Чужой мир: Инквизитор

Глава 1

Сначала мы завезли девушек и спящего Резникова в «Воронью гору». Благо она была почти по дороге. Не буду описывать удивление хозяина таверны, когда мы ввалились в общий зал. Вид, мрачного отряда наказующих, в стальных доспехах и со всеми регалиями, которые несли на носилках архимага, поверг его в ступор. Да я сам бы испугался зрелища десяти мужиков в броне, которые вваливаются в его заведение, буквально вынеся дверь с вышибалой.

Пришлось нам с Аней объяснять ему политику партии… э-э… императора, попутно выводя его из ступора задорным блеском и тяжелым звоном новеньких золотых рублей.

Еще пять минут ушло на пререкания со Скоробогатовым по поводу сколько нужно оставить на охрану моих невест и раненого Резникова. Сошлись на шестерых. Маркусу я тоже приказал оставаться здесь и приглядывать за девчонками. Ну, по поводу его, я спокоен – умрет, но не даст в обиду Аню.

На прощанье, Лена подошла и поцеловало крепко, в губы.

- Вернись, - сказала она. - Просто вернись. И все.

Аня не поцеловала. Просто обняла меня изо всех сил, до хруста, вцепившись в куртку. Потом отпустила, отвернулась и пошла к носилкам с Резниковым. Не оглядываясь. Плечи у нее тряслись.

- Ну что? – сказал я хмурному Скоробогатову. – Пошли?

Он кивнул, отдал команду «на выход» и потянулся к скрыту.

Скрыт это правильно. Вот что нам сейчас не нужно, это то, что пойдет слух, что из заявившегося большого отряда, семеро спешно куда-то пошли. А так зашли с раненным и барышнями и остались с раненным и барышнями.

Не сомневаюсь, что за таверной наблюдают и лучше пусть они думают, что нападение удалось и никто, никуда не пошел мстить.

Само собой, пленных нападавших мы отправили с одним наказующим в большой съемный дом, где жил все два дня отряд Скоробогатова.

Вышли через заднюю дверь, прошли два дома и сели на заранее оставленных лошадей сняв скрыты.

- Мия. Дай картинку с дрона, где сейчас нападавшие с лодки.

Перед моими глазами встала быстро увенчивающиеся река и лодка, в которой водник лежал, зажав в руки культю, а двое гребли направляясь к южному выходу из города. Судя по тому, что гребли явно не к Заречью, у них был приказ, в случае провала покушения уходить в другое место.

Нужны ли они живыми? Сомневаюсь. Думаю, что два пленных мага знали то же что и они, а может даже и больше. Если они сейчас уйдут, и залягут на дно – потом могут быть проблемы.

Я дал приказ дрону на их тихое устранение.

Дрон тут же выполнил…

Ну, если это в его понятии тихое…

Обалдело глядя на вскипевшую воду вокруг испарившейся лодки, я дал себе обещание, ознакомится какими способностями обладают летающие машины древних. Но это потом, а сейчас…

- Мия, предай мой приказ дрону, зависнуть над таверной и охранять девушек и Резникова любой ценой. Поняла?

- Принято! – подтвердил мой искин. – Дрон снижается на высоту пятьдесят метров над «Вороньей горой».

Заречье…

Город здесь кончался. Начинались заброшенные сараи и дома. Пустыри, заросшие бурьяном с кучами мусора. Гнилые лодки на глинистом берегу, где очень пахло тиной и гнилью.

Винокурню я увидел издалека.

Ну что сказать. Место выбрали без сомнения с умом. Кто-то очень грамотный в фортификации. Справа река, слева овраг, заросший ивняком так густо, что даже лиса там пролезла бы с трудом. Подъезд один, через поле, и все поле видно с крыши.

Мда. Не слабо.

Тот, кто это планировал и строил, о винокурне и производстве думал меньше всего.

Кирпичный корпус в два этажа, черный от копоти. Высокая труба, из которой сейчас ничего не шло. Склад с просевшей крышей. Длинный навес, под ним бочки. От навеса к реке спускались мостки, у мостков стояла баржа, плоская и тяжелая. Груз на ней был накрыт рогожей.

Баржа сидела в воде слишком низко для пустых бочек.

- Стой, - негромко сказал Скоробогатов.

Мы остановились. До ворот винокурни оставалось шагов триста, но мы были прикрыты зарослями ивняка, поэтому оттуда нас не заметили.

Скоробогатов спрыгнул на землю первым, посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, потом на браслеты у меня на запястьях. Потом коротко кивнул.

- Архимаг велел слушать тебя, если с ним что-нибудь случится, - сказал он. - Но в бою, граф, командую я. Пока жив.

Что ж справедливо. Я вроде прикомандированного специалиста, а у них спаянная и сработанная группа.

Нас было семеро - шесть наказующих и я. Остальные остались в таверне.

- Мия, что там?

- Без дрона я почти слепая. Но кое-что вижу. – бодро ответила она. - Во дворе семь человек. Двое на крыше склада, с арбалетами. Один на трубе, наблюдатель. В корпусе еще человек десять-двенадцать, точнее сказать не могу, мешают стены. Все с амулетами. Дешевыми, не выше третьего ранга, от огня и от прямого удара.

- Маги?

- Три источника в главном корпусе, на втором этаже. Сильные. Пятый ранг, примерно. Четвертый глубже, в подвале, похоже. Он сильнее. Гораздо сильнее.

- Шестой ранг?

- Шестой. И еще… - Мия запнулась. Такое с ней бывало редко. - Еще что-то есть. На барже. Я не понимаю, что это. Похоже на дыру в м-фоне. Как будто там кто-то стоит, а его нет.

Я посмотрел на баржу. Рогожа чуть шевелилась на ветру с реки и больше ничего.

