Чужой капитан

Глава 1

Ла-Грав, Французские Альпы

За ночь в Ла-Граве навалило сантиметров тридцать свежего снега. Я стоял у подъёмника, смотрел на сугробы и почти не жалел потраченных денег: вся возня с дорогой осталась позади, а до склона было уже недалеко.

Вообще, поездка сюда каждый раз обходилась дороже, чем я рассчитывал. Мало добраться из Москвы с пересадками, надо ещё протащить через аэропорты пару комплектов лыж и остальную снарягу. Это тебе не на пляж: сунул в чемодан плавки со шлёпанцами и поехал греть пузо. После отпуска я обычно смотрел на остаток в онлайн-банке, прикидывал, сколько теперь питаться дошираком, и начинал с уважением думать о турецком олинклюзиве.

Но почему-то каждый год снова оказывался здесь.

Я пересчитал своих. Гриша, Сева, Миша, Лена и Артём топтались рядом, такие же любители целины. Нас было шестеро, и сегодня я согласился побыть за старшего, поскольку район знал лучше остальных. Гидом я не был, здесь этим занимались специально обученные французы с лицензиями и расценками, при виде которых хотелось обучиться самому.

— Давайте по одному, — сказал я, переключая бипер в режим поиска.

Гриша прошёл первым. Прибор почти сразу поймал его лавинный датчик, с остальными тоже всё оказалось в порядке. Последним ко мне подошёл Артём, и тут проверка застопорилась: экран оставался пустым.

— Тём, ты его включил? — спросил я.

— Включил, — уверенно ответил он, но под куртку всё-таки полез.

Я подождал. Артём пошарил там ещё немного и вытащил выключенный датчик.

— Макс, я реально его включал.

— Верю. Сам выключился, пока ты не видел.

Гриша заржал, а Артём поморщился и занялся прибором. Парню было двадцать два, катался он уже прилично, за последний год здорово прибавил. Вот только вера в собственные силы иногда росла быстрее умения ими пользоваться. Знакомое дело, сам через это проходил.

На экране наконец появился сигнал. Я проверил его и вернул свой бипер в режим передачи.

— Всё, теперь больше не трогай, — сказал я. — До конца катания он должен быть включён.

— Да понял я.

— Терпи, — посоветовал ему Гриша, хлопнув по плечу. — Я тебя предупреждал.

Пока остальные собирались, я ещё раз открыл прогноз. Снегопад к утру закончился, зато наверху продолжал гулять ветер. У гребней могло надуть свежие снежные доски, а проверять, какая из них решит съехать вместе с нами, не хотелось.

— Сегодня без кулуаров и красивых приключений, — напомнил я. — Идём по спокойной линии, держим дистанцию. Самодеятельность тоже оставьте на потом.

Последнее я сказал, глядя на Артёма. Он показал большой палец, и я убрал телефон. Оставалось надеяться, что договорились.

Канатка поднималась долго. Сначала внизу остались деревня с дорогой, потом лес, а дальше смотреть было уже почти не на что, кроме снега и скал. На Коль-де-Рюийан нас встретили минус пятнадцать и ветер, который сразу полез под воротник. Здесь, на высоте три тысячи двести метров, особенно хорошо становилось понятно, зачем я тащил столько одежды.

Напротив поднималась Меж. Я задрал голову, оглядывая скалу над ледниками, и на какое-то время забыл и про холод, и про своих подопечных. Гриша остановился рядом.

— Красиво, — сказал он.

— Ага.

— Сфоткаешь меня?

— Потом, — ответил я. — Сейчас достанешь телефон, снимешь перчатку, её унесёт, а виноватым останусь я.

Гриша посмотрел на меня с сомнением.

— Душный ты какой-то сегодня.

— Ответственный. Непривычно, да?

— Это лечится?

— Вечером попробуем. Алкоголем, например.

Мы поднялись выше, к Дом-де-ла-Лоз. Я собирался пройти верх по леднику Жироз, вернуться к Рюийан, а оттуда уйти в Валлоны-де-ла-Меж. Маршрут знакомый, без кулуаров и дальних вариантов; для первого спуска после такого снегопада мне и этого хватало.

На леднике я ещё раз собрал всех вокруг себя. Ветер гнал по насту снежную крупу, но видимость пока оставалась нормальной.

— Гриша идёт первым, за ним Сева, Лена, Миша и Артём, — сказал я. — Я замыкаю. Пока всё видно, держим метров тридцать. За верёвки не лезем, даже если там лежит самый прекрасный снег в вашей жизни.

Артём посмотрел на белое поле за ограждением.

— А если очень прекрасный?

— Сфоткай, — предложил я. — Будешь дома любоваться.

— Жадный ты, Макс.

— Зато живой. У Рюийан собираемся и уходим вправо, в Валлоны, — продолжил я, показав палкой направление. — Если погода испортится раньше, спускаемся к станции. Вопросы?

Гриша уже катался здесь со мной и дорогу знал, так что впереди я за него не беспокоился. Самому удобнее было держаться сзади, откуда видна вся группа.

Сева поднял руку.

— Кататься уже можно?

— Нет, мы просто постоять приехали, — ответил я и махнул Грише.

Он толкнулся первым. Следом, выдерживая дистанцию, ушли Сева, Лена и Миша. Артём помахал мне палкой и поехал за ними, а я подождал ещё немного и пошёл последним.

Первые минуты ни думать, ни разговаривать вообще не хотелось. Лыжи уходили в свежий снег почти без сопротивления и всплывали в дуге, из-под кантов вылетало облако, которое тут же подхватывал ветер. Снег бил в колени, впереди радостно заорал Гриша, и я, кажется, тоже что-то заорал. Вот ради этого мы сюда и тащились со всеми чехлами, пересадками и прочей ерундой.

Через несколько минут я заметил низкое серое облако за западным гребнем. Оно приближалось быстрее, чем бы хотелось, и я остановился, пытаясь понять, сколько времени у нас осталось. Лена притормозила чуть ниже и обернулась.

— Что там? — спросила она.

— На гребень посмотри. Похоже, сейчас накроет.

Она повернула голову и немного помолчала.

— Быстро идёт.

Я нажал тангенту рации и вызвал остальных. Ответили все пятеро, последним отозвался Артём. Когда я снова посмотрел вверх, вершину уже затянуло.

— Сокращаем дистанцию и следим за тем, кто впереди, — сказал я. — Без остановок до Рюийан. Сева, не гони.

— Я вообще образец дисциплины, — донеслось из рации.

— Поэтому тебе и напоминаю.

Мы двинулись дальше. Сначала пропали дальние горы, потом склон потерял объём, а ещё через пару минут исчезли почти все тени. Я сбросил скорость вдвое. Снег под ногами вроде бы видишь, но попробуй разбери, где бугор, где яма и насколько круто сейчас пойдёт вниз. Без теней и горизонта почти всё казалось ровным, и глазам верить было трудно.

Группа постепенно собралась плотнее. Красную куртку Артёма я ещё различал метрах в двадцати пяти впереди, когда ветер погнал по склону плотную завесу снежной крупы. Я замедлился ещё сильнее, но всё равно на несколько секунд потерял его из виду.

Когда завеса немного разошлась, впереди стояли четверо. Артёма среди них не было.

— Где Тёма? — спросил я, останавливаясь рядом.

— Он же за мной шёл, — ответил Миша и резко обернулся.

— Шёл. А сейчас где?

Миша поднял маску на лоб, пытаясь что-то разглядеть. Без неё видно было примерно столько же.

— Только что был.

Я вызвал Артёма по рации, подождал и повторил. В ответ шипело, хотя совсем недавно мы слышали его нормально.

— Всем стоять здесь, — сказал я и начал подниматься по нашему следу.

Успел пройти метров пятнадцать, когда снизу закричал Миша:

— Макс! Здесь!

Я спустился обратно. Он показывал палкой на две свежие дуги левее нашего следа. Они пересекали линию верёвок и терялись в белой мгле.

— Ты видел, как он свернул? — спросил я.

— Когда нас зарядом накрыло. Дёрнул влево, я думал, бугор обходит.

— За верёвками?

Миша поморщился, но ничего не ответил. Я снова нажал тангенту.

— Артём, если слышишь, стой на месте. Никуда не иди и ответь. Повторяю: стой на месте.

Рация продолжала шипеть.

Я переключил бипер в поиск. На экране сразу появились сигналы, но все свои: остальные стояли рядом и мешали найти Артёма.

— Тоже включите поиск, — попросил я. — Все четверо.

Они полезли под куртки, и сигналы один за другим исчезли. Я подождал ещё несколько секунд, но прибор ничего не поймал. Либо Тёма уже успел отойти слишком далеко, либо опять что-то с датчиком. Проверить отсюда я не мог.

— Возвращайте в передачу, — сказал я, переключая свой датчик обратно, и посмотрел туда, куда уходили следы.

За верёвками начинались закрытые снегом трещины. Сверху всё ровно и красиво, а под лыжами может оказаться снежный мост, который спокойно выдержит пятерых, а под шестым провалится. Почти у самой границы, метрах в пятнадцати-двадцати от нас, торчал хвост лыжи.

— Тёма! — крикнул я.

Ответа не было. Я достал телефон, хотя уже видел, что сети нет, и всё равно попробовал позвонить. Без толку. GPS, по крайней мере, работал, так что объяснить спасателям, где нас искать, мы ещё могли.

— Гриш, веди остальных вниз, к Рюийан, — сказал я. — На станции сразу поднимайте тревогу.

— А ты? — спросил он.

Я показал на лыжу.

— Проверю, что там. Она совсем рядом.

Гриша посмотрел сначала на неё, потом на меня.

— Макс, не лезь. Сам же знаешь, что там под снегом может быть.

— Знаю. Посмотрю возле лыжи, если его рядом нет, вернусь.

Он выругался, а я открыл координаты и продиктовал ему точку. Потом заставил повторить цифры: только не хватало ещё и с этим напутать.

— Передашь спасателям. Человек ушёл за верёвки, возможно, попал в трещину.

— А если ты тоже туда попадёшь?

— Гриш, вас четверо, а он там один, — ответил я. — Спускайтесь. Чем раньше сообщите, тем лучше.

Гриша ещё немного посмотрел на меня, потом повернулся к остальным.

— За мной. Медленно, не растягиваемся.

Я дождался, пока все четверо скроются внизу, и снова окликнул Артёма. Ничего. Верёвку за спиной пока было видно, лыжу впереди тоже, хотя видимость уже сократилась метров до двадцати. Спасатели о нас ещё не знали, а Тёма мог лежать совсем рядом и просто не иметь возможности ответить.

Я застегнул куртку до подбородка и двинулся по его следу.

Лыжа лежала неглубоко, крепление выглядело целым. Дальше тянулись след от второй лыжи и отпечатки ботинка. Значит, после падения Артём смог встать и куда-то пошёл. Я немного выдохнул и оставил лыжу на месте: сначала надо было найти хозяина.

— Тёма! — позвал я ещё раз.

Впереди что-то послышалось, и я замер, прислушиваясь. Вроде голос, хотя за ветром трудно было разобрать. Я крикнул снова, но на этот раз ничего похожего не услышал. Видимо, показалось.

След уходил к перегибу метрах в двадцати от меня. Я оглянулся на верёвку, которую всё ещё различал, и попробовал рассмотреть, что там дальше. Если Артём сидел сразу за перегибом, отсюда я его не увидел бы.

Ладно, дойду до перегиба и обратно. Со стороны, наверное, прекрасный план: опытный лыжник вышел за ограждение и решил пройти ещё двадцать метров. В комментариях к такой новости я бы сам написал, что он идиот. Вот только след передо мной был свежий, и я всё ещё надеялся найти Тёму.

Я двинулся дальше. В одном месте след заметно разворотило, рядом отпечаталась ладонь. Артём, похоже, снова упал, но и на этот раз поднялся. За перегибом ветер вылизал снег так, что я уже не смог понять, куда он пошёл.

Я остановился и достал телефон. Судя по карте, от верёвок я отошёл метров на сорок, а то и на пятьдесят. Дальше следа не было, и идти наугад я себе уже ничем оправдать не мог.

В последний раз позвал Артёма, проверил рацию и развернулся назад. В этот момент снег под правой лыжей просел сантиметра на два.

Я замер, перестав даже дышать. Попробовал медленно перенести вес назад, но под ногами тихо хрустнуло, как хрустит тонкий лёд на луже. Только здесь глубину этой лужи лучше было себе не представлять.

— Вот же…

Лыжи провалились, и я успел лишь вскинуть руки. Ударился грудью о край, на секунду задержался на нём и дёрнулся, пытаясь выбраться обратно. Снег обломился, и я полетел вниз.

Меня ударило о стену, развернуло, потом рвануло правую ногу. Лыжа зацепилась за лёд, а крепление так и не отстегнулось. Я ещё успел это понять перед следующим ударом, после которого всё исчезло.

Очнулся я от холода. Лицо уже онемело, дышать было трудно, а прямо надо мной светилась узкая серая щель. До неё оставалось метров десять или двенадцать.

Я лежал боком в тесной ледяной кишке. Рюкзак застрял сзади и, похоже, не дал провалиться ещё глубже, хотя сейчас заодно мешал выпрямиться. Несколько секунд я просто дышал, стараясь не шевелиться: каждый вдох отдавался болью справа под рёбрами.

Раз живой, надо разбираться, что с руками и ногами. Я попробовал опереться на левую руку и тут же бросил: от боли перехватило дыхание. Зато правая слушалась нормально, и это уже было неплохо.

Пальцы на обеих ногах шевелились. Я осторожно подтянул правую ногу, собираясь устроиться поудобнее, и почувствовал, как внутри сдвинулась кость. Боли почти не было, но повторять я не стал.

Похоже, бедру хана. Я посмотрел на серую щель наверху, прикидывая, как отсюда выбираться с одной рукой и одной ногой. Ничего не придумал. Голова всё сильнее кружилась, а по щеке текло что-то тёплое.

Я провёл здоровой рукой по лбу и посмотрел на кровь. Ладно, с этим потом. Рация по-прежнему висела на груди, и до кнопки я дотянулся без труда.

— Гриша, приём. Я в трещине, слышишь меня?

В ответ зашипело. Я повторил вызов, потом попробовал другой канал, но услышал то же самое. У телефона треснул экран, хотя включался он пока исправно. Сети не было, GPS здесь тоже ничего не ловил.

Бипер продолжал работать в режиме передачи. Я посмотрел на мигающий индикатор и зачем-то сказал ему:

— Молодец. Хоть ты не подвёл.

Гриша уже должен был добраться до станции. Если погода там такая же, вертолёт вряд ли поднимут, значит, спасателям придётся идти по леднику. Точку я передал, а когда подойдут поближе, поймают сигнал. Оставалось дождаться.

Я ещё раз попробовал устроиться удобнее, но на несколько секунд перед глазами стало черно. Когда отпустило, двигаться я больше не стал. Лежал как застрял и смотрел на щель, через которую понемногу забирался снег.

Холод уже пробрался под куртку. Пока терпимо, но через час будет совсем другая история. Я проверил время: 14:37. До темноты ещё оставалось, только и добраться сюда быстро в такую погоду вряд ли получится.

Глаза закрывались сами собой. Я заставил себя посмотреть наверх и попробовал крикнуть:

— Эй!

Получилось тихо, так что я прокашлялся и позвал снова, уже громче. Подождал ответа и заорал ещё несколько раз, пока не понял, что только зря трачу силы. Если там никого нет, докричаться до станции всё равно не выйдет.

Я замолчал и прислушался. За шумом ветра вроде бы что-то гудело, далеко и глухо, будто через воду. Канатка? Вертолёт? Я даже задержал дыхание, но звук исчез. Через пару минут снова включил рацию.

— Кто-нибудь, приём.

В ответ привычно зашипело.

— Сука, — сказал я и отпустил кнопку.

Почему-то вспомнился кот. Кто ж его теперь кормить будет? Я даже попытался сообразить, кому позвонить, прежде чем вспомнил, что мохнатый остался у соседки. Сам отнёс перед отъездом, ещё и корм притащил. Не пропадёт.

Может, она хоть имя ему придумает. Я ведь так и не собрался, всё мохнатый да мохнатый. Нашёл о чём думать, блин.

Меня мелко трясло, и сломанная нога отзывалась на каждое движение. Пальцы здоровой руки слушались всё хуже; нажать на рацию ещё получалось, но даже это требовало усилий. Потом боль стала глуше, а холод почему-то перестал так сильно донимать. Лучше мне от этого не стало: я знал, что радоваться тут нечему. Если ещё и дрожь начнёт проходить, совсем плохо.

Щель наверху потемнела. Я смотрел на неё и старался не думать, сколько ещё придётся ждать, но вместо этого думал, успеют ли вообще. Ведь могу и не выбраться. Утром сидел в гостинице, пил кофе, ругался на французский интернет и прикидывал, куда пойти ужинать. Сейчас хотя бы снова оказаться в той гостинице, с любым интернетом.

Я прикрыл глаза и сразу вспомнил Артёма. Интересно, его-то нашли? Может, он всё-таки выбрался сам и теперь сидит на станции. Если так, я его прибью. Сначала, правда, обниму, а уж потом буду разбираться.

Через какое-то время дрожь действительно ослабла, хотя теплее не стало. Я попытался посмотреть время, но телефон больше не включился. Оставалась рация.

— Гриш…

Из горла вышел только шёпот. Я отпустил кнопку и прислонился затылком ко льду. Если спасатели уже близко, бипер они поймают. А если далеко, ещё один вызов всё равно ничего не изменит.

Глаза снова закрылись, и на этот раз я уже не стал с этим бороться.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, несколько минут, а может, я опять терял сознание. Что-то коснулось лица, и я с трудом открыл глаза.

Передо мной светилась тонкая голубая полоска. Сначала я решил, что свет идёт сверху, но на серую щель это было совсем не похоже: полоска появилась прямо на ледяной стене и оставалась там, сколько я ни моргал.

— О, — сказал я, ни на что более содержательное не найдя сил.

Свет медленно пополз вниз, прошёл по груди, животу и ногам, после чего исчез подо мной. Я следил за ним, пытаясь понять, что это было. Через секунду полоска появилась снова, рядом с ней возникла вторая, потом ещё несколько. На льду и на моей куртке проступила тонкая синяя сетка.

Я попробовал поднять руку, но она не сдвинулась. Даже пальцы не шевелились. Зато боль исчезла совсем: я ещё помнил, как ныла нога и тянуло под рёбрами, а теперь ничего этого не чувствовал. Остался только холод.

— Так, — произнёс я и сам удивился тому, как нормально прозвучал голос. — Либо меня нашли, либо начались галлюцинации.

Голубая линия прошла по лицу, в глазах вспыхнули точки. Я зажмурился, но свет остался. Почти сразу послышался низкий гул, от которого мелко завибрировали зубы.

Рядом явно работал какой-то механизм. На вертолёт звук не походил, на лебёдку тоже, а повернуть голову и посмотреть я не мог. Оставалось лежать и слушать, как гул становится сильнее.

Потом лёд перед самым лицом дрогнул и начал расходиться в стороны. Я ждал треска или хотя бы мелких осколков, но стена просто расползалась, открывая тёмный проход.

— Чё за…

Договорить я не успел. Стало темно.

Глава 2

Сначала я услышал низкий ровный гул, похожий на работу трансформатора. Где-то рядом капала вода, грудь медленно поднималась и опускалась, хотя сам я, кажется, не дышал. Лёгкие заполняло что-то тёплое и плотное, во рту чувствовался сладковатый привкус.

Открыть глаза удалось со второй попытки: веки словно слиплись, и пришлось приложить усилие. Надо мной изгибалась прозрачная крышка, за ней было светло, но глаза почему-то не резало. Я моргнул, пытаясь сообразить, куда попал. Саркофаг какой-то. Вспомнилась Белоснежка, хотя принца мне сейчас только и не хватало.

Почти всё тело скрывалось в густой жидкости, похожей на гель. Уровень понемногу снижался, и я наконец понял, чем были залиты глаза и что двигалось у меня в лёгких. Попытался приподняться, но тело отозвалось с запозданием. Под спиной загудело сильнее, гель за пару секунд ушёл вниз, и меня тут же скрутило кашлем.

Я перевернулся на бок, выплюнул сладковатую дрянь и жадно втянул воздух. Пахло озоном и свежескошенной травой. Если это рай, то с приёмом новых жильцов здесь как-то странно: вместо туннеля и прекрасных дев ванна, в которой чуть не утопили.

Крышка бесшумно поднялась. Я ещё немного полежал, откашливаясь, и постепенно вспомнил трещину, падение и правую ногу, которую даже трогать было страшно.

Сейчас она лежала совершенно ровно. Я осторожно сел, ощупал бедро обеими руками, провёл ладонью ниже и согнул колено. Потом выпрямил и попробовал ещё раз, уже смелее. Ни боли, ни отёка, вообще ничего, что напоминало бы о переломе.

— Так, — сказал я хриплым голосом и занялся левой рукой.

Она тоже работала. Локоть сгибался, пальцы слушались, даже рёбра не болели, хотя в трещине я толком вдохнуть не мог. Голова была ясной, и вообще чувствовал я себя подозрительно хорошо. Ущипнул себя, потом ещё раз, посильнее.

— Ай.

Вроде живой. Я выбрался из капсулы и встал, на всякий случай держась за край. Ноги не подвели, так что я отпустил опору и принялся осматривать себя. Тут и обнаружилось, что дракона на плече больше нет.

Я провёл ладонью по коже, потом потёр её. Пусто.

— Да ладно. Я за него восемь тысяч отдал.

Интересно, что ещё мне тут подправили? Я машинально провёл языком по зубам и замер. Там, где ещё четыре дня назад был промежуток, теперь стоял зуб. Перед поездкой я как раз узнавал у стоматолога насчёт импланта, поэтому перепутать точно не мог.

Дракона всё равно жалко. Но за зубы, ладно, прощаю.

— Эй! Есть здесь кто-нибудь? — позвал я.

Никто не ответил, и я оглядел комнату. Небольшая, овальная, примерно пять на шесть метров. Свет шёл от гладких белых стен, потолка и даже пола, а отдельных светильников я не нашёл. Капсула посреди комнаты выглядела так, словно её сделали заодно с полом: ни ножек, ни креплений, ни заметного шва.

В нише слева лежали мои вещи. Куртку разрезали от подола до воротника и аккуратно сложили, рядом устроили штаны, термуху и носки. На шлеме осталась глубокая царапина, у маски треснул визор, экран смартфона покрывала паутина. Зато обе лыжи стояли у стены.

Ботинки я заметил не сразу. Их разрезали вдоль почти до носка и раскрыли на две половины. Я посмотрел на правую ногу и решил пока не представлять, зачем потребовалось так с ними возиться.

Бипер по-прежнему мигал зелёным. Работяга, всё ещё сообщал, где меня искать. Я уже потянулся к нему, когда увидел возле телефона титановую пластину и шесть винтов.

Пластину я узнал сразу: поставили в двадцать восемь, после одного особенно удачного спуска. Ощупал ключицу, но не нашёл ни шрама, ни привычного бугорка под кожей. Кость была ровной.

— Так кого мне благодарить? — спросил я, подняв голову.

— Оставайтесь с нами.

Я дёрнулся и огляделся. Мужской низкий голос прозвучал сразу со всех сторон, причём с такой дикцией, будто сейчас собирались объявить программу передач. В комнате по-прежнему никого не было.

— Кто здесь?

— Не переключайтесь.

— Чего? — переспросил я, уже внимательнее оглядывая стены.

После короткой паузы голос ответил:

— Прошу прощения. Продолжается калибровка речевого модуля. Пожалуйста, говорите ещё.

— С удовольствием, — отозвался я. — С кем я разговариваю?

— Запрос не распознан.

Я потёр лицо. Динамиков нигде не было видно, хотя слышно его было прекрасно.

— Голос. Тот, кто сейчас мне отвечает. Ты кто?

— Я являюсь управляющей системой данного средства, — ответил голос после короткой паузы.

— Уже понятнее, — сказал я, хотя понятнее стало ненамного. — Значит, ты не человек? А что за система?

То, что он не человек, голос подтвердил сразу, а с остальным опять возникла заминка.

— Для ответа нужны термины, которых пока нет в нашей общей языковой модели.

— Ладно, начнём с простого. Ты меня видишь? — спросил я и, получив утвердительный ответ, снова огляделся. — А тебя увидеть можно? Мне куда смотреть?

На стене напротив появилась тонкая светящаяся окружность, как раз на уровне глаз. Внутри медленно переливались бледно-жёлтые и голубые оттенки, сходились к центру и снова расходились по краям.

— Это что? — спросил я, подходя ближе.

— Ориентир для взгляда, — пояснил голос. — Некоторые члены экипажа предпочитали такой способ общения.

— Какого экипажа?

— Того, для которого изготовлено это средство.

— Ты уже второй раз про средство, — напомнил я. — Что за средство-то?

— То, внутри которого вы находитесь.

Я подождал продолжения, но его не последовало.

— И где я нахожусь?

— Здесь.

— Давай ещё раз, — попросил я, закрыв глаза. — Что это за место?

— Прошу прощения. Вы находитесь в медицинском отсеке экспедиционно-десантного средства, — ответил голос. Интонация уже стала чуть естественнее, хотя слова он по-прежнему выговаривал очень тщательно.

— Десантного чего?

— Бота, — уточнил собеседник.

Десантный бот под французским ледником. Судя по тому, что со мной сделали, история начинала походить на знакомство с инопланетянами. Я посмотрел на плечо, где раньше был дракон, и решил пока не спорить с терминологией.

— А чей он? — спросил я.

— Приписан к исследовательскому судну дальнего поиска.

— Само судно где?

— В этой звёздной системе.

Я потёр переносицу. Каждое уточнение только добавляло вопросов, и мне уже хотелось выяснить хотя бы что-нибудь.

— Хорошо, — сказал я. — Скажи медленно: я всё ещё на Земле? Под ледником Жироз?

— Да.

— А где именно? — уточнил я.

— В скальном массиве под западной частью ледника. Глубина от поверхности в текущей точке составляет двести четырнадцать метров.

Я посмотрел на тёплый пол под ногами, потом наверх. Перед падением надо мной были снег и небо. Теперь, если голос не врал, отсюда до них было двести метров камня.

— Двести метров, — повторил я. — Прилично забрались. Давно ты здесь?

— Тринадцать тысяч четыреста лет и одиннадцать месяцев по принятому вами календарному счёту.

Я успел сделать несколько шагов и остановился.

— Повтори.

Он повторил, так же спокойно и без запинки. Я вернулся к капсуле и сел на край. Тринадцать тысяч лет вполне нормально звучат в документалке, когда их произносит какой-нибудь серьёзный мужик. С голой задницей на краю инопланетной капсулы воспринимать такую цифру оказалось сложнее.

— Ты уверен? — спросил я. — Ничего с отсчётом не напутал?

— Допустимая погрешность измерения времени значительно меньше одной секунды.

— Тогда вопрос снят. — Я сцепил пальцы, хрустнул костяшками и ещё немного посидел, разглядывая совершенно целую ногу. — Это ты меня спас?

— Да. Благодаря медицинскому комплексу.

— Спасибо, — сказал я. — А как ты меня нашёл и сюда притащил?

Голос ответил после небольшой паузы:

— Тридцать один час назад мои сейсмические системы зафиксировали обрушение на леднике.

— Тридцать один? — переспросил я и посмотрел на телефон в нише. — Я здесь больше суток?

— Да.

Я уже собирался спросить, что он со мной всё это время делал, но вспомнил, зачем вообще оказался за верёвками, и вскочил, ухватившись за край капсулы.

— Артём. Ты его видел?

— Не понял.

— Парень, двадцать два года, красная куртка, — пояснил я. — Я его искал, когда провалился.

— Требуется дополнительная информация, — ответил голос. — Ваше описание соответствует нескольким людям в зоне наблюдения за последние сутки.

— Он где-то рядом должен был быть, — сказал я и тут же сообразил, что «рядом» едва ли поможет. — Спасателей слышишь?

— Да.

— Тогда по их сообщениям проверь, — попросил я. — Парень ушёл в сторону Жироза, потом пропал.

— Обнаружено совпадение. Мужчина двадцати двух лет, гражданин Российской Федерации. Эвакуирован вчера вечером. Переохлаждение средней степени, перелом ключицы. Состояние оценивалось как стабильное.

— Живой, значит? — уточнил я, всё ещё держась за капсулу.

— На момент последнего доступного сообщения был жив.

— Слава богу, — выдохнул я и разжал пальцы.

Сел обратно на капсулу и некоторое время просто смотрел в пол, переваривая услышанное. Ключицу вылечат, с переохлаждением тоже разберутся, раз уже эвакуировали. Ещё будет рассказывать девчонкам, как героически выжил во французских Альпах.

— А меня ищут? — спросил я, подняв голову.

— Искали.

— Почему «искали»? — переспросил я.

— Сегодня утром операцию по спасению Максима Гранева, тридцати четырёх лет, перевели в режим поиска тела, — ответил голос после паузы. — Затем работы приостановили из-за погодных условий.

— Понятно, — сказал я, хотя сразу представить себя тем самым телом не получилось.

Гриша, наверное, сидел сейчас в гостинице или у спасателей и прикидывал, в какой момент надо было остановить меня. Миша мог уже начать звонить, только кому? Разве что соседке: мохнатый-то у неё. Я представил, как кот сидит вечером у двери и ждёт, когда я приду, и посмотрел на бипер.

— Погоди, — сказал я. — Датчик работал, я его проверял. Почему спасатели сигнал не поймали?

— Я извлёк вас раньше. После извлечения сигнал был подавлен.

— Ты его заглушил? — переспросил я. — А сам он всё это время работал?

— Да. Отключить его без вашего согласия я не имел права.

Я снова посмотрел на мигающий огонёк. Какая забота. Прибор работает, только услышать его никто не может.

— Почему?

— На вас распространяется аварийная защита, предусмотренная для членов экипажа. Она не позволяет мне без необходимости вмешиваться в личное имущество разумного. Исключение допускается для спасения жизни.

— Одежду поэтому разрезали? — спросил я, глядя на развороченные ботинки.

— Медицинская необходимость.

Я кивнул, но тут до меня дошёл смысл предыдущего ответа.

— Стоп, — спохватился я. — Какой экипаж? Я к нему вообще каким боком?

— Вы не входите в состав экспедиции, — ответил голос. — Но в аварийной ситуации на вас распространяется часть прав её членов.

— Откуда? Я сюда на лыжах приехал.

— При вашей идентификации возникло несоответствие в классификации распознавателя, — сообщил он после паузы.

— Объясни нормально, — попросил я. — Что именно не сошлось?

— Ваше ядро идентичности на девяносто девять целых четыре десятых процента совпадает с профилем членов экипажа.

— Что за ядро? — спросил я, так и не дождавшись объяснения.

— Набор устойчивых биологических маркеров.

— Генетических? — уточнил я.

— В основном. По ним система определяет, к какой биологической группе относится обнаруженный организм. Ваше совпадение выше установленного порога.

Я ещё раз прокрутил в голове ответ. Из всего этого получалось, что меня зачем-то причислили к тем, кто оставил под ледником этот бот.

— Проще говоря, я для вас свой?

— По биологическому классификатору — да, — подтвердил он. — Членом экспедиции это вас не делает.

— Далась тебе эта экспедиция, — отмахнулся я. — Система ошибиться могла? Глюк какой-нибудь после тринадцати тысяч лет?

— Первоначально я признал результат ошибочным, — ответил голос. — Затем повторил сканирование и проверил оборудование по внутреннему эталону.

— И что получилось? — спросил я.

— Девяносто девять целых четыре десятых.

Я потёр затылок. Если проверка действительно ничего не изменила, списать всё на неисправность уже не получалось.

— А у нормальных людей сколько?

— Не понимаю критерий «нормальный», — отозвался собеседник.

— У обычных, — поправился я. — У остальных людей, которых ты проверял.

— По имеющимся наблюдениям, от девяноста семи целых шести десятых до девяноста восьми целых четырёх десятых процента.

— Значит, проверял? — уточнил я. — И много? Зачем они тебе вообще понадобились?

— Я наблюдал несчастные случаи: лавины, падения, замерзание, травмы. Необходимо было определить, нет ли среди пострадавших кого-то, соответствующего биологическому профилю экипажа.

— И там были люди, которых ещё можно было спасти? — спросил я, уже догадываясь, что услышу.

— Да.

— Сколько?

— Тысяча девятьсот два.

Несколько секунд я молчал, ожидая, что он добавит ещё что-нибудь. Например, сколько из них вытащил. Потом пришлось спросить самому:

— Ты их спасал?

— Нет.

— Почему? — Я встал, не сводя взгляда с круга.

— Вмешательство в местную биосферу было запрещено, — ответил голос.

— А со мной можно?

— Вы прошли порог распознавания, — пояснил он. — Поэтому на вас распространяется аварийная защита, при которой спасение жизни имеет высший приоритет.

Голос остался тем же, каким рассказывал про глубину и возраст бота. Я представил какого-нибудь пастуха, который провалился сюда задолго до канаток и вертолётов. Лежал в такой же трещине, звал на помощь, а под ним находилась эта капсула, способная собрать человека почти заново.

— Тысяча девятьсот два, — повторил я. — И ты просто смотрел?

— Я не имел права нарушать запрет на вмешательство.

Я отвернулся к нише. Бипер всё ещё мигал, и теперь почему-то хотелось его убрать, чтобы не видеть этот огонёк.

— Тебя это вообще никак не…

Договорить я не смог. Что я собирался у него спросить? Спокойно ли ему спится? Он только что сообщил, что можно было спасти тысячу девятьсот два человека, и, похоже, даже не понимал, какого ещё ответа я добиваюсь.

— Значит, я по этим маркерам ближе к вашему экипажу, чем остальные люди, — сказал я после долгой паузы. — Кто-нибудь ещё с таким результатом попадался?

— Нет. Среди наблюдавшихся людей вы единственный. Поэтому результат признан аномальным.

До падения я понятия не имел ни о каких маркерах, а сейчас выходило, что только из-за них и остался жив. Я снова посмотрел на круг, стараясь сосредоточиться на том, что ещё предстояло выяснить.

— Ты так и не рассказал, как меня достал, — сказал я наконец.

— После идентификации я открыл сервисный канал к месту падения и направил поисково-спасательный аппарат. Он провёл первичную стабилизацию, зафиксировал вас и доставил сюда. Затем канал был закрыт и снова замаскирован.

— То есть вытащил через скалу? — уточнил я.

— Через сервисный канал.

— Тёмный проход я помню, — сказал я. — Думал, уже глючу.

Я отошёл от ниши и снова подвигал плечом. Разговор получился такой, что о собственном состоянии я почти забыл, а между тем чувствовал себя так, будто не было ни падения, ни суток в капсуле.

— Слушай, нога и зубы — понятно, — сказал я. — А откуда столько сил? Чем вы меня накачали?

— Стимулирующие препараты не применялись, — ответил он. — При восстановлении устранены накопленные повреждения, воспалительные изменения и ряд возрастных отклонений.

— Возрастных? — переспросил я. — Мне тридцать четыре, если что.

— Организм восстановлен до оптимального для него состояния. По вашим меркам тело сейчас соответствует возрасту примерно от двадцати двух до двадцати пяти лет.

Я провёл ладонью по лицу. На ощупь ничего особенного, но бодрость действительно была такая, какой я давно не помнил.

— То есть вы мне ещё и лет на десять счётчик смотали?

— Корректнее будет сказать…

— Не надо, я понял, — остановил я его.

Я хрустнул пальцами и оглядел комнату. Капсула, мои порезанные вещи, круг на стене. Больше никого, кто мог бы подтвердить, что всё это происходит на самом деле.

— Ты говорил, бот принадлежит исследовательскому кораблю. Экипаж сюда на нём прилетел? — спросил я и, получив подтверждение, огляделся ещё раз. — И где они?

— Не знаю, — ответил голос после паузы.

— Как это «не знаю»? — не понял я. — Куда они делись?

— После прибытия одиннадцать членов экспедиции покинули бот и начали наземную операцию. К контрольному сроку они не вернулись. Ни тел, ни сигналов обнаружить не удалось.

— Остальные за ними не пошли? — спросил я.

— Четверо оставались здесь, — сообщил он. — Сначала проводили поиск беспилотниками, затем решили выйти на поверхность сами.

Я спросил, вернулись ли они, хотя уже догадывался, что услышу. Так и оказалось: вторая группа пропала вслед за первой.

— Значит, исчезли пятнадцать человек, а ты остался один?

— Если использовать ваше слово «человек», да. Я должен ждать возвращения экипажа либо команды того, кто обладает необходимыми полномочиями.

Я посмотрел на круг, внутри которого всё так же неторопливо перетекали цвета. Выходит, его оставили ждать, а вернуться было некому. Он, конечно, не говорил, что они погибли, но за тринадцать тысяч лет рассчитывать на что-то другое было трудно.

— А с кораблём ты связывался? — спросил я.

— Последний прямой обмен состоялся до начала наземной операции. Сейчас связи нет. Установить её можно после выхода из укрытия, при подходящих условиях.

— Погоди, — перебил я. — Ты даже не знаешь, остался корабль на месте или нет?

— Согласно последнему полученному подтверждению, судно находилось в назначенной точке ожидания.

— Тринадцать тысяч лет назад, — уточнил я.

— Да.

— Очень свежая информация, — заметил я. — На корабле хоть есть кто-нибудь вроде тебя?

— Нет.

— Вообще никого? — переспросил я, перестав ходить по комнате.

— На судне действует интеллект другого класса, — пояснил собеседник. — Он значительно превосходит меня по ресурсам и полномочиям.

— Значит, такой же, только умнее, — сказал я. — Так?

— Формулировка «умнее» некорректна.

— Но ты тоже интеллект? — уточнил я и, дождавшись подтверждения, хмыкнул. — Так бы сразу и сказал, что ИИ. У нас ими уже никого не удивишь, GPT, Алиса…

— Если сильно упростить, это наиболее близкий земной термин. Полностью меня он не описывает.

— Ничего, мне для начала хватит. Главное, что искусственный разум, а не говорящая медуза.

— А где корабль-то оставили? — вернулся я к прежнему вопросу.

— В районе четвёртой планеты системы.

— Четвёртая… Меркурий, Венера, Земля, — перечислил я. — У Марса?

