кожи, от бедра до стопы. И сапоги, вроде из кожи, но какой-то зернистой. За плечом у каждого стража висела винтовка длиной примерно метр двадцать.

Стражи поприветствовали Иву и Кира, и запаковали их револьверы в плотные конверты. К каждому конверту приложили массивную печать, взвился дымок. Остро потянуло магией, и сургуч сплавился с конвертом в единое целое.

После опечатывания оружия, нас провели в комнату с огромной октаграммой. Куда встать, ребятам командовал охранник. Через щель в солидной такой, с метр толщиной стене. Я напрягся, но выхода не было, про эту проверку Кирилл мне не рассказал.

Помните, я говорил про неприятное ощущение от форпоста? Так вот. Когда заработала октаграмма я почувствовал себя так, как будто меня поместили под душ из кислоты. Честно говоря, бывали в моей жизни ощущения и поприятнее. Но главным результатом стало то, что меня и мой медальон не обнаружили. На всякий случай, я конечно держал «отторжение», но давления на него я не заметил. Октаграмма предназначалась не для обнаружения бесплотных сущностей, демонов или прочего, а для чего-то другого.

После прохождения кислотного душа, охранник, у которого на отворотах пальто и на треугольном шевроне на рукаве были приколоты две серебряные полоски, офицер или сержант, вымотал детишкам всю душу, проведя форменный допрос. Где были? Куда ходили? Что видели? А что у вас в карманцах? До обыска, правда, дело не дошло.

Дети наврали ему с три короба, довольно дилетантски на мой взгляд, но военный эту лапшу сожрал. Спустя минут пятнадцать «беседы» нас выпустили, наконец, на территорию форпоста, и из-за закрывающейся двери, я расслышал хриплый окрик нашего допросчика:

— Следующий, ля!

Фух.

Форт, внутри был, также как и снаружи, предназначен не для мирной жизни, а для обороны. На первых этажах зданий ни окон ни дверей. Сами здания, такое ощущение, выстроены тоже по принципу звезды, поэтому на окраинах форта не было ни одной ровной улицы! Сплошные зигзаги. Арки, врезанные в дома, оснащены солидными воротами. Но больше всего мое внимание притянуло здоровенное сооружение — ступенчатая пирамида стоящая в геометрическом центре форпоста. Сейчас, когда ее не закрывала стена, ее было видно отовсюду. Ба, да это ж зиккурат! Долой местные заумные названия. Теперь эта штуковина всегда будет зиккуратом! Кстати, на территории форпоста магический «ветер» уже не ощущался. Все. Решено. Никакой деревни. Остаемся здесь. Ненавижу запах навоза.

ФОРТ АЛЫЙ РАССВЕТ

На очередном углу улицы-зигзага Кирилл наконец-то распрощался с Ивой. Потом еще немного попетлял по поселению, нырнул в арку между двумя зданиями и прошел во внутренний двор, образованный несколькими домами. Зайдя в парадную, Кирилл поднялся по широкой каменной лестнице на четвертый этаж и открыл дверь в «апартаменты», как он назвал свое обиталище.

Апартаменты пустовали, родители подопечного и его старший брат отсутствовали. В целом обстановочка убогая. Пять жилых комнат, кухня, две уборные, комната для прислуги. Потолки высотой всего метра три. Мебель без позолоты или инкрустаций. Короче нищебродское местечко, хуже только под мостом в коробке от апельсинов жить. Кирилл поплелся на кухню, однако не дошел.

Раздался пронзительный звонок. Если бы у меня было сердце оно бы от этой какофонии непременно екнуло. Кирилл прошел обратно анфиладой комнат, и открыл дверь, под крики «Откройте полиция!».

За дверью обнаружилось двое мужчин. Один из них в синем затасканном мундире, белой фуражке с револьвером и саблей на поясе. Второй в сером неприметном пальто, серой шляпе странного покроя и, на первый взгляд, без оружия. На второй взгляд этот человек был слабым ограненным на шесть граней. Он протянул Кириллу какую-то книжечку и представился.

— Уполномоченный Иванов.

— А родителей дома нет, — неуверенно пробормотал Кирилл, на что Серый ответил:

— Мы не к родителям. Мы к тебе. Ты же Кирилл Строгов?

Глава 3. Смерть и рождение

Не дожидаясь ответа парня, серый типок протиснулся в дверь. Следом за ним, придерживая болтающуюся сбоку саблю, прошел второй, который в синей униформе. Он не представился.

Петров вытащил из кармана комм, и, глянув на экран, оставил его в руке. Второй захлопнул дверь. Какая-то нервозность движений или бегающие глазки этих людей заставили меня заподозрить неладное. Кирилл же был очевидно подавлен их появлением.

— Где кабинет отца? — спросил «уполномоченный Иванов».

— Там. Но туда без него нельзя! В чем дело? Что вам нужно? — зачастил Кирилл.

— Слушай сюда, эти типы мне не нравятся. Соберись! — сказал я ему.

— Кто еще в доме? — Задал вопрос не представившийся мужик. — Слуги есть?

— Я один. Родители с братом с утра уехали на проверку таланта Олега. Без них вам тут делать нечего! Уходите! — голос Кирилла дрогнул.

Серый, между тем, по-хозяйски прошелся по коридору и открыл дверь в комнату, которую Кирилл назвал кабинетом.

— Так, мелкий, — заявил «синий мундир». — Кончай гундосить, у вашей семьи крупные неприятности. Давай двигай в кабинет, там поговорим.

— Да чего ты с ним возишься, Толь, — донесся из кабинета голос «Иванова». — Хватай щенка и тащи сюда!

ТОЛЯ и СЕРЫЙ. Неожиданные визитеры

Мда, не похоже это все на действия официальных лиц! Но что делать-то? Допустим этого самого Толю я вообще в расчет не принимаю. Он не проблема. А вот ограненный, в моем нынешнем состоянии проблемой стать может. Если только…

— Слушай меня. Я думаю, что эти люди не те, за кого себя выдают! Они опасны. Скорее всего они собираются тебя убить или похитить. Сам ты с ними не справишься!

— Арлекин! А что мне делать?

— Нам нужно напасть первыми. Иванов — ограненный. Надо бить их по отдельности. Упирайся, скандаль. Как только этот Толя тебя схватит, приложи мой медальон к открытому участку его кожи. Дальше я сам. Не подведи, парень!

Кирилл закусил губу и неожиданно, даже для меня, пнул Толю по ноге.

— А ну быстро показали ордер! — закричал он. — Или уматывайте отсюда, я сейчас соседей позову!

Кирилл рванул к входной двери, собираясь распахнуть ее, но Толя схватил его за шиворот. Второй рукой он врезал Кириллу чувствительного леща и потянул его за собой.

— А ну закройся, придурок, или я щас шею тебе сверну! — зло прошипел он.

Кирилл повернулся, и попытался заблокировать вторую руку синемундирника во время нанесения очередного удара. Заблокировать моим медальоном. Конечно силы пацана и взрослого мужика были несопоставимы, и никакого блока не получилось. Кирилл огреб вторую оплеуху. Но мой медальон впечатался в ладонь Толи.

Моя душа ворвалась в сознание этого ничтожества, проламывая естественные преграды и вытесняя его дух. Загоняя его разум в глубины небольшого мозга. Это было проделано грубо, неизящно, но на более тонкие манипуляции не было ни времени, ни сил. Я мгновенно перехватил его двигательные функции и, судя по всему, сильно повредил мозг жертвы. Но у меня появилось тело! А вместе с ним и возможность манипуляции аурой!

Каждый ограненный, помимо посвящения конкретному драгоценному камню, которое задает направление развития, имеет какое-то количество граней — или разновидностей таланта. И ауру. И если количество граней — это набор умений или навыков, то аура — это показатель силы души ограненного. У меня, например, не была на данный момент открыта ни одна грань. Но вот моя аура практически не изменилась. Мой камень всегда был могущественным, я же в момент моего «побега» был почти на пике личной силы, и мог поспорить по уровню ауры с любым Князем или даже Императором.

Глаза Толи заволокло туманной пеленой. Я резко поднял руку и приложил указательный палец ко рту, глядя на Кирилла сверху вниз.

— Ты сук… Арлекин? — я сделал «страшные глаза» и кивнул, после чего потащил Кирилла дальше по коридору ко входу в кабинет.

— Чего ты там возишься, придурок? Не можешь с мальчишкой справиться? — прокричал «уполномоченный».

Я, молча, голосовые связки пока отказывались работать как надо, выпустил ауру за пределы тела, решив остановиться пока на полутора метрах радиуса. И ввалился спиной в кабинет. Совершая этот маневр я оттолкнул Кирилла в коридор, подхватив с пола его тень. Сторонний наблюдатель увидел бы, что парень по прежнему находится у меня в руках. Я спокойно развернулся, одновременно оглядывая кабинет.

Большое квадратное помещение было буквально забито мебелью. Вся левая стена заставлена книжными полками, с многочисленными томами на них. Не ожидал, что в таких нищебродских условиях увижу столько книг. Напротив полок, у противоположной стены, находился массивный диван, с двумя креслами по бокам от него. Над диваном и креслами три картины. Судя по всему какие-то родственники, картина на которой изображены мужчина в мундире и женщина в белом платье, а также Кирилл года на два младше чем сейчас, и парень постарше Кирилла, видимо тот самый Олег. Здоровенный письменный стол, несколько стульев с вычурными спинками, конторка для бумаг и ворсистый ковер на полу завершали обстановку помещения.

«Иванов» сидел за столом и уже вывернул из объемных тумб несколько выдвижных ящиков. Он переворачивал их, высыпая содержимое на ковер и бегло его просматривая. Его комм, лежащий на столе пискнул. Петров взглянул на экран и досадливо скорчил рожу.

— Так, акция началась. Его родители и брат уничтожены. У нас мало времени, Толя, а ты не мычишь не телишься. Давай начинай скидывать книги! Ищи сейф!

Моя аура касается серого.

Я шагаю вперед, одновременно отстегивая с пояса саблю. Эту манипуляцию пока что прикрывает иллюзия Кирилла. Через стол тянуться неудобно. Чужое тело ощущается так, как будто на меня напялили очень тесный и криво сшитый костюм. Проще говоря, крутить флипы или сальто я в этом теле не смогу. Противник — гранат. Шесть граней. Аура в пределах физического тела.

Слабак.

Но! Он физик. Какие конкретно грани у него открыты, я не знаю. Но он точно сильнее, быстрее и выносливее обычного человека. А я в теле обычного человека. Затягивать схватку не в моих интересах. А еще я хочу не убить его, а захватить.

Впрочем, мне ли бояться трудностей? Продолжая молча двигаться, обхожу стол слева, одновременно «толкая» иллюзию Кирилла на диван. «Иванов» бросает на меня недовольный взгляд и тут, видимо, замечает странные глаза «Толи».

— Что за дерьм…

Договорить я ему не даю.

Моя аура рывком расширяется и полностью подавляет, засиявшую было грань противника.

Бью его рукояткой сабли в лицо, заставая его в неудобном положении, он как раз приподнялся со стула.

Ошеломленный серый падает на пол, но пока еще остается в сознании.

Я падаю на колено, одновременно усиливая давление ауры на дар противника.

Еще раз бью рукоятью в лицо, стараясь попасть в висок.

Он снова пытается зажечь грань, я спокойно гашу ее, и его накрывает откат. Глаза расфокусировались, пальцы беспорядочно скребут ковер, тело ослабло.

Усиливаю давление на дар, и бью еще раз. Точность ударов оставляет желать лучшего, но на четвертом ударе противник теряет сознание.

Мда. Как низко я пал. Раньше я, шутя, мог уничтожить целые семьи или даже рода ограненных, а теперь всего лишь сумел вырубить какого-то слабака. Да еще так неизящно. Фу таким быть! Все вокруг залито кровью этого утырка. Лицо я ему превратил в неаппетитное месиво. Ну, сложно регулировать силу ударов в чужом, насильственно занятом теле. Ладно, заканчиваем рефлексировать. Я меонуентрировал ауру и запустил «бесконечный кошмар». Это довольно грубое вмешательство в сознание, но теперь он точно не придет в себя самостоятельно.

Поднявшись, я смотрю на экран комма. На нем до сих пор высвечивается последнее сообщение: «Акция завершена. Успешно. Кривошеева. У вас максимум час». Чувствую, как размываются границы зрения. Моя «командировка» скоро закончится сама собой.

В дверном проеме появился Кирилл с револьвером в руке. Он тяжело дышал. И дико оглядывал кабинет. Но рука с оружием не дрожала.

— Что такое «Кривошеева»? — прохрипел я взяв, наконец, под контроль голосовые связки моей оболочки.

— Название улицы, — ответил Кирилл. — Что эта тварь сказала про моих родителей? Голос у парня срывается.

— Видимо на них напали на этой самой улице. Медальон. Дай мне медальон, но не выпускай его его из рук. Потом беги туда, но сначала медальон.

Кирилл шагнул навстречу и дрожащей рукой протянул мне медальон. Я коснулся его и покинул тело, вернувшись в мою филактерию. Труп, теперь уже точно труп, чвалился на ковер, как подрубленное дерево.

— Мне надо бежать… может я успею… Кирилл сделал несколько спотыкающихся шагов в сторону входной двери.

Я слегка придавил его чувства.

— Брось оружие здесь. Насколько я понимаю тебе нельзя таскать его в городе, — остановить парня я даже не пытался. Только немного приглушил эмоции, они ему сейчас не нужны. — Спрячь медальон на груди и беги туда.

Рука парня разжалась, оружие упало на пол. Двигаясь словно заводная кукла, он спрятал медальон под рубашку, и распахнул входную дверь. По лестнице он сбежал, перескакивая ступеньки. Дальше он понесся по улице, едва не сбивая с ног прохожих. Вслед нам летели недовольные возгласы. Но Кирилл ни на что не обращал внимания. Через несколько поворотов я заметил, что улицы стали шире, и прямые отрезки увеличились. Очередная улочка вывела нас на небольшую площадь.

Уже на подходе было ясно, что тут что-то произошло. Люди беспорядочно толпились на входе. Эмоциональный фон буквально провонял страхом, отвращением и болью.

На площади находилось несколько этих ихних мобилей. Стражники в синей форме пытались отогнать любопытных. Тут же дымились остатки обычного конного экипажа. Такое ощущение, что в его центр кто-то хорошенько ударил магией. Там находилась подгоревшая неопрятная мешанина костей, крови и человеческой требухи, перемешанных с останками лошади.

Чуть в стороне двое мужиков укладывали на носилки молодого парня, который вроде бы лежал целым куском. Я вспомнил картину на стене кабинета.

— Олег, — глотая слезы прошептал Кирилл, подтвердив мои предположения. — Олег!!! Парень бросился через площадь, проскользнув под рукой пытавшегося его остановить стража порядка. Он подбежал к носилкам, пытаясь схватить одного из носильщиков за руку.

— Олег, отец, мама, что с ними?

— Эй, парень, ты кто такой? — Один из стражей догнал его и грубо схватил за плечо. — А ну пшел вон отсюда!

— Это мой брат! Где родители? Что случилось?

— Брат, гришь? А ну, стой. Бонбу бросили в коляску. Родители твои того. Нет их. А брата взрывной волной швырнуло. Без сознания он. А может и помер уже.

Мда. Ну кто так сообщает плохие новости? У парня сейчас шок наступит!

Кирилл обмяк в руках мужика, его ноги подогнулись, и он почти рухнул на колени.

От носилок с телом Олега, к нам поспешил средних лет мужчина. Он укоризненно взлянул на стражника, и присел перед Кириллом на корточки.

— Вам бы, Феликс, думать прежде чем рот открывать, — произнес он неприязненным тоном. — Можно было как-то помягче с парнем.

— Да я штож. Как есть все сказал же.

Мужчина неодобрительно хмыкнул. Ловким движением он приложил два пальца к горлу Кирилла, затем оттянул веко.

— Так, у парня шок, мой чемодан сюда.

Один из стражников взял стоящий рядом с носилками чемодан, и поставил его возле распоряжающегося мужчины. А в нем чувствуется дар. Малахит или что-то вроде. Слабак. Наверное, Целитель. Или скорее лекарь. Лекарь вынул из кармана пузырек темного стекла, накапал из него на ватку какую-то маслянистую жидкость и сунул эту ватку Кириллу под нос. Сознание парня резко прояснилось, и хорошо, а то я тоже начинал терять связь с реальностью.

— Олег… — прошептал Кирилл. — Брат, жив?

Целитель вновь неодобрительно посмотрел над возвышающегося над нами стража, и обратился к Кириллу:

— С одной стороны твоему брату повезло. Он спрыгнул с коляски, чтобы что-то купить вон в том ларьке. Основной взрыв его не зацепил. Осколки прошли мимо. Но ударная волна швырнула его слишком сильно. Сейчас он без сознания, и, похоже в коме. Я не смог ему помочь здесь, и не знаю смогут ли помочь в больнице. Прости, парень, как говоришь тебя зовут?

— Кирилл.

— Ты можешь поехать с нами, Кирилл, — лекарь махнул рукой в сторону мобиля белого цвета с зеленой полосой на борту. — В твоем состоянии тебе самому не помешала бы помощь.

— Хорошо, — покорно сказал Кирилл. — Я поеду, конечно. А родители?

— Твои родители, если именно они были в коляске, погибли. Поехали, чем быстрее мы доставим твоего брата в больницу, тем больше у него шансов.

Целитель махнул рукой людям у носилок, и те подняли их и понесли к указанному мобилю. Лекарь поддерживал Кирилла, а тот, механически переставляя ноги, пошел к кабине. Не знаю, какой тут уровень лекарского дела, но дела Олега плохи. Очень плохи. Тело было еще живо, но я не ощущал в нем искры души. Та толика дара, что была, угасала с каждой секундой.

— Кирилл, ты хочешь чтобы твой брат жил? — спросил я.

— Арлекин, а ты, что, ты можешь, вот чтобы, ну…?

— Я ничего не буду обещать. Я постараюсь помочь ему, но для этого ты должен положить ему под рубашку мой медальон. Не знаю можно ли еще что-то сделать, но мне нужен контакт с телом.

— Помоги ему, пожалуйста! Я все отдам, все что попросишь сделаю, помоги!

— Если смогу. Действуй. Скажи вот что:

— Доктор, могу я поехать вместе с братом? Пожалуйста!

— Да конечно, — сказал целитель. — Полезай в кузов сбоку. Только не трогай там ничего. Просто сядь на боковое сиденье.

Кирилл протиснулся сбоку от носилок и взял брата за руку. Пока санитары захлопывали двери, он снял с шеи медальон, и запихал его под рубашку Олега. Я осторожно перетек в тело. Дар едва тлел. Я попытался нащупать душу или раздуть искру. Пустота. Я растянул ауру до предела, но не смог ощутить ничего. В кабине забеспокоился целитель. Мужчина учуял меня, но не понял что именно почувствовал.

— Давай, Миш, гони к Пирогова, может успеем, — обратился он к водителю.

Не успеете. Парень умер, когда его несли к машине. Закрытая черепно-мозговая травма, отек мозга. Сердце встало, легкие не работают. Искра дара погасла. У меня есть примерно четыре минуты пока не начали отмирать ткани мозга. Вопрос только в том, а нужен ли мне такой донор?

Глава 4. Возвращение к жизни

Если подумать — ситуация идеальная. Мне досталось молодое здоровое тело, предыдущего владельца не пришлось вытеснять или уничтожать, что чревато необратимыми поражениями нервной системы. Свое обещание я выполнил. Я действительно попытался помочь брату Кирилла и сделал все, что в моих нынешних силах. Будь я турмалином, я бы может и успел выдернуть рассеивающийся дух парня из астрала. Но я Опал. У меня другая сущность. Я еще не решил, как преподнесу Кириллу свое появление, но решение принято. Эта оболочка отныне моя Основа.

Так посмотрим что у нас здесь. Мой дух и аура проникли в каждую клетку, нового тела, начиная с Калетты — точки в которой у человека формируется дар. Точки, от которой строятся грани Павильона — основы силы ограненного. Здесь все в порядке, зачатки дара у Олега были, и калетта сформирована. Травма головы — единственная. Мне здорово повезло, основа почти целая. Я конечно не один из красных или зеленых камней, чтобы почти мгновенно сращивать кости и регенерировать, как ящерица.

Я Королевский Опал.

Моя суть обман.

Тени на стене.

Дым и зеркала.

Наваждения и ночные кошмары.

Но любой ограненный обязан уметь задействовать доступные ресурсы своего тела. С травмой я разберусь. Восстановлюсь я быстро. Разве что кости черепа вправлять придется голой силой.

Я проник в калетту. Напитал своей аурой все тело, кости, мясо, сосуды и нервы, мозг. Запустил остановившееся сердце. Затем легкие сделали первый вдох. Кровь понесла кислород к умирающим клеткам. Надпочечники впрыснули нужные гормоны. Мне понадобится строительный материал, то есть много жирной и питательной пищи, но гематома уже слегка уменьшилась. Так пора приходить в себя. Именно так, в себя.

Теперь я — Олег Строгов!

Я открыл глаза и первое, что увидел — бежевый потолок машины, сидящего слева от меня Кирилла, вцепившегося в мою руку, и сидящего справа мужика в грязном белом халате. В нос ворвались запахи химии, каких-то лекарств, ароматы крови и гноя от подушки. От мужика резко тянуло потом и табаком. От Кирилла усталостью и отчаяньем. Я вздохнул поглубже. И еще раз. Жизнь прекрасна!

ОЛЕГ. После пробуждения

Провел быстрый осмотр ауры. Кровная печать родового контракта отсутствует. На ее месте что-то вроде шрама, но кабала закончилась. Я сделал это! Я свободен! Я жив! Такого острого ощущения жизни, крови бегущей по венам, воздуха, вздымающего грудную клетку, я не ощущал… уже лет четыреста, наверное. Эйфория на мгновение захватила меня, в моей стопятидесятилетней душе ограненного проснулся какой-то необъяснимый детский восторг. Мои губы растянулись в торжествующей усмешке. ДА! Трепещите эти… как их там… в общем все трепещите!

Я вернулся.

Будет весело!

Ну, мне!

Интерлюдия. Павлоград. Дворец Алмаза.

В недрах императорского дворца, в Столице скучающий дежурный сержант, бормоча себе под нос, заносил в отчетную форму данные, выдаваемые секретным артефактом.

— Так. Рубин. 7,6 по шкале Майнца-Ломоносова. Топаз, — зевок, — 7,4 по шкале Майнца-Ломоносова. Королевский опал — 0,5 по шкале Майнца-Ломоносова, — зевок.

Сержант неуверенно мотнул головой и уставился на стену, с которой он брал данные. Стена была украшена инкрустацией из драгоценных и полудрагоценных камней, в центре которой имелась октограмма из восьми основных кристаллов. И девятый находился в центре схемы. Только вот, он все то время, что сержант дежурил на этом посту, был мертвым. Остальные камни на стене светились с разной степенью интенсивности, которую и определял сержант по специальным таблицам. Интенсивность измерялась по той самой шкале Майнца-Ломоносова.

Сержант не знал этого, но стена, с которой он работал, была очень древним артефактом. Артефактом, связанным с центральным алтарем императорского дворца, в котором главы кланов и родов приносили клятвы верности империи. Инкрустация на Стене примерно показывала распределение магических способностей конкретного клана или рода-семьи и суммарную силу ограненных направления, если они принадлежали к семье, давшей клятву.

Королевский опал раньше не светился. Обычные опалы на краях схемы были и излучали свои 0,1 — 0,3 по упомянутой шкале. А этот — нет. Не светился он уже четыреста с лишним лет. На схеме было и еще несколько потухших камней, но они так и оставались мертвыми. Сержант почесал затылок. Зевнул. И продолжил внесение показателей интенсивности по списку. Не его это дело.

Чиновник из Министерства по делам ограненных, просматривающий ежедневный отчет, пропустил появление нового показателя мимо глаз. И только министр, получивший еженедельную сводку, и внимательно ее просмотревший, увидел наконец странную аномалию. Но произошло это не сегодня.

АФФЕКТОР МАЙНЦА-ЛОМОНОСОВА

Возле машины скорой помощи

Кирилл вскинулся, еще крепче сжал мою руку, и, заикаясь, спросил:

— О-олег? Олег, т-ты?

Я попытался прогнать с лица торжествующую усмешку:

— Кирилл, что происходит? Я помню грохот, а потом… Где я?

Так, надо добавить в голос неуверенности. И дрожи.

Мужик справа от меня дернулся и с расширенными глазами кинулся колотить в крышу машины, с криком:

— Он очнулся, доктор, очнулся, глаза открыл. Говорит!

Лекарь выглянул в овальное окошко, посреди перегородки салона с кабиной.

— Миша тормози! Тут у нас чудо Силы, парень в себя пришел.

Мобиль остановился. Кирилла отодрали от моей руки, в которую он вцепился как зерг в крестьянина. Я, между тем, сел на носилках, высота потолка позволяла. В откатившуюся правую дверь протиснулся лекарь и сразу попытался меня уложить обратно. Однако я не дал ему этого сделать, и поморщившись пожаловался:

— Голова болит. И кружится. Что со мной. Где я?

— Сила! — Пробормотал ошеломленный лекарь, — оно разговаривает! Ты в курсе, парень что у тебя череп пробит, и дух твой уже давно должен бежать к перерождению, сияя гранями?

— Не думаю что пробит, возразил я. Но помощь мне бы не помешала. Вы кто вообще?

— Алексис Ноберт меня зовут. Я врач. А ты парень… попал в аварию. Мы думали ты отходишь уже. Везли в Пирожок, для реанимации. А ты вон как. Ну-ка дай я тебя осмотрю! Можешь ноги на землю спустить?

