Чужой горизонт

Часть первая. Она улетела. Глава 1

Крови было немного.

Не то чтобы Роман Глухов боялся её, просто не хотел, чтобы возможные негативные эмоции мешали трезво оценивать ситуацию. Он стоял возле ленты, которой полиция отгородила место аварии, и внимательно следил за действиями сотрудников МЧС, а также двух бригад скорой помощи.

Уже почти совсем стемнело, вечерняя Москва суетилась как обычно. Поток автомобилей нервно огибал возникшее на дороге препятствие. Никому не было дела до столкнувшихся в суматохе машин, их водителей и пассажиров. Сами виноваты, рулить надо лучше.

Ещё месяц назад Роман тоже проскочил бы мимо, лишь краем сознания зацепившись за чужую беду и тут же постаравшись стряхнуть её с себя, не дай бог прилипнет.

А вот теперь он, оставив поодаль свою старенькую иномарку, мерз на промозглом ветру, изображая из себя сочувствующего свидетеля, и с ужасом думал, как было бы хорошо, если бы сейчас кто-нибудь умер.

После недавнего ливня воздух был напитан влагой. Она уже проникла под лёгкую курточку Романа, пропитала кроссовки и норовила забраться в штаны. Поэтому было непонятно – его слегка трясёт от холода или от крамольных мыслей.

Нет, он не желал никому смерти, но она была ему просто необходима. Удачное совпадение, ничего личного.

Спасателям, наконец, удалось извлечь из искорёженной груды металла одного из пострадавших водителей. Судя по тому, как торопились врачи, укладывая его на носилки, он вполне мог сегодня сослужить Роману добрую службу. Последнюю в своей жизни, но, возможно, самую значительную.

Врачи загрузили носилки в машину скорой помощи и сами запрыгнули внутрь, однако задние двери остались распахнутыми. Роман увидел, что они готовят к использованию дефибриллятор. Надо было срочно действовать.

Глухов поднырнул под ленту ограждения, но стоявший в сторонке полицейский заметил его манёвр и грубо окликнул нарушителя границы:

— Аллё, далеко собрался?

Роман замер, лихорадочно соображая, как ему лучше поступить.

— Ну там, может, помощь кому нужна, — промямлил он.

— А ты ангел? — цинично поинтересовался полицейский.

— Что? — запутавшись в своих мыслях, переспросил Роман.

— Я говорю, что если ты не ангел, то твоя помощь уже не нужна, — сообщил полицейский.

— Да, конечно, сейчас ухожу…

Роман присел на корточки и сделал вид, будто поправляет развязавшийся шнурок. Полицейский, решив, что достаточно напугал ротозея, отвернулся. Воспользовавшись этим, Роман достал из кармана куртки теннисный мячик и уверенным движением тренированного игрока в боулинг катнул его в направлении машины скорой помощи. Большая лужа замедлила движение мячика, и он мягко уткнулся в заднее колесо машины. Лицо Романа озарилось радостью, почище той, что он испытывал в настоящем боулинге, выбив страйк.

Роман поднялся, поднырнул обратно под ленточку и заторопился к своему автомобилю, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Полицейский проводил его мрачным взглядом.

И всё-таки последние метры Глухов преодолел одним прыжком, распахнул дверь машины, ввалился на водительское сиденье и, схватив с соседнего кресла раскрытый ноутбук, ткнул пальцем в клавишу ввода. По краям ожившего экрана появились какие-то серые графики, а в центре — слегка пульсирующая цветная диаграмма.

На теннисном мячике, застрявшем под задним колесом машины скорой помощи, вспыхнул маленький, едва различимый зелёный огонёк, несколько раз моргнул, словно прицеливался, и остался тускло гореть, отражаясь в ближайшей луже.

А внутри машины двое врачей снова и снова безуспешно пытались реанимировать пострадавшего мужчину. После очередного разряда дефибриллятора на мониторе вновь появились редкие всплески пульса, но через несколько секунд опять пропали. Новый разряд уже не вызвал даже этих эфемерных признаков жизни.

Один из врачей, тяжело вздохнув, отключил приборы и убрал электроды, а другой, устремив взгляд вверх, словно обращаясь к Богу, мрачно поинтересовался:

— Всё, утащил готовенького?

Врачи даже не подозревали, с какими смешанными чувствами следил за их действиями тридцатилетний молодой человек из стоявшей неподалёку машины. Хотя смотрел он отнюдь не в сторону кареты скорой помощи, а на экран своего ноутбука. И когда последний разряд дефибриллятора поставил жирную точку в судьбе пострадавшего в аварии мужчины, графики и диаграммы перед носом Романа ожили. Всплеск был столь сильным, что программа даже, не успевая подстроить масштаб, зависла на долю секунды, но, когда окончательная кривая была построена, Глухов понял, что, похоже, добился того, чего хотел. Вернее — нашёл то, что искал.

Роман захлопнул крышку ноутбука, стряхнул его с коленей на соседнее кресло и от избытка положительных эмоций врезал ладонями по рулевому колесу. Нечаянно задетая кнопка клаксона вспорола тьму автомобильной сиреной. Полицейский, который помешал Глухову приблизиться к месту аварии, обернулся и подозрительно посмотрел в его сторону. Роман мысленно выругался, опустил голову и вжался в кресло. Ему ещё предстояло как-то исхитриться, чтобы забрать свой драгоценный мячик обратно.

Звонок мобильного телефона в столь напряжённый момент заставил Романа снова помянуть недобрым словом чужих родителей. Казалось, что его мелодию слышит вся округа. Кому ещё он понадобился в столь поздний час?! Ну что за люди, никакого уважения к личному информационному пространству!

Глухов выхватил из внутреннего кармана мобильник, посмотрел, кто звонит, выражение неудовольствия на его лице сменилось крайней заинтересованностью. Он торопливо чиркнул пальцем по экрану и, приложив аппарат к уху, нетерпеливо выдохнул:

— Ну?!

Из телефона донёсся приятный женский голос:

— Он умирает.

— Точно? — Роман свободной рукой уже вставлял ключ в замок зажигания. — Или как в прошлый раз?

— Скорее всего, — грустно подтвердил женский голос из телефона.

— Тогда лечу. Не забудь про мячик!

Отключив телефон, Роман несколько секунд последил за происходящим на месте аварии. Полиции стало ещё больше. Попытка подойти ближе и забрать своё добро могла закончиться чем угодно, вплоть до задержания.

— Чёрт с ним, ещё сделаю, — пробормотал Глухов и повернул ключ в замке зажигания.

Автомобиль Романа с трудом вклинился в общий поток, но, тем не менее, довольно быстро миновал аварийный участок. Выйдя на четырёхполосный простор, Глухов утопил педаль газа в пол, сам рискуя стать фигурантом хроники дорожных происшествий. Впрочем, теперь он почему-то был абсолютно уверен, что ему уготована другая судьба. Только надо успеть схватить её за хвост прямо сейчас. А хвост этот вот-вот должен был возникнуть в одной из элитных клиник Москвы. Нет, конечно, можно было не суетиться и, судя по количеству пострадавших, удалось бы зафиксировать ещё парочку смертей, но здесь, скорее всего, будут умирать рядовые обыватели, до которых никому нет дела, а там готовился перейти в мир иной известный всей стране кинорежиссёр. Это дорогого стоило.

Роман включил магнитолу. Салон заполнила мелодия энергичной песни жизнеутверждающего содержания.

На месте аварии, столь стремительно покинутом Глуховым, и впрямь выжили немногие. Понятное дело, что там никто не обратил внимания на застрявший под колесом машины скорой помощи теннисный мячик, тем более что зелёный огонёк на нём давно погас. Впоследствии он и вовсе будет раздавлен тем самым колесом, став больше не пригодным ни для каких целей и навсегда похоронив в своём чреве нечто изменившее смысл его неодушевлённого бытия.

А тем временем по казённому коридору сурового медицинского учреждения торопились красивые женские ножки. Халатик медсестры завис на полдороге к коленкам и трепетал там в бесстыдном вожделении. Примерно так же реагировали на молоденькую медработницу и престарелые пациенты клиники, но виду не показывали, словно ещё надеялись на что-то.

Медсестра приблизилась к закрытой двери, осторожно потянула её на себя и проникла внутрь палаты интенсивной терапии. Возле кровати стояли только врачи, близких родственников у режиссёра не было. Девушка вытащила из кармана халатика теннисный мячик и, делая вид, будто забирает лекарства из тумбочки, опустила его в выдвижной ящик. Никто не обратил на неё внимания, и она, тяжело дыша, выскользнула обратно в коридор. В принципе, она не сделала ничего плохого, но всё равно выглядело это как-то не по-человечески.

На последнем светофоре Роман раскрыл компьютер и подъехал к клинике уже во всеоружии. Едва теннисный мячик оказался в зоне действия подключённого к ноутбуку передатчика, зелёный огонёк вспыхнул на его шершавом боку. Внутри больничной тумбочки лишь шприцы да салфетки стали тому свидетелями.

Роман криво припарковался, почти не отрывая взгляд от экрана ноута. «Успел или нет?!» — пульсировало у него в голове. Он уже доставал мобильник, чтобы прояснить этот судьбоносный момент, когда графики и диаграммы на экране ожили. Результаты измерений поразили Романа до глубины души. Он, конечно, ожидал чего-то подобного, но не от этого человека. А ведь такие правильные фильмы снимал! Впрочем, теория была наглядно подтверждена. Захотелось сделать какую-нибудь глупость, например, улететь в космос. Хотя, что космос, теперь он станет известнее всех космонавтов вместе взятых.

Домой Глухов приехал далеко за полночь. Вошёл в квартиру, держа в одной руке сумку с драгоценным ноутбуком, а в другой – дорогущую бутылку коньяка. Оставив всё это добро на комоде в прихожей, он запер входную дверь, не разуваясь проследовал на кухню и вернулся оттуда с маленькой рюмкой.

Скрипнула пробка, коньяк наполнил хрустальный сосуд золотистым огнём. Роман пристально посмотрел в глаза своему отражению в большом зеркале прихожей и сурово изрёк:

— Чувак, я с детства знал, что ты станешь великим человеком!

После этого Глухов чокнулся рюмкой со своим зеркальным двойником и одним глотком осушил ёмкость из свинцового стекла, считавшегося когда-то предметом роскоши.

Глава 2

Солнце медленно выползало из-за края Земли. Атмосфера, пронзённая его лучами, приобретала то самое голубоватое свечение. Со значительно удалённой от поверхности планеты космической станции «Горизонт» это выглядело особенно красиво.

Солнечные батареи станции пришли в движение, разворачиваясь навстречу потоку световой энергии. На корпусе «Горизонта», представлявшем собой гигантский цилиндр, опоясанный несколькими внешними кольцами, соединёнными с ним радиальными переходами, заиграли весёлые блики.

Закреплённые по периметру самого большого кольца шары спасательных модулей стали похожи на стеклянные ёлочные игрушки. В каждом иллюминаторе ожил свой солнечный зайчик.

Но света почему-то становилось всё больше и больше, а безобидные зайчики стали превращаться в бурых медведей, раздирающих обшивку станции непомерными температурами. Треснули и рассыпались солнечные батареи, потекли искрящимся стеклом иллюминаторы. Словно спасаясь от этого безумия, отстрелились и полетели в разные стороны шары спасательных модулей. Большинство из них сразу исчезли из виду, а тот, который подлетел совсем близко, был прозрачен и пуст. И только стройная девушка в обтягивающем комбинезоне металась внутри него. Её распущенные волосы не позволяли разглядеть лицо, а пронизывающий всё свет истончал фигуру до нечеловеческой хрупкости.

Ярко вспыхнув напоследок, и этот шар тоже растворился в пустоте, навалившаяся тьма была ужасной и липкой.

Ольга резко села на кровати и прижала руку к груди, словно пыталась удержать рвущееся наружу сердце. Под утро, особенно если не надо было рано торопиться на работу, ей теперь часто снились кошмары, но большинство из них тут же забывалось, оставляя лишь неприятный осадочек, портящий аппетит перед завтраком. Поэтому завтракала она редко.

На этот же раз картины космической гибели были столь яркими и реалистичными, что Ольга почувствовала — одним аппетитом здесь не отделаешься.

Тем более пора было вставать. Ольга зябко поёжилась и осмотрелась. Скомканное одеяло валялось на полу. Лёгкая пижама почти не грела. Вот и объяснение — девушка замёрзла и, чтобы согреться, спалила какой-то космический корабль. Ну а чего мелочиться…

Неожиданно запевший соловьём дверной звонок вновь подстегнул почти успокоившееся сердце. Ольга чертыхнулась и сползла с кровати в мягкие тапочки, однако бежать к двери она не спешила. Но соловей был настойчив, он снова и снова выводил свою однообразную трель, чем изрядно достал хозяйку квартиры. Ей даже стало интересно — какая сволочь так рискует здоровьем прямо в самом начале выходного дня?

Ольга поднялась с кровати и, прошлёпав в прихожую, приникла к дверному глазку. Видно было плохо. Она лишь различила какую-то военную форму и немолодое женское лицо, изображавшее суровое нетерпение.

Опять грянул соловей.

Да чтоб тебя! Сама напросилась.

— Кто там?! — рявкнула Ольга, не открывая двери.

— Космическая лотерея к Ольге Тимофеевой, — приглушённый женский голос сочился дежурным восторгом.

Неожиданная догадка бросила Ольгу в жар. Она, пощёлкав замками, приоткрыла дверь.

На пороге стояли мужчина и женщина среднего возраста, облачённые в униформу с надписями «Роскосмос» на шевронах. Женщина изображала радость, мужчина был суров.

— Ну я Тимофеева, — насторожённо призналась Ольга, — но я не одета.

— Ольга, мы рады сообщить, — затараторила женщина, — что именно вы стали одной из победительниц «Первой космической лотереи» и выиграли бесплатную путёвку на новую Российскую космическую станцию «Горизонт»!

— Охренеть… — безрадостно промямлила победительница.

— Вы не рады? — удивился мужчина.

— Да как-то неожиданно… Я и забыла давно про эту дурацкую лотерею.

— Так вы отказываетесь лететь? — уточнила женщина.

— Даже не знаю…

— А чего тут знать-то? — нетерпеливо поинтересовалась женщина. — Если вам не нужна всемирная слава, не интересуют дорогие рекламные контракты и будут раздражать толпы зовущих замуж поклонников, то отказывайтесь. Осчастливьте кого-то другого!

— Вот с этого и надо было начинать, — оживилась Ольга, — осчастливливать — это не по моей части. Когда летим?

— Прямо сейчас, — веско сообщил мужчина в форме.

— В смысле? — не поняла Ольга.

— Вы что, не читали условия лотереи? — повела бровью женщина из «Роскосмоса».

— Читала, — неуверенно кивнула Ольга, — наверное…

— В целях безопасности, — строго произнёс мужчина, — сразу после объявления результатов победители отправляются на базу «Роскосмоса». С собой можно вообще ничего не брать.

— Чьей безопасности, моей или станции «Горизонт»? — переспросила Ольга.

— Обеих, — заверил её мужчина.

— Ладно, — решительно нахмурилась Ольга, — дайте мне пятнадцать минут.

Глава 3

Молодые супруги Андрей и Елена Смирновы проснулись практически одновременно. Хотя, конечно, кто-то проснулся раньше и по установившейся традиции сразу обрушился с ласками на свою вторую половинку. Скорее всего, сегодня это был Андрей, так как Елена больше сопротивлялась, явно не желая этим утром погружаться ни в океан любви, ни в водопад разврата. Тем более, находились они уже на казённой территории и под наблюдением врачей.

Однако притязания Андрея на её тело становились всё более настойчивыми. В очередной раз выскользнув из его объятий, Елена вместо себя воткнула ему в руки подушку и строго потребовала:

— Прекрати!

— Не боись, — сосредоточенно отбросив подушку, сказал Андрей. — Выскочу, как обычно.

Но едва он снова потянулся к Елене, как та, ловко извернувшись, столкнула его ногами с кровати. Сама испугавшись содеянного, она быстро перекатилась на край, потеряв при этом скрывавшую наготу простынку. Андрей лежал на полу, делая вид, что ему очень обидно, а сам беззастенчиво разглядывал оголившуюся грудь супруги.

— Прости, прости, — замурлыкала Елена, — надеюсь, никто не пострадал?

— Ну это уже членовредительство какое-то, — приподнявшись на локте, возмутился Андрей. — В прямом смысле этого слова…

— А чего ты как маленький? — укоризненно спросила Елена.

— А ты в курсе, что твой супружеский долг уже больше американского? — мрачно осведомился Андрей.

— Потерпи, дорогой, всего несколько дней осталось, — ласково сказала Елена. — А там уже оторвёшься по полной. Весь мир будет только этого от тебя и ждать. Ты вдумайся: нам с тобой первыми предстоит зачать ребёнка в космосе, а ты хочешь всё испортить…

— Ой, да какая разница? — поморщился Андрей.

— Для тебя, может, и никакой, а для учёных наш ребёнок будет почти инопланетянином.

— Кстати, во сколько с ними встреча? — спохватился Андрей.

— С инопланетянами? — улыбнулась Елена.

— Нет, пока только с учёными, — вздохнул Андрей.

— Да уже пора собираться, — наставительно произнесла Елена. — Подай мне халатик.

— Не подам, — Андрей попытался демонстративно скрестить руки на груди. В его позе это вышло не очень убедительно.

— Тебе же хуже будет, — Елена грациозно поднялась с кровати и направилась к платяному шкафу. Её ничем не прикрытое тело засияло в лучах утреннего солнца.

— О-о-о… — Андрей закатил глаза и уткнулся лбом в пол.

Глава 4

Телевизор включился автоматически и закричал о чём-то на всю комнату. Глухов не помнил, когда это он умудрился поставить таймер на дневную службу новостей. Впрочем, он сейчас вообще с трудом соображал.

На столике возле кровати стояли почти опустошённая бутылка коньяка и пиалка с орешками. Сама кровать представляла собой жалкое зрелище — она будто бы выдержала нашествие марсиан, причём, весьма эротически озабоченных.

Распластавшийся в эпицентре этого нашествия Роман, не открывая глаз, пошарил руками вокруг себя в поисках пульта от телевизора. Нашёл вместо него один носок, мобильник под подушкой и пару одинаковых рюмок. Третья рюмка стояла на столике рядом с бутылкой. Это было странно, Глухов всё-таки вспомнил, как пил один и как всё утро его донимали звонками в дверь и на этот самый мобильник, но сие занудство он стойко перетерпел, а вот громкоговорящую голову из телевизора выдержать уже не смог.