- Командир, - сказал я вслух. - Во дворе семеро, двое арбалетчиков на крыше склада, наблюдатель на трубе. Внутри еще около дюжины. Три мага пятого ранга на втором этаже. Шестой раг в подвале. И кто-то на барже, и кто это – я не вижу.

Наказующие переглянулись. Скоробогатов прищурился.

- Откуда знаешь?

На глупый вопрос – глупый ответ:

- Знаю.

Он смотрел на меня секунды три. Потом кивнул. Резников, видимо, рассказал ему больше, чем я думал, и он решил довериться мне.

- Двадцать наемников и четыре мага, - сказал он, обращаясь к своим. - Плюс неизвестный. А нас семеро.

Он помолчал.

- Расклад хреновый, ребята. Но если мы сейчас уйдем за подкреплением, к утру здесь не будет ни баржи, ни людей. Так?

- Так, - ответил я.

- Значит, работаем. Работаем под скрытами. - Скоробогатов огляделся. – Ветлугин, бери крышу склада. Кольцов - труба. Остальные со мной через ворота. Граф…

- Я первый, - сказал я.

- Нет.

- Да. - Я посмотрел на него. - У меня щит лучше ваших. Не спорь. Если первыми пойдут твои люди, и что-то пойдет не так…

Наказующий скрипнул зубами. Я видел, как ему не хочется пускать вперед мальчишку, пусть и графа, пусть и ученика архимага. Но он видел и то, что я сделал на мосту.

- Ладно, - выдохнул он. – Но, если тебя убьют, архимаг мне голову оторвет. Так что не дай себя убить, граф. Мне моя голова дорога.

- Договорились.

Ветлугин и Кольцов растворились в ивняке. Оба воздушники, четвертый ранг. Кольцов был молодой, рыжий, с веснушками, лет двадцати пяти, не больше.

Я вытащил меч. Адаптивный клинок лег в ладонь, потек, вытянулся и стал тем, чем был - прямой длинный клинок в полторы руки, тяжелый, с широким долом. Таким удобно рубить и колоть.

- Пошли, - сказал Скоробогатов и активировал скрыт.

Мы вышли из ивняка и побежали через поле.

А я был прав, предупреждая что, что-то может пойти не так. Нет, нас не заметили... Нас учуяли собаки.

Здоровенный лохматый пес сорвался с цепи у ворот и залаял так, что, наверное, было слышно в городе. Наблюдатель на трубе обернулся. Я видел, как он поднимает руку, чтобы закричать.

Не успел. Из оврага ударил воздушный клинок, тонкий, почти невидимый. Наблюдателя сдернуло с трубы. Он полетел вниз молча и упал за складом. Звука я не услышал.

А вот арбалетчики на крыше склада успели. Два щелчка, почти одновременно. Один болт ушел в землю у меня под ногами. Второй ударил в грудь и отскочил от «Оберега» с таким звоном, будто кто-то ударил молотом по наковальне. Меня качнуло, но я бежал.

Пять шагов до ворот.

Ворота были закрыты. Добротные, дубовые, обитые железом. Изнутри кто-то орал, гремели засовы. Наемники вскакивали, хватали оружие.

Я ударил воздушным резаком.

Ворота даже не открылись. Их вырвало вместе с петлями и вмяло внутрь двора, и того, кто стоял за ними с засовом в руках, вмяло вместе с ними. Я услышал хруст, потом крик. Потом крик оборвался.

Ничего себе! Если все обладатели седьмого ранга могут простенькое заклинание превратить в такое, то хочу стать побыстрее архимагом! Мне, как говориться, надо!

Их было семеро, как и говорила Мия. Теперь шестеро. Шестеро здоровых мужиков в кожаных куртках с нашитыми стальными бляхами, с мечами, топорами, один с коротким арбалетом. Не городская шпана с ножами, не разбойники с большой дороги. Профессионалы. Это было видно по тому, как они встали – полукругом напротив ворот, плечом к плечу, оружие наготове. Никто не побежал. Никто не замешкался. Арбалетчик присел на одно колено наведясь на пустой проем от ворот и выстрелил. В упор, с пяти шагов.

Я уже был сбоку. Болт ушел в пустоту. Меч пошел снизу вверх, наискосок, через запястье, через локоть и дальше, через горло. Арбалет упал на землю вместе с кистью, которая его держала. Наемник еще секунду стоял, глядя на обрубок, из которого толчками била кровь. Потом кровь пошла горлом, и он упал.

Слева на меня шел здоровяк с топором. Замах был широкий, страшный, такой разваливает человека от плеча до пояса.

Я не стал парировать. Шагнул ему навстречу, внутрь замаха, и ударил локтем в лицо. Нос хрустнул под рукой. Здоровяк отшатнулся, и я вогнал меч ему под ребра, снизу вверх, по самую гарду. Провернул. Выдернул.

Амулет у него на груди вспыхнул.

Поздно. Амулеты наемников держат огонь, держат воду, держат удар чужого клинка. Но вот адаптивный меч древних они не держат, как оказалось.

Третий ударил мечом сзади. Мия крикнула «Спина!», и я начал поворот еще до того, как она договорила. Меч скользнула по «Оберегу» на плече, высекла искры. Я развернулся и рубанул наотмашь. Наемник успел подставить свою меч. Мой клинок перерубил ее, как сухую ветку, и вошел ему в шею на ладонь. Голова не отлетела. Повисла на остатках мышц, набок, под неестественным углом.

Глаза у него еще были открыты, когда он падал.

Блин! Кровь! Кровь из убитых налипла на мне как цветной маркер, делая меня видимым. Я выругался и отключил скрыт.

В ворота уже вбегали наказующие.