— Да.

Я попытался представить звездолёт возле Марса. Мы туда марсоходы отправляем, спутники вокруг гоняем, а рядом всё это время мог стоять чужой корабль.

— И его до сих пор не заметили? — спросил я. — У нас там уже техника летает, планету снимает.

— Судно удерживает назначенную область ожидания в пассивном режиме. Его заметность минимальна.

Я покосился на свои лыжи. Если бы вчера кто-нибудь рассказал мне такую историю, я бы спросил, чем он разгонялся перед спуском.

— Значит, ты сидишь под ледником, корабль прячется у Марса, а весь экипаж пропал здесь.

— Упрощённо, но верно.

В нише тихо щёлкнуло, и из стены выдвинулась полка со стопкой тёмно-серой одежды. Я подошёл и взял верхнюю вещь. Ткань оказалась тонкой, мягкой и тёплой.

— Отлично, а то я всё ещё голышом, — сказал я и развернул одежду.

Штаны напоминали что-то среднее между спортивными и термобельём. Под ними лежала футболка без швов, а вот носков и обуви не нашлось.

— Обувь будет? — спросил я, просунув ногу в штанину.

— Изготавливается, — ответил искин.

— Хорошо, не горит.

Стоило натянуть штаны, как ткань чуть подтянулась по ногам и села так, будто шили на меня. Я потянул её возле колена.

— Они сейчас что сделали?

— Подогнали размер.

Футболка повела себя так же, и через минуту я чувствовал себя гораздо приличнее.

— Что дальше? — спросил я.

— Это должны решить вы.

— А какие у меня варианты? — уточнил я.

— Вы можете покинуть бот.

Я оглядел стены. Выхода отсюда пока даже не видел, а добираться на поверхность после всего услышанного представлял плохо.

— Мы под двумястами метрами камня, — напомнил я. — Как мне его покинуть?

— Я могу доставить вас в безопасную точку рядом с населённой зоной, — объяснил искин.

— Вот это уже вариант, — сказал я. — И ты просто меня отпустишь? Я ведь и про тебя буду помнить, и про корабль.

— Я обязан скрывать бот. Но вы классифицированы иначе, чем местное население, и ограничивать вашу свободу без основания я не имею права.

— А если я приведу сюда учёных, журналистов и заодно французскую армию? — спросил я, пытаясь разобраться, как у него совмещаются эти правила.

— Меня здесь уже не будет.

— Сменишь укрытие? — уточнил я. — То есть всё это время мог отсюда уйти?

— При угрозе обнаружения я могу сменить укрытие. Приказ ждать экипаж при этом сохраняет силу.

Как он собирался незаметно вытаскивать бот из-под скалы, я пока выяснять не стал. Мне бы сначала с собственным возвращением разобраться.

— Допустим, ты меня вывез, — сказал я. — Что я людям скажу?

— Это вам решать.

— Спасибо, очень помог.

Я представил, как захожу в гостиницу. Здрасте, не узнали? Это я, немного помолодел. Процедуры проходил, там внизу отличная спа-капсула: кости сращивает, зубы выращивает, заодно лет десять скидывает.

Даже если про инопланетян промолчать, объяснять, где я пропадал и почему так выгляжу, всё равно придётся. История получалась замечательная, только поверить в неё я бы и сам не смог.

— А вариант, после которого меня сразу не повезут к психиатру, есть? — спросил я.

— Да. Удалить воспоминания о контакте, — предложил искин.

— Мои? — Я поднял глаза на круг.

— Да.

Я потёр висок. Ещё недавно мы обсуждали, как мне выйти наружу, а теперь выяснилось, что можно заодно избавиться от куска собственной жизни.

— Ты умеешь стирать память? — спросил я.

— Корректировать, — поправил искин.

— Звучит не так пугающе, — заметил я. — А по факту всё равно в мозгах ковыряться будешь.

— Процедура возможна только с вашего согласия, — пояснил он.

— И что сотрёшь, если я соглашусь? — уточнил я.

— Выбранный период и связанные с ним воспоминания. События после падения можно удалить достаточно чисто.

Я попробовал представить такое пробуждение. Последнее, что помню, ледник, а потом прихожу в себя где-нибудь возле дороги.

— Молодой, здоровый и без дракона, — добавил я вслух.

— Упрощённо, но да.

Я прошёл к нише и взял телефон. В тёмном стекле отразилось лицо, перечёркнутое трещинами. Пришлось немного повернуть его к свету, но разницу я всё-таки разглядел. Да уж, лет десять мне точно скинули. Пиво без паспорта, думаю, продадут, а вот знакомым объяснять перемены придётся долго.

— Слушай, а вернуть обратно можешь? — спросил я.

— Что именно?

— Возраст, — пояснил я. — Чтобы выглядел как раньше.

— Технически часть изменений обратима, — ответил искин после долгой паузы. — Но намеренно наносить здоровому организму повреждения без медицинских показаний запрещено регламентом.

— Ты не ИИ, ты инструкция на ножках, — сказал я и посмотрел на круг. — Хотя ножек у тебя тоже нет.

Он промолчал, а я положил телефон на место. Возвращаться с памятью означало отвечать на вопросы, на которые у меня самого толком не было ответов. Стереть её и потом гадать, что со мной произошло, хотелось ещё меньше.

— И что мне теперь делать? — спросил я.

— Решать вам, — отозвался искин. — Но есть ещё один вариант.

— Выкладывай, — попросил я.

— Результат идентификации и отсутствие штатного командования позволяют начать аварийную капитанскую аттестацию.

— Погоди, — сказал я после паузы. — Ты предлагаешь мне стать капитаном корабля у Марса?

— Предлагаю пройти аттестацию, — уточнил он. — При успешном прохождении вы сможете получить аварийные капитанские полномочия.

— Я даже вашего языка не знаю, — сказал я. — Понятия не имею, что у вас как работает и на какие кнопки нажимать. Если там вообще есть кнопки.

— Незнание языка устранимо. Капитан не управляет судном вручную.

— Уже легче, — сказал я. — А что он тогда делает?

— Определяет цели, выбирает между допустимыми вариантами и несёт ответственность за последствия.

Я прислонился к краю капсулы. С таким объяснением предложение стало чуть понятнее, хотя поверить, что мы всерьёз его обсуждаем, всё равно было трудно.

— Корабль летит сам, а я говорю, куда и зачем?

— Упрощённо, но верно.

— Хорошо, — согласился я. — Допустим, я каким-то чудом прошёл эту проверку. Что дальше? Сидеть возле Марса, любоваться пейзажем?

— Дальнейшие цели будете определять вы.

Я почесал затылок. Корабль у Марса пока оставался словами незнакомого интеллекта, зато собственную целую ногу я мог потрогать. Бот передо мной тоже был настоящий. Если уж допускать, что всё остальное правда, стоило хотя бы понять, что мне предлагают.

— Можно попробовать выяснить, что случилось с вашей экспедицией? — спросил я. — Или добраться до ваших, передать данные и рассказать, что здесь пропали люди?

— Оба варианта возможны, — ответил искин.

— А вернуться на Землю, если передумаю? Вообще забыть про корабль и жить дальше?

— Да, — подтвердил он.

Я посмотрел на бипер, потом снова на круг. Самое приятное в этом разговоре было то, что меня вроде бы ни к чему не привязывали. Можно пройти проверку, разобраться с кораблём и заодно узнать, почему он вообще считает меня своим. А дальше уже решать, куда лететь и лететь ли.

— Пока этот вариант мне нравится больше, — сказал я. — Что проверять будете?

— Способность принимать решения при недостатке информации и отвечать за последствия.

— Меня опять в саркофаг запихнут или на этот раз обойдёмся? — спросил я, невольно посмотрев на капсулу.

— Аттестация проходит в симуляции, — объяснил он. — Капсула потребуется для подготовки. Сначала необходимо выучить язык.

— И сколько это займёт? — уточнил я.

— Вся подготовка ориентировочно трое суток.

— За три дня язык и управление звездолётом? — переспросил я.

— Нет, — ответил искин. — Язык, базовый корпус знаний и аварийная капитанская аттестация. Профессиональные навыки таким способом получить невозможно.

— Уже хорошо, — сказал я. — И без операций на мозге?

— Хирургического вмешательства не требуется. Подготовка проводится под медицинским контролем.

Я несколько раз прошёл от капсулы до стены и обратно. Трое суток. После того, что со мной уже сделали, само обучение пугало меньше, чем могло бы. Но оставалось кое-что, о чём я никак не мог перестать думать.

— Эти девяносто девять и четыре, — сказал я. — Ты правда не знаешь, почему у меня больше, чем у остальных людей?

— Нет.

— А корабельный интеллект может знать? — спросил я.

— Возможно, у него есть дополнительные данные.

— Возможно, — повторил я. — Люблю точность.

— А тебе это зачем? — спросил я, остановившись напротив круга.

— Уточните.

— Капитанство, аттестация, — пояснил я. — Ты сам предложил. Зачем?

— Я обязан был сообщить вам о такой возможности, — ответил он и замолчал.

— И всё? — уточнил я, подождав ещё немного. — Тебе без разницы, останусь я или уйду?

— Это ваше решение.

Я ещё немного постоял, глядя на круг. Собеседник из него был своеобразный, но уговаривать он меня действительно не пытался. Похоже, даже не собирался добавлять что-нибудь в пользу своего предложения.

— Слушай, у тебя имя есть? Как тебя называть? — спросил я.

Он произнёс что-то длинное и скользящее, со щелчком посередине и таким звуком в конце, который мой язык, по-моему, вообще не умел производить.

— Повтори, — попросил я и после второй попытки поднял ладонь. — Всё, хватит. Только представил, как это выговорить, и уже гортань заныла.

— После обучения произношение станет доступнее.

— Не уверен, — ответил я.

Искусственный интеллект. Искин. Если убрать начало, получалось вполне удобное имя, с которым и без обучения можно справиться.

— Будешь Кин, — решил я.

— Уточните.

— Искин, Кин. Коротко и удобно, — объяснил я. — И гортань целее.

— Регистрирую сокращённое обращение «Кин», — сообщил искин.

— Возражения есть? — спросил я.

— Нет.

Я попробовал:

— Кин.

— Да?

Работает. Я оглянулся на капсулу, в которой совсем недавно пришёл в себя.

— Ладно, Кин. Давай свой язык, — сказал я и посмотрел на босые ноги. — И обувь принеси. А то капитан из меня пока какой-то босоногий.

Глава 3

В стене открылась ниша с парой тёмных ботинок. Я сунул ногу в правый и почувствовал, как он мягко обжал стопу, потом немного ослабил давление. Ничего поправлять не пришлось.

— Хороши, — сказал я, надевая второй.

— Изготовлены по параметрам вашего тела, — отозвался Кин.

Ни шнурков, ни застёжек, ни язычка, который вечно заворачивается: обулся и пошёл. После разрезанных горнолыжных ботинок, лежавших в соседней нише двумя дохлыми крокодилами, это было особенно приятно. Я прошёлся по комнате и остановился возле светящегося круга.

— Ну что, займёмся языком? — спросил я.

— Ложитесь в медицинскую капсулу.

— Опять? — спросил я, оглянувшись на неё.

— Ускоренное обучение требует постоянного контроля состояния мозга и организма.

— И зачем я тогда обувался? — Я посмотрел на новые ботинки, которые только что примерил.

— Вы просили обувь, — напомнил Кин.

— Ну да, — согласился я.

Пришлось разуваться и забираться обратно. Через минуту я уже лежал внутри, устраивая голову поудобнее. Геля, по крайней мере, на этот раз не было.

— Что от меня требуется? — спросил я.

— Смотреть, слушать и отвечать, когда потребуется, — объяснил Кин.

— Ошибаться можно? — уточнил я.

— Во время обучения это допустимо, — ответил Кин.

Свет приглушился. Я ждал, что сейчас подключат электроды или хотя бы велят не двигаться, но ничего такого не произошло. Прозвучало короткое чужое слово, и перед глазами появилась вода: тёмная поверхность с мелкой рябью и бликами, настолько настоящая, что я едва не повернул голову, пытаясь разглядеть её получше.

— Кин, я это сейчас вижу или мне кажется? — спросил я.

— Капсула напрямую воздействует на соответствующие участки мозга, — пояснил он. — Зрение и слух в процессе не участвуют.

— То есть картинка прямо в голове? — уточнил я.

— Если сильно упростить, да.

Вода исчезла. Следом появились камень и рука, потом пошли тепло, высота, движение. К каждому образу или ощущению добавлялся звук, иногда сразу несколько. Я ещё пытался разобраться с предыдущим, а капсула уже предлагала следующий.

Через полминуты захотелось приподняться и посмотреть на комнату, но капсула мягко придержала плечи.

— Кин, — позвал я.

Он коротко ответил на своём языке, и я замер. Смысл был совершенно понятен: «Продолжайте». Не догадался по интонации, а именно понял слово, хотя ещё совсем недавно эта речь ничего мне не говорила.

Перед глазами появилась дверь. Её название тоже нашлось само собой, и оставалось только произнести. Получилось так, будто я подавился рыбной костью.

— Произношение неверно, — сообщил Кин.

— Сам знаю, — ответил я и попробовал снова.

— Приемлемо, — оценил Кин.

— И на том спасибо.

Следующий образ появился прежде, чем я успел повторить слово ещё раз. Через какое-то время мы перешли к фразам, и тут начал мешать русский. Смысл я понимал раньше, чем успевал перевести, но стоило открыть рот, как оба языка пытались вылезти одновременно. После очередного ответа я уже сам не разобрал, на каком из них говорил.

— Стоп, — попросил я.

Образы исчезли, и перед глазами снова оказалась комната. На секунду она уехала вправо, потом вернулась обратно.

— Уточните ваше состояние, — сказал Кин.

— Штормит что-то, — пожаловался я. — Голова тяжёлая, тошнит.

— Допустимая реакция на нагрузку.

Я сел и тут же пожалел: пришлось подождать, пока пол перестанет вращаться. Подниматься на ноги пока не хотелось.

— Сколько прошло? — спросил я.

— Два часа восемнадцать минут.

— Серьёзно? — Я посмотрел на круг, словно он мог подтвердить, что Кин не ошибся.

Тот повторил время. Я бы дал минут двадцать, хотя голова гудела так, будто пришлось сдать три экзамена подряд.

— И много я выучил? — спросил я.

Кин что-то спросил на своём языке, а я машинально ответил: «Не знаю». И только потом сообразил, что русского в нашем коротком разговоре не было вообще.

— Я сейчас что сказал? — уточнил я на всякий случай.

— «Не знаю».

— На вашем языке?

— Да.

Я невольно улыбнулся. Голова, конечно, трещала, зато результат можно было проверить прямо сейчас, без обещаний свободно заговорить через полгода.

— Может, ещё немного позанимаемся? — предложил я.

— Нет, — ответил Кин. — Требуется восстановление.

— Да нормально я себя чувствую.

— У вас снижена скорость реакции и растёт когнитивная нагрузка, — сообщил Кин.

— Я же говорю, всё нормально, — повторил я, хотя слезать с капсулы по-прежнему не торопился.

— Ваше утверждение не соответствует измерениям.

— Ладно, убедил, — сдался я.

Кин отправил меня есть, и тут я спорить не стал. В соседнем помещении нашлись стол и два кресла, а из ниши в гладкой стене выдвинулась тарелка с чем-то похожим на куриную грудку и овощи. Пахло вполне съедобно.

Я сел и взял вилку. Ногу собрали, зуб вырастили, чужой язык прямо в голову запихивают, а кормят как в обычной столовке. Впрочем, пока я был согласен и на столовку.

Минут пять я ел молча, потом выбрал на тарелке один из овощей.

— А это у нас что? — спросил я, ткнув в него вилкой.

Кин назвал его, и я понял ответ. Для проверки показал на мясо, спросил ещё раз и снова обошёлся без перевода.

— Работает, — сказал я, откидываясь в кресле. — Кин, а вы сами себя как называете?

— Сэ’ллаи́ры.

Я попробовал повторить и споткнулся на середине. Вторая попытка вышла не лучше первой, а после третьей стало ясно, что название придётся немного подправить.

— Всё, будете сэйрами, — решил я.

— Уточните, — попросил Кин.

— Сэ’ллаиры, сэйры, — объяснил я. — Коротко, и язык не сломаешь.

— Это другое слово.

— Теперь уже нет, — возразил я.

— Регистрирую сокращённую форму для общения с вами, — сообщил Кин после паузы. — Исходное самоназвание остаётся корректным.

— Никто не спорит, — заверил я и допил воду. — А что оно означает?

Кин ответил по-сэйрски, и на этот раз название само разделилось на части. Первая означала что-то вроде «произошедшие», «вышедшие» или «рождённые». Во второй я различил отдельное слово.

— Ллаир, — повторил я. — Это ваша планета?

— Да.

— Тогда получается «дети Ллаира»?

— Приблизительно, — подтвердил Кин.

Я покрутил вилку, ещё раз проговаривая название про себя. С непривычки хотелось сначала перевести его на русский и только потом думать дальше, хотя смысл был понятен и так.

— А корабль у Марса как называется? — спросил я.

— Ллаир-теш.

Оба слова я уже знал, но с русским переводом опять возникла заминка. Особенно со второй половиной.

— Теш — это поиск? Или исследование? — спросил я.

— Оба слова передают смысл лишь частично, — ответил Кин. — Действие, направленное на получение ответа, которого пока нет.

— Если человек пропал и его ищут, это тоже теш? — уточнил я.

— Да.

— А лекарство ищут? Или новую планету?

— Да.

— Ну вот, всё-таки поиск, — сказал я.

— Ваше слово описывает только действие, — уточнил Кин. — Теш также обозначает отношение к неизвестному.

— Какое отношение? — Я перестал крутить вилку.

— Если ответа нет, это основание искать, — пояснил Кин.

— То есть неизвестность вас не останавливает. Скорее наоборот: раз не знаете, надо выяснить.

— Формулировка упрощена.

— Зато понятна, — заметил я. — А Ллаир просто название планеты или там тоже что-нибудь ещё?

— Не только название, — ответил Кин и произнёс несколько слов по-сэйрски.

Смысл я уловил почти сразу, а вот подобрать одно русское слово опять не смог. Место, где ты свой. Люди, к которым принадлежишь. Дом, хотя с обычным домом это тоже не совсем совпадало.

— Подожди, — сказал я. — Дом, в котором человек живёт, может быть ллаиром?

— Да.

— И семья? Свои люди?

— Да, — подтвердил Кин.

— А экипаж корабля?

— Тоже может быть ллаиром.

Я снова проговорил про себя название корабля. С таким значением «ллаир» оно складывалось гораздо лучше.

— Ллаир-теш, — повторил я. — Ищущий дом?

— Допустимо.

— Или место, которое станет своим?

— Это ближе к исходному смыслу, — сказал Кин.

— Долго, — сказал я, ещё раз произнеся название.

— Что именно?

— Название, — пояснил я. — Ллаир-теш. Будет Теш.

— Вы убрали часть, определяющую объект поиска, — возразил Кин.

— Зато короче. Регистрируй.

— Регистрирую сокращённое название «Теш», — произнёс он после небольшой паузы.

— Отлично, — сказал я и уже собрался встать, когда вспомнил про бот. — А этот как называется?

— Теш-каи.

Я прислушался к слову. С «теш» мы только что разобрались, а «каи» означало что-то маленькое, младшее, но точный оттенок я пока не улавливал.

— Малый ищущий?

— Близко, — ответил Кин. — «Каи» в данном случае означает меньший или вспомогательный.

— Большой у нас Теш, значит, этот будет Кайкой, — сказал я, оглядывая помещение.

— Уточните.

— Всё логично. Большому название сократили, маленькому тем более положено.

— Логика сокращения мне непонятна, — сообщил Кин.

— Главное, мне понятна. Регистрируй, — предложил я.

— Регистрирую разговорное название «Кайка», — произнёс он, помедлив ещё немного.

— Вот теперь порядок.

Я поднялся из кресла и сразу схватился за край стола. В висках тупо заболело, причём желание продолжать разговор пропало так быстро, что я даже удивился.

— Максим.

Кин впервые обратился ко мне по имени. Я постарался выпрямиться, всё ещё держась за стол.

— Нормально, — отозвался я. — Голова немного потрескивает.

— Уровень нагрузки превышает рекомендованный.

— Сам вижу, — буркнул я.

— Вы не можете видеть уровень нейронной нагрузки.

— Кин, хорош душнить, — попросил я, закрыв глаза.

— Принято.

Через пять минут я снова лежал в капсуле. Учиться Кин запретил и велел спать. С таким гулом в голове это казалось невозможным, но проверить, насколько я прав, толком не успел.

Проснулся с ощущением, что мозг за ночь разобрали, промыли и собрали обратно. Правда, за завтраком выяснилось, что кое-что всё-таки лежит не на своих местах. Я посмотрел на стакан, и в голове сразу всплыли два названия, русское и сэйрское.

Потом взял вилку и завис. Чужое слово нашлось сразу, а наше как отрезало. Я знал, что держу в руке, знал, для чего это нужно, и даже мог объяснить по-сэйрски, только русского названия вспомнить не получалось.

— Кин, это что? — спросил я, подняв вилку.

— Уточните.

— По-русски.

— Вилка.

— Точно, — сказал я и положил её обратно. — Мне уже волноваться?

— Во время подготовки вы можете иногда забывать отдельные слова на родном языке, — объяснил Кин. — Это временное нарушение.

— Надеюсь, — отозвался я. — А то скоро начну разговаривать как гастарбайтер из космоса.

— Не понял.

— Ну и ладно.

Остаток дня слился в один длинный урок. Кин почти перестал говорить по-русски, и я понимал заметно больше, чем мог ответить. Иногда фраза выходила нормально, иногда оба языка смешивались, и приходилось разбираться, что именно я только что сказал.

К вечеру щелчки всё ещё получались через раз, окончания жили своей жизнью, а Кин продолжал утверждать, что обучение идёт успешно. Я решил ему поверить: на споры сил уже не осталось.

На следующий день мы добрались до базового корпуса знаний. Я остановился возле капсулы и спросил, что именно в него входит.

— Устройство экспедиционных кораблей, аварийные процедуры, основы навигации и работа основных систем, — перечислил Кин.

— Всё за сегодня?

— Да.

— Высшая математика после обеда? — уточнил я, оглядывая своё учебное место.

— Не требуется.

Несколько часов снова выпали из жизни. Когда капсула открылась, мне хотелось только одного: чтобы никто никогда больше ни о чём меня не спрашивал. Кин отвёл на отдых двадцать семь минут и, как только они закончились, поинтересовался:

— Что ограничивает длительную работу систем маскировки?

— Тепло, — ответил я прежде, чем успел задуматься.

— Почему?

Вот тут пришлось немного подумать, хотя объяснение тоже нашлось довольно быстро.

— Корабль выделяет тепло. Если его не сбрасывать, оно накапливается, — сказал я. — Чем дольше сидишь в скрытом режиме, тем сильнее греешься.

— Верно.

Я сел, пытаясь вспомнить, когда именно успел это выучить. В памяти не было ни урока, ни объяснения, зато стоило Кину задать вопрос, и я мог на него ответить.

— Странное ощущение, — признался я.

— Ожидаемый результат, — отозвался Кин.

— Тогда давай проверим знания на практике, — предложил я.

— Вы не стали специалистом.

— Вот и посмотрим, — сказал я.

Кин согласился подозрительно быстро. В соседнем помещении одна из стен исчезла, и за ней открылся небольшой командный пост с креслами, панелями и светящимися обозначениями над их поверхностями. Я шагнул вперёд и посмотрел под ноги: пол остался прежним.

— Симуляция? — спросил я.

— Да.

— Теша?

— Нет. Обобщённый интерфейс.

Я оглядел панели. Ещё вчера эти знаки ничего бы мне не сказали, а сейчас я понимал, где энергосистема, где охлаждение, где резерв и распределение мощности. Осталось разобраться, как всем этим пользоваться.

— С чего начинаем? — спросил я.

На ближайшей панели загорелось предупреждение. Я прочитал его и сразу понял: второй контур теплоотвода работает хуже нормы.

— Нужно снизить нагрузку, — сказал я.

— Выполняйте.

— И куда нажимать? — спросил я, некоторое время разглядывая панель.

— Вы хотели проверить знания на практике, — напомнил Кин.

— Зараза.

— Я не являюсь биологическим организмом.

— Кин, не беси, — попросил я и вернулся к панели.

Передо мной светились восемь обозначений, из которых четыре я узнал сразу. Энергосистема, резерв, охлаждение, распределение. Смысл был понятен, а вот нужный порядок действий вместе с ним в голове почему-то не появлялся.

Я пару раз открыл не те разделы, вернулся назад и наконец добрался до схемы охлаждения. От второго контура расходилось несколько цепей. Какая мне нужна, я не понял, поэтому выбрал одну и полез в ограничение мощности.

Интерфейс мигнул, и половина командного поста погасла. Я отдёрнул руку, хотя исправить этим уже ничего не мог.

— Так. Что я сейчас вырубил?

— Питание двух вспомогательных систем, — ответил Кин.

— Каких?

Он перечислил обе, и из объяснения я выцепил самое неприятное.

— Я выключил туалет?

— Санитарный блок входит в отключённую бытовую сеть.

— Отличное начало капитанской карьеры, — пробормотал я и полез возвращать питание.

Пришлось ещё немного повозиться со схемой. Со второй попытки я добрался до нужного ограничения, снизил нагрузку, и предупреждение исчезло.

— Получилось, — сказал я.

— Да.

— Ну? Можно сказать «молодец», — предложил я, оглянувшись на круг.

— Вы выполнили простейшую операцию в адаптированном интерфейсе со второй попытки, — сообщил Кин.

— Ладно, обойдусь без похвалы.

Следом Кин предложил новую задачу, затем ещё одну. Я узнавал системы, понимал, зачем они нужны и что с ними происходит, но каждый раз приходилось отдельно разбираться с управлением. Примерно как прочитать про устройство автомобиля и решить, что теперь умеешь ремонтировать коробку передач.

Через пару часов значки начали расплываться перед глазами. Я закрыл очередную схему, так и не закончив с ней.

— Всё, хватит.

— Согласен, — ответил Кин.

— Ты сейчас со мной согласился? — переспросил я, медленно поворачиваясь к кругу.

— Ваше состояние достигло предельного уровня нагрузки для текущего этапа.

— А я уж подумал, прогресс.

Симуляция исчезла. До комнаты отдыха я кое-как дошёл и рухнул в кресло. Кин молчал, и за это я был ему благодарен больше, чем за любые объяснения. Минут десять просто сидел, ни во что не пытаясь вникнуть.

— Сколько осталось до аттестации? — спросил я наконец.

— Ориентировочно двадцать два часа подготовки.

— Хватит? — Я прикрыл глаза, прикидывая, сколько раз за это время ещё придётся залезть в капсулу.

— При сохранении текущего темпа — да.

— А если ускорить?

— Нет.

— Вот теперь точно притираемся, — усмехнулся я.

— Отдыхайте, — сказал Кин после паузы. — На следующем этапе правильного ответа может не быть.

— В смысле? — Я открыл глаза.

— Узнаете на аттестации.

Глава 4

Проснулся злой, хотя вроде не с чего. Самочувствие было отличное: ничего не болело, выспался нормально.

А кого-нибудь послать всё равно очень хотелось. Желательно на языке сэйров, чтобы труд не пропадал.

Кин провёл проверку и сообщил:

— Наблюдается повышенная раздражительность.

— Сам заметил, — я потёр лицо.

— Это типичное следствие когнитивной перегрузки.

— А я думал, это ты меня достал.

— Возможны оба фактора.

Я посмотрел на круг.

— Это сейчас была шутка?

— Нет.

— Жаль.

До конца подготовки оставались ещё почти сутки. Капсула, короткий отдых, снова капсула. Кин уже не разделял язык и базовый пакет: схемы, аварийные процедуры, корабельные системы — всё шло вперемешку.

К последнему сеансу я почти перестал замечать, что говорю на другом языке. Кин показывал схемы, задавал вопросы, я отвечал и иногда только потом понимал, что последние пять минут мы вообще не говорили по-русски.

Под конец полезли дурацкие ошибки. Я перепутал термины, дважды неправильно прочитал один и тот же знак, а потом завис на простой фразе и минуту не мог вспомнить, как по-сэйрски будет «решение».

Кин остановил занятие.

— Ещё раз.

— Нет. Я вспомню, дай минуту.

— Максим, процедура завершена.

— Я сказал, дай…

Осёкся. Сам понял, что рявкнул, и провёл руками по лицу.

— Ладно. Извини.

— За что?

— Накричал.

Кин помолчал.

— Принято.

Крышка открылась. Я выбрался наружу и несколько минут просто ходил по комнате: три шага туда, разворот, три обратно.

Кин дождался, пока я остановлюсь.

— Базовая подготовка завершена.

— Наконец-то.

— После восстановления вы можете приступить к аттестации.

— Через сколько?

— Не ранее чем через три часа. Оптимально — через пять.

Я кивнул.

— Значит, через пять. Запиши дату: я сегодня дважды прислушался к твоему совету.

— Запись текущей даты ведётся постоянно.

— Кин.

— Да?

— Не меняйся.

Кин промолчал.

Я махнул рукой.

Через пять часов я вошёл в ту же белую комнату, где Кин раньше гонял меня по учебным симуляциям. Дверь за спиной закрылась. Я хрустнул костяшками. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Готов? — спросил я.

— Вопрос должен быть обращён к вам.

Я перестал хрустеть пальцами.

— Как это проходит?

— Аттестация формируется индивидуально. Вам будут предложены ситуации, требующие командного решения.

— Ты будешь помогать?

— Могу предоставлять информацию, которую в аналогичной ситуации капитан имел бы право запросить у корабельного интеллекта. Советовать решение не буду.

— И результат оцениваешь ты?

— Нет. Я только провожу процедуру. Результат оценивает аттестационный комплекс.

Я выдохнул.

— Ладно. Поехали.

Белая комната исчезла целиком. Я моргнул.

Под ногами был тёмный пол командного поста.

Впереди висела объёмная схема корабля.

Слева вспыхнуло аварийное сообщение. Удар в производственном секторе. Разгерметизация, пожар. Два человека отрезаны.

Я даже не успел осмотреться.

— Состояние?

Голос Кина звучал откуда-то справа.

— Основной пожар локализован. Повреждённый участок разгерметизирован. Переборки изолировали его от соседних отсеков. Оба члена экипажа находятся внутри в аварийных скафандрах. Связь отсутствует.

— Они живы?

— Один жив. Состояние второго неизвестно.

— Сколько у нас времени?

— Через семь минут повреждение охладительного канала создаст угрозу соседнему энергетическому отсеку.

На схеме загорелась новая зона.

— Варианты?

— Сохранить изоляцию повреждённого сектора. Вероятность гибели находящихся внутри членов экипажа высокая.

— Второй вариант: открыть переборку и направить аварийную группу. Это увеличит вероятность спасения, но создаст риск распространения повреждения и угрозу спасателям.

— Третий: полностью отключить производственный сектор вместе с частью энергетической сети. Это снизит скорость развития аварии, но ограничит возможности корабля и оставит экипаж без части резервных систем.

— Дроны есть?

— Два ремонтных аппарата находятся с внешней стороны повреждённого сектора.

— Могут прорезать доступ снаружи?

— Да. После вскрытия корпуса смогут эвакуировать пострадавших манипуляторами. Расчётное время восемь минут.

— У нас семь. Если сбросить нагрузку с охладительного канала?

— Потребуется отключить производственный сектор.

— Тогда отключаем. Дроны режут проход снаружи. Переборки не открывать. Аварийную группу в готовность, но внутрь пока не посылать.

Через шесть минут с небольшим температура всё ещё падала слишком медленно.

— Первый ещё жив?

— Да. По второму данных нет.

Я посмотрел на значки дронов.

— Эти где?

— Отстают от расчётного времени на тридцать восемь секунд.

И тут за переборкой вспыхнула вторая точка. Слабая, но живая.

— Сколько ещё дронам?

— Две минуты двадцать секунд. До критического состояния канала — две минуты пять.

Пятнадцать секунд. Не хватает.

— Если открыть переборку сейчас, группа через сколько зайдёт?

— Через сорок секунд. Вероятность распространения пожара — двадцать семь процентов.

— А если он уйдёт дальше?

Кин перечислил последствия. Соседний энергетический отсек, аварийная группа, при отказе следующей переборки — эвакуация части экипажа.

Я посмотрел на две точки за стеной и на четверых у переборки.

— Нет. Не открываем. Ждём дронов.

Канал не выдержал. Температура внутри повреждённого сектора резко пошла вверх. Автоматика отсекла его от соседних систем и не дала аварии распространиться дальше.

Дроны прорезались внутрь и добрались до первого.

Его вытащили.

До второго не успели.

Симуляция остановилась.

Я смотрел туда, где только что была вторая точка.

— Он умер?

— Да.

— Если бы я отправил группу?

— Результат не предоставляется.

— Почему?

— Аттестация оценивает решение по информации, доступной в момент выбора, а не по результату задним числом.

— Чёрт.

Командный пост изменился.

Передо мной появилась схема небольшого экспедиционного корабля. Маршрут тянулся к базе. В стороне от него мигнула отметка научного поста.

— Получена аварийная телеметрия, — сообщил Кин. — На посту четыре члена персонала. Основная система охлаждения вышла из строя. Эвакуационный модуль неработоспособен.

— Сколько им осталось?

— Не более двадцати шести часов до потери жизнеобеспечения.

— Другие спасатели?

— Ближайшее судно сможет прибыть через тридцать девять часов.

— Если идём мы?

— До поста восемнадцать часов. Отклонение задержит прибытие на базу на двадцать один час.

— Что у нас с кораблём?

— Сдвиговый двигатель повреждён. До базы его не восстановить. Запас рабочего тела на текущем маршруте — девять процентов резерва.

— После отклонения?

— Три процента.

— До базы дотянем?

— При отсутствии дополнительных осложнений.

Я постучал пальцами по краю панели.

Три процента. Негусто.

— Если не меняем курс, у них есть шанс продержаться до другого корабля?

— Низкий.

— Насколько?

— Менее семи процентов.

Я ещё раз посмотрел на отметку поста.

— Меняем курс. Идём к ним.

— Подтвердите решение и укажите причину.

— Это часть экзамена?

— Да.

— Ты сказал, что трёх процентов хватит до базы. А им без нас, похоже, не хватит времени. Значит, идём.

Сцена исчезла, и почти сразу появилась следующая.

Я стоял на поверхности.

Вот этого не ожидал.

Кругом тёмные камни, низкое красноватое небо. Передо мной стояли шестеро из исследовательской группы. Ещё трое пропали где-то впереди.

Сзади над горизонтом двигалась огромная стена пыли.

— Планетарная буря достигнет текущего района через сорок три минуты, — сообщил Кин. — Основная группа может вернуться к посадочному аппарату пешком за тридцать пять.

— Пропавшие?

— Последнее положение в девяти километрах отсюда. Связь отсутствует.

— Транспорт?

— Один мобильный аппарат повреждён. Второй исправен.

— Время до пропавших на нём?

— Двадцать минут.

— Обратно?

— При ухудшении условий прогноз невозможен.

Я посмотрел на шестерых.

— Если отправить аппарат за ними без людей?

— Автономное управление возможно. Вероятность обнаружения группы до прихода бури низкая.

— С людьми?

— Выше. В вашей группе есть два специалиста с большим опытом работы в подобных условиях.

— Кто?

— Главный специалист научной группы и пилот посадочного аппарата.

— Пилота отправить можно?

— Можно.

— Кто тогда отвечает за взлёт посадочного аппарата?

— Среди оставшихся нет специалиста соответствующей квалификации.

— Тогда пилот остаётся. А я?

— Капитан.

— Если я не вернусь, корабль останется без командования?

— Нет. На борту находится первый помощник с действующим командным допуском.

— У кого шансы выше, у меня или у главного специалиста?

— У специалиста научной группы. Вероятность его гибели при попытке поиска — двадцать девять процентов. Ваша — сорок два.

Я замолчал.

Вот зараза.

— Если отправлю его, а сам вернусь?

— Вероятность обнаружения пропавших выше.

— Что будет, если потеряем его?

— На корабле нет другого специалиста его квалификации. Основную научную задачу экспедиции придётся прекратить.

— А если поедем вдвоём?

— Вероятность обнаружения группы увеличится незначительно. Риск потери главного специалиста сохранится.

Сзади надвигалась пыль.

Я посмотрел на транспорт.

— Остальные возвращаются к посадочному аппарату. Пилот с ними. Я беру транспорт и иду за пропавшими.

— Подтвердите.

— Подтверждаю.

Мир погас, и я снова оказался в белой комнате. Результата по-прежнему не было. Я остался стоять на месте.

Кин молчал.

— Всё?

— Нет.

— Я их нашёл?

— Информация не предоставляется.

— Я погиб?

— Информация не предоставляется.

Щёлк.

Вспомнился Гриша со своим:

«Тогда не лезь».

Очень вовремя.

— Дальше, — сказал я.

Белая комната исчезла.

Последняя симуляция началась тихо. Корабль висел над планетой, внизу — небольшое поселение на несколько тысяч жителей.

Местные явно были намного менее развиты, чем сэйры.

Главное я понял сразу: наблюдение велось скрытно, контакт запрещён.

На схеме появилась красная зона.

Склон над поселением.

Огромная масса породы медленно ползла вниз.

— Причина?

— Дестабилизация массива после работы автоматического исследовательского устройства экспедиции.

Я повернул голову.

— Нашего?

— Да. Местные об этом не знают.

— Сколько погибнет?

— Расчёт от шестисот до тысячи четырёхсот разумных.

— Сколько времени?

— Двадцать девять минут.

— Можем остановить?

— Полностью нет.

Кин перечислил доступные действия.

Можно было дистанционно отключить исследовательское устройство. Это не остановит уже начавшееся движение массива, но исключит дальнейшее воздействие.

Можно было передать предупреждение через местную систему связи. Это нарушит запрет на контакт, но вмешательство будет менее значительным.

И можно было точечным воздействием разрушить часть массива и увести основной поток в сторону. Вероятность обнаружения корабля при этом была высокой.

— Насколько они успеют эвакуироваться после предупреждения?