Представив себя в виде пушечного ядра, Роман «выстрелил» собой в сторону ванной комнаты, как ни странно, попал и спешно забаррикадировал входную дверь. Такую оригинальную ассоциацию для эффективного утреннего пробуждения он вычитал в какой-то умной книжке. Главное, что телевизора здесь было почти не слышно. О том, что его можно выключить кнопкой на корпусе, Глухов не подумал. Нет пульта – нет спасения. Ещё немного и пульт будет прилагаться к каждому новорождённому, а пока этого не случилось, жизнерадостный молодой корреспондент восторженно и безнаказанно тараторил с экрана в пустую спальню:

— Итак, друзья, этот день пришёл! Вот-вот нам станут известны те счастливчики, которые уже совсем скоро отправятся в космос, словно к себе на дачу. Больше никаких изнурительных тренировок и особых требований к здоровью! Вы просто садитесь в самолёт и летите на Российскую околоземную станцию «Горизонт»! Нет, конечно, именно вы пока никуда не летите… Летят только победители Первой космической лотереи, а они все уже здесь. — За спиной корреспондента возникло новое здание «Роскосмоса» с соответствующей футуристической вывеской. — Ну или почти все. Говорят, что кого-то не смогли найти. Представляете, каким надо быть растяпой, чтобы подать заявку на участие в проекте, а в ключевой момент оказаться вне зоны действия всех своих контактов! Но оставим их наедине с уже вырванными волосами и не будем мешать рвать ещё оставшиеся. Нам гораздо интереснее, что почувствуют первые люди, оказавшиеся в космическом пространстве… Да, да, я не оговорился, они первыми попадут туда абсолютно бесплатно! Ни финансовых потерь, ни физических, а всё потому, что им повезло, а «Горизонт» — первая и единственная космическая станция с искусственной силой тяжести! В это трудно поверить, но ведь на дворе юбилейный две тысячи тридцать третий год… Почему юбилейный? А потому, что ровно пятьдесят пять лет минуло с момента начала запуска Советским Союзом серии спутников связи под маркой «Горизонт». И вот теперь новая Российская станция раздвинула горизонты до немыслимых перспектив…

Роман ничего этого не слышал, а потому рвать волосы на себе пока не собирался, скорее наоборот. Полученные вчера экспериментальные данные говорили о том, что он на пороге великого открытия. Да что там «на пороге», он уже ввалился к нему на кухню и готовит там основное блюдо двадцать первого столетия. Осталось всё достойно сервировать и выложить на блюдечко с золотой каёмочкой.

Пульт от телевизора нашёлся на той же кухне. Диктор новостей был немедленно застрелен из него прямо на полуслове. А чисто выбритый и уже прилично одетый Роман выпил чашку чёрного чая с бутербродом.

Глухову хотелось как-то по-особенному провести сегодняшний день. Как-то зафиксировать и продлить то мимолётное ощущение безграничного счастья от содеянного, которое лишь иногда становится доступно творческому человеку. Но предаваться эйфории, а тем более бухать, было некогда. Открывшиеся этой ночью перспективы требовали дальнейшей кропотливой работы и были только началом большого пути.

В первую очередь надо было забрать из клиники измерительный датчик, оформленный для конспирации в виде теннисного мячика. Их у него осталось всего две штуки, а потом всё-таки появиться в институте. Основную работу пока ещё никто не отменял.

Захватив сумку с драгоценным ноутбуком, таившим в себе нечто, способное изменить судьбу всего человечества, Роман вышел из квартиры, запер входную дверь и вызвал лифт. Пока он с нетерпением ждал зависшую где-то, словно в другом измерении, кабину, из соседской квартиры появился задумчивый парень студенческой наружности.

— Привет, сосед! — энергично сказал Глухов. — Ты чего такой озабоченный?

— Привет, — без энтузиазма ответил парень, — а ты чего такой радостный?

— Скажу тебе по секрету, — широко улыбнулся Роман, — что скоро я прославлюсь на весь мир! Поэтому нам ли быть в печали? Ну и ты не грусти, — открылся зев лифта. — Едешь?

Сосед кивнул, торопливо захлопнул дверь и юркнул следом за Глуховым в тесную кабину. На задней стенке висело большое зеркало. Зачем в лифте зеркало? Возможно, чтобы людям, склонным к клаустрофобии или боящимся одиночества, казалось, что всё не так плохо. Роман мельком взглянул на свою сияющую, довольную физиономию и понял, что надо с этим что-то делать. Появляться с таким выражением лица на работе просто негуманно по отношению к сослуживцам.

Он повернулся спиной к зеркалу и нажал кнопку первого этажа. Кабина заскользила вниз. Студент тихонько сопел рядом. Говорить особо было не о чем, но сосед вдруг спросил:

— То есть тебя всё-таки нашли… эти… из «Роскосмоса»?

Хорошо, что Глухов сейчас не видел своего отражения, такая метаморфоза могла повергнуть в уныние любого оптимиста.

— Что? — выдавил он.

– Ну утром к тебе ломились мужик и баба в форме «Роскосмоса». Потом вытащили меня, чтобы я им протокол подписал.

Лифт остановился и распахнул двери в мир, который уже не был таким прекрасным, каким казался Глухову ещё несколько секунд назад.

— Какой протокол? — севшим голосом спросил Глухов.

Сосед вышел из кабины первым, Роман поплёлся за ним.

— Что победитель лотереи, выигравший полёт на станцию «Горизонт», по указанным в заявке контактам не обнаружен, — через плечо процитировал парень.

Глухов не заметил, как оказался на улице. Тусклое осеннее солнце, словно пытаясь убедить всех, что ещё ничего не предрешено, лезло в глаза. Роман зажмурился.

— Черт! — сквозь зубы процедил он. — Сегодня же был розыгрыш…

Они стояли на крыльце возле подъезда.

— М-да, — злорадно ухмыльнулся сосед, — похоже, настоящую славу ты прогулял. Но ты не грусти и в следующий раз сиди дома.

— Я и так был дома, — лихорадочно соображая, сказал Роман.

— А чего не открывал тогда и на телефон не отвечал?

— Я просто забыл и никого не ждал.

— Значит, не судьба, — резюмировал сосед. — По условиям лотереи вместо тебя должны были взять следующего по списку. Кстати, по телеку недавно сказали, что команда уже полностью укомплектована и находится на базе «Роскосмоса».

— Это мы ещё посмотрим! — махнув соседу рукой, Глухов сбежал по ступенькам крыльца и устремился вон со двора.

То, что произошло, было неправильно и неуместно, да и, по мнению Романа, не вписывалось в «закон сохранения успеха», который, в отличие от «закона сохранения энергии», непременно должен был обладать волшебным свойством под названием «попёрло».

Поймать такси не составило большого труда. Глухов пообещал водителю два счётчика и чайную плантацию в придачу, если тот домчит его, минуя все пробки и прочие затычки полуденной Москвы. Дело государственной важности, доверительно сообщил Роман. Водитель проникся. Глухов пристегнулся. Ехали быстро, но аккуратно.

Уже спустя сорок минут Роман взбежал по широкой лестнице и через раздвижные стеклянные двери вошёл в новый офис «Роскосмоса». В просторном холле было малолюдно. Охранник, сидевший за стойкой, отгораживавшей проход к лифтам, без интереса посмотрел на стремительно приближающегося Романа, а потом снова уткнулся в свои мониторы, и лишь когда Глухов недвусмысленно навис над ажурным турникетом, опять поднял на него взгляд.

— Здравствуйте! — нетерпеливо кивнул Роман. — Мне необходимо срочно связаться с руководством проекта «Горизонт»!

— Здравствуйте, — невозмутимо ответил охранник. — У вас назначена встреча?

— Нет, дело в том, что произошла досадная накладка, — волнуясь, сказал Роман. — Я победитель космической лотереи. Утром меня искали представители «Роскосмоса»…

— Все победители лотереи уже находятся на базе и готовятся к отлёту, — перебил его охранник.

— Я же объясняю: случилось недоразумение, которое необходимо урегулировать, — начал закипать Глухов, — прошло всего несколько часов. Я уверен, что это ещё возможно!

— Боюсь, что ничего поправить уже нельзя, — меланхолично возразил охранник. — Вы же знаете условия лотереи…

— Послушайте, давайте каждый будет делать свою работу, — теряя терпение, сказал Роман. — Можно что-то поправить или нельзя — не вам решать! Просто сообщите кому надо о моём приходе.

— Дело в том, — пояснил охранник, — что это никому не надо.

— Вы уверены?!

— Абсолютно.

— Я про другое, — с нажимом произнёс Глухов. — Вы уверены, что хотите потерять эту работу? Вы знаете, кто я такой?!

Охранник мрачно посмотрел на Романа, а потом опять перевёл взгляд на один из экранов, там был запечатлён стоп-кадр с изображением Глухова, входящего в здание, а рядом компьютер расписал всю подноготную незваного гостя.

— Вы — Роман Александрович Глухов, — терпеливо произнёс охранник, — научный сотрудник Института теоретической физики. Вам тридцать лет. У вас в сумке лежат ноутбук, кошелёк, паспорт и связка ключей. При вас нет никакого оружия и опасных колюще-режущих предметов… Поверьте, я хорошо знаю свою работу и, если вы немедленно не покинете здание, буду вынужден выполнить её в полном объёме.

— Ладно, — сбавил тон Роман, — извините.

Он начал медленно разворачиваться к выходу, но, замерев вполоборота, почти жалобно сказал:

— Это действительно очень важно… не только для меня… для науки. Посоветуйте, пожалуйста, как мне до них достучаться? Вдруг получится…

Охранник на секунду задумался, изучая боковой экран, а потом, понизив голос, произнёс:

— Подождите пару минут на улице. Сейчас подъедет Кулагин Виктор Сергеевич — руководитель проекта «Горизонт». У вас будет несколько секунд, прежде чем его охрана уткнёт вас носом в землю. И не делайте резких движений…

— А как я его узнаю?

— Узнаете.

— Спасибо огромное!

Чуть обнадёженный Глухов быстро вышел из здания, но далеко от дверей отходить не стал, стараясь придать своему лицу выражение, свойственное приличному деловому человеку. Хотя внутри у него всё трепетало, а местами даже сквернословило.

Охранник не обманул — к центральному входу медленно подъехали два чёрных автомобиля представительского класса. Едва они остановились, как из первого выскочил молодой человек в строгом костюме и распахнул заднюю дверь. Сосредоточенный мужчина высокого роста, одетый в лёгкий серый плащ, выбрался из машины и стремительно направился к стеклянному зеву «Роскосмоса». Из второго автомобиля появился ещё один костюмированный специалист по охране тел и двинулся прямо на Глухова, поедая его глазами.

Роман под гулкие удары сердца выждал несколько мгновений, и когда расстояние между ним и седеющим вожаком небожителей стало минимальным, услышал свой голос:

— Виктор Сергеевич! Я сотрудник Института теоретической физики Глухов Роман. У меня к вам очень важное дело!

Охранник Кулагина моментально оказался возле Глухова. Роман не придумал ничего лучше, чем поднять руки вверх, словно уже сдавался на милость всей космической отрасли России.

Кулагин остановился, кивнул охраннику, тот чуть отступил. Глухов опустил руки.

— Это неудачное время и место, — спокойно произнёс Кулагин. — Вы можете задать мне вопрос на сайте «Роскосмоса».

— Тогда будет уже поздно! — затараторил Роман. — Вчера ночью я получил подтверждение очень важного открытия, и из-за этого пропустил свою победу в космической лотерее. А мне теперь нужнее всех попасть на орбиту, чтобы экспериментально проверить новую теорию поля…

— Вот как! — усмехнулся Кулагин. — Старина Эйнштейн сейчас наверняка подавился райским яблочком.

— Вернее, теорию нового поля, — смутившись, поправился Роман.

— Молодой человек, я не сомневаюсь, что вы хороший учёный и добились интересных результатов, — твёрдо сказал Кулагин, — но правила есть правила. Напишите заявку, и если ваши исследования действительно перспективны, то вы непременно попадёте на «Горизонт» уже не по воле случая, а с полным на то основанием.

Кулагин развернулся к дверям, давая понять, что разговор окончен.

— Но это же не случай! — в отчаянии воскликнул Роман. — Это знак! Таких случайностей не бывает. Я должен оказаться на станции именно сейчас!

Кулагин повернул голову и через плечо внимательно посмотрел на Глухова.

— А вдруг это знак наоборот? — с улыбкой произнёс он. — Может быть, вы именно своим открытием лишили себя такой возможности. Что, если человечество к нему ещё не готово? Не все открытия заведомо полезны… Подумайте над этим хорошенько и, если всё-таки сочтёте нужным, оформляйте заявку.

Кулагин и один из охранников исчезли за прозрачной бронёй Космического агентства. Всё, шанс упущен, джекпот проигран, вопрос исчерпан.

Второй охранник остался рядом с Глуховым, словно нянька возле неразумного ребёнка — как бы чего не натворил. Роман смерил его презрительным взглядом, теперь уже было можно. Охранник удивлённо повёл бровью. Глухову очень хотелось удивить его ещё больше, например, ударом в челюсть. Но он сдержался. Ведь таких потом точно не берут в космонавты.

Роман цыкнул зубом и медленно побрёл прочь. Он даже не знал, куда идёт, зато он теперь точно удостоверился, что справедливости в этом мире нет! Вот так открытие…

А в холле «Роскосмоса» Кулагина поджидал Моисеев Борис Владимирович — невысокий худощавый мужчина лет шестидесяти, похожий на хищную птицу. Бейджик, аккуратно закреплённый на лацкане его пиджака, сообщал, что он является начальником предполётной подготовки. Кулагин и Моисеев обменялись крепким рукопожатием.

— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — Моисеев кивнул на вход. — Вас уже караулят поклонники?

— Нет, Борис Владимирович, — вздохнул Кулагин. — Пока только таланты.

Они миновали систему контроля и подошли к лифтам. Моисеев нажал кнопку вызова.

— Все службы в сборе? — спросил Кулагин.

— Почти, — сказал Моисеев, — военные опять опаздывают.

— Может, они и на старт опоздают, — с надеждой предположил Кулагин.

— Было бы неплохо, — живо откликнулся Моисеев.

— Что говорят медики? — спросил Кулагин.

— Физически все кандидаты готовы, — ответил Моисеев.

— А психологически?

— Есть опасения насчёт ВИП-персоны, — вздохнул Моисеев. — Ведёт себя так, словно оплатил не только свой полёт, но и постройку всей станции.

— Ничего, — ухмыльнулся Кулагин, — это он перед земным персоналом свою значимость демонстрирует. А на станции в полной зависимости от экипажа и фактически без денег будет вести себя скромнее.

— Тогда ждём только военных, — кивнул Моисеев. — Их кандидат застрял где-то в Тибете из-за нелётной погоды.

— В Тибете? — удивился Кулагин. — Разве у нас там есть военные базы?

— Нет, он проходил практику в одном из монастырей… Дело в том, что это военный экстрасенс.

— Ну да, — буркнул Кулагин, — нам на станции только боевых колдунов не хватало.

— Да пусть хоть оборотня в погонах отправляют, — недовольно сказал Моисеев. — Лишь бы со своим уставом к нам не лезли.

Раскрылись двери лифта, Кулагин и Моисеев зашли в кабину.

Глава 5

Большая телевизионная студия была битком набита людьми. Желающих поглазеть на добровольцев эротического фронта оказалось слишком много. Импровизированные трибуны ломились от массовки. Сотрудники канала, не занятые в съёмках, но имевшие доступ к процессу, тоже были здесь.

На сцене под прицелами объективов, микрофонов и прожекторов расположились: ведущая шоу «Сам ты умный!» Маргарита Субботина — красивая рыжеволосая тридцатипятилетняя дама в строгом костюме, и представитель Академии наук Кирилл Анатольевич Шестаков — сорокалетний восторженный очкарик в свитере и джинсах.

Они сидели вполоборота к широкому экрану, с которого чуть напряжённо улыбались собравшимся Андрей и Елена Смирновы.

Если бы не суровые требования карантина, то их, конечно, притащили бы в студию живьём, а так приходилось довольствоваться лишь картинкой, транслируемой с базы «Роскосмоса». Но от этого острые вопросы и комментарии ведущей выглядели ещё жёстче.

— Елена, вы давно испытываете склонность к авантюрам? — бодро поинтересовалась Субботина и, не дав времени на ответ, продолжила: — Что вы почувствовали, когда узнали, что именно вашей супружеской паре выпала возможность впервые в истории человечества зачать ребёнка вне пределов родной планеты?

— Честно говоря, сначала я не поверила, — заметно волнуясь, ответила Елена. — Дело в том, что эту новость сообщил мне мой муж…

— Он вас часто обманывает? — перебила её Субботина.

— Нет, — смутилась Елена, — но любит разыграть в самый неподходящий момент.

— Неподходящий момент, — вклинился Андрей, — это основа хорошего розыгрыша!

— Андрей, до вас мы ещё доберёмся, — осадила его ведущая. — Итак, Елена, каковы же были ваши ощущения, когда всё-таки выяснилось, что это не шутки?

— Я очень обрадовалась, — сказала Елена. — Появилось такое чувство, будто волшебная сказка пришла в мою жизнь. Правда, потом осознала ответственность, и нахлынуло волнение. Но я не считаю наш выбор авантюрой.

Субботина удовлетворённо кивнула и переключилась на счастливого мужа:

— Андрей, а что чувствуете вы? Не помешает ли вам волнение порадовать свою супругу, да и всё человечество в целом?

— Ну если всё человечество не будет наблюдать за мной в ЭТОТ момент, то супруга останется довольна, — заверил Андрей. — Хотя я готов замахнуться и на большее…

Елена укоризненно покосилась на него, но промолчала.

— Да, я вижу, вы шалун, — усмехнулась Субботина, — и полны энтузиазма. А вас не беспокоят такие психологические тонкости, как космическая бездна с одной стороны и замкнутое пространство с другой?

— Ничего страшного, — покачал головой Андрей. — В туалете самолёта было теснее…

— Андрей! — вспыхнула Елена.

— Главное, чтобы гравитация не пропадала, — добавил он. — А то, когда наш лайнер в самый неподходящий момент ухнул в воздушную яму, было неприятно.

— Теперь я, кажется, понимаю, почему выбрали именно вашу пару, — сказала ведущая. — Кстати, о гравитации, — она перевела взгляд на притихшего напротив академика. — Кирилл Анатольевич, вот объясните нам с научной точки зрения, в чём смысл эксперимента?! Если на станции «Горизонт» присутствует точно такая же сила тяжести, как на Земле, тогда чем зачатый там ребёнок будет отличаться от его же родственника, зачатого в туалете самолёта?