Скоробогатов с размаху ударил ладонью в землю. Двор вздыбился. Камни мостовой пошли волной, как вода. Двое наемников, бежавших ко мне, потеряли равновесие, а из земли под ними выросли каменные шипы, толстые, острые, в руку длиной. Одного проткнуло насквозь, через пах и вверх, шип вышел из спины. Он повис на нем, дергая ногами, и выл. Не кричал, а именно выл, высоко, на одной ноте, как собака, которую переехала телега. Второму шип пробил бедро, и он упал, и кто-то из невидимых наказующих добил его коротким ударом в затылок.

Вой продолжался. Другой наказующий, подошел к шипу, посмотрел наемнику в лицо и коротко полоснул ножом по горлу. Вой оборвался.

- Двор чист, - сказал Скоробогатов.

Восемь секунд. Может, десять.

Неплохо для начала, но из винокурни уже бежали люди.

Тринадцать человек. Из дверей здания, из окон первого этажа, из-за бочек под навесом. Эти были уже готовы к драке, их предупредили грохот ворот и вой. В руках не только мечи и топоры, но и три тяжелых арбалета, взведенных. У одного, здоровенного бородача в кольчуге, в руках что-то вроде глиняного горшка с фитилем.

- Ложись! - рявкнул Скоробогатов.

Бородач, видя только меня, швырнул горшок.

Я поставил щит. Перед собой и перед двумя наказующими, которые стояли ближе всех. Горшок ударился в него и взорвался.

Не порох. Хуже. Внутри было зажигательное масло, смешанное с чем-то алхимическим, и оно вспыхнуло так, что жар ударил в лицо даже через три шага. Пламя растеклось по щиту и его капли брызнули через край и попали на плечо наказующему справа. Он заорал. Одежда и масло на нем горела ярко и яростно.

Я сдернул с него пылающую куртку вместе с куском кожи на плече, потянулся и нажал камень скрыта. Наказующий взвыл и упал на колени. Я его втолкнул под купол щита. Плечо у него было красное, мокрое, в лохмотьях обгорелой ткани. Но хоть живой.

Грохнули арбалеты. Болт ударил в щит, второй прошел мимо, третий… Я услышал, как кто-то сзади охнул. Обернулся. Еще один наказующий в скрыте сидел на земле, держась за бедро. Из бедра торчал оперенный хвост болта. Тот самый, артефактый!

Наказующий не обращая внимания на рану, вытащил из-за пояса нож и, не глядя, засадил его в горло наемнику, который в этот момент перепрыгивал через бочку прямо к нему. Тот рухнул, хрипя и булькая.

Наемники не бежали и не сдавались. Они знали, кто мы. Все знают, что делают наказующие с теми, кто возит запрещенные артефакты. Сдаться – значит, умереть потом. Долго и больно, в подвалах под императорским дворцом. Поэтому они дрались насмерть. А когда человеку нечего терять, он опасен, даже если он слабее.

Я рубил.

Мия подсказывала. Слева. Справа. Пригнись. Арбалет на навесе. Арбалет у бочки.

Я двигался, не думая. Так, как умел. Как механизм. Шаг, удар, разворот, удар.

Бородач в кольчуге, тот, что бросил горшок, вытащил из-за спины двуручную секиру и пошел на меня, ревя, как медведь. Кольчуга была хорошая, двойного плетения, с зачарованием. Я видел, как по кольцам бегут слабые искорки. Он замахнулся секирой. Я поднырнул под замах и полоснул его по ногам, под коленями, там, где кольчуга кончалась. Сухожилия лопнули, как перетянутые струны. Он рухнул на колени, все еще держа древко, и я снес ему голову. Одним ударом, сверху вниз, через шею, через кольчужный ворот. Зачарование вспыхнуло и погасло. Голова откатилась к бочкам, борода в пыли.

Арбалетный выстрел ударил мне в бок. «Оберег» принял болт, но удар был такой, что я пошатнулся и на мгновение потерял дыхание. Ребра хрустнули. Не сломались, но треснули и я это почувствовал. Артефактый болт не пробил мою броню и упал, погаснув, на землю.

Стрелок перезаряжал, торопливо, дрожащими руками, крутя ворот. Молодой, совсем, лет семнадцати. Тощий, с прыщами на подбородке. Глаза круглые от ужаса.

Я поднял руку. Огненная стрела. Прямо в лицо.

Он закричал и схватился за глаза, выронив арбалет. Между пальцами у него шел дым.

Я убил его мечом. Быстро. Чтобы не мучился.

На мгновение мне стало погано. Еще ж пацан. Мог бы жить да жить. Мог бы пахать землю, жениться, нянчить детей. Вместо этого пошел в наемники, за легкими деньгами, и умер в грязном дворе винокурни с выжженными глазами.

Потом я вспомнил, как болт вошел в грудь Резникову. Как архимаг падал на мостовую моста, и как кровь пузырилась у него на губах. И как Лена закричала.

Погано быть перестало.

С крыши склада упали оба арбалетчика. Один арбалетчик упал целым, но не шевелился. Второго в воздухе догнал воздушный клинок, и до земли он долетел в двух частях.

Сработал наказующий посланный на крышу.

Еще четверо наемников отступали к главному корпусу, отстреливаясь. Скоробогатов поднял стену земли, высокую, в два человеческих роста, и обрушил ее на них, как кулак. Двое успели заскочить в дверь, но оставшихся накрыло. Из-под груды земли и камней торчала рука. Она еще несколько раз сжала и разжала пальцы. Потом замерла.

Я остановился, обтряхнул меч и огляделся.

Двор был залит кровью. Она стояла лужами между камней, затекала в щели, блестела на бочках. Пахло горелым маслом, железом и тем сладким, тяжелым запахом, который бывает только там, где много мертвых. Кто впервые ощутил его, тот навряд ли его забудет.