Я сел в дверном проеме, придерживая левой рукой свой медальон под рубашкой. Очень уж у него вид приметный, да и золотую цепь из плоских пластин демонстрировать здесь никому не надо.

Руки целителя, или доктора, врача… Что за слова такие дурацкие?! …начали излучать зеленоватую ауру. Я сделал свою собственную прозрачной. Мужчина с удивлением обследовал мою голову, затем я почувствовал изменения в его ауре и активацию грани. Голову словно омыли потоки свежести и прохлады. Сразу уменьшились головная боль и опухоль. Еще одно воплощение грани, и кости черепа встали на место, сомкнулись окончательно. Это я удачно зашел!

— Поразительно! — целитель, вынув из кармана большой клетчатый несвежий платок, отер со лба внезапно выступивший пот. Лицо его покраснело, на шее вздулись синие вены. Как будто он не две грани воплотил, а камни неделю таскал без передышки. — Поразительно, ты почти в норме…

Поразительно то, что ты едва активировал две грани из своих трех. Вот это поразительно! Измельчал ограненный. Мужик уже взрослый, в огранка как у восемнадцатилетнего пацана. Не мог же мир так измениться. Или мог? С другой стороны здесь жопа мира, и присутствие ограненного пусть и такого жалкого, на месте рядового происшествия, тоже в своем роде нонсенс.

— Мы сейчас отвезем тебя в больницу, обследуем, как положено…

— Об этом не может быть и речи! — резко возразил я. Это здесь на месте слабый ограненный не почувствовал мою ауру. Что там у них в больнице будет, Сила знает. — Я иду домой. Что с родителями? Кирилл, ты как здесь?

Я встал, слегка покачнувшись и опершись рукой на машину.

— Я из дому прибежал, а там коляска вдребезги, кровь, и ты лежишь, бомба, — глаза парня наполнились слезами и он зарыдал навзрыд.

— Мы вам что-нибудь должны? — я повернулся к лекарю, — За помощь и за транспортировку?

За использование Силы надо платить, думаю этот принцип за четыреста лет не изменился.

— Да, — ответил шокированный мужик. — Счет вам пришлют из больницы Пирогова.

— Тогда не смею вас задерживать. Благодарю за помощь, но дальше мы сами.

— Вы уверены? Вы ведь только что были в коме!

— Алексис, вы мне очень помогли. Я чувствую себя в силах добраться до дома самостоятельно. Не думаю, что у нас имеется избыток средств, чтобы тратить их на мое пребывание в лечебнице.

Я спокойно и твердо извлек Кирилла из цепких лап санитара и прижал к себе. Неловко обнял и потрепал по плечу.

— Не рыдай, брат. Мы разберемся кто это сделал. Обещаю! И отомстим.

Сзади захлопали двери лекарского мобиля и загудел двигатель.

Интелюдия. Наемники.

Лека быстрым шагом удалялся от небольшой площади, образованной пересечением трех улиц Форпоста. Он ничем не выделялся среди остальных горожан, кроме того, что двигался от места происшествия, а не к нему. Позади к небу тянулась жирная струйка дыма, слышались крики, прохожие доставали коммы, чтобы связаться с полицией или скорой. Навстречу Леке неуклюже пробежала парочка городовых, придерживая свои дурацкие «селедки» (селедка — жаргонное название полицейской шашки). Акция прошла успешно. Лека набрал сообщение Серому: «Акция завершена. Успешно. Кривошеева. У вас максимум час». Затем еще одно, на другой номер: «Отработал. Успех». Убрал комм в нагрудный карман, и углубился в узкие кривые переулки Периметра.

Минут через тридцать, он взбежал по ступенькам неприметного серого многоэтажного дома, ничем не отличающегося от своих соседей. Здесь у их группы были сняты апартаменты. Он рванул тяжелую дверь и нырнул в подъезд.

Хорст встретил Леку в коридоре с пистолетом в руке.

— Как прошло? Подробности?

— Акция удалась. Обоих Строговых разметало в фарш. Старшего сына протащило взрывной волной, вряд ли выживет. Ну и младшего сейчас Серый с Толей оприходуют. Кстати, от них что-нибудь есть?

— Нет, пока молчат. У них еще полчаса или минут сорок. Так что ждем звонка.

Но не через полчаса, ни через сорок минут подельники не позвонили.

Через час, когда все контрольные сроки отчета прошли, Хорст набрал номер своего контакта из местной полиции. Того самого человечка, который помог достать форму городового для Толи.

— Привет, Степ.

— Привет, зачем ты звонишь?

— Нужна информация. Какие-нибудь происшествия сегодня были?

— Бомбу рванули на пересечении Кавалерийской и Кривошеева. Управление на ушах, весь форт гудит. Семейство Строговых в мясо.

— Еще? Трупы, стрельба, драки? Что-нибудь необычное.

— А подрыв опального императорского чиновника с женой это тебе не необычное для нашего захолустья?! Больше ничего серьезного. Даже поножовщины какой. В больницы с ранениями никто не обращался, это на постоянном контроле.

— Отбой, — Хорст положил трубку и выключил комм. Открыл заднюю крышку, вынул инициирующий кристалл.

Лека сделал то же самое со своей трубкой, с которой отправлял сообщения. Хорст поморщился и произнес:

— Тишина. Нигде ничего. Контрольное время они пропустили. Тела пока не обнаружены. Ничего не понимаю.

В этот момент ожил комм, лежащий на столе. С виду простой аппарат разразился пронзительной трелью звонка. Этот аппарат был простым только с виду. На деле он был подключен к Паутине — сети связывающей локи городов и поселений между собой. Такой доступ стоил приличных денег, был далеко не у всех, и требовал специальной трубки. Лека сглотнул ставшую вязкой слюну. Хорст поднял трубку со стола и принял звонок нанимателя.

— Судя по тому, что вы не спешите меня порадовать своими успехами, что-то пошло не так? — вопросил сухой будто бы механический голос. — И вы не позвонили потому что?..

Голос сделал паузу, в которую тут же встроился Хорст:

— Мы уточняли информацию. Объект устранен. Исполнитель ушел. Но наша вторая группа, которая проверяла квартиру, пропала. От них нет доклада. В городе спокойно. Раненые и трупы не появились. Однако они пропустили время контрольной связи и до сих пор не появились на квартире.

…

— Ясно, — после небольшой остановки сказал наниматель. — Ожидались сложности?

— Нет, господин. В квартире должен быть только младший сын. Ему четырнадцать. Прислуга у Строговых приходящая, и сегодня не должна была появиться. Да и не могла она составить проблему! Мы не знаем, что произошло, господин.

— Ясно, ясно. Ну что ж. Мне нужны бумаги и накопители информации господина экс-следователя по особым делам, если они есть. Устранив Строгова, вы не решили проблему. А я плачу вам именно за решение проблемы. Ситуация мутная, так что на рожон не лезьте. Даю вам три дня. Вполне достаточно, чтобы добыть документы или хотя бы обнаружить их местонахождение. Время контрольных докладов остается прежним. Советую больше не допускать досадных ошибок. Иначе… прекращением финансирования вы не отделаетесь. Я ясно выразил свою позицию?

— Все совершенно ясно, господин, — голос Хорста был спокоен, но по виску сползла предательская капля пота.

— Вот еще что. Наследников на всякий случай уберите тоже. Минимизируем риски на случай, если бумаги лежат в банковской ячейке, — в трубке раздались короткие гудки.

— Так точно, господин, — ответил в пустоту Хорст и тоже нажал отбой. — Слышал? — спросил он Леку.

— Да три дня у нас. Времени полно!

— Сначала надо выяснить куда делись Серый с Толей.

Хорст аккуратно положил комм на стол, и после этого изо всей силы хрястнул рукой по столешнице.

— Сука! Сука! Сука!!!

То же время, крыша доходного дома Парголовых

Я сидел на крыше дома, в котором находилась наши апартаменты, или как здесь говорили квартира. Обхватив руками колени и сгорбившись, я смотрел на форт и громаду зиккурата, уже почти скрывшуюся в вечерних сумерках. С улицы доносились ароматы выпечки, запах навоза, какого-то жженого масла. Запахи нового для меня мира. До сих пор во мне гуляли отголоски эйфории, и ключом била жизненная энергия.

Кирилл с трудом успокоился, когда мы добрались до дома, а после отрубился в своей комнате. А я, проделав необходимые манипуляции, поднялся сюда. Все пошло через задницу зерга. Все не так как планировалось. Но так даже интереснее. Улыбка вновь растянула мои губы. Мне нужен план на первое время, и план захвата мира в общем. Хе-хе. Звучит неплохо.

Итого, что же мне нужно?

Во-первых, нужно восстанавливать тело, долечивать травму. Надо прокачивать основу, пока что она слабовата для такого возраста. А моя аура, если задействовать ее на полную мощность, и вовсе разорвет это слабосильное тельце на сотню маленьких Олегов.

Во-вторых, мне нужна информация по миру, в котором я оказался. Понимание этого долбаного Ожерелья, его законов, подводных течений, социальных лестниц, техники, современной магии… мне нужно до зерга много информации. В связи с этим надо как можно скорее понять мой собственный статус и связанные с ним права и обязанности. Я явно не клановый и не родовой. Возможно, семья Строговых из благородных, а может и нет, я пока не знаю.

В-третьих, нужно заняться раскрытием Граней. То, какую грань я буду раскрывать первой, я уже знаю. Конечно мое развитие будет очень быстрым, но смерть ободрала с меня практически все прошлые навыки. Оставила лишь то, что я включил напрямую в ауру. Какое-то время на их восстановление и шлифовку мне понадобится.

В-четвертых, мой тайник. Надо его вскрыть, а значит вернуться в крипту. Там остались дорогие моему сердцу вещи. Весьма дорогие. Можно сказать — артефакты древних. Хе-хе.

В-пятых, заняться Кириллом. Парень мне помог, будет большой ошибкой не ответить ему тем же. Сила и Судьба не любят не отданных долгов. За свою достаточно долгую жизнь, я убедился, что это не суеверие. И вообще, надо с ним аккуратно поговорить. Сказать, что Олег вознесся. Ну или как-то так. В общем, надо поговорить.

В-шестых надо всем навалять, основать-возродить семью и род, убить глав кланов, Императора, зажарить и съесть их печень, и править миром, с трона, стоящего на груде черепов врагов! Хе-хе.

Шутки шутками, но то, что прошло четыреста лет серьезно меняет мои долгосрочные планы. Их еще предстоит сформировать. Одно понятно — прозябать в тени точно не мое.

А теперь действие номер ноль.

Я спустился на чердак, и, перешагнув через труп Толи, своим аурным щупом коснулся виска псевдоиванова. Человек передо мной вздрогнул и открыл полные боли и безумия глаза.

— С добрым утром красавчик, просыпайся, петушок пропел давно! Пора пообщаться с дядюшкой Арлекином. Давай, давай приходи в себя, часики тикают, мне еще трупы ваши утилизировать. А это время! И твои дружки голову мне немного поломали, она болит теперь.

Серый медленно выплывал из объятий «бесконечного кошмара» и вряд ли понимал, что именно я ему сейчас говорил. Пришлось подстегнуть его ленивую думалку уколом ауры. Взгляд бандита прояснился, и он тут же попытался активировать грань. Шустрый какой. Я заблокировал активацию и покачал головой.

— Не-не-не. Это лишнее. Давай-ка ты мне расскажешь, кто ты такой, зачем приперся и кто твои дружки, которые взорвали Строговых.

— Слышь, пацан! Ты сука не представляешь с кем связался! Быстро меня развязал, гаденыш, а то хуже будет.

— Угрозы, от человека, бессильного их осуществить, это несерьезно. А вот тебе настоящая угроза, хочешь обратно? Тебе тут кажется что-то снилось? Сейчас организую.

На лице налетчика отразился ужас, глаза заметались из стороны в сторону. Я конечно не собирался отправлять его обратно в кошмар, времени нет возиться с этой падалью. Но он-то этого не знал.

— Ч-чего тебе надо?

— Другой разговор. Видишь, можешь же, когда хочешь! Я повторю вопросы, но в следующий раз, когда ты решишь отклониться от темы, мы сделаем вот так, — я сгустил ауру в районе трех болевых точек серого, одновременно пережимая ему голосовые связки. Тело бандита выгнуло дугой, зрачки расширились. Подождал, пока он немного придет в себя, и отпустил горло.

— Повторю, кто вас послал? Что конкретно вы искали в доме? Кто исполнители убийства?

Через некоторое время он начал говорить. А куда бы он делся?

Глава 5. Старый друг семьи

Я задумчиво смотрел на тела неудачливых бандитов. Серый оказался той еще сволочью. Думал, отрастил себе дополнительные камеры на сердце и вторую печень, и все, можно ничего не бояться? Ну, нет. Меня надо было бояться. Хотя он обо мне ничего не знал. Куда теперь трупы-то девать? На чердаке они завоняют скоро. Будут проблемы с арендодателем. Мы, кажется, снимали квартиру на условии “никаких трупов, животных и иноземцев”. Придется их как-то утилизировать. Хотя, если их приятели решат за нами проследить, можно совместить утилизацию с ловлей на живца. Короче, я подумаю об этом завтра. Думаю за сутки не протухнут.

Что мне удалось узнать?

Эр Виталий Строгов бывший императорский чиновник в должности аудитора. Расследовал экономические преступления против короны и Ожерелья. Чин у него был немаленький, на уровне статского генерала. Третий класс чиновника. Семья Строговых - потомственные благородные, или как говорит справочник министерства по делам ограненных, - “нобли”. Виталий, расследуя всякие нарушения, часто влезал в дела кланов. Задолбал всех своей честностью и неподкупностью. В конце-концов его подставили, практически под расстрельную статью.

Однако нынешний император, как оказалось, его очень ценил и не очень поверил в подставу. Поэтому Строгов, вместо того, чтобы лишиться статуса и головы, отправился в эту дыру, с понижением в чине до пятого класса. Начальником Управления юстиции. По личному распоряжению императора.

Тоже не зерг собачий, кстати. В местной дыре вообще, считай, был на верхушке пирамиды. Минюст вообще обособленная структура. Он исполнял функции прокуратуры - гос. обвинения по преступлениям против короны и основных законов Ожерелья.

Для всех остальных ведомств Минюст был также чем то вроде палаты аудиторов. То есть стоял чуть-чуть над остальными императорскими ведомствами.

Такая ерунда. Империи нет, а император есть.

И вот какие-то из бывших фигурантов расследований Виталия решили, видимо, что он все еще слишком много знает. Более того, что у него есть на них компромат. Некие “документы”, которые собственно и хотели изъять наши непрошенные визитеры.

Здесь, в Алом Рассвете, осталось как минимум еще двое членов группы, которая явилась разобраться со Строговыми. Причем прибыли они по высшему разряду - Тайными Тропами, а не этим новомодным аэростатом. Расслабляться рано. Но и переживать я пока причин не вижу. Со злодеями я разберусь.

Сейчас надо спуститься вниз, и попробовать осторожно пообщаться с Кириллом. Впрочем, мне сильно поможет то, что я имею доступ к памяти Олега. Это у меня память уже не связана с телом, вообще могущественные ограненные, по-настоящему могущественные, от него не сильно зависят. Некий материальный носитель нам по-прежнему нужен, но не критичен, для существования в нематериальном виде. У Олега же мозг не успел распасться и вот - я имею доступ к части его воспоминаний.

Проверив, что у серого не начался процесс регенерации, я направился к лестнице с чердака.

Кирилл встретил меня настороженным взглядом, и ожидаемым вопросом:

– Скажи, ты кто сейчас. Ты правда Олег или ты Арлекин?

Парень выглядел плохо, несмотря на то что проспал часов двенадцать, вид он имел измученный. Запавшие глаза лихорадочно блестят, лицо осунулось, кожа бледная. И вот что ему сказать? Надо бы не поломать мальчика окончательно.

– Можно сказать, что я теперь и Олег и Арлекин, - а что? Опять не вру. Так, немного искажаю действительность. – Арлекин живет во мне и делится своими силами и советами. Но я все еще твой брат. И нам надо держаться вместе.

Морщины на лбу парнишки разгладились. Он вздохнул, кажется с облегчением.

– Да, ты прав… Олег. Но я не знаю что нам делать? Зачем убили родителей?

ОЛЕГ СТРОГОВ

– Для начала надо понять, что будет дальше. Мы с тобой, как понимаешь, несовершеннолетние оба. Родственников, которые могли бы взять нас под опеку в форте нет. Что касается покушения, то мама убита просто заодно с отцом. А насчет отца…

Я выложил ему все, что узнал от серого. В том числе и то, что есть еще двое, и даже если их ликвидировать, в покое нас все равно не оставят. Может это и неправильно, но я совершенно не умею обращаться с детьми. Своего наследника я в свое время так и потерял. Да и не давали мне его особо воспитывать. Так что мне проще говорить с Кириллом как со взрослым.

– Наверное, надо обратиться в полицию.

– Ни в коем случае! Защитить они нас все равно не смогут, а проблем доставят изрядно. Два трупа на чердаке, как мы их объясним? Да и вообще, у противника есть в полиции свой человек, а это проблема. Ты чем вообще слушал? Нет, дела нашей семьи мы будем решать самостоятельно. Не привлекая посторонних.

– А Ива? Я не смогу ей врать. Она мне как сестра вообще!

– Посмотрим. Пообещай мне, что не посоветовавшись со мной, ты ей ничего не будешь рассказывать. Арлекин - вообще наш с тобой общий секрет и тайное оружие о котором не должен знать никто! Пообещай мне!

– Хорошо, - неохотно сказал Кирилл отводя взгляд. - Обещаю, что без совета с тобой я ничего ей не скажу. Но вообще она класная! Она гений вообще-то, она одна ограненная в таком возрасте у нас в форте! Но это, кстати, тоже секрет. Ее семья пока что не хочет раскрывать ее таланты.

– Уже не секрет. Перед Принцем, а значит, перед его семьей и родом, она раскрылась. Вообще ее семья идиоты. Проводить огранку в таком возрасте нельзя по многим причинам. Боюсь у нее могут возникнуть серьезные проблемы со здоровьем.

На словах про проблемы Кирилл вскинулся. Было видно что он готов защищать Иву даже перед легионом зергов.

– Ладно я посмотрю, что можно сделать. Не суетись братец.

Братец, именно так Олег называл Кирилла. Вообще, насколько я понял из его памяти, младший брат не играл большой роли в жизни Олега. Ну есть эта мелюзга и есть. Олег не очень интересовался, чем там Кирилл занимается, с кем дружит, и вообще что делает. Поэтому почти ничего о Кирилле не знал.

Сам же Олег был парнем замкнутым. Друзей у него не было. Так, школьные товарищи, и все. За себя постоять Олег мог, на своем подростковом уровне. Правда сам в конфликты не лез, как и не примкнул ни к одной из школьных или дворовых группировок. Зато он был фанатиком магии, и мечтал об огранке. И не просто мечтал, он к ней готовился, ну как мог. Это все было мне на руку.

Но подготовки Олега было недостаточно для моего духа и ауры. Ну ладно, это уже не проблема, а задача. Прокачаюсь.

– Кир, - опять выуживаю из памяти обращение Олега к младшему, - Насколько я знаю у отца стационарный комм со специальным доступом. Я пойду пошарюсь в сети, может к паутине еще доступ не отрубили.

– Там пароль стоит на доступ.

– Я его знаю.

Действительно парень умудрился подсмотреть пароль отца, правда при первой же попытке его использовать получил по ушам. Отец по каким то “логам” понял что в его отсутствие кто-то входил в аккаунт. Будем надеяться что Строгов-старший пароль не сменил.

Так, надо занять чем-то пацана, пока я гуляю по сети, с целью понять в каком мире я очутился. На улицу его нельзя выпускать, пока не обезврежены те двое цуциков.

– С этого дня мы с тобой будем становиться сильнее. Кстати, почему ты хотел уйти в другую семью?

Кирилл отвел глаза, набычился и промолчал.

– Так, братец. Ситуация у нас с тобой прямо скажем дерьмо. Если мы будет друг на друга злиться или что-то скрывать, мы не выживем! - ну я-то по любому выживу. Но ему этого знать не нужно. – Так что давай выкладывай, что там у тебя наболело. Я был плохим братом, но обещаю что теперь все будет по-другому. Ближе тебя у меня никого не осталось!

Глаза Кирилла наполнились слезами. Но он моргнул, сглотнул, еще больше набычился, вздохнул, и тут понеслось!

– Почему, говоришь? А что я должен был сделать? Я тоже хочу быть кем-то! Хочу огранку, магию. Не хочу быть нулевкой! А что мне говорили? "Ресурсы нужны Олегу. Наша семья многое потеряла. Мы не вытянем двух ограненных." Зелья - Олегу. Тренировки и частные учителя - тебе. Развитие калетты - тебе. А мне что? Я что, хуже? Если у моей семьи нет на меня ресурсов, то у другой могут появиться. Но я не хотел в слуги! Слуг не очень-то развивают. Меня обещали сделать младшим членом рода, если пройду испытание. И зелья и тренировки... Нет, я тебе не завидовал! Ну, то есть завидовал, но не обижался. Просто я сам что-то могу. Вот. Сам, если я тут не нужен и вообще…

Здесь он все же опять разрыдался. Мда, как все запущено. Родители этих ребят кон-че-ные. Впрочем, может у него просто возраст такой, и все видится в черно-белом свете. Я не в курсе, я не детский воспитатель. Одно хорошо - отношения со старшим братом он не испортил. Их просто не было. Ну что ж будем их выстраивать. И, кстати, кажется я теперь знаю чем его занять.

Я присел рядом с ним на ручку кресла и неловко похлопал парня по плечу.

– Значит, тоже хочешь ограненным стать? Устроим. Это в моих силах. Арлекин нам обоим поможет. Но ты должен будешь выполнять мои инструкции.

Слезы мгновенно высохли, Кирилл недоверчиво на меня уставился.

– Твои советы или Его советы? - спросил он.

– Не имеет смысла больше делить меня и Его. Мы с ним одно целое. Так что, мои советы. И мои распоряжения. Обещаю - ты станешь ограненным. Потенциал у тебя есть. И еще. Ты нужен мне. Прости, что я понял это только сейчас.

Фу, так манипулировать подростком! Но как еще быстро привести его в норму и сделать своим союзником, я не знал. Говорю же, дети - это не мое.

– Я готов! Что делать надо?

– Я сейчас покажу тебе ряд упражнений. Часть из них нужно делать для усиления основы, часть - для развития калетты. Они совсем простые, но ты должен добиться чтобы они получались у тебя автоматически. Тогда мы перейдем на следующий этап.

Я немного помолчал.

– Кстати. Чуть не забыл! - я хлопнул себя по лбу. - Что ты собираешься делать с найденным коммом и записью на нем?

– Ну, можно выложить в локу, – Кирилл даже оживился. – Позору будет этим гадам!

– Угу. А что потом?

– Ну… что ты имеешь виду. Разозлится Принц и прихлебалы его.

– Да. Братец! Надо уметь думать на шаг вперед. И правильно ставить себе цели. Вот ты опубликовал запись. Цель - отомстить.

– Да не, я…

– Будь честным с собой. Отомстить за попытку унижения, за наезд на Иву. За вранье по поводу приема в семью, ведь так?

– Ну… так, - Кирилл сделал “глаза обосравшегося котенка”, мол что не так?

– Хорошо. Они претерпят унижение по твоей вине. Думаешь твой Принц умоется и не захочет тебе отомстить?

– Да пусть попробует!

– Он попробует, будь уверен. И вот тебе, а главное нашей семье в нашем положении, сейчас нужен новый враг? Семья этих ЗдорОвых влиятельна?

– ЗдОровых. Ну папаша его - магнат. Считай почти вся оптовая торговля в Форте под этой семьей. Им чутка до статуса благородных не хватает, я потому и поверил что меня примут, будущие ограненные нужны им.

– Нужна нам сейчас вражда с торговым магнатом?

– Ну, вроде как, нет. Не очень. А как же…

– Запись твоя. Ты нашел, сам реши как применить, – Кирилл задумчиво посмотрел на меня, видимо в семье не часто баловали его, позволяя самостоятельно что-то решать. - Но я бы советовал скопировать ее на кристалл, а комм отправить владельцу, с запиской следующего содержания: “Так мол и так возвращаю твою вещь. Там есть запись, которая никогда не будет опубликована, если ты забудешь об Иве и обо мне. Заявка на принятие в род отменяется.” Своими словами сформулируй. И отнеси.

– Вот еще. Доставка есть! Курьера закажу.

– Денег стоит?

– На курьера у меня есть.

Я задумчиво взглянул на комм. Мощный, массивный прямоугольный агрегат в металлическом корпусе с овальным экраном и гибким кольцом для закрепления на запястье. На торце какие-то выступающие верньеры и кнопки. Гнезда для подключения. Совершенно не похож на наши гражданские модели, размером с сигаретную пачку. Хорошая вещь. Но отдать его – правильное решение сейчас. Может и удалось парня направить на верный путь. Гляньте - лоб морщит, думает. Но решение он действительно должен принять сам.

– Ладно покажу тебе упражнения, и пойду поработаю.

Я показал ему простейшие упражнения начального этапа развития, а сам отправился в кабинет Виталия Строгова.

Пароль Строгов не сменил. И я погрузился в Паутину - кладезь информации о моем новом мире. Локу я решил оставить на потом. Из памяти Олега я примерно понимал куда мне смотреть. Но понятно, что одна и та же информация для семнадцатилетнего подростка и для меня, человека с огромным жизненным опытом и искушенного в интригах, несла совершенно разный смысл.