— Так в этом и заключается суть! — оживился Шестаков. — Узнать, в чём будет это различие. Другой вопрос — почему оно может возникнуть? Есть теория, что все мы, пребывая на поверхности планеты или в самолёте, или даже в ближнем космосе на расстоянии сотен километров от неё, всё равно погружены в ментальное поле Земли. То есть находимся внутри некой энергетической субстанции, аккумулирующей биологические поля всего человеческого муравейника. Другими словами, ментальное поле связывает нас как с общечеловеческими ценностями, так и с копившимися веками людскими пороками.

— Вы хотите сказать, что помимо таинственных генов человеческую личность формирует ещё какое-то поле, — нахмурилась Субботина, — состоящее из голосов предков?

— Ну можно и так выразиться, — подтвердил Шестаков. — Хотя я подчёркиваю, что пока это всего лишь теория.

— И если она подтвердится, то выражение «хрен моржовый тебе в карму» может обрести реальный смысл? — уточнила Субботина.

— Пожалуй, это слишком образное определение, — смутился академик, — но суть вы уловили верно.

— А станция «Горизонт» как-то экранирована от этого ментального поля? — спросила ведущая.

— Нет, — энергично замотал головой Кирилл Анатольевич, — просто она находится на геостационарной орбите, а это очень далеко от Земли. Несколько тысяч километров. При таких расстояниях можно быть уверенным, что любое влияние колыбели человечества на развитие плода будет исключено. И этот малыш действительно станет первым неземлянином.

— Но не получим ли мы в итоге какого-нибудь монстра? — мило улыбнулась Субботина.

У Елены Смирновой округлились глаза.

— Ну почему же обязательно монстра? — мягко произнёс Шестаков. — Скорее, наоборот. Возможно, в будущем все монстры останутся только на Земле…

Субботина вновь повернулась к экрану, с которого продолжала удивлённо хлопать ресницами будущая мамаша.

— Елена, вы понимаете, что ваш ребёнок с самого рождения и, возможно, всю жизнь будет находиться под пристальным вниманием учёных? Вас не беспокоит, что его превратят в подопытного кролика?

— Его будущие права чётко прописаны в соответствующем контракте! — взяв себя в руки, жестко ответила Елена.

Маргарита Субботина сдержанно кивнула и, смотря прямо в объектив камеры, сурово заключила:

— Если человечество когда-нибудь всё-таки исчезнет, то те, кто раскопают наши останки, придут к выводу, что, сменив за свою историю множество верований, люди в итоге стали поклоняться единому божеству — Его Всемогуществу Контракту!

Глава 6

Последнее перед стартом расширенное совещание с участием начальников всех служб прошло в рабочем порядке. Кулагин остался доволен, хотя его и не оставляло смутное чувство, будто он упустил что-то важное. На борьбу с этим неприятным ощущением ушёл весь вечер. Кулагин закрылся в своём офисе и вновь просмотрел файлы отчётов, фрагменты видео с подготовкой челнока и данные медицинской комиссии. Следовало признать, что и оборудование, и люди были готовы к полёту. Может быть, именно эта гладкость и напрягала главу проекта «Горизонт». Крепло желание устроить кому-нибудь разнос, выпустить излишек нервной энергии в чуть зазевавшегося руководителя среднего звена, но никто не желал подставляться, все были отличными профессионалами.

Время пролетело незаметно, и в свой загородный дом Кулагин приехал уже далеко за полночь. Скинул плащ в прихожей, нырнул в домашние тапочки. Костюм и тапки — ночь чудесна.

Его супруга Жанна Кулагина сидела в гостиной и смотрела по телевизору какой-то сериал. Они обменялись холодным приветствием. На большее Виктор Сергеевич и не рассчитывал. Их отношения давно перестали приносить тепло. Для тепла Жанне оказалось достаточно покупки всего нескольких шуб.

Кулагин за спиной у жены подошёл к шкафу, достал из него пакет с соком и налил полный стакан. Убрал сок. Отхлебнул из стакана.

— Твоя охрана ещё долго будет у нас торчать? — не оборачиваясь, поинтересовалась Жанна.

— Чем они тебя так раздражают? — спросил Кулагин.

— Ну, например, я не могу ходить по дому голой… — недовольно произнесла Жанна, остановив сериал с пульта.

— Что-то я раньше не замечал за тобой подобных желаний, — удивился Виктор Сергеевич, — и, потом, у нас дети…

— Дети давно спят. А желания как раз и формируются из отсутствующих возможностей.

— Я же объяснял, — разглядывая стриженый затылок супруги, сказал Кулагин, — это временная мера, пока не уляжется ажиотаж вокруг станции. Военным в данном случае виднее.

— Так у вас всё-таки военные главные? — удивлённо оглянулась Жанна. — Ты же говорил, что ваш космический бронепоезд чисто мирное сооружение.

— Чисто мирного в этом мире ничего не бывает, — чуть раздражённо произнёс Кулагин. — Даже твои холёные ногти выросли не просто так. Но, ты же не собираешься их вырвать? Вот и с военными у нас тесное взаимовыгодное сотрудничество.

— Угу, прямо идеальная межведомственная семья, — с сарказмом произнесла Жанна. — Но в любой семье, чем бы она себя ни тешила, всё равно кто-то главный.

— И кто же в нашей семье главный? — осведомился Кулагин.

— А у нас есть семья? Ты когда последний раз детей неспящими видел, ночной папа?

— Я буду наверху, — мрачно сказал Кулагин и, прихватив стакан с соком, вышел из гостиной.

— Но не сверху… — буркнула ему вслед Жанна.

Поднявшись на второй этаж, Виктор Сергеевич тихонько прошёл мимо комнат детей. Дочери недавно исполнилось четырнадцать. Она была похожа на мать и внешне, и голосом, но не характером. И это радовало. Сын — младший школьник, находился в том чудесном возрасте, когда познание мира всё ещё доставляет удовольствие, а не превращается в обязанность гармонично развивающейся личности.

На этот раз заходить к детям он не стал, не было настроения. Жанна, сама того не подозревая, прошлась коготками по больному месту проекта «Горизонт».

Войдя в свой кабинет, Кулагин привычным движением свободной руки включил свет, оглядел строгую обстановку в стиле «техно», прошёл за рабочий стол, сел в кресло и наконец-то выпил почти весь сок. Поставил стакан на столешницу и ещё раз осмотрелся. В комнате был идеальный порядок. Кулагин любил порядок. Если бы сослуживцы узнали, что он сам наводит здесь чистоту, то сильно удивились бы. Возможно, Виктор Сергеевич хотел упорядочить всё мироздание, а начинать, как известно, надо с себя.

Он наконец понял, какая заноза не давала ему покоя весь день. Часы показывали начало второго ночи. Кулагин знал, что Моисеев обычно раньше двух не ложится. Впрочем, без разницы…

Виктор Сергеевич откинулся в кресле, достал из кармана пиджака мобильник и вызвал абонента. Борис Владимирович откликнулся быстро.

— Не разбудил? — поинтересовался Кулагин и, удовлетворённо кивнув, продолжил: — Слушай, обещанный военный экстрасенс так и не появился? — Ответ начальника предполётной подготовки вызвал у него мстительную улыбку. — Ясно. Тогда дай команду, пусть немедленно разыщут того парня… молодого учёного… что меня сегодня атаковал. Фамилия у него простая какая-то… Гущин что ли… короче, он выиграл в лотерею, но не оказался на месте. Разберётесь там. Пусть срочно везут его на базу и готовят в проект.

Кулагин поморщился, держа одной рукой мобильник возле уха, а пальцами другой барабаня по столешнице, и резко прервал поток возражений:

— Да, чуть больше суток, поэтому всех поднять, чтобы успел пройти карантинные процедуры! Да, под мою ответственность! И он вам обрадуется, не переживайте…

Глава 7

Лучше бы Земля была плоской.

Тогда все люди просыпались бы примерно в одно и то же время, отравлялись бы на работу; днём почти синхронно уничтожали бы тонны продуктов за обедом, а ночью, в едином порыве, любили бы друг друга…

Но она не такая, поэтому много кто много кого не любит. Да и как можно любить человека, который отрывается в ночном клубе или ещё нежится в постельке в тот самый момент, когда ты хлопаешь рукой по будильнику и вынужден вставать на службу. Параллельная реальность какая-то.

Заседание Совета национальной безопасности США должно было начаться с минуты на минуту. Все помощники и генералы уже расселись за обширным столом, отсутствовало пока только высшее руководство страны.

Советник президента по национальной безопасности оторвался от изучения лежащих перед ним бумаг и поднял взгляд на сидевшего напротив него генерала.

— Это всё понятно, — мрачно сказал он. — Космическая лотерея, о победителях которой нам практически ничего не известно — лишь отвлекающий манёвр. Русские отправляют в космос полноценный экипаж. Вы можете в двух словах сформулировать, чем конкретно Российская станция «Горизонт» угрожает безопасности США?

Начальник отдела космической обороны НАСА глубоко вдохнул и солидно произнёс:

— Как указано в отчёте, на борту станции «Горизонт» имеется лазерная пушка, реальные параметры которой нам неизвестны. Русские позиционируют её как перспективное средство защиты Земли от астероидов, но вполне возможно, что она способна наносить удары и по поверхности планеты.

— Но станция «Горизонт» постоянно висит на экваторе над одной и той же точкой Индийского океана. И территория США ей абсолютно недоступна, — возразил советник президента.

— А как же наши союзники в Ближневосточном регионе? — удивился генерал. — Кроме того, она наверняка способна сбивать любые спутники.

Советник повернулся к сидевшему по правую руку от него Директору внешней разведки и быстро спросил:

— У вас намечаются какие-нибудь подвижки в получении дополнительных сведений об объекте?

— Пока нет, — мрачно ответил тот. — Русские контролируют и шифруют всю информацию, а уж о том, чтобы завербовать кого-то из ключевых фигур, вообще речи нет.

— А вы обратите внимание на фигуры попроще: друзей, родственников, любовниц.

— Мы работаем во всех направлениях, — холодно заверил Директор внешней разведки.

— Медленно работаете! — повысил голос советник. — Мы можем хоть что-нибудь конкретное предложить сегодня президенту?

— Да, — вкрадчиво произнёс генерал, — я считаю, что пришло время активировать небезызвестный вам проект «Странник».

— Напомните, пожалуйста, о чём речь, — не без сарказма попросил советник. — В вашем ведомстве столько многообещающих проектов…

— Несколько лет назад НАСА был обнаружен небольшой астероид, периодически появляющийся около Земли, но пока никакой угрозы для планеты не представляющий. Впоследствии к этому астероиду были направлены несколько космических аппаратов со специальными двигательными установками, которые благополучно достигли его поверхности и закрепились на ней. Теперь мы можем подправить траекторию движения этого объекта таким образом, чтобы она прошла в непосредственной близости от станции русских… или прямо через неё. И как раз в ближайшее время астероид вновь приблизится к Земле.

— Задачу по уничтожению русских космонавтов вам пока не ставили, — пояснил генералу советник.

— При любом раскладе никто не погибнет, — заверил генерал. — Мы просто вынудим русских продемонстрировать своё оружие в действии… Ну а если что-то пойдёт не так или оружие окажется неэффективным, то на «Горизонте» существует надёжная система эвакуации. Такие шарообразные капсулы по периметру внешнего кольца. Русские ими очень хвалились. Мол, прыгнул в неё, нажал кнопку — и ты на Земле. А уж участь, которая может постигнуть саму станцию в результате воздействия естественных причин, будет хорошим уроком от мироздания для тех, чьи амбиции идут вразрез с национальными интересами США…

— Но это же рядом с Землёй! — нахмурился советник. — Вы так и планету угробите…

— Нет, — возразил генерал, — орбита очень высокая, да и астероид невелик и полностью под нашим контролем, там троекратное дублирование по мощности и каналам связи.

— То есть вы гарантируете, что никакой угрозы Земле он не представляет? — уточнил советник.

— Абсолютно гарантирую! — отрапортовал генерал.

Распахнулись входные двери.

— Господа, Президент Соединённых Штатов Америки! — громко возвестил дежурный офицер.

Члены Совета национальной безопасности торопливо поднялись со своих мест.

Глава 8

К полудню Роман совсем выдохся. С раннего утра его таскали по медицинским кабинетам, засовывали во всякое диагностическое оборудование, изощрённо домогались с анализами и подвергали разного рода тестированию. А с учётом того, что прошедшей ночью ему удалось поспать не более пары часов, он уже мечтал только о еде и послеобеденном отдыхе. Интересно, предусмотрено ли распорядком здесь такое баловство.

Когда перед рассветом Глухова опять разбудил звонок с неизвестного номера, он, не успев толком проснуться, как обычно, чуть не сбросил его нафиг. Но вовремя спохватился, сердце забилось, как застрявшие в гамаке любовники, сон улетучился. И всё равно он сначала не поверил, опасался чьей-то дурной шутки или, вообще, злого умысла. Однако звонивший представитель «Роскосмоса» был чрезвычайно осведомлён и предельно конкретен.

Роману дали полчаса на сборы, после чего, ещё тёпленького, увезли на базу «Роскосмоса», а там будто бы только этого и ждали. Что это им всем не спится, радостно удивлялся Глухов. Персонал базы его радость не разделял, но был героически вежлив.

В конце концов суета вокруг скороспелого космического туриста закончилась и его привели в обширное помещение с диванами и футуристической живописью на стенах. В комнате присутствовали ещё шесть человек, также облачённые в новенькие оранжевые комбинезоны с атрибутикой «Роскосмоса» и станции «Горизонт». Две симпатичные девушки — коротко стриженая блондинка и длинноволосая брюнетка — сидели в сторонке, видимо, только что о чём-то шептались. Они с интересом посмотрели на Романа. Он торопливо напустил на лицо важную сосредоточенность. Совсем молодой худощавый парень, расположившийся отдельно ото всех, покосился чуть насторожённо, а ещё трое мужчин, стоявших возле картины с изображением подобия Млечного пути, заинтересованно обернулись. Один из них по виду был примерно ровесником Глухова, второй, похоже, разменял шестой десяток, определить же возраст третьего, обладавшего восточным разрезом глаз, Роман затруднился, но было понятно, что тоже уже не мальчик.

— Знакомьтесь, — сказал доставивший Глухова специалист, — это новый участник экспедиции Роман Александрович Глухов. У вас ещё будет время представиться и пообщаться на послеобеденных занятиях. Только до завтрашнего дня не надо его обнимать, целовать и даже трогать руками, а в остальном теперь вы единая команда.

Роман слегка поклонился.

— Ещё сутки не целоваться, — картинно всплеснула руками брюнетка и загадочно переглянулась с соседкой.

— Как минимум, – улыбнулся сотрудник «Роскосмоса», — а сейчас быстро обедать. После вас ждёт парочка сногсшибательных тренингов…

Выспаться мне всё-таки не дадут, подумал Роман, но не сильно этому огорчился.

Два четырёхместных стола оказались накрыты прямо в соседней комнате. Роман чуть притормозил, ожидая, пока рассядутся ранее призванные члены команды. Наверняка у них уже сложились какие-то предпочтения.

Вопреки ожиданиям, девушки уселись за разные столики. Блондинка присоединилась к ровеснику Глухова и невысокому мужчине с восточной внешностью, а брюнетка выбрала компанию молодого парня и самого возрастного участника проекта.

Таким образом, за каждым из столиков осталось по одному свободному месту. Но Роман долго не колебался, брюнетка ему понравилась больше, и он решил составить компанию именно ей. Присев к столу, он сдержанно пожелал всем приятного аппетита и сосредоточился на тарелке с супом. Рассольник оказался вкусным. Все довольно живо взялись за еду. Видимо, тоже проголодались.

Заиграла негромкая инструментальная музыка.

Мужчина, активно работавший ложкой напротив Глухова, хмыкнул и спросил:

— Зачем они каждый раз это включают? Разве уже отменили правило «Когда я ем, я глух и нем»? Или так у нас условный рефлекс вырабатывают? — он посмотрел на парня, сидевшего по левую руку. — А, Геннадий?

Молодой человек пожал плечами и ничего не ответил.

— Он у нас студент-биолог, — пояснил мужчина Роману. — Гена изучает гены! А вы чем занимаетесь?

— Я физик, — перестав махать ложкой, сказал Глухов, и в ответ на ещё более вопросительный взгляд мужчины добавил: — Теоретик.

— У-у-у, — протянул мужчина, — а я бизнесмен-практик, Лопатин Дмитрий Петрович.

— Очень приятно, — слукавил Роман. Что-то не понравился ему этот «практик».

— А вас как зовут? — словно между делом, пододвигая к себе тарелку со вторым блюдом, спросил Глухов у брюнетки.

— Ольга Тимофеева, — улыбнулась она, — филолог, если вас это волнует.

— А должно? — улыбнулся в ответ Роман.

— Нечему тут волноваться, — вклинился Лопатин, тоже переключившийся на мясной гуляш. — Как известно, если не знаешь, чем заняться в этой жизни, — иди в филологи.

— У меня обратная ситуация, — парировала Ольга, — я сначала выучилась на филолога и только потом поняла, что не знаю, чем хочу заниматься в этой жизни.

— Тоже вариант, — кивнул Дмитрий Петрович, — филолог головного мозга называется.

— Вас, наверное, сильно обидели филологи, — сказала Ольга, — причём, как водится, ещё в далёком детстве.

— Да, не иначе, — сказал Лопатин, — а вам теперь прямая дорога в психологи, тогда круг точно замкнётся.

Повисла напряжённая пауза.

— Ну уж и про остальных расскажите, — предложил Роман, конкретно ни к кому не обращаясь и желая лишь разрядить атмосферу.

Ответил, естественно, Дмитрий Петрович:

— Там всё просто: сладкая парочка супругов Смирновых, собирающихся зачать и родить в космосе нечеловека…

— Неземлянина, — поправила его Ольга.

— Ох уж эти тонкости языка, — поморщился Лопатин, — и шаман из Бурятии… не к обеду будет сказано — Дансрун.

— Прям настоящий шаман? — отхлебнув сока удивился Глухов.

— Ну он так представился, хотя, судя по имени…

— Что вы понимаете в именах? — возмутилась Ольга. — Дансрун означает – хранитель учения! Люди с таким именем характеризуются надёжностью, ценят друзей и любят науку.

— Вы, филологи, значения всех бурятских имён знаете? — осведомился Лопатин. — В любом случае хорошо, что он разрешил называть себя просто — Дан.

— А ваша фамилия, Геннадий, что означает? — подвинув к себе тарелочку с десертом, спросил Роман, только для того чтобы разговорить скромного студента.

— Можно на «ты», — сказал Геннадий.

— Аналогично, — согласился Роман.

— Моя фамилия Ильин, и она всего лишь происходит от соответствующего имени.

— Всего лишь! — воскликнула Ольга. — А как же Илья-пророк…

— Да, Гена, напророчь нам чего-нибудь, — попросил Дмитрий Петрович.