Восемнадцать трупов. Нет, девятнадцать, если считать наблюдателя за складом. Двое ушли с боем в здание.

Да-а-а… Славно мы здесь повоевали. А как там мои?

Я оглянулся.

- Пока все живы, - сказал Скоробогатов, подходя ко мне и сняв скрыт. Лицо у него было забрызгано кровью, борода слиплась. Он посмотрел на меня, на мой меч, с которого капало. - Ты где так научился, граф?

- Там, где учат быстро, - сказал я.

Он хмыкнул и тут окна второго этажа с диким грохотом взорвались.

Глава 2

Я не сразу понял, что произошло. Просто грязные стекла второго этажа вылетели наружу, все разом, сверкающим облаком. Вместе с рамами и кусками кирпича. А следом из окон хлынул огонь.

Не шар и не вал. Река. Огненная река шириной во весь фасад, белая и ревущая, она падала со второго этажа во двор, как водопад, и растекалась по земле. Камни мостовой трескались от жара. Трупы, лежавшие у стены корпуса, вспыхнули, как сухие поленья. Бочки под навесом загорелись.

- Назад! - заорал Скоробогатов. - К воротам!

Я снова поставил щит. Огонь ударил в него и разошелся в стороны огибая купол. Щит выдержал, а сквозь огонь и дым я увидел их.

Трое стояли у разбитых окон второго этажа и не прятались.

Слева огневик. Высокий, худой, лысый как колено, в длинном кожаном плаще с алыми вставками. Руки по локоть в пламени.

В центре магесса воды. Немолодая, коренастая, с короткими седыми волосами и тяжелым квадратным лицом. В руках у нее не было ничего, но воздух вокруг нее искрился инеем.

Справа маг земли. Это я понял, когда увидел, как с его пальцев течет что-то серое, тягучее, похожее на ртуть, и застывает в воздухе тонкими иглами. Сотнями металлических игл.

Пятый ранг. Все трое. Мия не ошиблась.

Классическая боевая тройка. Один маг держит защиту – в данном случае это водяная, а двое других бьют по очереди или вместе. Эти трое явно сработавшиеся и скорее всего из бывших армейцев. Уж больно слаженно и дружно они работали.

Земляной махнул рукой. Иглы сорвались.

Это было как град. Только град железный, и каждая градина была длиной с палец и острее шила. Они ударили в мой щит и щит задрожал. Иглы пробивали его. Не все, но многие, барабаня по «Оберегу»

Кто-то из наказующих закричал. Я обернулся. Это, тот, что добил наемника на шипе и иглы попали ему в лицо. Три или четыре. Одна в щеку, одна в шею и одна в глаз. Он стоял, качаясь, и пытался выдернуть иглу из глаза, а кровь и что-то прозрачное текли у него по щеке.

- Тарасов! - Скоробогатов схватил его за плечо и рванул за себя, за каменную стену, которую поднял одним движением ладони.

- Живой, - прохрипел Тарасов. - Живой, командир. Глаз только…

Он зашатался и упал. Земляной уже готовил второй залп проращивая иглы вокруг себя.

Я понял, что вторую тучу игл мы точно не выдержим и пока магесса держит водяной купол над тройкой, мы их не достанем. Ни огнем, ни землей.

Значит, надо было ее не доставать удаленно, а надо было к ней подойти.

Я «сдвинулся».

Мир сложился и развернулся. Как будто тебя выдернули за шиворот и швырнули через комнату. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Ощущение были гораздо лучше, чем на мосту, но неприятные.

Я оказался в большой комнате на втором этаже. Бывшая контора, наверное - на стене висели счеты, в углу стоял опрокинутый стол. Пол был засыпан битым стеклом. Пахло гарью и холодом одновременно.

Водяная стояла ко мне спиной. Широкая, крепкая, в сером шерстяном платье. Руки подняты, вокруг искрился иней.

Она что-то почувствовала и начала поворачиваться.

Я ударил.

Меч вошел ей в спину слева от позвоночника, под лопатку, туда, где сердце. Прошел насквозь и вышел из груди. Она замерла. Иней вокруг нее вспыхнул и осыпался на пол сверкающей пылью.

Она повернула голову. Посмотрела на меня через плечо. Глаза у нее были серые, усталые и очень, очень спокойные. Как у бабушки, которая сидит на лавочке и вяжет носки внукам.

- Мальчик, - сказала она тихо. И на губах у нее выступила кровь.

Я выдернул меч. Она упала лицом вниз, на битое стекло.

Огневик развернулся. Улыбка у него сползла с лица и он вскинул обе руки.

Я не успевал ни уйти, ни закрыться.

Поэтому от неожиданности я сделал другое. Я ударил водой. Не в огневика. В его руки. Сгусток воды, сжатый до плотности камня, в оба запястья сразу.

Я ни разу на занятиях с Резниковым не пробовал этого заклинания, а вот здесь, поди ж ты, получилось. То же самое что огненные шары, но вместо огня – вода. И, главное, как легко, при заемной то силе!

Огонь и вода встретились в его ладонях. Взрыв пара был такой, что меня отбросило к стене. Огневика тоже. Он закричал - пар сварил ему руки до локтей. Кожа слезала с них лоскутами, как перчатки. Он смотрел на свои руки и орал, высоко, по-бабьи.

Земляной не стал на это смотреть. Он был умнее. Он ударил в меня иглами, всеми, которые он успел наплодить. С семи шагов. Фактически в упор.

Щит я не опять успевал, успел только повернуться боком и прикрыть голову рукой.

Иглы ударили и «Оберег» принял все.

Он конечно сохранил мне жизнь, но законы физики никто не отменял. Совокупного залпа игл хватило на то, чтобы впечатать меня в стену позади.

Больно блин!

Я с кряхтением поднялся на колено.