Примерно через час пришла прислуга, и с ней у меня состоялся любопытный разговор.

Огромных объемов тетка, одетая в неопрятное бесформенное одеяние, которое, видимо, когда-то было чехлом от рояля. Волосы мышасто-серого оттенка собраны в тугой узел на голове, отчего создавалось впечатление что ее голова изображает снеговика. Два шара один над другим. Дряблая кожа, многочисленные морщины, натруженные руки в мозолях и трещинах. От нее буквально разило испугом и одновременно агрессией. Ева Браун, всплыло в памяти ее имя. Едва она протиснулась в узкий дверной проем, как сразу начала с претензий.

– Если ты думаешь, парень, что я буду на вас работать бесплатно, ты ошибаешься! Мне такое нахер не сдалось. Так что я увольняюсь, - на повышенных тонах начала она.

– Откуда такие предположения? - я ответил тихо, почти на грани шепота, хороший прием, если хочешь чтобы собеседник перестал орать. - Про бесплатно? Никто и не думал, Браун что ты записалась в волонтеры.

– А откуда у вас деньги? - продолжила уже менее громко, но все с той же пугливой агрессией. – Родители ваши померли. Значит вас скорее всего в приют отдадут или под опеку. Вряд ли батя твой много налички тута хранил. Завещание еще когда вскроют. А меня в долг пахать не устраивает! И я "фра Браун"! Побольше почтения молодой человек!

У меня было что ответить этой жирной оборзевшей твари, но лезть в прямой конфликт с ходу я не стал. Это глупо. Она похоже понимает, что ведет себя мерзко, вот откуда опаска в ее голосе. И наигранное возмущение. Попробую ее утихомирить. Кто-то должен нам готовить и покупать продукты, тупо потому, что ни я, ни Кирилл готовить не умеем. Однако и место ее надо ей показать сразу и жестко.

– Браун! - чуть-чуть повышаю тон. - Не верю что отец тебе не заплатил. Такие как ты всегда требуют деньги вперед. Что там и как будет с нашей семьей, не твоего ума дело. Твое дело - отработать то, что тебе уже уплачено. Еще раз посмеешь на меня орать, пожалеешь. Забыла, что с благородным говоришь, а не со своими дружками на помойке общаешься?

Тетка надулась, хотя, казалось бы, куда еще больше, и покраснела как перезревший помидор. Вот сейчас кажется, злость самая настоящая.

– Да ты, сопляк... что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь так говорить с почтенной женщиной, да я... хр хр хрррр…

Я пристально смотрел в заплывшие жиром глазки этой туши, пока она пыталась пропихнуть немного воздуха, через внезапно сжавшееся спазмом горло. Аура может и в физические воздействия. Затратно правда. Через минуту попыток вдохнуть, она рухнула на колени. Пол в коридоре изрядно вздрогнул. Я дал ей вдохнуть.

Ай, я молодец! Не пошел на конфликт!

Ладно, надо дожать ее.

– Ты будешь обращаться ко мне “господин Строгов”, - сказал я все так же негромко и, надеюсь, внушительно. - Ты отработаешь аванс, и потом можешь убираться на все четыре стороны. Нам прислуга, забывшая свое место, не нужна. Итого. Насколько вперед заплатил тебе отец?

Весь ее гонор и агрессия куда-то испарились. Сейчас она была испугана почти до мокрых подштанников. Поразительно как целебно действуют на некоторых волшебные тумаки.

– Неделю вперед. Осталось четыре дня.

– Господин. Не забывай добавлять.

– Четыре дня, господин.

– Так и договоримся. Деньги на расходы я найду. А теперь приготовь нам с братом завтрак. Иди на кухню, Браун. Продукты у нас еще есть, я проверял.

И, больше не интересуясь ей, я снова отправился в кабинет. Но погонять по паутине мне так и не дали.

Сперва пришла Ива, утешать Кирилла. И меня заодно. Я был прав, по всем признакам у девчонки уже начались изменения внутренних органов, близкие в патологии. Вот они риски ранней огранки и неготовности основы во всей красе. Я оставил их вдвоем, но только снова вошел в сеть, как нас навестил полицейский чиновник.

Полицейский долго и нудно опрашивал меня о происшествии, о родственниках, о том были ли у отца враги и прочая их стандартная полицейская муть. Века прошли, а стражники не меняются. Удовлетворился ли он ответами на все свои вопросы, не знаю. Записывал он наше общение на комм. Все-таки поразительно многофункциональное устройство. По окончании беседы он заявил.

– Для оформления над вашим семейством опеки требуется решение полицмейстера. Если, в течение трех суток не объявятся законные опекуны, или не будет оглашено завещание, вас с братом передадут под опеку короны. Вам потребуются свидетельства о смерти отца и матери. Их можно будет забрать в полицейском управлении сегодня после полудня. Не забудьте свое свидетельство о рождении, перед нанесением визита в управление. Честь имею, молодой человек.

После его ухода нам подали кашу на завтрак. Хоть Ева и была той еще паскудой, готовила она отменно. Каша была вкусной, рассыпчатой, с маслом. Надеюсь она туда не плюнула. Ива отказалась от завтрака, по-моему, чтобы нас не объедать, и пообещав заскочить попозже, ушла. Зерг, мне бы сала, или что-то настолько же сытного, но у нас такой еды не оказалось.

Едва мы закончили есть, как в дверной звонок опять затрезвонили. Да мне дадут наконец сосредоточится на деле! На правах старшего поплелся открывать дверь.

На пороге обнаружился представительный господин лет сорока на вид. Память Олега услужливо подбросила ассоциации. Этого человека Олег знал, он часто бывал у Строговых в гостях на правах друга семьи. Григорий Святов. Он тоже был императорским чиновником, но не из управления по налогам, а из чистильщиков. Чистильщики - подразделение Управления Колонизации. Они занимаются зачисткой найденных руин или опасных гнезд чудовищ, недалеко от форпоста. Не войска, не полиция. Спецподразделение, в основном из ограненных.

Обычно Григорий ходил в форме, но сегодня вырядился в летнее пальто и гражданский костюм. Недешевый, кстати, судя по всему. Святов был Благородный из сильного рода поэтому при обращении к нему нужно добавлять эр. На пальце у него сиял крупный серебряный перстень, с верделитом (прозрачный минерал зеленого цвета), обрамленным узором родового герба. Статусный перстень, все как полагается. Перстень указывал на то, что он ограненный, на его ранг и род или клан. Целитель. Мастер. Свободный род.

ГРИГОРИЙ СВЯТОВ

– Соболезную, Олег, - произнес он. - Соболезную твоей утрате. Ну так. Позволишь пройти? Мне нужно с тобой поговорить.

– Конечно, проходите эр Святов. Мы можем расположиться в кабинете.

Жиробасина Ева молча приняла от Святова пальто. Вообще с его приходом она постаралась стать как можно незаметнее, что при ее размерах смотрелось комично.

– А, Ева, если не ошибаюсь, - произнес Святов. - Вижу вы не оставили отпрысков моих друзей в трудную минуту. Ну так. Отрадно видеть.

– Да штош мы, блистательный господин, вовсе без понятия, штоль…- отчаянно косясь на меня, забормотала подлая жировая туша.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Святов одним небрежным жестом прервал скороговорку прислуги. Та натурально испарилась из коридора, даже доски пола не прогнулись. Не иначе как легендарную грань левитации открыла, тварь. После того, как мы расположились в кабинете, а Ева принесла нам поднос с кофе, Святов, подождав когда она закроет за собой дверь, начал:

– Ну так. Вижу ты неплохо держишься, Олег, - я дернул плечом, отвечать на такое глупо. - Как Кирилл?

– Второй день всего пошел. Не очень хорошо, но он стойкий парень.

– Ну так. Ладно сразу перейду к делу, - он откашлялся. - Вы, ребята, остались одни. Вам потребуется помощь на первых порах. И вы ее получите. Есть несколько проблем, которые нам надо обсудить.

Он взглянул на меня, ожидая подтверждения. Мне уже нравится этот дядька. Простой и прямой как лом.

– Мы будем благодарны за любую помощь, на первых порах. Благодарю вас, эр Святов.

– Ну так. Первое - я возьму на себя хлопоты связанные с погребением. Собрать бумажки, организовать церемонию. Прости, что так о этом говорю…

– Я понимаю, что это необходимо. Еще раз благодарю вас, эр.

– Ладно. Ну так. Если будут нужны деньги я готов ссудить, до оглашения завещания, - он поднял руки, видя что я собираюсь возразить. - Это в долг, не подачка. Виталий был обеспеченным человеком и должен был оставить вам немалые суммы. Но сейчас у вас к ним наверняка нет доступа. Так что имей в виду. Не возражай. Далее, - он на секунду задумался. - Ну так. По поводу опеки. Я конечно не смогу взять вас под опеку, нас не связывает кровь. Насколько мне известно близких родственников у вас нет. Но у тебя через год совершеннолетие. Вариант с опекой короны для вас самый плохой, надо объяснять почему?

Я покачал головой. Нас отправят в приют по-раздельности, а имущество могут за год растащить коронные чиновники.

– Поэтому единственный вариант - тебе подать прошение об эмансипации, согласно уложениям Самоцветного Кодекса. Насколько я знаю твоя одаренность была подтверждена?

Я кивнул.

– Возьми документ об этом. Впрочем я сам заеду в УпДО (Управление по делам ограненных). Ну так. При подаче документов на эмансипацию, заявляй не о выделении, а о претензии на место главы семьи. В связи с кончиной прямых старших родственников. И требуй подтверждения статуса благородного. В этом случае вам конечно назначат временного опекуна, но у тебя будет свобода маневра. Понимаешь меня?

Я снова кивнул.

– А ты молодец, Олег. Держишься. Ну так. За свидетельством о смерти пойдем сегодня вместе. Заодно помогу без проволочек получить перстень отца. Ну так. Последнее. Твой отец просил меня, в случае непредвиденных обстоятельств, передать тебе это.

И он достал из-за обшлага костюма большой пухлый конверт, запечатанный сургучом.

– Что там, я не знаю, но надеюсь что-то, что сможет тебе помочь.

Я, изобразив подрагивание рук, взял у него конверт.

Глава 6. Мелкие хлопоты

Оставшиеся полдня заняла беготня по инстанциям. Святов реально помог. В его присутствии все бюрократические препоны в панике рассасывались, и вопроса: «чего тебе мальчик?» ни у кого не возникало. Как оказалось, он даже мини-отпуск себе взял, чтобы помочь наследникам друга разгрести начальные проблемы. А ещё в его присутствии я мог не оглядываться. Хотя слежку я заметил. Но не оглядывался. Чего мне на потенциальных покойников глядеть? Ночью их будем переводить из потенциальных в актуальные.

Мы со Святовым посетили центр форта, я так понял, он создан по типовому проекту.

Лабиринт окраинных улиц заканчивался на кольцевой дороге, тянущейся вокруг зиккурата. Кстати, в центре почти нет брусчатки, они выстилают улицы какой-то серой штукой под названием «асфальт», которую потом укрепляют огранённые. Ходить и ездить очень удобно. Этот асфальт здесь почти по всему центру проложен.

От кольца к зиккурату тянутся четыре радиальных проспекта, делящие получившийся «пирог» на четыре равные части. Западная и восточная «долька» — это родовые особняки местных благородных и аристо. Южная — императорский квартал. Учреждения, управления, клерки и чиновники. Казённые дома и квартиры.

А северная — дома местных богатеев, лавки дорогих ремесленников, «бутики» чтобы это не значило и здоровенный рынок. Дома внешнего кольца тоже приспособлены под оборону, и на входе в радиальный проспект имеются металлические ворота, утопленные в землю. Не такие огромные, как во внешней стене, но всё равно внушают. На безопасности здесь не экономят, вот только от кого они защищаться так серьёзно собрались?

Проспекты, разграничивающие императорский квартал, заканчиваются на площади Павла I. Императора, при котором придумали зиккураты. Помню этого Пашу ещё мелким пацанёнком, бегал там, жопку в фонтане мыл, а вот поди ж ты. Стоит теперь у подножия зиккурата, такой каменный весь, напыщенный в придворном платье с орденами, в усах и треуголке. Немножко голубями обгаженный, правда, но это его не сильно портит.

Собственно, сама площадь — концентрация имперских присутственных мест и кладезь имперских управлений.

Я собрал все бумаги. Так же Святов, как и обещал, помог мне получить отцовский перстень и свидетельство о прохождении оценки потенциала дара. Для меня перстень переплавят с заменой камня, так сейчас принято. Перстень был серебряный, массивный, с бирюзой, в окружении трёх алмазов с инкрустацией в виде части герба империи. Папа у нас, оказывается, был менталист. Не Сапфир, конечно, но тоже очень и очень серьёзный. Я уж думал, в этом мире огранённые сплошь слабаки остались, но, судя по Святову и отцу, нормальные ребята тоже есть.

Мы посетили управление по делам огранённых, полицейское управление, управление образования, зачем-то управление по культурному надзору. И это мы ещё даже половину заведений на площади не обошли! Развели тут без меня бюрократию!

Вечером уставшие до крайней степени, мы уселись в кафешке, выходящей на проспект Обновления. Святов предложил поужинать.

Я набрал такое количество местных сластей, что у Святова глаза стали размером с кофейную чашку. Килограмма два, наверное, здешней сладкой хлебобулочной прелести я схомячил, не напрягаясь. И двумя литрами кофе запил. А что? У меня молодой растущий организм, всю ночь ещё работать в поте лица, трупы перепрятывать и всё такое. Имею право. Это ещё и вкусно невероятно. Раньше на таком уровне готовили придворные кондитеры, а здесь глянь, забегаловка в заднице мира. И повара, зерг, огранённые.

Ладно, ночью разберусь, что и как. И почему.

— Кстати, эр Святов, — я прожевал очередной крендель с миндалём и каким-то умопомрачительно вкусным кремом. — Почему родители жили не в имперском квартале?

— Мы же договорились. Святов или дядя Гриша. Подчинённые меня вообще «Нутак» зовут, когда думают, что не слышу. Давай без эров-хренеров. А насчёт твоего вопроса. Ну так. Квартиры казённые, не очень большие. Родители предпочли снять шикарные апартаменты в первой линии.

Ежики-уежики, это убожество — шикарные апартаменты?! Оказывается, дома, примыкающие к кольцу, здесь пафосно зовутся первой линией. Да уж. Никак я не привыкну, что жить во дворце, или даже в собственном особняке, мне в ближайшее время больше не светит. Хотя… Почему нет? Надо только понять, какие относительно честные способы отъёма… эээ… заработка больших денег в новом мире существуют.

В общем, после гастрономической оргии, мы со Святовым распрощались до завтра. Он пошёл к себе на казённую квартиру, а я поплёлся в «шикарные апартаменты на первой линии». Хотя скорее покатился.

По дороге снова подхватил своего наблюдателя. Упырек был вынужден весь день провести на выходе с проспекта. В имперский квартал он почему-то не сунулся. Ну ничего, мы ночью ещё встретимся!

По пути я специально прошёл мимо ремонтирующегося дома, который приметил ранее, и реквизировал довольно большую бесхозную тележку на колёсах. Бросил её у нас во дворе, никто, надеюсь, до следующего дня не хватиться.

Дома я проверил, как там Кирилл. Он, после очередного раунда болтовни с Ивой, усердно делал показанные мной упражнения. Посмотрим, насколько хватит его энтузиазма.

Первую половину ночи я посвятил блужданию в недрах паутины. Ещё один бонус высшего огранённого — абсолютная память и быстрое усвоение знаний. Я просто пролистывал нужные странички, а в голове постепенно формировалось понимание, куда я попал. И как попал! Закончил я на процедуре эмансипации, заодно посмотрел драгоценный кодекс, который просто распух от поправок, уточнений и всяких там специальных разделов. М-да. Нахреновертили…

В моё время огранённые составляли менее процента всего населения империи. И если у тебя меньше двенадцати граней, ты был не огранённый, а так, голубями нагажено. А если граней нет, то и вовсе ты просто мусор, которому позволяют жить, чтобы сделать комфортнее жизнь избранных Силой. Собственно, из-за этого Чёрные бунты и случились. Как принято было считать.

Драгоценные кланы, после своеобразного подавления безобразий, то есть после прихода Хмари, радикально изменили это положение вещей. Не сразу, где-то за пару столетий, но всё же. Теперь огранённым является каждый второй житель Ожерелья. Ну как, огранённым. Могущественных магов по-прежнему около процента. И этот процент — верхушка Кланов. Остальные… ну такие вот, как мне уже попадались. Аура не развита, граней от трёх до шести — десяти. По теперешней классификации — ученики на грани становления адептами.

Есть маги вроде Виталия Строгова, или вот Святова, — средняя прослойка. Мастера и старшие мастера. Их пятнадцать процентов от всех огранённых.

У огранённых, по сравнению с нулёвками, расширенные права, согласно драгоценному кодексу.

То есть, наши власть имущие, не будь дураки, создали между собой и местным быдлом ещё несколько привилегированных прослоек. Неглупо.

Гранят всю мелочь в заведениях типа ремесленных училищ. Дар оценивают в школах. Начальное образование почти всеобщее и бесплатное. В моё время восемь из десяти подданных не умели читать. А в Ожерелье, на тебе. Почти всеобщее, поскольку всё равно есть прослойка люмпенов, которые детей в школу не отдают, а припахивают их с малых лет к своим делишкам. Для талантливых простецов, благородных и аристо есть несколько учебных заведений в Столице — Павлограде. Понятно, что у кланов имеются и свои частные школы.

Результатом такого разумного в целом подхода стало бурное развитие технологий. Но есть одна закавыка. Без огранённых среднего звена все эти блага цивилизации работать не будут, а главное — воспроизвести их без огранённых невозможно. В том числе оружие, которое, надо сказать, обладает разрушительной силой на уровне слабого, а то и среднего огранённого. Кто-то очень умный продумал и сбалансировал эту систему. Уважение клану Алмаза, что я могу сказать.

Общество теперь делилось на несколько слоёв. Наверху по-прежнему находились старшие рода кланов-драгоценностей. Аристо. Высшая аристократия с максимальными правами. И одной обязанностью — возглавлять наступление против Хмари и защищать Ожерелье от её порождений.

Далее была многочисленная прослойка благородных. Тоже сплошь огранённые рода и семьи. Они могли быть младшими клановыми или самостоятельными семьями, и занимались… да всем подряд. От сельского хозяйства до войны. Единственное, чем им было заниматься запрещено — это торговлей.

Торгаши составляли следующую прослойку. Магнаты. Прав поменьше, труба пониже, дым пожиже. Но их тоже можно было отнести к привилегированному классу.

Ещё ниже находились граждане. Это та самая куча низших огранённых, не получивших статуса благородного. Смазка для шестернёй всей этой великолепной государственной машины. Гражданство получалось с первой открытой гранью. Более того! Из гражданина можно было стать благородным, ситуация в старой империи немыслимая!

Ещё ниже в общественной пирамиде находились подданные. Это бездарные — нулевки, люди, которые не смогли проявить даже одну грань. В целом, подданные были заняты на грязных и подсобных работах, я так понял, их чуть ли не спонсировали. Чтобы были заняты и не думали про всякое там. Было их около половины населения.

Ну и ещё ниже — маргиналы: сектанты, сумасшедшие, нищие, каторжники, изменённые. Вот такая вот картинка сложилась, почти идиллическая.

Нашу старую, довольно запутанную систему ранжирования огранённых, кстати, тоже переделали. Отсылки к драгоценным камням осталось только в перстнях благородных и аристо, да в семьях, чтущих старые традиции.

Теперь огранённым присваивали ранги с первого по девятый. Кандидат, Ученик, Адепт, Мастер, Старший мастер, Магистр, Старший магистр, Великий магистр, и наконец, Абсолют. Удобненько, что сказать.

Я сейчас, по силе ауры был близок к Великому магистру, а по граням даже до ученика ещё недотягивал. Но грани — дело наживное. Как и аура, собственно. Абсолютов, кстати, по имеющимся сведениям, в Ожерелье не было ни одного. Что там говорить, не всякий глава клана считался Великим магистром. Мне, чтобы получить право на эмансипацию, нужно было, в том числе подтвердить ранг ученика. Ну это несложно, эт мы можем. Пару граней открою на недельке.

Теперь можно было и нашими виновно убиенными заняться. И остатки группы убивцев прибрать. А то, чего они?

Заглянул к брату. Идиллическая картинка — сопит в две дырки, и, судя по всему, просыпаться не собирается. Умаялся за день, бедолага.

Жиртрестина свалила ещё до моего прихода.

Сварив себе ещё одну чашку крепкого кофе, занялся приятным делом — разбором трофеев с наших налётчиков.

Так что у нас здесь… Кошельки — понятно. Какое-то количество налички и плоские скользкие карточки — это сейчас подтверждение прав на банковский счёт. Ещё деньги можно даже переводить через паутину или локу, со счёта на счёт. С идеей ненастоящих — виртуальных денег я пока ещё не смирился.

Вот ведь гадство какое, близок локоть, да не укусишь! Для меня эти карточки бесполезны, но в паутине я нашёл упоминания, что их скупает местный криминалитет. Как-то, значит, можно изъять эти виртуальные средства. Налички негусто, в целом двести тринадцать алтын. На минуточку, в кафе за гору вкусняшек и озерцо кофе, я оставил три алтына и двадцать пять грошей. Ладно, это на карманные расходы.

Дурацкую «селёдку» лжеполицая я оставил на трупе. Металл дерьмо, слишком длинная, в общем, так себе оружие.

Но у «серого» нашёлся отличный нож. Прям сердце радуется. Лезвие почти в локоть длиной. Изготовлено из какого-то твёрдого сплава. Роговая рукоять, шершавая, с оголовьем в виде совиной головы. Односторонняя заточка, небольшой дол, в общем не нож, а мечта психопата. К нему прилагались тиснёные кожаные ножны. Эту прелесть я сразу пристегнул к своему поясу.

Всякие мелочи, вроде зажигалок, портсигаров и колец я просто ссыпал в корзину для бумаг в кабинете. Дешёвка. Два недорогих комма пока оставил, достав из них управляющий контур по инструкции в локе. Плюс револьвер полицая и гладкий, тяжёлый, опасный даже на вид пистолет «серого». Это мне пока не надо, закинем в ящик стола. На будущее. Конверт, принесённый Святовым туда же, вместе с перстнем Строгова — старшего. Не убежит.

Ну что, я готов перерезать пару глоток!

Интерлюдия. Засада.

Лека тусовался во дворе дома объекта и с тоской посматривал на освещённые окна четвёртого этажа. Мелким засранцам не спалось, а план был — проникнуть в квартиру, когда все лягут спать. Он сперва пару часов таскался за объектом по форту. Тот ходил не один, а с огранённым — серьёзным дядькой из физиков. Такому лучше не глаза не попадаться.

Зато стало понятно, куда делись подельники. Скорее всего, этот физик их и прикончил. Полдня Лека прождал на углу проспекта, боясь упустить пацана. Потом вот ещё полночи дежурил под окнами. Ни крошки за весь день перехватить не удалось, и желудок болезненно сжимался, требуя внимания. Когда Лека уже готов был позвонить Хорсту и предложить вломиться так, свет на верхнем этаже, наконец, погас. Лека набрал сообщение: «Щенки угомонились. Готовность 0» и попытался устроиться поудобнее на жёсткой скамейке.

Вдруг дверь подъезда бесшумно отворилась. Лека скатился со скамейки в жидкие кусты, проклиная про себя нынешний заказ, сраных благородных с их разборками и сраных полуночников, которым не спится.

Из подъезда показался объект, тащивший за собой продолговатый мешок, около двух метров длиной. Взвалив мешок на тележку, парень вернулся в подъезд, чтобы через минуту показаться со вторым мешком.

У Леки аж челюсть отвисла от такой наглости и прошаренности этого говнюка. В мешках явно были тела товарищей. А тележку мелкий утырок прикатил сюда с вечера, Лека ещё удивлялся, на хрен она нужна. А вот на хрена. Ну, сука, и дела…

«Объект вышел из дома. Встречаемся на улице». Отстучал Лека Хорсту. Парень взялся за ручки тележки, и, с некоторой натугой покатил её к ближайшим дворовым воротам. Интересно, а патрули этот гений как собрался обходить?

На улице к Леке присоединился Хорст, которого ошарашенный подельник ввёл в курс дела. Они двинулись за парнем, ориентируясь по скрипу колёс тележки. Навстречу им дважды попадались полицейские патрули, и если Хорст с Лекой легко избегали их внимания, то как умудрялся прятаться пацан со своим грузом, было решительно непонятно.

Покружив по изломанным улицам первой линии, объект наконец-то нырнул в ворота ремонтирующего многоэтажного дома. Того самого, кстати, от которого он тележку упёр. Бандиты ускорились, и, заскочив во двор, увидели, как парень вываливает тела из тележки на землю прямо посреди двора.

Парень, кажется, Олег, повернулся к ним, не выказывая ни малейшего удивления или испуга:

— Могли бы и помочь, черти. Всё-таки ваши друзья покойные в тележке-то. Я к вам в похоронную команду не нанимался. Впрочем, сами к месту будущего упокоения ногами пришли, и на том спасибо!

Входные ворота внезапно начало затягивать густыми клубами тумана. Тени вокруг как будто взбесились. Казалось, что из темноты к бандитам тянутся корявые страшные руки. Лека, не выдержав тоненько, по-девчачьи, взвизгнул и метнулся в туман, как он думал к воротам. Ну его на хрен, такие задания!

Последнее, что он видел перед тем, как сгинуть в тумане, как Хорст, обнажив клинок, мягкой походкой движется в сторону Олега, а тот тоже извлекает с пояса нож с безумной улыбкой на лице. На хрен!