— Не знаю, — задумался Геннадий, — для меня это всё – огромный подарок, и я пока боюсь даже загадывать что-то ещё.

— Это правильно, — облизал ложечку Лопатин, — только подарки надо делать себе самостоятельно. Так надёжнее. Вот я взял и купил этот полёт. Сделал себе подарок на день рождения. Потому что мне, как и первому спутнику серии «Горизонт», исполняется в этом году пятьдесят пять лет. Учитесь, молодёжь.

— Ну а мне такую возможность фактически подарил Роман, — сказал Геннадий. — За что ему огромное спасибо! Ведь если бы он не проспал…

Глухов смущённо крякнул. Оказывается, они уже в курсе его мытарств. Почему-то вспомнился диалог с Кулагиным о знаках.

— Ещё неизвестно, что это за подарочек, — буркнул Роман. — На меня уже прямо давит ответственность за чужую судьбу.

— Всё будет хорошо, — сказал Ильин, — а иначе — зачем?

Вот-вот, подумал Глухов, и какое-то неприятное предчувствие сжало его сердце.

Глава 9

В телевизионной студии снова наблюдался аншлаг. Только ведущая на сцене в этот раз сидела одна. Зато обширный экран у неё за спиной был разделён поровну. На левую часть выводилась картинка с аэродрома, где замерли в предстартовой готовности две красивые птицы — огромный транспортный самолёт и небольшой по сравнению с ним космический челнок, который, впрочем, при ближайшем рассмотрении тоже имел внушительные размеры.

Правая часть экрана отображала, если судить по одежде, двух мужчин. Судить по другим признакам было затруднительно, так как на головах у гостей были надеты балаклавы — головные уборы, полностью закрывающие лица и имевшие лишь прорези для глаз и рта.

— Добрый вечер, уважаемые зрители! — провозгласила ведущая. — В эфире опять любимая вами программа «Сам ты умный!» и я, надеюсь не менее желанная, Маргарита Субботина! У нас прямое включение, потому что до старта новой экспедиции к станции «Горизонт» остаются считанные минуты. И да, не пугайтесь, пожалуйста, космический челнок не захвачен террористами… — она сделала широкий жест рукой в сторону экрана. — Это наши гости. Именно они придумали и разработали то, что вызывает у нас неподдельную гордость за соотечественников, свою страну, да и всё человечество в целом! И лишь природная скромность, мудрость и повышенная секретность не позволяют им предстать перед вами во всей красе.

Один из гостей всплеснул руками.

— Нет, нет, в проекте занято ещё множество людей, которые гораздо умнее нас, — сказал он. — Именно поэтому здесь в масках паримся мы, а не они.

— И тем не менее, как же вам удалось добиться того, что теперь в космос может отправиться любой доходяга, способный натянуть на себя памперсы?

— Ну, как видите, это просто два самолёта, — сказал гость. — Транспортнику для работы двигателей нужен воздух, челноку – нет. Вместе они обеспечат достаточно пологую траекторию подъёма и перегрузки для пассажиров будут совсем незначительными.

— Прекрасно! — порадовалась ведущая. — Итак, отделавшись лёгким испугом, мы оказались на космической станции. И тут нас должна была настичь ещё более серьёзная проблема — невесомость! Но вы победили и её, а это уже совсем за гранью нашего понимания.

Второй мужчина на экране чуть подался вперёд и размеренно произнёс:

— На самом деле вы очень удивитесь, если вспомните сколькими вещами, которые находятся за гранью вашего понимания, вы пользуетесь ежедневно.

— Приведите конкретные примеры, или я сочту это за оскорбление! — потребовала Субботина.

— Пожалуйста. Из той же области. Вы сегодня слушали радио?

— Да, — кивнула ведущая, — в автомобиле.

— Тогда что вы можете сказать об электромагнитных волнах?

— Ну-у-у… — задумалась Маргарита, — они возникают… распространяются… и мы их ловим!

— Хорошо, а в чём их природа? — не унималась маска. — Что физически они из себя представляют?

— Как что? — удивилась ведущая. — Волны же…

— Ну вот и с гравитационными волнами такая же история, — усмехнулся гость. — Так что просто пользуйтесь и не забивайте себе голову.

В той части экрана, где застыл атмосферно-космический бутерброд с крыльями, появились цифры обратного отсчёта.

— Большое спасибо нашим гостям, — затараторила Субботина. — Они не выдали военную тайну, касающуюся природы гравитационных волн, и теперь нашу программу не закроют! А мы полностью переключаем свое внимание на подмосковный аэродром корпорации «Роскосмос», с которого через несколько секунд улетят к звёздам простые российские граждане. И хоть на этот раз звёзд они ещё не достигнут, но сами, наверняка, станут ими…

Изображение взлётно-посадочной полосы заняло весь экран. Казалось, будто транспортный самолёт настолько сильно прижат космическим челноком к бетону, что им никогда не преодолеть невидимые путы силового взаимодействия с планетой. Странно, что новые гравитационные технологии не облегчили и этот этап пути, но не всё сразу.

Прожектора, разгонявшие на аэродроме утреннюю мглу и туман, добавляли в и так фантастическую картину толику сюрреализма.

Хорошо поставленный закадровый голос, перекрывая гул набирающих обороты двигателей транспортника, объявил тридцатисекундную готовность.

И вот счётчик обнулился, двигатели взвыли, гигантский самолёт вздрогнул всем корпусом, словно в последний раз попытавшись сбросить со спины космического наездника, но у того были другие планы. Смирившись с неизбежным, транспортник стремительно заскользил вдоль полосы, потом задрал нос, улёгся широким брюхом на поток набегающего воздуха и оказался полностью в его власти.

Скоро он наберёт высоту в пару десятков километров. Там воздух станет ему уже совсем плохим помощником, и тогда вторая железная птица отпустит его, махнёт крылом в поисках несуществующей опоры, и словно убедившись, что рассчитывать теперь стоит только на себя, включит свои двигатели и уйдёт в космос.

Кто бы мог представить, но почти синхронно с ракетными двигателями челнока дали импульс ещё несколько похожих агрегатов, вмёрзших в глыбу льда и камней за сотни тысяч километров от Земли. Астероид размером с пятидесятиэтажный небоскрёб, нарезавший спирали около нашей планеты, возможно, не один миллион лет, вдруг решил, что настал его час внести свою лепту в историю человеческой цивилизации.

Вернее, конечно, за него это решение приняли люди, которые, естественно, как всегда, руководствовались исключительно благими намерениями.

Глава 10

Иллюминаторов в салоне не оказалось.

В пассажирском варианте центральный отсек челнока был рассчитан на восемь посадочных мест. Семь из них были заняты новоиспечёнными космическими туристами. Больше в отсеке никого не было. Никаких тебе бывалых космолётчиков, стюардесс и прочих психотерапевтов. Кабину пилотов отделяла непрозрачная перегородка с вмонтированным в неё обзорным экраном и наглухо задраенным люком. В общем, делай что хочешь, если, конечно, ещё не потерял сознание от страха.

В самом начале полёта едва синее небо на экране сменилось искрящимся мраком, у Романа перехватило дыхание, словно до сих пор он ещё надеялся, будто это лишь какая-то шутка, мистификация, и только теперь полностью осознал, что вокруг бездна. На Земле подобное чувство может возникнуть у человека, решившего искупаться посреди океана и вдруг понявшего, что до дна бассейна несколько километров. Здесь же речь шла уже о сотнях километров реальной пустоты, и лучше было об этом не думать.

Роман предполагал, что скоро организм адаптируется и тревога отступит. Теперь, спустя шесть часов полёта, когда появившаяся на обзорном экране станция «Горизонт» неумолимо росла в размерах, он понял, что ошибался — волнение только усилилось.

Он вопросительно посмотрел на соседку. Ольга ответила тревожным взглядом. Похоже, и ей было не по себе.

— Подлетаем что ли? — риторически спросил Роман. Ему ответил динамик громкой связи с экипажем.

— Подходим к станции, — сообщил женский голос второго пилота. — Гравитация будет увеличиваться неравномерно. Короче, сейчас начнёт трясти! Все хорошо пристегнулись? Напоминаю про гигиенические пакеты, так как натуральный обмен рвотными массами не способствует последующему дружескому общению.

Глухов подёргал ремни, прижимавшие его к креслу. Ольга сделала то же самое со своими и, мрачно усмехнувшись, сказала:

— Ну да, как в том анекдоте — а пристёгнутые сидели, будто живые.

— Чего так мрачно? — осведомился Роман. — Вон бери пример с Лопатина, он нашему шаману уже все уши прожужжал. Будь я шаманом, давно бы его забанил.

Бизнесмен Лопатин, считавший, что раз уж он заплатил за полёт, то ему должно доставаться всё самое лучшее, естественно поднялся на борт челнока первым и занял место в паре кресел расположенной прямо перед экраном. Следом, как бы по старшинству, зашёл Дан Аушев, заявивший ранее, что является бурятским шаманом, и соответственно расположился в соседнем с Лопатиным кресле, о чём, вероятно, уже неоднократно пожалел.

Следующая пара кресел досталась супругам Смирновым. В третьем ряду разместились Роман с Ольгой. Им в спины в гордом одиночестве дышал студент Геннадий Ильин, место рядом с ним и вовсе было свободно. А ещё меня брать не хотели, мысленно удивлялся Глухов.

Перед стартом заглянуть в кабину им уже не дали, но Роман знал, что управляют челноком в этом рейсе два пилота, хотя кабина была рассчитана на четверых. Практически порожняком пошли.

Встряска оказалась не такой уж сильной. Желудок мужественно справился с накатившим было желанием выйти из себя, за что Глухов был ему премного благодарен. Ольга болезненно поморщилась, но тоже продержалась молодцом.

Станция «Горизонт» была красива. Её вид завораживал любого человека, имевшего хоть какое-то отношение к технике. Для обывателей, не возбуждающихся от созерцания высоких технологий, она, в принципе, представляла собой лишь упорядоченное скопление цилиндров и «бубликов», но и этих людей почему-то охватывало трепетное чувство прекрасного.

Самый крупный «бублик», изрядно сплющенный в горизонтальной плоскости, опоясывал цилиндр основного модуля станции. Именно над его фрагментом и завис челнок, продравшись сквозь гравитационный шторм. Опять появившаяся сила тяжести вернула пассажирам изрядную долю самообладания. Они вновь заулыбались, восторженно глядя на обзорный экран. И даже взвывшие двигатели не так сильно подействовали на нервы.

Верхняя часть корпуса «бублика» прямо под челноком уплыла в сторону, открыв доступ в посадочный ангар. Космический самолёт осторожно погрузился внутрь станции. Створки ангара довольно быстро стали на место, перекрыв визуальную связь с внешним миром. На обзорном экране сначала воцарилась абсолютная тьма, а потом возникло красноватое свечение, в котором толком ничего нельзя было разобрать. Тревожная пауза затянулась. Словно отвечая на недоумённые переглядывания туристов, вновь ожил динамик внутренней связи.

— Восстанавливаются давление и температура снаружи, — сообщил женский голос второго пилота. — Потерпите. Осталось ещё градусов двести…

— Начёт двухсот не уверен, — сказал Роман, — но грамм сто я бы сейчас принял с удовольствием.

— Алкоголик? — покосилась на него Ольга.

— Хуже, — вздохнул Глухов, — физик.

— Чем же это хуже? — осведомилась Тимофеева.

— Алкоголик убивает только себя, талантливый физик может убить всех…

— А ты талантливый?

— Очень, — кивнул Роман с серьёзным видом.

— Да, — согласилась Ольга, — каждый массовый убийца имеет такое заблуждение.

Наконец красный свет сменился приятным тепло-жёлтым, а вспыхнувшие по периметру зелёные огоньки и вовсе добавили жизнерадостности в аскетичную обстановку посадочного ангара.

— Так, хватит рассиживаться! — провозгласил из динамика первый пилот. — Кто ещё живой — с вещами на выход. У люка не суетиться! Теперь и в космосе легко сломать себе шею.

Роман отстегнул ремни безопасности, открыл боковую нишу и вытащил из неё стандартный рюкзак для личных вещей — такие выдали всем — и сумку с ноутбуком. Ольга с завистью посмотрела на его сумку.

— И всё-таки, как тебе разрешили взять ноут? — спросила она, доставая свой рюкзак.

— Он необходим мне для серьёзного эксперимента, — веско сказал Роман, — а не для того, чтобы фоточки в Сеть постить.

— Думаешь, тут есть доступ к Сети?

— Нет.

— Почему - нет?

— Нет.

— Что «нет»?!

— Я об этом не думаю.

Шлюзовая камера с внешним люком находилась в заднем отсеке челнока, поэтому выходить пришлось в обратном порядке. Таким образом, первым ступить на борт «Горизонта» выпала честь студенту Геннадию, а вовсе не бизнесмену Лопатину. Дмитрий Петрович сильно расстроился по этому поводу и пока топтался в хвосте, всё время что-то обиженно бурчал шаману в затылок и тыкался ему в спину своим рюкзаком. Дан никак на него не реагировал, опять проявляя истинно шаманское спокойствие.

Впрочем, Лопатин зря переживал — их не встречали хлебом-солью под объективами телекамер, хотя весь экипаж станции был здесь. Только вот состоял он на данный момент всего из двух человек.

Замершего под люком Лопатина подвинули вылезшие следом пилоты. Обойдя озирающихся по сторонам космических туристов, они подошли к членам экипажа, одетым так же в синие комбинезоны, и тепло поздоровались с ними за руку.

— Добро пожаловать на «Горизонт»! — обратился к вновь прибывшим крепкий темноволосый пятидесятилетний мужчина. — Заочно мы с вами уже знакомы, но теперь позвольте представиться лично. Я — начальник станции Воронцов Николай Семенович. — Он указал на стоявшего по правую руку худощавого человека лет сорока. — Это наш бортинженер Максим Щукин. Мы его так и зовём — наш технический бог-инженер. — Воронцов сделал широкий жест в сторону пилотов челнока. — Ну и люди, доставившие вас сюда с филигранной точностью: первый пилот космонавт-исследователь Игорь Белов и второй пилот космонавт-исследователь Светлана Яковлева. Она же по совместительству доктор вашей недолгой миссии…

— Звучит угрожающе, — прошептал Роман в ухо Ольге, — теперь я понял, на что похожи наши оранжевые комбезы… это же одежда узников.

— А сейчас мы расселим вас по каютам, — бодро сказал Воронцов, — где вы хорошенько отдохнёте перед пресс-конференцией с Землёй и другими интересными мероприятиями.

Воронцов развернулся и пошёл в сторону больших металлических ворот, экипаж и туристы отправились следом. Створки с мягким шипением расступились перед ними, а как только сомкнулись за их спинами, яркое освещение в ангаре погасло, остались включёнными только дежурные зеленоватые лампы. Казалось, что в этом полумраке непременно должны бродить какие-нибудь зловещие тени.

И точно. Не прошло и пары минут, как раздался металлический лязг, а следом за ним по лестнице из челнока, чертыхаясь, спустился ещё один человек. В обеих руках он тащил по серебристому чемодану и явно сгибался под их тяжестью.

Окинув быстрым взглядом ангар, словно убеждаясь, что за ним никто не следит, мужчина направился в сторону, противоположенную той, куда удалились экипаж и гости. Там виднелась гораздо менее внушительная дверь. Подойдя к ней, он опустил чемоданы на пол, они громко клацнули металлом о металл. Мужчина выпрямился, отдышался.

«Понаставили грагенов, не пройти, не проехать, — буркнул он себе под нос, а потом, повысив голос, добавил: — Самсон, открывай, чего ждёшь?!»

Створка, перед которой он стоял, послушно уползла в стену. Мужчина выдохнул, наклонился, не без труда поднял чемоданы и исчез с ними в освободившемся проёме. Створка стала на место. Зелёные лампы почти совсем погасли. Теперь по ангару не могли бродить даже тени. Хозяевами положения остались только звуки, но и им было страшно выползать из своих закутков.

Миновав ещё пару коротких переходов, где как-то незаметно затерялись бортинженер и докторша, остатки экипажа и туристы вышли в длинный светлый коридор, вдоль одной из стен которого тянулся ряд однообразных автоматических дверей. Напротив каждой из другой стены торчал круглый массивный люк.

— Здесь главный жилой отсек, — сказал начальник станции. — Каюты небольшие одноместные, зато со всеми удобствами. Размещайтесь.

— А это что? — Лопатин указал на ближайший люк. — Мусоропровод?

— Почти, — хмыкнул Воронцов. — Это персональная система аварийного спасения. Когда подлетали к станции, видели шары на внешней стороне большого кольца? — гости дружно закивали. — Вот это они и есть. Достаточно запрыгнуть внутрь, нажать одну кнопку — и шар в автоматическом режиме отправится на Землю.

— Класс! — восхитился Лопатин. — Главное, по пьяни с туалетом не перепутать…

— Спиртные напитки на станции запрещены, — сказал Воронцов. — Ну и с этими люками не всё так просто… Впрочем, любую разрешённую для вас информацию вы сможете получить через имеющиеся в каютах терминалы бортового компьютера. Зовут его Самсон.

Утомлённый перелётом студент Геннадий шагнул к крайней двери. Створки разъехались. Все заглянули в каюту. Обстановка была спартанской — лежанка, откидной столик, узенький шкафчик, вмонтированный в стену экран терминала. За матовой перегородкой — душевая кабинка и санузел.

— М-да, — промычал Дмитрий Петрович. — То есть свалить отсюда по собственному желанию не получится?

— Вы уже хотите свалить?

— Ну мне обещали немного другое…

— Ваши апартаменты в следующем отсеке, — успокоил его Воронцов. — Игорь, проводи.

Первый пилот кивнул и жестом пригласил Лопатина следовать за ним.

Ильин бросил рюкзак на лежанку и, виновато улыбнувшись, помахал остальным рукой. Дверь закрылась. На небольшом табло рядом с ней появилась надпись: «Геннадий Ильин, гость». Видимо, браслеты, которыми ещё на Земле окольцевали всех членов экспедиции, знали своё дело.

Белов и Лопатин скрылись за перегородкой в торце коридора. Шаман Дан Аушев молча оккупировал следующую каюту. Супруги Смирновы как-то мялись, словно выжидали чего-то. Роман был начеку. Он не хотел лезть вперёд Ольги, но и рассчитывал захватить соседнюю с ней каюту.

— Я дико извиняюсь, — сказала Ольга, обращаясь к Воронцову, — но без бутерброда и чашечки кофе не усну, а разбираться сейчас с вашим компьютерным Самсоном мне лениво…

— Последняя дверь по коридору — кают-компания, — ответил начальник станции. — Там имеется полный холодильник и все необходимые кухонные агрегаты. Кстати, в этом плане вы полностью на самообслуживании. Поварихи и посудомойки на «Горизонте» не предусмотрены.