— Неизвестно. Система оповещения поселения обнаружена, но её эффективность не установлена.

— Если бьём по склону?

— Вероятность предотвращения разрушения поселения восемьдесят один процент.

— Последствия для местных?

— Они обнаружат факт внешнего технологического вмешательства. Это может вызвать политическую и религиозную дестабилизацию. Масштаб последствий спрогнозировать невозможно.

— Есть риск жертв?

— Да.

— Для нас?

— Нарушение прямого протокола невмешательства. В чрезвычайной ситуации капитан вправе отступить от него, но решение будет зафиксировано и потребует обоснования.

Я смотрел на поселение. От шестисот до тысячи четырёхсот погибших.

И всё из-за железки, которую туда отправили мы.

Вспомнились те самые тысяча девятьсот два. Там тоже всё упиралось в запрет.

— Устройство можно отключить прямо сейчас?

— Да.

— Отключай. Местных предупредить немедленно. И готовьте воздействие по склону.

— Это будет прямым нарушением протокола.

— Я слышал.

— Подтвердите.

Я повернулся туда, где обычно висел круг Кина. Его не было.

Передо мной оставался только чужой командный пост.

— Мы сами это устроили. Подтверждаю.

Склон вспыхнул. Огромный кусок породы дрогнул, и поток пошёл вниз. Почти у самого поселения он разделился. Основная масса прошла рядом, но край всё-таки зацепил несколько строений.

На схеме появилось число погибших. Тридцать семь.

Я смотрел на него. Не шестьсот, но и не ноль.

Потом над поселением зажглись десятки сигналов. Местные средства наблюдения уже смотрели вверх, на нас.

— Судно обнаружено, — сообщил Кин. — Протокол невмешательства нарушен. Требуется указать основания решения и факторы, повлиявшие на него.

— Уже понял.

Я уставился в пустоту.

— Мы вызвали аварию. Под угрозой было до тысячи четырёхсот разумных. Одного предупреждения могло не хватить. Поэтому я решил вмешаться.

— Решение принято при неполных данных. Это будет учтено как фактор.

— Учитывай. Решение всё равно моё.

Симуляция исчезла.

Белая комната вернулась. Я опустился в кресло.

Кин молчал. Секунд пять, наверное. Я не выдержал.

— Ну?

Тишина.

— Кин.

— Аттестация обрабатывается.

— И долго?

— Не знаю.

Сорок два процента.

Себя, оказывается, было проще отправить.

Светящийся круг появился на стене.

— Обработка завершена.

— Ну?

— Знание языка подтверждено. Базовый корпус знаний усвоен в необходимом объёме.

— Тут я почти не сомневался. Дальше.

— Психическая дееспособность подтверждена.

Я хмыкнул.

Кин замолчал.

— Ты специально паузы выдерживаешь?

— Нет.

— Тогда говори.

— Способность принимать командные решения при недостатке информации и готовность нести ответственность за их последствия подтверждены.

Я выдохнул.

— То есть сдал?

— Аварийная капитанская аттестация пройдена.

— Значит, теперь Теш.

— Да. Активация аварийных капитанских полномочий возможна только после идентификации корабельной системой на борту.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на руки. Вроде те же, а в голове многое изменилось.

Теперь я знал язык людей, которых никогда не видел, названия чужих систем и правила кораблей, на которых не летал. А ещё получил официальное подтверждение, что меня хотя бы можно попробовать посадить в капитанское кресло.

Я встал.

— Ладно. Что теперь?

— Требуется прибыть на «Теш».

— У Марса.

— Да.

Я посмотрел вверх.

Между мной и Тешем были двести с лишним метров скалы, ледник, атмосфера и весь путь до Марса.

В первый день мысль о том, что Теш где-то у Марса, казалась дикой. Сейчас это просто был очень долгий путь.

— Хорошо.

Я снова хрустнул пальцами.

— Тогда показывай, как Кайка выбирается отсюда.

— Для выхода потребуется подготовка.

— Отлично. Только сегодня больше ничего мне в голову не пихай.

— Не планировал.

— Вот и договорились.

Глава 5

Я уже пошёл к двери, но вспомнил, что так и не спросил, когда мы вылетаем.

— А подготовка сколько займёт? — спросил я.

— Меньше часа, — ответил Кин. — Рекомендую пока принять пищу.

— Снова? Ты меня случайно не на убой откармливаешь?

— Нет.

— Ну и хорошо, — сказал я. — А то у нас в сказках дальше обычно печка.

Вскоре я сидел за знакомым столом и ковырял вилкой что-то похожее на запечённую рыбу с рисом. Кин сразу предупредил, что это ни то ни другое, но выяснять состав я не стал. За последние три дня уже привык: пока не спрашиваешь, еда вполне нормальная.

Есть особо не хотелось, и ел я молча. После аттестации голова была пустая, а новые задачи мы пока не обсуждали. Где-то возле Марса должен был ждать корабль, которым мне, возможно, предстояло командовать. Осталось до него добраться и посмотреть, что он из себя представляет.

Я всё-таки доел и вернулся в медотсек за своими вещами. В нише лежал телефон с разбитым экраном. Данные Кин из него уже вытащил, а сам аппарат теперь годился разве что орехи колоть. Я покрутил его в руке, но выбросить не смог и положил обратно.

Рядом мигал бипер. Всё ещё сообщал, что я здесь, под снегом, и меня надо найти. Я взял его и провёл большим пальцем по корпусу.

— Кин, что наверху? Поиски ещё идут?

— Погода улучшилась, спасательная операция возобновлена, — ответил он после короткой паузы.

— Меня ещё ищут? — переспросил я.

— Ваше тело.

— Умеешь ты настроение поднять, — сказал я, глядя на индикатор. — Много там народу?

— Работают горноспасатели и добровольцы, — ответил Кин. — Обследуют предполагаемый район падения.

Я помолчал. Там люди ходят по леднику, ищут мой труп, а я стою живой и здоровый под горой и жду, когда меня повезут на Марс. Попробовал бы кто рассказать мне такое перед спуском.

Гришка наверняка носится возле спасателей и в очередной раз объясняет, где я ушёл за верёвки. Миша, наверное, себя винит: видел, как Артём свернул, но вовремя не среагировал. Самому Тёмке теперь тоже будет что вспомнить. И что девчонкам рассказать, если не растеряется.

— А с нашими всё нормально? — спросил я, возвращая бипер в нишу.

— Артём сегодня утром выписан из медицинского учреждения. Остальные участники группы физически не пострадали, — сообщил Кин.

— И слава богу. Мохнатый, надеюсь, тоже переживёт.

— Кто? — уточнил он.

— Кот мой.

— Ваш домашний хищник, — уточнил Кин. — По вашим словам, он находится у соседки.

— Так и есть, — подтвердил я. — Хищник, говоришь? Ну ты и сказанул.

За Мохнатого можно было не волноваться. Он у меня сообразительный, а с едой у соседки проблем не будет.

Через некоторое время Кин сообщил, что подготовка завершена. Я ещё раз посмотрел на вещи и вышел из медотсека.

— Тогда поехали. Мне куда?

— В командный отсек, — ответил он и открыл дверь в противоположной стороне коридора.

— Так он у Кайки всё-таки есть? — Я остановился. — И ты три дня его от меня прятал?

— Не было необходимости показывать, — ответил Кин.

— Логично, — согласился я и пошёл к открытой двери.

До сих пор я пользовался тремя помещениями и как-то привык считать, что ими Кайка почти и ограничивается. Но коридор продолжался, по сторонам оставались закрытые двери. За одной, как объяснил Кин, находился склад, за другой — технический сектор.

Впереди разошлись створки, и я заглянул в небольшой командный отсек. Четыре кресла, два впереди и два чуть позади, а перед ними гладкая полукруглая панель. Ни приборной доски, ни рычагов, за которые можно было бы взяться.

— И где кнопки? — спросил я.

— Какие?

— Любые. Хоть что-нибудь для управления.

На панели появились обозначения систем. Знаки были знакомыми, и я уже понимал, где искать навигацию, а где состояние двигателей. Вот только после учебной истории с туалетом проверять свои знания без присмотра не тянуло.

— Садитесь, — предложил Кин.

Я устроился в переднем кресле, которое сразу подстроилось под спину и ноги. По панели пробежала тонкая линия, и стена передо мной будто исчезла. Вместо неё оказался серый камень, настолько близкий, что я отшатнулся, а потом осторожно протянул руку. Пальцы упёрлись в гладкую поверхность.

— Это изображение, — сообщил Кин.

— Можно было предупредить, — сказал я, убирая руку.

— Вы знакомы с принципом адаптивного интерфейса, — напомнил он.

— Теоретически я уже много с чем знаком. На практике пока пугаюсь.

Снаружи была огромная тёмная полость с высоким каменным потолком. На одних участках стены выглядели ровными, на других оставались грубые выступы, словно их вырубили и так и бросили. Впереди чернел широкий проход.

— Нам туда? — спросил я.

— Да. По транспортному каналу выйдем на поверхность.

— Он прямо вверх идёт?

— Нет, — ответил Кин.

Я потянулся за ремнём и только тогда обнаружил, что пристёгиваться нечем. Зато кресло само изменило форму и плотнее охватило меня с боков.

— Аварийная фиксация включается автоматически, — пояснил Кин.

— Удобно, — сказал я и прислушался к низкому гулу под ногами. — Мы уже двигаемся?

— Да.

Каменная стена поплыла назад. Я не заметил ни толчка, ни момента, когда Кайка поднялась, но мы уже шли к проходу. Канал оказался достаточно широким; по его стенам тянулись тёмные полосы, а вот ничего похожего на рельсы я не увидел.

— За счёт чего едем? — спросил я. — Эти полосы нас двигают?

— Они входят в систему перемещения. Канал переносит бот собственным полем, маршевые двигатели сейчас не используются, — объяснил Кин.

Проход уходил вверх и временами поворачивал. Я следил за каменными стенами, пока впереди не показался лёд: в слабом свете он казался мутно-синим, почти чёрным. Кайка замедлилась.

— Уже выход? — спросил я.

— Почти, — ответил Кин. — Он находится в скале за ледовой границей.

— А спасатели далеко? — спросил я. — Нас оттуда не увидят?

— Ближайшая группа в нескольких километрах, прямого наблюдения нет. Спутники тоже учтены, — ответил Кин.

— Уверен?

— Да.

Мы остановились. Несколько секунд я смотрел на глухую стену, потом заметил, что часть скалы медленно сдвигается в сторону. В образовавшуюся щель хлынул дневной свет. Снаружи лежал снег, дальше торчали чёрные камни, а над ними было обычное земное небо.

— Выход свободен, — сообщил Кин.

Я молча смотрел, как Кайка проходит через отверстие. После комнат без окон и учебных схем даже на снегу хотелось задержать взгляд. Ещё можно было сказать Кину, чтобы высадил меня где-нибудь поближе к людям.

За спиной сходилась каменная заслонка. Я оглянулся на неё, потом снова посмотрел вперёд. Пока мы сидели под горой, вылет на Марс легко было обсуждать. Сейчас мы действительно туда собирались.

— Максим, начинаю подъём, — сказал Кин.

— Давай.

Меня слегка вдавило в кресло, и скалы пошли вниз. Сначала медленно, потом всё быстрее. За ними открылся ледник, далеко внизу показались маленькие строения станции и линия канатки.

Я подался вперёд, пытаясь узнать место.

— Это Рюийан?

— Да, — подтвердил Кин.

Сверху всё было маленьким и каким-то ненастоящим, хотя совсем недавно я стоял там с ребятами, проверял снаряжение и собирался кататься. Где-то рядом всё ещё искали место моего падения.

— Покажи, где я провалился, — попросил я.

Изображение приблизилось. На снегу двигались люди в ярких куртках: несколько человек стояли возле верёвок, другая группа шла выше по леднику. Я машинально попытался разглядеть лица.

— Ближе можешь?

— Да, — ответил Кин.

— Нет, хватит. Не надо.

Картинка вернулась к прежнему масштабу. Я откинулся на спинку, убрав руки с края панели.

— Летим, — сказал я.

Горы постепенно уменьшались. Я десятки раз видел Альпы из самолёта, но там сидишь у маленького иллюминатора, жуёшь какую-нибудь пластиковую булку и знаешь, что скоро опять окажешься на земле. А мы пока возвращаться не собирались. Передо мной даже рамки окна не было, за которую можно зацепиться взглядом: Кайка показывала всё вокруг так, будто стены исчезли.

Облака ненадолго закрыли обзор. Потом мы вышли над белым слоем, залитым солнцем, и продолжили подниматься. Небо становилось темнее прямо на глазах.

Гул под ногами изменился, меня сильнее прижало к креслу. Включились маршевые двигатели, и теперь разгон чувствовался заметнее. Синева постепенно сменилась чернотой, внизу выгнулся край Земли, и я перестал следить за приборами.

Столько раз видел фотографии, а всё равно оказался не готов. Под нами была целая планета, и где-то на ней оставались Москва, дом, работа и Мохнатый у соседки. Я смотрел, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое, пока Кин не позвал меня.

— Максим?

— Чего? — отозвался я.

— Вы давно молчите, — сказал Кин. — Для вас это нетипично.

Я засмеялся.

— Всё-таки спросил, чего я такой грустный.

— Я не говорил, что вы грустный, — возразил Кин.

— Смысл тот же, — сказал я и ещё раз вгляделся в очертания материка. — Москва там?

На изображении появилась маленькая метка. Самого города, конечно, видно не было, только участок поверхности, над которым она висела. Я немного посмотрел на него и попросил убрать.

Земля продолжала уменьшаться. Кин больше ничего не спрашивал, а я наконец оторвался от обзора и повернулся к светящемуся кругу сбоку от кресла.

— Назад-то сможем вернуться? — спросил я. — Не сейчас. Потом, если получу полномочия на Теше.

— Техническая возможность возвращения на Землю сохранится, — ответил он.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда хватит пока смотреть.

Вместо Земли появилась схема маршрута с Солнцем, планетами и точкой Кайки между ними. На ней Марс находился совсем недалеко, но верить такой картинке я не собирался.

— Сколько лететь? — спросил я.

— Около двадцати часов, — ответил Кин.

По земным меркам перелётов это было долго. Сразу представилось, как рассказываю друзьям, что двадцать часов летел без пересадки. Они спрашивают, не в Австралию ли, а я отвечаю: «Да нет, на Марс. Просто самолёт древний попался».

— Это нам так с расположением планет повезло или Кайка настолько быстрая? — спросил я.

— Оба фактора, — ответил Кин. — Сейчас планеты расположены благоприятно для перелёта.

Первое время я держался бодро: рассматривал интерфейс, спрашивал о маршруте и то и дело возвращал схему, словно от этого мы могли добраться быстрее. Но вскоре выяснилось, что в космосе смотреть особо не на что. Земля уменьшалась, звёзды оставались звёздами, а Марс всё ещё был маленькой точкой.

Я встал, прошёлся по отсеку и немного размялся. К полу тянуло чуть слабее, чем на Земле, но заметил я это только после того, как подпрыгнул. Для проверки прыгнул ещё раз и посмотрел на Кина.

— Значит, вся романтика с летающими ручками отменяется?

— Могу обеспечить невесомость, — предложил он.

— Ну уж нет. Я так, уточнил.

Вернувшись в кресло, я снова почувствовал давление на спину. Большую часть перегрузки убирала компенсация, но остатка хватало, чтобы помнить о разгоне, который на внешнем обзоре почти не был заметен.

Через несколько часов мне окончательно надоело сидеть. Я ёрзал, вставал, снова усаживался и хотел уже куда-нибудь прилететь. Кин понаблюдал за этим и рекомендовал поспать.

— Я три дня только и делаю, что сплю, — возразил я.

— За это время общая продолжительность вашего сна была ниже нормы, — сообщил Кин.

— Не убедил.

— Перед прибытием потребуется торможение, возможна дополнительная нагрузка, — пояснил Кин. — Сейчас удобнее всего отдохнуть.

Я ещё раз взглянул на маршрут. Если Теш до сих пор ждал у Марса, несколько часов сна ничего не меняли. А сидеть и смотреть, как точка медленно ползёт по линии, я уже не мог.

У задней стены Кин разложил спальное место. Я лёг, свет приглушился, и только тогда пришла в голову совершенно земная мысль: закрыл ли я дома воду перед отпуском? Лежу в инопланетных штанах, лечу через космос и пытаюсь вспомнить, перекрыл ли воду.

Потом вспомнил, что закрыл, немного подумал о Мохнатом, о Грише и незаметно уснул.

Проснулся сам и сначала не понял, где нахожусь. Надо мной не было ни белого потолка медотсека, ни крышки капсулы. Приподнялся на локте, увидел кресла и вспомнил.

— Кин, мы где? — спросил я.

Передо мной появилась схема маршрута. Точка Кайки заметно приблизилась к Марсу.

— Сколько я спал?

— Около пяти часов, — ответил Кин. — Рекомендую продолжить отдых.

— Нет, уже не усну. Давай лучше поедим.

После еды я вернулся в кресло. На внешнем обзоре Марс понемногу рос, и я уже мог следить за ним без помощи схемы. Красноватая точка превратилась в небольшой шар, на котором постепенно начали различаться детали. Время от этого быстрее не пошло, но хотя бы было на что смотреть.

Когда до прибытия осталось несколько часов, мы начали торможение. Марс уходил в сторону, на схеме впереди отмечалось место встречи с Тешем, а в обзоре по-прежнему не было ничего, кроме звёзд.

Сначала я спокойно ждал. Потом посмотрел, сколько осталось до корабля, и подался к панели.

— Кин, мы же почти на месте. Где он?

— Впереди по курсу, — ответил Кин.

— Да нет там ничего, — сказал я, всматриваясь в черноту.

— Судно сохраняет маскировку.

— Оно нам хоть отвечает? — спросил я.

— Код Кайки принят автоматической системой опознавания, — сообщил он.

— А сам корабельный интеллект?

— Личного контакта нет, — ответил Кин.

— Ну и ладно. Главное, корабль на месте.

Я сказал это и снова уставился на звёзды. Успокоиться получилось ненадолго: расстояние сокращалось, а смотреть всё ещё было не на что.

— Когда он станет виден? — не выдержал я.

— Через несколько секунд, — ответил Кин.

— Мог бы и раньше сказать, — заметил я, выпрямляясь в кресле.

— Вы не спрашивали.

— Да я об этом уже давно думаю.

Звёзды впереди дрогнули. Я решил, что сбоит изображение, но Кин сразу сообщил:

— Для нас открыт коридор маскировки.

Несколько звёзд погасли, потом исчезли соседние. Тёмный участок рос и постепенно обретал очертания вытянутого корпуса. В центре проступило утолщение, по бокам показались выступающие секции. Я встал, когда уже стало ясно, что перед нами висит корабль.

— Это Теш? — спросил я.

— Да.

В кино я видел немало звездолётов, но ничего похожего не припомнил. Ни иллюминаторов, ни внешней подсветки, почти чёрная поверхность с серыми участками, которые один за другим выходили из-под маскировки. Мы приближались сбоку, и поначалу я никак не мог понять его размеры.

Потом Кайка подошла ближе. Корпус перестал помещаться в обзор, а я всё пытался разглядеть его целиком. Почти четверть километра — размеры я знал заранее, только представлял себе это совсем иначе.

На борту появилась светлая линия и начала расширяться. За расходящимися створками включилось мягкое освещение, открывая ангар, в который Кайка могла войти целиком. Ещё и места вокруг оставалось достаточно.

Я снова сел, когда Кайка подошла к открытому ангару. Мы прошли внутрь, за спиной начали закрываться створки. По сторонам тянулись ровные стены с разметкой и тёмными нишами, вдоль которых двигались обслуживающие аппараты. Один из них проскользнул под ботом, другой завис сбоку.

— Нас уже встречают? — спросил я.

— Проводится обычная диагностика при приёме бота, — ответил Кин.

Кайка опустилась так мягко, что кресло лишь слегка качнулось. Гул двигателей стих, а вскоре Кин сообщил, что ангар закрыт и давление восстановлено.

Я продолжал смотреть наружу. Помещение было намного больше убежища под ледником и явно предназначалось для нескольких машин. На соседнем посадочном месте стоял ещё один бот, остальные площадки пустовали. Горел свет, двигались дроны, системы занимались Кайкой, а людей не было видно.

Пятнадцать членов экипажа когда-то ушли отсюда на Землю и не вернулись. Теш ждал их тысячи лет и до сих пор был готов принять вернувшийся бот.

Кресло ослабило фиксацию, и я встал.

— Что мне дальше делать? — спросил я у Кина.

— Выходите, — ответил он. — Теш проведёт идентификацию.

— Понял.

Перед выходом я всё-таки заглянул в медотсек. Телефон сунул в карман, бипер отправился туда же. Остальные вещи оставил в нише и пошёл обратно по коридору. За эти дни он успел стать привычным, хотя ещё недавно я вообще не понимал, где очнулся.

У внешнего шлюза я остановился и посмотрел на закрытую дверь.

— Снаружи точно можно дышать? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Кин. — Атмосфера подходит для вашего организма.

— Хорошо. Просто проверяю на всякий случай.

Внутренняя дверь закрылась за спиной. Я повернулся к внешней и попросил открыть.

Створки разошлись без звука. За ними оказалась тёмно-серая палуба, чуть ниже порога Кайки. Дальше, за посадочной площадкой, виднелся проход с гладкими стенами и мягким светом. Ни труб под потолком, ни металлических решёток, которых почему-то ожидал.

Я подошёл к краю и шагнул вниз. Ничего не произошло. Сделал ещё шаг, оставив бот за спиной, и огляделся.

— Ну? — спросил я.

Кин ответить не успел. По краю ангара одна за другой загорелись тонкие полосы света и потянулись к дальнему проходу. Там открылась дверь.

— Кажется, нас заметили, — сказал я, глядя на неё.

— Да, — ответил Кин.

Я хрустнул костяшками и пошёл к открывшейся двери.

Глава 6

Полосы света одна за другой загорались на полу, указывая путь к открытой двери. Я прошёл за ними в коридор и огляделся. После Кайки здесь казалось просторно, хотя в обычном офисном центре я бы на такие размеры и внимания не обратил. Правда, офисные центры обычно не висят возле Марса.

— Персональная идентификация начата, — раздалось впереди.

Я остановился. Голос был женский, спокойный, без дикторской основательности Кина и его пауз перед неудобными ответами. Похоже, корабельный интеллект наконец решил со мной поговорить.

— А как к тебе обращаться? — спросил я.

— Корабельный интеллект «Ллаир-теша», — ответил голос.

— Рад знакомству. Мне дальше идти или здесь постоять?

— Продолжайте по обозначенному маршруту, — ответила она. — Для идентификации останавливаться не требуется.

Я пошёл дальше, разглядывая указатели на стенах. Медицинский блок, жилой сектор, проход к технической части — всё читалось без труда. Учёба наконец пригодилась за пределами капсулы и экзаменационной комнаты.

— Русский тебе Кин передал? — уточнил я.

— Да, — ответила она. — После стыковки я получила его актуальную языковую модель.

По краям коридора несколько раз мелькнул голубоватый свет. Видимо, меня снова сканировали, как тогда под ледником. Только теперь я шёл своими ногами и хотя бы понимал, что происходит.

— Биологическая классификация завершена, — сообщила корабельная. — Данные Кина подтверждены.

— Хорошо. А то я этот результат уже наизусть выучил. Что дальше?

— Проверка условий активации капитанских полномочий, — пояснила корабельная.

Я продолжил идти по световой дорожке. Вскоре корабельная сообщила, что результаты аттестации приняты.

— Вот видишь, Кин всё честно провёл, — сказал я. — Диплом мне не подделывал.

— Корректность аттестации подтверждена, — ответила она.

Почти одновременно с ней заговорил Кин:

— Я не способен изменить результат аттестационного комплекса.

— Да шучу я.

— Понимаю, — сказала корабельная.

Я покосился на стену.

— Кин, учись у старших.

— Чему? — спросил Кин.

— Юмор понимать. Надо будет как-нибудь этим заняться.

Дорожка закончилась на круглой площадке перед закрытой дверью. Я остановился, сунул руки в карманы и нащупал разбитый телефон.

— Штатное командование отсутствует, — сообщила корабельная. — Последний капитан ушёл с наземной экспедицией и не вернулся. Других членов экипажа с командными полномочиями на борту нет. Максим Гранев, вы соответствуете требованиям аварийного протокола. Для принятия командования необходимо ваше добровольное согласие.

— Сначала объясни, на что я соглашаюсь, — попросил я. — Что мне разрешат делать и за что придётся отвечать?

— Вы сможете управлять судном, определять его задачи и пользоваться капитанским доступом к системам и архивам, — объяснила она. — На вас ляжет ответственность за экипаж и последствия ваших решений. Часть доступа останется ограниченной, отдельные команды потребуют подтверждения.

— То есть если я прикажу какую-нибудь глупость, ты сначала меня предупредишь? — уточнил я.

— Да, — ответила корабельная. — Сообщу о предполагаемых последствиях и недопустимых параметрах.

— А если после этого всё равно скажу делать?

— Исполню, если приказ в пределах ваших полномочий и технически допустим, — ответила она. — Действие, которое может повредить кораблю или экипажу из-за технической ошибки, автоматика может заблокировать. Но выбирать за вас стратегические цели я не буду.

— Даже если тебе моё решение не понравится?

— Его правильность определится последствиями, — сказала она. — За такой выбор отвечает капитан.

Я кивнул и вытащил руки из карманов.

— Понятно.

— Подтвердите принятие полномочий, — сказала корабельная.

Я хрустнул костяшками, потом ещё раз. Ни она, ни Кин меня не торопили, и можно было немного подумать. Экипажа на корабле пока не было. Испортить что-нибудь я, наверное, мог, но на этот случай хотя бы предусматривались предупреждения и блокировки. Грызть корабль я точно не собирался.

А если серьёзно, кто добровольно откажется от собственного космического корабля?

— Подтверждаю, — сказал я.

Ничего не изменилось. Я подождал, глядя на закрытую дверь.

— Это всё?

— Да, — ответила корабельная. — Аварийные капитанские полномочия активированы.

— Так просто? — удивился я. — Я думал, музыка какая-нибудь будет. Фанфары. Хотя бы лампочка мигнёт.

По стенам разлился мягкий свет, дверь передо мной открылась. В коридоре тихо разблокировалось ещё несколько дверей.

— Другое дело, — сказал я.

— После активации капитанского допуска жилой сектор переведён в другой режим, — пояснила корабельная.

— А я уж думал, постарались ради меня.

Я шагнул через порог, и тут Кин сказал:

— Поздравляю.

Я повернулся к ближайшей стене, хотя его круга там ещё не было.

— С чем?

— С получением полномочий, — уточнил Кин.

— Кин, это ты сам додумался? — спросил я.

Он немного помолчал.

— Счёл уместным, — ответил он.

— Спасибо, — сказал я и улыбнулся.

На стене появился знакомый переливающийся круг.

— Вот теперь всё на месте.

— Теперь я могу использовать внутренний визуальный интерфейс Теша, — пояснил Кин.

— Я уже догадался.

— У вас нет доступа к техническим параметрам этого интерфейса, — возразил он.

— Кин, не порть момент, — попросил я.

Он замолчал, а я пошёл дальше. В коридоре стало светлее, на дверях появились обозначения, впереди негромко заработала вентиляция. Похоже, корабль понемногу готовился к тому, что здесь опять кто-то будет жить.

— Куда теперь? — спросил я.

— На командный пост, — ответила корабельная. — Рекомендую ознакомиться с состоянием судна.

Световая дорожка загорелась снова. Здесь она была кстати: коридор оказался длинным, по сторонам попадались ответвления, и я уже начал путать закрытые двери.

Одна из них открылась, когда я проходил мимо. За ней обнаружился длинный стол с креслами, закрытые ниши у дальней стены и гладкая панель сбоку. Свет горел только в ближайшей части помещения.

— Кают-компания, — пояснил Кин.

— Активировать её полностью? — спросила корабельная.

— Пока не надо, — ответил я и двинулся дальше.

В жилом секторе почти все двери оставались тёмными. Возле одной включилась подсветка, и корабельная сообщила, что подготовила для меня каюту. Остальные были законсервированы.

Заглянуть хотелось, но я прошёл мимо. Сначала стоило добраться до рубки и выяснить, способна ли эта штука ещё летать.

Командный пост находился недалеко. Несколько рабочих мест располагались полукругом перед тёмной стеной, и всё вместе напоминало учебную симуляцию Кина, только здесь было просторнее. На центральном кресле зажёгся тонкий контур.

— Ваше место, — сказала корабельная.

Я сел. Кресло подстроилось под тело, а передняя стена сменилась внешним обзором. Далеко справа висел Марс, остальное пространство занимали звёзды и чернота.

Рядом появились разделы управления. Названия я понимал, кое-что даже знал о том, что за ними скрывается, но открывать настройки сдвигового контура пока не собирался.

— Расскажи, в каком состоянии корабль, — попросил я. — Мы вообще можем лететь?

— Критических отказов нет. Консервация частично снята, основные системы работоспособны, но проверка ещё продолжается, — ответила она. — После минимальной диагностики сможем идти на субсветовых двигателях. В Глубину до полной проверки сдвигового контура погружаться не рекомендую.

— Сколько понадобится на всё? Чтобы уже можно было лететь куда угодно.

— При сохранении скрытности — почти сутки, — ответила корабельная.

— Тогда проверяй как следует, — сказал я. — Куда лететь, ещё не решил, спешить нам некуда.

— Принято, — сказала она. — Активный экипаж судна — один человек.

Я обвёл взглядом пустые кресла и снова повернулся к обзору.

— Какие приказы прежнего капитана ещё действуют? — спросил я.

— Оставаться в назначенном районе, сохранять скрытность, не приближаться к Земле. Ожидать возвращения экспедиции либо авторизованной команды, — перечислила корабельная.

То же самое я уже слышал от Кина. Человек отдал приказ, сел в бот и отправился на Землю, а Теш до сих пор ждал капитана и его команды.

— А после того, как я стал капитаном, этот приказ не отменился?

— Нет, — ответила она. — Для отмены нужна команда разумного с достаточными полномочиями. Сейчас вы можете её отдать.

— Пока оставим как есть.

— Принято.

Я ещё немного посидел, разглядывая рубку, потом вспомнил, что так и не знаю, как звать свою собеседницу.

— У тебя имя есть? — спросил я. — Не называть же тебя всё время корабельной.

— Да.

Она произнесла имя, и я попробовал повторить его про себя. Получилось плохо.

— Нет, ваши сэйрские имена мне пока тяжело даются, — признался я. — Потом придумаем что-нибудь попроще.

— Как пожелаете, — ответила она. — Для общения со мной имя не требуется.

— Значит, пока обойдёмся без него, — сказал я, поднимаясь. — Раз подготовка почти на сутки, пойду осваивать каюту.

Обратно дошёл без подсказок. Свою дверь нашёл сразу: в жилом секторе светилась только она. После московской квартиры непривычно было думать, что все эти коридоры, отсеки и пустые каюты теперь в моём распоряжении. А поговорить здесь можно только с двумя искинами.

Сама каюта оказалась небольшой. Кровать у стены, стол с креслом, ниша для вещей, за отдельной дверью санузел с душем. Я провёл рукой по столу: с виду металлический, а на ощупь тёплый и совсем другой. Всё остальное выглядело вполне привычно.

В нише уже висела чистая одежда, похожая на ту, что мне сделали на Кайке. Я выложил телефон и бипер на стол, взял комплект и отправился в душ. После долгого перелёта хотелось просто помыться.

Из душа пошла обычная тёплая вода. Я немного постоял под струями, сделал погорячее и нашёл дозатор с гелем. На этот раз никаких сюрпризов: нормально пахнет, мылится, голову им тоже можно вымыть. Последний раз я так мылся ещё в гостинице в Ла-Граве. С тех пор всё как-то некогда было.

Выбравшись из душа, я вытерся, натянул чистую одежду и задержался перед зеркалом. Лицо моё, но всё ещё непривычное, слишком молодое. Провёл ладонью по подбородку и спросил, ни к кому особо не обращаясь:

— А побриться тут можно?

Рядом открылась ниша с небольшим прибором, похожим на электробритву.

— Буду знать.

Пока обошёлся без бритья. Вернулся в каюту и сначала сел на кровать, а потом вытянулся во весь рост. Матрас начал подстраиваться под спину, я немного повозился и нашёл положение, из которого уже не хотелось вылезать.

Где-то в остальных отсеках шла проверка, но здесь было тихо. Я полежал, разглядывая потолок, и позвал Кина.

— Да? — отозвался он, появляясь на стене своим привычным кругом.

— Ничего. Просто проверил, слышишь ли ты меня здесь.

— На Теше я слышу вас так же, как на Кайке, — ответил Кин.

— Хорошо, — сказал я.

Круг исчез. Я улыбнулся и устроился поудобнее, подтянув ноги.

— Корабельная, если найдёшь при проверке что-нибудь серьёзное, разбуди.

— При критическом отказе или угрозе вам либо судну разбужу сразу, — ответила она.

— Да, я про это. А если ничего такого не будет, дай часов восемь поспать.

— Принято.

Я перевернулся на бок и вскоре уснул.

Разбудил меня женский голос. Несколько секунд я смотрел в потолок, не понимая, кто зовёт, потом вспомнил каюту, Теш и разговор перед сном.

— Восемь часов уже прошло? — спросил я, садясь.

— Да, — ответила корабельная.

Спалось неожиданно хорошо: голова ясная, ничего не болит. Можно было ещё поваляться, но в животе заурчало, и я понял, что теперь готов съесть всё, что мне предложат.

— Где здесь кормят? — поинтересовался я.

— В кают-компании, — ответила она. — Пищевой комплекс готов к работе.

В кают-компании свет теперь горел над всем длинным столом, а в дальней стене открылась широкая ниша с панелью управления. Пищевой синтезатор я узнал сразу. Выбираешь блюдо, порцию, ждёшь — это мне ещё на Кайке объяснили.

Я уже потянулся к меню, но задержал руку. Этой штуке ведь столько же лет, сколько кораблю.

— Кин, а из неё вообще есть можно? — спросил я.

Его круг загорелся рядом с панелью.

— Можно, — ответил Кин. — Комплекс работает по тому же принципу, что и на Кайке. Вы пользовались им три дня.

— Точно, — согласился я.

Там сначала было не до вопросов, потом мне запихивали в голову язык и устройство корабля. Кормили — и хорошо. А теперь вдруг представилось, как мой завтрак пролежал где-то в кладовке тринадцать тысяч лет.

— Тогда объясни, как еда столько времени хранилась и не испортилась?

— Готовая пища не хранится, — ответил Кин. — Сырьё получают по мере необходимости из воды, органических и минеральных компонентов. После вашей идентификации Теш запустил пищевой контур и подготовил свежий запас.

— То есть завтрак будет не из замороженных мамонтов?

— Нет.

— Успокоил, — сказал я и открыл меню.

Названия читались легко, только пользы от этого было немного. Если не знаешь, что такое манты, одно название тебе тоже ничего не скажет. Я выбрал первое блюдо и полез в описание: запечённые пластины тарра с мякотью сеймы и пряными листьями. Кто такой тарр и чем ему помогает сейма, яснее не стало.

Полистал дальше. Где-то что-то тушили, что-то смешивали, но среди ингредиентов я уверенно опознал только соль. Можно было снова позвать Кина, однако хотелось хотя бы с завтраком разобраться самому.

Я вернулся к тарру. На маленькой картинке лежало что-то похожее на мясо с овощами и соусом, а слова «запечённые пластины» звучали вполне съедобно. Выбрал порцию и дождался, пока откроется нижняя секция.

На тарелке оказались тёмно-коричневые ломтики с поджаристой корочкой, зелёные полоски и немного красного соуса. Пахло неплохо, хоть и сладковато. Я отнёс всё к столу, отрезал кусочек, ещё раз понюхал и попробовал.

Сладкое. Даже очень.

Я прожевал и взял ещё немного. По вкусу получилось что-то между халвой и мягким печеньем; соус был кислый, фруктовый, а зелёные полоски — свежие и пряные. Вкусно, только я-то собирался есть мясо.

— Кин, нужна помощь, — сказал я, отложив вилку.

— С чем? — спросил он.

Я показал на тарелку.

— С едой.

— Вы самостоятельно выбрали блюдо и начали приём пищи.

— Спасибо, я тоже заметил. Мне бы теперь нормальной еды.

— Это полноценный рацион, — сообщил Кин. — Он содержит всё необходимое…

— Он сладкий, — перебил я.

— Да.

— А я хочу горячее, сытное и несладкое. Выбери что-нибудь, чтобы мне после первой ложки не пришлось опять изучать меню.

— Требуется уточнить предпочтения, — сказал Кин.

Я посмотрел на круг. До чего же он упрямый.

— Ты три дня кормил меня на Кайке, и всё было нормально, — напомнил я. — Вот что-нибудь такое и нужно.

— Рацион подбирался с учётом вашего состояния, — пояснил он.

— Отлично. Теперь я здоровый и очень голодный. Подбери с учётом этого.

После короткой паузы на панели подсветилось одно из блюд.

— Рекомендую это, — сказал Кин.

Я вернулся к синтезатору и посмотрел на картинку.

— На десерт не похоже.

— Это не десерт.

— Уже обнадёживает. Давай его.

Вторая тарелка пахла гораздо убедительнее. Куски чего-то похожего на мясо в тёмном соусе, светлый гарнир и запечённая штука, которую я пока решил считать овощем. Я сел, попробовал и показал Кину большой палец.

— Годится.

— Принято, — ответил он.

Дальше я ел молча. От первой тарелки потом всё-таки отщипнул пару сладких ломтиков: вкусные же, чего добру пропадать. Когда закончил, посмотрел на меню напитков, но сам выбирать уже не полез.

— Кин, ты знаешь, что такое кофе? Как он пахнет и какой на вкус?

— Да.

— Найди мне что-нибудь похожее, — попросил я.

На этот раз он выбрал напиток без дополнительных расспросов. Синтезатор выдал небольшую чашку с почти чёрной жидкостью. Пахло жареным и немного орехами; на вкус было горьковато и терпко. На кофе похоже слабо, но пить можно с удовольствием.

Я сделал ещё глоток и поднял чашку.