Внезапно перед ним возникла кирпичная стена, о которую он чувствительно приложился плечом. Коротко матюгнувшись, Лека бросился вдоль стены, но буквально через пару шагов упёрся в запертые на цепь ворота. Он метнулся назад, в сторону вторых ворот, ни хрена не видя и постепенно переходя от паники к истерике.

Споткнулся о бадью с подсохшим цементом, навернулся со всего маху плашмя. Туман слегка рассеялся и будто даже подсветился. Лека увидел Хорста с перерезанным горлом, который ковылял в Лекину сторону, глядя прямо перед собой неживыми глазами.

Лека ещё раз взвизгнул, обмочился, рванул из положения лёжа вперёд, чтобы вновь впечататься в кирпичную стену. Уже слабо соображая, на каком именно он свете, и что вокруг происходит, он немузыкально подвывая пополз вдоль стены, царапая руки и пузо о строительный хлам. О револьвере в поясной кобуре Лека даже не вспомнил.

Когда казалось, что прошла уже вечность, ему на спину кто-то наступил, прервав все поползновения. И образ, сотканный из тумана и теней, хрипло произнёс:

— Куда же ты собрался? А поговорить?

ХОРСТ И ОЛЕГ

Глава 7. Ништяки и хулиганы

Я потянулся в кресле и скривился от пробившей бок боли. Вот ведь. Хорст оказался хорош. А я чересчур расслабился. Неприятных ощущений добавляла довольно глубокая царапина, идущая через все рёбра. И ещё пара-тройка сантиметров, и мне пришлось бы отращивать себе новую печень. А я не умею!

Бросаться в лобовую атаку на физика, с моей стороны было не слишком разумно. В конце концов, я убийца, а не дуэлянт. Да и тело Олега ещё не готово к подобным эскападам. Но я просто не смог сдержаться. Когда я увидел движущегося на меня хищника, меня накрыло адреналином и каким-то щенячьим восторгом. Посмотрим, кто из нас добыча! Куда делся хвалёный контроль огранённого над телом и эмоциями? Я просто не хотел останавливаться. Я желал этой схватки. Это был настоящий, учитывая моё состояние, риск, настоящий честный бой. И мне, зерг побери, это нравилось!

Конечно, я порядком истощил свою ауру на все эти видения-фокусы с туманом и ходячими трупами. Ведь делать подобное только за её счёт, без граней, весьма затратно. Но аура восстановится за неделю или две. Мне нужно было проверить, чего я стою сейчас. Результат неоднозначный. Но именно так можно проверить свои настоящие способности.

Я разложил перед собой добычу, взятую со второй пары наёмников. Так деньги. Ещё пять тысяч двести тридцать алтын на карманные расходы. Это с учётом денег, взятых их конспиративной квартире, адрес которой мне так любезно сообщил второй слизняк.

Нож Хорста, слегка изогнутый клинок, длинной до середины бедра я тоже оставил себе в качестве оружия левой руки. Я здесь всего второй день, а уже обзавёлся недурным оружием. Не знаю, насколько хороши эти клинки по нынешним меркам, но в качестве рабочего инструмента их бы не постеснялись огранённые и в мои времена.

Далее, стрелялку второго наёмника я оставил на месте, не хочу заводить дурную привычку, коллекционировать дрянные револьверы. А вот ствол Хорста с квартиры я забрал. Как сообщила мне лока — это крупнокалиберный пистолет марки Бизон. На ствольной коробке над щёчками рукоятки изображён могучий рогатый силуэт. Магазин на десять патронов. И круглая толстостенная трубка в отдельной коробочке, по сведениям локи — глушитель звука.

Сперва, я думал отказаться от использования местных стрелялок. Очень уж они шумят и дымят. Однако, оказывается, так себя ведут только дешёвые гражданские модели. А вот эта пушка – профессиональное второе оружие сотрудников спецподразделений. Надо бы освоить его, может оказаться полезным. Я уже забронировал себе в ближайшем тире патроны и время для тренировки. И тренера, конечно. Всё-таки восхитительное изобретение — эта их паутина и коммы. Только ради того, чтобы их увидеть, стоило пробыть в небытии четыреста лет.

И последнее. Я выложил на стол простенький с виду комм, который реквизировал из квартиры наёмников. Простенький только с виду. По словам второго слабака, эта трубка была с особенным доступом, который стоил дозергилион денег, да ещё и не любому смертному был по статусу. А это значит, что список тех, кому доступно — ограничен.

Задумчиво разглядывая аппарат, я крутанул его по часовой стрелке и оставил вращаться. Аппарат немедленно зазвонил, как будто я запустил некий ритуал призыва. Я ухмыльнулся, пальцем оставил вращение трубки и нажал на кнопку приёма.

– Вы опять пропустили время контрольного созвона, — сухой, почти безразличный голос с небольшими нотками недовольства. - Какие оправдания будут на этот раз?

– Никаких оправданий, — я, не размыкая губ, создал мерзкий свистящий голос, похожий на шёпот ветра или шипение змеи.

– Кто ты? Где Хорст?

– Хорст мёртв, детка, Хорст мёртв, — не отказал я себе в удовольствии процитировать какое-то бульварное чтиво моего времени. - Они все мертвы.

– Ясно. Ясно. А ты кто такой? Как у тебя оказался этот комм, спрашивать не буду.

— Я Арлекин. Хочу, чтобы ты знал. Я найду тебя. Через эту трубку. Или ты пришлёшь за парнями более серьёзных наёмников, и я распотрошу их. Я найду тебя, и однажды ты услышишь мой голос за своей спиной. До встречи, добыча! - И я нажал на значок отбоя.

Пафос – наше всё. Как и последнее слово. Я открыл заднюю крышку комма и вытащил управляющую схему. Пафос пафосом, но эту гниду надо найти и придавить, не будь я Арлекин. Поставим галочку в ежедневник.

Прогремел дверной звонок. А вот и Святов. Стараясь не морщится от простреливающей левый бок боли, я отправился открывать.

Святов был не обычный огранённый. Он был, так сказать, нестандартный физик. Вообще, лучшие физики в империи – были одарённые рубином. Магия крови – не самое точное, но вполне адекватное современное название их направления. Они усиливают не ауру, а тело, отращивают себе дополнительные органы, прекрасно контролируют свою физиологию, умеют уплотнять ауру, до состояния непробиваемого щита. В общем, непревзойдённые и непобедимые в прямой схватке бойцы.

Судя по роликам из паутины, их даже пули из местных стрелялок не всегда берут. Они основа любых гвардейских подразделений. Самые умелые могут в пределах двух-трёх метров от себя управлять физиологией и внутренними органами окружающих. Например, отключить возможность твоей крови переносить кислород. Я реально сильно рисковал, влезая с таким бойцом в честную драку. К счастью, он был всё же не настолько хорош. И честная драка с огранёнными магами крови вовсе не обязательна.

Дети же изумруда чаще всего становятся целителями. Их дар направлен вовне, на других людей. Более того, они с самого начала тренируют и расширяют дистанционную ауру, чтобы применять свои способности на расстоянии или массово. Но кто сказал, что лекарь не может управлять и собственным телом? Другие грани, но результат похожий. Этот вариант развития даёт отличную скорость и реакцию, высокую выживаемость, сумасшедшую регенерацию. Плюс возможность исцелять союзников. После воинов рубина целители — самые опасные физики.

Вот таким вот специфическим «лекарем» и был Святов, занимавший должность командира отряда чистильщиков форта. Полевого командира, ага. И, конечно, он, скотина такая, своим профессиональным взглядом сразу выцепил, что со мной что-то не так.

– Хреново выглядишь, Олег. Дай взглянуть, — начал он с порога и попытался охватить меня аурой. Нет, ну что за хамство? Святов, конечно, мужик хороший, но спрашивать разрешения надо. Эх, плохо быть молодым! Всем насрать на твоё мнение.

– Готовился к подаче заявления на эмансипацию, — я отшатнулся от его диагностических чар и сделал пару шагов назад.

– Что ты мне, Олежа, свистишь? — он вошёл, прикрывая за собой дверь, но щупальцы ауры втянул. Так, то! — левая сторона скована, рука прижата к боку, в пальцах лёгкий тремор. Ну так, мне продолжать, или покажешь рану?

Я вздохнул. Глаза закатывать не стал — невежливо.

– Эр Святов. Я очень вам благодарен за помощь, но если вы продолжите обращаться со мной как с дурачком, не имеющим права на свои секреты и мнение, я попрошу вас уйти.

– Эй, — он выставил вперёд руки раскрытыми ладонями. - Ну так. Ишь, какой вспыльчивый. У меня этот, как его… профессиональный перекос. Не замечал за тобой Олег такой заносчивости. На тайны твои я не посягаю, но рану покажи.

– Дело не в заносчивости. Перед проведением диагностики принято спрашивать разрешения. Для меня сейчас любое вторжение в ауру может иметь плохие последствия! Я работаю над первой гранью. - Выкрутился, ага.

– Прости, не знал. Но всё же…

– Давайте договоримся так. Я вам покажу рану, а вы не будете спрашивать, как я её получил. Я всё равно скажу, что на гвоздь напоролся.

– Ну так. Договорились.

Мы прошли в кабинет, и я стянул рубашку. Святов нахмурился и профессионально, без ауры пальпировал края раны.

– Чисто, – сказал он. – Ну так. Видать гвоздь не сильно ржавый был. Ты уверен, что тебе не нужен плотник?

– Я уверен, что проблемы семьи должен решать сам. И этот гвоздь, — я кивнул на рану, — уже забит.

– Исцеление-то примешь?

– Если вас не затруднит, дядя Гриша, приму, с благодарностью, — этим ответом я дал ему понять, что инцидент исчерпан.

Святов сосредоточился, наложил руки на рану, с двух сторон от разреза. И почти мгновенно зарастил повреждения вплоть до кожных покровов. Даже следа на коже не осталось. Я невольно присвистнул: это уровень виртуоза. Потрачена всего одна грань, и он даже не вспотел. Повезло его подчинённым.

– Если ты вдруг поймёшь, что не вывозишь. Ну так. Не вывозишь САМ, — он выделил тоном последнее слово. - Я всегда готов помочь. Запомни, Олег.

– Я услышал твои слова и принял их в сердце.

С чего вдруг я вспомнил эту старинную формулу. Зерг, палюсь! Святов метнул в меня удивлённый взгляд, но, к его чести, не стал никак комментировать мою выспреннюю фразу.

– Ну что, — преувеличенно жизнерадостным голосом, чтобы сбить напряжение, пропел я. – Идём подавать заявление? Кстати, у меня всё ещё остался отцовский доступ в паутину. Так что я на всякий случай заполнил все формы на странице министерства по делам огранённых. А то мало ли в управлении, бумажки потеряют…

– Ну так. Разумно. Ладно идём, боец, — ну вот без меня-меня женили. Я теперь, понимаешь, боец. Какой только армии?

В этот раз хождение по инстанциям заняло всего два часа. Я подал заявление на эмансипацию, приложив к нему копии всех необходимых документов. Очередная безликая тётенька в очередном безликом кабинете буркнула: «Вам сообщат о результатах рассмотрения в течение десяти дней. Проходите, не задерживайте очередь».

Последняя фраза подействовала как локальный телепорт, мы мигом очутились за дверью кабинета, не успев моргнуть. Вроде тётка не огранённая, подумал я, обводя взглядом три пыльных продавленных стула, расставленных у стены в коридоре. Пресловутая «очередь» отсутствовала. Здесь вообще никого не было. Вот она, сила настоящей офисной магии! Как говорится, спасибо, что ничего не отобрали.

Мы покинули эту обитель бюрократии, и на выходе я распрощался с моим сопровождающим. Теперь меня ждал гимнастический зал!

Почему гимнастический, спросите вы, а не, например, качалка? Потому что мне так привычнее. Мне не нужен тренер, все необходимые комплексы упражнений развития тела были давно уже придуманы моим родом. И наш стиль развития подразумевал упор на гибкость суставов, развитие чувства равновесия, ловкости и вестибулярного аппарата. Тупо накачивать мышцу огранённым нет смысла, магия усилит мышцы, если регулярно заниматься, лучше любой штанги.

А вот умение двигаться по любым поверхностям и мгновенно ориентироваться во время движения, с помощью одной лишь магии не прокачаешь. Нужна основа. Так что с сегодняшнего дня я начинаю регулярные тренировки в зале. А через недельку, когда устаканится ситуация с завещанием и станет ясно по срокам эмансипации, приобщу к занятиям Кирилла. Нечего ему дома киснуть, и в локе свои «мультики» смотреть.

В зале я, отказавшись от услуг тренера, начал с разминки. М-да, тело, конечно, не очень тренированное. Нет, совсем дохляком Олег не был, но и регулярно не занимался. Ничего, это поправимо. От разминки я перешёл к растяжке, а потом нагрузил мышцы в силовых упражнениях на брусьях и турнике. Я занимался в местном спорткомплексе, не единственном, но самым дешёвым в Форте. Приятным открытием стало то, что тут же был и бассейн. Так что я с наслаждением поплавал после тренировки, и приняв душ, засобирался в тир. Который тоже был неподалёку. Мышцы ныли, связки напоминали о себе, а я… я был абсолютно счастлив! Всё это напоминает мне, что я живой!

В тире суровый инструктор объяснил мне, как обращаться с пистолетом, показал основные стойки и выдал дежурную пушку и десять патронов. Я отстрелял их, внимательно слушая, что говорит мне этот немолодой огранённый, и пытаясь впитывать его науку.

У меня отличный глазомер, но в любом деле важен навык. И десять патронов для наработки навыка было явно недостаточно! Так что я провёл в тире ещё два часа, выбрав, наверное, весь их запас боеприпасов к пистолету.

Немного пострелял из винтовки, ружья и карабина, но пистолеты мне понравились больше всего! Правда, мне глянулась ещё одна штучка, винтовка с оптическим прицелом, которую тренер называл «болтовкой». Изящная смертоносная игрушка, наверняка есть и более мощные варианты, чем эта. И глушитель на неё тоже можно ставить.

Но! Во-первых, несовершеннолетнему такую не продадут. Во-вторых, большая дистанция это раньше было не моё. Я всегда предпочитал более близкий, можно сказать, интимный контакт с жертвой. Однако новый мир — новые возможности. Не буду себя искусственно ограничивать. Решено — дальше стреляю из пистолетов и снайперки, на это делаю основной упор. Уходил из тира я довольный, как зерг, сожравший деревню простецов.

В тире я оставил почти пятьдесят алтын, невероятно большую сумму, и охреневшего тренера, который всё бормотал, что никогда не видел такой скорости усвоения навыков стрельбы. Так ведь ты, дядя, никогда и высших огранённых не видел, откуда они в этой унылой провинции?

После тира и спортзала зверски захотелось есть, и я завалился в ближайшую кафешку, так называли местные трактиры. Попросив двойную порцию пельменей, миску сметаны, салат: «Тазик пожалуйста», — и запив всё литром тягучего, как мазут и пахнущего горелой резиной кофе, я, всё в том же отличном настроении отправился домой.

По дороге домой меня попытались ограбить. Ну, наверное. Этот спорткомплекс находится не в самой благополучной части Форта, и был популярен у местных простецов и нулёвок. Видимо, тупой прокачкой мышечной массы они пытались компенсировать отсутствие у себя дара. Хоть какая-то сила типа. Не знаю. В общем, райончик был не мой. Ни я, ни Олег в нём никого не знали, и меня тоже пока не знали. Поэтому, видимо, местным гениям преступного бизнеса пришла в голову пагубная идея обчистить карманы мимокрокодившего прилично одетого пацанчика.

Ко мне подлетела довольно симпатичная девушка. Лёгкий беспорядок в одежде, и сбившееся дыхание, видимо, должны были сказать мне, что дама в беде.

– Пожалуйста, помогите мне, там сестрёнке моей плохо стало, она упала и, кажется, не дышит.

На голубом бесстыдном глазу показалась прозрачная лживая слеза. Поскольку от меня ожидали, что я, расправив щуплые плечи, немедленно забегу в ближайший тёмный переулок, чтобы порешать проблемы не дышащей сестры, я решил не сильно ломать сценарий, но всё же спросил:

– Может вызвать скорую, – и даже достал свой комм. По меркам благородных это была дешёвая модель, но в этих трущобах, наверное, покатит за топовую трубку.

Глаза приманки жадно блеснули, сориентировалась она быстро:

– Скорая сюда, когда ещё доберётся, может, вы сможете помочь быстрее?

Какая тупая разводка! Что там может сделать семнадцатилетний долбоклюй с потерявшим сознание человеком, кроме как вызвать целителя? С другой стороны, семнадцатилетний долбоклюй, скорее всего, должен преисполниться и воспарить! И немедленно проследовать, куда ведут.

Думаю, раньше у них схема сбоев не давала, и я решил покориться судьбе. Она даже прижалась ко мне грудью и провела ладонью по щеке, одновременно ловко прощупав карман брюк. И нащупала там вовсе не бумажник. Ну я же не железный, и тело молодое. Вот и нащупывается разное! Ладно, пора идти в хитроумно расставленную ловушку. Выпущу пар на её приятелях, которые сопят за углом, как стадо зергов на водопое.

Завернув за угол, я увидел трёх перекачанных горилоидов с низкими лбами и отсутствием всякой мысли в глубоко посаженных мутных глазах. Все трое были примерно одного возраста, лет, наверное, восемнадцать — девятнадцать. Одеты были как под копирку — широкие штаны на подтяжках, рубахи из грубой ткани, ботинки из местной псевдокожи. На двоих были кепки, третий щеголял банданой с изображением оскаленной кабаньей морды.

- Привет, девчонки! - Радостно заорал я. - Кто из вас невинно пострадавшая сестра моей прекрасной спутницы? Сейчас я буду её спасать!

Гориллоиды опешили. Очевидно, перед избиением и ограблением предполагался некий ритуал. И я своим некузявым поведением его решительно поломал. И этих бугаёв тоже, кажется, слегка поломал. Все трое молчали, и я почти видел, как под толстым слоем лобной кости начался некий непривычный для гопарей процесс. Возможно, они впервые обнаружили у себя мозг. Скучные они. Меня никогда раньше не грабили, и первый раз выходил не очень впечатляющим.

ОБИТАТЕЛИ КАЧАЛКИ

– Так я не понял? Грабить меня будем? Угрожать, там, всячески ноги поломать и всё такое? Что за нерешительность? Разве так должны вести себя лихие парни из района Качалки? Больше жизни господа!

– Не понял, этот прыщ нас что, бабами назвал? — вдруг ожил парень в бандане. - Ты чо, ты… — упс, видимо, закончился словарный запас.

– Да ну его! — ой, оно тоже умеет говорить! Самый звероподобный из троих громила вытер нос от локтя. - Он шизанутый какой-то. Чё он дерзкий такой, небось огранённый?

– Господа, я готов отмудохать вас безо всякого применения магии! Только сегодня и только сейчас, уникальное предложение, которое больше не повторится!

– Да иди ты на хер, — высказался третий участник организованной группы, и сам направился куда-то в туман. Да что такое-то! Может, я переборщил с весельем в голосе? Или, наоборот, был недостаточно дружелюбен?

Тип в бандане всё ещё нерешительно перетаптывался с одной слоноподобной ноги на другую и злобно сопел. Я как можно шире ему улыбнулся и поманил рукой. Видимо, это что-то переключило в крохотном разуме моего визави, и он с нечленораздельным рёвом:

– Убью, на хрен, порву суку, ездец тебе! — ломанулся вперёд.

Ну что сказать. Это было слишком легко. Уход от широкого замаха, двоечка в печень, и добивающий в шею. Шкаф рухнул с грохотом, поднимая уличную пыль. Честно наработанные в качалке мышцы гуманоиду не помогли. Передо мной маячил второй здоровяк, который пока что открывал рот. То ли сказать что-то хотел, то ли у него челюсть отвисла.

Я не стал ждать и атаковал как раз эту самую челюсть. А вот головы у местных ребят крепкие. Не, в челюсти что-то щёлкнуло, в моей руке, кстати, тоже. Горрилоид взревел и попытался схватить меня за одежду. Я легко ушёл в сторону. Несколько секунд он пытался достать меня широкими ударами от плеча, а я уворачивался, проверяя своё новое тело на прочность, но потом мне надоело, и я его тоже вырубил. Даже не сломал ничего! Пусть ценят моё доброе отношение.

Слегка потряхивая онемевшей после подачи в челюсть этого питекантропа рукой, я отправился дальше. Девицы, как и третьего участника группы встречающих, уже и след простыл. Такое себе приключение. Я ожидал большего. Но размялся в реальной драке, проверил пределы возможностей. Отлично, на самом деле просто! Противники, конечно, подкачали, но тут ведь как. Других гопников в этот район, видимо, не завезли.

Подходя к дому, я заметил стоящую возле него полицейскую машину. Пришлось резко ускориться, что-то у меня какое-то нехорошее предчувствие.

Глава 8. Допрос

Я взлетел по парадной лестнице аки сокол. В коридоре скинул эти ихние «кроссовки». Удобная, кстати, обувка. И прошлёпал в носках на кухню, откуда доносился какой-то разговор.

Половину кухни занимала наша кухарка Ева. И в данный момент она наливала чай одному любопытному персонажу.

Одет он был по-простому, в мятом коричневом костюме, с которым контрастировала чистая выстиранная белая рубашка, и совершенно неподходящий ни к тому и ни к другому галстук ядовито-синего цвета. Штаны от другого костюма. Это был человек лет тридцати пяти, росту пониже среднего, полный и даже с брюшком, выбритый, с плотно выстриженными волосами на большой круглой голове, как-то особенно выпукло закруглённой на затылке. Пухлое, круглое и немного курносое лицо его было цвета больного, темно-жёлтого, но довольно бодрое и даже насмешливое. Оно было бы даже и добродушное, если бы не мешало выражение глаз, с каким-то жидким водянистым блеском, прикрытых почти белыми, моргающими, точно подмигивая кому, ресницами. Взгляд этих глаз как-то странно не гармонировал со всей фигурой, имеющею в себе даже что-то бабье, и придавал ей нечто гораздо более серьёзное, чем с первого взгляда можно было от неё ожидать.

Когда я вошёл, толстячок подскочил и сунул в моём направлении мягкую, слегка влажную ладонь, со словами:

– Порфирий Петров. Следственный пристав управления полиции форту Алый рассвет. Вот документики, ознакомьтесь, — он ловко поднёс мне под нос пластиковую карту с рельефными печатями и своей фотографией. - А вы, так полагаю, Олег Виталич? Строгов? Жду вас уже с час, ужасно рад познакомиться! Ужасно рад. Он потёр свои мягкие ладошки и перекатился по кухне, как шарик ртути, неведомо как избежав столкновения с планетарной массой по имени Ева.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПРИСТАВ: «Вы и убили-с» ПОРФИРИЙ

– Вам, голубушка, домой уже пора, — обратился он к нашему кухонному монолиту. - Да, да. Дальше я сам тут.

– Чем обязан? — спросил я, кося глазами на удаляющуюся тушу фра Браун.

Следственный пристав совсем по-птичьи склонил голову набок, глядя на меня своими водянистыми глазами, и только после того, как из прихожей послышался хлопок двери, продолжил:

– Да образовалось у меня к вам два дельца, господин Строгов. Одно в связи с ведомым мной расследованием, а второе деликатное, я там и не знаю, как поступить-то сразу. Ну ничего, даст Сила, разберёмся мы. С вашим батюшкой я был знаком, шапочно, правда, но уважал его безмерно, уж поверьте.

Меня уже начал раздражать этот несмешной красноречивый клоун. А в голове у меня уже орала сирена, опасность!

Во-первых, этот потёртый и нелепо выглядящий тип был слабым менталистом.

Во-вторых, что от меня могло понадобиться местному следователю? Проще говоря, где же я спалился? Плюс это странное обращение по отчеству. Насколько я знал, такая форма считалась устаревшей, и почти не применялась. Намёк? Или он просто чудик?

– Хочу, чтобы вы, Олег Витальевич, взглянули кое на что. Вот полюбуйтесь на этих типусов, — с этими словами он достал из внутреннего кармана здоровенный комм, кажется, это зовётся планшет. Быстро разблокировав устройство, он несколькими щелчками открыл изображения и развернул планшет на кухонном столе в мою сторону.

– Вот, извольте, — пристав быстро перелистнул несколько снимков, одновременно рассеивая вокруг свою ауру. Сканирует эмоции!

На снимках имелись мёртвые люди. Четверо, снятые с разных ракурсов. Ну да. Те самые наёмники-налётчики.

– Не видел их раньше, — я с наигранным интересом глядел на снимки. Нет, совсем врать, всё же не стоит. Он не просто так сюда пришёл. – А Кирилла вы спрашивали?

– Спрошу, непременно спрошу. Но вы уверены, — он перелистнул очередное изображение, и мне пришлось с негодованием отшатнуться. На фотке было в весьма неаппетитном ракурсе снято выпотрошенное тело Хорста.

– Фу, гадость какая, — я демонстративно сглотнул. – Зачем вы мне это показываете?

– А в ментальном-то плане у вас тишь да гладь, Олег Витальевич. Знакомая картинка? Или часто таким любуетесь?

– Мой отец был менталистом. Меня так просто вашими фокусами не пронять! — съел, шарик сырный? - Что это вообще? Какой-то, что ли, маньяк завёлся, или что? И при чём здесь наша семья?

– Нет-нет. Не маньяк. А весьма предусмотрительный человечек. Весьма предусмотрительный. Убиенный, видите ли, был адептом крови. Ну и таковая хирургическая операция лишила его малейших шансов на регенерацию. Вот, изволите ли видеть четыре трупа. Не так далеко от вашего дома нашли.