— Спасибо за откровенность, — кивнула Тимофеева и исчезла за дверью третьей каюты.

Роман тут же нырнул в четвёртую.

Андрей Смирнов взглянул за следующие распахнувшиеся створки, ничего нового там не увидел и вопросительно посмотрел на Воронцова. Судя по общему количеству дверей и их расположению, в отсеке оставалось ещё четыре стандартных одноместных номера.

— Николай Семёнович, вы же знаете, что у нас с женой на «Горизонте» особая миссия, — вкрадчиво сказал Андрей. — А эти узенькие лежанки не только не способствуют зарождению новой жизни, но могут доконать и уже существующую.

Елена слегка покраснела и толкнула мужа локтем в бок.

— Я знаю, — с напускной суровостью ответил Воронцов, — и разделяю вашу озабоченность, но апартаменты улучшенной планировки на станции только одни, и достались они господину Лопатину. Не думаю, что он согласится на обмен. Но через пять дней туристы отправятся обратно на Землю, и тогда, уверяю вас, вы получите грандиозное удовольствие от процесса…

Бизнесмену Лопатину совсем не икалось от того, что его нескромную персону поминают зачастую не в лучшем свете. Каюта, в которую привёл его Белов, оказалась действительно просторной и почему-то имела форму лежащей на боку полусферы. Посередине этой полусферы стояла лишь двуспальная кровать, а все удобства находились в соседней комнате. Дмитрий Петрович остро пожалел, что сэкономил на попутчице. Впрочем, подходящей кандидатуры для столь солидного капиталовложения у него на данный момент всё равно не было.

Лежанка хоть и была большой и вероятно удобной, но отсутствие в этой части каюты каких-то других предметов мебели наводило на мысль, что не всё тут просто. Кроме того, и пол, и стены, и потолок, судя по всему, были покрыты толстым слоем стекла. Дмитрий Петрович даже присел на корточки, чтобы ощупать поверхность у себя под ногами.

— Это дело как-то подсвечивается, — догадался он.

— Да, — кивнул первый пилот, — иногда лучше, иногда хуже… У вас с вестибулярным аппаратом всё в порядке?

— Не жалуюсь, — напрягся Лопатин, всё ещё касаясь ладонями пола.

— Самсон, подними веки! — громко произнёс Белов.

Хорошо, что Дмитрий Петрович уже практически сидел на полу, иначе он, наверное, грохнулся бы на него прямо сейчас.

Внешние створки лепестками разошлись в разные стороны. В каюту хлынул свет далёких звёзд одновременно с мраком окружающего космического пространства. Никакой опоры для глаз больше не было. Лопатин распластался на стеклянном полу, борясь с подступившими к горлу эмоциями. Воображение уже рисовало его леденеющий труп, медленно удаляющийся от станции. И только земная кровать, любвеобильно зависшая в нескольких метрах от него, внушала призрачную надежду.

Это было страшно красиво.

Если бы бизнесмен Лопатин был человеком и телескопом, то лёжа на стеклянном полу и выбирая между двумя желаниями — восхититься или обкакаться, он, возможно, разглядел бы, как на красующейся в отдалении Земле из нового офиса «Роскосмоса» выходит Кулагин Виктор Сергеевич. И как, несмотря на вечерний час, толпа поджидавших его репортёров атакует скудную охрану руководителя проекта «Горизонт».

Вынужденный остановиться Кулагин объяснил неугомонным охотникам за сенсациями, что ему нечего добавить к официальному заявлению его пресс-центра. Да, космические туристы уже на станции. Да, они очень устали, и на «Горизонте» тоже начинается условная ночь. Да, на завтра намечена прямая линия со станцией, на которой её гости сами подробно расскажут о своих ощущениях и впечатлениях, а также ответят на любые каверзные вопросы. Нет, лично он не может помочь с аккредитацией на этом мероприятии, раньше надо было суетиться.

Оказавшись, наконец, в машине, Кулагин перевёл дух, удивил водителя, сообщив ему, что едут они домой, и посмотрел на часы. Время и впрямь было детское. Давненько он не мог позволить себе вернуться с работы так рано. Жена будет довольна. Или нет? Неизвестно. Бывают такие уравнения с одним неизвестным, и математика тут бессильна. Но главное — застать ещё бодрствующих детей, да и вообще расслабиться. Слишком тяжёлым вышел последний месяц. Теперь будет полегче. А уж через несколько суток, когда вернутся на Землю туристы, и вовсе жизнь войдёт в рабочее русло, но об этом сейчас лучше не думать. Пять дней можно почти не думать о проекте. Шикарная перспектива!

Кулагин прикрыл глаза. Вероятно, он даже задремал, уж больно короткой показалась ему в этот раз дорога до загородного дома. Автоматические ворота уползли за высокий забор. В большинстве окон дома горел свет. Много света, много тепла, много любви… Ну помечтать-то можно? Вот ребёнку, как правило, никто не запрещает мечтать стать космонавтом. А о чём потом мечтает космонавт?

Водитель ещё не успел стронуть бронированный лимузин с места, как ожил экран, вмонтированный в спинку переднего кресла. Появившееся на нём лицо Моисеева имело странное выражение.

— Виктор Сергеевич, поступила информация, — сдержанно произнёс Моисеев.

Это была кодовая фраза. Кулагин нажал на кнопку, и звуконепроницаемая перегородка отделила заднюю часть салона от водителя и охранника.

— Слушаю, — сказал он.

— Прервалась связь со станцией, — доложил Моисеев. — Не идёт даже минимальная телеметрия.

— Дублирующие системы? — уточнил Кулагин. — Маяк?

— Всё молчит, — не своим голосом сказал Моисеев.

— Но это возможно только в одном случае! — повысил голос Кулагин. — Станция уничтожена?

— Визуального контакта нет, — бесстрастно, словно робот чеканил слова Моисеев. — Никаких следов взрыва и обломков конструкций в зоне дислокации также не фиксируется.

— Тогда что, чёрт возьми, всё это значит?! — резко спросил Кулагин.

— Станция «Горизонт» бесследно исчезла с орбиты Земли, — монотонно констатировал Моисеев.

Кулагин несколько секунд переваривал эту мысль, но она была абсолютно несъедобна — всё равно, что пытаться переварить пулю, полученную в живот.

— Скоро буду, — сказал Кулагин и отключил связь.

Звуконепроницаемая перегородка ушла вниз. Только сейчас Виктор Сергеевич заметил, что машина так и стоит у открытых ворот. Его сотрудники, похоже, обладали немалым чутьём, или звукоизоляция в салоне оставляла желать лучшего.

— Разворачиваемся, — приказал Кулагин. — На базу.

Из окна кухни был хорошо виден замерший по ту сторону ворот автомобиль. Жанна Кулагина смотрела на него с надеждой и недоверием. Но когда он дал задний ход, а ворота стали медленно закрываться, она лишь мрачно усмехнулась.

Часть вторая. Белая и пушистая. Глава 1

Глухов резко сел, пытаясь схватить ртом воздух. Губы беззвучно шевелились, воздух не поддавался. Сердце пропускало удары. Сознание охватил ужас. Обильная испарина выступила по всему телу. Прокашляться тоже не получалось. Роман хотел вскочить с лежанки, чтобы вырваться в коридор, но ватные ноги не выдержали нагрузки, и он рухнул на колени. Боль подействовала отрезвляюще. Первый глоток воздуха, как затяжной прыжок с парашютом, казалось, остановил время. Зато потом оно поскакало наперегонки с кровью. В висках застучало.

Роман стоял на коленях, опираясь ладонями на пол каюты, и никак не мог надышаться.

Что это было? Сердечный приступ или привет от латентной клаустрофобии? А может быть, в каюте и впрямь кончился кислород? Ни один из этих вариантов Глухову не понравился.

Между тем дыхание восстановилось, сердце успокоилось, а лишняя влага с тела улетучилась. Да и мышцы вновь обрели твёрдость. Роман поднялся на ноги, прислушался к своим ощущениям. Ничего подозрительного он больше не услышал.

Миниатюрный дисплей на браслете указывал, что с момента отбоя прошло всего два часа. Но прямо сейчас опять ложиться в постель было немыслимо. Глухов напялил комбинезон, добавил освещения, присел к столу, достал из сумки ноутбук и теннисный мячик, который пристроил возле стены, чтобы он никуда не укатился.

Стандартных розеток питания в каюте не было. Оно и понятно — двести двадцать вольт тут абсолютно ни к чему. Пока ещё полностью заряженный аккумулятор ноута обещал продержаться часа четыре. Негусто. Надо будет спросить у бортинженера какой-нибудь местный адаптер.

Компьютер бодренько загрузил операционную систему. Ему было абсолютно без разницы, сколько там сейчас тысяч километров до ближайшей планеты. Да уж, подумал Роман, на Земле было не худо, нет, давай построим чудо…

Он запустил свою программку. Теннисный мячик уставился на него зелёным глазом. Вроде всё как обычно. Роман активировал измерительный цикл. Первые же полученные данные удивили и расстроили его. Диаграммы на экране зашкаливали, результаты вычислений были настолько бредовыми, что не могли иметь никакого отношения к реальности.

Попытка подключить запасной датчик закончилась точно таким же фиаско. Что-то было не так. Оба мячика не могли выйти из строя одновременно. Никаких правок в программу с момента последних успешных экспериментов он не вносил. Тогда в чём дело? Что изменилось?

В голову лезли только какие-то мистические глупости. Роман понял одно — надо срочно что-нибудь съесть, иначе он сейчас здесь такого нафантазирует.

Вообще еда — лучшее средство от глупости, жаль, что действует слишком кратковременно — лишь когда рот занят.

Глухов выключил ноутбук и отправился на поиски кают-компании. В коридоре было подозрительно светло, будто кто-то напуганный прошёл здесь совсем недавно.

За дверью кают-компании оказалось ещё светлее. Ольга Тимофеева сидела за стойкой, отделявшей импровизированную кухню от зоны отдыха с мягкой мебелью, и держала перед лицом огромный бокал.

Роман поймал её насторожённый взгляд.

Ольга нервно отхлебнула из бокала.

— Привет, — смутившись, ляпнул Глухов. — Не помешаю?

Тимофеева пожала плечами.

— Не ожидал здесь кого-то встретить в такое время, — сказал Роман, осматриваясь в поисках кипяточка. — Не спится?

— Грехи в сон не пускают, — ответила Ольга.

Она встала и подошла к Роману, застывшему в нерешительности перед кухонным автоматом.

— Я тут уже поэкспериментировала немножко, — она указала на мойку, в которой стояли три испачканные разнокалиберные чашки. — Что пить будешь?

— Чай, — ответил Глухов и под её вопросительным взглядом добавил: — чёрный.

— Большую? Маленькую?

— Среднюю, если можно.

Ольга нажала пару кнопок. Агрегат утробно заурчал, потом забулькал и наконец выдал бокал с парящей жидкостью. Роман осторожно достал его из приёмного лотка, понюхал, удовлетворённо кивнул и водрузил на стойку.

— Еда там, — подсказала Ольга.

Дверца встроенного холодильника ничем не выделялась среди других открывающихся панелей.

Роман схватил первую попавшуюся булочку в вакуумной упаковке и уселся напротив Ольги.

— Ты ещё не ложилась что ли? — спросил он. — Уже всё здесь изучила.

— Если бы могла, то не ложилась бы, — решительно сказала Ольга.

— Я первую ночь на новом месте тоже обычно не сплю, — доверительно сообщил Роман. — Говорят, это нервное. Ну и от самого места, вероятно, зависит. Всё происходит из-за повышенной тревожности, так что грехи твои тут ни при чём.

— Откуда тебе знать, — бесстрастно произнесла Ольга. — Вдруг я серийная убийца…

— Ну-у-у, — жуя промычал Роман. — Тогда другое дело. И сколько уже серий вышло?

— С меня и первой хватило, — отрезала Тимофеева. — Теперь каждую ночь кошмары снятся.

— Всё зависит от точки зрения, — мягко сказал Роман. — В определённом ракурсе все мы убийцы… комаров, тараканов, рыб и прочих неразумных тварей. Надеюсь, твоя жертва не обладала разумом?

— Не знаю, — вздохнула Ольга.

— Даже так? — удивился Роман.

— Чего напрягся?

— Я не напрягся.

— Расслабься.

— Да не напрягался я!

— Это был маленький котёнок, — печально сказала Ольга. — Он, видимо, пригрелся под выхлопной трубой, а я его не заметила и задавила. Черт меня дёрнул в магазин поехать.

— И что, теперь он тебе снится? — осторожно поинтересовался Глухов.

— Нет, не он, а лишь какой-то феерический бред, — задумчиво произнесла Тимофеева. — А сегодня, так и вообще не помню, что было. Только проснулась от того, что дышать не могла.

— Интересное совпадение, — нахмурился Роман.

— И ты давил котят?

Ответить он не успел. Входная дверь резко уехала в стену. От неожиданности Роман и Ольга вздрогнули. В кают-компанию вошёл Дан Аушев. Невысокого роста и плотного телосложения, он вызывал у Глухова некоторую зависть тем, что всё время был абсолютно спокоен.

Но не в этот раз! Сейчас на лице шамана отражалась крайняя растерянность. Он был похож на ищущего родителей обиженного ребёнка. Остановившись посередине кают-компании, Аушев стал как-то странно озираться.

— Дан, что с вами? — обеспокоенно спросила Ольга.

Шаман пристально посмотрел на неё и изрёк слабым голосом:

— Духи, — потом перевёл взгляд на Романа и добавил: — Злые духи. Они здесь повсюду…

— Хотите чаю? — бодро спросил Роман, желая стряхнуть с себя этот взгляд.

— Воды, — попросил Аушев.

Ольга вскочила и набрала ему бокал питьевой воды из специального краника.

Дан залпом выпил её и, вернув бокал, пожаловался:

— Плохо, очень плохо.

— Вы себя плохо чувствуете? — уточнила Ольга.

— Скоро всем будет плохо, — обречённо произнёс шаман и, медленно развернувшись, вышел из кают-компании.

Ольга и Роман переглянулись.

— Что это было? — спросил Роман.

— Может быть, он лунатик, — предположила Ольга. — Ну это которые ходят во сне, а потом ничего не помнят.

— Я догадался, что речь идёт не о жителях Луны, — нервно огрызнулся Глухов.

— А чего ты на меня-то рычишь? — удивилась Тимофеева.

— Извини. Просто странное совпадение получается.

— Какое ещё совпадение?

Глухов задумался. Углубляться сейчас в тонкости своего изобретения ему не хотелось, но и не поделиться возникшей догадкой он не мог.

— Я нашёл способ измерения некоего физического поля, о котором люди давно догадывались, но в реальности зафиксировать не могли. Это связано с ментальной стороной нашей жизнедеятельности. — Роман замолчал, подбирая слова. — Мне удалось сделать датчик, который преобразует сигналы этого поля в обычные электрические импульсы. Несложный прибор фиксирует эти импульсы, а специальная программа, исходя из накопленных ранее экспериментальных данных, делает выводы о фактической сути происходящего. Только что я впервые включал его здесь, на станции.

— И какие же выводы сделала твоя программа? — мрачно поинтересовалась Ольга.

— Она утверждает, что где-то здесь, в непосредственной близости от нас, постоянно умирают люди, причём очень плохие люди…

Глава 2

Воронцов Николай Семёнович, одетый в трико и футболку, стоял перед зеркалом в туалетной комнате и хмуро разглядывал свою физиономию. Брить или не брить, вот в чём вопрос. Хотя на самом деле его больше волновала не едва проступившая щетина, а недавнее странное происшествие. В это было трудно поверить, но он реально чуть не задохнулся во сне. Что бы это значило? Да, он разменял шестой десяток и по космическим меркам был почти пенсионером, но на здоровье никогда не жаловался, и в этот раз все медкомиссии прошёл без проблем.

Дверь из туалетной комнаты в спальню была приоткрыта, а из спальни в основную комнату — и вовсе полностью распахнута. Каюта начальника станции превосходила размерами апартаменты остальных членов экипажа. Здесь даже можно было провести небольшое очное совещание, ну или сообразить на троих. Сухой закон, конечно, никто не отменял, но иногда случались исключения. Впрочем, не в четыре часа утра же! Ночь на станции – вещь хоть и условная, но вполне необходимая.

Мелодичный вызов оторвал Воронцова от мрачных мыслей. Это кто ж такой смелый?! Не иначе, бизнесмен Лопатин совсем края потерял.

Сигнал повторился. Николай Семёнович вздохнул и прошёл в основную комнату. На экране терминала красовалась физиономия бортинженера, причём он топтался прямо по ту сторону входной двери, одетый в комбинезон по всей форме.

— Самсон, вход! — скомандовал Воронцов.

Дверь распахнулась. Максим Щукин осторожно заглянул в каюту и, увидев бодрствующего шефа, шагнул внутрь. Дверь встала на своё место.

Максим как-то странно смотрел на Воронцова и загадочно молчал. Такое начало визита Николаю Семёновичу не понравилось. Он указал бортинженеру на кресло, а сам присел на короткий диванчик. Теперь их разделял только журнальный столик. Щукин поёрзал, усаживаясь поудобнее, и по-прежнему не проронил ни слова.

— Макс, ты чего-то ждёшь от меня? — повысил голос Воронцов. — Что это за ночные гуляния?

— То есть ты ещё не в курсе… — сосредоточенно произнёс Максим.

— Я даже не догадываюсь, чего именно я не в курсе, — сказал Воронцов.

— У нас две новости, — сообщил Щукин, — плохая и… странная.

— Начни с плохой.

— Потеряна связь с Землёй. По всем каналам. Не идёт даже телеметрия.

— Та-а-ак, ладно, — нахмурился Воронцов. — А какая же ещё страннее?

— А ты посмотри на Землю…

— Самсон, панораму Земли на обзорный! — рявкнул Воронцов.

Помимо стандартного терминала в каюте начальника станции присутствовал и большой обзорный экран. Изображение, появившееся на нём, озадачило Николая Семёновича. Вроде всё было как обычно, вот только планета, вид которой из космоса хорошо знаком даже школьнику, теперь напоминала колыбель человечества лишь своими размерами. Исчезли знакомые всем очертания и цвета. Станция висела рядом с абсолютно белым шаром, который к тому же ещё и как-то подозрительно «дымился». Эту белизну и дымку конечно можно было принять за облака, но то, что на Земле таких плотных облаков, окутывающих всю её поверхность, не бывает, знал любой юный натуралист.

— Они там что, ядерный апокалипсис устроили? — вскочил с дивана Николай Семёнович.

— Непохоже, — отозвался Щукин.