Земляной шагнул ко мне и в руке у него застывал длинный серый клинок, тягучий как ртуть.

И тут сквозь окно, в котором только что стояла ледяная, влетел наказующий. На воздушном потоке, как птица, с двумя кинжалами в руках. Земляной обернулся, но слишком поздно. Наказующий всадил оба кинжала ему в шею, с двух сторон, крест-накрест, и рванул в разные стороны.

Земляной булькнул. Кровь хлынула из шеи двумя фонтанами. Он выронил свой ртутный клинок, и клинок растекся по полу серой лужей. Потом маг упал на колени и посмотрел на его убийцу с каким-то детским удивлением. Упал на бок и замер.

Огневик все еще кричал. Он сидел у стены, держа перед собой сваренные руки, и раскачивался. Я поднялся. Подошел к нему.

Он поднял на меня глаза. В них были боль, ужас и мольба.

- Не надо, - прошептал он. - Не надо, прошу…

- Кто вас нанял? - спросил я.

- Не знаю! Не знаю! Он… Он в сером! Он, на барже… Он… Мне… Мне больно… Пожалуйста…

- Сколько вас?

- Нас было… Мы трое… Еще Глеб… Глеб в подвале… Он главный… Он говорит с серым… Пожалуйста…

Похоже от боли у него совсем плохо с головой. Я посмотрел на наказующего. Тот пожал плечами - мол, решай сам, граф.

Я убил его быстро. Одним ударом.

- Спасибо за помощь, - сказал я наказующему, сбрасывая кровь с клинка.

- Это я вам должен спасибо, граф, - ответил он. - Если бы вы купол не сняли, мы бы их до утра ковыряли. - Он посмотрел на магессу, лежащую на битом стекле. - Ее я знаю. Ирина Кречетова. Служила в Пятом корпусе. Двенадцать лет назад ее списали за то, что она заморозила деревню. Целиком. С людьми. Говорила, бунтовщики там прятались, а там бабы с детьми были.

Он помолчал.

- Ее должны были казнить, но она сбежала, и оказывается прибилась к этим…

Я посмотрел на мертвую женщину. На ее спокойное лицо бабушки, вяжущей носки.

Мальчик, сказала она.

Пол под нами дрогнул. Гулко и тяжело… Затем еще раз.

Как будто под винокурней проснулся и начал ворочаться огромный зверь.

- Подвал, - подсказала Мия. – Шестой ранг и он идет наверх.

Мы с наказующим посмотрели друг на друга и прыгнули в окна. Три метра - не столь уж высоко. Я по приземлению, перекатнулся через голову, отбежал к забору, развернулся и замер, держа в руке меч. Не стоит находиться там, где начал творить заклинание земляной маг такой силы.

Сначала с громким треском и шуршанием осыпалось здание. До основания. Я уж подумал, что земляной в подвале перемудрил и заклинание ударило по нему. Ан нет…

Сначала поднялась земля. Глыбы глины и камня, огромные, каждая с телегу, ползли вверх сами, сцеплялись, срастались. Из них складывалось что-то вроде тела. Огромного, в пять человеческих ростов, с руками, похожими на тараны, и головой без лица. Голем. Каменный голем, слепленный прямо из фундамента винокурни, с человеком стоящим у него на плече.

Етить… Голем! Настоящий!

Похоже этот маг не просто сильный, но и обладает незаурядным талантом артефактора.

Невысокий, кряжистый, в простой холщовой рубахе, с закатанными рукавами. Борода лопатой, лысина, руки как у кузнеца.

- Наказующие, - сказал он. Голос у него был низкий и раскатистый, а от голема еще и гулкий. - Какая честь. Император прислал своих псов?

Он захохотал и показал древнейший жест – ребро ладони на сгибе руки.

- Ну, давайте, щенки. Посмотрим, чему вас учат.

Голем шагнул.

Обломки винокурни, сквозь которую он прошел, просто рассыпались как гора кубиков. Кирпичи посыпались во двор, на обгоревшие бочки, за которыми, как оказывается прятался наказующий. Кольцов, по-моему.

Он вскочил и бросился уже бежать, но вал кирпичей до него добрался быстрее, и он с криком упал, погребенным ими по пояс.

Голем поднял ногу.

- Нет! - закричал наказующий бывший со мной на втором этаже. Он большим прыжком, усиленным магией, перенесся к Кольцову, обхватил его за плечи, рванул из-под кирпичей, но не успевал. Нога голема опускалась, огромная, как дом.

Скоробогатов ударил.

Командир стоял посреди двора, широко расставив ноги, и держал ладони у земли. Земля вздыбилась ему навстречу, и из-под ног голема выросла каменная колонна. Она ударила голема в колено и отбросила ногу в сторону. Голем покачнулся. Нога опустилась в шаге от Кольцова. Земля вздрогнула. Второй наказующий выдернул молодого из-под кирпичей и потащил прочь, к воротам.

Маг на плече у голема засмеялся.

- Скоробогатов! Андрюха! Сколько лет, сколько зим! Ты еще живой, старый пес?

- Живой, Глеб, - ответил Скоробогатов. Голос у него был спокойный, но я видел, как у него дрожат руки. Не от страха. От напряжения. - А ты, гляжу, совсем скурвился? Помню, как ты на заставе за пленных заступался. Говорил, что маг земли должен защищать и лечить, а не убивать.

- Застава… - Глеб сплюнул. - Застава кончилась. Империя кончилась. Скоро все кончится, Андрюха. И ты, и твой император, и вся эта гнилая лавочка под названием империя. Ты не понимаешь, что идет, а я понимаю.

- Что идет, Глеб?

- Узнаешь. – Маг на плече у голема снова засмеялся - Когда придет.

Голем ударил кулаком.