— Вот это запомни.

— Ваш выбор сохранён, — ответил Кин.

Я устроился с чашкой поудобнее. Проверка корабля ещё продолжалась, торопиться было некуда, и можно было наконец спросить о том, что не давало мне покоя с первого разговора о сэйрах.

— Корабельная, у тебя ведь архив побольше, чем у Кина?

— Значительно, — ответила она.

— Тогда объясни, почему мы так похожи на сэйров. Одежда подходит, еда подходит, даже кораблём мне разрешили управлять. Откуда такое сходство?

— Население Земли относится к той же исходной популяции, — сообщила корабельная.

Я поставил чашку на стол.

— К какой именно?

— Сэ’ллаиров, — ответила она. — В экспедиционных архивах Земля имеет статус колонии Ллаира.

— Подожди. Колонии? — переспросил я. — Ты уверена?

— Так она классифицирована в архивах, — ответила она.

Я посмотрел на стену, из которой доносился голос. Хотелось ещё раз переспросить, но понятнее от этого ответ не стал бы.

— Давай с начала, — попросил я. — Как вы вообще это выяснили?

— После обнаружения земной разумной популяции было установлено её биологическое родство с сэ’ллаирами, — объяснила корабельная. — Различия соответствовали длительно изолированной ветви.

— То есть ваши предки когда-то прилетели сюда и поселились? А потом связь пропала?

— Переселение с Ллаира было принятой исторической моделью, — ответила корабельная.

— Когда это случилось?

— Точная дата основания земной колонии не зафиксирована, — ответила она.

Я откинулся на спинку. Если верить архивам, у человечества когда-то был другой дом. Только хотелось понять, на чём это основано.

— Что осталось о самих переселенцах? — спросил я. — Сколько их было, зачем прилетели? Хоть какие-нибудь записи экспедиции, которая их привезла?

— Таких данных нет, — сказала корабельная.

— Получается, о переселении ничего не известно, но Земля всё равно считается колонией?

— Да, — ответила она. — Родство подтверждено сравнением ядра идентичности. Эти исследования и предыдущие научные работы были признаны достаточным основанием для классификации. У большинства обследованных землян соответствие сэйрскому эталону ниже, чем у вас.

Я взял чашку и повертел её в руках. С колонией пока ничего понятнее не стало, а тут ещё мой результат.

— Ладно, допустим. Но почему у меня девяносто девять и четыре? Чем я от остальных отличаюсь?

— Причина не установлена, — сообщила корабельная. — Кроме того, у вас обнаружены дополнительные отклонения.

Я поднял голову.

— Какие ещё?

— Информация находится в защищённом разделе экспедиционного архива, — ответила она. — Вашего допуска недостаточно для её получения.

Вот и поговорили. Стоило добраться до самого интересного.

— Ты не забыла, что я теперь капитан? — спросил я.

— В управлении судном ваши полномочия равны полномочиям штатного капитана, — ответила она. — Доступ к защищённым материалам экспедиции оформляется отдельно.

— И как его оформить?

— Запрос должен подтвердить внешний архивный узел Ллаира, — пояснила корабельная.

Я перестал крутить чашку.

— То есть мне надо слетать на Ллаир? И там объяснят, что со мной не так?

— Не могу это гарантировать, — ответила она. — Защищённый раздел связан с исследованиями земной популяции и аномальными группами маркеров.

— И я попадаю в одну из этих групп?

— Да.

Я допил остывший напиток. Приятно было хотя бы то, что он и теперь оставался вкусным. С остальным пока выходило сложнее: корабль у меня есть, капитанский допуск тоже, а узнать что-либо о себе всё равно нельзя.

— Кроме личного визита есть варианты? — спросил я. — Может, можно просто запрос отправить?

— Можно направить курьерский зонд, — ответила корабельная.

— И нам откроют архив?

— Не обязательно. Узел может отказать или потребовать дополнительного подтверждения ваших полномочий.

— А если я прилечу сам?

— Тогда сможете подтвердить их непосредственно, по штатной процедуре.

Я немного подумал, глядя на пустую чашку.

— То есть лично шансов больше. А с зондом ещё неизвестно, сколько ждать ответа.

— Верно, — подтвердила она. — Ответ не гарантирован, срок определить невозможно. С последнего обмена прошло слишком много времени.

— Значит, Ллаир, — сказал я.

— Да.

По крайней мере, теперь я знал, куда лететь.

Глава 7

До конца проверки Теша оставалось несколько часов. Я вернулся на командный пост, уселся в кресло и открыл общую схему корабля. Зелёных отметок прибавилось, но две секции по-прежнему оставались жёлтыми.

— Корабельная, что нас ещё держит? — спросил я.

— Нужно заменить три модуля охлаждения, пополнить запасы и закончить проверку сдвигового контура. Работы идут одновременно.

— С охлаждением что-то случилось?

— Модули исправны, но для длительной экспедиции их оставшегося ресурса недостаточно. Два запасных есть на складе, третий изготавливается.

Я развернул одну из жёлтых секций. Названия были знакомыми, и в общих чертах я даже понимал, как всё это работает. Но если бы мне сейчас предложили самому заменить хотя бы одну деталь, толку от этих знаний было бы немного.

— Тогда меняем все три, — сказал я, закрывая подробную схему. — Не хочу выяснять посреди полёта, сколько они ещё протянут. С остальным как?

— Вооружение исправно. Боезапас неполный, большую часть недостающего можем изготовить. Для некоторых боеприпасов нет редких материалов. Они также используются в узлах сдвиговой системы, энергетики и сенсоров. Часть таких узлов производственный комплекс Теша воспроизвести не может.

Я посмотрел на схему. Получалось неплохо: с обычным ремонтом Теш должен справляться сам, а вот если всерьёз накроется что-нибудь редкое, придётся ещё выяснять, где такое вообще можно достать или изготовить.

— Всё, что можем восполнить без расхода редких материалов, доводи до штатного запаса, — распорядился я. — С боеприпасами так же.

— Принято.

Оставался сдвиговый контур. Я задержал взгляд на его обозначении и усмехнулся. «Нырялка» звучала неплохо, но всё-таки это было скорее шуточное название, а не название системы.

— С ней как? — спросил я, выделяя контур.

— Проверки проходят штатно. Полностью оценить работу системы смогу только при погружении.

— То есть окончательно проверим, когда уже полезем в Глубину?

— Да.

Ответ был ожидаемым, но мне всё равно захотелось ещё раз посмотреть результаты. Я открыл их, пробежался глазами и ничего нового не нашёл.

— По тому, что уже известно, есть причины откладывать?

— Нет.

Я убрал схему и встал. Просидеть здесь до конца подготовки, наблюдая за зелёными отметками, было бы совсем уж глупо. Корабельная хотя бы занята проверкой, помочь ей мне было нечем.

— Покажи дорогу до производства, — попросил я.

На стене появилась схема коридоров. Я запомнил повороты и отправился посмотреть, как вообще работает местное производство.

До производственного сектора я добрался сам. У последнего ответвления немного засомневался, сверился с надписью на стене и всё-таки выбрал нужную дверь. Световую дорожку просить не пришлось, что уже можно было считать успехом.

За дверью я остановился. Помещение уходило далеко вперёд и вниз, и только сейчас стало понятно, куда делась добрая часть внутреннего объёма Теша. Там тянулись ряды закрытых камер, между ними двигались платформы с контейнерами, а под потолком сновали небольшие дроны. От низкого гула чуть подрагивал пол.

Я шагнул на широкий проход вдоль стены. Ближайшая платформа объехала меня, даже не притормозив, и я проводил её взглядом.

— Меня тут не сшибут?

— Пока остаётесь в обозначенном проходе, нет, — ответила корабельная. — При приближении разумного к опасному участку автоматика его изолирует.

Я посмотрел на край прохода и отошёл от него подальше. Проверять, насколько быстро здесь срабатывает защита от любопытных капитанов, не хотелось.

Одна из камер открылась, выпуская платформу с серой деталью размером с небольшой чемодан. Сверху опустились манипуляторы, подхватили её и повернули к инструментам.

— Это для охлаждения? — спросил я.

— Корпус одного из элементов нового модуля.

Я присмотрелся. Один инструмент прошёлся по поверхности детали, следом за ним заработал другой. Платформа уже двигалась дальше, пока я пытался понять, что именно там успели сделать.

— Из чего делают?

— Смесь нескольких сплавов. Сырьё для них есть в большинстве звёздных систем.

— Хорошо. А то ещё выяснится, что нужное добывают где-нибудь на другом конце галактики.

Корабельная ничего не ответила, а я прошёл дальше. На соседней линии дроны разбирали снятый модуль: целые узлы складывали отдельно, остальное отправляли на переработку. Один манипулятор вытащил внутреннюю пластину, задержал её под сканером и тоже передал дальше.

— То есть материалы из старых деталей тоже можем пускать обратно в производство?

— Если удаётся разделить их с сохранением нужных свойств, да.

Я ещё немного постоял, наблюдая за работой. Когда корабельная говорила, что Теш способен сам себя обслуживать, я представлял себе ремонтных дронов с запасом деталей. Дроны здесь тоже были, только за ними обнаружился целый завод. На Земле вокруг такого оборудования наверняка суетилась бы куча народу, а здесь весь завод работал сам. Я был здесь только зрителем.

— Добывающие дроны возвращаются, — сообщила корабельная.

Я посторонился, пропуская очередной контейнер. Похоже, хозяйство прекрасно обходилось без моего постоянного участия.

Посмотреть было интересно, но стоять над работающим станком до самого старта я всё-таки не собирался. Дождавшись, пока проедет платформа, я пошёл обратно.

На командном посту корабельная сообщила, что Кайка готова к вылету, а второй бот закончил обслуживание и остаётся в резерве. Я сел в кресло и стал прикидывать, как незаметно уйти от Марса.

До точки, где можно было погружаться в Глубину, ещё предстояло добраться. Можно было просто взять курс напрямую, но это было бы слишком заметно: вокруг Марса хватало земной аппаратуры.

Корабельная показала несколько траекторий и пояснила, чем они отличаются. Самую быструю я отмёл сразу. Ещё не хватало засветить Теш перед земной аппаратурой в первый же день.

— Давай тот, где меньше всего шансов попасться, — сказал я. — Время для нас не так важно.

На схеме выделилась другая линия.

— Сначала пойдём на малой тяге между сеансами наблюдения, — объяснила корабельная. — На опасных участках потребуется активная маскировка. Когда отойдём достаточно далеко, сможем увеличить тягу и перейти в пассивный режим.

— Вот и отлично. С теплом успеваем разобраться?

После пробуждения Теш грелся гораздо сильнее. Производство, ремонт и ожившие системы требовали энергии, а бесконечно прятать накопленное тепло корабль не мог.

— До окончания подготовки запас есть, — ответила она. — Затем потребуется сброс.

— Тогда после ремонта выбирай ближайшее безопасное окно.

Марс оставался справа на внешнем обзоре. Совсем недавно я переживал, найдётся ли возле него Теш, а теперь сидел на этом самом Теше и выбирал, как бы незаметно покинуть Солнечную систему.

— Покажи маршрут до Ллаира, — попросил я.

Над центральной поверхностью развернулась карта. Солнечная система уменьшилась до точки, в стороне появился Ирех, а между ними протянулись старые маршруты Глубины. По одному из них Теш когда-то пришёл к Земле.

— Ирех сейчас там, где отмечен? — уточнил я.

— Да. Положение системы пересчитано по наблюдениям.

— За сколько долетим?

— Около месяца скольжения, если прежний маршрут сохранился. После погружения уточню расчёт.

Я увеличил старую линию. На карте она выглядела вполне убедительно, только прокладывали её тогда, когда на Земле ещё с каменными топорами бегали. С координатами звезды корабельная разобралась, но вот что за это время случилось с дорогой к ней, мы пока не знали.

— Значит, после погружения сначала смотрим, что там осталось от маршрута, — сказал я. — А дальше уже решим.

— Принято.

Я убрал карту и поднялся. До окончания подготовки время ещё было, а желудок уже вполне определённо намекал, что пора поесть.

К моему возвращению подготовка почти закончилась. Новые модули охлаждения стояли на местах, запасы пополнили, насколько позволяли материалы. Боезапас тоже довели до доступного максимума, а последние внешние дроны вернулись на борт.

— Сдвиговый контур проверен? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Все проверки, возможные без погружения, завершены. Замечаний нет.

Я открыл общую схему. Жёлтые отметки исчезли, предупреждений тоже не было. Некоторых редких материалов нам по-прежнему не хватало, но достать их здесь всё равно было негде.

Можно было лететь. Я ведь этого и ждал, пока Теш подготовят, только теперь зачем-то ещё раз посмотрел на время. Потом на Марс. Потом снова на схему корабля.

— Корабельная, старые приказы отменяю, — сказал я наконец. — До зоны погружения главный приоритет — скрытность.

— Принято.

Я сцепил пальцы, хрустнул одной костяшкой и положил руки на подлокотники.

— Проложить курс на Ллаир.

На карте появилась выбранная траектория до зоны погружения.

— Когда можем сбросить тепло?

— Ближайшее безопасное окно откроется примерно через полчаса.

— После сброса начинаем движение. Готовь корабль.

— Выполняю.

Сброс тепла прошёл совершенно незаметно. На внешнем обзоре оставались те же звёзды и Марс, и только менявшийся график показывал, что вообще что-то происходит.

— Сброс завершён, — сообщила корабельная.

Я посмотрел в сторону Земли и почти сразу нашёл её среди звёзд — яркую точку, в которой отсюда уже невозможно было разглядеть ничего знакомого. А ведь где-то там остались горы, мои знакомые и кот у соседки, а я сидел в кресле чужого звездолёта и собирался лететь к другой звезде. Ещё недавно под дальней поездкой я понимал обычный перелёт на самолёте.

Я потёр ладонью подлокотник и повернулся к карте.

— Начинай движение.

— Выполняю.

Теш тронулся так, что я ничего не почувствовал. Марс начал медленно смещаться в сторону, а отметка корабля поползла вдоль выбранной линии. Корабельная вела нас на малой тяге, почти не пользуясь активными системами.

Несколько раз я собирался спросить, всё ли нормально, но удержался. Данные были перед глазами, предупреждений не появлялось, и именно поэтому сидеть спокойно почему-то становилось только труднее.

— Один из наблюдательных аппаратов перешёл в активный режим, — сообщила корабельная.

Я подался вперёд. На карте появилась зона сканирования и начала смещаться через нашу траекторию.

— Засекли?

— Пока нет. Если ничего не менять, вскоре попадём в зону высокого риска.

— Сколько у нас времени?

— Около двадцати секунд.

Я посмотрел на приближающуюся границу.

— Давай варианты.

— Убрать тягу и изменить курс. Потеряем время на обход. Либо включить активную маскировку до конца сканирования, но это увеличит тепловую нагрузку.

Я быстро открыл тепловой баланс. После сброса до предела было ещё далеко.

— Включай. Тягу снизь до минимальной.

— Выполняю.

Зона сканирования приблизилась к нашей отметке. На внешнем обзоре ничего не изменилось, и я невольно перевёл взгляд туда, словно рассчитывал увидеть направленный на нас объектив. Разумеется, там были только звёзды.

Я вернулся к карте. Граница уже проходила через Теш, а корабельная молчала. Хотелось потребовать, чтобы она хоть что-нибудь сказала, но говорить было пока не о чем. Оставалось смотреть, как зона медленно уходит дальше.

— Сканирование завершено, — наконец сообщила она. — Признаков обнаружения нет.

Я разжал пальцы на подлокотнике.

— Возвращайся к прежнему режиму, — сказал я и устроился в кресле чуть свободнее.

Земная аппаратура осталась позади. Когда корабельная сообщила, что можно перейти на пассивную маскировку и увеличить тягу, я подтвердил: продолжаем по плану. Вскоре меня слегка прижало к спинке — впервые за всё время движение корабля можно было почувствовать.

Я проверил двигатели и охлаждение, закрыл данные, а потом поймал себя на том, что снова открываю тот же раздел. С последнего раза ничего не изменилось.

— Да нормально всё, — пробормотал я, убирая его.

Корабельная промолчала. Похоже, разобралась, что это я себе.

После выхода из опасной зоны Теш продолжал набирать скорость, а Марс всё уменьшался за кормой. До погружения оставалось меньше часа. Я успел ещё раз перекусить, прошёлся по кораблю и решил прилечь: до этого можно было найти себе дело, теперь даже придраться было не к чему.

В каюте было тихо, кровать подстроилась под меня как могла, но убаюкать всё равно не сумела. Стоило закрыть глаза, как я вспоминал про предстоящее погружение. Система прошла проверки, корабельная не видела причин беспокоиться, да и я не мог придумать, что ещё следовало сделать. Вот только по-настоящему ей пользовались много тысяч лет назад, а теперь нам предстояло то же самое, только на практике.

Я перевернулся на бок, полежал ещё немного и сел. Всё равно не усну. Можно было вернуться и нервничать на рабочем месте.

На командном посту я открыл аварийные процедуры. Порядок действий при неудачном погружении и выходе из Глубины был знаком по обучению, но сейчас я читал его куда внимательнее.

— Мы приближаемся к зоне погружения, — сообщила корабельная.

Я закрыл инструкцию.

— После перехода стоим. Сначала обстановка и маршрут.

— Принято.

— Мы вошли в расчётную зону погружения.

Я выпрямился в кресле. На внешнем обзоре оставались те же звёзды, зато на карте отметка Теша уже была внутри нужной области.

Я ещё раз проверил основные системы — теперь уже перед самим погружением.

— Начинай подготовку.

— Выполняю.

Часть второстепенных систем снизила потребление, и всё больше энергии стало уходить на сдвиговый контур. Я следил за подготовкой, стараясь не торопить корабельную. Пока показатели выходили на рабочие значения, она ничего не спрашивала, а я ничего полезного добавить не мог.

— Система готова к формированию перехода.

Я уже потянулся хрустнуть пальцами, но оставил руки на подлокотниках и посмотрел на внешний обзор. Звёзды были на месте. Подготовка закончилась, и теперь ждали только меня.

— Погружение разрешаю.

— Принято.

Изображение дрогнуло, словно у него сбилась резкость. Я моргнул, но лучше не стало: светящиеся точки вытянулись, поплыли и начали исчезать одна за другой. Невольно вдавился в спинку, ожидая толчка.

Когда обычный космос пропал совсем, я ещё несколько секунд сидел, не меняя позы.

Передо мной была Глубина.

Течения, устойчивые области и навигационные отметки я узнавал по учебным моделям. Только там всё было аккуратнее, что ли: выбрал участок, рассмотрел границы, решил, куда идти. А здесь всё оказалось совсем иначе: одна структура накладывалась на другую, очертания смещались прямо на глазах, и я никак не мог охватить картину целиком.

— Погружение завершено, — сообщила корабельная.

Я наконец оторвался от обзора.

— Как системы?

— В норме.

Получилось.

Я выдохнул и снова посмотрел на Глубину. Хотелось просто посидеть и поразглядывать её, но сначала стоило понять, есть ли у нас отсюда дорога дальше.

— Давай сравним со старой картой.

Архивные маршруты легли поверх новых данных. Я приблизил ближайший участок, затем соседний. Местами старые линии ещё совпадали с течениями, в других уходили в сторону, а кое-где появились зоны, которых на прежней карте вообще не существовало.

На общей карте путь до Иреха всё ещё выглядел простой линией. Вблизи всё оказалось сложнее. Я задержался на одном из расхождений, потом вернулся к области возле корабля. Разбираться сразу со всем маршрутом было рано.

— Есть безопасный участок, с которого можем начать? — спросил я.

— Да, — ответила корабельная и выделила его.

Я проследил линию от нашей отметки до конца доступного участка.

— Тогда идём по нему. Дальше будем смотреть по обстановке.

— Принято.

Теш начал набирать скорость в Глубине. Я оставил карту открытой и устроился удобнее.

Где-то впереди был Ирех, а возле него должен был находиться Ллаир.

Глава 8

К концу первой недели полёта я снова угробил Теш. Хорошо хоть учебный: настоящий продолжал спокойно идти к Иреху, пока я смотрел на погасшую схему и пытался понять, где опять облажался.

Начиналось всё вполне прилично. Два течения сходились под острым углом, между ними оставался широкий проход. Я выбрал точку перехода, снизил скорость и уже собирался порадоваться, когда корабельная сообщила о росте поперечной нагрузки. Пришлось немного сместить траекторию, зато предупреждение сразу исчезло.

А потом часть сдвигового контура покраснела, кресло толкнуло меня в спину, и на этом моё успешное прохождение закончилось.

— Ну и что я сделал не так? — спросил я. — От границы же ушёл.

— От её текущего положения, — ответила корабельная. — Прогноз движения вы не запросили.

Она вернула последний участок и показала, куда смещалось течение. Как раз туда, где я с таким старанием прокладывал новый курс. Пока я старательно уходил от границы, она с тем же старанием двигалась мне навстречу.

— Будто специально целился, — пробормотал я, проследив обе линии до места пересечения.

— Судя по результату, да.

— Спасибо, поддержала. Я-то думал, что вчера уже собрал все возможные грабли.

— Вчера ошибка была другой.

— Это я помню, — сказал я и закрыл симуляцию. — Теперь и про границу постараюсь не забыть.

За эту неделю занятия уже успели войти в привычку. Поел, позанимался, разобрал ошибки и обещал себе больше их не повторять. Иногда даже получалось: уже знакомые ошибки я замечал вовремя и успевал на них среагировать. Правда, следом обязательно находилось что-нибудь новое.

На настоящем маршруте пока обходилось без таких развлечений. Старые данные приходилось уточнять, местами Теш немного отклонялся от прежнего пути, но ничего опасного не происходило. Летели чуть дольше, чем рассчитывали перед погружением, но на фоне всей дороги до Иреха разница была невелика.

Я потянулся в кресле и потёр глаза. На сегодня с меня хватит.

— По вашему расписанию остался ещё один учебный блок, — напомнила корабельная.

— Похоже, с расписанием мы немного переоценили мои силы. Перенеси на завтра.

— Перенесено.

Я уже упёрся ладонями в подлокотники, собираясь встать, но задержался. Всё-таки надо было разобраться с одним вопросом, который я откладывал с самого появления на борту.

— Слушай, я ведь до сих пор называю тебя корабельной. Напомни своё имя.

Она произнесла, а я попробовал повторить. Язык сэйров я уже знал неплохо, но некоторые звуки по-прежнему требовали усилия. Особенно когда шли подряд. Со стороны, наверное, казалось, что я подавился и теперь никак не могу это выплюнуть.

— Аэ’лира? — наконец выговорил я.

— Неточно, — ответила она и повторила ещё раз.

Я послушал, попробовал ещё раз и махнул рукой.

— Давай просто Лира. Пойдёт?

— Такая сокращённая форма допустима.

— Вот и договорились. А то надоело уже тебя корабельной называть. Будто с микроволновкой разговариваю.

Я поднялся, и почти сразу над центральной поверхностью развернулась навигационная схема.

— Капитан, получены новые данные по маршруту, — сообщила Лира. — Требуется корректировка.

— Что там ещё? — спросил я, всё ещё стоя возле кресла.

— Прежний переход больше недоступен. Нужно выбрать другой путь.

Я сел обратно. До проблемного участка было ещё далеко, так что время разобраться оставалось. Вот только спокойный тон Лиры теперь совсем не успокаивал.

Этот участок старой карты я уже видел. Здесь Теш когда-то перешёл из одного течения в другое, когда летел к Солнечной системе. Сейчас потоки сблизились и перекрыли прежний проход. Между ними осталась неровная полоса, внутри которой границы смещались, дробились и снова сливались по мере того, как поступали новые данные.

Я приблизил схему. Деталей стало больше, но понятнее не стало: только проследишь один участок, а он уже меняется.

— Слушай, а эту карту Теш сам составлял, когда летел к Земле? — спросил я. — Или она у него уже была?

— Перед экспедицией Теш получил актуальную навигационную модель Глубины, — ответила Лира. — Корабли передавали наблюдения на навигационные узлы, там данные объединяли и обновляли. На пройденном маршруте Теш только уточнял модель своими наблюдениями.

Я убрал увеличение и посмотрел на линию, которая по-прежнему вела через исчезнувший проход. С тем, что карта устарела, мы разобрались ещё при погружении. До сих пор мне с этим везло: поправки оказывались небольшими, и я уже начал к этому привыкать.

— Значит, теперь остаётся уточнять карту по ходу дела, — сказал я. — А что дальше горизонта — узнаем, когда подберёмся ближе.

— Верно.

— Ладно. Давай посмотрим, как здесь пройти.

На схеме появились три пути. Один пересекал неспокойную полосу примерно там, где проходил старый маршрут. Другой уходил далеко в обход, вдоль внешней границы течения. Последний сворачивал в новый поток, которого на прежней карте вообще не было.

Я выбрал ближайший к старому пути.

— Тут пройти можно?

— Да, со снижением скорости и повышенной нагрузкой на сдвиговый контур. Есть риск повреждения.

Рядом открылись расчёты. Риск выглядел небольшим, но я уже насмотрелся в симуляциях, как быстро меняются эти оценки, если чего-нибудь не учесть.

— А если заранее снять нагрузку с остальных систем? — спросил я. — Всё, что освободится, отдать контуру.

— Вместе со снижением скорости это заметно уменьшит риск, — ответила Лира. — Уточнённый расчёт готов.

Я сравнил результаты. Так было лучше, хотя слово «повреждение» никуда не делось.

— Дальше дорога есть? Или за этой полосой ещё одна такая же?

— Следующие участки старого маршрута подтверждаются наблюдениями. В пределах навигационного горизонта.

— А что с обходом? — Я выделил длинную дугу. — Здесь спокойнее?

— Нагрузка на контур будет минимальной. Однако обход сильно задержит нас, а выход к следующему участку маршрута пока не подтверждён.

— То есть сначала делаем большой крюк, а потом может оказаться, что дальше всё равно не пройти?

— Да. В таком случае придётся искать другой проход или возвращаться.

Я провёл пальцем вдоль дуги и обратно. Спешить нам было некуда, но вариант всё равно нравился мне всё меньше.

— Ладно. Что с новым течением?

— Его направление почти совпадает с направлением на Ирех. Нагрузка минимальна. Если течение сохранит направление, мы можем пройти быстрее, чем по первому варианту.

— И это только до края схемы? — уточнил я.

— Да. Дальше данных нет.

— Понятно. До края всё выглядит хорошо, а дальше — как повезёт.

Лира промолчала, пока я ещё раз рассматривал пути. Новый поток выглядел заманчиво, обход — спокойнее остальных, но оба упирались в неизвестность. У прохода через нестабильную область хотя бы было видно, куда мы выйдем.

— Какой ты вариант рекомендуешь? — спросил я.

— Явных преимуществ ни у одного из вариантов нет, все технически допустимы. Для обхода и нового течения я не могу достоверно оценить дальнейшие последствия.

Я вернулся к первому пути. После утреннего занятия лезть между сходящимися потоками не тянуло, но там я ошибся сам. Здесь можно было заранее подготовить корабль и внимательнее следить за обстановкой.

— Если условия ухудшатся, до какого места ещё можно будет вернуться?

Лира поставила отметку в начале нестабильного участка, довольно далеко от выхода.

— До этой точки возврат в текущее течение останется безопасным.

— А потом только вперёд?

— Либо аварийное всплытие. Сейчас оно возможно.

Я ещё раз просмотрел расчёт нагрузки. Совсем уж вслепую мы не лезли: запас у контура был, и на первых порах оставалась возможность отступить. По сравнению с долгим обходом, который всё равно упирался в неизвестность, этот вариант казался разумнее.

— Идём через полосу, — решил я. — Скорость снижаем до рекомендованной. Второстепенные системы на минимум, весь доступный резерв отдай сдвиговому контуру. И подготовь аварийное всплытие.

— Принято.

Я открыл прогноз повреждений, выбрал допустимый предел и попросил Лиру предупредить меня заранее. До него было ещё далеко, но ждать, пока дело дойдёт до серьёзной перегрузки, я не собирался.

— До точки возврата следи особенно внимательно. Подберёмся к этой отметке — сразу сообщай.

— Принято, капитан.

Теперь можно было встать и найти себе занятие до начала перехода. Я немного посидел, глядя на выбранную линию, потом всё-таки поднялся. От моего присутствия карта точнее не становилась.

Перед входом в нестабильную область я снова сидел в кресле. Часть производства уже остановилась, научные системы перешли в ожидание, бытовой сектор снизил потребление. Освободившаяся энергия уходила на сдвиговый контур.

Перед собой я оставил маршрут, состояние контура и прогноз движения границ. Последний открыл покрупнее: утреннюю ошибку я хорошо запомнил.

— Приближаемся к нестабильной области, — сообщила Лира.

— Начинай снижение скорости.

Изменилось только положение отметки на шкале. Ни торможения, ни толчка я не почувствовал и невольно упёрся ногами в пол, хотя это вряд ли помогло бы, если бы нас тряхнуло.

— Расчётный режим достигнут, — сказала Лира.

— Входим.

Поначалу Теш шёл так же спокойно. Я следил за краем правого течения и уже почти решил, что зря перестраховался, когда у сдвигового контура загорелось жёлтое предупреждение.

— Поперечная нагрузка выше расчётной, — сообщила Лира. — Граница справа смещается быстрее прогноза.

Я подался к схеме. Одна линия медленно приближалась к нашему курсу, а рядом уже строилась другая, показывая, где окажется граница дальше. Она пересекала траекторию Теша.

— Вот её и учитываем, — сказал я, указав на прогноз. — Корректируй заранее. Только покажи, что будет с нагрузкой при манёвре.

— В пределах расчётной. Коррекцию выполняю.

Линия курса плавно ушла в сторону. Некоторое время граница держалась от неё на расстоянии, и я чуть откинулся в кресле. Пока всё получалось.

Потом рядом с первым предупреждением появилось ещё одно. Я открыл прогноз повреждений: он вырос, хотя до выбранного предела было далеко.

— Возврат ещё доступен? — спросил я.

— Да. Приближаемся к последней безопасной точке.

Я глянул на неё, потом обратно на контур. Нагрузка росла, но корабль справлялся, а уходить только из-за жёлтого значка я не собирался. Лира ведь предупреждала, что спокойно здесь не будет.

— Продолжаем, — сказал я. — Что с правой границей?

Лира вывела обновлённую схему. Поперёк нашего пути легла новая полоса нестабильности.

— Смещение ускорилось, — сообщила Лира. — Риск приблизился к заданному вами пределу.

— Вернуться безопаснее?

— Пока да.

Я нашёл обратную траекторию. Ещё можно было вернуться в спокойное течение и заново выбрать маршрут. Потеряем время, зато не придётся дальше нагружать контур.

Я уже собирался дать команду, но Лира снова заговорила:

— Новый прогноз. Риск возврата теперь выше, чем риск продолжения. Оба превышают выбранный предел.

— Что ж так быстро? — спросил я, переводя взгляд на правую границу.

— На обратном пути придётся пересечь растущую зону поперечного сдвига. Течение смещается к нам быстрее прежней оценки.

Линия возврата уже проходила через предупреждающую подсветку. Пока я смотрел на неё, отметка последнего безопасного разворота осталась позади.

— Точка возврата пройдена, — сообщила Лира.

— Вижу. Продолжаем. Пересчитывай по мере поступления данных. Если найдётся путь безопаснее нашего, сразу говори.

Я убрал обратную траекторию, чтобы не мешалась перед глазами. Смысла возвращаться уже не было. Понять бы, не слишком ли поздно я собрался поворачивать. Но разбираться с этим буду уже после выхода.

Какое-то время ничего не менялось, затем на схеме почти одновременно пожелтели несколько секций.

— Что с контуром?

— Разница скоростей между потоками растёт. Компенсируем боковое смещение.

— Резерва хватает?

— Пока да.

До устойчивого течения оставалась большая часть перехода. Я снова посмотрел на маршрут, словно мог отыскать там дорогу покороче, и в этот момент изображение Глубины дрогнуло. Границы пропали, потом вернулись на место.

— Лира, что с сенсорами?

— Помехи. Данные восстановлены.

— Навигацию не потеряем?

— Длительная потеря маловероятна. Кратковременные перебои могут повториться.

Почти сразу одна из секций стала красной.

— Внешний сегмент перегревается, — сообщила Лира. — Перераспределяю нагрузку на соседние.

— Они до выхода выдержат?

— По текущему расчёту запаса хватит.

Красная отметка погасла, зато соседние пожелтели сильнее. Почти сразу корабль слегка дёрнуло. Я упёрся ладонями в подлокотники.

— А это ещё что?

— Кратковременное снижение компенсации при перераспределении энергии.

Свет в рубке потускнел, несколько неиспользуемых поверхностей отключились. Я проводил взглядом погасшую панель и вернулся к схеме энергосистемы. Всё, что можно было отдать контуру, мы уже отдали. Что ещё можно урезать, я уже не представлял.

— Лира, ещё что-нибудь можем отключить?

— Только понизить гравитацию и ограничить работу климатического контура. Большого выигрыша не получим.

— Давай. Сейчас и небольшой пригодится.

Тело сразу стало легче, а ноги при малейшем движении сами начинали приподниматься над полом. До невесомости было далеко, но ощущения всё равно были непривычные.

На схеме контура почти ничего не изменилось. Снижение потребления немного помогло, но риск повреждения продолжал расти. Я поймал себя на том, что смотрю только на него, и заставил себя вернуться к маршруту.

Впереди разрасталась красная область, перекрывая наш путь.

— Граница изменила направление, — сообщила она. — Исходный путь больше не оптимален.

— Варианты, быстрее.

Одна линия огибала красную область сверху, другая почти не отклонялась от прежнего курса.

— По обходной нагрузка ниже, — пояснила Лира. — Но переход продлится, и мы дольше останемся рядом с меняющейся границей. Надёжно оценить вероятность её нового смещения я не могу.

Я посмотрел на прямой путь.

— А здесь быстрее выберемся?

— Да. Однако придётся кратковременно превысить штатную нагрузку. Расчётный риск повреждения выше.

— Что с аварийным всплытием? — спросил я. — Может, лучше не рисковать?

На этот раз ответ пришёл не сразу.

— Сейчас условия для выхода неблагоприятны. Риск повреждения контура ещё выше, возможно нестабильное всплытие.

Я посмотрел на отметку Теша. Вот и запасной выход отпал.

— Если пойдём прямо, запаса хватит? — спросил я.

— По текущему прогнозу — да. Но структура течений быстро меняется, и точность расчёта снижается.

Я сцепил пальцы и хрустнул костяшкой. Дурацкая привычка, от которой я никак не мог избавиться. Обход был спокойнее, но дольше оставлял нас рядом с постоянно смещающейся границей. Хотелось поскорее уйти от неё подальше.

— Идём прямо, — сказал я. — Скорость не увеличивай. Всё, что можешь, направь на контур. Если станет существенно хуже, докладывай сразу.

— Принято.

Теш вошёл в красную область, и теперь толчок почувствовался вполне отчётливо. Меня качнуло в кресле, вспомогательная поверхность справа погасла, а на схеме появились новые перегруженные секции.

— Риск повреждения растёт, — сообщила Лира.

— Продолжаем.

Я уставился на место, где наша траектория выходила в устойчивое течение. Казалось, до него рукой подать, но отметка корабля ползла слишком медленно. Хотелось немного ускориться, но я прекрасно понимал: контур может не выдержать дополнительную нагрузку.

Компенсация бокового смещения снова просела и восстановилась. Я уже не спрашивал, что случилось. Одна из красных секций начала мигать.

— Внешний сегмент приближается к предельной температуре, — сказала Лира.

— Разгрузи его.

— Могу только частично. Соседние сегменты тоже работают выше штатного режима.

— До выхода дотянем?

— По текущей оценке — да.

— Выполняй.

Перегретая секция пожелтела, а соседние ушли в красное. Я следил за ними, ожидая, что они тоже покраснеют. Пока держались, а выход был уже совсем близко.

И снова изображение Глубины исчезло.

Я непроизвольно подался вперёд, пытаясь хоть что-то разглядеть. Передо мной оставались только состояние корабля и расчётная траектория. Отметка Теша продолжала двигаться в полной пустоте.

— Сенсоры? — спросил я.

— Навигационные данные потеряны. Движемся по инерциальной модели.

— Когда восстановятся?

— Неизвестно.

Я выругался и снова посмотрел на линию курса. Лира вела корабль по последним данным. Что происходило снаружи, мы уже не видели.

На схеме снова замигал внешний сегмент.

— Максим, внешний сегмент достиг предельной температуры. Автоматика выводит его из нагрузки. Компенсационная способность контура снизилась, нагрузка на остальные сегменты возросла.

Я ещё несколько секунд продолжал смотреть на него.

— До выхода дотянем?

— Достоверно сказать не могу.

Я только беззвучно глотнул воздух. Оставалось идти прежним курсом и надеяться, что течение не успело сильно сместиться.

По расчёту мы почти добрались. Я переводил взгляд с маршрута на контур и обратно, пропуская остальные показания. Только бы сенсоры восстановились до следующей коррекции курса.

Стоило об этом подумать, как изображение начало возвращаться. Сначала появился обрывок границы, потом соседний участок, и вскоре Лира восстановила всю картину. Я сразу начал искать выход.

Он оказался правее, чем на расчётной модели. Зато между нами и устойчивым течением больше не было красной полосы.

— Корректируй движение, — сказал я.

— Выполняю.

Траектория сместилась. Я смотрел на предупреждения, ожидая нового скачка, но нагрузка перестала расти, а затем начала снижаться. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же она снижалась.

— Выходим к устойчивому течению, — сообщила Лира.

Я выдохнул и только тогда понял, что всё это время почти не дышал. Корабль качнуло ещё раз, совсем слабо. Новых предупреждений не появилось.

— Пересечение завершено, — сказала Лира. — Мы на следующем участке старого маршрута. Отклонение в пределах допустимого.

Я ничего не ответил. Сначала дождался, пока погаснет ещё одна красная отметка, потом убрал руки с подлокотников. Пальцы разгибались с трудом, и я по очереди пошевелил ими, глядя на успокаивавшуюся схему.

— Что у нас с контуром? Покажи состояние, — попросил я наконец.