— Ты знаешь, как он выглядит?

— Я знаю другое, — деревянным голосом сообщил Максим. — Рисунок созвездий изменился.

И действительно. Воронцов попытался зацепиться взглядом за какие-то знакомые очертания и не смог. В принципе плотность звёздного ковра осталась приблизительно прежней. Но это, похоже, были совсем другие звёзды.

— Не, ну так не бывает! — замахал руками Воронцов. — Макс, что ты делаешь? Ты думаешь, это смешно?!

— Я думаю, что это очень-очень грустно, — серьёзно произнёс бортинженер.

Или он был великим актёром, или ему действительно было не до шуток. Впрочем, сейчас всё выяснится. Не дай бог!

— Самсон, сообщи положение нашей звёздной системы, — жёстко потребовал Воронцов.

— Веду сканирование, — ответил компьютер хорошо поставленным мужским голосом. — Пока недостаточно данных. Стандартные ориентиры отсутствуют.

— Время окончания проверки? — спросил Воронцов.

— Неизвестно, — отрезал Самсон.

— Макс, мне так хреново ночью было, — пожаловался Воронцов. — Может, я тут в бреду валяюсь? Или помер уже?

— Только если вместе со мной, — ответил Щукин. — Мне тоже сегодня пришлось не сладко. Никогда такого раньше не случалось.

— Да не, фигня какая-то, — покачал головой Воронцов. — Не верю!

— У тебя вроде коньяк заначен был… — печально намекнул Максим.

— Нет! Ты что? В таких обстоятельствах.

— Если мы правильно понимаем эти обстоятельства, то остаётся только коньяк, — покивал Макс.

Снова запел вызов. На этот раз аудиенции начальника «Горизонта» по внутренней связи требовала Светлана Яковлева.

— Начинается… — прорычал Воронцов и плюхнулся обратно на диван. — Самсон, связь на обзорный.

На экране появилось встревоженное лицо второго пилота.

— Николай Семёнович, извините, что в такую рань, но у нас проблема.

— Я в курсе, — сдержанно перебил её Воронцов. — Разбираемся.

— Он уже и у вас побывал? — удивилась Яковлева.

— Кто побывал? — нахмурился Воронцов.

— Дан Аушев.

— Нет, а с ним что не так?

— Аушев только что обратился ко мне, как к врачу экспедиции, заявил, что очень плохо себя чувствует, и потребовал немедленно отправить его на Землю. Он ничего не желает слушать и готов лететь на чём угодно, хоть в спасательном модуле!

Глава 3

Бизнесмен Лопатин проснулся, лёжа на животе по диагонали огромной кровати, оказавшейся в его распоряжении вместе с ВИП-апартаментами. Руки Дмитрия Петровича были максимально раскинуты в разные стороны, он словно хотел объять необъятное, ну или всю ночь грезил о двух красотках, нежно подпирающих слегка располневшие бока космического туриста.

Лопатин перевернулся на спину и томно потянулся. Всё было бы прекрасно, если бы не ночное происшествие. Он даже толком не понял, что произошло, но ощущения были крайне неприятные.

Возможно, это лишь проявилась запоздалая реакция нервной системы на шок от обрушившейся на него космической бездны. Сейчас внешние створки были закрыты, и только непонятно откуда берущееся лёгкое свечение стеклянного купола напоминало о вчерашнем звездопаде.

Дмитрий Петрович собрался с духом. Ему было немножко страшно, однако очень хотелось вновь почувствовать себя пупом, если не Земли, то хотя бы этого орбитального прыща.

— Сим-сим, откройся, — громко и требовательно произнёс Лопатин.

Подождал. Ничего не произошло.

— Самсон, подними веки!

Тишина и ноль реакции.

— Самсон, открой окна.

Опять мимо. Лопатин начал слегка злиться. Какую же команду давал пилот? А впрочем, какая разница! Что это за искусственный интеллект, который не понимает элементарных вещей.

— Самсон, покажи космос. Самсон, подними забрала. Самсон, ты тупой?!

— Я не тупой, — невозмутимо ответил компьютер станции.

— О как, пробило всё-таки, — усмехнулся Лопатин. — А чего не слушаешься тогда?

— Функция внешнего обзора отключена новым протоколом безопасности, — ответил компьютер.

— Ну а раньше сказать ты не мог? — возмутился Лопатин. — Я тебе тут попугай что ли?

— Ваш уровень доступа не обязывает меня делать подобные уточнения, — заявил Самсон.

— Так повысь мой уровень доступа.

— У вас нет прав на изменение настроек доступа.

— Самсонище, запомни — мой уровень позволяет получить любые права, — назидательно сказал Лопатин, вставая с кровати. Он подтянул сползшие с живота семейные трусы. Больше из одежды на бизнесмене ничего не было. — И я тебе это докажу!

— Удачи, — произнёс Самсон со странной интонацией.

Дмитрию Петровичу даже почудились в этом слове издевательские нотки.

— Хам, — огрызнулся Лопатин и прошёл в туалетную комнату.

Через полчаса он уже тщательно выбритый и приятно пахнущий возник в кают-компании. Почти все туристы были здесь. Не хватало только шамана.

— Доброе утро, господа! — бодро сказал Лопатин осматриваясь. — Надеюсь, вы мне оставили кусочек запеканки?

Ему нестройно покивали в ответ. Среди участников проекта чувствовалось какое-то напряжение. Запеканкой здесь и не пахло.

Андрей и Елена Смирновы налегали на бутерброды с колбасой и кофе. Безработный филолог Ольга Тимофеева лениво клевала рогалик с соком. Студент Геннадий Ильин сосредоточенно ковырял ложечкой какое-то желе. А физик Роман Глухов и вовсе сидел, уткнувшись в свой ноутбук.

— Сразу видно, кто этой ночью ударно потрудился, — хохотнул Лопатин, указав на большую тарелку с бутербродами возле Смирновых.

Андрей одарил его недобрым взглядом.

— Молчу, молчу, — картинно поднял ладони вверх, словно сдаваясь, Лопатин. — Я только хотел предупредить, чтобы вы не торопились. Вот когда переедете в мои апартаменты, там всё и наверстаете…

Дмитрий Петрович достал из холодильника упаковку блинчиков, бросил её в микроволновку и налил себе кофе из автомата. Место он занял подальше от Смирновых, поближе к Глухову. Ему не терпелось поговорить об устройстве мироздания со специалистом.

Когда печка звякнула и отключилась, а её дисплей показал ровно девять часов утра, в кают-компанию вошла Светлана Яковлева, второй пилот челнока и доктор экспедиции.

— Приятного аппетита, — сухо пожелала она.

— Спасибо, — ответил за всех Лопатин, вываливая на тарелку блинчики.

— Как самочувствие? Жалобы есть? — спросила Яковлева, внимательно наблюдая за туристами.

— Есть! — сказал Дмитрий Петрович, усаживаясь возле своего кофе. — Ваш Самсон хамит. Промойте там его электронные мозги…

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Яковлева. — А по существу моего вопроса?

Убедившись, что никто не торопится делиться своими переживаниями, Светлана решила пойти от противного.

— Ночью был небольшой скачок давления, — сообщила она. — Все почувствовали?

— Ничего себе «небольшой», — пробурчала Елена, — да мы чуть не задохнулись.

По недовольным выражениям лиц остальных участников трапезы было понятно, что странное происшествие коснулось всех без исключения людей, пребывавших на «Горизонте».

Яковлева заметила, что Глухов оторвался от своего ноутбука и пристально её разглядывает. Очевидно, что учёного не убедила предложенная версия. Какой ещё перепад давления?! Она постаралась не встречаться с ним взглядом.

— А вот Дан Аушев сказал нам, что это злые духи виноваты, — невинным тоном произнесла Тимофеева.

— Когда это он вам сказал? — напряглась Яковлева.

— Прямо ночью, — ответила Ольга.

— Кому вам? — продолжила допрос Светлана.

— Мне и Роману, — сообщила Тимофеева, — мы тут как раз плюшками стресс заедали.

— Больше ничего не сказал?

— Сказал, что дальше будет ещё хуже…

— Ох уж эти шаманы, — натянуто улыбнулась Яковлева, — везде им злые духи мерещатся.

— А кстати, где он сам-то? — спросила Ольга.

— Похоже, у него была паническая атака, — ответила докторша. — Я дала ему успокоительное.

— И он так сильно успокоился, что аж аппетит потерял? — прищурился Роман.

— Дан сейчас отдыхает, — отрезала Яковлева. — С ним всё в порядке. Мы же с вами отправляемся на экскурсию по станции. Доедайте свои завтраки, я вернусь через пятнадцать минут.

Яковлева бодро развернулась и пошла к двери.

— А когда будет пресс-конференция с Землёй? — бросил ей в след Андрей Смирнов.

— Точно не сегодня, — оглянулась докторша. — Прохождение радиоволн ухудшилось… на Солнце вспышки.

Едва дверь за ней закрылась, как со своего места вскочила Елена Смирнова.

— Ой, мне надо успеть в каюту заскочить, — сказала она мужу. — Сполоснёшь наши бокалы?

— Оплата по таксе, — усмехнулся Андрей. — Беги.

Елена догнала Яковлеву в коридоре, как раз напротив своей каюты.

— Светлана, можно ещё вопрос?

— Конечно.

— Я по поводу нашего основного эксперимента… — замялась Смирнова.

— Слушаю вас.

— Ну он как бы начался? То есть мы уже можем пытаться зачать ребёнка?

Светлана сначала явно замешкалась, но быстро взяла себя в руки.

— Знаете, Елена, лучше воздержитесь пока. Повышенная солнечная активность, радиация. Я вам сообщу, когда всё устаканится.

— Хорошо, — согласилась Елена.

Яковлева торопливо покинула коридор, а Елена, недоумённо пожав плечами, зашла в каюту. Какая ещё радиация? Их же уверяли, что всё абсолютно безопасно.

Из-за этих неприятных мыслей она не сразу заметила, что на столике что-то лежит, а когда обратила внимание, ноги её подкосились. Опираясь рукой о стену, она сделала шаг вперёд. Сомнений больше не было — на столике лежал новорождённый младенец. Не веря глазам, Елена вытянула вперёд свободную руку. В это мгновение ребёнок пошевелился.

И тут Елена Смирнова завизжала.

Глава 4

Андрей Смирнов, как и было обещано супруге, сполоснул их посуду и уселся на прежнее место. Остальные туристы тоже убрались за собой и ждали возвращения Яковлевой. Только пришедший позже всех Лопатин ещё дожёвывал свои блинчики.

Входная дверь исчезла в стене, но это была не докторша, в кают-компанию вернулась Елена Смирнова. Её лицо, несмотря на стоящие в глазах слёзы, выражало решимость, и даже гнев. Она что-то держала в опущенной правой руке. И по мере того, как до присутствующих доходило, что же они видят, на их лицах появлялось крайнее изумление.

Дело в том, что в руке Елены болтался грудной младенец. Держала она его за ногу, головой вниз.

Обведя всех испепеляющим взглядом, Елена подошла к ближайшему столику и без всякого пиетета бросила ребёнка на столешницу. Тот пронзительно вякнул.

Туристы замерли. Даже Лопатин перестал жевать.

— О господи, — вырвалось у Тимофеевой.

— Кто это сделал? — процедила вопрос Елена.

Ольга вскочила и подошла к столику. Младенец лежал вниз лицом и не шевелился. Тимофеева присмотрелась.

— Кукла, — облегчённо выдохнула она. — Такие используют для обучения будущих пап и мам.

— Уверена, что такие? — злобно поинтересовалась Елена.

Ольга перевернула грудничка и отшатнулась. Вместо милого личика на неё уставилась морда шимпанзе, застывшая в зверином оскале.

— Где ты его взяла? — спросила Тимофеева.

— Оно лежало в моей каюте! — воскликнула Смирнова. — И я повторяю свой вопрос: кто это сделал?!

Все молчали.

Лопатин, дожевав последний блинчик, поднялся с тарелкой и бокалом в руках, собираясь поставить их в мойку.

— Ну а чего такого? — обронил он. — Сначала на обезьянках потренируетесь…

В следующее мгновение Андрей Смирнов оказался рядом с бизнесменом и нанёс ему удар в челюсть. Посуда полетела в одну сторону, Дмитрий Петрович, сдвигая мебель, — в другую.

— Я сейчас на тебе потренируюсь! — рявкнул Смирнов и кинулся добивать барахтающегося среди поваленных стульев Лопатина.

Геннадий отважно бросился ему наперерез, чем вызвал небольшое замешательство у агрессора, но остановить Андрея студенту было не по силам.

Роман, которого в данной ситуации больше волновала сохранность его ноутбука, нежели зубов Лопатина, вынужден был всё-таки вмешаться. Вдвоём с Ильиным они заблокировали Смирнова, не позволяя тому приблизиться к бизнесмену.

Лопатин поднялся на ноги, из его губы сочилась кровь.

— Твоих поганых ручонок дело?! — не унимался Андрей. — Большим юмористом себя считаешь?

— Ты дебил? — мрачно поинтересовался Лопатин, промокая губу салфеткой. — Как бы я его пронёс на станцию?

— Ну ты же у нас всё можешь, — прищурился Смирнов. — Заплатил. Представил, как подарок для молодожёнов, а на его рожу там никто и не посмотрел.

— Сомневаюсь, что эти младенцы производятся с такими физиономиями, — сказала Ольга. — Разве что на заказ.

— Вот именно! — снова взвился Андрей. — Дайте, я уже врежу этому извращенцу.

Смирнов опять попытался прорваться к Лопатину, но Глухов и Ильин были начеку. Ещё пара стульев отлетела в сторону.

— Да это вон докторша, небось, вам подсунула! — отступая, повысил голос Лопатин.

— Нет, — громко возразила Елена. — Светлана бы мне сказала!

В этот момент распахнулась входная дверь.

— Что я вам сказала? — быстро оценив ситуацию, спросила вошедшая Яковлева.

— Пока мы завтракали, ко мне в каюту кто-то подбросил вот это чудовище, — сообщила Елена, ткнув пальцем в куклу. — Лопатин утверждает, что это сделали вы!

— Я говорю, что это мог сделать кто угодно, — отрёкся Дмитрий Петрович.

Яковлева подошла ближе и рассмотрела младенца.

— Никогда такого безобразия не видела, — сказала она. — И уверяю вас, остальной экипаж станции сейчас настолько сильно занят, что ему не до подобных фокусов.

— Что и требовалось доказать! — взвился Смирнов и опять попытался приблизиться к Лопатину.

— Ты ещё ничего не доказал, — огрызнулся тот.

— А оно и не требуется, — заявил Андрей. — Любой фокус состоит из двух частей — нереальной и технической. И если тупо отбросить все нереальные версии, он сразу же будет разгадан, останется только момент технической реализации.

— Бред, — поморщился Лопатин.

— Ничуть, — сурово возразил Смирнов. — Простейший вариант, когда на сцене распиливают напополам девушку в ящике, а она потом шевелит отделившимися ножками, наглядно иллюстрирует, что если исключить невозможное, то станет ясно, что в каждом из двух ящиков находится по целой девушке. И вопрос лишь в том, как их туда запихали?

— Я обязан это выслушивать? — обратился Лопатин к Яковлевой.

Смирнов не дал ей ответить.

— Когда мы с Ленкой пришли сюда, весь народ уже был здесь! — Андрей обвёл присутствующих указательным пальцем. — После нас пришёл только он. — Его палец остановился в направлении Лопатина. — И если отбросить нереальные версии про экипаж и потусторонние силы, то остаётся лишь технический вопрос: как он протащил эту гадость на станцию? А об этом мы сейчас и поинтересуемся у её начальника.

Андрей перевёл взгляд на Яковлеву.

— Светлана, я требую срочно пригласить сюда Николая Семёновича, — сказал он.

— Так, давайте все успокоимся и будем решать проблемы в рабочем порядке, — ответила Яковлева. — Воронцов сейчас очень занят, а нам с вами предстоит ознакомиться с важными правилами жизнедеятельности на станции, от чего напрямую зависит в том числе и безопасность.

— То есть наличие на борту неадекватного субъекта никакой опасности не представляет?! — резко спросил Андрей.

Яковлева молчала. Она словно взвешивала какие-то за и против и никак не могла принять правильное решение.

Все ждали её вердикта.

Первым не выдержал паузу, естественно, Смирнов.

— Ладно, не надо начальника, — с расстановкой произнёс он. — Пусть занимается своими неотложными делами. В конце концов, решает-то всё Земля. И поскольку действия одного из гостей ставят под угрозу всю миссию, я требую немедленной связи с руководителем проекта «Горизонт».

— Я уже говорила про вспышки на Солнце и магнитную бурю, — как-то невнятно начала оправдываться Светлана. — Связаться с Землёй сейчас невозможно…

— Вот только не надо мне сказки рассказывать, — нахмурился Андрей. — Я всё-таки радиоинженер. Одно дело качественная видео-картинка для пресс-конференции, и другое — пакетный обмен данными.

— Хорошо, — сдалась Яковлева. — Но вы же понимаете, что Кулагин Виктор Сергеевич не сидит там в ожидании вашего звонка?

— Конечно, — согласился Смирнов. — Поэтому мы сейчас пройдём в командный центр, и будем ждать ответа Земли.

— Я всё понял, — неожиданно встрял Лопатин. — Супруги Смирновы решили, таким образом, по-быстрому отжать у меня двуспальную кровать.

Андрей прищурился, словно собирался ответить что-то очень едкое, но не успел. В кают-компанию вошёл начальник станции «Горизонт».

— Предлагаю всем успокоиться, — твёрдо сказал Воронцов, занимая место за барной стойкой лицом к аудитории. — Смирнов, присядьте, ну и остальные тоже. Я в курсе проблемы. Самсон запрограммирован сообщать о подобных ситуациях.

— Так он что, всё время подслушивает? — спросила Ольга, возвращаясь к себе за столик. Компанию ей составили Андрей и Елена. Лопатин, Глухов и Ильин расположились в другом углу. Яковлева присоединилась к Воронцову.

— И подслушивает, и подглядывает, — сообщил Николай Семёнович. — Но лишь в местах общего пользования.

— А в коридоре? — спросил Андрей.

— Там тоже есть камера, если вы не заметили, и мы обязательно проверим её файлы, но позже. Сейчас бортинженер и первый пилот заняты другой проблемой…

Николай Семёнович замолчал, явно подбирая слова.

— Мы хотели известить вас о ней несколько позже, но ситуация складывается так, что тянуть, наверное, не имеет смысла.

— Ну вот и не тяните, — пробурчал Лопатин.

— Да, — согласился Воронцов, — хотя сформулировать всё это не так просто. В общем, похоже, что сегодня ночью станция «Горизонт» покинула Солнечную систему и оказалась на орбите другой планеты…

— Это тоже я сделал? — усмехнулся Лопатин.