– И что? Вы, господин Петров, по поводу каждого трупа, который в радиусе километра найдут, будете к нам приходить?

– Нет. Нет! Зачем же. — он вскинул ладошки, будто в попытке защититься. - Сила с вами, Олег Витальевич. Просто вот этот вот, — он перелистнул фото на планшете, — был опознан как человек, что метнул снаряд, причинивший столько горя вашей семье. А вот этих двоих, — он указал на фото серого и синего, — видели крутящимися у вашего дома, и вроде даже заходящими в подъезд. Я скорее вас информирую, как сторону прискорбно пострадавшую, о ходе следствия. Ну и интересуюсь, вдруг поможете мне чем? По должности мне так полагается. По должности! — снова этот пронзительный, словно бросок кинжала взгляд из-под белёсых ресниц.

Ничего себе они здесь работают! Нет, случай не рядовой, конечно. Но этот Порфирий всего-то местный стражник. Насколько я понимаю, в небольшом чине. А значит, должен быть ленивым и безответственным. А он, зерг, какой-то деятельный и проницательный!

- Эти людишки в нашей картотеке есть, да. Послали запрос и, представляете, выяснили. Какие-то мелкие наёмники, для неблаговидных дел их привлекали всякие мутные личности. Ни разу на горячем не поймали их, но присматривали. И на тебе, такой конфуз. Прибыли тайными тропами к нам, незнамо где обретались, папеньку с маменькой ваших убили, и сами, изволите видеть, откинулись. Причём странно так, двое — то от сердечного приступа скончались. Так что и виновных вроде нету. Ещё один – сами изволите видеть в каком состоянии. И последнему просто шею свернули, как курёнку. Но двоих, тех, которые с приступом, на тележке привезли с места преступления. А где то место, ясности нету. Непонятно зачем бы такие сложности. С меня, видите ли, спросят. Мол, как и что, а я в недоумении. Не разрешите мои вопросики, любезный? Хоть часть?

– Ничем не могу вам помочь. Не скрою, я рад, что эти люди мертвы, если они причастны к покушению… к смерти родителей. Вы что же думаете, что им свернули головы и нанесли все эти повреждения я или Кирилл? Это просто смешно!

– Слышал я, эр Святов взял над вами покровительство? — резко поменял он тему разговора.

– Это-то здесь при чём? Эр Святов — друг отца. И, да, он помогает нам с документами и ходатайствами. Не вижу в этом ничего плохого! Или помогать попавшим в беду детям друзей — преступление?!

Ну, я должен вести себя как оскорблённая девственница. Моему Олегу всё же семнадцать лет всего.

– Ни в коей мере не смел даже намёка кинуть. Был не так вами понят. Приношу извинения, господин Строгов, это недоразумение.

Всё ты хотел, скотина. Наверное, думаешь, что Святов всех прикончил. Ну давай копай сюда, здесь глухо.

– Я бы попросил вас обойтись без таких намёков. И если можно, оставьте в покое Кирилла. Ему очень нелегко пришлось, вряд ли он чем-то сможет вам помочь.

– Я бы и рад! Рад бы вам угодить. Но вот, изволите видеть второе дельце. Заявление поступило от гражданина Константина Игоревича Здорова о краже комма. Подозревает, неудобно даже как-то, брата вашего и его подружку, из подданных, Иву Наместьину. Знаете такую?

– Знаю. Секундочку, господин Петров.

Я встал и пошёл в комнату Кирилла. Обнаружил его греющим уши за дверью кабинета — самого ближнего к кухне помещения.

– Комм отправил?

– Да, ещё тогда. И квитанция есть.

– Отлично! Неси квитанцию и запись скинь на диск. И ответь на его вопросы, как нашёл, где и что, и когда.

Вернувшись на кухню, обнаружил пристава допивающим остывший чай.

– Сейчас придёт брат, по поводу комма. Я в курсе истории, но пусть он сам расскажет.

На кухню явился Кирилл с квитанцией. В документе, помимо адреса получателя, была указана модель с серийным номером устройства.

– Не сочтите за грубость, молодые люди, но факт добровольного возврата имущества не отменяет факта его незаконного получения, сиречь кражи. Что-то по этому поводу можете мне пояснить?

Я с усмешкой протянул ему кристалл с записью.

– Вот здесь зафиксированы как событие утраты комма, так и его нахождение моим братом и госпожой Наместьиной.

Порфирий подключил диск к своему планшету и полностью просмотрел видеозапись.

– Ну что же, — он оторвался от экрана, и лицо его, во время просмотра принявшее выражение сосредоточенное и волевое, вновь расплылось как квашня. - Замечательная запись. Прелестно. Это всё объясняет. Могу теперь со спокойной совестью отказное нацарапать по этой жалобе. Ты иди, братец, — обратился он к Кириллу, — мне парой слов с Олегом Витальевичем ещё надо перекинуться.

После того как Кирилл вышел, этот колобок подкатился к кухонному окну и, отодвинув шторку, выглянул на улицу. Всё также стоя полубоком ко мне, произнёс:

– Вон там вы, Олег Витальевич, оставили накануне тележку. Ту самую, на которой потом транспортировались тела ваших кровников. И это наводит меня на мысль, что вы, господин Строгов, в сговоре с убийцей. Или знаете, кто он такой. Как вам моя мысль? Интересна?

В этом месте у меня чуть не лопнуло терпение. А может, и что-то другое. Как он умудрился за такое время столько раскопать? Он менталист, конечно, но не легендарный волшебник же! Ладно, спокойно, Арлекин. Ничего у него на самом деле нет.

– Что же таинственные свидетели пересчитали спицы в оси тележки? Сделали замеры? Или даже фото? Что заставляет вас, господин Петров, считать, что тележка та самая?

– Вот теперь вы правы, Олег. Правы вы. Тележка может быть просто похожей. Или вовсе другой. Но я не услышал от вас пока что внятного объяснения. А это печально.

– Мне нужно было довезти до дома кое-какие вещи. Я взял тележку возле стройки, намереваясь вернуть её обратно. Но утром я её во дворе не нашёл. Вот такое моё объяснение. Официальное. Можете привлечь меня за похищение тележки.

– А ведь вы, господин Строгов, подали заявление на эмансипацию. Наше управление готовит для комиссии справку о кандидате. Ну там, не судился, не привлекался. Подписывает её, конечно, полицмейстер, а готовлю я. И что я там напишу? Что вы не пожелали сотрудничать со следствием? Это будет очень прискорбно! — он развёл свои коротенькие руки как бы пытаясь показать, какого размера прискорбность ожидается в таком случае. Получилось не очень внушительно.

– Я думаю, мне придётся обратиться к эру Святову. И объяснить ему, что некий полицейский пристав пытался надавить на меня, чтобы вынудить к даче ложных показаний против него. Что поделать интриги императорских ведомств. Пусть ведомства разбираются, ведь так? — в глазах Порфирия вновь проснулась оружейная сталь, но мелькнула там лишь на мгновение.

– Ну что вы, Олег Витальевич, — ага, я снова «Витальевич», значит! - Зачем беспокоить такого уважаемого человека, как эр Святов по пустяковому поводу. - Опа! Ему надо на железной дороге работать, а не в полиции. Стрелочником. - Честно говоря, и людишки погибшие дрянь были, и дельце не сильно интересное. Так что думаю, у нашего управления к вам вопросов больше нет. Пока что. Но я буду внимательно следить за вашей карьерой. Есть мнение, что дорожка, на которую вы, молодой человек, ступили кривая и приведёт вас в яму, наполненную грязью. Вы уж постарайтесь впредь решать проблемы законными методами, — он протянул мне визитку. - В любое время дня и ночи можете побеспокоить меня. Это личный номер, не служебный. Искренне желаю вам всего хорошего. А сейчас разрешите откланяться.

Когда этот чересчур пронырливый сыщик, наконец, выкатился из нашего жилища, я вытер со лба метафорический пот. Первой мыслью было догнать его под «покровом теней», и перерезать горло.

Не, ну а что он? Раньше я бы устранил такого шустрика не задумываясь. Но в моём «раньше» было слишком много такого, что меня не устраивало. И теперь, в свою новую жизнь, я не хотел тащить всю эту грязь. Нет смысла проходить заново тот же путь. Меня к нему теперь ничего не вынуждает! Какой смысл в возрождении практически с нуля, обретении свободы, чтобы что? Снова делать то же, что и в прошлом? Начать новый забег по старой колее? К зергу! Сметливый полицейский? У него, слава Силе, ничего нет. Догадки и косвенные факты. Если он не будет мне гадить, я его не трону.

Но вообще чувство беспомощности перед Системой было мне в новинку. Что толку в личной власти и могуществе, не подтверждённых статусом? В прошлом я был на вершине этой пирамиды. Да и вообще вне Системы, по сути. А теперь мне приходится шифроваться от мелкого полицейского чиновника, вместо того чтобы просто послать его к зергу, или пробить череп топором, например.

В любом случае мне нужно вновь встать вне системы. То есть приобрести, помимо магии достаточно связей и влияний, чтобы забивать на такие условности, как уголовный раздел Драгоценного Кодекса. Ладно, не всё сразу.

Нет, ну Принц-то какая скотина! Понятно, что он заявление подал до того, как ему посылка пришла. Но какова тварь! Вот это так оставлять нельзя. Его непременно надо наказать! Да и стрелки надо с мелкого на меня переводить. Раз конфликт неизбежен, пусть враг сосредоточится на мне. Но сперва надо бы подготовиться.

Интерлюдия. Павлоград, особняк одного из кланов.

В роскошно обставленной комнате сидели двое. Одни из них дорого-богато одетый господин средних лет, второй явно в этой обстановке неуместный — мужчина в полувоенного покроя костюме с приметным шрамом через левую половину лица.

– Вас рекомендовали мне, — в голосе господина Арлекин без труда узнал бы своего телефонного собеседника, — как профессионала, способного решать сложные задачи. И делать это… деликатно.

– Мы можем действовать деликатно. Можем грубо. Всё зависит от целей заказчика. Одно могу сказать точно, эр Роман. Котов в мешке мы не покупаем.

– Ясно. Ясно. Постараюсь обрисовать вашу задачу достаточно полно. Ваши предшественники не справились. Но они не имели вашей репутации. И понятия не имели о том, что объекты находятся под прикрытием. Вот весь текущий расклад по ситуации, ознакомьтесь.

Холеные пальцы, унизанные перстнями, толкнули по направлению к собеседнику довольно солидную папку с документами.

– Потом можете задать вопросы. Единственное — времени совсем мало. Скорее всего, вы не успеете вступить в дело до оглашения завещания. Основная задача, ничего из документов не должно всплыть. Попасть к полицейским, или другим имперским службам. Я готов заплатить вам тройной тариф в случае, если документы вы передадите мне. Ну и мне нужна голова Арлекина или как там зовут этого слизняка, посмевшего мне угрожать. Пройдёт по отдельной ставке.

– Мы готовы приступить, эр Роман, — пролистав папку, собеседник модника шумно её захлопнул. - Как только вы внесёте предоплату. С нюансами я могу ознакомиться в пути.

- Ясно. Ясно. Отлично! Перевод будет в течение часа.

В то же время. Апартаменты доходного дома Парголовых

Я снова подумал не тратить ночь на такую нелепость, как сон и решил провести её на просторах паутины. Однако здесь меня ждал облом. Доступ Строгова — старшего отрубили. Мне осталась для исследований только лока.

Если, конечно, я не захочу продать запасное ребро жёсткости от дирижабля, и оплатить привилегированный аккаунт. В досаде я начал копаться в ящиках стола и сразу же наткнулся на по-прежнему запечатанный конверт и перстень Строгова. Надо, наконец, посмотреть, что там приготовил папочка Олега. Может миллион алтын на тайном счёте! Я прижал перстень к сургучной печати, и от неё по конверту пронёсся ветерок силы. Вскрыв клапан, я заглянул внутрь.

Глава 9. Завещание и благорастворение

Средства на обезличенном счёте имелись. Двенадцать тысяч алтын, не медный грош, хоть и не мильон! В конверте была карточка от того самого счёта с паролем к ней, копия завещания, и письмо — инструкция, что делать в случае досрочной кончины главы семьи. Также договор аренды апартаментов, договор с банком на аренду сейфовой ячейки и прочая бумажная мелочёвка, например, расписки за арендную плату от мадам Парголовой — содержательницы нашего «дома на первой линии». Предусмотрительный был человек Виталий Строгов.

По завещанию всё имущество отходило под управление супруги, до моего полного совершеннолетия, а это на минуточку — двадцать один год! В случае чего, тыр-пыр восемь дыр, душеприказчиком назначался эр Святов. Имущества было небольшое поместье в Орлове — клановом городе Изумруда. Несколько доходных паёв в каких-то предприятиях в основном клана Топаза, даже пай «Скоростных железнодорожных линий».

В сумме выходило около двадцати тысяч в год дохода, средняя такая зарплата невеликого чиновника. На поддержание штанов хватит, на что-то серьёзное — нет. Но до эмансипации мне и этих доходов не видеть. К тому же выплаты по паям раз в год. Пока дождёшься денег — ноги протянешь. Небольшой бонус, на имущество был наложен запрет на продажу или заклад, для управляющего или душеприказчика.

Вообще, завещание было составлено вдумчиво, с душой. Кажется, что-то такое отец Олега подозревал. Неудивительно с его расстрельной должностью и биографией.

Самое интересное было не в завещании и не в прочих бумагах, а в письме.

Папаша, ни много ни мало, требовал подчистую уничтожить вывезенный им из Павлограда архив. Видимо, в архиве хранились те самые документы, которые не давали спокойно спать нашему пока неизвестному кровнику. В письме содержались подробные инструкции, как до архива добраться. Подумав, я спалил письмо в пепельнице в кабинете отца. Естественно, все подробности тщательно запомнил.

Так. Надо срочно создать приток свободных денег. И кое-какие идеи у меня уже есть. Что-то надо делать с поместьем, на его содержание тратятся приличные средства. Но поместье — это все дела завтрашнего дня. Или даже послезавтрашнего. Пойду нырну в локу. При вдумчивом подходе и в ней можно нарыть много интересного.

За изучением локи я просидел до раннего утра. Мне нужно для сна не так много времени — трёх часов обычно достаточно. Так что лёг я в шесть, а встал в девять, прекрасно выспавшись. План первоначального обогащения и дальнейших действий был готов.

На кухне уже шуршала Ева, оттуда доносились манящие запахи еды. Еды!

Но сперва медитация. Её результатами, я был более чем удовлетворён. Вот и мои первые полноценные грани: «Плащ теней» и «Двойник». Открылись они легко, ведь я всего лишь воспроизводил то, что мне было доступно раньше. Так, мистерию провёл, а теперь, на кухню!

Я проник в обитель вкусных запахов, был удостоен неласкового взгляда приходящей прислуги и одарён тарелкой с гигантской яичницей, горой бекона, и пол-литровой чашкой варёного кофе. Кирилл ещё дрых, но голодным он не останется. Ева, относилась к нему много благосклоннее, чем ко мне, и уже жарила ему гренки с теми же яйцами.

Трень… пришло сообщение на мой комм. Сперва я даже не понял, что это за звуки, но быстро разобрался.

Так «Уважаемый, тыры-пыры… до разрешения вопроса по вашему заявлению, туда-сюда… вам назначен попечитель. Карл Августович Шенкель. Чиновник седьмого класса управления по делам одарённых».

Прекрасно! У меня, оказывается, есть такой официальный почтовый ящик, куда приходят все уведомления от госструктур. Например, повестки в суд или вот такие вот письма счастья. У каждого подданного с четырнадцати лет имеется. Не посмотрел ящик, пропустил письмо — твои проблемы. Хорошо, что у Олега он был настроен. Мне бы в голову не пришло его искать.

Спустя полчаса, ровно в десять, под бой здоровенных часов, стоящих в проходе анфилады, появился наш попечитель. Часы эти меня, кстати, изрядно задолбали, я уже начал прикидывать, где в доме инструменты лежат. Взять кувалду и расхреначить это чудо враждебной техники. Надо же додуматься, поставить в собственном доме этот источник раздражающего шума! Это притом что каждый этот местный комм показывает и время, и день, месяц и даже температуру в заднице, если соответствующий датчик подключить.

Был Карл Августович строен, я бы даже сказал, худ, немолод и невысок. Широкие плечи и сложение атлета, несколько подпорченное временем.

Он вошёл в коридор наших «шикарных апартаментов», как принц в свинарник, удерживая на лице кисло-высокомерное выражение. Одет он был в тонкое летнее пальто, под которым виднелся слегка подержанный костюм с жилетом. Кажется, это называется тройка. Простые, серые в полоску, в тон костюму брюки и начищенные туфли коричневого цвета дополняли его образ. Платок в нагрудном кармане. В петлицах пиджака посверкивала серебряная пирамида с глазом внутри — знак министерства по делам одарённых. При ходьбе он опирался на массивную коричневую трость с оголовьем в виде костяного шара.

Перстня огранённого не было, но на среднем пальце левой руки я заметил стальное кольцо, по центру которого гардой был закреплён миниатюрный меч, и по два кинжала, выступающих за края кольца с каждой стороны от меча. Двигался наш временный попечитель тяжело. От него исходил лёгкий аромат дешёвого одеколона и, почему-то едва уловимый запах разогретого металла.

КАРЛ АВГУСТОВИЧ

— Давайте знакомиться, — у старика чёткий, слегка надтреснутый, но всё ещё сильный голос. — Я назначен в ваши попечители. Обращайтесь ко мне Карл Августович. Я в курсе вашего заявления об эмансипации, молодой человек. Ведь это вы Олег Витальевич?

Я кивнул.

— А вы, — он взглянул на выглядывающего из-за спины брата, — Кирилл. В мои обязанности входит контроль за вашим содержанием, питанием, здоровьем, расходованием средств. В области моей компетенции мои указания должны исполняться беспрекословно, это не обсуждается.

Я сдержал усмешку. Это мы ещё посмотрим.

Он прошёлся по коридору, осматривая обстановку. Повернулся к нам:

— В час пополудни мы должны быть в нотариальной конторе, на оглашении завещания. В три состоится погребение, эр Святов уже связался со мной. Прошу вас, молодые люди, привести себя в приличный вид. Не надо, Кирилл, делать удивлённые глаза. Уверен, в вашем гардеробе найдутся ботинки, а не эти ваши резиновые тапочки, и приличный костюм, вместо того рваного безобразия, которое надето на вас сейчас. Чёрные галстуки купим по дороге.

— Это кроссовки и моя любимая футболка! — возмутился Кирилл. На нём была футболка с изображением какого-то мультяшного персонажа, изображавшего непонятный жест, и вправду несколько, хм, поношенная. И с надписью «Выкуси!» — Они удобные!

— В такой день, господин Строгов, вам стоит думать не об удобстве, а о приличиях.

Капец, зануда. Вот это мы с Киром попали. На ближайший месяц-два.

Закрутилась канитель, связанная с официальной частью прощания с родителями. Возмущающегося Кирилла упаковали в немного тесный ему тёмный костюм, галстук, светлую рубаху и чёрные туфли.

КИРИЛЛ

Своим гардеробом я озаботился сам, благо у Олега оказался довольно обширный выбор одежды. Я остановился на чёрном пиджаке с жилетом и классической белой рубашке. Чёрный галстук, кстати, тоже нашёлся в шкафу. Никакого подросткового протеста по поводу одежды я не испытывал. Для всего есть своё время и место. Тем более, раз я заявил свои права, как взрослого человека, я должен производить соответствующее впечатление. Так что футболки Олега со смешными надписями и драные штаны из мешковины — «джинсы» — подождут своего часа.

ОЛЕГ

Пришёл Святов и удивлённо вскинул брови при виде нашего домомучителя.

— Карл Августович! Вы здесь как?

— Я теперь служу в управлении по делам огранённых, Святов. Так что по распоряжению начальства. Поставлен надзирать за эти двумя молодыми дарованиями до решения по эмансипации. А ты набрал вес, я смотрю! Нехорошо.

— Ну так. Эээ. Ну так, выездов немного последнее время, а бумажной работы дофига.

Карл Августович неодобрительно покачал головой, а Святов вроде как… смутился? Да кто он такой — этот дедушка? С виду обычный неогранённый старик.

В нотариальной конторе похожий на сушёную макаронину нотариус с выражением зачитал завещание отца и матери. Завещание отца я уже знал, а завещание Элизы Строговой, по сути, копировало его. Явно один юрист составлял. Мы высидели невыносимо душные два часа, подписали кучу документов, и Карл Августович отправил их в свой саквояж. Святов был утверждён в роли душеприказчика.

Храм Силы, в котором должна была пройти церемония прощания, стоял в тени зиккурата на площади Павла I, прямо напротив него. Под острыми готическими сводами храма всегда витает аура Силы. Поэтому неогранённым здесь делать нечего. Никто из простецов или нулёвок не мог выдержать в храме больше получаса. Потом людям становилась дурно, вплоть до потери сознания. Были и редкие смертельные случаи. Но желающие потусоваться в храме, не имея огранки, не переводились. Существовала байка, о том, что, кто выдержит давление, «перетерпит» неприятные ощущения, тот получит дар Силы. Но, я думаю, это всего лишь легенда.

Церемония, неожиданно для меня, получилась многолюдной. Пришёл Длань — главный представитель в форте от клана Рубин со свитой. Присутствовал полицмейстер и прочие чиновники, возглавляющие императорские управления с помощниками и заместителями. Также присутствовала небольшая группа людей попроще, скорее всего, подчинённые отца. В зале для церемоний, на первый взгляд, собралось человек сто — сто двадцать.

ХРАМ СИЛЫ

Проводил церемонию представитель клана Турмалин. Этот клан астральщиков присматривал за храмами и проводил заказные обряды и церемонии. Конкретно эта обошлась нашей семье в пятьсот алтын! Вот же звери алкающие. То есть алчные твари. М-да. Я уже начал говорить «нашей семье» даже про себя.

Мы с Кириллом, в церемониальных накидках, которые обеспечивали нам защиту от ауры храма, стояли спиной к постаменту. На возвышении расположились прозрачные саркофаги с телами. А мимо нас скорбной вереницей тянулись люди.

«Соболезную вашей утрате… Сожалею… они были прекрасными… невероятно сочувствую… трагедия». Большие начальники произнесли короткие прощальные речи. Казённое сопереживание на официальном мероприятии.

Мне было нужно светить лицом, поэтому я пожимал руки мужчинам, целовал воздух над перчатками дам и коротко отвечал каждому из прощающихся. «Благодарю вас… большая честь… Вы правы…»

Наконец, все желающие попрощались, и юный клановец в церемониальных одеяниях начал последний ритуал. Даже в этом насыщенном энергией месте, я чувствовал, как от парня расходятся волны ауры.

…

— И да примет Сила Виталия и Элизу Строговых. Да растворятся тела, чтобы возродиться! Да вознесётся их дух!

— Да примет Сила! Чтобы возродиться! Да вознесётся дух! — нестройно вторили ему присутствующие.

В этот момент Сила сгустилась над постаментом, в храме как будто потемнело, и тела Виталия и Элизы рассыпались прахом. По залу пронёсся дружный вздох. Не то чтобы такое было большой редкостью, но Благорастворение считалась очень хорошим знаком для духа огранённого.

Люди расходились из храма молча. Атмосфера маленького чуда довлела над притихшей толпой. Мужчины на выходе торопливо закуривали, и, жадно давясь сигаретным дымом, спешили покинуть площадь. Женщины, избавляясь от накидок, раскрывали чёрные траурные зонтики, навстречу моросящему влагой небу над форпостом. Мы с нашим попечителем и Святовым остались в храме вчетвером. А нет, впятером. Молодой адепт-астральщик, вытирая полотенцем раскрасневшееся лицо, подошёл к нам.

— Желаете большие погребальные урны, или вам также нужны домашние поминальники? — спросил он.

— Я бы хотел, чтобы дома… чтобы память — тихо сказал Кирилл.

— Сделайте и то и другое, пожалуйста, — попросил я.

— Вам придётся подождать.

Расставшись с накидками, мы вышли из храма под серое протекающее небо. Карл Августович отправился искать повозку, а мы с Кириллом остались ждать урн.

На кладбище я, Кирилл, Карл Августович и Святов были одни. Памятная плита с портретами Виталия и Элизы, и соответствующими надписями уже была вмонтирована в длинную стену, одну из нескольких десятков таких же. Небольшая полка перед плитой предназначалась для установки урн с прахом и ритуальных подношений.

Работник кладбища, слабенький огранённый, спаял основание каменных урн с полкой, завершая все наши хлопоты, связанные с похоронами.

Я стоял и смотрел на ровные ряды траурных плиток, на трубы крематория, торчавшие за оградой, на серое небо и выложенные плиткой по-весеннему грязные дорожки. Вместо того чтобы проникнуться торжественной печалью, я, напротив, чувствовал острую жажду жизни и неуместную радость. Главное было — не начать улыбаться как идиоту, момент неподходящий.

— Карл Августович, — я повернулся к старику, — мне нужно совершить несколько мелких покупок, потом на тренировку. Можете отвезти Кирилла домой?

— Покупки? — старик пожевал сухими губами. — Я, конечно, могу выдать вам необходимые средства, но мне нужно знать, на что они потрачены. И вы уверены, что в такой день вам следует посетить тренировку?

— Не беспокойтесь, средства на карманные расходы у меня есть из накоплений. А насчёт тренировки… Я должен стать сильнее, если хочу защитить семью. Пропустить даже один день будет непростительно, уж извините.

Мне показалось или в бесцветных глазах попечителя на миг мелькнуло что-то вроде одобрения? Показалось!