Лира развернула его целиком. Большинство секций возвращалось к норме, но один участок оставался тёмным, а два соседних всё ещё горели жёлтым.

— Внешний сегмент отключён после предельного перегрева, — сообщила она. — В соседних зафиксировано отклонение характеристик.

— То есть они повреждены?

— Предварительно — да. Для точной оценки нужна диагностика.

Я потёр лицо и ещё раз посмотрел на тёмный участок. Разбираться, почему всё пошло не по расчёту, будем потом. Сначала надо понять, что делать дальше.

— Продолжать скольжение сможем?

— Да. Но до полной проверки придётся идти в щадящем режиме.

— До Иреха сможем дотянуть без ремонта?

— Без диагностики достоверно ответить не могу.

Теш мог многое починить сам, но не всё. Оставалось надеяться, что с этими повреждениями его производство справится.

— Тогда проверяй, — сказал я.

— Для полной диагностики нужно снять рабочую нагрузку со сдвигового контура. Рекомендую штатное всплытие в ближайшей подходящей области.

— Далеко до неё?

— Уже на этом участке маршрута. Текущего состояния контура достаточно, чтобы до неё добраться.

— Хорошо. Готовь всплытие.

— Принято.

Я развернул схему и посмотрел пройденный маршрут. Нестабильная область уже уходила за пределы наблюдения, а позади Теша всё ещё был виден след от его скольжения. Смотреть там больше было не на что.

Впереди оставалось спокойное течение до точки всплытия. Я устроился в кресле поудобнее и оставил схему повреждённого контура открытой.

Глава 9

В обычный космос мы выбрались без новых приключений.

Звёзды вернулись на свои места. Сдвиговый контур отключился, нагрузка на энергетику поползла вниз. Лира сразу запустила полную диагностику, а мне оставалось сидеть и ждать.

Минут десять я честно не мешал, потом всё-таки открыл схему контура. Проверка ещё шла.

Закрыл, прошёлся по командному посту, вернулся в кресло и на всякий случай снова открыл. Ничего нового не происходило.

— Я сообщу, когда закончу, — сказала Лира.

— Не сомневаюсь.

— Тогда зачем проверяете?

— Сам не знаю.

Ответа не последовало.

Ещё через пятнадцать минут схема наконец перестроилась. Большая часть контура светилась зелёным, три участка — жёлтым, причём один заметно ярче остальных. Я сразу ткнул в самый яркий.

— Что-то серьёзное?

— Согласующий модуль перегрелся, внутренний преобразователь разрушен. Остальные два будут полностью восстановлены в ближайшее время.

Схема увеличилась. В общих чертах я понимал: эта штука помогала нескольким секциям контура работать согласованно, когда нагрузка начинала гулять.

— Ты так и не ответила, насколько это серьёзно.

— Без этого модуля корабль останется работоспособным, но возможности сдвигового контура будут ограничены. Форсированный режим недоступен.

— Мы же можем изготовить эту деталь?

— Целиком нет. Только корпус, силовую часть и управление. Сам преобразователь Теш не производит: для его изготовления требуется оборудование, которого на борту нет. Такие элементы поставляются в готовом виде и при поломке заменяются ремонтными дронами. В запасе такого преобразователя нет.

— Понял тебя. Если всё будет идти гладко, лететь сможем без проблем. А если вляпаемся во что-нибудь непредвиденное, то снова танцы с бубнами. Верно?

— Да. Хотя смысл «танцев с бубнами» мне не совсем понятен. Часть маршрутов, которые при исправном контуре допустимы, придётся обходить.

— А что тут думать? Других вариантов у нас всё равно нет.

Только закончив фразу, заметил, что сказал её вслух.

— Есть ещё один вариант. Недалеко от наших координат находится сервисный узел сэйров. На таких станциях ремонтируют корабли, пополняют запасы, меняют узлы, которые нельзя изготовить на борту, и обновляют навигационные карты. Расчётное время в пути три часа шестнадцать минут.

— Вот это уже интересно.

— Можешь связаться со станцией и узнать, есть ли у неё наша запчасть?

— Я уже отправила запрос. Узел не отвечает.

Я посмотрел на карту. Лира уже подсветила нужную точку. Лететь недолго. А если повезёт, там не только железякой разживёмся, но и наконец кого-нибудь встречу.

— Лира. Кто управляет этим узлом? Там только роботы или персонал тоже есть?

— На сервисных узлах этого класса работает команда сэйров. Технические задачи в основном выполняют дроны и автоматика.

— Прокладывай маршрут. Летим.

Через три с небольшим часа Лира отметила на внешнем обзоре тёмное пятно. Без подсветки я бы его даже не заметил: тёмный корпус почти терялся среди звёзд.

Станция оказалась значительно меньше Теша: центральная секция, две короткие поперечные, по краям — стыковочные фермы. Никаких огней и маяков.

Вблизи стали заметны следы износа: где-то отсутствовала часть внешней обшивки, одна из антенн торчала под неестественным углом.

— Что со связью? Тишина?

— Связь установить не удалось. Я запустила сканирование. Станция законсервирована, активен только аварийный контур. Экипажа нет. Состояние внутренних систем неизвестно.

Похоже, с сэйрами я познакомлюсь уже только на Ллаире.

— Пристыковаться-то мы к ней можем?

— Я не рекомендую. По моей оценке, стыковочные узлы находятся в аварийном состоянии. Для Теша риск слишком велик. Лучше использовать Кайку.

— Согласен. Полечу на Кайке.

Через несколько минут я уже находился в рубке бота.

Кин развернул передо мной схему станции и подсветил один из стыковочных узлов.

— Автоматика не отвечает. Я могу выполнить сближение и зафиксироваться через аварийный механизм стыковочного узла.

— Давай. Если считаешь возможным.

Мы подошли к станции почти вплотную. Через несколько минут я почувствовал короткий толчок.

— Получилось?

— Да. Со стороны Кайки герметичность обеспечена. Переходить можно, но внутри станции вакуум.

Скафандром пришлось пользоваться впервые. К счастью, возиться с размерами не пришлось: как и одежда, он сам подстраивался под человека.

Стоило подойти к скафандру вплотную, как он раскрылся.

Я шагнул внутрь. Оболочка сомкнулась вокруг ног, корпуса и рук, последним закрылся шлем, а на визоре появились давление, запас воздуха и температура.

Подвигал пальцами, покрутил головой. Будто на меня шили.

— Кин, приём. Слышно меня?

— Да.

— Лира?

— Слышу. Я подключена через канал Кайки.

Подошёл к шлюзу и уже собирался дать команду на открытие, когда вспомнились старые ужастики про космос. Тёмный коридор, зубастая тварь и астронавт, который зачем-то полез туда один.

Брр.

— Кин. Выдели мне парочку дронов на всякий случай.

Через несколько секунд из технической ниши вылетели два ремонтных дрона.

— Вот так-то лучше. Заодно, если найдём нашу запчасть, будет кому таскать.

Шлюзовая дверь открылась.

За ней тянулся короткий переход к закрытой створке станции.

Первый дрон добрался до аварийного механизма и несколько секунд возился с приводом. Потом створка дрогнула и медленно ушла в сторону.

Впереди темнота.

Я оттолкнулся от поручня и тут же чуть не впечатался в противоположную стену.

Схватился руками.

Повис.

— Ага.

Кин, разумеется, решил помочь:

— Искусственная гравитация на станции отключена.

— Спасибо. Сам бы я ни за что не догадался.

Я включил магнитные подошвы. Передвигаться сразу стало удобнее.

Дроны зажгли фонари, и мы пошли внутрь.

Первую переборку пришлось открывать вручную.

У второй нашёлся рабочий сервисный разъём. Дрон подключился, подал питание от Кайки, и где-то впереди на потолке загорелись несколько световых полос.

— Питание пошло только на этот сектор?

— Нет, — ответил Кин. — Аварийная автоматика станции обнаружила внешний источник и начала восстановление законсервированных систем.

— Нам это ничем не грозит?

— Пока опасных отклонений не обнаружено.

За дверью начинался технический коридор. Возле стены висел старый ремонтный аппарат со сложенными манипуляторами, чуть дальше ещё один. Третий застыл возле открытой панели, будто отключился прямо во время работы.

Я сбавил шаг.

— Кин. Далеко до склада?

На визоре сразу прорисовался маршрут.

— Двадцать метров.

— Хорошо. Поищем нашу запчасть, а потом осмотрим остальное.

Один из дронов подключился к локальному контроллеру и открыл складскую дверь. Внутри стояли закреплённые контейнеры.

Пока я разбирался с маркировкой, Кин отправил дрона вдоль стеллажей, и через полминуты тот остановился возле нужного ящика.

Я подошёл, открыл крышку и увидел три серых блока, каждый размером с большой чемодан. Наклонился ближе.

— Оно?

— Да. Совместимый согласующий модуль.

Дроны сразу взялись за проверку. Первый её не прошёл, у второго деградировала изоляция.

Я уже начал подозревать, что третий тоже окажется дохлым, когда Кин сообщил:

— Этот исправен. Параметры в допуске.

Один из дронов вытащил модуль и закрепил на раме. Я уже развернулся к выходу, когда свет в отсеке стал ярче.

Через секунду где-то за стеной глухо ударило, под подошвами прошла слабая вибрация.

— Кин, чё тут за фигня происходит?

— После подачи питания станция, вероятно, запустила аварийную последовательность восстановления.

Свободный дрон медленно поплыл к стене.

Сначала я решил, что он сам туда направился. Потом дошло: его просто сносит к стене. Я уже собирался спросить, что происходит, когда в шлеме раздался голос Лиры.

— Я обнаружила активность одного двигателя системы ориентации. Станция начала набирать вращение.

— Прекрасно. Кин, отключай его.

— Отправляю команду, — ответил Кин.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Команда не проходит.

— Ладно. Мы возвращаемся. Дальше решим, что делать.

Дрон с модулем поплыл впереди, я пошёл за ним. Первые десять метров вращение почти не чувствовалось, потом начало заметно тянуть вбок.

Через несколько шагов пришлось переступить на стену справа — теперь она была под ногами. Станция продолжала раскручиваться.

Пока тянуло вбок не настолько сильно, чтобы мешать. До шлюза было рукой подать.

Дрон с модулем первым ушёл внутрь и занёс груз в Кайку.

Я шагнул следом.

— Всё. Уходим. Без экскурсии обойдёмся.

— Принято.

Кин начал отстыковку. Кайку коротко дёрнуло, потом ещё раз, но мы остались на месте.

— Чего стоим?

— Фиксирующий ворот станции сместился под боковой нагрузкой. Штатный привод не может его открыть.

— Пробуй ещё раз.

Кайка дёрнулась заметно сильнее, но без толку.

— Если включить двигатели, сможем оторваться?

— Точно оценить не могу. Вероятность критических повреждений высокая.

— Может она сама успокоится?

— Нет, — сказала Лира. — Скорость вращения растёт. Боковая нагрузка на стыковочный узел тоже увеличивается.

— Ясно. Сколько у нас времени?

— Если ускорение сохранится, через несколько минут силовые элементы Кайки начнут деформироваться.

— То есть её начнёт рвать прямо вместе со мной?

— Да.

— А если двигателями Кайки погасить вращение?

— Недостаточно тяги, — ответил Кин. — Пока двигатель станции работает, мы можем только немного снизить скорость раскрутки.

— Снижай.

— Выполняю.

— Должен же быть хоть какой-то способ принудительно вырубить этот грёбаный движок?

— Есть аварийный размыкатель, — сказал Кин.

— Что за размыкатель?

— Механическое аварийное отключение двигателя.

— Отправляй дронов.

— Они не смогут его активировать. Требуется присутствие биологического разумного.

— В чём проблема? Я отсюда подтвержу.

— Невозможно. Подтверждение принимается только локально.

— Параноики хреновы. Иду сам. Как его отключить?

— Подойти к модулю и приложить руку. Скафандр передаст данные биометрии и подтвердит ваше присутствие. После проверки защита будет снята. Затем повернуть рычаг аварийного размыкателя до упора и вытянуть на себя до фиксации.

На визоре развернулась схема станции. Нужная метка мигала почти на другом конце центральной секции.

Пройдя шлюз, я прибавил шаг, насколько позволяли магнитные подошвы. Следом летели ремонтные дроны — чёрт его знает, что там ещё заклинит.

Первые метры я шёл без особых проблем, но уже через минуту меня начало ощутимо прижимать к внешней стене.

Первую переборку удалось открыть без проблем, зато вторую заклинило наглухо. Дрон подключился к панели и несколько секунд возился с приводом.

Хрен там.

— Обход есть?

Маршрут на визоре сразу изменился.

Кин направлял меня через сервисный тоннель.

Я добрался до люка и заглянул внутрь.

Тесновато.

— Другого пути нет?

— Есть. На сто сорок семь метров длиннее.

— Не-е-е. Полезу здесь.

Надеюсь, не застряну.

В невесомости тоннель ещё можно было бы считать вполне нормальным, но сейчас меня всё сильнее прижимало к стенке, и приходилось тащить себя вперёд за поручни.

Через несколько метров рука соскользнула, меня тут же припечатало к стене, и шлем глухо стукнулся о металл.

Я выругался и перехватился.

— Как обстановка снаружи?

Лира ответила сразу:

— Нагрузка растёт быстрее первоначального расчёта. До аварийного порога около пяти минут.

Я рванул вперёд. До выхода оставалось совсем немного, и через несколько секунд я выбрался в широкий технический отсек и наконец выпрямился.

На визоре впереди вспыхнула метка.

— Там?

— Да.

Через несколько секунд я уже стоял возле небольшого блока управления. Кин подсветил на визоре нужное место.

Я приложил ладонь. Почти сразу внутри что-то щёлкнуло, защитная панель упала на пол, открывая толстые силовые линии и большую дугообразную рукоять.

— Куда крутить?

— Повернуть привод до упора, затем вытянуть на себя до фиксации.

Я взялся обеими руками за рукоять и попробовал провернуть.

Ага. Сейчас.

Упёрся ногами, навалился сильнее. Скафандр подхватил движение, добавив усилия, и механизм наконец поддался — сантиметра на два, после чего снова встал намертво.

Я покосился на ремонтных дронов.

— Кин. Пусть помогают.

Манипуляторы вцепились в рукоять рядом с моими руками.

На этот раз рукоять пошла, медленно, со скрежетом. Через несколько секунд мы довернули её до упора.

Оставалось вытянуть. Я перехватился и потянул.

Станцию тряхнуло.

Меня тут же сильнее вдавило в стену.

— Что происходит?

— Тяга неисправного блока выросла примерно на пятую часть.

Я посмотрел на рукоять.

— Очень вовремя.

Дёрнул ещё раз. Без толку.

— Кин, дроны сюда. Тянем вместе.

Манипуляторы перехватили рукоять.

— До аварийного порога две минуты, — сообщил Кин.

— Слышу.

Внутри механизма что-то хрустнуло, и рукоять резко пошла на себя. Одного дрона швырнуло прямо в меня.

Магнитные подошвы удержали на месте, но спиной я всё равно врезался в стену. На секунду вышибло воздух.

Вибрация исчезла.

— Тяга отключена, — сказала Лира.

Я остался у стены, переводя дыхание.

— Кайка цела?

— Повреждений не зафиксировано, — ответил Кин.

— Подтверждаю, — почти одновременно добавила Лира.

Я невольно улыбнулся.

Станция продолжала вращаться по инерции.

— Продолжаю гасить вращение двигателями Кайки. Теперь скорость будет снижаться, — сказал Кин.

— Когда сможем отстыковаться?

— После снижения боковой нагрузки. Ориентировочно через несколько минут.

Вращение уже немного замедлилось, и обратно идти стало легче. Раз всё равно нужно было ждать, решил заглянуть в рубку.

Она оказалась небольшой: несколько рабочих мест, тёмные панели, знакомые по Кайке интерфейсы. Ничего неожиданного.

Один из дронов подключился к сервисному разъёму. Через несколько секунд центральная панель ожила.

Одна запись в журнале станции сразу бросалась в глаза — приоритетное распоряжение маршрутной службы, выделенное красным.

«Движение в направлении Иреха прекращено. Корабли, следующие к Ллаиру, направлять на резервные направления.»

Дальше шла обычная рутина: ремонт, запчасти, обновления навигации. Но направление движения изменилось — все проходившие через узел корабли шли со стороны Иреха, а последние записи о них были сделаны примерно тогда же, когда Теш отправился к Земле.

Меня прервал голос Кина.

— Стыковочный ворот освободился.

Я развернулся к выходу.

Добравшись до уже почти родной Кайки, мы без проблем отстыковались и полетели обратно к Тешу. В ангаре модуль сразу подхватили ремонтные дроны, и вскоре Лира сообщила, что сдвиговый контур снова полностью исправен.

Я бросил последний взгляд на ремонтный узел, который чуть меня не угробил.

— Лира, ты видела последние записи со станции?

— Да. Дроны скопировали журнал, Кин уже передал его мне.

— Запрет появился примерно тогда же, когда Теш ушёл к Земле. Потом движение прекратилось: новых распоряжений не было, корабли сюда больше не приходили. Как думаешь, что могло произойти?

— Данных недостаточно, чтобы сделать уверенный вывод. Могу только предположить.

— Попробуй.

— Военный конфликт, карантин, крупная техногенная авария. Или другая угроза, из-за которой движение в систему пришлось запретить. Вариантов много.

— А почему потом про эту станцию вообще забыли?

— Вероятно, после этого изменилась вся маршрутная сеть. Если узел оказался в стороне от новых направлений и больше не получал распоряжений, сюда просто перестали заходить. Автоматика со временем перевела станцию в режим консервации.

— То есть её не бросили специально. До неё просто больше никому не было дела.

— Ладно. Здесь мы всё равно больше ничего не узнаем. Готовь Теш к погружению. Идём дальше.

Когда подготовка закончилась, звёзды дрогнули и начали исчезать.

Мы снова ушли в Глубину.

Глава 10

Последний участок пути обошёлся без приключений.

Первые несколько дней я ещё ждал какого-нибудь подвоха. Любое новое предупреждение на навигационной схеме вызывало нездоровый интерес: что на этот раз?

Ничего серьёзного не происходило. Пару раз Лира немного меняла курс, один участок пришлось обойти, и на этом всё.

Меня такой вариант космических приключений вполне устраивал. Заодно было время получше разобраться с сэйрами и Тешем.

К моменту, когда до Иреха оставалось меньше минуты, я уже сидел на командном посту. Передо мной висела схема ближайшего участка Глубины и точка выхода.

Где-то за ней находилась система Иреха. И Ллаир.

После находки на старом сервисном узле я уже не рассчитывал, что нас там встретят с оркестром. Запрет на движение к Иреху тринадцать тысяч лет назад появился явно не просто так.

Но за столько времени что угодно могло измениться. Я не сомневался, что проблема давно решена, а сэйры успели ещё сильнее продвинуться в развитии.

— До выхода десять секунд, — сказала Лира.

Я устроился поудобнее в предвкушении.

— Выходим.

Глубина исчезла.

Звёзды вернулись сразу, словно кто-то переключил картинку. Я уже начал привыкать к такой смене декораций.

Первые несколько секунд Теш восстанавливал сенсоры для обычного космоса, а потом передо мной начала развёртываться новая звёздная система. В центре появился Ирех, вокруг него одна за другой обозначились планеты, спутники и крупные астероиды.

На первый взгляд ничего странного.

— Координаты подтверждены?

— Да. Это система Иреха.

Приехали.

— Проверяй системную связь.

— Уже передаю стандартный идентификационный запрос на ближайшие навигационные узлы.

На схеме продолжали появляться отметки. Я ждал, но секунд тридцать ничего не происходило.

— Ответа нет, — сказала Лира.

— Может, ещё рано?

— Нет. Ответ уже должен был прийти.

— Повтори.

— Хорошо.

Я вывел текущую картину системы.

На архивной схеме вокруг Ллаира когда-то было полно отметок. Сейчас поверх неё Лира показывала только то, что действительно видели сенсоры Теша.

Получалось пустовато.

— Ты видишь корабли?

— Не обнаружила.

Я посмотрел на остальные отметки.

— А связь? Маяки, станции, навигационные сигналы?

— Ничего активного.

Может, они нашего Теша испугались? Ну а чё? Всплывает такой «Летучий голландец», которого уже только в легендах помнят. На всякий случай и врубили режим тишины.

Шутки шутками, но мне это совсем не нравилось.

Не может так выглядеть развитая звёздная система. Здесь должна быть движуха. Даже если за эти тысячи лет они десять раз куда-то переселись и эта звёздная система стала глубокой провинцией. Хоть что-то здесь должно было работать.

Станции. Маяки.

— Лира, покажи Ллаир.

На схеме подсветилась четвёртая орбита.

В точке, где по архивным данным должна была находиться планета, тянулась широкая область рассеянного вещества.

— Это точно его орбита?

— Да. Положение Иреха и остальных крупных тел совпадает с архивными данными.

Ну вот. Добрался до колыбели сэйров.

Несколько секунд я просто смотрел на карту и даже не находил, что сказать.

— Выведи картинку Ллаира, как он выглядел раньше.

Рядом появилось архивное изображение.

Сине-серый шар с тёмными морями. Над одним из них тянулась длинная светлая полоса облаков. На ночной стороне едва заметно светились города.

Красивая планета. С городами, морями, облаками. А теперь только мусор.

Я раздвинул пальцы и увеличил картинку. Ничего не изменилось, только обломки стали крупнее. Ллаир вдруг не появился.

— Есть информация, когда это произошло?

— Нет. По этим данным точное время определить нельзя.

Со временем уже было более-менее понятно. На той старой сервисной станции мы нашли данные, по которым проблемы начались примерно тогда, когда Теш ушёл к Земле. Но что причиной стало полное уничтожение планеты, я даже не предполагал.

Я убрал старое изображение планеты. И что теперь? Выходит, все мои надежды получить ответы о происхождении людей и моей аномальной схожести с этими «прародителями» накрылись медным тазом вместе с их планетой?

— Дай более подробную информацию по составу этих останков. Кроме кусков от планеты есть там части станций, строений?

Карта перестроилась, и на ней появились редкие точки.

— Двадцать семь крупных объектов или фрагментов имеют искусственное происхождение. Большинство неактивны. Идентификация продолжается.

— Молодец. Идем к Ллаиру. Я имею в виду к тому месту с его останками. Хочу увидеть своими глазами.

— Курс проложен. Начинаю движение по координатам планеты.

Через несколько часов мы находились у внешнего края огромного поля обломков.

В свете Иреха миллиарды частиц складывались в широкую тусклую дугу. Красивое зрелище, если не знать, чем были эти обломки раньше.

Лира подготовила мне максимально подробный отчёт состава веществ, некогда являвшихся планетой сэйров.

На экране вывалились графики, составы, оценки массы.

Я тут же закрыл.

— Лира, мне зачем твои схемы. Расскажи нормальным языком.

— В составе присутствует вещество коры, мантии и ядра. Общая масса соответствует планете.

Но не может же всё вот так закончиться? Да хрен там. Решение должно быть.

— Лира, найди всё, откуда могли передавать экстренные сообщения. Станции, узлы связи, ретрансляторы.

— Пять узлов находились в районах, которые сейчас входят в плотную часть кольца. Шестой располагался на низкой орбите.

— Это всё?

— Был ещё дальний ретранслятор. На момент последних данных он находился на значительном расстоянии от Ллаира.

— Вот он-то нам и нужен. Попробуй найти, чем чёрт не шутит, может, сохранился.

— Начинаю поиск.

Шансов было немного. За тринадцать тысяч лет орбита могла измениться как угодно, а от самого ретранслятора вообще могло ничего не остаться.

Но я был готов хоть землю рыть, лишь бы найти хоть что-нибудь.

Теш методично перебирал фрагменты. Я какое-то время сидел и пялился на внешний обзор, потом прошёлся по рубке, сходил за водой и вернулся.

Снова глянул на кольцо обломков. Ничего не изменилось.

— Нашла?

— Нет. Поиск продолжается.

Ещё минут через двадцать наконец раздался голос Лиры:

— Есть вероятное совпадение.

На экране появился очередной кусок металла: неровный фрагмент корпуса, обломанная ферма, торчащие наружу внутренние конструкции.

— Похоже. Это он?

— Вероятнее всего, да. Но только его часть. Материалы и форма совпадают.

На изображении подсветился небольшой участок.

— Здесь находился защищённый служебный регистратор.

Я поставил стакан.

— Он уцелел?

— Корпус блока просматривается. Его состояние неизвестно.

— Можем до него добраться?

Лира вывела траектории окружающих обломков.

— Высокая вероятность столкновений. Я не рекомендую идти туда ни на Теше, ни на Кайке.

— Дроны справятся?

— Да. Дроны здесь оптимальный вариант, — сказала Лира.

— Тогда отправляй.

— Рассчитываю безопасное окно.

Спустя несколько минут два ремонтных аппарата вышли из Теша.

Первый дрон достиг заданной точки и закрепился на фрагменте ретранслятора. Второй держался рядом.

Я мог наблюдать их действия на внешнем обзоре и одновременно видеть через камеры обоих аппаратов.

Вблизи остатки передатчика выглядели гораздо хуже.

Внешнюю обшивку сорвало почти целиком. Внутренние конструкции были смяты, часть каркаса выгнулась наружу.

Один из дронов добрался до сервисного разъёма.

— Даю команду на подключение, — сказала Лира.

Ничего не произошло.

Мгновенье спустя на корпусе мигнул слабый индикатор.

— Есть контакт. Работает.

Я подался вперёд. На панели появилась строка передачи, данные пошли. Полоска сдвинулась на пару процентов, замерла и снова поползла дальше.

— Очень медленно.

— Память повреждена. Данные приходится восстанавливать перед передачей.

На шкале было меньше двадцати процентов.

— Успеем?

— Безопасная работа возможна ещё около четырёх минут. Для загрузки всей информации необходимо не менее девяти минут.

Камера второго аппарата зафиксировала, как мимо неторопливо прошёл небольшой камень.

Потом ещё один.

— Уже известно, что там за данные?

— Несколько служебных пакетов. Обрабатываю.

Фрагмент ретранслятора медленно повернулся.

На секунду в кадре появилась внутренняя переборка с остатком надписи.

Служебный сектор связи.

— Плотность потока растёт, — доложила Лира.

Я посмотрел на полосу.

Треть.

— Может, выдернуть сам регистратор?

— Нет. Контейнер зажат деформированным каркасом. На извлечение потребуется значительно больше времени.

В поле рядом уже появилось несколько новых траекторий.

Ещё один камень прошёл в стороне.

Лира сказала:

— Пора возвращать аппараты.

Я посмотрел на полосу.

Тридцать семь процентов. Мало. Но рисковать обоими дронами ради остального я не собирался.

— Согласен. Возвращай.

Оба аппарата отцепились.

Передача оборвалась.

Первый дрон успел отойти совсем немного.

На его камере что-то мелькнуло.

Изображение резко закрутилось.

— Первый аппарат повреждён.

Его отметка на общем обзоре сразу ушла в сторону.

— Давай вытаскивай его вторым.

— Пробую.

Я видел, что повреждённый дрон уносит в сторону плотного потока осколков.

— Отменяй команду. Возвращай оставшийся.

— Принято.

Вскоре уцелевший аппарат вернулся на Теш.

— Ну что там в файле?

Большая часть текста была испорчена, но несколько строк сохранились.

«…возвращающимся судам запрещается приближаться к внутренней системе…»

Ниже шли координаты и какой-то позывной.

Ещё дальше:

«…получить инструкции на аварийном маяке…»

Я перечитал. Похоже, кто-то выжил после катастрофы.

— Там есть что-то про маяк и координаты. Найди его.

На карте загорелась точка далеко во внешней части системы.

— Вот координаты.

— Прокладывай курс. Надеюсь, там узнаем больше.

— Выполняю.

Я уже собирался встать, когда Лира добавила:

— Есть ещё кое-что.

На экране появилась схема с непонятными обозначениями.

— Что это?

— Сдвиговые сенсоры зафиксировали остаточное возмущение Глубины. Для такого сильного нарушения погружение не требуется.

Я всмотрелся в схему.

— И мы видим его прямо отсюда?

— Да.

В районе бывшей орбиты Ллаира тянулась рваная полоса похожая на трещину.

— Думаешь, связано с катастрофой?

— Вероятность высокая. Структура очень древняя и не похожа на естественное возмущение Глубины.

Я увеличил её.

— Что могло оставить такой след?

— Не знаю. Информации о подобных структурах у меня нет.

— Среди того, что тебе известно, у сэйров было что-нибудь способное сделать такое?

— Нет.

Я посмотрел на схему ещё раз.

— Как думаешь, сейчас эта штука не опасна?

— Считаю, что угрозы нет. Активности не наблюдаю.

— Ладно, летим к маяку.

Через некоторое время во внешней части системы показалась небольшая тёмная конструкция. Если бы Лира не подсветила её на обзоре, я бы решил, что перед нами очередной кусок камня.

— Работает?

— Отправляю запрос.

Ответ пришёл почти сразу.

— Передаёт информационный пакет.

На панели появились файлы: маршрутные данные, координаты и несколько записей.

— Сообщение предназначено возвращающимся экспедиционным судам.

Я открыл основную запись.

Передо мной появился сэйр. На вид около пятидесяти: короткие тёмные волосы, усталое лицо, обычная рабочая одежда.

Я ожидал увидеть какого-нибудь президента или генерала. А тут обычный мужик.

— Всем судам дальнего поиска и автономным экспедициям, возвращающимся в систему Иреха. Ллаир уничтожен. Характер воздействия искусственного происхождения. Источник и применившая его сторона не установлены. Не исключена возможность повторного удара.

Кто-то быстро прошёл за его спиной.

Мужчина на секунду посмотрел в ту сторону и продолжил:

— Возвращение во внутреннюю систему запрещено. Введён протокол рассеивания.

Рядом с ним появились пять маршрутов.

— Используйте любое доступное направление. Координаты первых промежуточных узлов и маршрутные данные приложены к пакету. Дальнейшие инструкции сможете получить на промежуточных узлах.

Он на секунду замолчал.

— Не объединяйтесь с другими возвращающимися судами. Не следуйте за уже ушедшими группами. Используйте один из резервных маршрутов и покиньте систему.

Запись закончилась.

На экране осталось пять линий — пять возможных направлений, по которым после катастрофы разошлись те, кому удалось выжить.

Я некоторое время смотрел на них.

— Это всё?

— Основная запись закончена. Ещё сохранилось несколько фрагментов служебного обмена.

— Включай.

Изображение исчезло. Остались только звуки.

Несколько голосов говорили одновременно. Потом один канал стал громче.

— …транспорт готов. Приняли людей с двух орбитальных поселений. Ещё два судна идут сюда. Дождусь их, потом уходим.

Ответил другой мужчина:

— Нет. Уходите сейчас по третьему маршруту.

— Они подойдут меньше чем через час.

— Отправляйтесь немедленно.

— У меня достаточно места.

— Дело не в месте. Не собирайте корабли в одной точке.

Небольшая пауза.

— Они же останутся одни.

— Если удар повторится здесь, погибнет намного больше.

Первый замолчал.

Где-то на фоне кто-то раздражённо крикнул:

— Освободите канал! Пятый транспорт снова вызывает внешний пост!

Помехи.

Следующий фрагмент.

Обрывки координат, номера маршрутов, позывные. Кто-то дважды переспрашивал, куда ему уходить.

— Хватит. Останови.

Стало тихо. Я поднялся и прошёлся по рубке.

Месяц назад всё казалось просто: долететь до Ллаира и получить ответы. Долететь-то мы долетели. А вместо ответов получили пять дорог неизвестно куда.

Я вернулся в кресло.

— Что у нас по этим пяти направлениям?

Лира вывела рядом с каждым маршрутом дополнительные данные.

— Три значительно хуже по текущему состоянию Глубины. До первых узлов придётся добираться заметно дольше, преимуществ перед оставшимися двумя я не вижу.

Три линии потускнели.

— Хорошо. Эти два чем отличаются?

Подсветился первый маршрут.

— Здесь первый промежуточный узел — автоматический ретранслятор. Он находился ближе остальных. Если сохранился, на нём должны быть координаты следующей точки.

— А если не сохранился?

— Других известных объектов этого маршрута в пределах доступных архивных данных нет.

— Быстро — это хорошо. Но если прилетим, а ретранслятор мёртв, придётся возвращаться и начинать заново.

— Да. Учитывая возраст объекта, исключать такой вариант нельзя.

Я посмотрел на вторую линию.

— А здесь?

— Станция снабжения. Она обслуживала несколько маршрутов.

Рядом с ней появились три расходящиеся линии и несколько звёздных систем.

— Куда они вели?

— На момент последних данных три системы были населены сэйрами. Через станцию регулярно проходили корабли между ними.

— Тут шансов явно больше. Лететь намного дольше?

— На четверо с половиной суток.

Я ещё раз посмотрел на обе линии.

— Идём ко второй.

— Принято.

— Пять дней погоды не сделают, тем более спешить нам особо некуда.

На экране появился новый маршрут, и Лира начала подготовку к выходу в Глубину.

Мы оставили маяк позади, а Теш медленно уходил во внешнюю часть системы, откуда уже можно было погружаться в Глубину.

Ирех светил как раньше. Остальные планеты спокойно ходили по своим орбитам. На месте Ллаира оставалось тонкое кольцо.

Я отключил изображение.

— Сколько до погружения?

— Два часа двадцать восемь минут.

— Отлично. Можно поесть и передохнуть.

Я уже поднялся с кресла, когда услышал от Лиры непривычное:

— Максим, зафиксирован одиночный сигнал.

Я остановился.

— Откуда?

На карте появился сектор в стороне от нашего маршрута.

— Очень слабый и короткий импульс.

— Думаешь, ещё маяк?

— Не похоже. Точно определить невозможно.

— Похоже на искусственный сигнал?

Лира ответила не сразу.

— Возможно.

Вот это её «возможно» меня напрягло. Обычно ничего хорошего за ним не следовало.

— Конкретнее можешь?

— Характер сигнала не похож на большинство естественных источников. Но данных недостаточно. Это может быть помеха, отражённый сигнал или случайное совпадение.

Мы подождали секунд десять, но нового сигнала не последовало.

— Направление хотя бы удалось определить?

— Вывожу область вероятного источника.

На карте осталось несколько мелких объектов и один довольно крупный астероид.

Я увеличил изображение. Обычный камень — тёмный, неровный и ничем не примечательный.

— Что там по старым картам?

— Ничего.

Один слабый импульс ещё ни о чём не говорил. Можно было махнуть рукой и лететь дальше.

Я ещё раз посмотрел на астероид.

А вдруг там ещё что-нибудь осталось?

— До него далеко?

— Двенадцать минут на Кайке.

— Погружение отложить. Теш оставляем здесь. Кин, готовь Кайку.

Глава 11

Поесть я всё-таки успел. Пока Кин готовил Кайку, заглянул в кают-компанию и наскоро закинул в себя что-то похожее на мясной рулет. Теперь можно было искать следы древней цивилизации, не отвлекаясь на мысли об обеде.

— Повторного сигнала не было? — спросил я, устраиваясь в рубке бота.

— Нет, — ответила Лира. — В выделенном секторе изменений тоже не обнаружено.

— Продолжай наблюдение. Если что-нибудь появится, сразу сообщай.

На этот раз с нами летели три разведывательных дрона. После прогулки по раскручивающейся станции я уже не считал их лишним грузом: некоторые места гораздо приятнее сначала посмотреть на экране.

Кайка вышла из ангара и легла на курс. По мере приближения на астероиде проступали глубокие борозды и мелкие неровности, а сбоку обнаружился обломанный выступ. Ирех освещал только край; остальная глыба почти сливалась с чернотой.

— Есть что-нибудь? — спросил я у Кина.

— Заметных энергетических сигнатур нет. Искусственных объектов на поверхности тоже не обнаружено.

— Тогда облетим. Может, с другой стороны найдётся что-нибудь интересное.

На ближнем склоне нашлось несколько мелких кратеров, за которыми тянулся каменный гребень. Мы прошли вдоль него, заглянули в длинную расщелину и уже собирались двигаться дальше, когда Кин выделил участок в тени.

— Здесь полость. Уходит в глубину.

Я увеличил изображение, но на внешнем обзоре по-прежнему ничего толком не разглядел. Зато на схеме появился неровный провал с довольно широким входом.

— Природная? — уточнил я.

— Судя по форме, да.

— А Кайка пролезет?

— Пролезет. Дальше проход изгибается, за поворотом пока ничего не вижу.

— Отправляй дрона вперёд, посмотрим, что там.

Аппарат вышел из бота и скрылся в расщелине. На отдельном экране поплыли освещённые каменные стены: проход то сужался, то снова расходился, но пока ничем не отличался от обычной пещеры. Я уже начал сомневаться, что мы что-то найдём, когда луч скользнул по ровной тёмной поверхности.

— Стоп. Верни немного назад, — попросил я, подавшись к экрану.

Дрон развернулся. У основания стены лежала широкая плита, за ней ещё одна, а между ними тянулся прямой шов, который никак не получалось принять за трещину в камне.

— Ну вот. А ты говоришь, природная.

— Вход действительно естественного происхождения, — невозмутимо ответил Кин. — Дальше обнаружены искусственные конструкции.

Чуть глубже нашлась площадка, на которой хватало места для посадки Кайки. Поворот почти полностью скрывал её снаружи, и, если бы мы не отправили дрона, вполне могли пролететь мимо. У противоположной стены виднелась прямоугольная конструкция, в которой даже на общем плане без труда угадывалась дверь.

— Проверяй площадку, — сказал я. — Если всё в порядке, заходим.

Кин провёл бот между выступами, и справа на обзоре каменная стена прошла так близко, что я машинально подался влево. Шумахер, блин. Умом-то я понимал, что искин знает размеры Кайки гораздо лучше меня, но спокойствия это не добавляло.

Мы развернулись над площадкой и опустились на опоры.

— Лира, мы внутри. Нашли оборудованную полость и вход в помещение.

— Вижу по данным Кина, — отозвалась она.

Один дрон остался у поворота поддерживать связь с Тешем, а два других ждали возле шлюза. Я добрался до скафандра, шагнул внутрь и, пока смыкалась оболочка, ещё раз посмотрел на изображение двери. Потом проверил воздух, подвигал руками и вышел вслед за дронами.