— К сожалению, я не шучу, — сказал Воронцов. — Самсон, внешнюю панораму.

Стена напротив входной двери превратилась в обзорный экран, на котором среди поблёскивающей звёздами черноты космического пространства висела абсолютно белая планета. Казалось, что её плотный облачный покров слегка дымится, словно выбрасывает протуберанцы, как заправская звезда.

В кают-компании воцарилась тишина. Туристы, хмурясь, переваривали услышанное.

— А почему это не Земля? — пролепетала Тимофеева. — Может, на ней погода испортилась.

— Нет, — отрезал Воронцов. — Рисунок наблюдаемых нами созвездий тоже изменился. Мы рассматривали разные версии, но рабочей остаётся та, которую я вам озвучил. По нашим данным сама станция не пострадала, но порядок её жизнедеятельности придётся изменить. Собственно «экскурсия», которая с вами намечалась, должна была стать скорее инструкцией. Она не отменяется, и, полагаю, теперь вы отнесётесь к ней более внимательно.

— Какой ужас, — прошептала Елена Смирнова, прижимаясь к мужу.

— А я знаю, кто нам поможет! — нервно воскликнул Лопатин. — Сейчас господин Смирнов тупо отбросит все нереальные варианты и объяснит, в чём тут фокус.

Глава 5

Ранним утром народу в зале совещаний «Роскосмоса» собралось немного. Здесь были только те, кто занимался практическими вопросами разработки и создания как самой станции «Горизонт», так и используемых на её борту гравитационных технологий. Все сидели по периметру длинного овального стола и сосредоточенно вглядывались в экраны своих планшетов.

Громы и молнии от большого начальства уже отгремели и отсверкали. Теперь надо было искать пути решения проблемы, но сначала хотелось бы понять, в чём, собственно, она состоит.

Кулагин обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и медленно произнёс:

— Напоминаю, что в первую очередь нам следует ответить на три вопроса: Что произошло? Как это исправить? Какую версию случившегося мы можем предоставить для мировой общественности?

Никто не рвался высказаться первым. Кулагин выждал ещё несколько секунд.

— Ну раз добровольцев нет, начнём с теории, — предложил он. — Олег Леонидович, что скажет физическая наука?

Пожилой мужчина с глубоким взглядом и аккуратной бородкой, сидевший напротив Кулагина, встрепенулся, словно школьник, не выучивший урок. Это был учёный Архипов Олег Леонидович, руководитель группы разработчиков теории ограниченного гравитационного взаимодействия.

— Что же произошло? — нервно повторил вопрос Архипов. — На мой взгляд, здесь также возможны три варианта. Первый: станция мгновенно переместилась в пространстве на значительное расстояние. Разрушилась ли она при этом, неизвестно. Второй: станция цела, находится на прежнем месте, но из-за возникшего гравитационного кокона недоступна для наших средств наблюдения и связи. Третий: станция уничтожена. Остатков конструкций мы не фиксируем, потому что они схлопнулись в компактную чёрную дыру.

— Чёрную дыру мы бы вычислили, — возразил Моисеев, сидевший по правую руку от Кулагина.

— Конечно, — согласился Архипов, — если бы она оставалась непосредственно на той же траектории. Но такой объект наверняка сразу покинул орбиту станции. Впрочем, на мой взгляд, это самая фантастическая версия.

— Но и самая опасная для Земли, — констатировал Моисеев.

— Для контроля ситуации желательно привлечь все крупные радиотелескопы планеты, — сказал руководитель астрофизического центра.

— И что это даст? — спросил Кулагин. — Всеобщую панику? Вот когда чёрная дыра начнёт жрать наше Солнце, тогда и будем паниковать. Идём дальше.

— Остаётся либо перемещение в пространстве, либо идеальный кокон, — сказал Архипов. — Могла ли станция улететь? По известным нам физическим законам — нет. Но если предположить, что это произошло, тогда перемещение осуществилось мгновенно, то есть она значительно превысила скорость света. Полагаю, что в таком случае говорить о сохранности материальных форм не представляется возможным…

— Надеюсь, вы вчера не проводили на «Горизонте» каких-либо секретных экспериментов? — осведомился Кулагин.

— Нет, не проводили, — заверил Олег Леонидович. — Поэтому я больше склоняюсь к версии некой гравитационной линзы наоборот. То есть световые и электромагнитные волны как бы обтекают станцию, создавая иллюзию её отсутствия в пространстве. Что-то типа абсолютной маскировки. Отчего так получилось, сказать трудно, но решение проблемы очевидно — надо вырубить граген.

— Борис Владимирович, как вы считаете, экипаж «Горизонта» самостоятельно догадается отключить гравитационный генератор? — спросил Кулагин. — У них есть соответствующие инструкции?

— Тут дело даже не в инструкциях, — задумчиво произнёс Моисеев. — Если посмотреть на эту ситуацию с их точки зрения, то получается, что они сейчас вообще лишены визуального контакта с внешним миром. Тут и рассудком недолго двинуться, не то что инструкции читать. Но, конечно, если там ещё кто-то способен мыслить разумно, то отключение грагена – это первое, что должно прийти в голову.

— Возможно, именно этим экипаж сейчас и занимается, — сказал Архипов. — Процесс сложный и небыстрый. Есть соответствующий протокол. До полного погашения может потребоваться трое суток. Надо ждать.

— Да уж, — процедил Кулагин, — ещё желательно сформулировать версию для наших заокеанских друзей.

— Давайте скажем правду, — предложил Архипов.

— Представляю их ответ… — тоскливо посмотрев на встающее за окном солнце, сказал Моисеев.

А в это время на другом конце Земли, там, где солнце уже скрылось за горизонтом, неравную борьбу с вечерним мраком вёл лишь огонёк компьютерного дисплея — других источников света в комнате не было. От такой скудной подсветки лицо сидевшего перед монитором советника президента США по национальной безопасности выглядело мертвенно бледным. С экрана мрачно вещал начальник отдела космической обороны НАСА:

— Никаких признаков перемещения или разрушения станции «Горизонт» также не обнаружено, — сказал генерал. — Похоже, русские между делом решили продемонстрировать нам свою новую систему абсолютной маскировки.

— Русские ничего не делают «между делом», — покачал головой советник. — Между делом они бухают, но что-то подтолкнуло их «зайти с козырей»!

Генерал опустил взгляд.

— Ну, выкладывайте, — требовательно произнёс советник.

— Мы потеряли астероид проекта «Странник», — хмуро сообщил генерал.

— Где вы его потеряли? — язвительно поинтересовался советник.

— На пути к Земле, — вздохнул генерал. — После успешной корректировки траектории связь с объектом пропала, визуальный контакт также утерян. На данный момент мы не знаем, где именно находится астероид…

Глава 6

Они шли гуськом по длинному коридору, ведомые вторым пилотом, и растерянно помалкивали. Осознать услышанное было непросто, и чем больше космические туристы думали о том, что произошло, тем страшнее им становилось.

Светлана Яковлева старалась излучать уверенность и сохранять деловой тон, однако чувствовала, что её бравада выглядит немного комично. Она всего лишь рассказывала гостям об устройстве систем жизнеобеспечения станции «Горизонт», а выглядело это словно экскурсия по тюрьме, в которой им предстоит провести остаток жизни.

Немного не доходя очередной переборки, Светлана остановилась. Растянувшиеся вереницей экскурсанты вновь собрались в кучку.

— Как вы уже знаете, персональные браслеты не только сообщают главному компьютеру ваши жизненные показатели, — напомнила она, — такие как давление, пульс и температура тела, но и являются универсальными ключами. Любая дверь, за которую у вас есть допуск, автоматически откроется при вашем приближении.

— Включая дверь холодильника в кают-компании? — спросил Лопатин.

— Нет, на бытовые приборы эта система не распространяется, — ответила Яковлева.

— Тогда как вы собираетесь регулировать потребление продуктов? — невинно поинтересовался Дмитрий Петрович.

— Да, кстати, а сколько вообще еды на станции? — озабоченно спросила Ольга Тимофеева.

— Её хватит на несколько месяцев, — заверила Светлана. — Правда, то разнообразие, что там сейчас, закончится довольно быстро, но имеющиеся на борту консервы вполне съедобны.

— Сдаётся мне, что жратва тут не самое узкое место, — пробурчал Глухов.

— Верно, — невозмутимо кивнула Яковлева, — с водой и кислородом сложнее, но я надеюсь, проблема разрешится раньше, чем наступит кризис.

— Но ведь на этой Белой планете наверняка есть и вода, и кислород! — воскликнула Елена Смирнова. — Можно же отправить челнок?!

— Спектральный анализ покажет, что там есть, — сказала Яковлева, — но челнок мы можем отправить лишь один раз и только в один конец. Вернуться на станцию ему не хватит топлива. Вспомните, на чём вы взлетали.

— То есть, в крайнем случае, мы всё-таки сможем высадиться и поробинзонить? — уточнил Лопатин.

— Я бы не советовал, — неожиданно подал голос студент-биолог Геннадий. — Если там нет никакой живности, то и робинзонить не получится, а если она есть, то наверняка будут и болезнетворные микроорганизмы.

— Спасибо, успокоил, — огрызнулся Лопатин.

— Рано тебе успокаиваться, — сурово напомнил Андрей Смирнов.

— Давайте не будем паниковать и ругаться, — пресекла нарастающую агрессию Светлана. — Дмитрий Петрович, лучше проверьте свой браслет. — И она указала рукой на дверь в переборке.

Лопатин подошёл к двери, та послушно уползла в стену. За ней оказался обширный тамбур с ещё парой дверей. Одна из них располагалась на такой же торцевой перегородке, а другая была на боковой стене и отличалась более внушительным видом. Противоположная ей стена имела нишу, закрытую прозрачной вставкой, за которой виднелись какие-то разноцветные баллоны.

Пока остальные туристы заходили в тамбур, Дмитрий Петрович по-хозяйски ломанулся в боковую дверь, но на сей раз был категорически проигнорирован. Дверь не шелохнулась, а на запястье у Лопатина вспыхнул красный огонёк. Дмитрий Петрович взглянул на свой браслет, но на его маленьком чёрном экранчике никаких сообщений более не последовало.

— Что за дискриминация? — обратился он к Яковлевой.

— Там спрятана еда… — мрачно пошутил Смирнов.

— За этой дверью радиальный переход к центральному модулю станции, — сказала Светлана. — Всего таких переходов четыре. Рядом с каждым из жилых кластеров. В каютах одного живёте вы, в соседнем — экипаж. Помните, подлетая к станции, вы видели три осевых цилиндра и два «бублика» вокруг них? Челнок занял ангар в сплющенном «бублике», в нём и находится всё необходимое для жизни и работы людей, включая лаборатории, мастерские, зоны отдыха и даже оранжерею.

— Здесь есть оранжерея? — обрадовался Ильин. — То есть можно выращивать продукты?

— Нет, — осадила его Яковлева. — Продуктов для выращивания пока не завезли.

— А что за зоны отдыха? — заинтересовалась Тимофеева.

— Небольшой кинотеатр и бассейн. Вы должны были опробовать и то, и другое. Но воду теперь, сами понимаете, надо экономить, а кино собирался транслировать спонсор прямо с Земли. Реклама такая…

— У меня на ноуте есть несколько файлов, — сказал Глухов.

— Хорошо, до кино мы ещё доберёмся, если будет желание, — сказала Яковлева. — Итак, под жилым «бубликом» вы видели второй, потоньше. Это излучатель грагена.

— Кого? — встрепенулся Смирнов. — Кракена?

— Нет. Легендарное морское чудовище тут ни при чём, — пояснила Яковлева. — Граген — это сокращение от «гравитационный генератор». Сам он находится в третьем осевом цилиндре. Во втором цилиндре, куда ведёт этот переход, — она указала на не открывшуюся дверь, — расположен командный центр станции, и допуск туда есть только у экипажа, а в третий цилиндр, самый дальний от нас, запрятан ядерный реактор. Потому как для питания грагена никаких солнечных батарей не напасёшься.

— Когда мы всё-таки высадимся на Белую планету и вступим в контакт с местными жителями, надо будет, при удобном случае, взорвать этот реактор, — агрессивно произнёс Лопатин. — Он тогда нам уже без надобности, а аборигены пусть проникнутся уважением к посланникам грагена!

— Угу, — хмыкнул Глухов, — мифических монстров везде принято убивать… при удобном случае.

— Так, хватит нелепых фантазий, — повысила голос Яковлева. — По существу у кого-нибудь вопросы есть?

— Есть! — обречённо воскликнула Елена Смирнова. — Мы сможем вернуться домой?!

— Экипаж сейчас просчитывает все варианты, — сухо ответила Яковлева. — Уверена, они найдут решение.

— А я знаю, что произошло, — задумчиво сказала Тимофеева. — Мы переместились не в пространстве, а во времени. В прошлое. И Земля вся в облаках из-за парникового эффекта. Там сейчас джунгли и динозавры.

— Тогда уж вероятнее, что в будущее, — возразил Глухов. — И человечество давно вымерло, вслед за динозаврами…

Глава 7

Атмосфера в командном центре станции была напряжённая, но деловая. Бортинженер Максим Щукин в очередной раз проводил ревизию всех систем. Первый пилот челнока Игорь Белов тестировал спасательные модули. А начальник «Горизонта» Воронцов Николай Семёнович задумчиво разглядывал выведенные на большой обзорный экран данные с индивидуальных браслетов гостей станции.

Максим оторвался от своего пульта и, глянув на шефа, спросил:

— Как они вообще приняли эту новость?

— Да они, похоже, её ещё не осознали, — ответил Воронцов. — Их там сейчас Светлана развлекает, но это ненадолго. После обеда могут начаться истерики. Вон у Елены Смирновой до сих пор пульс за сотню перескакивает и давление гуляет, хотя она самая молодая на борту.

— Надо их чем-то успокоить, — сказал Белов, активируя очередной проверенный модуль.

— Кто бы ещё и нас успокоил, — вздохнул Максим. — Я сам поверить до сих пор не могу.

— Теперь вся надежда только на нашего секретного физика, — почесав затылок, сказал Белов.

— Кстати, где он до сих пор шляется? — недовольно поинтересовался Воронцов.

— Он в третьем цилиндре с грагеном своим целуется, — сообщил Щукин. — Вызвать его?

— Нет, — покачал головой Воронцов, — пусть хоть целуется, хоть аморально милуется, но вернёт нас обратно.

— Интересно, как на Земле отреагировали, — задумчиво произнёс Белов. — Родственникам уже сообщили?

— Конечно, — хмыкнул Максим, — Американцы, наверняка, уже всему миру доложили, что мы незаметно висим над Вашингтоном и целимся в Белый дом из лазерной пушки…

— Вот бы они удивились, узнав, что у нас под прицелом не то что какой-то там Белый дом, а целая Белая планета, — сказал Игорь.

— Самсон, панораму на обзорный, — скомандовал Воронцов.

Четверть экрана заняло изображение загадочной планеты. В её облике ничего не изменилось — сто процентов поверхности скрывали густые белые облака. Они ещё как будто бы слегка испарялись, создавая обманчивое впечатление кипящего молока.

— Наш спектрометр точно не врёт? — поинтересовался Николай Семёнович.

— Не должен, — сказал бортинженер. — Кислородная атмосфера, облака водяные, а не метановые, температура подходящая.

— Да какая разница? — нахмурился первый пилот. — Высаживаться всё равно нереально. Либо мы уберёмся отсюда, либо помрём на орбите.

— Не, на орбите помирать глупо, — возразил Щукин. — Я бы предпочёл всё-таки слиться с природой.

— Помирать везде глупо, — отрезал Воронцов. — А слиться мы всегда успеем.

Входная дверь исчезла в стене, и в командный центр вошёл Павел Фомичёв — тот самый мужчина, который прибыл на станцию инкогнито для остальных туристов и вышел из челнока с двумя железными чемоданами после того, как они покинули посадочный ангар. На вид ему было лет тридцать пять. Неброской внешности, среднего роста и телосложения, он вполне мог сойти за обычного работника технической службы.

Тяжело дыша, Фомичев плюхнулся в единственное свободное кресло напротив пульта управления энергосистемами станции.

— А вот и наш загадочный физик, — констатировал Игорь Белов. — Физкульт, так сказать, привет.

— Я не загадочный, я — секретный, — чуть отдышавшись, поправил его Фомичёв. — А физкульт там жёсткий. Возле грагена вообще финиш — градиент поля до трёх «ж» доходит.

— И как он там? — спросил бортинженер. — Признал свою вину?

— Нет, — мотнул головой Фомичёв, — там всё в норме.

— Павел, — вкрадчиво обратился к физику Воронцов, — ну ты нам предложи хоть какую-нибудь версию. Если не ты, то кто здесь вселит в нас надежду?

— Не прибедняйтесь, надежда всегда с вами, — сказал Фомичёв, — и выселить её не так уж просто.

— Это точно, — встрял Игорь. — Была у меня одна знакомая…

— Так! — рыкнул на него Николай Семёнович.

— Собственно версия остаётся прежняя, — развёл руками Павел. — В результате стечения каких-то неизвестных факторов станция либо переместилась в обычном пространстве, либо перешла в какой-то другой пространственно-временной континуум.

— Каких факторов? — с нажимом спросил Воронцов. — Вы что-то меняли?

— Я же объясняю, что это неизвестно, — терпеливо повторил Фомичёв. — Может быть, привезя сюда толпу туристов, мы превысили некую критическую массу. Бред, конечно, но другого бреда у меня для вас нет! Однако я уверен, что неспроста и звезда очень похожа на Солнце, и планета почти родная, и даже аналог Луны имеется. Эта звёздная система будто энергетическая ячейка с таким же потенциалом, как наша, что, вероятно, и позволило переход. А вот что его спровоцировало, пока непонятно.

— Но если мы не определимся с причиной перехода, то и не сможем её устранить, — сказал Щукин. — Следовательно, вернуться обратно у нас не получится.

— Давайте уменьшим массу станции, — предложил Белов. — Выбросим что-нибудь ненужное.

— В нашем положении всё нужное, — возразил Воронцов.

— Кроме туристов, — невинно намекнул Белов.

— Ты серьёзно? — уставился на него Николай Семёнович.

— Нет, — стушевался Игорь, — это я так, на крайний случай.

— Единственное, о чём сейчас можно говорить с уверенностью, что основой аномалии является использование гравитационных технологий, — сказал Фомичёв. — Типа какого-нибудь побочного эффекта. Поэтому первый закономерный шаг — вообще отключить граген.

— Станция практически не использовалась в невесомости, — озабочено произнёс Воронцов. — Кругом много незакреплённых вещей.