— Что же, Кирилл Витальевич, последуем домой.

— Мне ботинки жмут, — злобно сказал Кирилл, который, кажется, был не против излить на кого-то своё раздражение. — И я устал. И вы меня бесите!

— Жмут ботинки? — игнорируя последнюю фразу наглого подростка, Карл Августович раскрыл свой безразмерный саквояж и начал в нём рыться. — Ботинки вам жмут, молодой человек, потому что они новые и не разношенные. Чтобы не жали, надо носить. Но поскольку все формальности выполнены, — и он, как фокусник достал из саквояжа разношенные кроссовки Кирилла, — думаю, вы можете переобуться.

Нет, он же их заранее туда положил! Я ещё раз внимательно осмотрел нашего попечителя. Всё та же брезгливо-высокомерная мина, идеально отглаженная, хоть и не новая одежда. Показалось. Просто случайно кроссовки упали в чемодан. Наверное.

После совершения необходимых покупок я поехал в зал.

В квартал Качалки я входил с некоторой осторожностью. Практически сразу мне попалась довольно большая компания местных обитателей, почти как две капли воды похожих на вчерашних неандертальцев. В мою сторону направился парнишка, примерно моего возраста, и я мысленно закатил глаза. Сейчас начнётся, вот это вот «Дай закурить, ты че спортсмен» и всякая прочая бессмысленная прелюдия к драке. Однако представителю аборигенов удалось меня удивить:

— Эт ты чель вчера Кабана с приятелем завалил?

— Ну я чель, — я постарался, чтобы в моём голосе прозвучал сарказм. — — Правда, ни один из них не успел представиться.

— А че, правда, без магии чель, на кулачках?

— Нельзя применять магию против неогранённых, если нет опасности для жизни. Эти шкафы были не опасны, — я добавил в голос высокомерия.

— Ну че, уважуха, братан. Я провожу, базар есть небольшой, — в ответ я пожал плечами, выражая неопределённое согласие. Пусть проводит.

Во время этой беседы мы прошли мимо толпы, все они проводили нас взглядами, но никто в нашу сторону не дёрнулся. Я, честно говоря, ожидал, что меня продолжат проверять на прочность, прежде чем признают моё право ходить по этим улицам. Но, судя по всему, некую первичную проверку я прошёл и не был признан лёгким. Это самое провожание было неспроста. Сейчас всем имеющим глаза одна из группировок ненавязчиво демонстрировала, что я под их покровительством.

— Смотри, — начал «небольшой базар» парнишка, — у нас тута беспредел нечасто случается. Ну а если встречается, то риски на беспредельщиках. За вчера тебе обчество предъявлять не станет. Но, ты хоть и из благородных, а у нас тута своя жизнь. Свои правила, понимаешь?

— Понимаю. Как тебя зовут-то, провожатый? — спросил я парня.

— Карась. Ну если по человечьи-то Миха. А ты Олег Строгов, так? — вот тебе и неандертальцы. Разведка есть какая-то. Впрочем, Миха мало походил на вчерашних качков. И одежда почище, и глаза не глупые.

— Так. Он самый. Слушай, — я сделал вид, что меня неожиданно посетила мысль, — мне надо кое от каких вещей избавиться. А в комиссионке такое не примут. Ты не знаешь в Качалке людей, которые могут за денежку немалую принять на вечное хранение полезное имущество?

— Если товары из Хмари, то тут такое не в ходу. Не наш уровень. А если мобилы там, волыны, или лишние, карты, ну и по мелочёвке, то можно людей поспрашивать. А слама-то много?

— Ну, — я задумался. — Тысяч на пятьдесят, наверное, или больше, — Миха присвистнул.

— Поговорю за твой интерес. Мой процент, тысяча. Ну или сам ищи.

— Я выйду из тира часов в девять. Сможешь к этому времени?

— Постараюсь…

— Держи, — я отсчитал из пачки, которую держал во внутреннем кармане пятисотку и пять сотен. Казалось, Миха не мог поверить в то, что ему вот так просто упала баснословная по меркам этих трущоб сумма.

— Я ж не сделал ещё ниче… А вдруг…

— А ты сделай.

— Не боишься, что пропаду с концами?

— Нет. Не боюсь. Я с деловым интересом сюда. Людей, нужных всё равно, найду. И спрошу у них, куда ты пропал, сечёшь? В девять буду ждать тебя у тира. Сперва встреть на Горького моего брата и проводи сюда. Он мелкий ещё и ему не нужны неприятности.

— Не вопрос. Как зовут?

— Кирилл. Ну и отлично, — я хлопнул парня по плечу, поправил на плече сумку со всяким спортивным барахлом. И тут же набил Кириллу сообщение, попросив кое-что собрать и привезти. Лишь бы этот наш Шпицрутен за ним не увязался. Но не будет же он каждый наш шаг контролировать? Ведь не будет?

После гимнастического зала мышцы, казалось, кричали: «Ты чего, хозяин, озверел! Мы увольняемся к зергу!» Связки и, кажется, даже корни волос им подпевали.

Ничего я здесь власть! Пусть ноют.

В тире стрелял из принесённых с собой пистолетов, благо патроны нужного калибра там нашлись. Попробовал стрелять с левой руки из «Гюрзы» — пистолет поменьше Бизона, который реквизировал у серого. В конце концов, добился уверенных попаданий. Стрельбу с двух рук, и в движении, я пока что даже не начинал, рано ещё. Но вообще сочетание Гюрза в левой руке, Бизон в правой мне нравится. Надо только понять, как при стрельбе из Бизона не вывихивать запястье после каждого выстрела. И специальный ствол под левую руку официально купить. Снова извёл кучу боеприпасов, и оставил почти двести алтын. Зерг, надо свой тир строить с блек-джеком и прочими развлечениями. Дешевле обойдётся!

На выходе меня встретили Кирилл с Михой.

— Нашёл я нужных людей, пойдём, провожу, — сразу сказал Миха.

— Ну пойдём.

Мы прошли по ломаным улочкам Качалки, и, в очередном переулке обнаружилась дверь с неприметной вывеской «Промтовары». Миха нырнул внутрь, сделав напоследок приглашающий жест.

— На всякий случай держись за мной, Кир — скомандовал я брату. И открыл скрипучую фанерную дверь.

Глава 10. Не все гости одинаково полезны

Я не ожидал каких-то неприятностей. Но неприятности обычно приходят неожиданно. Так что подстраховаться стоит. Я сжал рукоятку Гюрзы в левом кармане и решительно шагнул внутрь «Промтоваров».

На первый взгляд ассортимент этой торговой точки напоминал ржавый хлам, который можно увидеть разложенным на грязных тряпках перед уличными торговцами. На второй тоже. Какие-то колена труб, огромные разводные ключи, покрытые патиной пассатижи, молотки… чего здесь только не было.

Миха, сказав зевающему на табуретке продавцу: «к Барыге», проскользнул за прилавки, и, махнув нам рукой, прошёл в заднюю дверь. Слово Барыга прозвучало как имя.

Пройдя коротким коридорчиком, мы свернули в неприметную дверь и оказались в квадратной комнатке, заставленной стеллажами, на которых лежал всё тот же хлам, что и снаружи на прилавке.

Миха встал по центру и заявил, глядя куда-то в угол:

— Барыга, я гуся привёл, о котором говорено было. — в углу я заметил небольшой пластиковый кружок с блескучим окошком. Ага, видеокамера. Читал про них.

Стена, напротив нашего проводника бесшумно и плавно поехала вниз, открывая доступ в иное помещение. Миха махнул нам рукой, и со словами:

— Я снаружи подожду, — вышел из комнаты-предбанника.

— Постой. Кирилла с собой возьми, нечего ему внутри делать.

— Эй, я, вообще-то…

— Кир, – я сделал «страшные глаза» и коснулся его руки. Продолжил «Шёпотом чревовещателя", прямо уму в ухо. – Кир. Ты ведёшь себя как ребёнок. Мне нужно, чтобы ты проследил за этим шкетом. Ясно?

— Да я… - Кирилл закашлялся. – В смысле?

— Мы в первый раз его видим. А вдруг он нам на выходе засаду организует.

– Ааа! — лицо Кирилла просияло.

– Жди меня снаружи, – холодно кивнул я.

Да я просто брат года. Ну не умею я с детьми.

Кирилл с убийственно серьёзным и подозрительным лицом, молча вышел вслед за Михой, а я протиснулся мимо стеллажей в открывшиеся закрома таинственного Барыги.

Больше всего помещение, в которое я попал, напоминало мастерскую сумасшедшего механика, а не торговую точку. Несколько верстаков, заваленных вскрытыми коммами, мобильными и стационарными. На полу какая-то стружка, кусочки металла и давленые микросхемы. В углу возвышается квадратный ящик, я такие видел в местных торговых точках — банкомат. Только этот вскрыт и к нему присоединён какой-то прибор, явно нештатной конфигурации.

Посреди этого хаоса возвышался хозяин бардака. Огромного роста, не менее двух метров мужчина, очень крупных в остальном габаритов. На вид ему было лет сорок-пятьдесят. Раньше он, видимо, занимался штангой, но теперь мышцы обрюзгли и заросли жирком, и пузо переливалось через ремень. Крупное, отёчное лицо, начисто выбритая голова. Он был одет в серую майку-безрукавку, из-под которой выглядывала цепочка какого-то амулета. На ногах кирзовые сапоги.

БАРЫГА

— Карась базарил у тебя слам есть, на башли немалые? — обратился он ко мне. Его речь была лишена характерного для Качалки акцента. В районе все разговаривали, как будто во время речи жевали… ну жевали. Выговор же местного спекулянта был чистым, а жаргонные словечки смотрелись в ней как пятно на скатерти.

— У меня есть вещи, которые мне достались в наследство от покойников. Я бы хотел их реализовать.

— Ну, показывай.

Я достал главное — шесть банковских карт. На них я делал большую ставку, хотя мог и пролететь. Барыга взял карты и прошёл в угол к банкомату. На секунду мне показалось, что он сейчас просто снимет с них деньги, но всё оказалось не так просто. Барыга вставлял карточку в картоприемник, делал какие-то манипуляции на выносном устройстве, а банкомат выдавал чек. На каждом чеке был остаток по счёту. Пять карт оказались не очень богатыми на потенциальную добычу. В сумме чуть больше сорока тысяч. А вот шестая — обезличенная — содержала без малого два миллиона. Видимо, общак этого наёмничьего отряда.

— Твои десять процентов. Если, конечно, счета не заблокировали, — сказал Барыга. — Как своему делаю, хоть ты и в первый раз. Срок три дня. Вот эту сумму, — он показал на карточку с шестью нулями остатка, — частями ежедневно. Согласен?

— Согласен, — торговаться я не собирался. Во-первых, никогда не торговался в прошлом, да и вообще почти ничего не покупал, для этого у меня были слуги. Во-вторых, настоящих расценок я вообще не знал, а десять процентов выглядели вполне достойной наградой за бесполезные для меня куски пластика и металла. Я молча протянул ему бумажку с номером моей анонимной карты. Барыга кивнул.

— Ещё что-то?

Я сдвинув в сторону хлам на одном из верстаков и высыпал из сумки остатки роскоши. Пара револьверов, коммы, портсигары и прочую мелочёвку. Барыга брезгливо, покопавшись пальцем в наваленном мной на верстак бохатстве, заявил:

— Сто семьдесят за всё. Идёт?

— Идёт. Но мне нужен обмен. Я выложил на верстак Гюрзу и Бизона. На такие же. Только чистые.

— А с этими, что не так?

— Они официально принадлежали ныне покойным наёмникам. Скорее всего, зарегистрированы на них же. В общем, горячие, а мне таких проблем не надо. А стволы — надо.

— Сейчас гляну. Ты же Строгов, так? А отец твой Виталий?

— Всё так.

Барыга забрал мои трофеи и вышел из мастерской сумасшедшего гения. Через какое-то время он вернулся, неся собой блестящие от смазки пистолеты. Под мышкой у него был здоровенный гроссбух. Надел небольшие квадратные очки, непонятно как задержавшиеся на кончике носа. Эта деталь придала Барыге сходство с интеллигентной пожилой гориллой, которая не только выучила несколько человеческих слов, но и может пойти преподавать в какой-нибудь школе для волшебных подростков.

Поправив очки, он начал листать книгу. Потом на пустые места вписал номера принесённых пистолетов, фамилию и имя отца, и протянул мне.

— Распишись за батю.

Я посмотрел на дату. Месяц назад. Нормально. Я скопировал подпись отца Олега и получил две квитанции, на которых были указаны названия, номера, дата приобретения и суммы.

— Значит так. С тебя ещё двести. Налом. Плюс всё, что в счёт мусора, — он небрежно кивнул в сторону моих «сокровищ» и сданных пушек. Эти новье, на них муха не сидела. Смазку сам снимешь, или я?

— Если покажете, что и как, и проконтролируете процесс, я сам. Здесь можно? — ответил я, выкладывая на прилавок требуемую сумму.

Он сделал широкий жест в сторону верстаков, видимо, обозначавший: «Для вас — везде». И я занялся разборкой своего оружия под его чутким руководством. Провозившись минут двадцать, я, под конец, снарядил магазины и вставил их в рукояти. Всё. Я вооружён и очень опасен. Пятнадцать подарочков в левой руке, и десять тяжеловесных плюх в правой. Плюс я познал науку ухода за своими птенчиками. Ути вы, мои милые. Вы, конечно, не Буревестник с Грейс, но всё равно красавчики!

— Ну ты, это, если что, заходи. Дорогу знаешь. Только мусор такой, — он снова кивнул на верстак, — не мне сдавай, а прямо в торговом зале. Я скажу, чтобы тебя запомнили. А вот с картами и коммами, ко мне.

На улице окончательно стемнело. Кирилл мялся около Михи-Карася. На меня он глаз не поднимал. Так, надо объясниться.

— Спасибо, Миха. Я с тобой рассчитался. Дальше мы с братом сами.

Когда Миха растворился в сумерках, Кирилл торопливо зашептал.

– Олег, мы с ним немного поболтали, пока ждали, он нормальный парень, правда. К нему один раз только подошёл какой-то утырок, но они перетёрли по-быстрому, но точно не про нас говорили, какие-то свои дела…

— Кирилл, — остановил я брата. — Давай с тобой договоримся. Когда мы находимся в опасной ситуации или среди чужих людей, ты со мной не споришь, а делаешь, как я говорю. Договорились?

– Тебе что, на самом деле нужно было просто сделать так, чтобы я не путался под ногами, да? — подозрительно прищурился Кирилл.

— Прости. Я не могу каждый раз пускаться в объяснения при чужаках. Пришлось импровизировать. Но я не хочу оставлять тебя дома каждый раз, когда нам предстоят всякие… дела. Понимаешь?

Кирилл расслабился, уголки губ дрогнули, обозначив улыбку. Он посмотрел на меня и медленно кивнул.

Похоже, мои слова всё же как-то дошли до сознания Кирилла.

— Ладно, пойдём. Буду слушаться, обещаю. Только давай развоз вызовем, неохота через полфорта пешком идти.

Я сдержал попытавшееся было вырваться назидание про пользу пеших прогулок. Нет, хватит с брательника и одного Карла Августовича.

— Вызывай, только надо найти место посветлее.

Водитель «Развоза» высадил нас прямо на первой линии. Мы прошли арку, отделяющую дом от внутреннего двора. Какое-то неясное чувство заставило меня вжаться в стену, и прижать к ней брата.

Во дворе нашего дома горело несколько фонарей. А в тени, вне круга их света, кто-то сидел. Я видел огонёк зажжённой сигареты. Бросил взгляд наверх. Окна нашей квартиры были тёмными, только видны какие-то отсветы, наверное, из коридора. Вроде бы ничего страшного. Но интуиция тут же завопила в полный голос, как кошка с прищемлённым хвостом. Я немедленно накинул на себя с Кириллом «Плащ теней». Снаружи потемнело ещё больше, зрение как будто пробивалось теперь через серую пелену. А мы стали частью чёрных теней, отбрасываемых на кирпичные стены светом дворовых фонарей.

— Ни звука, — одними губами прошептал я. Друг друга мы видели нормально. — Держись в шаге от меня, понял?

Кирилл судорожно сглотнул, но кивнул. На самом деле парень молодец. Для своего возраста сообразительный и не трус. Будет из него толк. Но сейчас он, по большому счёту, обуза.

Медленно отворив подъездную дверь, я прямо кожей чувствовал взгляд скрытого темнотой наблюдателя, — мы зашли в подъезд. Невидимость осталась на месте. Для стороннего соглядатая всё выглядело так, будто дверь сама отворилась от порыва ветра, или под собственной тяжестью. Быстро взобравшись на четвёртый этаж, я остановился перед дверями в наши апартаменты. Повернулся к Кириллу.

— Так, сидишь на ступеньках, — я показал на лестницу к чердаку. Одновременно скидывая на брата сумку с покупками. — Никуда не лезешь, пока я тебя не позову. Это понятно?

Он кивнул.

— Если ты не вовремя вылезешь, я могу быть ранен или убит, потому что мне надо будет защищать ещё и тебя. Ты понимаешь?

Он снова кивнул. Кирилла била мелкая дрожь, и он часто дышал, но всё ещё продолжал держаться молодцом.

— Вот номер, — я скинул ему номер господина Петрова. — Звони прям сейчас. Скажи, что на нас напали. Потом бросай трубу. На звонки не отвечай. И поставь на беззвучный!

Убедившись, что он выполнил мои указания и залез повыше на чердачный лестничный пролёт, я достал Гюрзу и передёрнул затвор. В правую руку взял кинжал. Снова набросил «Плащ теней» и толкнул дверь.

Картинка, открывшаяся моему взгляду в коридоре, оправдала мои опасения. Рядом с проходом в кабинет полулежал, опершись на стену, Карл Августович. Он крепко сжимал свою трость, но явно был не в себе. Какой-то тип, излучающий ауру менталиста, согнувшись, стоял над ним, положив руку ему на голову. Ещё один налётчик габаритных объёмов стоял в коридоре, ближе ко мне. Сука, опять рубин! И не из сырых — полудрагоценных, этот похлеще Хорста будет. Между адептом и мастером где-то. Причём ближе к мастеру.

Из кабинета доносились посторонние звуки, значит, там как минимум ещё один персонаж. Единственная тусклая лампочка в коридоре горела, как назло, почти прямо над дверью. За секунду оценив ситуацию, я начал действовать.

Не входя в круг света от лампочки, дважды стреляю в бок менталисту. Полог слетает.

Громила в коридоре неуловимо быстрым движением выхватывает пистолет — калибра, эдак, нулевого. Это, зерг, почти мортира уже!

Наш попечитель, которому полагается лежать в отрубе, резко поднимается на ноги.

Менталист, отброшенный пулями, корчится на полу.

Громила видит меня — мгновение колебаний. Я снова набрасываю плащ и оставляю вместо себя двойника. Вовремя!

Два выстрела пробивают двойника насквозь, вырывая кровавые фонтаны из груди, двойник картинно отлетает за дверь, а я получаю дополнительные мгновения.

Но воспользоваться ими не успеваю. Старик резко вскидывает трость, громила, приседая, оборачивается и получает отстреленным от рукояти деревянным чехлом прямо в лоб. Из рукоятки трости теперь блестит сталь. Практически одновременно громила делает выстрел, и Карл Августович, отлетает метра на три дальше по коридору, где и замирает на дощатом полу сломанной куклой. Зерг, нет!

Двойка в корпус уроду. Опять вскрываюсь. На боку и груди громилы (он уже обернулся) проступают небольшие кровавые пятна. Но эффект от выстрелов практически нулевой.

Громила ухмыляется, всё тем же неуловимым движением прячет пистолет.

— Кто тут у нас? Детки пожаловали. Иди-ка сюда, мелкий, ты-то нам и нужен, — параллельно он вытаскивает из ножен на поясе широкий и длинный клинок, похожий на мясницкий нож. Я тем временем меняю Гюрзу на Бизона. — А где второй?

Ухмыляясь, громила начинает движение в мою сторону. Раздаётся непонятный звук, и из плечевого сустава казавшегося неуязвимым здоровяка наружу проклёвывается остриё клинка и выходит сантиметров на сорок. Лезвие светится тускло-вишнёвым цветом. Оружие боевика падает на пол, а я стреляю ему из Бизона в лоб. Запястье немедленно отсушило.

Ещё одно неуловимое движение. И он успевает подставить левую руку! Зерг, ты чего такой шустрый-то! По идее мой выстрел должен пробить ладонь насквозь. Ага, пробил. Вон деформированная пуля, с другой стороны ладони торчит. Шустрый, ещё и крепкий! Ладно, и не таких валили.

Его всё ещё несёт по инерции на меня, кувыркаюсь чуть вперёд и вбок. Мимо меня пролетает туша, вдребезги разнося дверной косяк. Не останавливаясь, боевик бросается вниз по лестнице. Быстро соображает! У него выведен из строя плечевой сустав, и перебиты все мелкие кости в запястье левой руки. Какой бы он ни был суперпулеупорный, бой он эффективно продолжать в ближайшие минуты не может. А вдали уже слышно завывание сирен.

Я выпускаю ему в спину ещё пять пуль, пока он сбегает по верхнему пролёту. Всеми попал. Эффект… Ну у меня окончательно отнялась рука. А эта сволочь продолжает бежать. Если бы не старик, я бы догнал урода. Но, может быть, попечитель ещё жив. Надеюсь, ночные патрули обратят внимание на окровавленного куда-то бегущего бугая с торчащей из плеча рапирой.

Я поменял пистолет обратно на Гюрзу. Зерг! Жёсткий этот Бизон, до сих пор плохо руку чувствовал. Плащ теней. Сперва осматриваю кабинет. Там тихо и темно. Ничьё присутствие не ощущалось. Кто бы там ни был, он тоже ушёл. Проявляюсь.

Выйдя из кабинета, застал удивительную картину. Сидящий на заднице Карл Августович хмуро разглядывал свою ладонь, на которой лежал сплющенный кусок свинца. В районе сердца сквозь порванную одежду виднелся нехилый такой ожог и синяк. Но раны не было.

— Вы вовремя, — хмуро произносит старик. — Помогите подняться, господин Строгов.

Беру его под руку и аккуратно помогаю встать. Может, у него рёбра сломаны, например.

— Был третий. Возможно ушёл. Или затаился, — говорю я.

— Ушёл. Прыгун. Застал меня врасплох. Так что приношу глубочайшие извинения, Олег Витальевич, за всё это, — он широким жестом обводит коридор, лужи крови, и пускающего кровавые пузыри менталиста.

— Вы кто такой, Карл Августович? — не выдерживаю я.

Он точно не огранённый, но то, что он проделывал, за пределами возможностей простецов. Далеко за пределами.

— Странный вопрос. Чиновник седьмого класса…

— Я о другом спрашиваю.

— Вы же видели кольцо, — он всё также немногословен.

— Видел. Но не знаю, что оно означает.

— Я, в прошлом, рыцарь-капитан Братства Стали.

— Всё ещё нужна пояснительная бригада, Карл Августович!

— Информацию о Братстве вы можете отыскать в этой вашей паутине. А меня сейчас интересует судьба Кирилла Витальевича.

— Кир! Заходи! — ору я в сторону двери.

— А как Святов связан с этим вашим орденом? — задаю очередной вопрос.

— Никак. Сразу после основания форта Алый Рассвет, я выступал инструктором по бою на холодном оружии для чистильщиков. Святов ещё был юн и не был начальником. Он мой бывший курсант. Если у вас закончились вопросы, нам надо приготовиться к встрече полиции, Олег Витальевич.

— А как вы стали чиновником? И к чему вам трость и вот это всё, «Ой, ой моя спина»?

— А это, молодой человек, называется старость. Старость и подагра, будь она неладна. Если вам пришла в голову странная мысль, что я зачем-то притворяюсь, то вы ошибаетесь. Я действительно старая развалина.

Ну-ну. Всем бы такими развалинами быть. Но в целом вроде бы старик без подвохов. Тот, кем и кажется. Надо только с Братством этим разобраться, кто такие.

Как раз к приезду полиции, мы втроём успели обговорить, как подадим случившееся. Первым через порог колобком перекатился Порфирий Петров.

Глава 11. Ритуал, что могло пойти не так?

Порфирий сверлил меня своим фирменным взглядом «сталь в булочке», задавал каверзные вопросы, но пробить стену моего железобетонного вранья так и не смог. Тем более что попечитель подтвердил все мои показания.

Да, нападавшие вошли, пока не было нас с Кириллом. Да напали. Вдвоём. Завязалась драка. Была перестрелка, Августович воспользовался Гюрзой отца, благо она лежала прямо на столе. Потом рапирой. Второй сбежал, унося в себе последнюю радость инвалида. Пришли дети, то есть мы с Кириллом, а здесь такое. Прям ах. Теперь детишки в шоке отстаньте от них, идите, урода сбежавшего, ловите.

На вопрос, чего же супостатам от нас надо, туманно пояснил, что, вероятно, нападение связано с прошлыми делами отца, но я ни сном ни духом.

Пока эксперты изучали отметины на стенах, кровищу и выбитую дверь, беседа завершилась. Менталист, кстати, не дожил до приезда полиции, одна пуля в печени, вторая в лёгких — фаталити. Да, растворится в Силе несчастный ублюдок. Я с него своё забрал.

Пошныряв по комнатам и сделав кучу себяшек на фоне кровавых брызг, специалисты собрали оборудование и свалили. Последним, со словами «Мы ещё с вами побеседуем», за порог выкатился следственный пристав Порфирий. То ли обнадёжил, то ли угрожал. Не поймёшь его.