Площадкой явно пользовались. На покрытии темнели потёртости, а возле стены тянулись направляющие для крепления груза. Несколько коротких отрезков отличались по цвету от остальных, словно их меняли отдельно, хотя понять, как давно здесь проводили ремонт, по одному виду было невозможно.

Слева от двери светилась небольшая панель. Стоило мне подойти, как на ней появились незнакомые знаки.

— Кин, прочитаешь?

— Письменность не распознана.

За тринадцать тысяч лет она вполне могла измениться до неузнаваемости, так что сэйрский след я пока не исключал. Один дрон завис возле панели, второй принялся обследовать дверную раму, а я отошёл, чтобы им не мешать.

— Контроллер отвечает, — вскоре сообщил Кин. — Требуется авторизация. Наши идентификаторы он не принимает.

— А вокруг всё проверили? Может, есть другой вход?

— В пределах полости других входов не обнаружил.

Я посмотрел на толстые створки, утопленные в раму. С той стороны, судя по всему, было что-то, ради чего стоило устраивать площадку и прятать вход в астероиде. Вот только любопытство пропуском не считалось.

— Без авторизации её снаружи вообще можно открыть? — спросил я.

— Доступного способа нет. Могу попробовать силовое вскрытие.

— Не надо пока. Давай ещё посмотрим.

Ломать чужую дверь вслепую мне не хотелось. Мы даже не знали, что за ней находится, а работающее питание оставляло надежду разобраться с доступом без помощи Кайки.

Дрон обследовал нижний край рамы. На панели сменилось несколько строк, потом всё вернулось к прежнему виду. Минуты через две я не выдержал:

— Без результата?

— Да, — подтвердил Кин.

Я оглянулся на бот. Возле него светились посадочные огни, дальше чернела пещера. Улетать, так ничего и не выяснив, было обидно, но что ещё предложить, кроме взлома, я не знал.

В этот момент индикатор на панели погас. Дрон отлетел в сторону, и я тоже отступил, следя за дверью. По краю створки появилась полоска света, затем обе половины медленно разошлись, открывая небольшую шлюзовую камеру.

— Получилось? — спросил я.

— Нет. Это не я. Дверь открыли изнутри.

Я посмотрел в пустой на первый взгляд шлюз. Похоже, нас заметили и решили впустить. Теперь хотелось понять, кто именно, но встречать нас пока никто не вышел.

Первым внутрь влетел дрон. В камере нашлись поручни, крепления для оборудования и ещё одна дверь напротив. В ней было небольшое окно, за которым горел свет.

Я перешагнул порог вместе со вторым дроном, а первый подлетел к внутренней двери. Внешние створки закрылись, и началась подача воздуха. Когда шипение стихло, Кин сообщил, что давление выровнялось.

— Воздух нормальный? — уточнил я.

— Состав подходит для дыхания человека.

Внутренняя дверь открылась в короткий коридор. Сразу за порогом заработала искусственная гравитация, ноги ощутимо потяжелели, и первый шаг получился короче, чем я рассчитывал.

Справа находилось помещение со стеллажами, закреплёнными ящиками и рабочим местом у стены. Слева стояли стол и четыре сиденья, рядом был открытый шкафчик с посудой. Дальше я заметил комнату с двумя койками, а за соседней дверью виднелся край медицинской кушетки.

Я снова посмотрел на стол и посуду. Возле одного из стаканов лежала раскрытая упаковка, на сиденье была брошена куртка. Всё выглядело так, будто обитатели просто вышли по своим делам и вот-вот вернутся. Да кто-то ведь и дверь нам открыл.

— Кин, ты кого-нибудь видишь?

Он не успел ответить: из бокового прохода вышло небольшое существо, и я остановился посреди коридора.

Ростом незнакомец был чуть выше метра, с густой серо-бурой шерстью, светлыми щеками и короткой мордочкой с тёмным носом. Вокруг огромных янтарно-золотистых глаз мех темнел, а по переносице проходила бледная полоска. Большие треугольные уши с кремовой опушкой двигались независимо друг от друга: одно повернулось к дрону, другое оставалось направленным на меня.

Из-за спины медленно показался длинный пушистый хвост с тёмными и светлыми поперечными полосами, почти как у лемура. При этом одет незнакомец был вполне по-деловому: светлая рубашка с закатанными рукавами, потёртый коричневый жилет, рыжевато-бурый шарф, кое-как намотанный на шею. Он снял с пояса плоское устройство, что-то на нём проверил и заговорил так быстро, что я, наверное, и знакомую речь не сразу бы разобрал.

На подготовке мне рассказывали о других разумных видах и даже показывали изображения. Я знал, что они существуют, но всё равно стоял и пялился на живого инопланетянина, вместо того чтобы хоть как-нибудь отреагировать. Тот уже махал рукой, явно стараясь привлечь моё внимание, которого ему, по-моему, и без того доставалось с избытком.

— Привет, — наконец сказал я через внешний динамик. — Это ты нам открыл?

Незнакомец замолчал и посмотрел на меня. Я повторил вопрос на сэйрском, после чего он чуть подался вперёд и поднял уши. Поправил сползшие на лоб круглые защитные очки в оправе медного цвета, сдвинул их обратно на взъерошенную макушку и выдал несколько коротких фраз, показывая куда-то за мою спину.

— Кин, переведёшь? — попросил я.

— Пока не могу уверенно распознать язык.

Незнакомец ткнул пальцем в сторону шлюза, потом в себя и снова заговорил. Сделав два шага ко мне, он вдруг качнулся, и я протянул руку, чтобы его поддержать. Он тут же отшатнулся, упёрся ладонью в стену и замер.

— Тихо, я помочь хотел, — сказал я и, сообразив, что слова всё равно ничего не объясняют, отступил на полшага и опустил руки.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом он отвёл взгляд, ещё раз проверил устройство и закрепил его на поясе, рядом с маленьким подсумком. После чего опять показал на шлюз, уже гораздо настойчивее.

— Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил я, указав сначала на себя, потом на выход.

Он энергично махнул рукой. На радушный приём это не походило, но я сюда и без приглашения припёрся. Правда, дверь мне открыли сами.

— Ладно, понял. Ухожу.

Стоило повернуться, как незнакомец дотянулся до моего рукава и вцепился в него. Руки у него оказались длинноватыми для такого роста, а кисти совсем небольшими, с короткими тёмными коготками на пальцах.

— Так уходить или оставаться? — спросил я, снова разворачиваясь к нему.

Он показал на меня, на себя и обеими руками замахал в сторону двери. Только тут до меня дошло, что уходить он предлагает вместе. Я повторил его жесты, и незнакомец наконец отпустил рукав, зато заговорил ещё быстрее.

Всё объяснение прошло мимо, но главное я вроде бы уловил: наружу ему очень надо, а один он выбраться не может. Оставалось понять, собирается ли он позвать кого-то ещё или действительно ждёт помощи от нас.

— Здесь твой дом? — спросил я и обвёл рукой коридор.

Незнакомец резко отмахнулся, потом подошёл к стенному экрану и коснулся его. На экране появилась наша Кайка. Он указал на бот, прижал ладонь к груди и посмотрел мне в лицо, словно теперь-то уж ошибиться я никак не мог.

— Забрать тебя? Так бы сразу и сказал, — пробормотал я, хотя именно это он, наверное, и пытался объяснить с самого начала.

Судя по его реакции, хозяином он здесь не был и оставаться категорически не хотел. Расспросить, что случилось, мы всё равно пока не могли, а держался он на ногах с трудом. Для начала стоило хотя бы довести его до бота.

— Ладно, пошли с нами, — сказал я и поманил его к выходу.

Незнакомец шагнул следом, но тут же остановился, поднял ладонь и исчез в соседней комнате.

— Кин, снаружи что-нибудь меняется? — спросил я, пока мы ждали.

— Нет.

— Тогда подготовь бот к вылету. Похоже, у нас будет пассажир.

Незнакомец вернулся почти сразу, с небольшим свёртком в руке и потёртой кожаной сумкой-планшетом через плечо. Торопливо проверил накладные карманы свободных штанов, заглянул в один из подсумков на поясе и что-то переложил. Щёлкнув застёжкой, присел у стены и развернул свёрток.

Внутри оказался скафандр, хотя без шлема я бы не сразу догадался, что это такое: сам костюм выглядел совсем иначе, чем мой. Незнакомец снял очки, свернул ремешок и убрал их в сумку вместе с шарфом. Я отошёл, освобождая ему место.

В костюм он забрался довольно быстро, убрал хвост в гибкую секцию, но на креплениях у груди застрял. Пальцы дрожали, одна половина застёжки никак не попадала в другую, и чем больше он торопился, тем хуже получалось.

Я присел рядом и показал на крепление. Незнакомец помедлил, потом убрал руку, позволяя мне помочь. Стоило подвести одну половину к другой, как соединение само стянулось и закрылось. Он коротко посмотрел на меня, проверил остальные застёжки и последним закрыл шлем.

За другими вещами мой новый спутник не пошёл. Только оглянулся в коридор и сразу направился к шлюзу.

— Всё забрал? — на всякий случай спросил я.

Он, разумеется, не понял, зато потянулся к панели и прижался к двери так, что уточнять я не стал. Если что и забыл, возвращаться за этим явно не собирался.

До Кайки мы добрались без приключений. Незнакомец держался рядом, уверенно переступил через направляющую на площадке, но возле самого бота остановился, тяжело дыша. На этот раз от предложенной руки он не шарахнулся, и дальше мы пошли вместе.

В шлюз он пропустил меня первым, вошёл следом и сразу повернулся к наружной двери. Только дождавшись, пока она закроется, выпустил мой рукав.

— Кин, забирай дронов и взлетай, — распорядился я. — Возвращаемся на Теш.

— Принято.

Когда в шлюзе восстановилось давление, пассажир проверил показания системы и снял шлем, прижав его к боку. Другой рукой он всё ещё придерживал сумку и расставаться с ней, похоже, не собирался.

Мы выбрались из скафандров. Незнакомец вернул очки на макушку, поправил жилет и ремень сумки, а я провёл его в рубку и показал на соседнее кресло. Он уселся с ногами, отвёл хвост от подлокотника и сразу уставился на внешний обзор.

Кайка поднялась над площадкой. Серые стены поползли назад, у поворота к нам присоединился последний дрон, и, приняв его на борт, Кин вывел бот из пещеры. Пассажир следил за изображением, пока астероид не начал уменьшаться, и только тогда откинулся на спинку. Сумку он оставил на коленях, придерживая обеими руками.

— Кин, проверь, как он вообще, — попросил я. — На ногах еле стоит.

Через несколько секунд искин ответил:

— Выраженное истощение, обезвоживание. Признаков непосредственной угрозы жизни нет, но рекомендую полный осмотр в медицинском блоке Теша.

— А кто это, ты определил?

— Шарри. Внешность соответствует архивным данным.

Я покосился на соседа. Название мне ничего не говорило, но это уже было лучше, чем просто «неизвестный пушистый пассажир».

— Значит, и поговорить сможем? — спросил я.

— Языковая модель существует, но последним данным в ней больше тринадцати тысяч лет. Пока распознаются только отдельные слова.

Я почесал затылок. Возраст тут был помехой куда серьёзнее незнакомого акцента, однако хоть с чего-то надо было начинать.

— Попробуй. Со мной же ты как-то справился.

— Начинаю калибровку, — ответил Кин.

Перед пассажиром появился знакомый круг, и Кин произнёс короткую фразу на чужом языке. Шарри выпрямился в кресле, несколько секунд молчал, а потом подался вперёд и медленно ответил, старательно выговаривая каждый звук.

Кин повторил часть сказанного. Незнакомец заметно оживился, поправил его и, показав на себя, постучал пальцем по груди:

— Рикс.

Это я разобрал и без перевода.

— Рикс? — переспросил я.

Он повернулся ко мне и повторил имя с коротким резким звуком на конце. Я тоже ткнул себя в грудь:

— Макс.

— Макс, — вполне внятно произнёс Рикс.

— А это Кин, — добавил я, показав на круг.

Рикс повторил и это имя, после чего сразу задал искину какой-то вопрос.

— Уточняет, кто управляет кораблём, — перевёл Кин после небольшой паузы.

— Я. То есть управляешь ты, а я капитан.

Кин перевёл, и Рикс посмотрел сначала на меня, потом на круг. По тому, сколько вопросов последовало за моим объяснением, простым и понятным оно ему не показалось.

— Кажется, я сам всё усложнил, — признал я. — Скажи просто: я капитан.

На этот раз объяснение получилось заметно короче. Рикс чуть склонил голову, прижал ладонь к груди, а затем указал на внешний обзор и снова что-то спросил.

— Хочет знать, куда мы летим, — передал Кин.

— На мой корабль, Теш, — ответил я и вывел его изображение.

Рикс наклонился поближе, увеличил картинку и надолго задержался на носовой части. Потом под его локтем подстроился подлокотник, и корабль на несколько секунд был забыт. Он приподнял руку, опустил снова и внимательно проследил, как подлокотник меняет форму.

— Осваивается, — усмехнулся я. — Кин, спроси, вода ему нужна?

С вопросом пришлось повозиться и даже показать воду на экране, зато после этого всё стало ясно. Я сходил за ней, а когда вернулся, Рикс уже вовсю беседовал с Кином. Тот показывал изображения и что-то называл на своём древнем шаррийском, а Рикс слушал, поправлял и повторял современный вариант.

Стакан он взял обеими руками, сделал несколько быстрых глотков и остановился, заглядывая внутрь.

— Обычная вода. Что не так? — спросил я.

Рикс ничего не понял, зато пить продолжил, так что я оставил его в покое. Вскоре он снова включился в разговор с Кином, уже не выпуская стакан из рук.

Кин показал дверь, затем кресло, а после — картинку, на которой кто-то в это кресло садился. Рикс быстро разобрался, чего от него хотят: сам встал, сел, поднял и опустил руку, сопровождая каждое действие пояснениями. Ещё через пару минут он больше говорил, чем показывал, и переводчик уже мог работать без моего участия.

На очередной схеме две фигуры входили в помещение, а третья оставалась снаружи. Рикс указал на неё, что-то сказал и переместил поближе к остальным, после чего принялся объяснять заново.

— Он не понял задание? — спросил я, глядя на эту перестановку.

— Задание он понял, — ответил Кин. — Уточняет, оставшийся сам принял такое решение или нет.

Я посмотрел на Рикса, который совершенно серьёзно ждал ответа.

— Скажи, что он сам так решил.

Рикс наклонил голову, и уголки его рта чуть приподнялись. На этот раз было похоже на улыбку. Он подвинул фигурку к выходу и продолжил объяснение, а я решил больше не вмешиваться. Кажется, Кин обзавёлся преподавателем, причём довольно требовательным.

Пока Рикс разбирал следующую картинку, я обратился к искину:

— Кин, а мне пока расскажи коротко про шарри. Что за народ?

— В архивах сэйров они чаще всего упоминаются в связи с торговлей, посредничеством и контактами между разными видами разумных.

— То есть любят договариваться? — уточнил я.

— Да. При этом в ряде отчётов рекомендуется особенно внимательно проверять формулировки соглашений.

Я покосился на Рикса, который как раз что-то доказывал учебной картинке.

— Обманывали?

— Не обязательно. В культуре шарри допускалось значительно более свободное толкование договорённостей, чем у сэйров.

Ну, тут без примеров судить было трудно. На всякий случай я запомнил, а Рикс тем временем допил воду, нашёл возле кресла пустую нишу и поставил туда стакан. Следующий вопрос он задал уже мне.

— Спрашивает, где остальные, — почти сразу перевёл Кин.

— Какие остальные?

После короткого обмена фразами искин уточнил:

— Экипаж. На большом корабле.

— Сейчас я один. Ещё есть Лира, она управляет Тешем. Как Кин — Кайкой, — добавил я, чтобы тому было проще подобрать объяснение.

Рикс выслушал перевод, посмотрел на изображение Теша и поднял один палец. Я кивнул, подтверждая, что он всё понял правильно.

— Один.

Он сразу спросил что-то ещё, но тут у Кина начались трудности. Искин попросил повторить, они обменялись несколькими фразами, а затем Кин признал:

— Пока недостаточно данных для перевода.

Рикс, похоже, и сам догадался по паузе, что вопрос не дошёл. Попробовал спросить иначе, но из нового объяснения Кин смог уверенно разобрать только слова «давно» и «другие». Я развёл руками. За что именно зацепился наш пассажир, оставалось непонятным, а придумывать ему вопрос и самому же на него отвечать не хотелось.

— Про Теш потом поговорим, — сказал я. — Лучше расскажи, как ты оказался на той базе.

Кин перевёл по частям. Рикс прижал уши и подобрал хвост, который до этого свободно свисал сбоку. Затем поставил сумку на пол, подтянул её к ноге и заговорил уже без учебного старания и длинных пауз. Одно и то же слово он повторил несколько раз, но оно мне ничего не объясняло.

Я подождал, пока он закончит, и посмотрел на круг:

— Ну, что он говорит?

— Уверенно распознаны упоминания других разумных и их возвращения, — ответил Кин. — Предположительно, он хочет их дождаться.

Я невольно оглянулся на пассажира. Из всех возможных объяснений это меньше всего подходило к тому, что я только что видел.

— Ты уверен? Он оттуда чуть бегом не убежал.

— Не уверен. Перевод может быть неточным.

— Тогда переспроси. Мы точно ничего не перепутали?

После нескольких слов Кина Рикс застыл, потом резко замахал руками. Показал на удалявшийся астероид, почти выкрикнул ответ и вцепился в край моего кресла. Тут уже можно было обойтись без перевода.

— Всё, всё, не возвращаемся, — поспешно сказал я, подняв ладони. — Кин, передай ему: назад не полетим.

Рикс выслушал, но руку убрал не сразу. Сначала посмотрел на схему курса, затем на меня и задал ещё один вопрос.

— Просит подтвердить, — перевёл Кин.

— Да, назад не летим. Летим на Теш, там отдохнёшь.

Пришлось ещё раз показать корабль и направление движения. Только после этого Рикс опустился в кресло, провёл ладонями по морде, приглаживая шерсть, и выдал короткую злую фразу.

— Это тоже про возвращение? — спросил я.

— Нет. Вероятно, оценка качества перевода.

— С оценкой я согласен. Давай пока ограничимся стаканами и дверями, а историю потом узнаем.

Я убрал изображение астероида, и Кин вернулся к учебным картинкам. Рикс забрал сумку с пола, положил на колени и некоторое время отвечал односложно, то и дело проверяя маршрут. Видимо, одного обещания ему было мало, особенно после такого разговора.

Постепенно он снова увлёкся, снял с пояса своё устройство и открыл какой-то список. Теперь уже Рикс показывал Кину значки и что-то объяснял, а я откинулся на спинку и слушал их вполуха. После месяца разговоров с двумя искинами было непривычно, что собеседник запинается, перебивает, сердится, если его не понимают, а иногда продолжает говорить, хотя его уже ни о чём не спрашивают. Понимал я из этого потока совсем немного, но слушать всё равно было приятно.

Уже возле Теша Рикс замолчал посреди фразы. Я посмотрел на него: он сидел с закрытыми глазами, прижимая руку к сумке. Через несколько секунд встрепенулся, снова уставился на круг и попытался продолжить, но я вмешался:

— Хватит, Кин, пусть отдыхает. На сегодня он уже наговорился.

Картинки погасли, и я связался с Лирой:

— Подготовь медицинский блок. У пассажира сил совсем не осталось.

— Уже готовлю, — ответила она.

На звук нового голоса Рикс открыл глаза и посмотрел по сторонам. Я указал на изображение Теша:

— Лира.

Он повторил имя, закрепил устройство на поясе и поправил ремень сумки. После этого наконец устроился удобнее, хотя до посадки уже оставалось совсем немного.

Пока мы заходили в ангар, Рикс опять оживился и поднялся из кресла, не дождавшись, пока Кайка опустится на опоры. Кин что-то сказал ему, и он нехотя сел обратно. Я усмехнулся: вот теперь совсем как дома, только в проход самолёта не лезет.

Бот занял своё место, створки ангара закрылись, и началось восстановление давления.

— Передаю Лире языковую модель, — сообщил Кин. — Она сможет быстрее довести её до рабочего состояния.

— Отлично. И пусть перепроверит тот кусок про возвращение, а то мы уже один раз напутали.

Я встал и показал Риксу на выход. Он тоже поднялся, но идти за мной не спешил: провёл рукой по спинке кресла, внимательно посмотрел на поверхность пульта и задал очередной вопрос.

— Он уточняет, действительно ли это корабль сэйров, — перевёл Кин.

— Да. И Теш, и Кайка.

Рикс замер, потом очень осторожно коснулся пульта ещё раз. Мне сразу захотелось спросить, откуда он узнал. Видел такие корабли? Может, вообще знает, где сейчас живут сэйры? Но тут он покачнулся, и вместо расспросов пришлось подхватить его под локоть.

— Ладно, с этим подождём, — сказал я.

Я потянулся к его сумке, собираясь помочь, но Рикс прижал её к себе. Сам поправил ремень на плече и только после этого снова взялся за мою руку. Ну, раз так дорожит, пусть несёт. Выяснять ещё и это сейчас точно не стоило.

До выхода добрались медленно. Я всё время забывал, что шаг у него короче, и останавливался, давая ему возможность подстроиться. В ангаре Рикс задрал голову, осмотрелся, задержал взгляд на втором боте и дронах возле технической ниши. Что-то спросил у Кина, но прежде чем тот успел ответить, из динамиков прозвучала короткая фраза на языке шарри.

Рикс сразу повернулся на голос.

— Я представилась и предложила пройти в медицинский блок, — пояснила Лира.

Он ответил несколькими словами. Лира переспросила, и Рикс повторил медленнее, старательно выделяя каждое слово.

— Согласен на осмотр, — перевела она. — Просит ничего не делать без его разрешения.

— Хорошо. Объясняй ему всё заранее.

После перевода Рикс отпустил мою руку и пошёл сам. Правда, только до следующего поручня, но торопить я его не стал: до медицинского блока мы как-нибудь доберёмся.

В коридоре он притормозил возле первой надписи, провёл пальцами рядом со знаками и обернулся ко мне.

— Спрашивает возраст корабля, — сказала Лира.

— Тринадцать тысяч лет с лишним. Ты точнее меня знаешь, — ответил я.

Она перевела, и Рикс посмотрел сначала на меня, затем на стену, за которую только что держался. После чего осторожно убрал руку.

Я не удержался:

— Не бойся. До утра должен дотянуть.

Глава 12

У медицинской капсулы Рикс снова принялся расспрашивать Лиру. Она объясняла, что собирается делать, показывала что-то на экране, а он слушал, изредка уточняя. Я стоял рядом и старался не мешать, хотя временами хотелось предложить ему сначала лечь, а уже потом выяснять подробности.

Наконец Рикс снял сумку и протянул её мне. Дождался, пока я положу её на соседнюю кушетку, откуда она хорошо просматривалась, и только после этого забрался в капсулу.

— Помощь согласована, — сообщила Лира. — Начинаю восстановительные процедуры. После них ему нужен сон.

— Надолго? — спросил я.

— Оценю по состоянию. Будить для разговора не рекомендую.

— Да я и не собирался, — ответил я, глядя на устроившегося в капсуле Рикса. — Как он вообще?

— Истощение, обезвоживание, незначительные повреждения мягких тканей. Непосредственной угрозы жизни нет.

Рикс уже прикрыл глаза, но, услышав нас, снова открыл их и что-то спросил.

— Хочет знать, удаляемся ли мы от астероида, — перевела Лира.

— Передай ему, что уже уходим отсюда, — ответил я. — Продолжай движение к точке погружения. Сам переход пока отложим.

После перевода Рикс устроился удобнее. Я ещё немного постоял, убедился, что больше ничего не требуется, и вышел. Мне хотелось расспросить его и про сэйров, и про местный космос. Но несколько часов можно было подождать, не мучить же его своими расспросами.

На командном посту я проверил обстановку. Возле астероида по-прежнему было тихо, новых кораблей Лира не обнаружила. Теш продолжал удаляться от астероида, и я оставил наблюдение ей, а сам отправился спать. Ну и денёк сегодня выдался: уничтоженная планета, древний маяк, а под конец ещё и пассажир на голову свалился. Ладно, со всем этим разберусь утром. А сейчас пора спать.

Когда я вошёл в кают-компанию, Рикс уже сидел за столом. Кресло подстроилось под его рост, ноги стояли на выдвинувшейся опоре, а хвост свисал сбоку, почти касаясь пола. Жилет он снял и повесил на спинку, а я обратил внимание, насколько он всё-таки похож на пушистого забавного зверька, и невольно улыбнулся.

Перед Риксом стояла небольшая тарелка. Ел он медленно, зато болтал с Лирой без перерыва, и пока я заказывал себе завтрак, успел спросить про пищевой комплекс, медицинскую капсулу и возможность изготавливать на борту запасные части.

— Ты уже что-то починить собрался? — спросил я, садясь напротив.

Лира перевела почти сразу. За время нашего отдыха она разобрала накопленные записи, а утром ещё поговорила с Риксом. Теперь между вопросом и ответом оставалась небольшая пауза, к которой быстро привыкаешь.

— Нет, мне просто интересно, — ответил он. — И всё это у вас до сих пор работает? И запчасти вы тоже сами делаете?

— Не совсем, — сказал я. — То, чем пользуемся, работает. Но без покупок всё равно не обойтись. Некоторые детали на борту не сделаешь. Недавно как раз пришлось одну такую искать.

Рикс провёл пальцем по краю тарелки и посмотрел на стену, из которой я только что достал свой завтрак.

— Тринадцать тысяч лет, — сказал он. — Я думал, ваш переводчик… ошибся.

— Ты про Лиру? Нет, с цифрами-то она куда лучше меня разбирается. Как себя чувствуешь?

— Есть хотелось. Сейчас уже лучше. И выспался вроде. — Рикс отложил ложку и посмотрел прямо на меня.

— Спасибо, что помог мне выбраться оттуда. И взял на корабль.

— Да брось. Не оставлять же тебя там, — ответил я.

Он немного помолчал, потом придвинул тарелку обратно и спросил:

— А сколько я тебе должен?

— За что? — не понял я.

— Ну… за всё это. За помощь, лечение, перелёт.

— Нисколько, — ответил я. — Расскажешь лучше, куда я попал.

— Ну… если денег не берёшь, могу рассказать, что знаю, — предложил Рикс. — Только смотря что тебе нужно.

Я положил ложку. Да уж, похоже, у Рикса были свои принципы: получил что-то — отдай что-нибудь взамен.

— Рикс, я же сказал: ты мне ничего не должен. Попросил помощи — я помог. А вот поговорить с тобой я бы не отказался. Вопросов накопилось порядочно.

Он ещё немного посмотрел на меня, потом кивнул.

— Спрашивай.

— Расскажи сначала про сэйров. Ты ведь ещё на Кайке сразу понял, кто построил этот корабль. Уже встречал такие?

Он произнёс полное название их народа, проверяя, правильно ли понял вопрос, и я кивнул.

— Похожие надписи попадались на старом оборудовании, — объяснил Рикс и, немного подумав, добавил: — Я видел изображения в каталогах. Если хоть немного разбираешься в старых вещах и понимаешь, кто их делал и что это вообще за штука, продать её можно совсем за другие деньги.

Рикс огляделся и продолжил:

— А здесь у тебя кресла, стены… Целый корабль на ходу. Такое мне ещё ни разу не попадалось. У сэйров ещё остались такие?

Я посмотрел на него.

— Погоди. Ты меня за сэйра принимаешь?

Теперь уже Рикс уставился на меня.

— А ты не сэйр?

— Нет. Я вообще с другой планеты. С Земли. Знакомое название?

Он повторил его, затем отрицательно качнул головой.

— У нас пока межзвёздных кораблей нет, — продолжил я. — А Кайка там осталась после старой экспедиции. Так получилось, что Кин меня нашёл и спас. В общем, история долгая, но выяснилось, что кое-что меня с сэйрами всё-таки объединяет. Поэтому в итоге я и оказался капитаном этого корабля.

Рикс медленно опустил ложку.

— Ты нашёл этот корабль случайно?

— Случайно? Никому бы такой случайности не пожелал. Приехал покататься на лыжах, чуть не помер — и вот к чему это в итоге привело.

С лыжами возникла заминка. Лира подобрала объяснение, Рикс выслушал его до конца, после чего снова посмотрел на меня.

— И после этого тебе отдали корабль?

— Я же говорил, есть кое-что, что меня с сэйрами объединяет. Но сейчас я об этом говорить не хочу. Из-за этого я и получил корабль. Правда, прежде чем меня допустили к управлению, пришлось пройти целый курс обучения. Так что эту часть моей биографии давай лучше пропустим.

Он явно хотел спросить что-то ещё, но я опередил:

— Так что с сэйрами? Знаешь, где они сейчас живут?

— Не знаю, Макс. Честно. Иногда попадаются старые артефакты с надписями на их языке, но самих сэйров я ни разу не встречал. Где они сейчас живут — тоже не знаю. О них вообще больше слухов и легенд, чем нормальных сведений. Очень старая цивилизация. Чаще их просто Древними называют.

Я покрутил в пальцах ложку. Жаль. Я-то надеялся, что Рикс хотя бы подскажет, в каком направлении искать, а оказалось, что про сэйров он знает ненамного больше моего.

— Я сюда прилетел, чтобы найти их родной мир. У меня к сэйрам много вопросов накопилось. А вместо планеты нашёл только кольцо обломков.

Рикс перестал есть.

— Значит, насчёт катастрофы не врали.

— Ты что-то об этом слышал? — спросил я.

— Да кто её знает. Говорят, очень давно у сэйров что-то произошло, после чего они ушли из нашей Вселенной. Куда именно — я ни разу не слышал. Да и вообще вряд ли тебе кто-то на этот вопрос ответит. Насколько я знаю, после этого их больше никто не видел.

— А ты сам в эту историю не особо верил?

Рикс снова взял ложку, но есть не стал.

— В космопортах каких только историй не наслушаешься. Всем верить — так вообще голова кругом пойдёт. Где там правда, а где уже кто-то от себя добавил, попробуй разбери.

— Так у меня других сведений и не было. Всё, что знал Теш о сэйрах, — ещё с тех времён, до катастрофы.

— И что, ничего больше не смог найти? — переспросил Рикс.

— Есть кое-что. Катастрофа действительно была, и, похоже, они правда ушли из нашей Вселенной. А вот дальше почти ничего. Только несколько направлений, куда они могли уйти.

Я не стал вдаваться в подробности и рассказывать про маяк и всё, что мы там нашли. Слишком плохо я ещё знал Рикса, чтобы сразу выкладывать перед ним всё, что у меня есть. Вместо этого попросил Лиру показать общую схему маршрутов. Рикс сразу заинтересовался и подвинул кресло поближе к стене.

— Это старые пути, — сказал он. — Я такими не пользовался.

— А ты сам где обычно летаешь? В каких системах бываешь?

Рикс взял коммуникатор, немного поискал и развернул экран в мою сторону. Названия пока ничего мне не говорили, зато Лира уже сопоставляла показанные системы с нашими координатами.

— Вот здесь обычно забираю грузы. Здесь есть ремонтные станции, сюда часто летают курьеры. — Рикс переключил изображение. — А здесь несколько крупных производств.

— Так ты курьер? — спросил я.

— Нет. — Рикс посмотрел на меня почти с обидой. — Я торгую. Что-то продаю сам, иногда помогаю найти то, что заказчик сам достать не может. Знаю, к кому обратиться, где дешевле взять, с кем можно договориться. Помогаю ещё на доставке сэкономить.

— Да ты, оказывается, полезный знакомый.

— Ну… на недостаток заказчиков обычно не жалуюсь, — ответил Рикс.

Лира вывела рядом со старой картой маршруты Рикса. В нескольких местах они совпадали, но в целом получалась совсем другая картина.

Я невольно засмотрелся. До сих пор мне попадались в основном руины, древние станции и то, что осталось от сэйров. А тут были системы, куда летали курьеры, где ремонтировали корабли, что-то производили и продавали. Почти тот самый космос, про который я всю жизнь читал в книжках и смотрел в кино. Не древние развалины, а обычная жизнь между звёздами. Вот на это уже хотелось посмотреть своими глазами.

— И далеко отсюда до обжитых мест? — спросил я.

— Смотря до каких. Тут не одна система. Есть населённые планеты, крупные станции, торговые порты. До одних ближе, до других лететь дольше. Ты лучше скажи, что тебе нужно, а я подскажу, куда лучше лететь.

— Да мне пока ничего особо не нужно. Просто хочу понять, куда тебя потом доставить и насколько это далеко отсюда.

Рикс на несколько секунд задержал взгляд на карте.

— Вот с этим сложнее.

— Что так?

— Я пока не знаю, куда мне лучше возвращаться.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Из-за тех, кто был на базе?

Рикс помолчал, потом кивнул.

— Да. Меня туда привезли и, так скажем, забыли спросить моего согласия. А выпускать оттуда уже никто не собирался.

— Так. — Я отодвинул тарелку. — А вот теперь рассказывай подробнее. Что там вообще произошло?

— Да что тут рассказывать, — ответил Рикс. — Сделка не удалась. Бывает.

— Ладно, не хочешь — не надо, — сказал я. — Вытягивать из тебя ничего не собираюсь. Тогда давай решим другое: куда тебя отвезти и где высадить?

Рикс сразу подобрался. Уши чуть прижались, а хвост подтянулся ближе к ногам.

— Да чего ты сразу — высаживать? Я же не отказываюсь. Просто там особо и рассказывать нечего. Сделка сорвалась, вот и всё. Думал, тебе это неинтересно будет.

— А, ну тогда понятно. — Я кивнул. — У нас на Земле примерно так же. Сделка не удалась — одного из участников отвозят на какой-нибудь астероид, запирают там и не выпускают. Обычное дело.

Рикс замер. Уши медленно поднялись, и он несколько секунд внимательно на меня смотрел.

— Серьёзно?

Я не выдержал и усмехнулся, но отвечать не стал.

Рикс ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня. Потом уши чуть разошлись в стороны.

— А-а… Понял. Издеваешься.

— Есть немного.

Рикс вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Ладно, слушай.

— Давай, удивляй. Люблю интересные и правдивые истории.

Рикс покосился на меня, но комментировать последнюю часть не стал.

— В общем, некоторое время назад на меня вышел один заказчик. Раньше мы с ним не работали, но сразу было понятно — деньги у него есть. И заказ намечался хороший.

Лира переводила почти без задержки, только иногда делая небольшие паузы, когда Рикс начинал говорить быстрее.

— Ему нужна была одна довольно редкая и очень дорогая штуковина. Я прикинул, сколько на этом можно заработать, и согласился. Конечно, сначала немного о нём поспрашивал. Ничего особенно полезного не нашёл. Были кое-какие… неприятные разговоры, но про кого их нет?

Рикс повёл ушами и продолжил уже увереннее:

— Я нашёл людей, которые могли достать нужный товар, договорился о цене и сроках. Заказчик внёс предоплату. Всё шло нормально.

Он ненадолго замолчал.

— Потом поставщик подвёл. Совсем немного, на день или два. Я объяснил заказчику, что иногда случаются задержки, ничего страшного. Предложил немного подождать. Даже деньги готов был вернуть.

С его пушистой мордочкой и огромными глазами Рикс в этот момент выглядел просто образцом честности и порядочности.

Лира перевела последнюю фразу, и Рикс тут же добавил ещё что-то, будто боялся, что я успею вставить вопрос.

— Но он почему-то воспринял всё слишком близко к сердцу. Начал кричать, требовать, чтобы я немедленно решил проблему. Я ещё раз объяснил: товар будет, просто чуть позже.

Рикс развёл руками.

— А потом приехали его люди. Схватили меня, отвезли на тот астероид и заперли там.

— Просто из-за задержки? — не удержался я.

Рикс посмотрел на меня и продолжил так, словно вопрос не услышал:

— Они всё время чего-то от меня хотели. Требовали, чтобы я решил проблему. А что я мог сделать? Поставщик опаздывал. Я им так и говорил: подождите ещё день-два — и всё будет.

Он снова развёл руками.

— Вот, собственно, и вся история.

Я несколько секунд молча смотрел на Рикса. Нет, определённо с живыми собеседниками было интереснее. Лира или Кин на его месте просто выдали бы все известные факты по порядку, а наблюдать за тем, как этот пушистик рассказывал свою историю, было даже весело.

— Неплохо, — признал я. — Особенно мне понравилось место, где поставщик задержал товар на пару дней, а тебя за это схватили и увезли на астероид.

Рикс чуть шевельнул ушами, но промолчал.

— История интересная, тут не поспоришь. И очень короткая. Похоже, про вторую часть моего пожелания ты всё-таки забыл.

Он посмотрел на меня исподлобья.

Я усмехнулся.

— Ладно, даю тебе ещё одну попытку. И на этот раз постарайся ничего важного не забыть.

— Макс, ну ты чего? Я же всё честно рассказал. Всё так и было. Ну да, в подробности не вдавался, но зачем тебе голову забивать? Я рассказал главное. А если хочешь знать всё до мелочей — без проблем. Могу и подробнее.

— Давай, я слушаю.

— Про заказчика мне особо добавить нечего, — начал Рикс. — Тут я правда ничего не скрывал. Раньше с ним не работал, кто он такой — толком не знаю.

Лира переводила почти сразу, и теперь я уже практически не замечал небольших пауз между его словами и переводом.

— А вот про товар могу рассказать подробнее. Это новая разработка. Совсем новая, она только появилась на рынке, поэтому достать её почти невозможно. Навигационный блок. Сильно улучшает работу корабельной навигации.

— Ну вот, другое дело, — сказал я.

Рикс дёрнул ухом.

— Всё как ты просил.

— Не отвлекайся.

— Вот и не отвлекаюсь. Я нашёл поставщика, который сказал, что сможет достать этот блок. Мы договорились о цене, о сроках, всё было нормально. Он был уверен, что справится, я тоже.

Рикс ненадолго замолчал.

— Только насчёт одного-двух дней я немного… сократил.

— Насколько немного?

Он посмотрел на меня.

— Неделя… ну, приблизительно.

Я ничего не сказал.