Скоробогатов поставил стену. Толстую, в три локтя, из каменных булыжников, вырванных прямо из мостовой. Кулак голема ударил в нее, и стена разлетелась, как глиняный горшок. Обломки ударили Скоробогатова в грудь, в лицо. Командир отлетел на несколько шагов и упал. Поднялся. Сплюнул кровь. В бороде у него застряли каменные крошки.

- Я смотрю ты сильнее стал, Глеб, - прохрипел он.

- А ты слабее, Андрюха. От спокойной жизни, а?

Маг снова засмеялся а голем шагнул снова.

Как победить монстра из камня десяти метров высотой?

Я, конечно, читал про големов, но их изучение, насколько я знаю, будет курсе на четвертом. Того что я видел, приводила меня в уныние. Большая каменная туша, собранная из обломков и булыжников, с искрящимся зеленым ядром в груди.

Такого не разберешь ни усиленным воздушным резаком, ни файрболом. Тем более с контролирующим магом у него не плече.

Скоробогатов играл в смертельные кошки-мышки с вражеским магом. Накузующий ставил стены, швырял в голема каменные шипы, кастовал болото под его ногами.

Голему все было нипочем. Подпитываемый магом у него тут же прирастали куски его тела, а болото он просто не заметил. Глеб превратил его в каменное плато.

Самое хреновое, что вражеский маг не забывал обо мне, глядел на меня краем глаза, но пока ничего не предпринимал. Так-то и Скоробогатов был шестого ранга, но Глеб его явно сильнее и теснил Андрея к реке.

Пора, судя по всему, и мне вмешаться. Дождавшись, когда Глеб сфокусирует глаза на наказуещем, я послал плазменные копья в пульсирующее зеленым сердце голема, и, с секундной задержкой в мага.

И голем… взорвался! Первое из копий пробило ему ядро и артефактное плетение разрушилось.

Меня отбросило на забор вместе с камнями и землей. Сильно отбросило. Приложило меня по крайней мере знатно, вплоть до того, что мое тело проломило каменную кладку и я пролетел метров шесть в окружение обломков кирпичей. «Оберег» опять отработал выше похвал.

Глеба тоже отбросило и это спасло его от моего второго копья, пролетевшего от него буквально в сантиметре. Он упал во двор шагах в двадцати от меня. Перекатился и поднялся на колени, держась за голову. Из ушей у него текла кровь. Связь с големом, разорванная так грубо, судя по всему, ударила по нему, как молот.

Скоробогатов не стал ждать, пока он придет в себя.

Командир ударил двумя руками в землю. Под Глебом раскрылась яма. Глубокая, узкая, как колодец и маг провалился в нее по плечи. А потом земля сомкнулась.

Сомкнулась медленно. С хрустом.

Глеб пронзительно закричал. Земля давила на него со всех сторон. Сдавливала грудь, ломала ребра. Он бился, как рыба в сети, пытался кастовать судя по биению к него источника, но Скоробогатов держал землю, и земля его слушалась в этот раз лучше, чем Глеба. На этом пятачке здоровый шестой ранг против контуженного шестого ранга, и Скоробогатов был сильнее.

- Андрюха … - прохрипел Глеб. Изо рта у него шла кровь. - Андрюха, пусти… Я скажу…

- Кто в сером? Кто вас нанял? - спросил Скоробогатов. Он стоял над ямой, широко расставив ноги, и лицо у него было как камень.

- Я… Я не знаю его имени… Он платит… Он дает артефакты… Говорит, что скоро…

- Что скоро?

- Скоро… Прорыв… Больше я ничего не знаю… - Маг взвыл. - Андрей… Отпусти, небом прошу!

Скоробогатов медленно сжал кулак. Земля сжалась вместе с ним. Хруст был такой, что я услышал его через весь двор. Глеб захрипел. Глаза у него вылезли из орбит. Он дернулся раз, другой.

И замер.

Скоробогатов разжал кулак. Постоял над ямой секунду-другую, потом посмотрел на меня.

- Он был моим другом, - тихо сказал он, но я его прекрасно слышал. - Двадцать лет назад. На заставе.

Я ничего не сказал. Что тут скажешь. Единственный вопрос – нахрена ты, спрашивается, его убил? Живой маг мог рассказать еще что-нибудь интересное. Но вопросы, наверное, потом.

Скоробогатов отвернулся от мертвого мага и пошел ко мне, хромая. Протянул руку. Я взял ее, и он рывком поднял меня на ноги.

- А интересная у тебя одежда, граф, - ухмыльнуся он. – Не порвалась и даже не запылилась.

Я хмыкнул.

Мда… Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Надо перенастроить «Оберег» чтобы хоть грязь мимикрировал.

- Ладно! – Улыбнулся он. – Это твои тайны и я в них не лезу, а…

Внезапно он изогнулся от боли, и в его груди образовалось дыра с кулак величиной, которая тут же начала фонтанировать кровью, а в меня прилетел воздушный клинок, пробивший ему грудь.

Глава 3

«Оберег» меня опять спас. Воздушное лезвие ударило в брони и истаяло. В месте удара одежда пошла мерцающими разводами как вода после падения чего-то тяжелого.

Скоробогатов судорожно пытался достать что-из кармана, но упал. Я подскочил к нему, нагнулся и достал лечебный артефакт в виде большого амулета переливающимся зеленым. Шлепнул ему на грудь.

Андрей что-то попытался мне сказать, но потерял сознание.

- Алексей! - сказала Мия. – Баржа!

Я распрямился и посмотрел в сторону реки.

Сначала замолчал ветер.

Только что с реки тянуло сыростью и тиной, рогожа на барже хлопала углом, пламя горящих бочек под навесом металось из стороны в сторону, и вдруг всё встало. Пламя вытянулось вверх ровными оранжевыми столбами. Рогожа обвисла. Дым над разбитым корпусом винокурни повис в воздухе неподвижным серым пологом, будто его нарисовали на небе.