Часы в коридоре гулко пробили полночь. Я зашарил глазами в поиске ближайшего тяжёлого тупого предмета. Не нашёл. Подошёл к часам, открыл узкую остеклённую дверцу, и снял грузик с цепи. Всё. Доп.делись. После триумфальной победы над часами я сделал вид, что иду спать.

Сам же прокрался в кабинет и снова всю ночь просидел в локе. Мне ещё к экзамену по эмансипации готовиться, помимо прочего.

Почитал я и про Братство. В моё время ничего такого не было. Оказывается, помимо кланов, где главным критерием принадлежности была чистота и густота аристократической крови, последние лет сто примерно в силу вошли профессиональные объединения одарённых — ордена, гильдии, союзы и прочее. Братство Стали считалось средней силы организацией, к тому же довольно специфической.

Одарённый — человек, потенциально подлежащий огранке — обычно имеет три составляющие, ведущие его к силе и могуществу. Про ауру уже сказано. Второе — Грани. Чем больше граней и чем выше их ранг, тем лучше. Грани существуют и воплощаются благодаря ауре, но позволяют серьёзно экономить её ресурс. Обретаются Осознанием. И, наконец, дар Силы.

Дар Силы никак не зависит от ауры и граней и может вполне себе существовать без них. Часто огранённый не имеет дара Силы. В наше время дары Силы считались чем-то вроде благословения и хранились втайне. Случаи, когда дар у человека есть, а калетты — магического средоточия, а, соответственно, и возможности развивать ауру и проявлять грани нет, довольно редки. Но встречались и в моё время. Просто в моё время таких обладателей дара ни во что не ставили. Сейчас ситуация несколько иная.

Самым часто встречающимся даром Силы являлось почему-то родство с камнем. Не с драгоценными камнями, а с обычным камнем, вот прям камнем. Этот дар почитался одним из низших, хотя, по-моему, плавить камень и придавать ему форму довольно круто, и вполне себе хорошая добавка к граням.

Члены Братства Стали отбирались по принципу обладания даром металла, причём в основном из неограненных. Впрочем, огранённые бойцы в ордене тоже были, и удостаивались звания, рыцарь-маг. За столетие существования орден разработал методики закалки и развития тела, развития дара металла без магии и создал свою, очень известную фехтовальную школу.

Рыцарь-капитан Братства, в принципе, в одиночку мог размотать мастера магии крови или боевого природника-мастера. Наш дедок, получается, был весьма неплох, пока к нему не постучались старость и подагра.

Последнее время их орден слегка захирел, из-за массового производства огнестрельного оружия, которое он по каким-то идеологическим причинам отрицал. Но всё ещё оставался на плаву. Собственно, его представители были востребованы в фортах. У границ Хмари обычный огнестрел не аргумент. Один из фортов — Стальной Оплот находился под полным патронажем Братства и был его официальной столицей.

Ещё две организации, которые раньше привлекли моё внимание, и к одной из которых я собирался присоединиться — Гильдия Искателей и Союз Охотников. Это были коллеги и конкуренты имперских чистильщиков. Однако Искатели сосредотачивались на исследовании развалин и диковин Хмари, а Охотники тупо хреначили монстров, живя с продажи их потрохов.

Чистильщиков же никогда не хватало на все задачи, поэтому конкуренция — неверное слово. Министерство Колонизации, к которому принадлежали чистильщики, в том числе контролировало и Искателей с Охотниками. Лицензии, сбыт добычи и прочее, всё проходило через них. Это вообще было довольно могучее ведомство, одно из ключевых в системе власти Алмазного дворца.

Нанырявшись в локу, я, наконец, решил приступить к основному действию, запланированному не сегодня. А именно к призыву спутника. Ингредиенты для ритуала я и покупал перед тренировкой.

Ритуал — ещё один способ использования Силы, только он доступен всем, даже не одарённым. Просто из нулёвки ритуал тянет жизненную энергию.

Неосторожный простец может обнаружить себя, после ритуала, постаревшим лет на сорок или вообще на том свете. Ритуалистика, в отличие от развития граней и ауры, — точная дисциплина, как, к слову, алхимия и артефакторика. Но все преимущества алхимии и артефакторики может раскрыть только Топаз. А ритуал может провести любой человек с прямыми руками. Ошибок или небрежности в исполнении ритуалы не прощают.

Слава Силе, ритуал, который собирался использовать я, был из относительно простых. Я проводил его только один раз, в ранней юности, но… я же уже говорил про абсолютную память высших огранённых?

Обычно спутников или слуг могут использовать только ребята из клана Турмалин. Призыв астральных тварей — это их тема, их специфика работы граней. Но ритуалы позволяют обходить ограничения камня. А мне остро не хватает разведки. К тому же мне нужен именно спутник, а не слуга или временно призванная тварь. Из смежных с астралом областей, связанных с Тенью. В прошлом мой спутник, принявший облик здоровенной пантеры, выручал меня неоднократно.

Я убрал мебель к стенам и скатал ковёр. На освободившемся пространстве начертал октаграмму ритуала. Затем, зажёг свечу из чистого воска, поставил её в северную вершину октаграммы. В тени, отбрасываемой свечой, на юге, разместил чашу. По правде — тазик для бритья, но где я вам куплю ритуальную чашу в занюханном форте на окраине Ожерелья? И на какие шиши? Эх. Дымчатый опал в юго-западный угол. Порошок турмалина — самое дорогое моё приобретение — по периметру. Зажёг и разместил ароматические палочки, обработанные специальным составом. Зверобой и семена клёна. Напоследок сам сел на юго-западе, и проверив правильность начертания символов, вскрыл ладонь ритуальным ножом. На этот раз настоящим, вместо него бритвой марки «Солинген» не обойдёшься.

Нож в центр.

Кровь в чашу.

Одновременно с равномерной капелью начинаю речитатив призыва.

И с удивлением и радостью сразу чувствую Отклик. Узнаваемый, до боли. Мой малыш меня дождался! Ну всё, трепещите враги, зубы моей кисы жаждут ваших задниц.

Визуализация!

В момент, когда мне категорически было противопоказано отвлекаться, дверь кабинета раскрылась. Протирая заспанные глаза, внутрь просочился Кирилл в одной из своих идиотских футболок! Зергов братец остановился, не доходя до линий октаграммы и с наивностью, свойственной только детям и кровавым маньякам, вопросил:

— А чем это ты тут занимаешься? Олег?

— Ик, — очень информативно ответил я, залипнув на изображённом на футболке нелепом создании. Это произошло как раз в момент Наречения Имени.

Зе-ее-рг-г! Ну как так, а? Я обречённо перевёл взгляд в центр октаграммы, где только что воплотился мой помощник. Сука! Ну здравствуй, старый друг.

Существо в октаграмме потянулось к чаше с кровью и припало к ней, с жадностью поглощая подношение. Я немедленно почувствовал напряжение в ауре, спутник встраивал свой дух в её структуру.

В прошлом, перед тем как провернуть свой последний финт, я его отпустил. Иначе связь была бы разрушена насильно, что с большой вероятностью уничтожило бы духа. Если честно, я не рассчитывал, что моим новым фамильяром будет он же. И не рассчитывал на появление Кирилла посреди ритуала. Это явно шуточки Силы и Судьбы. А они, как известно, смеются последними. И шутки у них дебильные.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, дух окончательно обрёл материальную форму. Мартышка. В идиотских штанишках, жёлтом плаще и жилетке. По имени Ик. Ну или, судя по тому, как у него штанишки оттопыривались — мартых. Или как там правильно? Какая ерунда в голову лезет!

ИК: Боевой мартых!

Я глянул на Кирилла.

На новое воплощение помощника.

И оглушительно заржал.

Реально моя новая жизнь полна сюрпризов! Возможно, такое воплощение помощника больше подходит душе стопятидесятилетнего старика. В любом случае назад хода нет. Воплощение выбрано. Имя дано. Расторжение контракта обойдётся слишком дорого. Да и не привык я своих кидать, а этот нелепый уродец мне более свой, чем все ныне живущие люди.

— Так что ты тут делаешь? — повторил Кирилл, когда мой гомерический ржач, наконец, стал затихать.

— Ну, видишь ли, братец, — я вытер с глаз набежавшие слёзы. — Я хотел призвать на Контракт чёрную пантеру по имени Тень. Смертоносную и стремительную охотницу. Но призвалась вот эта милота, именованная Иком, — я снова фыркнул и рассмеялся. — Так что теперь тебе теперь придётся покупать ему бананы.

На словах про бананы мелкий гадёныш (я про Ика, а не про Кирилла) неестественно оживился.

— А ты разве Турмалин? Ну, как бы они вроде призыв могут и всё такое…

— Нет, братец. Это может любой огранённый. Мы с тобой ещё вернёмся к этой теме. А сейчас пойдём-ка спать, пока нашего домомучителя не разбудили.

— Карл Августович хороший! — непоследовательно заявил мелкий обломщик.

— С каких это пор? Ты же говорил, что он тебя задолбал?

— Ну, он крутой, оказывается. А я не знал. И для нас старается. В общем, он норм. Просто слишком правильный. Это, потому что он старый и негибкий. А я ведь не сильно помешал ритуалу? — выдав этот потрясающий образчик психоанализа и самооправдания, Кирилл уставился на меня глазами обосравшегося котёнка.

— Как случилось, так случилось. Кисмет, как говорили в восточных провинциях Империи.

— Кис. Чё?

— Судьба. Карма. Определённость. Многослойное было понятие. Так как насчёт пойти спать, мелкий?

— А вот ты обещал рассказать, как у вас оно там было на самом деле. Ну, когда моим учебником в стену запустил и кричал про долбаную пропаганду и про…

— Так, стоп! Я помню, что кричал. Не надо повторять. А то наш негибкий воспитатель возьмёт гибкий ремень и всыплет тебе. И я его поддержу.

— Эй, меня нельзя бить! Я не ребёнок. И ты обещал! И сна ни в одном глазу! Олег, ну, пожалуйста…

— Сперва уборка!

Спать мне тоже уже не хотелось. Отказывать Кириллу я тоже причин не видел. Ладно, сперва убираем последствия ритуала. Как только я разомкнул октаграмму, Ик растворился в воздухе, но никуда не ушёл. Мы с Кириллом смели оставшийся мусор и выкинули его в корзину для бумаг. Затёрли линии и раскатали ковёр на место.

— Ик, сюда. Есть задание, — я подставил руку, и на ней воплотился фамильяр. Он успел переодеться в некое подобие мундира и пилотки. В данный момент он стоял по стойке смирно, насколько это может делать мартышка, и отдавал честь. Издевается, гад! Не замечал за ним такого раньше.

— Вот, — я протянул Ику пакетик с бурым порошком. — Кровь врага. Надо найти его. Он где-то внутри городских стен.

Я отправил Ику схематичный образ форта.

— Как найдёшь, доложишь.

Зверски оскалившись и отправив мне в ответ образ трёх бананов, Ик ускользнул в тень. Он ещё и на еду меня теперь разводит! Совсем от рук отбился.

Я совершенно точно не собирался сидеть в обороне, и ждать очередного нападения. Выкосить упырей, которые пришли за нашими жизнями и имуществом, надо на их территории. И Ик поможет мне их найти. Остальное — дело техники.

— Кир, ты точно хочешь услышать это самое «на самом деле»? Оно тебе надо?

— Надо.

— Только ты не сможешь никому это пересказать. Иначе обязательно возникнет вопрос, откуда ты это знаешь.

— Не тупее паровоза! Что там произошло перед Выплеском такое? В школе ничего конкретного не рассказывают.

— Что произошло? Всего понемногу. Глупость, замешаная на предательстве. Фанатизм, скрещённый с идеализмом. Страшная смесь, Кир. Много крови, трупов, несправедливости и хаоса. Ты уж извини, рассказчик из меня не очень.

Андрей Крафт, как выяснилось уже потом, был огранённым, которому выжгли Калетту.

В то время это был такой способ казни огранённого. Его лишали Силы, дара, и вышвыривали за дверь как ненужный мусор. Большинство Горелых, так называли людей с выжженным даром, жили очень недолго. Полгода. Максимум год. Теряли цель в жизни. Для огранённого не чувствовать дара и не мочь воплотить грани — пытка. Почти все люди, казнённые таким способом, угасали. Или сходили с ума, а потом угасали. Но не Андрей. Достоверно неизвестно, где он отыскал новую силу. И волю к жизни. Или она его отыскала? Неважно.

Для нас всё началось с того, что в отдалённых городах Империи начались брожения умов, среди простолюдинов и нулёвок. Но не абстрактные, а оформленные во вполне конкретную программу действий. На это не обратили внимания. Мало ли у простолюдинов в империи странных сект и культов? Что они могут? Ничего. Но время шло, недовольство переросло в открытые выступления против власти кланов, а потом в бунты. Полилась кровь владык-драгоценностей. И что?

«Это проблемы клана Аметиста», — говорили они.

«Если клан Аметист не может справиться со своим быдлом, может, он недостоин стоять в ряду восьми великих кланов»?, — говорили они.

А! Что уж говорить. Я… Арлекин был так же слеп, как и остальные. И когда император спросил у него совета, ответил примерно то же самое.

— Император спросил совет? У тебя?

— У Арлекина. Я всё же Олег Строгов. Арлекин — моё альтер-эго. Так ты будешь слушать?

Кирилл, уже собиравшийся что-то сказать, зажал себе рот двумя руками и поспешно закивал. Вот хороший мальчик — молчащий мальчик.

— Мы не понимали, что происходит, а, когда поняли, стало слишком поздно. Неогранённые? В чём их сила? В толпе! Но если бы дело было только в этом!

Крафт, а за всем происходящим стоял именно он, дал людям простую и понятную идею. Идею о том, что все блага аристократии не заслужены ими. А украдены. Украдены у вот этих вот нищебродов, у которых никогда и сапога-то целого в имуществе не было. Эта мысль захватила умы многих и многих, и не только среди простонародья. Понимаешь, Кир, тогда огранённых было очень мало. И относились мы ко всем остальным… как к дерьму. Или даже хуже. Как к вещам. Так что Крафт своими проповедями попал прямо в точку. Не сказать, чтобы он был не прав. Но я тогда был с другой стороны. Так начались Чёрные бунты.

— И что, просто бунт? А как же Хмарь и Выплеск?

— С простым бунтом на своей территории, возможно, справились бы и Аметисты. Но Крафт обрёл невиданную ранее силу. Магия огранённых не действовала ни на него лично, ни на самых яростных его адептов, которых он выделял среди прочих. Причём они точно были обычные люди. Не огранённые. Это было похоже на… религию, с Крафтом в качестве мессии. И этот мессия творил чудеса. Именно чудеса, магии в этом было ни на грош.

После падения очередного города было несколько попыток устранения верхушки бунтовщиков и Крафта лично. Но, не справился даже Арлекин, да Кир, не делай удивлённые глаза. Арлекин устроил знатную резню, среди верхушки этой секты, но Крафт остался жив, хоть и получил метку на память.

Он и его «Ищущие Неба» продолжили своё шествие по Империи, захватывая города, сжигая крепости огранённых, оставляя после себя разруху и голод. А впереди его войска летела призрачная надежда на справедливость.

Через какое-то время, раздутый им пожар уже не требовал даже его личного вмешательства. Империю трясло. Шатало. Буря была повсюду, Кир.

И тогда главы кланов решились на ритуал Стирания. Это высшая магия, которая вычёркивает из мира любое существо, и даже саму память о нём. Для проведения ритуала была нужна жертва девяти высших огранённых в ранге абсолюта. И ещё сто двадцать шесть огранённых в ранге не менее магистра должны были принять в нём участие.

Я замолчал, отгоняя навязчивых призраков прошлого, пришедших ко мне во время рассказа.

— И?

— Арлекин был одним из девяти. Ритуал был проведён, и это всё, что я знаю, Кир. Поскольку кланы сохранились, основная цель, скорее всего, была достигнута, Крафта стёрли.

— Так Арлекин был Абсолют? А как Арлекин выжил? И откуда Хмарь?

— Не на все вопросы я знаю ответы, Кир. И не на всё хочу отвечать. Хватит на сегодня историй!

Словно реагируя на мои последние слова, темнота за окном разразилась отдалённым механическим криком. Первому голосу отозвался ещё один и ещё. И вскоре ночь гудела десятками заунывных машинных воплей.

— Это что такое? — спросил я.

— Как что? — удивился Кир. — Прилив! Нам надо в убежище!

Глава 12. Тревога! Прилив!

За окном выли сирены, и занимался рассвет. Я понимал, что происходит, всё же за последнее время я проглотил кучу информации об Ожерелье, но не понимал, зачем мне в убежище.

Нет, такой цирк нам не нужен. Нам нужен другой цирк! С блек-джеком, доступными женщинами, эквилибристочками в облегающем трико, полуголыми дрессировщицами… Так, куда-то не в ту степь меня понесло.

Прилив — попытка Хмари уничтожить человеческое поселение. Во время прилива Хмарь густеет и придвигается к стенам, на минимально возможное расстояние. Оттуда валит поток хмарных тварей, которые пытаются откусить всем живым людям задницы. Ну, и ноги с руками-головами заодно. В тех редких случаях, когда монстрам это удаётся, Хмарь захватит поселение и начнёт разрушать всё построенное. В отсутствие людей она способна пожрать даже зиккурат с его чудо-технологиями. Чтобы такой неприятности не происходило, и нужны стены вокруг Форпоста.

Для этой же цели, если твари прорвутся, имеется внешнее кольцо кварталов внутри стен, которое тоже устроено по принципу фортификаций. А чтобы людей жрали по минимуму, даже в случае прорыва, существуют подземные убежища в каждом доме или в учреждениях. Боеспособные жители и все огранённые во время тревоги должны явиться на пункты распределения, откуда их отправляют на стену, или на патрулирование кварталов. Простая и понятная схема.

Прилив случается с периодичностью раз или два в месяц. Чем старше поселение, тем реже. Потом, если нападение отбито, Хмарь отступает, и у чистильщиков, искателей, охотников, и вольных команд начинается пара весёлых недель, которые они проводят за стенами. Прилив выносит и бросает в Яви (как называют свободные от Хмари области) всякое интересное, включая монстров, куски руин, артефакты и новые месторождения изменённых металлов.

В коридоре появился уже полностью одетый Карл Августович, с несколько неподходящим его образу трофейным мечом в руке.

– Молодые люди, берём тревожные сумки и спускаемся. Время ещё есть, но лучше не задерживаться.

Кирилл рванул в свою комнату.

– Вы с Кириллом спускаетесь в убежище. Я иду на точку распределения. Нашему дому назначили 13-К, — произнося эту фразу, я настраивался на долгие и бесплодные препирательства с попечителем, потому что он, по меткому выражению Кирилла, «старый и негибкий». Однако всё прошло легче, чем я предполагал.

– Вам ещё нет восемнадцати, Олег Витальевич.

– У меня нет старших родственников, я огранённый, вы сами видели мои грани в действии. Так что я вполне подлежу призыву во время Прилива.

– Я имел в виду, что для вас это не обязательно.

– Я всем пытаюсь доказать, что способен возглавить семью, а сам спрячусь в подвал вместе со старушками и младенцами?

– Ясно. Тогда я иду с вами.

– Хм. Как бы сказать, чтобы вас не обидеть, Карл Августович. Вы мне только помешаете, — старик вскинулся, но я поднял руку, давая понять, что не договорил. - Я могу двигаться очень быстро. В случае смертельной опасности, я могу спрятаться. А вы, несмотря на превосходные бойцовские качества, не очень хороший бегун. И будете меня демаскировать. А ещё. Я бы очень хотел, чтобы вы остались с Кириллом, и обеспечили его безопасность в убежище. На нас всё ещё охотятся, и если на стене мне ничего не сделают, то в убежище могут попытаться добраться.

- Хорошо, — после минутного раздумья выдал «домомучитель». - Вы правы, так будет рациональнее.

Зерг, да старик просто душка. Нет, в самом деле! Я встречал множество старичья, да я сам был стариком, если уж на то пошло. И я имею в виду вовсе не тех стариков, которые копаются в помойках в поисках уцелевшей стеклотары. Ну или стоят в очередях в бесплатные столовые. Или ещё хуже доживают свой срок в доме престарелых. Нет! Я знал множество могущественных, облечённых властью и вполне дееспособных стариков. Среди них прошла большая часть моей догробной жизни. И у всех у нас была одна проблема. Неумение слушать других. Неумение уступать, даже в мелочи. А уж убедить подобного персонажа кому-нибудь, кто моложе его лет на десять-пятнадцать и вовсе событие из разряда «очевидное — невероятное». Просто потому, что! Так что я Августыча прям ещё больше зауважал.

В коридоре как раз появился Кир со своей тревожной сумкой.

– Могу я хотя бы посмотреть, что вы с собой возьмёте, Олег Витальевич?

Я поморщился.

– Давайте всё же без вас и без Витальевича, пожалуйста, — ответил я, открывая собственную «тревожную сумку" для осмотра.

– Хорошо, Олег. Дайте посмотреть.

Ну хоть так.

Августович попробовал ногтем лезвия моих ножей, отложил в сторону пистолеты, пошарил в сумке и не найдя больше ничего стоящего, нахмурился.

– С вашим снаряжением, молодой человек, надо что-то делать. Всё это, — он ткнул большим пальцем в сторону сумки, — откровенный хлам!

– Собирался себе что-нибудь присмотреть, но не успел. Что уж теперь. Я всё равно никуда особо лезть не собираюсь.

– Твари Хмари вас не спросят, Олег, — Карл Августович протянул мне трофейный клинок. - Меч возьмёте? Он хотя бы зачарован.

– Не откажусь. А у вас для себя что-нибудь осталось?

– Найду. И вот ещё, — он свинтил с пальца своё странное кольцо и протянул мне. На пальце остался отпечаток и полоска сморщенной белой кожи. - Вчера именно оно спасло мне жизнь. Вы сможете активировать его всего один раз. Используйте с умом. Вам оно даст что-то вроде небольшого усиления, и временную неуязвимость от физических воздействий. Секунд на десять-пятнадцать. Но я бы рассчитывал на пять.

Долго не раздумывая, кольцо я взял. Действительно, полезная штука.

– Спасибо, Карл Августович. А как его активировать?

– Оно должно касаться кожи. Я бы посоветовал повесить на шнурок. Если оно будет у вас на пальце, у знающих людей могут появиться неудобные вопросы. Активируется мысленным Проявлением образа кольца. Как грань. Надо представить, что оно возникло вокруг пояса, или на голове. Как корона.

– Так. Всё. Я пошёл, — заявил я, продевая сквозь кольцо шнурок от кроссовки. Надеюсь, старика не покоробит такое простецкое решение.

– Да пребудет с вами Сила, Олег.

– Сила с вами, брат, Карл Августович.

КОЛЬЦО РЫЦАРЯ-КАПИТАНА

Я развесил на себе нехитрое снаряжение, ножи и два пистолета. Закинул на плечо спортивную сумку с боеприпасами и полезной мелочёвкой, и сбежал по лестнице, навстречу приключениям и опасностям, и вот этому всему волнительному.

Вообще, попечитель прав, насчёт снаряжения. Ни один огранённый не может быть хорош во всём. Даже я. У всех есть слабые стороны. И их обычно компенсируют артефактами или хорошим снаряжением. А я сейчас, по уровню развития граней, максимум слабенький ученик по новой классификации. Так что парочка всеубивающих мечей, или там, всенепроницаемый бронежилет, не помешали бы. Но чего нет, того нет. Да и зерг с ним, я и правда не собираюсь никуда особо лезть. Ведь не собираюсь? Ммм?

На улице было сыро, сумрачно и тревожно. Сирены продолжали орать. Несмотря на раннее утро, народа на улице было довольно много. В основном вооружённые мужчины, средних лет, одетые в практичную полувоенную или походную одежду. Среди них мелькнуло и несколько так же экипированных женщин. Ориентируясь по номерам домов, я двинулся к своему сборному пункту. Все эти люди никуда не бежали. Максимум передвигались быстрым шагом.

– Корги! Воздух! - Я вскинул голову.

Сверху на нас пикировали отвратительные создания. Возможно, когда-то это было птицами. Например, голубями. Ненавижу голубей. Мерзкая птица. Но чтобы удовлетворить страсть к загаживанию всего и вся для этих уродцев, понадобится памятник эпических размеров.

Твари имели размах крыльев порядка трёх метров. Среди них не было даже пары похожих друг на друга. Хмарь меняет всех существ по-разному. Общие очертания, да. Но не стандартизация. Скорее всего, они и изначально относились к разным видам. Количество крыльев тварей тоже разнилось. Из тел выступали длинные морщинистые шеи, увенчанные уродливыми вытянутыми головами или клювами. У кого-то клюв напоминал лезвие косы, и кого-то был усеян острыми зубами. Единственным, их сходством, ну кроме того, что они летали, была убийственная рациональность произошедших трансформаций. Чуть выше тварей парило бесформенное облачко, напоминающее серовато-грязный клок болотного тумана.

Люди на улице бросились под защиту крыш домов. Большинство из них ещё путались в своём снаряжении, когда несколько ушлых парней и девчонок уже открыли огонь. Я, конечно, был среди них.

Бдыщ-бдыщ, заговорил мой Бизон. Пыщ-пыщ, подпевала ему Гюрза. Стрелял я по очереди, экономя патроны. Да и не уверен я в точности стрельбы с двух рук одновременно. Вернее, уверен, пока что не стоит так выпендриваться. Тремя пулями я разворотил голову одной из птичек и было хотел перенести огонь на другую цель, как твари кончились.

Только облачко, пробитое несколькими пулями крупного калибра, не имело видимых повреждений. Оно коршуном упало на улицу и выпустило несколько туманных щупалец. Одно захватило голову мужчины, неподалёку от меня, и его руки сразу опустились, роняя оружие.