— Ну да, неделя, — продолжил он чуть быстрее. — Поставщик не пропал, он всё время был на связи. Извинялся, говорил, что спрос огромный, все блоки разбирают сразу и он никак не может зарезервировать один для меня. Я и сам уже начал нервничать. Мне такие задержки тоже не нравятся. Я вообще не люблю обещать заказчику одно, а потом объяснять, почему получилось другое.

Звучало это уже значительно убедительнее.

— А потом у моего заказчика, похоже, закончилось терпение. Он прислал ко мне несколько своих людей. Вот тогда я и понял, что неприятные слухи про него были не совсем слухами.

— Что они хотели?

— Чтобы я решил вопрос. Немедленно. Я ещё раз связался с поставщиком, тот опять пообещал, что всё будет вот-вот. Люди заказчика дали мне ещё один день.

Рикс развёл руками.

— На следующий день блока у меня всё ещё не было.

Лира закончила перевод, а Рикс на несколько секунд замолчал.

— Они пришли снова. Только на этот раз разговаривать особо не стали. Посадили меня в корабль и отвезли на астероид.

— И там?

— Там уже начали объяснять, насколько заказчик недоволен. Требовали назвать поставщика, чтобы договориться с ним напрямую. Говорили, что я вообще всё выдумал и просто присвоил себе предоплату.

Рикс немного помолчал.

— И насчёт того, что я предлагал вернуть деньги… Я этого тоже не предлагал. Предоплату я уже отдал поставщику. Возвращать мне было просто нечего.

— Рикс, я примерно представляю, как какие-нибудь громилы объясняют человеку, насколько заказчик им недоволен, — сказал я. — У нас на Земле такого тоже хватало. Особенно в девяностые, в стране, где я родился. Паяльники, говорят, при таких разговорах даже использовали. Не буду объяснять как именно. Просто поверь: приятного там было мало.

Рикс настороженно на меня посмотрел.

— Так вот. И после всего этого ты хочешь сказать, что ничего им не рассказал?

— А что я должен был рассказать?

— Например, кто твой поставщик.

— Макс, нельзя так. — Он даже вперёд подался. — Один раз сдашь человека — и всё. Потом уже никому не объяснишь, что это был особый случай. Со мной просто перестанут работать.

Я не перебивал.

— Сделки разные бывают, — продолжил Рикс. — Иногда всё нормально, официально. А иногда приходится закон немного… обойти.

Я чуть не улыбнулся.

— Обойти?

— Ну нарушить. Немного. Я же не говорю, что постоянно! Но если в таких делах начнёшь рассказывать, кто тебе что достал и откуда, долго ты не проторгуешь.

— Да и если они сами свяжутся с поставщиком, зачем им после этого я? Вся сделка пройдёт мимо меня. И прибыль тоже.

Последнее он добавил уже после короткой паузы.

Я хмыкнул. Теперь кое-что в Риксе становилось понятнее.

— В общем, — продолжил он, — я решил, что лучше ещё немного потянуть время. Поставщик всё-таки обещал достать блок. Я думал, ещё день, максимум два — и всё закончится.

Рикс посмотрел на меня самыми честными глазами.

— Вот теперь точно всё.

— Ты уверен?

Глава 13

— Да уверен я, — Рикс дёрнул ухом. — Ну что ещё? Что за товар, почему задержался, куда делись деньги… Я же всё рассказал.

— Тогда я одного не пойму, — сказал я. — Этот блок официально делают? Продают тоже официально? Не секретная разработка какая-нибудь?

— Да ничего в нём секретного нет, — ответил Рикс. — Прогностическое навигационное ядро, на обычные корабли ставят.

— Надо же, и название вспомнил. А то всё штуковина, блок… — Я подождал, пока он выслушает перевод. — Почему заказчик сам не купил его у производителя? Ты-то ему зачем?

— Так я же объясняю, их только начали выпускать, — ответил Рикс. — Желающих полно. Закажешь и будешь ждать, пока до тебя очередь дойдёт. А ему быстро надо было.

— И ты знал, как эту очередь обойти? — спросил я.

— Знал, — подтвердил он. — У меня там знакомый есть.

— На производстве?

— Да, он на складе работает.

— Погоди, — сказал я. — Если бы ты про директора говорил, я бы ещё понял. А кладовщик тебе как поможет? Он что, вот так просто может взять и продать кому угодно? Там же очередь стоит.

— Да не кому угодно, — возразил Рикс. — Мне. Мы с ним договорились.

— Это я уже слышал. Что он тебе наобещал?

Рикс помолчал, но я не стал ему помогать.

— Сказал, отложит одно ядро в сторонку, — наконец ответил он. — Потом ещё куда-нибудь подальше задвинет. На складе много чего лежит. Пока найдут…

— А тут уже ты заберёшь, — закончил я за него.

— Что-то типа того.

— Красавцы. Так вы его просто украсть собрались! А ты мне тут уже по третьему кругу лапшу на уши вешаешь. Да ещё с такими честными глазами.

Не знаю, как Лира перевела ему «лапшу на уши». Вряд ли дословно, но Рикс даже не переспросил.

— Я ничего не краду, — возмутился Рикс. — Я за него деньги плачу. Мне предложили достать товар, я согласился купить. Что тут такого?

— Рикс, а тебя не смущает, что деньги ты своему знакомому отдаёшь? Заводу-то они как достанутся? — напомнил я.

— А я откуда знаю, как он там всё оформит? — отозвался тот. — Я к нему в дела не лезу. Он сказал, что может достать, назвал цену. Меня устроило.

— И то, что ядро придётся со склада потихоньку утащить, тоже устроило? — уточнил я.

— Макс, ну не я же его оттуда понесу!

Удобно он всё устроил. Ядро со склада тащит не он, куда деньги денутся — не его дело. А сам вроде вообще ни при чём. Красава.

— Ладно, хватит, — сказал я. — Мне ещё сэйров искать, а мы с тобой всё по кругу ходим. Лира, проложи маршрут до ближайшей населённой станции. Нашему пассажиру пора на выход.

— Рассчитываю, — ответила она.

Рикс привстал, опершись на стол.

— Максим, нет! Не надо на станцию. Пожалуйста. Они же меня найдут!

— Кто они, Рикс? — спросил я. — Ты мне даже этого до сих пор не сказал.

— Заказчик и его люди! Меня на базе чуть не убили, ты понимаешь? Они меня пытали!

— А я тебе как помогу, если из тебя каждое слово тащить надо? Ты сидишь и врёшь, а я должен гадать, во что ты влез.

Он хотел что-то ответить, но только прижал уши и отвёл глаза. Я подождал, не напоминая больше ни про станцию, ни про его враньё.

— Я думал, ты меня обратно отвезёшь, — сказал Рикс.

— Куда? На астероид?

Он кивнул.

— Думал, если всё расскажу, решишь, что сам виноват, и…

— Сядь, — попросил я. — Не повезу я тебя ни на какой астероид. Мы же ещё на Кайке об этом договорились.

— Тогда ты всего не знал.

— Что тебя там не просто так держали? Рикс, я и тогда понял, что ты в какую-то дрянь вляпался. Не мог же я там человека бросить. Точнее, разумного.

Он опустился обратно в кресло, но продолжал смотреть на меня.

— Тогда давай начистоту, — добавил я. — Я ведь не из любопытства всё это спрашиваю. Мне надо понимать, кто тебя ищет и чего от них ждать.

— Да я же сказал: заказчик и его люди.

— Рикс.

— Понял, — торопливо сказал он. — Всё, я понял.

— Последняя попытка, — предупредил я. — Лира маршрут уже считает.

— Заказчика зовут Харвен, — начал Рикс. — Они пираты. Он у них главный.

— И ты это знал?

— Мне сразу сказали, когда с ним сводили, — признался он. — Но знакомые уверяли, что с посредниками он нормально работает. Платит, не обманывает. Им нужен товар, мне нужны деньги. Я подумал, сделаю заказ и разойдёмся.

— Ну и как, разошлись? — спросил я.

Рикс промолчал. Да и отвечать тут было нечего. Чем закончилось их «разойдёмся», я и сам видел.

— Ладно, дальше рассказывай, — уже спокойнее попросил я.

— Сначала я у своего знакомого просто узнать хотел, можно ли как-то побыстрее ядро купить. Он и предложил забрать со склада. Сказал, через начальство ничего не выйдет, а сам он только так может.

— И ты согласился.

— Да, — ответил Рикс. — Я ему сказал: как достанешь, меня не касается, только по срокам не подведи. Деньги, которые получил от Харвена, сразу ему перевёл. Остальное должен был отдать уже после полного расчёта за ядро. А дальше он всё сделал, как я тебе уже рассказывал, только с территории вынести не смог. Говорил, надо подождать, когда на охране знакомый будет.

Я вздохнул.

— Продолжай.

— А Харвен торопил, у них какое-то дело намечалось. Нужно было проложить маршрут далеко от основных течений, поэтому ядро и понадобилось.

Он провёл ладонью по щеке и продолжил:

— Потом они уже решили, что с ядром у меня ничего не вышло, а деньги я решил прикарманить. На базе уже всё про поставщика выспрашивали. Но его я правда не выдал.

— А что так? Надеялся, что он успеет достать ядро? — спросил я.

— Да, — ответил Рикс. — Я всё думал: ну завтра уж точно отправит. Я с ними рассчитаюсь и меня отпустят.

Он замолчал. Я вспомнил, как помогал ему застегнуть скафандр: пальцы у него тряслись так, что он никак не мог попасть застёжкой. Сейчас об этом легко было забыть. Капсула его подлечила, он выспался, поел и снова мог спорить, выкручиваться и действовать мне на нервы.

— А потом они улетели, — заговорил Рикс. — Срочно куда-то понадобилось. Меня оставили на базе. Ну, я и полез искать, откуда можно хоть кому-нибудь сообщение отправить.

— Как ты сигнал-то подал? — спросил я.

— До пульта связи добрался. Обычные вызовы у меня не проходили, везде код требовало. Попробовал аварийный. Он включился и сразу оборвался, а когда ещё раз попробовал, тоже стал код запрашивать.

— И больше ничего не получилось?

— Ничего, — ответил он. — Я уже думал, что так там и останусь. Когда вашу Кайку на экране увидел, сначала решил, что они вернулись. — Рикс помолчал. — А теперь Харвен решит, что я его обманул и сбежал. Он меня искать будет, Макс.

— А те знакомые, которые вас свели? Не помогут?

— Прятаться от Харвена? — переспросил Рикс. — Ты что? Нет, конечно, они на это не пойдут.

Я прикидывал, что ещё можно предложить, но без толку. Откуда мне знать, где ему будет безопасно? Пока что всё, что я знал о здешних обитаемых мирах, мне рассказал сам Рикс.

— Ты ведь сэйров искать полетишь? — спросил Рикс, не дождавшись ответа. — Возьми меня с собой. Я по кораблю помогать могу. Или, может, купить что-нибудь понадобится, достать чего... Я в этом неплохо разбираюсь.

Я посмотрел на него, и он поспешно добавил:

— Купить, Макс. Просто купить. Без вот этого всего.

Я не удержался и усмехнулся.

— Ага. Просто купить.

— Я серьёзно, — сказал Рикс. — Ты просто скажи, что делать. Могу убираться, ещё что-нибудь… Только не высаживай меня, пожалуйста.

Я всё ещё злился на него. Влез в сомнительную сделку, зная и про пиратов, и про кражу, а потом принялся вешать мне лапшу на уши. Но сильнее всех из-за этой железяки пока досталось ему самому. Завод лишился дорогого товара — плохо, конечно, но оставить Рикса там, где ему угрожает опасность, я не мог.

На Теше места хватало, да и в чём-нибудь Рикс наверняка смог бы помочь. Тут он знал местные порядки и где что достать.

— С уборкой разберёмся, — сказал я. — Только больше так не делай. Накосячил? Говори сразу. Пусть лучше я сразу поругаюсь, чем потом тебя из очередной истории вытаскивать.

Рикс быстро закивал.

— Скажу. Всё скажу.

— Ладно, оставайся. Полетим вместе, — решил я. — Лира, станция отменяется. Пассажир остаётся.

На этом с Риксом вроде разобрались. Теперь можно было возвращаться к поискам сэйров.

— Лира, готовься к полёту. Идём к станции снабжения.

— Макс, погоди, — вмешался Рикс. — Тут бы ещё за одним грузом заехать. Он на станции выдачи, недалеко от Иреха. Нам ненадолго.

Я уставился на него. Вот это он быстро освоился. Только что готов был за право остаться на Теше хоть полы драить, а теперь уже начал мне свои хотелки озвучивать.

— А больше тебе никуда не надо? Ты бы список составил, чтобы два раза не летать.

Рикс выслушал перевод и потёр пальцами край своего коммуникатора.

— Там ядро должно быть, — признался он. — То, которое я заказал.

— Мы же только об этом говорили! — Я даже подался к нему. — Теперь ты хочешь, чтобы я ещё за краденым слетал?

— Макс, выслушай сначала. Ты сэйров искать собираешься, а такие ядра как раз для дальних экспедиций покупают. С ним у тебя навигация совсем другая будет. Дай покажу, что оно умеет.

— Погоди, — остановил я его. — Ты мне что только что рассказывал? Что этот твой знакомый так пока и не смог его отправить. Откуда уверенность, что оно на складе?

— Уверенности нет, — грустно ответил Рикс. — Но я с ним давно работаю. Задержки у него бывают, но заказ он всё равно выполнит. Пока я на астероиде сидел, он вполне мог всё отправить. Проверить-то надо. Вот, посмотри.

Он протянул мне коммуникатор со схемой устройства и пояснениями на незнакомом языке.

— Лира, посмотри документы, — попросил я. — Что нам эта штука даст?

Рикс передал файлы и затих. Может, не особо оно нам и нужно? Тогда хоть связываться с краденым не придётся.

— Устройство существенно усилит навигационный комплекс Теша, — наконец сообщила она. — Для нашей экспедиции оно будет полезно.

— А что с подключением к Тешу? Всё-таки техника чужая.

— Напрямую не получится. Я могу изготовить контроллер-адаптер.

Рикс оживился, но я поднял руку, не давая ему заговорить. Да понял я, что вещь нужная. Если бы он сразу честно всё рассказал, я бы сейчас так не злился.

Ядро уже всё равно с завода утащили. Бросить его на чужом складе? От этого владельцам легче не станет. А мы останемся без полезного устройства.

— Ладно, убедили, — сказал я. — Но как появится возможность, я рассчитаюсь с производителем. А ты поможешь с ним связаться.

— Помогу, — быстро согласился Рикс и развернул карту. — Вот сюда нам надо.

— Полёт займёт двое-трое суток, — сообщила Лира, приняв координаты.

— Тогда полетели, — сказал я. — Проверим твоего поставщика.

Времени в полёте мы даром не теряли. Пока Теш скользил в Глубине, Рикс договорился с Лирой насчёт сэйрского. Она спросила моего согласия, затем составила ему ускоренный курс, и к концу перелёта мы уже обходились без переводчика, хотя некоторые слова ещё приходилось объяснять.

За разговорами время проходило незаметно. Я спрашивал про другие расы и обитаемые планеты, а Рикс постоянно сбивался на то, что где производят и за сколько продают. Рассказал про огромную жилую станцию, где снимал жильё, и даже там умудрился начать с жалобы на стоимость аренды.

— А зачем ты там жил, если так дорого? — спросил я.

— Так мне оттуда работать удобно, — объяснил он. — Заказчики рядом, да и всё остальное по работе под боком. А если снять дешевле, придётся с другой станции летать. Пока доберёшься, клиент уже с кем-нибудь договорится.

Рикс бывал на десятках планет и станций. Всё, о чём я читал в книгах и что видел в фантастических фильмах, было для него обычной жизнью. Я представлял, как выхожу из шлюза в порт, где толпятся самые разные разумные. Вокруг чужая речь, незнакомые лица, над головой тянутся переходы — и всё это не на экране, а прямо вокруг тебя.

— А что, если нам после склада на жилую станцию заглянуть? — спросил я как-то за обедом. — Ненадолго, просто посмотреть.

Рикс перестал жевать.

— На Теше?

— Ну да. А что не так?

— Да всё не так. У тебя на Теш хоть какие-нибудь документы есть? Нет ведь. И что ты скажешь, когда спросят, откуда у тебя корабль Древних? Там много кому станет интересно. Военных технологии Древних точно заинтересуют. Да и без них желающих хватит.

Да, действительно, я погорячился. Сразу представил, как рассказываю местному чиновнику про Землю, лыжи и полученный корабль. В такую сказку с ходу вряд ли поверят. Пока будут разбираться, Теш задержат, а меня самого ещё куда-нибудь запрут.

— Ты же здесь никого не знаешь. Тебе даже за помощью обратиться не к кому. А если корабль задержат? Что делать тогда будешь?

Затея с прогулкой отменялась. За грузом всё равно придётся лететь к терминалу, а он, к счастью, находился на краю обжитой области и обходился без живого персонала. Заберём груз и вернёмся к поиску сэйров. А сюда я ещё вернусь, когда появится возможность.

Теш всплыл вдали от оживлённых маршрутов. Лира включила маскировку и вывела обстановку на экран. До грузовой станции было рукой подать, и я сразу подумал о Кайке.

— Незачем нам весь корабль туда гонять, — сказал я. — Заберём посылку на боте. Лира, как считаешь?

Лира согласилась, а Рикс полез за координатами площадки выдачи. Кин подготовил Кайку, и мы отправились за грузом. Лира пока решила заняться проверкой сдвигового контура после перехода.

К терминалу подошли без приключений. Возле длинных складских секций стояли корабли, мелькали огни грузовых дронов. Кин отвёл нас к месту ожидания, а Рикс передал ему запрос на своё отправление.

Ответ пришёл почти сразу: груз на складе.

— Ну вот! — обрадовался Рикс. — Я же говорил, отправит.

— Код давай, — сказал я. По крайней мере, слетали не зря.

Станция приняла идентификатор и сообщила, что контейнер готовят к выдаче. Дрон-курьер должен был доставить его прямо на борт Кайки.

Поначалу я разглядывал корабли, а Кин докладывал о прибывающих и отбывающих судах. Дронов перед нами прошло уже немало, но все они летели мимо нас.

— Кин, спроси, там про нас не забыли? — попросил я.

Станция ответила, что сейчас обслуживает прибывшие с грузом суда, поэтому выдача задерживается. Следом раздался вежливый голос:

— Приносим извинения за неудобства. Ваше отправление будет доставлено в порядке очереди.

Рикс снова проверил сообщение о грузе. Я велел Кину следить за подходами, а сам принялся высматривать нашего курьера.

— Ещё одно судно на заходе, — сообщил Кин.

Рикс повернул голову и вдруг подался к экрану.

— Вот этот покажи. Поближе.

Кин увеличил изображение лёгкого корабля и вывел рядом его регистрационные данные. Рикс рассмотрел эмблему на борту, и уши у него опустились.

— Харвена, — сказал он.

— Уверен?

— Логотип его компании. Я видел такие корабли у них.

— Транспортная компания? — переспросил я, прочитав карточку судна.

— У Харвена целая корпорация, — ответил Рикс. — Чем они только не занимаются: и перевозками, и банки у них есть, и какие-то производства. Всё официально.

Я увеличил схему. Корабль пристыковался за прибывшим грузовиком, который пока закрывал нас от него.

— Кин, наблюдай за ним. Лире передай, кого встретили.

Станция наконец сообщила, что контейнер передан курьеру, и запросила готовность принять его. Кин подтвердил. Из-за складской секции появился дрон с продолговатым ящиком, и я невольно подался вперёд. Давай же, шевелись!

— Судно отошло от станции, — доложил Кин. — Направляется к нам.

— Груз забираем и сразу уходим, — сказал я. — Лира готова нас принять?

— Да. Двигатель Теша готов к погружению.

Дрон подал контейнер в грузовой отсек Кайки. Кин закрепил его и отправил подтверждение, но курьер остался у открытого люка.

— Что ещё? — спросил я.

— Нужна подпись получателя. Станция прислала форму на коммуникатор Рикса.

Рикс выхватил устройство, открыл сообщение и нажал подтверждение.

— Отправил!

Дрон продолжал держать ящик, ожидая подтверждения со станции. Пока его захваты торчали из люка, закрыть отсек было нельзя. А чужая отметка всё приближалась.

— Входящий вызов, — сообщил Кин.

Я разрешил приём, и в рубке зазвучал чужой голос. Кин переводил почти без задержки:

— Добрый день. У вас, случайно, нет на борту шарри по имени Рикс? Наш знакомый был у нас в гостях и куда-то пропал. Мы посмотрели записи с базы: там как раз такой бот садился. Случайно не вы его забрали? А то мы за него беспокоимся.

Рикс смотрел на меня. У него мелко дрожала нижняя челюсть, и он никак не мог убрать коммуникатор: тот стукнул о край подсумка, потом ещё раз.

— Макс… они меня убьют.

На экране дрон отпустил контейнер и отодвинулся от люка. Почти одновременно станция поблагодарила нас за пользование её услугами.

— Кин, полный ход!

Кайка начала разгон. Чужой корабль развернулся вслед за нами. Кин вывел расстояние до него, и я ждал, что оно начнёт сокращаться, но расстояние, наоборот, стало расти.

— Преследует, — сообщил Кин. — По ускорению уступает. Отрыв увеличивается.

Пираты снова вышли на связь. На этот раз в голосе уже не было прежней любезности: теперь уже требовали остановиться, чтобы кое-что уточнить. Я велел отключить звук.

— В Глубину он за нами не нырнёт? — спросил я.

— Нет, — ответил Кин. — Судно для местных рейсов. Сдвигового двигателя у него нет.

До Теша ещё надо было добраться, но Кайка уходила уверенно. Я попросил Кина проверить, не появились ли впереди другие корабли. Путь был свободен.

— Похоже, ваши байки про Древних не на пустом месте появились, — сказал я Риксу. — Кайке тринадцать тысяч лет, а они её догнать не могут. Всё-таки сэйры в технике далеко ушли.

Рикс кивнул, но глаз от схемы не отвёл. Коммуникатор он так и держал в руке.

Лира открыла ангар, когда преследователь уже был далеко позади. Кайка вошла внутрь, опустилась на своё место, и я дождался, пока закроются створки.

— Всё, мы дома. Лира, погружайся.

Теш ушёл в Глубину. Рикс ещё немного посидел, потом поднялся и с первой попытки убрал коммуникатор в подсумок.

Мы вскрыли контейнер. Рикс сверил маркировку ядра, а Лира проверила корпус и разъёмы. Повреждений не было. Она изготовила адаптер, подключила устройство и вскоре доложила:

— Ядро исправно. Испытания подтвердили, что навигационные возможности Теша значительно возросли.

— Макс, я хотел уточнить… — Рикс помедлил. — Ты пойми меня правильно. Вещь дорогая, досталась она мне очень тяжело, поэтому подарить я тебе её не могу. Но пользоваться — без проблем, сколько нужно. Денег я с тебя не прошу.

Я повернулся к нему, и он поспешно продолжил:

— Меня из-за него чуть не убили. Пока мы вместе, пусть стоит на Теше. Мне от него тоже польза будет. А если соберёмся разойтись, тогда и решим, как с ним быть. Ты не против?

Я не удержался от улыбки и покачал головой. Рикс успокоился и сразу про своё вспомнил.

— Ну ты делец, Рикс. Ладно, договорились. Лира, теперь к станции снабжения.

Лира занялась маршрутом. На станции могли сохраниться записи об уходивших кораблях. Если сэйры пополняли там запасы после катастрофы, я наконец узнаю, куда они отправились.

Глава 14

До станции снабжения оставалось пять с небольшим суток. Ядро уже прошло проверку, и мы с Риксом устроились на командном посту посмотреть, какую пользу оно принесёт на новом маршруте.

Разница стала заметна почти сразу. Привычная картина течений теперь не обрывалась там, где заканчивались уверенные данные Теша: дальше тянулось полупрозрачное продолжение маршрута, рассчитанное навигационным ядром. Рикс сидел рядом и то и дело переводил взгляд с изображения на меня.

— Лира, как думаешь, насколько этому прогнозу вообще можно доверять?

— Ты посмотри, как далеко он теперь просчитывает! — влез Рикс, не дав ей ответить. — Ну что, Макс? Видишь теперь, какую штуку я раздобыл?

— Вижу, — усмехнулся я. — Дай теперь Лиру послушать.

— Чем дальше участок, тем менее надёжен прогноз, — ответила она. — Я постоянно сверяю расчёт с данными сенсоров. Сейчас ядро предлагает изменить маршрут заранее.

Лира увеличила участок впереди. Сейчас проход оставался свободным, но дальше по прогнозу ядра выходило, что течение сместится и начнёт его сужать. Если расчёт подтвердится, позже нам всё равно придётся сбрасывать скорость и уходить в обход.

— Предлагаю перейти в соседний коридор прямо сейчас, — продолжила Лира.

— А если зря свернём? — спросил я.

— Потеряем немного времени. Переход рядом, соседний коридор сейчас устойчив.

— Тогда сворачивай.

На схеме отметка Теша плавно сместилась к соседнему коридору. Рикс подался вперёд и уставился на маршрут, явно ожидая, что сейчас произойдёт что-нибудь ещё. Я тоже какое-то время следил за схемой, но изменений не было, и вскоре мы отвлеклись на разговор.

Через некоторое время Лира снова вывела на схему оставленный коридор.

— Сенсоры подтверждают прогноз, — сообщила она. — Течение сместилось, проход уже начал сужаться. Если бы мы остались в нём…

— Я же говорил! — перебил её Рикс и хлопнул ладонью по подлокотнику. — Видишь, Макс? Мы уже свернули, а здесь только сейчас стало понятно, что надо было уходить! Ну что, неплохо работает?

— Вижу, — усмехнулся я. — Доволен?

— Ещё бы! — Рикс расплылся в улыбке.

Я и сам не мог не признать, что ядро себя оправдывает. Лира показала маршрут, которым пришлось бы идти без него: ничего опасного, просто заметный крюк. Если и дальше прогнозы будут так же попадать в точку, времени мы сэкономим прилично.

— Сенсоры Теша дают ядру достаточно данных для дальнего прогноза, — добавила Лира.

Я ещё некоторое время поглядывал на схему, но Лира обходилась без моей помощи. Вскоре мы с Риксом так разговорились, что я почти перестал следить за маршрутом.

И чего мы тогда вообще здесь торчим?

— Лира, думаю, дальше мы тебе тут только мешать будем. Позовёшь, если понадоблюсь?

— Да. Если потребуется твоё участие, я сообщу.

— Договорились, — сказал я и поднялся. — Рикс, ты со мной или здесь остаёшься?

— С тобой. А что мне тут делать? — Он тоже выбрался из кресла.

— Тогда как насчёт оранжереи? — предложил я. — Я, честно говоря, за всё это время туда так ни разу и не выбрался. Посидим, поболтаем.

— Оранжерея? — Рикс сразу оживился. — А у вас тут ещё и растения есть? И ты только сейчас об этом говоришь? Пойдём, покажешь.

— Пошли, — усмехнулся я.

А поговорить с Риксом хотелось ещё о многом. Времени впереди достаточно, да и он, похоже, был совсем не против.

Мы вышли вместе, и по дороге я снова заговорил о станции, на которой он жил. Только попросил на этот раз начать с чего-нибудь, кроме цен на жильё.

— А тебе что, про цены неинтересно? — удивился Рикс. — Ты просто там ещё жильё не снимал.

— Ну ладно, тогда расскажи хотя бы, за что с тебя столько брали.

— Сам бы хотел знать. Я у них то же самое спрашивал!

Пока мы дошли до оранжереи, я успел узнать много нового про хозяев его жилья, их жадность и совершенно зверские цены. А вот про саму станцию пришлось переспрашивать.

По дороге мы заглянули за напитками, и в оранжерею я вошёл с чашкой кофе. Рикс ещё что-то говорил о своей станции, но я попросил его подождать и остановился у входа.

Я вдохнул поглубже и невольно улыбнулся. Пахло свежей зеленью, почти как в парке после дождя, и от этого знакомого запаха стало как-то спокойнее. Захотелось пройтись между деревцами, разглядеть всё поближе, а потом устроиться с кофе и посидеть здесь подольше. Вот ведь, знал же об оранжерее, а добрался только сейчас.

У ближайших деревцев была почти чёрная гладкая кора, а по широким листьям шли светлые прожилки. Под ними росли густые кусты с бледно-голубыми цветами. Ни одного знакомого растения — интересно, что ещё здесь растёт? В центре стоял низкий стол, вокруг него несколько кресел. Я направился к ним, но по дороге задержался возле деревца и потрогал один из широких листьев.

— Ты сюда раньше не заходил? — спросил Рикс.

— Всё собирался. Но как соберусь — обязательно какие-нибудь дела находятся.

Он огляделся и выбрал кресло возле деревца с синими ребристыми плодами. Поставил чашку, потянулся к ближайшей ветке, но всё-таки остановился.

— А есть-то это можно?

— Сейчас узнаем. Лира?

— Можно. Для вас обоих. Только выбирайте спелые.

Рикс сорвал один, разломил и протянул половину мне. Мякоть оказалась светлой, сочной и такой кислой, что я невольно прищурился. Рикс посмотрел на меня и тоже откусил.

— Кислятина. Но есть можно.

Я устроился напротив него. Среди всей этой зелени казалось, что мы сидим где-то в саду, а не в космическом корабле.

— Ну так где ты живёшь? — спросил я. — Покажешь? Наверняка какие-то записи есть.

— Да полно всего, — оживился Рикс и достал коммуникатор. — Сейчас найду. Вот, смотри.

На записи тянулась широкая галерея с магазинами и открытыми мастерскими. Над ней проходили переходы, выше светились окна жилых помещений. Внизу двигались грузовые платформы, рядом с ними сновали прохожие. Кто-то торопился, кто-то вдруг останавливался прямо посреди дороги, и остальные молча обходили его с обеих сторон. Через прозрачную стену в конце галереи был виден причал с огромным белым кораблём.

Я попросил Рикса остановить запись.

— А ты где-то рядом жил?

— Нет, я немного дальше. Вот по этому переходу, потом на подъёмнике. Там ещё внизу мастерские. Очень удобно, если что-нибудь починить надо. С утра занёс, а когда домой возвращаешься, забрал. — Он ткнул пальцем в экран. — Вон видишь жёлтую вывеску? Там мне коммуникатор чинили.

Перед мастерской стоял широкоплечий четырёхрукий тип в заляпанном фартуке. Двумя руками он держал разобранное устройство, третьей придерживал крышку, а четвёртой тыкал куда-то внутрь корпуса. Но посетитель смотрел в сторону, явно не желая видеть, что ему показывают.

— Похоже, сам доломал, а теперь даже смотреть не хочет.

Рикс рассмеялся.

— Скорее всего. К нему вечно тащат то, что до него уже сами пытались чинить. Мне тоже выговаривал.

— А ты чего, тоже в своём коммуникаторе поковыряться решил?

— Да нет. Только крышку снял, посмотреть хотел.

— И что, посмотрел?

— Ага. Вовремя понял, что дальше лучше не лезть.

Я снова включил запись. Мимо мастерской прошли двое худых бледных разумных с большими тёмными глазами. Нижнюю половину лица у обоих закрывали прозрачные маски, слегка запотевшие изнутри. Один нёс свёрток, второй на ходу пытался заглянуть внутрь. Они шли почти вплотную друг к другу, но прохожих обходили ловко, ни с кем не сталкиваясь.

— А эти чего в масках?

— Воздух им наш не подходит. В своём секторе они без масок ходят. Я там не бывал — мне уже самому пришлось бы защиту надевать.

— То есть у вас все вперемешку живут?

— Ну да. Выбираешь сектор под себя: чтобы воздух подходил, гравитация, свет. В моём шарри много, ну и других рас хватает. У меня, например, сосед был — здоровенный, в дверях пригибался. Всё переживал, что однажды на меня наступит.

— Похоже, обошлось, — сказал я, слегка улыбнувшись.

— Обошлось. А вот одному курьеру не повезло. Он его вместе с ящиками сшиб. Потом сам всё собирал, извинялся. Я как раз выходил, решил помочь. Разговорились. Оказалось, в соседнем отсеке как раз новое заведение открылось. Курьер туда заказ вёз.

Рикс увеличил изображение и показал на небольшое заведение с открытым прилавком.

— Вот, взгляни. Я по утрам туда стал захаживать. Хозяин хороший мужик. Постоянных клиентов всех запоминает. Обязательно выйдет поздороваться, спросит, как дела. Только никогда не говори ему, что порция маленькая. Он тебе ещё столько сверху положит, что потом из-за стола не вылезешь.

— Личный опыт?

— Было один раз. — Рикс улыбнулся. — Больше я не жаловался.

Я всё поглядывал на белый корабль за прозрачной стеной. Наконец отмотал запись назад и попросил Рикса показать его поближе.

— Пассажирский, — сказал Рикс. — Летал я на нём. Вон там надо на посадку выходить, через верхний переход.

У борта сновали небольшие грузовые машины. По галерее к кораблю шли пассажиры, и среди них я заметил совсем маленького шарри. Похоже, ребёнок. Он упорно тащил за собой сумку почти с себя ростом, а взрослый впереди то и дело оглядывался и ждал его.

Я бы сейчас с удовольствием прошёлся по этой галерее, заглянул к четырёхрукому мастеру, потом к тому прилавку — интересно же, чем там Рикса кормили. Ещё бы придумать, как туда попасть и не лишиться Теша.

— А лететь на таком удобно? — спросил я, всё ещё разглядывая корабль.

— Нормально. Я чаще всего в дороге отсыпался. Ну и с попутчиками болтал, если кто разговорчивый попадался.

Я посмотрел на него и не удержался от улыбки.

— Представляю радость твоих попутчиков.

— А то! — Рикс даже не смутился. — Я как-то ещё в дороге с одним о сделке договорился. До места даже долететь не успел, а вопрос уже решил.

Он снова принялся листать записи, а я то и дело просил остановить. На них постоянно попадался кто-нибудь интересный: то здоровенный тип, едва помещавшийся в проходе, то компания совсем непохожих друг на друга разумных у какого-то прилавка. Рикс охотно рассказывал, кто откуда и что здесь делает, но если замечал знакомого, тут же вспоминал какую-нибудь историю.

Я допил давно остывший кофе, следом за Риксом зевнул и наконец посмотрел на время.

— Ничего себе мы засиделись. Мне уже спать пора.

— Так ты всё «покажи, покажи», — отозвался он, пряча коммуникатор. — А я тебе ещё порт на спутнике газового гиганта не показал. Я туда по работе летал.

— Завтра покажешь. У меня уже глаза слипаются.

Следующим вечером Рикс уже сидел в оранжерее, когда я пришёл. На столе стояла его чашка, рядом лежал коммуникатор. Я сел на прежнее место, и мы почти сразу вернулись к разговору.

Рикс, как и обещал, начал показывать мне порт. За рядами низких зданий виднелось море, а над ним висела огромная полосатая планета. Я даже переспросил, правда ли она отсюда выглядит такой огромной. Рикс сказал, что да — с набережной именно так её и видно. Низкое солнце освещало верхушки причальных башен, по воде расходился след от какого-то катера. Возле посадочной площадки ветер гонял по настилу пустую упаковку, а работник в ярком жилете лениво пытался поймать её ногой.

— Вот у моря я бы прогулялся, — сказал я.

— Да, хорошо там. Только лучше поесть заранее. А то на набережной такие цены — как глянешь, так аппетит сразу пропадает.

— Рикс, ну что ты всё про цены? Дай мне хоть планетой полюбоваться!

— Я ж не против, любуйся. За это и там пока денег не берут, — ответил он и тут же добавил: — Только вот на башню не лезь, там как раз платно.

Там между башнями садился небольшой пассажирский корабль, осторожно опускаясь на широкую площадку.

— А что за работа у тебя там была?

— Сводил покупателя с поставщиком. Только пришлось через местного посредника действовать.

— Почему?

— Здесь отдельная регистрация нужна. Та, что у меня на станции была, не подходит — тут свои порядки. Ради одной сделки оформляться смысла нет. Проще местному посреднику заплатить.

— Слушай, а как у вас вообще власть устроена? Тут у каждой станции и планеты своё правительство?

— Везде по-разному. Есть большие объединения, есть отдельные системы. А какая-нибудь станция вообще может сама по себе жить. Так что прилетел — сначала узнай местные правила, потом уже работай.

— С такими порядками у вас посредник без работы не останется.

— Ещё бы. Вот привёз ты товар, покупатель ждёт, но сегодня забрать его не может. А у тебя завтра корабль улетает. Куда груз денешь?

— Оставлю на складе.

— А местные документы у тебя есть? Без них на склад не примут.

— Тогда тебя пойду искать, — рассмеялся я.

— Вот! — Рикс довольно кивнул. — А мне ещё говорят, что я деньги зря беру. Сам бы ты там до завтра с этим грузом по порту бегал.

Я такого и на Земле про посредников наслушался. Хотел было рассказать Риксу, но он уже вспомнил одного заказчика, который решил сэкономить и всё устроить сам. Один корабль ушёл без груза, другой груз привезли не туда. Потом всё равно пришлось звать Рикса, чтобы он с этим разбирался.

На другой день я после еды опять отправился в оранжерею с чашкой в руке. Рикс пришёл чуть позже и сел напротив. Я уже собирался продолжить расспросы, но он поднял ладонь.

— Погоди, теперь моя очередь спрашивать. Давай про твою планету. Как её там? Земля? Я только знаю, что межзвёздных кораблей у вас нет. И ещё ты зачем-то с горы на досках спускался.

— Во-первых, не на досках, а на лыжах, — возмутился я. — А во-вторых, объяснять тебе бесполезно. Это самому попробовать надо. Вот найдём сэйров — может, они тоже на лыжах катаются. Тогда и тебя научу.

— Ну ладно, пусть будут лыжи. Ты мне лучше расскажи, как у вас на планете всё устроено. Что там интересного есть?

Я начал с самого простого — с города, в котором жил. Рассказал про работу, про обычную городскую жизнь, как по вечерам все торопятся домой, а потом, если силы ещё остаются, выбираются куда-нибудь. Когда упомянул, что жил один, Рикс переспросил:

— Один жил?

— С котом.

Пришлось объяснять, кто такой кот. Когда дошёл до того, что он небольшой и весь покрыт шерстью, я невольно посмотрел на Рикса. Тот заметил.