Потом пропали звуки.

Треск огня. Хриплый мат и стоны наказующих перед воротами. Плеск воды о сваи. Все исчезло разом, как будто двор накрыли стеклянным колпаком и выкачали из-под него воздух.

Как он появился, я не видел. Только что корма была пустой, и вот на ней человек. Высокий, худой, в длинном сером плаще до самых досок палубы. Капюшон надвинут, руки сложены за спиной. Стоял спокойно, как стоят на набережной, когда пришли полюбоваться закатом.

Возле меня шевельнулся Скоробогатов. Беззвучно закашлял, сплевывая сгустки крови, потом поднялся на колено. На груди дыры уже не было, была рана со струйкой крови, текущей по груди. Он что-то заговорил, но я ничего не слышал. Губы шевелились, но звука не было.

Человек в сером чуть шевельнул пальцем, и звук вернулся. Видимо, ему захотелось послушать.

- …именем Императора, - договорил Скоробогатов. Голос прозвучал глухо, как из колодца. - Вы задержаны. Сдайтесь, и вашу жизнь сохранят до суда.

Из-под капюшона донеслось что-то похожее на смешок. Сухой и короткий.

- До суда, – повторил человек в сером. Голос был тихий, но звучал прямо у меня в ухе, будто он стоял рядом. - Какая щедрость.

Он шевельнул другим пальцем.

Наказующий, который перевязывал ногу, шагах в десяти от меня… Его сложило пополам. Он не упал и не согнулся, а именно сложился, назад, как перочинный нож. Невидимая сила взяла его за плечи и за колени и свела их за спиной. Позвоночник лопнул с сухим треском, похожим на выстрел. Он рухнул на камни. Затылок у него лежал на пятках. Глаза остались открытыми и смотрели в небо.

Кольцов закричал. Беззвучно - человек в сером снова забрал звук. Я видел, как разевается рот, как вздуваются жилы на шее. Рыжий, веснушчатый наказующий вскинул руки и ударил воздушным клинком в корму, со всей силы, со всей яростью двадцатипятилетнего мальчишки.

Клинок не долетел. Рассеялся в двух шагах от баржи, как и не было.

А потом из Кольцова вышел воздух.

Весь.

Я видел, как проваливается его грудь, будто ее вдавили изнутри. Как наливается синевой лицо. Как глаза лезут из орбит, а под кожей лица и шеи лопаются сосуды и расползаются темными пятнами. Кровь пошла носом, ртом, ушами. Он упал на колени и драл горло ногтями, раздирая кожу полосами, будто хотел проковырять себе дыру и вдохнуть через нее.

Я ударил файерболом. Большим, злым, в полную силу, какая у меня была. Огненный шар пронесся над водой и расплескался о пустоту в трех шагах от человека в сером. Стек по невидимой стене огненными каплями и с шипением погас в реке.

Да какого ***?!

Кольцов упал лицом в камни и больше не шевелился.

Я не видел источника человека в сером. Вместо него стояла черная дымка заполнившая все его тело.

Архимаг?! Здесь? С кастом сокрытия?

Судя по всему, Скоробогатов пришел к такому-же выводу. Он отчаянно закричал и ударил по земле изо всех сил, которые у него остались.

Я никогда не видел, чтобы маг земли бил так.

Поднялся весь берег. Глина, которую река веками намывала в этой излучине, камни, корни ивняка, сваи причала. Бурая ревущая волна высотой в пять человеческих ростов поднялась над рекой и рухнула на баржу.

Баржа под человеком в сером раскололась пополам и пошла на дно, выбрасывая из трюма бочки. А он остался стоять в воздухе, в локте над водой, внутри прозрачного пузыря. Земля обтекала пузырь со всех сторон, как вода обтекает камень, и с грохотом падала в реку, поднимая волны до самого противоположного берега.

Когда земля опала, он опустил руку.

- Благородно, - сказал он. - Бессмысленно, но благородно.

И посмотрел на Скоробогатова. Просто посмотрел.

Я понял, что сейчас будет, и сдвинулся, чтобы встать перед командиром и закрыть его щитом.

Опоздал на долю секунды.

Воздух вокруг Скоробогатова сжался. Со всех сторон разом, как гигантский кулак. Я появился рядом, протянул руку и успел увидеть, как его давит. Ребра проломились внутрь все разом, с хрустом сухого хвороста. Руки вывернулись в плечах. Колени подломились назад. Изо рта плеснула кровь, густая, почти черная, мне на лицо, на грудь, на руки.

Давление пропало, и Скоробогатов начал падать. Я поймал его. Он был тяжелый, как мешок с мокрым песком. Опустился вместе с ним на камни и держал его голову у себя на коленях. Глаза у него еще были живые. Губы шевелились, и на них пузырилась кровь.

- Мия!!!

Скоробогатов нашел мою руку. Сжал. Слабо, почти незаметно.

- Голову… - прохрипел он. - Архимаг… оторвет…

Он попытался улыбнуться.

- Не дай… себя…

Договорить он не успел. Пальцы разжались. Глаза остались открытыми и смотрели в низкое темное небо без единой звезды.

Я закрыл ему глаза. На веках остались красные полосы от моих пальцев.

- Жаль, - сказал человек в сером у меня в ухе и поцокал. - Хороший был маг. Старой школы.

Я аккуратно переложил голову Скоробогатова с колен на камни.

И встал.

Говорят, ярость горячая. Глаза застилает красным, кровь стучит в висках, руки трясутся.

У меня было не так.

Сначала стало пусто. Холодно и пусто, как в погребе зимой. Будто из меня тоже выкачали воздух, как из Кольцова. Я стоял, смотрел на реку и ничего не чувствовал. Совсем ничего.