Я накинул на себя «Плащ теней», разбежался, подпрыгнул, и в полёте нанёс два удара своим трофейным мечом. Один по туманному щупальцу, второй по облаку. Я немного рисковал, зерг знает, что у этого милого создания за органы восприятия, но ни один туманный отросток в мою сторону не дёрнулся. Щупальце я отрубил, и оно истаяло, источая противную вонь жжёного волоса. А вот эффективность удара по облаку осталась неизвестной. Прореху-то я нанёс, но она тут же затянулась. Каких-то видимых изменений не произошло. Приземлившись на асфальт, практически одновременно с сыплющимися с неба тушками «птичек», я кувыркнулся вперёд, на всякий случай, разрывая дистанцию.

Мужик, задетый щупальцем, тоже грохнулся на землю, как будто из его тела вытащили все кости. Опасное, зерг, облачко.

Один из присутствующих на улице огранённых, наконец, раздуплился и начал действовать. Он выпутал из опоясывающих его ремней здоровенный, украшенный несколькими кристаллами турмалина, жезл. Активировал, направив на противника. Из волшебной палки вырвался почти прозрачный голубовато-зелёный луч и воткнулся в туманную нечисть. Тварь с шипением начала испаряться.

Так и запишем: — турмалин эффективен против туманных порождений Хмари. Надо проверить тень, кстати, как только грань «Теневого лезвия» открою. Луч из жезла не только испарял мерзкую субстанцию. Он ещё и солидно замедлял и сковывал движения монстра.

Пока туманная медуза корчилась, заметно уменьшаясь в размерах, к пострадавшему подскочил полицейский и окатил его из болтающегося за спиной баллона вонючей, желтоватой, пенистой жидкостью. Баллон был здоровенный, ярко-оранжевого цвета. Из баллона тянулся небольшой гофрированный шланг с широким наконечником, из которого и был осуществлён полив импровизированного человека-овоща.

После совершения сего сельскохозяйственного действия, полицейский надел на липкого, покрытого пузырящимся составом бессознательного мужика наручники, и потащил в ближайшую подворотню. Выглядело всё как неоднократно отработанное действие. Да и паники особой не наблюдалось. Суровые времена, суровые люди вокруг. Фронтир.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ В ПРИЛИВ

Медуза, наконец, издав напоследок тонкий комариный писк, лопнула, оросив улицу зеленоватыми кляксами. Я заметил, что находившиеся неподалёку люди стараются не попасть под этот «дождик». Один из фигурантов, даже зажёг на несколько мгновений щит.

Возьмём на заметку.

Из медузы на асфальт выпал какой-то предмет, и я подошёл поближе, чтобы рассмотреть, что за ерунда такая. На асфальте лежал переливающийся перламутром сгусток плотного тумана, с искоркой внутри. Мимо меня проскочил парень с жезлом и рявкнул:

– Это моё!

Приготовился, видимо, защищать добычу от злостного мародёра, в лице меня. Не, ну что за подозрительность?! Я же прилично выгляжу. И по характеру золотой, можно сказать, человек! Брильянтовый!

Я заткнул за ремень меч и сделал шаг назад, поднимая ладони.

– Я только посмотреть. Что с боя взято, то свято!

– Первый раз, что ли? — сразу смягчился победитель медузы.

– Ну да.

– Смотри, – он вытащил из недр своей сбруи небольшие щипцы, поднял ими сгусток и поднёс ко мне. Решив, что я увидел достаточно, он убрал добычу в украшенный рунами кожаный бокс на боку.

Пока мы осматривали трофей, другие участники скоротечного боя убирали или перезаряжали оружие. Остальные пошли дольше, стараясь держаться поближе к стенам.

Рядом с нами со скрипом тормозов остановилась ржавая трёхколёсная мототележка. Из крохотной кабины вылез довольно крупный мужик с планшетом в руках. Он начал стаскивать к тележке трупы птичек, и закидывать их в кузов. К нему подходили люди, стрелявшие в тварей: «Евгений Изотов - один. Анатолий Смолянинов и Иван Топорыжкин — один», — и всё в таком духе. После каждого подошедшего, водитель тележки делал какую-то пометку в своём планшете.

Я на всякий случай тоже подошёл к нему и сказал:

– Олег Строгов, один.

И для верности ткнул пальцем в застреленную мной курицу-мутанта. Мужик тыкнул планшет, что-то пискнуло, и мне пришло сообщение на комм.

Потом посмотрю, — решил я и продолжил движение вместе со всеми. Ко мне пристроился парень с жезлом.

– ВладИслав, — важно заявил он, будто делая одолжение. Но руку всё же протянул. - Владислав Хмелевский.

– Олег Строгов, — я слегка склонил голову и пожал ему предплечье.

– Так ты вправду в первый раз? И как тебе?

– Пока скучновато. Слишком мало трэша, угара и хмарных тварей. Если вы всё время такой толпой их разбираете, понятно, почему форт уже десять лет стоит.

– Ну, во-первых, это только первые ласточки.

– Не зерговые, я тебе Владислав, скажу ласточки. И довольно отвратные. Особенно та, которую ты завалил.

– Хмарник. Довольно противная тварь, но этот был совсем молодой и слабенький.

– Слушай, а что будет с тем мужиком, которому он в голову свою тентаклю засунул?

– Либо Изменится. Либо крыша поедет. Либо ничего. У хмарника почему-то щупальце почти сразу лопнуло. И обработали быстро. Так что, может, и обойдётся.

Ах вот как это со стороны выглядело! Мне же лучше. Ну, может мой спутник не сильно внимательный. С извлечением жезла он секунд пять телился.

– А вероятность благополучного исхода?

– Он нулёвка. Так что пятьдесят на пятьдесят. Либо выживет, либо нет.

– Ясно. Сверху!

Практически одновременно с предупреждением, я открыл огонь.

На нас пикировали все те же мутировавшие птички. Боковым зрением отметил, что Владислав опять начал щёлкать клювом, и ударом бедра оттолкнул его в сторону, с середины улицы, а в следующее мгновение и сам сорвался с места в длинный перекат. По моей тени шоркнули кривые страшные когти, высекая из асфальта искры. Впереди раздался пронзительный человеческий крик боли. Я, выходя из переката, изогнулся назад (в спине что-то отчётливо хрустнуло), и выпустил во взлетающего супостата ещё четыре пули.

Птиц тяжело рухнул на землю, и тут же отхватил от какого-то горожанина веслом по балде. Ну то есть прикладом по спине. На этом его карьера пикирующего бомбардировщика бесславно завершилась. Очередная атака, впрочем, тоже. Вокруг нас рухнули ещё восемь искорёженных хмарью летунов.

Я встал и увидел, что этот дятел Владислав ещё только тянет свой жезл из чехла. Причём левой рукой. Правой он пытался достать револьвер, но тот зацепился курком за какой-то элемент снаряжения и застрял. Парень явно не в курсе такого предмета, как военная подготовка. А ещё, я пригляделся, тот, кто предложил ему в качестве камня турмалин, подложил Владиславу изрядную свинью. Адепт — его максимум. А вот огранился бы в аметист, был мог бы вырасти до магистра. Малефика или некроманта.

– Ты явно не клановый и не из благородных, — продолжил я разговор, подходя к пыхтящему от натуги боевику класса «мамкино горе». - Так где тебя, говоришь, гранили?

– В училище, конечно, где же ещё?

– Не моё дело, конечно, но почему не аметист? Очень редкая и сильная специализация.

– Как ты малефиков-то называешь. По-старинному. Возиться с трупами? Фу. Да мне и потенциал в некромантии такой себе намеряли.

Ага-ага. Намеряли. Понятно, как у них в училищах всё устроено. Кидалово чистой воды.

– А ты где так стрелять научился? И пушки зачётные.

– Стреляю в тире. А пушки — бабкино наследство.

– Гонишь, — он засмеялся.

– Ну, скажем так, у этой бабки были большие ухи, зубы и всё остальное. Хоть это её и не спасло. У самого смотрю жезл недешёвый. И набалдашник о-го-го. Неужто в училище такие выдают?

– Да что ты! От них снега зимой не дождёшься. Они наволочки в общаге меняют раз в полгода, а ты говоришь жезл. Не, это моя награда за прошлый Прилив. Мы тогда с прожекторщиками кучу тварей настреляли, ну и наградили весь расчёт. Кого чем, мне вот жезл достался от щедрот длани клана Рубин.

Оказалось, что мы идём на одну и ту же точку сбора.Так болтая о том о сём, мы с Владом и дошли до нужного места. По дороге мы пережили ещё два налёта. И с каждым разом тварей становилось всё больше, сами они становились все серьёзнее. С пары пуль уже не ложились. Но в целом ничего критичного.

Влад жутко тормозил в боевых ситуациях и всё время опаздывал принять участие в драке. Кроме прочего, он весьма посредственно стрелял, а его жезл годился только для работы против туманников.

Последний поворот, и перед нами, сверкая жёлтыми жалами прожекторов, предстала стена Форта.

Глава 13. Прилив. Началось!

Стена форта не была прямой. Она выступала вперёд уступами — волноломами для толп атакующих. Два уступа совместно образовывали ловушку для осаждающих и отличный котёл для перекрёстного огня осаждённых. Между конечными точками уступов — лучей звезды, было метров двести пятьдесят — триста.

В глубине обороны там, где уступы сходились, образуя острый внутренний угол, находилась мощная башня — платформа. На ней устанавливались прожектора и тяжёлое вооружение. Ещё по одной платформе, с прожекторами поменьше, было видно примерно посередине каждого выступа стены.

Честно говоря, до сегодняшнего дня такая конструкция стены казалась мне избыточной. Население форта, согласно сведениям из локи, десять тысяч сто одиннадцать человек, не включая младенцев и молодых людей до четырнадцати лет. Последних, впрочем, было совсем немного. Фронтир не то место, где обывателю хочется завести семью и иметь детей.

Для защиты такого крохотного поселения в стену было вбухано какое-то невероятное количество ресурсов. Вся стена и её инфраструктура стоили дороже, чем остальной форт, с особняками аристо включительно. Да и на поддержание этой инфраструктуры тратились немалые средства. Слишком много, чтобы оправдать экономическую целесообразность существования форта.

Однако теперь я прекрасно понимал, что форты строят исходя из соображений глобальной безопасности, а не самоокупаемости. Система Фортов — вопрос выживания для Ожерелья и цена комфортного существования основных клановых городов. Ведь внутри цепи фортов — вокруг главных городов Ожерелья — почти не было Хмари. Почти не было монстров. Не было Приливов. Явь постепенно отвоёвывала пространство у Хмари, и форты были передовыми позициями Яви.

Новых фортов не появлялось уже десять лет не потому, что эта политика была свёрнута. А потому что Ожерелью было необходимо время для накопления ресурсов для постройки очередного Форта.

Пока я размышлял обо всех этих глобальных штуках, мыс новым знакомым дотопали до своей точки сбора К-13. Владислав топал за мной. Воздушные атаки стали почти беспрерывными, но они остались позади. Летающие твари атаковали сам форт, к стене, казавшиеся безмозглыми, летающие монстры не лезли.

Точка сбора — небольшой тент с хорошо видимой табличкой «К-13". Здесь же были указатели на К-12 и К-14, находившихся где-то слева и справа от нашей точки, соответственно. Недалеко от тента стояло три грузовика оливкового цвета с откинутыми бортами. В грузовиках штабелями лежали продолговатые ящики всё той же оливковой раскраски.

Солдаты ССФ (сил самообороны форта) снимали ящики с грузовиков и переносили их под тент. По тентом стоял небольшой раскладной стол и походный стул, на котором сидел сержант ССФ с цифрами 56 в петлицах и на сержантском шевроне.

Насколько я знал, это был номер нашего полка самообороны. Ну как полка. И трёх батальонов не наберётся. На правом рукаве сержанта был нашит символ полка — алое солнце, восходящее над серой зубчатой стеной. С теми же цифрами 56 на фоне стены. Ниже пришит октагон из восьми драгоценных камней, с алмазом в верхней вершине — герб Ожерелья.

К сержанту стояла очередь. Он быстро отмечал в планшете прибывших, выдавал им нарукавные повязки с номером и хрипло кричал: «Следующий, мля»! Люди приходили в основном со своим оружием, но некоторые брали винтовки из ящиков.

Очередь довольно быстро добралась до меня с Владиславом.

– Следующий, мля!

– ВладИслав Хмелевский. Огранённый. Школа Астрала. К отражению атаки явился.

– А, это ты, — сержант покопался в сумке и выдал Владиславу повязку с надписью К-13, А-1 и изображением столба пламени. И какой-то браслет — Твой регистратор. Код обстановки жёлтый. Поступаешь в распоряжения расчёта осветителей. Дуй в первую точку. Дорогу знаешь.

– Есть, — и уже мне — увидимся, Олег.

ВЛАДИСЛАВ ХМЕЛЕВСКИЙ

Новоиспечённый осветитель побежал к низкой железной двери в основании стены.

– Следующий, мля!

– Олег Строгов. Огранённый. Опал. Явился по тревоге, — подражая манере Владислава, коротко доложился я.

– Строгов, Строгов, — забормотал сержант, рыская в своём планшете. Потом лицо его скривилось, как будто он только что сожрал лимон. - Новенький? У меня не отмечено, что ты огранённый. Мамка-то знает, что ты воевать сбежал?

– Старшие совершеннолетние родственники в живых отсутствуют, — я решил продолжать придерживаться официального тона. - Огранка произошла в течение трёх последних дней. Разрешите приступить к несению службы?

– И что ты будешь делать с монстрами, огранённый Строгов? Пожонглируешь им? Фокусы покажешь?

– Разрешите доложить. Вам следует обращаться ко мне господин Строгов. А монстрам я покажу трюк с распиливанием озергевшевшего сержанта в ящике для патронов, и они умрут от удивления.

С таким отношением к своему камню я сталкивался часто. Клана Королевского Опала не было уже слишком давно. С тех пор как императорским стал клан Алмаза. И хотя формально опал всё ещё был драгоценным камнем, к способностям повелителей наваждений большинство остальных относилось скептически. А младшие опалы... Ладно, будем честны, я и сам к ним никогда всерьёз не относился. Но терпеть такое, в особенности от нулёвки, хоть трижды сержанта ССФ, я был не намерен.

– Готов поступить в ваше временное распоряжение, — слово «временное» я подчеркнул тоном.

Сержант не стал на меня орать или пытаться рукоприкладствовать. Он просто сунул мне в руки повязку с надписью К-13 В-7, отметил что-то в планшете и заявил:

– Код обстановки — жёлтый. Твой регистратор — протянул мне гибкий браслет с круглым металлическим блином на нём. - На левую руку. Регистратор не снимать. Винтовки в длинных ящиках, боеприпасы в цинках. Твой десяток — вон, — он ткнул большим пальцем себе за спину в направлении стены.

– Следующий, мля!

У стены, под руководством взмыленного и молодого, ненамного старше меня, младшего лейтенанта ССФ нестройно клубилось гражданское ополчение. Я нашёл свой седьмой десяток. В основном нулёвки, возраст от двадцати до пятидесяти. Клерки, работяги, парочка бывших военных. Большинство было вооружено винтовками. Индивидуального оружия и снаряжения не было ни у кого, кроме меня.

– По десяткам становись! По десяткам! Десяток вторая пара буквенно-цифрового кода на вашей повязке! Повязки закрепить на левом рукаве! — в очередной раз прокричал уже изрядно охрипший офицер. - Всем проверить готовность оружия. Зарядить! В патронник патрон не досылаем! С предохранителя не снимаем!

Прошло минут десять. Иссякший ручеёк пополнения от тента перетёк в толпу ополченцев у стены. Всего, на мой взгляд, нас собралось человек четыреста. Всё это происходило под заунывные крики лейтенанта, вопли сирен и ор летающих вдалеке монстров. Наконец, сирены смолкли. К лейтенанту подошёл сержант и десяток рядовых. У них всех были повязки с надписью К-14 Ш-1.

– Меня зовут Игорь Керенский! Обращаться ко мне следует господин младший лейтенант! Я ответственный за оборону нашего сектора стены! Эти ребята, — он указал на сержанта с его людьми, — первый взвод! После Силы и меня, они здесь главные! В нашей зоне ответственности участки стены К-13! - Он указал на два ближайших уступа. — Код нашего участка жёлтый! Это значит, что мы будем поплёвывать со стены вниз и глядеть на то, как воюют настоящие профессионалы на участке К -12 и К-11. К-12 — оранжевый, К-11 — красный, там предполагается попытка основного прорыва! Но пострелять придётся! Не расслабляемся! Огранённым, лицам, имеющим военный и боевой опыт, два шага вперёд! Я сказал два шага! Сержант! Распределить обязанности командиров десятков!

Из «строя», если так можно было назвать наше скопление, вперёд шагнуло несколько человек из каждого десятка. Из нашего вышло трое, собственно я, и двое ребят, похожих на бывалых вояк. Сержант быстро прошёл вдоль строя, назначая временных командиров десятков. Дойдя до нашего — седьмого, он ткнул пальцем в одного из двух экс вояк, пробурчав: «Ты, мля, Рогов». И, не останавливаясь, прошёл дальше. По окончании процедуры сержант вернулся к младлею. Доложился. Офицер снова заорал, надсаживая горло:

– Командирам десятков провести инструктаж! По окончании инструктажа всем подняться на стену! Десяткам занять свои места, согласно меткам на полу! У вас десять минут. Командирам опоздавших подразделений влеплю минус! Выполнять! Пошевеливайтесь! Коммы убрать! Связь уже не работает! Прилив почти здесь!

– Ну, значит, так, ребятки, — приступил к инструктажу Рогов. - Я Дмитрий Рогов. До окончания тревоги все мои команды исполняем, не споря! Чуть что, не поленюсь вам минусов наставить, никого не пожалею, если выживете, конечно. Это ясно?

И посмотрел, скотина, почему-то на меня.

Под нестройное: «Ясно… Понятно... В первый раз чель… Так точно» — последнее уже от меня, продолжил:

– Наша позиция на первом луче, ближе к основанию стены. Задача, вспомогательные действия основным силам. Но основные силы будут на острие вероятного прорыва. В красной зоне. И случись, что — пока эти самые основные силы или резервы до нас добегут, основные силы — это мы. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, и он продолжил.

– Главное, что мы должны сделать, — не допустить проникновения противника на стену, и уж тем более во внутренние коммуникации стены. Галереи и лифты, в основном. Про прорыв противника в город я уж и не говорю.

– Значит, ты огранённый. Вряд ли у тебя есть военный опыт, — обратился он уже непосредственно ко мне. О дядя, ты бы удивился! — Какое у тебя направление, ранг, чем будешь полезен подразделению?

– Разрешите доложить, — я на всякий случай выпучил глаза и вообще принял вид «лихой и придурковатый». — Олег Строгов. Направление — наваждения, — не стал я выпендриваться и называть камень, хотя меня и коробил этот новояз. — Ранг — ученик. Могу делать бойцов невидимыми, или мешать противнику вести прицельный обстрел. Хорошо стреляю из пистолетов. Умею стрелять из винтовки. Хорош в рукопашной. Имеется зачарованный клинок. Доклад окончен!

- Диверсант и скрытник. Не очень полезно, в отражении атаки. Но что есть. Что ты там за стрелок и рукопашник будет понятно уже в деле. Держись ближе ко мне, парень. Будем ориентироваться по ходу. Десяток стройся! По росту становись! За мной бегом марш!

И мы побежали.

В основании стены врезаны металлические двери, на которых были крупные надписи. «Лифт» или «Галерея». Встретился один «Арсенальный пост» и один «Технический тоннель №19”. В моё поле зрения попали десятки таких дверей. Мы подбежали к двери с надписью «Лифт №51" и скромной табличкой, «Лифт временно не работает». Досадливо матернувшись, Рогов повёл нас к следующему лифту. И мы пристроились в конец очереди.

В десять минут мы всё же уложились. Таинственных и зловредных «минусов» Рогов, видимо, избежал.

Здоровенная платформа лифта вознесла нас к вершине стены. На платформу помещалось три десятка одновременно, и ещё место оставалось.

Мы вышли из лифта в верхней галерее. Прошли мимо нескольких техников, упаковывающих огранённого в здоровенный механический доспех. Трёхметровое страшилище сочилось маслом и пахло дизелем и разогретым железом. Доспех был покрыт рунами и каббалистическими символами, и должен был, как я понял, быть нашей основной ударной силой на этом участке стены. Одна рука доспеха заканчивалась эпических размеров стволом, вторая — таких же размеров шипастым моргенштерном. За спиной был пристроен короб, половину которого занимал двигатель, половину боеприпасы. Я читал про такие, но вживую видел впервые. В наше время существовали големы. Но эти, как их там, мехи были одним из последних достижений новых технологий. Круто! Хочу себе такой!

МЕХВОИН ОЖЕРЕЛЬЯ

Пробегая мимо расположения остальных десятков, мы, наконец добрались до своих позиций.

Я имел представление о войне. И на девяносто процентов война — либо вот такая дурная беготня, которую военные называют мудрёным словом «передислокация», либо ожидание. Всё это перемежается кратковременными пароксизмами схваток или трагедиями в виде крупных сражений. Но схватки скоротечны, сражения тоже редко бывают затяжными, и на фоне остальных занятий, беготни и ожидания, достаточно редки.

С высоты стены открывался захватывающий вид на округу. Серые сумерки всё ещё не сменились светом дня, кроме стай крылатых чудовищ, парящих над фортом, никаких признаков приближающегося Прилива, я не видел.

Рогов, между тем заканчивал комплектацию десятка. Одному из присутствующих — интеллигентному на вид субтильному клерку он всучил оранжевый баллон с раструбом, респиратор и каску. И запихал его в тыл нашему взводу и взводу, охраняющему противоположную сторону нашего уступа.

В стенных нишах галереи нашёлся полностью заряженный ранцевый огнемёт. Он достался второму бывшему военному, который отзывался на имя Ян.

Ещё двоих — тощего студента и невесть как здесь оказавшуюся средних лет женщину, он назначил заряжающими. Они должны были забивать обоймы и доставлять их стрелкам. Остальных бойцов с винтовками распределили по стрелковым позициям.

Метрах в двухстах от нас возвышался второй выступ стены, прямо над нами располагалась башня с прожекторами и какой-то пушкой. Мне объяснили, что стрелять надо в основном по тварям, которые лезут на противоположную стену. А по нашим атакующим должны были стрелять с противоположной стены. Для тех, кто всё же подобрался опасно близко, у нас были огнемёты и штыки винтовок.

Моя стрелковая позиция была возле десятника, или комвзвода. Проверив винтовку, пистолеты, меч, я приготовился ждать. Слева от меня занял ячейку здоровый мужик, который заявился на махач в рабочей спецовке. Звали его Егор. Опять же, судя по обмолвкам, какой-то автомеханик.

– Смотри, Олег, — наш временный командир передёрнул затвор своей винтовки. - На нас, по идее, придётся неосновной удар. Нам надо отстреливать всех тварей, что не пойдут с основной массой, а попытаются прорваться по бокам. Главное не теряй голову. Хотя ты и так выглядишь спокойным.

– Есть о чём волноваться? Да вы не удивляйтесь, я просто с детства малахольный.

– Спишем на то, что ты в первый раз. Волноваться не надо. Надо будет мочить тварей, и не давать им подобраться близко. В ближнем бою они нам устроят кровавую баню.

– Понял. А долго ещё ждать?

– Похоже, дождались, парень! Помоги нам Сила!

И вот, я, наконец, увидел ЭТО.

Огромная, вздымающаяся до неба, масса клубящегося тумана накатывала на форт, слева от наших позиций.

Она была бесшумна.

Она была неспешна.

Она была неотвратима.

Слева и справа туманная завеса загибалась к горизонту и истончалась. Казалось, что на стену форта надвигается неторопливый кулак великана.

Где-то далеко внизу, параллельно туманному кулаку группами перемещались небольшие точки, направлявшиеся в нашу сторону. Вновь коротко взвыли сирены, метнулись в полутьме лучи прожекторов, и форт замер, готовясь к отпору.

А я понял, что рассвета сегодня не будет. Пришедшая вместе с туманом, и затянувшая окрестности дымка не пропускала солнечный свет.

Подсознательно я ждал сокрушающего удара о стену, но его не было. Огромное туманное нечто остановилось, когда до стены в «красном секторе» ему оставалось не больше сотни метров.

Туман клубился.

Внутри возникали и тут же стирались и вновь мелькали какие-то чудовищные, еле уловимые образы.

В воздухе повис запах прелой травы. Запах болота. Запах гниения и смерти.

Форт молчал.

Всё замерло вокруг, и только далёкие хриплые крики летунов разрушали хрупкую тишину.

От туманной пелены дышало чужой, враждебной человеку силой. Я, наконец-то узнал эту ауру. От Хмари несло также, как от Крафта с его подтанцовкой.

В тишине, полной жути, туман вдруг вспучился. Взорвался. Разродился тысячами брызг, устремившихся к позициям защитников. Орда монстров выплеснулась наружу. По земле к стене хлынула толпа ещё плохо различимых юрких теней. В наступающей массе были видны и более крупные силуэты. По воздуху плыли светящиеся клоки тумана, призрачные тени и странные сгустки, отливающие перламутром.

Тишина оказалась разорвана в клочья. Монстры выли, орали, пищали, ревели на тысячи голосов. Басовито рявкнули пушки. Взревели моторы мехов. Прожектора, меняя цвет, воткнули свои лучи в приближающуюся по воздуху орду.

Началось!

ПРИЛИВ, ВИД СО СТЕНЫ