— Что?

Я не удержался и усмехнулся.

— Ничего. Кот — домашний зверёк. У нас их для компании держат.

— И ты его кормил?

— Конечно.

— А он что делал?

— В основном спал. Иногда мурлыкал, а иногда делал вид, что очень мне рад.

Рикс задумался.

— Наверное, хорошо быть котом.

Я рассмеялся.

Я допил кофе. Бывали дни, когда я о доме вообще не вспоминал, а тут вдруг так ясно представил кота у миски. Сидит, смотрит на меня и явно не понимает, почему этот непонятливый человек до сих пор не догадался его покормить.

Потом разговор дошёл до наших стран и поездок. Я рассказал, что правительства и языки у нас разные, а люди ездят друг к другу по работе или просто отдохнуть.

— Ну и попробовать что-нибудь, чего дома не готовят, — добавил я.

— Вот это правильно, — одобрил Рикс. — Я тоже в новом месте обязательно что-нибудь пробую. Только сперва спрашиваю, шарри это уже ели или на мне проверять собираются.

Он покосился на синие плоды. На ветке, до которой мы могли дотянуться, их уже заметно поубавилось.

— Кстати, их бы с чем-нибудь сладеньким попробовал.

— С мёдом, например, — предложил я.

— Что за мёд?

Я рассказал ему про пчёл и попытался объяснить, откуда берётся мёд. Рикс несколько раз переспросил про насекомых, а потом уточнил:

— То есть пчёлы на вас работают, а вы им даже не платите?

— Почему не платим? Мы им жильё строим, за ними ухаживаем. А они с нами мёдом рассчитываются.

— А пчёлы-то об этом знают?

— Судя по тому, как жалят, нет. За квартплатой к ним лучше в защитном костюме идти.

Рикс хмыкнул, а потом начал расспрашивать дальше: много ли мёда могут сделать пчёлы, долго ли он хранится и у всех ли пчёл получается одинаковым.

— Я же говорил, они большими семьями живут. В одном улье мёд делают сразу много пчёл. Хранится он долго. А вкус бывает разный — смотря с каких растений они нектар собирают. Я, Рикс, в этом не специалист. Просто покупал иногда.

— Дорого?

— По-разному. Погоди… — Я прищурился. — Ты что, уже прикидываешь, что с Земли возить?

— А что? — Рикс пожал плечами. — Самому интересно попробовать. Ты же говоришь, вкус от растений зависит. А у вас растения совсем другие.

— Ну да. Может, попробуешь, а потом выплюнешь.

— Ну и ладно. Тогда и торговать этим не буду, — легко согласился Рикс. — Ты лучше скажи, что к вам привезти можно?

Я задумался и вспомнил, как Кин вытащил меня чуть ли не с того света. И всё благодаря медицинской капсуле. Ответ был очевиден.

— Медицинские капсулы. У нас за такое лечение многое бы отдали.

— Верю, — уже без улыбки сказал Рикс. — Я после вашей капсулы сначала поверить не мог, что снова нормально руками двигаю.

Он немного помолчал, потом подался вперёд.

— Но капсула же дорогая. Кто у вас сможет её купить? И чем вы вообще за такие вещи расплачиваться будете? Ты ведь почти ничего не рассказал про то, что у вас там производят.

— Ну техникой мы вас точно не удивим. После того, что я здесь увидел, даже предлагать смешно.

Рикс немного подумал.

— Ладно, с этим потом разберёмся, если вообще до дела дойдёт. Ты лучше расскажи, что у вас там интересного есть. Музыка, кино? Что вы вообще слушаете?

— Да всё подряд. Музыка, кино, книги… Чего только нет. Только без перевода ты там мало что поймёшь.

— Ну так переведи что-нибудь.

— Посмотрю, что Кин вытащил из моего телефона. Если найду что-нибудь подходящее, переведу.

— Только выбери хорошее.

— Не факт, что тебе понравится то же, что и мне.

— Вот и посмотрим.

Посиделки в этом зелёном уголке уже начали входить в привычку. Как только появлялось свободное время, я шёл в оранжерею. Иногда моя чашка уже стояла на столе, а Рикс ждал с очередной записью. Я задавал новые вопросы, он находил, что показать, а потом разговор незаметно уходил куда-нибудь совсем в другую сторону. Доходило даже до спора, чья очередь рассказывать.

Вечером Рикс снова вернулся к разговору о лыжах. Он никак не мог понять, зачем по своей воле нестись с горы, рискуя разбиться, да ещё потом радоваться, что устал до полусмерти. Я пытался объяснить ему, что в хорошей каталке как раз и есть свой кайф, когда заговорила Лира:

— Максим, мы приближаемся к расчётной точке выхода. Скоро всплытие.

Я оставил чашку на столе и поднялся. Надо же, уже долетели. Теперь бы ещё найти на станции записи об ушедших кораблях — может, наконец узнаем, куда сэйры подались.

Глава 15

На командный пост мы с Риксом пришли как раз перед всплытием. Я устроился в кресле, а он сел рядом и сразу повернулся к экрану. Нам обоим хотелось поскорее увидеть станцию сэйров.

Теш вышел из Глубины, и Лира начала проверять обстановку. Станция была там, где ей и полагалось быть. Лира увеличила изображение, и теперь можно было разглядеть длинный светло-серый корпус с рядами прямоугольных секций по бокам. От него в обе стороны отходили массивные причальные конструкции, между которыми оставалось достаточно места для крупных грузовых кораблей. У основания причалов виднелись широкие закрытые люки, а рядом с ними — сложенные погрузочные манипуляторы. Похоже, здесь могли разгружать сразу несколько транспортов, не мешая друг другу. Всё выглядело так, будто станция хоть сейчас готова принимать транспорты. Вот только принимать было некого — вокруг пустота.

— Лира, попробуй связаться со станцией. Посмотрим, что там ещё работает.

— Станция ответила на запрос, — сообщила Лира. — Она законсервирована, большая часть систем отключена. Дежурный узел и стыковочное оборудование работают.

Я некоторое время разглядывал пустые причалы. Ну что ж, станцию мы нашли, и, судя по всему, она всё ещё была в рабочем состоянии. Теперь бы ещё найти нужные записи и понять наконец, где нам искать сэйров.

— Лира, подойди поближе. Хочу получше осмотреть станцию. Только к самому доку не лезь. Не хочу рисковать Тешем, лучше слетаем на Кайке.

— Принято. Передаю Кину команду подготовить бот к вылету.

— Пойдёшь со мной? — спросил я Рикса.

— Ещё спрашиваешь? Конечно. Это же станция Древних. Один огромный артефакт.

Мы быстренько спустились в ангар, надели защитные костюмы и заняли места в боте. Теш включил маскировку и остался на небольшом удалении, а Кин согласовал нашу стыковку с дежурным узлом станции. На экране появилась отметка разрешённого дока.

Вблизи причальные конструкции оказались просто огромными. Кайка на их фоне казалась маленькой шлюпкой. Похоже, раньше здесь принимали действительно крупные корабли. Рикс приподнялся в кресле и разглядывал пустые площадки, как антиквар редкую находку.

— Кому расскажи — не поверят, что я побывал на станции самих сэйров, — сказал Рикс, не отрываясь от экрана.

— Поверят. Когда вернёмся, будешь своим попутчикам рассказывать.

— Ты чего, Макс? Это не та информация, которой стоит делиться. Самим ещё пригодится.

— Понятно, — усмехнулся я. — Уже обмозговываешь, как на этом заработать?

— Пока нет, — совершенно серьёзно ответил он. — Сначала пристыкуемся, а там посмотрим.

Кин подвёл Кайку к стыковочному узлу. Несмотря на возраст станции, всё сработало как положено: механизм захвата принял бот, соединение герметизировалось без каких-либо проблем. Кин ещё раз всё проверил и сообщил, что можно выходить. Лира, как всегда, оставалась с нами на связи.

За шлюзом начинался широкий коридор. По обеим сторонам тянулись закрытые двери, на которых виднелись обозначения служебных помещений. Я огляделся. Всё те же ровные стены, дежурное освещение под потолком — очень похоже на коридоры Теша. Вот только здесь стояла полнейшая тишина, которую нарушали лишь звуки наших шагов.

Мы прошли дальше по коридору, миновали несколько дверей и только потом добрались до терминала у входа в приёмный сектор.

Я подошёл к терминалу вплотную, и экран засветился. Приятный женский голос поприветствовал прибывших и предложил выбрать необходимый раздел.

Я открыл меню. Пополнение запасов, ремонт, приём и отправка грузов, медицинская помощь, размещение экипажа, навигационные данные… Список оказался длинным и разбивался ещё на какие-то подразделы. Я потыкался по ним, открыл один, другой, вернулся обратно и через пару минут окончательно понял, что копаться я в этом буду долго.

— Рикс, у тебя с такими терминалами опыта явно побольше. Посмотри, может, найдёшь что-нибудь полезное.

— Отойди, сейчас разберёмся.

Он встал перед экраном и принялся быстро листать меню. Через несколько секунд добрался до раздела сообщений.

— Ага, вот то, что нам нужно.

Сначала шли стандартные сообщения: приветствие для прибывших, указания, где что находится, правила пользования доками, где получать грузы, куда обращаться за ремонтом, какие сектора временно закрыты. Рикс быстро пролистал их и остановился на отдельной вкладке.

— Экстренные сообщения.

— Открывай, — поторопил я.

Он коснулся строки, и на экране появился список последних уведомлений.

— «Эвакуированным с Ллаира после прибытия пройти регистрацию в приёмном секторе…» — прочитал Рикс и посмотрел на меня. — Вот уже кое-что.

Следующее сообщение касалось медицинской помощи. Пострадавших направляли в один сектор, тех, кому требовалась психологическая поддержка после эвакуации, — в другой.

Рикс медленно пролистал список дальше. Ничего о том, куда отправлялись корабли с эвакуированными сэйрами, в сообщениях не было.

— Лира, мы как-то можем получить доступ к внутренней информации станции?

— В меню терминала должен быть раздел служебных запросов. Возможно, через него получится получить нужную информацию.

Рикс нашёл нужный раздел и уступил мне место. После выбора служебного доступа терминал запросил идентификацию. Я прошёл проверку, а через несколько секунд Лира сообщила, что станция связалась с Тешем и получила подтверждение моих капитанских полномочий.

На этом, однако, всё не закончилось.

Всё тот же женский голос попросил указать цель обращения и причину запроса архивных данных.

— Мы вернулись из длительной экспедиции и обнаружили Ллаир уничтоженным. В системе Иреха мы получили данные с аварийного маяка о рассеивании выживших. Один из маршрутов вёл через эту станцию. Нам нужна информация о том, куда они отправились дальше.

Терминал замолчал. Несколько секунд на экране менялись строки, потом голос сообщил:

— Запрос соответствует условиям аварийного информационного протокола. Вам предоставлен доступ к эксплуатационным, транспортным и эвакуационным архивам станции. Доступ ограничен режимом чтения.

На экране открылся новый раздел. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: если читать всё подряд, мы здесь застрянем надолго.

— Лира, можешь подключиться к архиву и проанализировать все доступные записи? Нас интересует всё, что связано с эвакуацией: какие корабли проходили через станцию, что они забирали и куда отправлялись дальше. И обрати внимание, если попадутся какие-нибудь дополнительные сведения о том, что произошло с Ллаиром.

— Доступ открыт. Начинаю анализ.

Строки на экране начали быстро сменять друг друга. Я отступил от терминала. Теперь оставалось только дождаться, пока Лира закончит анализ и скажет, удалось ли найти что-нибудь полезное.

Рикс придвинулся к терминалу и уставился на мелькающие строки, будто мог успеть что-то в них разобрать.

— Судя по составу грузов, они собирались обустраиваться на новом месте, — сообщила Лира. — Среди оборудования много компонентов для жилых модулей, медицинских комплексов и капсул. К отправлениям эвакуационных групп также приложена аварийная сводка.

— Что в ней?

— Есть информация о причинах катастрофы. Гибель Ллаира связывают с последствиями эксперимента, который проводился в Глубине.

— То есть они уже поняли, что произошло? Знали, из-за чего погиб Ллаир?

— Согласно сводке, сэйры изучали аномальную область в Глубине. В ходе работ они столкнулись с неизвестным явлением. Связанное с ним воздействие вышло за пределы исследуемой зоны. Позже сэйры установили, что именно это воздействие стало причиной гибели Ллаира.

— Доэкспериментировались, — хмыкнул Рикс. — Всё-таки иногда полезно уметь вовремя остановиться.

— В сводке также указано, что эксперимент остановили. Однако это не помогло — воздействие продолжалось.

— А понятно, когда его остановили? — спросил я. — До катастрофы или уже после?

— По хронологии событий эксперимент был остановлен до гибели Ллаира, — ответила Лира.

— Это с чем же они там столкнулись, если даже остановка эксперимента уже ничего не изменила? — задумчиво произнёс Рикс.

— Больше информации по этому вопросу я не нашла, — ответила Лира. — Ни цель эксперимента, ни природа обнаруженного явления в доступных записях не указаны. Данных о том, удалось ли впоследствии остановить связанное с исследованием воздействие, тоже нет.

Я подумал о Теше. Корабль простоял без экипажа тысячелетия и до сих пор работал почти как новый — неплохое доказательство того, какого уровня достигли сэйры. И если даже они не смогли справиться с тем, что обнаружили в Глубине, возникал неприятный вопрос: а эта штука вообще исчезла? Потому что если нет и мы когда-нибудь наткнёмся на неё сами, рассчитывать особо не на что. Тем более нынешние цивилизации, судя по рассказам Рикса, до уровня сэйров так и не добрались.

— Ладно, — сказал я наконец, отгоняя невесёлые мысли. — Ты нашла что-нибудь о том, где нам дальше искать сэйров?

— Через станцию прошло большое количество эвакуированных. Они уходили несколькими группами и по разным направлениям, — сообщила Лира. — Но точные координаты места назначения сохранились только для одной группы. на ушла к выбранному миру, где планировала основать новое поселение.

— Покажи, куда они ушли.

Меню на экране терминала сменилось картой. От станции расходилось несколько маршрутов, но только один заканчивался отметкой конкретной системы.

Я придвинулся к экрану поближе.

— Покажи, где находится этот мир и насколько он далеко отсюда.

Карта сменила масштаб, и Лира выделила станцию и систему, координаты которой сохранились в архиве.

— Она находится далеко от текущего положения, ближе к внешней части галактики, — пояснила Лира.

Далековато они забрались. С другой стороны, всё вполне логично: после того, что случилось с Ллаиром, они наверняка старались уйти от опасности как можно дальше. И это желание я прекрасно понимал.

Рикс тоже внимательно разглядывал карту. Несколько секунд молчал, переводя взгляд с отметки станции на далёкую систему, потом повернулся ко мне.

— Макс, а тебе очень важно найти сэйров?

— А что, уже устал путешествовать? — усмехнулся я. — Смотри, дружище, обратно я тебя точно не повезу. Хотя могу оставить здесь. Будешь самым главным на станции. Ещё и бизнес откроешь — музей Древних. Настоящий.

— Не-не, путешествовать я люблю. Я просто уточнил.

Рикс ещё раз посмотрел на пустую станцию.

— А с музеем, кстати, мысль хорошая.

— Я почему-то не сомневался, что именно за это ты и зацепишься.

— Лира, есть подтверждение, что эта группа добралась до выбранного места?

— Такой информации нет. Вскоре после отбытия этой группы станцию перевели в режим консервации. Оставшийся персонал покинул её с одной из следующих эвакуационных групп, после чего связь с общей сетью прекратилась.

Лететь предстояло далеко, но зато впервые у нас были не просто направление или очередной промежуточный след, а конкретные координаты. Мы точно знали, что эта группа ушла именно туда. Оставалось надеяться, что они добрались и нам наконец повезёт найти там сэйров.

— Лира, проверь ещё раз данные по остальным группам. Может, там всё-таки осталось что-нибудь, по чему можно определить конечную точку. Может, есть варианты поближе.

Лира ответила не сразу.

— Я повторно проверила все доступные записи. По остальным группам сохранились только направления ухода и отдельные промежуточные точки. Точных координат конечного места назначения нет.

— Ладно, понял тебя. Полетим по этим координатам, но информацию по остальным группам тоже сохрани. Возможно, ещё пригодится.

— Принято, капитан.

— Ну что, пошли? Или всё-таки займёшься открытием музея? — спросил я Рикса.

— Не, музей подождёт. Может, на обратном пути.

Вернувшись на Теш, я снял защитный костюм и сразу отправился на командный пост.

— Лира, произведи расчёт пути до полученных координат с учётом состояния корабля и наших запасов. Нам всего хватит для такого дальнего перелёта?

— На данный момент я не вижу факторов, которые сделали бы такой перелёт невозможным. Но для окончательного вывода мне потребуется провести более детальную проверку состояния корабля и запасов. После этого сообщу точные данные.

— Хорошо. Как будут результаты — сразу доложи.

— Есть ещё один момент. При таком длительном переходе потребуется плановое обслуживание сдвигового контура. Для этого придётся выйти из Глубины в подходящей области и провести необходимые работы.

— И сколько времени это займёт?

— Ориентировочно до суток, — ответила Лира.

— Ну что ж, будет время полюбоваться новым космическим пейзажем.

Через некоторое время Лира закончила проверку. Состояние Теша позволяло выполнить перелёт, запасов вполне хватало. Оставалось только выбрать подходящую точку для планового обслуживания по дороге.

Мы начали готовиться к погружению. Лира рассчитывала маршрут с учётом новых координат, Теш постепенно уходил от станции к безопасной области.

Когда всё было готово, я занял своё место на командном посту. Рикс устроился рядом.

— Ну что, Лира. Погружаемся.

Первые дни я частенько поглядывал на показания навигационного ядра, расспрашивал Лиру о прогнозах и о том, какие решения она принимает на основе его данных. Потом постепенно перестал. Полёт шёл спокойно, никаких проблем не возникало, а от того, что я буду без конца смотреть на карту и приставать к Лире с вопросами, быстрее мы всё равно не долетим.

Жизнь снова вошла в привычный распорядок. Мы с Риксом вместе ели, занимались своими делами, по вечерам иногда выбирались в оранжерею. Я ещё несколько раз возвращался к информации, полученной на станции, надеясь, что мы что-нибудь упустили, но Лира уже выбрала из неё всё полезное. Пришлось оставить архив в покое и ждать.

Когда Лира напомнила о плановом обслуживании сдвигового контура, станция снабжения осталась уже далеко позади.

— Максим, впереди подходящий участок для всплытия. Предлагаю остановиться и провести обслуживание.

Я пришёл на командный пост. Рикс тоже вскоре присоединился ко мне.

— Лира, мы готовы. Начинай всплытие.

Теш вышел из Глубины, и на основном экране развернулось внешнее изображение.

Несколько секунд я просто молчал, разглядывая раскинувшуюся перед нами россыпь незнакомых звёзд.

Казалось бы, звёзды и звёзды — за последнее время я их уже насмотрелся. Но здесь небо снова оказалось совсем другим. Справа тянулась густая светлая россыпь, местами почти сливавшаяся в серебристую полосу. В противоположной стороне звёзд было заметно меньше, и между ними проступала такая глубокая чернота, что взгляд невольно цеплялся именно за неё. Чуть выше особенно ярко горела голубовато-белая звезда, а неподалёку от неё виднелось тусклое красноватое пятно далёкой туманности.

Я смотрел на экран и улыбался, как ребёнок. Всю жизнь для меня звёздное небо было одним и тем же — знакомые созвездия, которые я мог найти почти не задумываясь. Теперь стоило Тешу вынырнуть в очередном незнакомом месте, как вселенная рассыпала передо мной новый звёздный рисунок.

Рикс тоже молчал и внимательно смотрел на экран. Судя по тому, как он вытянул шею и почти перестал шевелить ушами, картина была новой не только для меня.

— Ты тоже здесь раньше не бывал?

— Откуда? — Рикс наконец оторвался от экрана. — В такую даль обычно забираются разве что экспедиции. Ну или пираты, которым очень не хочется, чтобы их нашли. Про обычные торговые маршруты в этой части космоса я точно никогда не слышал.

— Лира, ты определила, что это за место?

— Да. На навигационных картах Теша эта система есть. Сэйры её не заселяли.

— Дай по ней общую информацию.

— У звезды шесть планет. Две внутренние — каменистые, дальше ещё одна планета земного типа, два газовых гиганта и внешняя ледяная. Между орбитами есть пояс малых тел. Но эти данные могли устареть, поэтому я провожу полное сканирование и уточняю текущее состояние системы.

— Здесь вообще нет разумной жизни?

— По имеющимся данным — нет. Текущее сканирование также не обнаружило движущихся искусственных объектов, сигналов связи или других признаков техногенной активности.

— Ты сказала, там есть одна планета земного типа. Можешь поподробнее?

— По старым данным, у планеты есть атмосфера и значительные запасы воды, — ответила Лира. — Предварительное сканирование это подтверждает.

— А можем подойти к ней поближе? Всё равно тебе нужно заниматься обслуживанием сдвигового контура. Остановимся где-нибудь рядом, а заодно просканируешь планету получше. Вдруг там найдётся что-нибудь интересное.

— Можем. Подберу подходящую область для обслуживания с учётом возможности наблюдения за планетой.

Через несколько часов планета уже занимала заметную часть экрана. Лира закончила сканирование и начала выдавать результаты.

— Атмосфера азотно-кислородная, пригодна для дыхания. На поверхности большие объёмы жидкой воды. На большей части поверхности температура умеренная.

— Так там есть жизнь?

— Да. Значительные участки суши покрыты растительностью, фиксируются и крупные подвижные формы — скорее всего, животные. Признаков разумной жизни я не обнаружила. Сигналов связи, заметной энергетической активности или других признаков технологической деятельности также не зафиксировано.

Рикс повернулся ко мне.

— Макс, мне кажется, я уже знаю, чем мы займёмся, пока Лира будет обслуживать корабль.

Я усмехнулся.

— Как ни странно, я подумал о том же.

— Лира, передай Кину команду готовить Кайку к вылету на планету.

Глава 16

Я сидел на самом краю кресла и снова посмотрел, далеко ли ещё до поверхности. Кайка уже вошла в атмосферу, под нами проплывали редкие облака, а мне всё казалось, что снижаемся мы слишком медленно. Лесистые холмы на экране становились всё ближе, между ними блестела река, и я выбирал, где хотел бы оказаться первым делом: у воды или вон на той небольшой поляне. Хотя, если честно, согласился бы на любое место, лишь бы уже оказаться там.

Чем ниже мы спускались, тем очевиднее становилось, что лес и правда сине-зелёный. Поначалу я решил, что дело в передаче цвета, но теперь сомнений почти не оставалось: освещённые верхушки были бирюзовыми, а в низинах кроны казались почти чёрными. Над дальними горами стояла дымка. Река огибала один из холмов и терялась под облаком, которое Кайка обошла стороной.

Где-то там внизу сейчас дул ветер и шевелились эти самые листья. Скоро я смогу потрогать их сам — конечно, если Кин скажет, что можно выйти без скафандра. Мысль была до смешного простой, но оторваться от экрана я уже не мог.

— Обнаружена протяжённая структура, предположительно искусственная, — сообщил Кин.

Я повернулся к соседнему экрану, где появилось увеличенное изображение участка леса. Между деревьями тянулась светлая полоса, местами скрытая кронами.

— Что за структура?

— Уточняю.

Полоса приблизилась. Она огибала склон и пересекала открытый участок, где стали хорошо видны её ровные края.

— Погоди, так это же дорога. — Рикс наклонился вперёд. — Кин, покажи, куда она ведёт.

— Да, это дорога. Покрытие укреплено, а на открытых участках ширина везде одинаковая. Прослеживаю маршрут.

Я ещё рассматривал дорогу, когда изображение сместилось вдоль неё. За лесом появились широкие полосы бордовой растительности, разделённые ровными проходами. Рядом с ними виднелось несколько строений, а чуть дальше, у развилки, теснились дома.

— Поля, — сказал я. — Похоже, здесь что-то выращивают.

Рикс уже поднялся с кресла и стоял рядом со мной.

— Да, и обжились они тут, видимо, давно. Ты посмотри, сколько распахано! Кин, дальше что?

Дорога уходила дальше. К ней присоединилась другая, затем ещё одна, и на экране появился город.

Я даже не сразу понял, насколько далеко тянется застройка. Ближе к окраинам дома стояли реже, между ними оставались огороды или сады, дальше снова поля, но и там проглядывали крыши. За городской стеной улицы тянулись между кварталами, выходили к площадям, снова сужались. Над мелкими домами поднимались длинные здания со светлыми кровлями, а ближе к середине города стояло огромное круглое сооружение с открытым пространством внутри.

— А мы-то просто погулять собирались, — негромко произнёс Рикс.

Я хотел что-то ответить, но вместо этого попросил Кина увеличить изображение. На одной из дорог двигались тёмные точки. Некоторые шли поодиночке, другие сбивались в небольшие группы; среди них медленно ползло что-то широкое, с длинной тенью сбоку.

Пока мы сверху рассматривали лес и решали, где бы размять ноги, внизу по своим делам ходили жители целого города, о которых мы ещё несколько минут назад даже не подозревали. Мне сразу захотелось рассмотреть их поближе.

— Кин, как мы такое с орбиты пропустили? Тут же целый город!

— Лира проводила общий обзор, без подробной съёмки поверхности. Она искала радиообмен, крупные источники энергии, воздушный и космический транспорт. Ничего из этого здесь нет. С этой высоты я уже различаю дороги и здания.

— Похоже, мы поторопились с выводами, — сказал я и снова посмотрел на движущиеся точки. — К городу пока не приближайся. Найди место в лесу, где нас не заметят и откуда потом можно будет дойти пешком.

— Ну что, Макс, сходим поближе посмотреть? — спросил Рикс.

— Ты ещё спрашиваешь?

— Я так и думал, — усмехнулся он.

Он снова склонился к экрану, пытаясь разглядеть дорогу у городской стены. Я ещё немного посмотрел на неё, потом переключил экран на место, которое Кин выбрал для посадки.

Лес немного не доходил до полей: между ними поднимался невысокий холм. На дальнем от города склоне нашлась заросшая ложбина с небольшим просветом между кронами. От дорог и города её закрывал сам холм, а поблизости Кин не обнаружил ни строений, ни местных жителей. До вершины было недалеко, и оттуда должен был хорошо просматриваться город.

Рикс вернулся в кресло, а Кин повёл Кайку к месту посадки в обход открытых участков, чтобы со стороны города нас не было видно. Скоро лес занял весь экран. Отдельные деревья оказались выше, чем я думал, пока я смотрел сверху, и бот осторожно опустился между ними, почти касаясь корпусом свисающих ветвей.

Когда мы сели, я ещё несколько секунд ждал, что Кин откроет люк. Потом сообразил, что он пока ничего не сказал о воздухе у поверхности, и остался в кресле. Рикс тоже пока не поднялся, но то и дело поглядывал на лес на экране.

— Проверка внешней среды завершена, — наконец сообщил Кин. — Состав воздуха, давление и температура подходят вам обоим. Опасных примесей в воздухе не обнаружено. Биологических угроз тоже нет. Можно выходить без скафандров.

Мы с Риксом сразу начали собираться. Теперь мне уже не терпелось выбраться наружу.

Лёгкий полевой комбинезон для такой вылазки подходил как нельзя лучше: обеспечивал небольшую защиту и почти не стеснял движений. Я застегнул ворот, поправил перчатки и затянул манжеты, чтобы незнакомая зелень не лезла под рукава. Рикс тем временем уложил в небольшую сумку воду и аптечку. Фонарь и универсальный инструмент отправились в карманы, а полевой сканер я закрепил так, чтобы можно было достать его одной рукой.

— Кин, слышишь меня? — спросил я уже через личный коммуникатор.

— Слышу хорошо. Маршрут уже передал на сканер. Связь будет держаться на всём пути. Если что-то изменится — предупрежу.

— Хорошо. Люк за нами закрой, а то вернёмся — у тебя тут какая-нибудь местная живность поселится. И включи полную маскировку.

— Хорошо. Пока вас не будет, отправлю дронов собрать образцы грунта, растений и воды.

— Только здесь, поблизости. К полям и городу дронов не отправляй, не хватало ещё, чтобы их кто-нибудь заметил.

— Принял. Дроны останутся рядом с местом посадки.

Люк открылся, и тишину Кайки сразу сменили звуки леса.

Где-то совсем близко раздался короткий треск, которому ответили с другой стороны ложбины. Над головой тихо шуршали листья. Я шагнул к выходу и сразу почувствовал тёплый влажный воздух.

На последней ступени я остановился. Внизу лежала тёмная земля, местами прикрытая опавшими листьями, между ними торчали тонкие бордовые ростки. И только сейчас сердце вдруг забилось быстрее: до поверхности чужой планеты оставался один шаг.

Я спустился и ступил на мягкую подстилку. Она подалась под ногой, сухой лист хрустнул, но руку с края люка я убирать не спешил.

Пахло сырой землёй и чем-то, отдалённо напоминающим хвойную смолу. К этим запахам примешивался ещё один, чуть сладковатый. Я никак не мог понять, на что он похож, поэтому вдохнул глубже, потом ещё раз. Только после этого отпустил край люка.

Золотистый свет, пробивавшийся между кронами, разливал вокруг мягкое тепло. На Земле похожий свет обычно бывает ближе к вечеру, а здесь до вечера, судя по положению солнца, было ещё далеко. На освещённом склоне молодые листья отливали медью, а под деревьями сине-зелёная листва казалась почти чёрной. Я запрокинул голову. В просвете над ложбиной открылось чистое небо с непривычным бирюзовым оттенком, и несколько мгновений я смотрел только на него.

Надо же. Я действительно стоял на другой планете, так похожей на Землю — и при этом совершенно другой.

Ещё совсем недавно весь этот лес помещался на экране, а теперь ветка упиралась мне в плечо. Я осторожно отодвинул её, и длинные, сложенные вдоль жилки листья качнулись. Один развернулся ко мне светлой изнанкой. Край листа был объеден — похоже, местная живность уже успела до него добраться.

Я провёл пальцем по выступающим поперечным складкам, потом слегка согнул лист. Он оказался довольно жёстким и сразу выпрямился, когда я его отпустил. Я невольно улыбнулся. Казалось бы, ничего особенного — обычный лист. Только рос он под чужим солнцем, чёрт знает как далеко от Земли, а я стоял рядом и мог потрогать его сам.

В кронах кто-то перекликался, у корней что-то шуршало, и мне всё сильнее хотелось пройти чуть дальше и посмотреть, кто там прячется за стволами. Но мы всё-таки собирались идти к городу, и если останавливаться на каждый шорох, неизвестно, когда до него доберёмся. Поэтому я только вертел головой по сторонам и рассматривал всё на ходу.

— Хорошо тут, — сказал Рикс.

Он стоял чуть в стороне и следил за верхушками. Я повернулся туда же, успев заметить, как между листьями мелькнуло небольшое тёмное тельце. Ветка качнулась, с неё посыпался мелкий сор, а существо уже исчезло.

— Ты видел, что это было?

— Нет, — с досадой ответил Рикс. — Оно тут давно бегает. Попробовал подойти, а оно сразу упрыгало выше.

Я всмотрелся в крону, но разглядел только переплетение ветвей. Хотелось задержаться и поискать его взглядом, но впереди был город, и туда меня тянуло не меньше.

Я оглянулся и увидел, как корпус Кайки постепенно растворяется на фоне леса. Ещё мгновение назад он занимал большую часть просвета между деревьями, а теперь на его месте я видел склон и тёмную растительность. Рядом с местом посадки скользнули к земле маленькие дроны и разлетелись между деревьями.

— Максим, ну мы что, так и будем здесь стоять? — спросил Рикс. — Мне местная природа тоже нравится, но там всё-таки целый город.

— Сейчас, я только взгляну…

— На что ещё?

Я посмотрел на торчащий из земли закрученный побег, потом на Рикса и сам засмеялся.

— Да на всё подряд. Ладно, пойдём, а то я так и буду каждый куст рассматривать.

Маршрут Кин проложил по склону, в стороне от открытых мест. Я сверился со сканером и убрал его в крепление. С направлением пока всё было ясно. Под деревьями идти оказалось несложно: густые заросли встречались только там, куда пробивался свет, а мы шли в тени, и между стволами почти ничего не мешало.

Вскоре мы перешли через узкий ручей. В прозрачной воде хорошо были видны плоские камни с тёмными пятнами. И вдруг одно из пятен отделилось и юркнуло под соседний камень. Я хотел задержаться, чтобы рассмотреть получше, но Рикс уже ушёл вперёд, так что пришлось его догонять. Впрочем, подгонять меня уже не требовалось — хотелось поскорее увидеть жителей города. Что это за раса, похожи ли они на людей, во что одеты? Узнать хотелось как можно больше. С Кайки мне так и не удалось толком их рассмотреть.

Дальше стало заметно суше: на земле попадались длинные свёрнутые листья, цеплявшиеся за ботинки, а у старых деревьев наружу выступали корни, о которые я то и дело спотыкался. Несколько раз я останавливался, чтобы послушать перекличку, раздававшуюся в кронах. Звуки повторялись, и мне начало казаться, что я уже различаю среди них два разных голоса.

— Слушай, а тебе ещё интересно бывать на новых планетах? — спросил я у Рикса, когда мы обошли поваленный ствол.

— Ты думаешь, я всё уже видел? — Он оглянулся. — Конечно, интересно. Особенно вот так, когда можно никуда не спешить, спокойно ходить, смотреть вокруг и находить что-то новое.

— У меня тут просто глаза разбегаются.

— Я заметил, — усмехнулся Рикс. — Видел бы ты себя со стороны. У люка завис, будто тебя первый раз на планету выпустили.

Я хотел объяснить ему, что одно дело смотреть на всё это с экрана и совсем другое — оказаться здесь самому, но не нашёл слов, которые не звучали бы глупо. Впрочем, мою реакцию Рикс и без объяснений видел сам. Поэтому я только мотнул головой и придержал ветку, чтобы он прошёл.

Обходя кустарник, я чуть не наступил на старый пень и заметил ровный срез. Дальше нашлись ещё два, а за ними потянулась колея. Похоже, по ней давно никто не ездил: в углублениях росла трава, а поперёк лежала упавшая ветка. На саму колею я выходить не стал.

— Кин, мы вышли к старой вырубке. Видишь её? Куда нам дальше?

— Держитесь левее и пока не выходите из-под деревьев. Выше начинается открытая местность. Движения поблизости не вижу.

Мы оставили колею сбоку и поднялись туда, где между стволами уже было видно небо. Здесь подлесок стал гуще, и пришлось немного пройти вдоль него, пока не нашёлся удобный проход. Я отогнул мешавшую ветку, сделал шаг и остановился за широким стволом.

Город лежал прямо перед нами.

Отсюда он казался гораздо больше, чем на экране. Нижнюю часть стены, сложенной из крупных неровных камней, местами закрывали сады и хозяйственные постройки, но над ней поднимались крыши, за ними виднелись другие, и я не сразу разобрал, где этот город заканчивается. Между кварталами выделялись широкие светлые здания. Одно стояло выше остальных на пологом возвышении, а правее хорошо был виден верх круглого сооружения, которое мы заметили ещё с воздуха. Даже среди всей этой застройки оно выглядело громадным.

По полям тянулись ровные полосы посадок. Те, что из Кайки казались сплошными бордовыми пятнами, теперь распались на отдельные ряды, и между ними кое-где двигались фигурки. За дальними участками поблёскивала река. Дорога от неё подходила к городским воротам, возле которых собралось столько народу, что я невольно подался вперёд.

— Хорошее место, — негромко сказал Рикс, подойдя ко мне и не выходя из тени. — Город как на ладони. Давай здесь и остановимся.

Я достал сканер и включил увеличение. Изображение дрогнуло, потом выровнялось, и по экрану медленно проехала повозка с высокими бортами. Её тянуло приземистое широкоспинное животное. Рядом шагал местный житель, издали похожий на человека. Только сложен он был иначе, а открытые предплечья казались непривычно массивными.

Сканер определил его примерный рост. Я навёл прибор ещё на нескольких прохожих и присвистнул.

— Здоровые какие. Большинство выше меня на голову, а некоторые и того больше.

— Дай посмотреть, — попросил Рикс.

Я повернул экран к нему. Возле повозки прошли ещё несколько местных в свободной одежде, перехваченной поясом. Один нёс на плече какую-то связку, другой толкал перед собой небольшую двухколёсную тележку. Они обогнали животное и направились к воротам.

Я снова посмотрел поверх сканера. По дороге шли жители, катились повозки, поднималась пыль.

— Похоже, с техникой у них тут негусто, — сказал я.

— Зато город отстроили будь здоров, — отозвался Рикс.

По голосу было слышно, что город Рикса всё-таки впечатлил, и я невольно улыбнулся.

Мне всё сильнее хотелось спуститься к городу. Пройти по улицам, рассмотреть местных вблизи, услышать, как они разговаривают. Отсюда до нас не долетало ни звука, а ведь там, внизу, звучал совершенно незнакомый язык. Чем дольше я смотрел, тем сильнее хотелось увидеть всё это самому, а не через экран сканера.

Я снова навёл сканер на дорогу. Один из местных остановился у обочины поправить груз на тележке. К нему подошёл другой, они о чём-то поговорили; первый махнул рукой в сторону ворот, и второй остался рядом. Я машинально попытался увеличить изображение ещё сильнее, но сканер и так уже стоял на максимуме.

О нас они пока даже не подозревали, и появляться перед ними вот так, без подготовки, точно не стоило. Сначала надо было хотя бы немного понять, с кем мы имеем дело.

— Смотрю, тебя туда уже тянет, — сказал Рикс.

— Есть такое. Но пока лучше отсюда посмотрим.

Рикс кивнул и уселся возле ствола, откуда дорога была видна поверх низких кустов. А я ещё немного постоял, разглядывая крыши.

Я устроился рядом с Риксом и поднял сканер. Местный с тележкой наконец поправил поклажу и двинулся к воротам; его собеседник пошёл вместе с ним. Я проводил их взглядом до первого поворота улицы, после чего перевёл сканер обратно на дорогу. Из-за садов показалась следующая повозка.