Потом в эту пустоту что-то потекло. Медленно. Тяжело. Как вода сквозь трещину в плотине - сначала каплями, потом струйкой, потом струей.

А потом плотину прорвало.

Я поднял руки и посмотрел на браслеты. Два тусклых обруча темного металла, тяжелые, как кандалы.

Мия по моему приказу огранивала их действие, не давая им в полной пить из моего источника и отдавать обратно заемную силу. Я экономил, подозревая тяжелый бой. Время пришло.

Из разговора с Мией на мосту, после того как я надел браслеты, и она проанализировала артефакты, у меня было где-то пять минут силы архимага, когда браслеты будут отдавать заемную силу. Потом браслеты качнуться в обратную сторону и выпьют из меня все энергию. Полностью. Каналы будут гореть, и я стану пустышкой. Вероятно, мертвой пустышкой.

Одну минуту я уже выбрал. Значит, у меня осталось четыре.

- Мия, открывай!

Это было похоже на то, как если бы тебе в глотку вставили пожарный рукав и пустили воду. Сила хлынула через запястья вверх, по рукам, в плечи, в грудь. Туда, где у меня было ядро и источник. Источник стал пульсировать, увеличиваясь и преобразую даровую энергию. Сила не стала там задерживаться. Она рванулась обратно в каналы, и каналы вспыхнули радугой. Всеми цветами разом. Я видел их сквозь кожу - тонкие жгуты света под рукавами, на ладонях, на шее. Огонь, вода, воздух, земля. Сплетенные вместе. Четыре стихии, которые обычному магу никогда не собрать в одном теле. Сейчас они текли во мне одной рекой, и река эта гудела.

- Каналы сто шестьдесят процентов нагрузки, - сказала Мия. - Таймер пошел. Четыре минуты сорок секунд.

Человек в сером, висевший в воздухе над рекой, склонил голову набок рассматривая меня. Впервые за все время в его неподвижности что-то изменилось.

- О, - протянул он с удивлением. – Вот значит как.

Я сделал шаг, поднял ладонь и поставил защитный купол позади себя. Над всеми наказующими. Живыми и мертвыми. От обилия силы он сделался видимым и засиял радужным светом.

Человек в сером поаплодировал мне.

- Браво! – Он опустился на воду. Не в воду, на нее. Встал на поверхность реки, как на мостовую. Под подошвами его сапог река стояла гладкая, неподвижная, ровным кругом, будто там вода замерзла. Тонкий слой спрессованного воздуха между ним и рекой. – Но, я вовсе не собирался убивать вас всех. Кто-то должен остаться чтобы донести послание.

Он откинул капюшон.

Лицо оказалось обычное, и это почему-то было страшнее всего. Лет пятьдесят, может, шестьдесят. Худое, бледное, с глубокими складками у рта. Короткие седые волосы. Светлые, почти прозрачные глаза, как у рыбы. Встретишь на улице и не запомнишь. Чиновник средней руки. Учитель в провинциальной школе.

Только от левого виска к брови, и дальше вниз, к скуле, под кожей шли тонкие черные жилки. Как трещины на старом фарфоре.

Маг в сером с интересом смотрел на меня. Окинул взглядом с головы до ног и уставился на браслеты. Хмыкнул.

- И как тебе наша работа?

- Так один из тех, кто изготавливает эти артефакты? – Я поднял руку демонстрируя тяжелую полоску метала вокруг руки.

- Нет, что ты! – Серый ухмыльнулся. – Их делают в одной провинции Чины, мастера посильнее меня, а я так… курирую их поставки в вашу империю.

- Зачем?

- Какой любопытный мальчик, - Маг в сером шутливо покачал пальцем. – Но если хочешь отвечу…

Он уставился на меня, но я молчал.

- Ты знаешь, сколько в империи магов, граф?

- Нет.

- Около десяти тысяч. Это все, от первого ранга до архимагов. От деревенской знахарки, которая заговаривает грыжу, до твоего Резникова. Десять тысяч на шесть миллионов подданных. - Он помолчал. - А знаешь, на чем держится трон?

- На армии.

- Умный мальчик, - Маг засмеялся. – Почти. На армии магов. Простой солдат - это мясо, которое ничто против тренированного мага. Трон держится на том, что маги принадлежат роду, а рода принадлежат трону.

- Три минуты двадцать секунд, - Напомнила мне Мия.

Спасибо, но я и так знаю, что он тянет время, дожидаясь пока браслеты меня уничтожат.

- А теперь представь, что во всех крупных городах, выйдут те, кто недовольны властью и на них будут наши артефакты!

Я покачал головой.

- Империю это не уничтожит.

- Нет, - легко согласился он. – Конечно Империю это не уничтожит. Но это ее займет. Гвардию погонят в провинции. Родовые дружины разбегутся по своим уделам защищать свое. Наказующие будут метаться от одного пожара к другому. Столица опустеет. И на неделю, может, на две, у дворца останется только личная охрана Императора да защитный контур. Старая, очень старая, но хорошая защита, да.

Ну все ясно. Он мог дальше не продолжать. Идея-то стара, как мир. В мое время многие правительства так свергались. Называлось цветными революциями, когда подогретые обещаниями массы бузили, а сами кукловоды, опираясь на бушующие массы, всходили на трон. И то что он сейчас разливается соловьем, рассказывая об их планах, говорит о том, что он меня живым не отпустит.

- Ты говоришь «мы», - я попытался идти ва-банк. Вдруг получиться. – Кто еще в этом замешан?

Он захохотал.

- Ну ты…, - он вытер слезу, выступившую из его рыбьего глаза. – Артист. Вот я тебе так сразу и рассказал.

Ну, не получилось. В следующую секунду я ударил.