— Вот именно, — кивнул Фомичёв. — Надо тщательно прибраться. А я начну готовить граген к остановке. Процесс займет приблизительно двое суток.

— Хорошо, — согласился Николай Семёнович. — И всё-таки, забегая вперёд, если этот ход не сработает, у тебя есть ещё какие-то предложения?

— Можно попробовать наоборот увеличить мощность грагена, — ответил Фомичёв. — Сила тяжести на жилом уровне возрастёт до двух «ж». Но давайте пока не будем никуда забегать.

— Да, вдруг Земля пришлёт спасательную экспедицию, — размечтался Белов.

— Если дело в грагене, то для экспедиции им придётся построить ещё один, - возразил физик, — а это года три, как минимум.

— Мы здесь столько точно не протянем, — сказал бортинженер. — Даже если будем добывать кислород из рубашек радиационной защиты и воды охлаждения реактора, который тогда придётся сбросить на планету. Ибо если он взорвётся на орбите, то сами понимаете.

— И не жалко тебе инопланетян? — мрачно осведомился Белов.

— Да нет там никого, — пробурчал Щукин. — Информационный фон полностью отсутствует. Ни радио, ни телевидения.

— Ну конечно, — всплеснул руками Воронцов, — разве может существовать разум без телевизора? А на Земле давно появился информационный фон?

— Взглянуть бы хоть одним глазком под это одеяло, — сказал Белов. — Вдруг там рай неземной и всё-таки реально высадиться, поставить маяк и ждать миссию с Земли.

— Кстати, насчёт «взглянуть», есть одна идея, — сказал Щукин. — Не совсем «под одеяло», но, по крайней мере, с другой стороны «кровати».

Глава 8

Ольга Тимофеева и Роман Глухов вернулись с экскурсии вместе. В коридоре жилого отсека никого не было. Супруги Смирновы ушли ещё раньше и сейчас наверняка, уединившись в одной из своих кают, пытались осмыслить, как жить дальше. Лопатин тоже пошёл к себе бороться с Самсоном за право лицезреть небесную сферу. Только студент Геннадий продолжал мучить Светлану расспросами об устройстве оранжереи и её готовности к использованию.

Дан Аушев на мероприятии так и не появился.

— Обедать скоро пойдёшь? — спросил Роман Ольгу, остановившись у двери своей каюты.

— Через полчасика, — ответила она.

Роман кивнул. Они одновременно провели браслетами вдоль сенсоров и шагнули в распахнувшиеся двери.

Глухов сделал два шага и упал на лежанку. В голове был полный сумбур. То, что с ними произошло, не укладывалось ни в какие рамки даже самых передовых научных теорий. Да и подобные теории хорошо тестировать на компьютерных моделях, а не на собственной шкуре. Вспомнив про компьютер, он резко поднялся и раскрыл лежавший на столике ноутбук. Несколько пассов над клавиатурой, и зелёный огонёк на закатившемся в угол теннисном мячике вновь удивлённо заморгал, словно намекая, что этого всего не может быть, потому что не может быть никогда.

Роман целиком погрузился в изучение возникших на экране диаграмм.

Ольга, оставшись наедине с собой и своими мыслями, тут же подверглась лёгкой панической атаке. В мозгу вибрировал единственный вопрос: что же теперь с ними будет? Она прошла в туалетную комнату, вымыла руки и ополоснула лицо, удивившись, что воду из соображений экономии ещё не отключили. Эти соображения тоже не добавили ей оптимизма. Вернувшись в жилую комнату, она села на лежанку напротив столика и только сейчас заметила, что на нём, помимо клавиатуры от терминала, небольшой косметички и чашки из-под кофе, лежит ещё нечто.

Тимофеева не сразу поняла, что это, но когда разглядела и убедилась, что перед ней не плод её больного воображения, а реальная осязаемая вещь, замерла на несколько минут в оцепенении, сосредоточившись только на дыхании.

Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Роман запоздало обратил внимание на тихое мелодичное треньканье, извещавшее, что к нему в каюту просится гость. Спохватившись, он прикрыл крышку ноутбука и торопливо произнёс:

— Самсон, открой дверь.

В образовавшийся проём вошла Ольга.

— Пора на обед? — засуетился Глухов, приподнимаясь из-за столика. Но, разглядев выражение лица гостьи, шлёпнулся обратно.

Дверь стала на место. Тимофеева оперлась на неё спиной и сверлила Романа гневно-презрительным взглядом.

— Что там ещё? — деревянным голосом осведомился Глухов.

— Кому ты рассказал про котёнка? — отчеканила вопрос Ольга.

— Какого котёнка?

— Которого я задавила! — гневно выдохнула Тимофеева.

— Никому.

— Врёшь.

— Просто скажи, что случилось? — взмолился Роман.

Ольга на секунду замешкалась. Было видно, как внутри неё идёт какая-то нешуточная борьба.

— Ладно, — сбавив тон, сказала она, — идём.

Роман поплёлся следом за ней, готовясь увидеть что-то и впрямь ужасное. Однако в каюте Ольги на столике лежала всего лишь детская игрушка. Впрочем, если задуматься…

— Ну как тебе уровень цинизма? — спросила Тимофеева.

Глухов осторожно взял игрушку в руки. Это был котёнок, но не какой-нибудь там плюшевый или деревянный, а резиновый и надувной. Но не надутый, а потому словно расплющенный.

— Он же будто раздавлен, — прошипела Ольга. — Если бы ты не был всё утро у меня на глазах, я бы обвинила тебя.

— В чём? — меланхолично осведомился Роман. — Ты полагаешь, что я всегда вожу с собой набор надувных игрушек на все случаи жизни?

— Не знаю, — вздохнула Ольга. — А как прикажешь это понимать?

— Да, тут есть над чем подумать, даже с учётом того, что нас всё время слышит Самсон.

— Самсон, — рыкнула Тимофеева, — откуда появилась эта хрень?!

— Уточните, пожалуйста, вопрос, — невозмутимо предложил компьютер станции.

— Самсон, кто заходил в эту каюту сегодня утром помимо её хозяйки и меня? — чётко артикулируя, спросил Роман.

— У вас нет доступа к данному отчёту, — сообщил компьютер.

— Самсон, то есть я не могу узнать, кто здесь шляется?! — прищурилась Ольга.

— Вы — можете.

— Вот зануда, — поразилась Ольга. — Самсон, кто сегодня заходил в МОЮ каюту, когда меня в ней не было?

— Никто не заходил, — ответил компьютер.

Тимофеева посмотрела на Романа и беспомощно развела руками.

— Знаешь, это не столь важно, — сосредоточенно произнёс он. — Тут вырисовывается кое-что поинтереснее. Надо переговорить с Лопатиным. Пойду, вломлюсь в его апартаменты. Встретимся в кают-компании.

— Причём здесь Лопатин?

— Как ни странно, из туристов он самый опытный и адекватный.

— Он же только сам за себя, свой собственный собственник.

— Это напускное.

— Хорошо, а с резиновым уродцем что делать? — Ольга двумя пальчиками брезгливо подняла игрушечного котёнка за хвост.

— Убери с глаз, но не выбрасывай, теперь он – важная улика.

Глухов развернулся и вышел из каюты. Тимофеева осмотрела скудную обстановку, раздумывая, куда бы спрятать котика.

— Все тут важные, — пробурчала она. — Вот найдём, кто тебя подсунул, я лично из него всю важность вышибу…

Роман быстро миновал пару коридоров, отделявших общий жилой блок от ВИП-апартаментов. Он эту каюту никогда не посещал и совсем забыл о её особенностях. Поэтому, когда входная дверь распахнулась, он будто бы физически ощутил сильный удар воздуха в спину, норовящий вынести его в открытый космос. Белая планета светилась и, казалось, шевелила облаками словно живая. Звёздное небо, конечно, на её фоне слегка меркло, но всё равно не теряло своей грандиозности. Захотелось упасть на колени и вцепиться зубами в порог двери.

В нижней точке стеклянной полусферы, посреди всего этого космического великолепия на ровном матовом диске стояла двуспальная кровать. На ней, подперев кулаком подбородок, в позе роденовского «Мыслителя» сидел бизнесмен Лопатин. Оторвавшись от созерцания бесконечности, он посмотрел на застывшего в проёме двери Глухова и, усмехнувшись, спросил:

— Чего завис? Скафандр забыл?

Роман присмотрелся и обнаружил у себя под ногами дорожку ступенек чуть менее прозрачную, чем остальная поверхность вогнутого пола. Не без опаски он сделал пару шагов вниз. Растревоженное воображение немного успокоилось, и Глухов уже уверенно спустился и встал радом с Лопатиным.

— Если что, туалетная комната в той стороне, — Лопатин указал на вторую вереницу ступенек, уходящую к противоположной кромке полусферы, там тоже виднелась стандартная дверь.

— Я потерплю, — заверил его Роман.

— Тогда садись, — предложил Лопатин.

Глухов присел на краешек роскошного двуспального ложе.

— Полагаю, надо выкинуть отсюда эту кровать, — неспешно сообщил Дмитрий Петрович. — Смирновы перебьются. Им теперь не до любовных утех. А здесь поставить круглый стол, чтобы мужчины могли собраться, выпить и поговорить за жизнь во Вселенной.

— Пить-то нечего, — вздохнул Роман.

— Да ладно, — отмахнулся Лопатин, — сахар-то есть. И неужто мы на таком пронзающем пространство высокотехнологичном «пепелаце» пару змеевиков не найдём…

— Воронцов будет против.

— Не будет. Сейчас они ещё немного подёргаются и успокоятся. Чую я, что так просто этот клубок не распутать. И вообще пора брать руководство в свои руки. Вон Самсону я уже объяснил, кто тут главный.

— Вы хотите устроить бунт? — спросил Роман.

— Переходи на «ты», — предложил Лопатин. — Правда, для «Димы» я всё-таки староват, поэтому согласен отзываться на «Петровича». А на Руси, после Петра первого, у «Петровичей», сам понимаешь, особый статус.

— Боюсь, у нас тут у всех изначально какой-то неправильный статус, — сказал Роман. — Не тот, на который мы подписывались.

— Поясни.

— Сразу после экскурсии Ольга Тимофеева обнаружила в своей каюте резиновую игрушку…

— О! — поднял бровь Лопатин.

— Нет, нет, детскую игрушку, — торопливо уточнил Глухов. — Надувного котёнка в сдутом состоянии. Короче, выглядит он так, как будто раздавленный. А Ольга мне чуть раньше, уже на станции, жаловалась, что недавно реально задавила котёнка и это её сильно напрягает. Об этом разговоре никто не знал. Но главное, даже если нас слушают, то, что взяться самой игрушке здесь было неоткуда. Мы же типа улетели…

— Отлично, — просиял Лопатин, — вот они и прокололись. Я ещё после появления уродского младенца ожидал чего-то подобного.

— Думаешь, всё это фарс? — с надеждой поинтересовался Роман.

— Поздравляю! — Лопатин протянул Глухову ладонь для рукопожатия. — Теперь ты богатый человек.

— Почему? — Роман на автомате вцепился в руку Дмитрия Петровича.

— Сейчас мы медленно спустимся в долину и отсудим у организаторов шоу кучу бабла за моральный ущерб. И неважно, чего они там понаписали в наших контрактах мелким почерком.

Глава 9

Не дождавшись возвращения Романа, Ольга пошла в кают-компанию. Там за столиком в углу сидел один Геннадий и задумчиво потягивал через трубочку какой-то напиток. Его бокал был наполнен красноватой жидкостью, похожей на кровь.

— Вампиришь потихоньку? — указав на бокал, спросила Тимофеева.

— Нет ещё, это морс, — ответил Ильин.

Ольга открыла холодильник и застыла в нерешительности. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что теперь обедать надо полноценно, как в последний раз, но на самом деле она хотела сейчас просто чего-нибудь сладенького.

— А какое было основное блюдо? — поинтересовалась Ольга.

— Пока никакое, — сообщил Геннадий. — Мяса хочу, но оно есть лишь на складе в морозилке. Да и готовить лень.

Ольга вздохнула, взяла из холодильника упаковку пирожных, положила её на барную стойку и начала мучить кофейный автомат. Получив свою дозу напитка, она вывалила пирожные на тарелку и уселась здесь же за стойкой напротив Ильина.

— Так что там с оранжереей? — смачно откусив и глотнув кофе, спросила она. — Будут у нас в ней яблони цвести?

— Могли бы, – кивнул Гена, — если бы на станции нашлось хоть одно живое яблочко.

— Что, вообще ничего нет?

— Абсолютно. Это должно было стать следующим этапом развития. После нас.

— Грустно ощущать себя лишь этапом, — сказала Ольга.

— Тем более последним, — мрачно уточнил Ильин.

— Думаешь, не выкарабкаемся?

— А что думает твой физик?

— С чего вдруг мой? — округлила глаза Тимофеева.

— Хорошо, пусть — наш.

— Между прочим, наш физик с нашим бизнесменом сейчас проводят мозговой штурм!

— Страшно представить, — съязвил Геннадий.

В кают-компанию вошли супруги Смирновы. Вид у Елены был подавленный.

— Приятного аппетита, — тихо сказала она.

— Спасибо, — бодро откликнулась Ольга.

Андрей потянул из холодильника свою любимую колбасную нарезку, а Елена сделала им по бокалу чая. Расположились они за соседним с Ильиным столиком.

— Вы как вообще? — участливо спросила супругов Ольга.

— Чувствуем себя обманутыми дольщиками, — ответил Андрей.

— В смысле?

— Обещали дать жильё в Солнечной системе, а выкинули за Млечный путь.

— Ну это ещё надо проверить, — многозначительно заявила Тимофеева.

Дверь кают-компании снова распахнулась, и в проёме появился Дан Аушев. Выглядел он неважно, хотя был сосредоточен, а не растерян, как в прошлый раз. Ни с кем не поздоровавшись, он проследовал к кухонному шкафу, недолго порывшись в нём, извлёк пакетик быстрорастворимого супа, высыпал его в кружку, залил кипятком и, вскрыв упаковку булочек, уселся за другим концом барной стойки.

— Возможно, всё не так страшно, — как бы продолжая свою мысль специально для Аушева, громко сказала Ольга.

Тот перестал жевать, повернул голову и пристально посмотрел ей в глаза. Тимофеева поспешно отвела взгляд.

— Что вы понимаете в страхе? — прищурился шаман. — Да, вы все боитесь умереть и боитесь жить одновременно. Хотите великих свершений и тут же мечтаете о душевном покое. Жаждете славы и денег, но не ведаете, чем придётся за них заплатить. И в этом смысле вы все страшно наивны вместе со всеми своими страхами.

— А вы, значит, познали истинную суть бытия? — не без ехидства поинтересовался Смирнов.

— Нет, — спокойно ответил Дан, — я лишь вижу прискорбную человеческую ограниченность. Обидно, что мы не то, ради чего создавалась эта Вселенная.

— Это вам здесь духи предков нашептали? — не унимался Андрей. — Или зародыши потомков? С чего вдруг такой пессимизм?

— Я всегда с некоторой иронией относился к своему шаманству, — грустно сказал Дан. — У меня в нескольких поколениях были шаманы, мне известны соответствующие обряды, и я даже верил в их определённую энергетическую силу, но то, что я ощущаю теперь, не поддаётся словесному описанию.

Аушев отвернулся и вновь сосредоточился на своём супчике.

Смирнов встретился взглядом с Ольгой и сделал мимолётный жест, коснувшись указательным пальцем своего виска, мол, с головой у шамана что-то пошло не так.

Словно дождавшись именно этого трагического момента, в кают-компанию шумно ввалились Лопатин и Глухов. Они заразительно смеялись, видимо какой-то только что прозвучавшей в коридоре шутке, и вообще излучали завидную беспечность.

— Нас ещё кормят? — бодро поинтересовался Дмитрий Петрович. — Правильно, подопытных кроликов надо кормить!

Они заняли третий столик, но организовывать себе пропитание не спешили.

— А вы, я вижу, не проголодались, — констатировала Тимофеева.

— Да, мы уже сыты по горло, — неожиданно жёстко произнёс Лопатин. — Самсон, вызови-ка нам сюда доблестный экипаж станции «Горизонт»!

— Экипаж занят подготовкой к сложной технической операции, — ответил компьютер станции.

— Хорошо, тогда я сделаю это сам.

Лопатин демонстративно поднял левую руку, на запястье которой болтался браслет датчика-коммуникатора, и прижал большой палец правой руки к специальному сенсору, а указательным пальцем изобразил на экранчике букву «Т».

Едва он проделал эту нехитрую процедуру, как браслеты всех присутствующих вздрогнули от мощного вибросигнала и на них красным цветом высветилось обозначение кают-компании.

Про команду общей тревоги им рассказала Яковлева буквально сегодня утром во время экскурсии.

— Заодно проверим оперативность, — мстительно изрёк Лопатин.

Туристы слегка обалдели от такой наглости. Даже Ольгу, знавшую больше остальных, покоробила бесцеремонность Петровича.

— Нельзя использовать команды для экстренного случая просто так, — неожиданно возмутился Ильин.

— Сейчас именно тот самый случай, — заверил его Лопатин.

— Вы думаете, что нас обманывают? — спросила Ольга.

— Есть такие подозрения, — сказал Роман.

— Не, нас не обманывают, — вкрадчиво промурлыкал Лопатин и тут же резко добавил: — Нас тупо дурят!

В кают-компанию стремительно вошли начальник станции Воронцов и бортинженер Щукин.

— Зачёт, — глянув на время, хмыкнул Петрович.

Воронцов и Щукин не обратив внимания на комментарий Лопатина, устроились за барной стойкой между Тимофеевой и Аушевым, лицом к сидящим за столиками туристам.

— Напоминаю всем, — сухо произнёс Воронцов, — что соблюдение строгой дисциплины и повышенной осторожности — обязательное условие выживания на сложном техническом объекте, которым является станция «Горизонт». Поэтому, на будущее, даже если вам что-то показалось, руководствуйтесь в своих действиях здравым смыслом, а не сиюминутными эмоциями. Надеюсь, что Светлана Яковлева, когда знакомила вас с оперативными командами персональных коммуникаторов, доходчиво изложила и эту мысль.

— Конечно, — невозмутимо согласился Лопатин, — именно здравый смысл и подсказывает нам, что шутка затянулась.

— Дмитрий Петрович, ваше желание получить за свои деньги максимум внимания и всего остального вполне оправдано, — терпеливо разъяснил Воронцов. — Но ситуация изменилась, теперь вы наравне со всеми будете бороться за выживание в новых реалиях, и никаких бонусов вам не светит. Чем раньше вы это осознаете, тем проще нам всем будет в дальнейшем.

— Вот именно, — нахмурился Лопатин, — за свои деньги я не собираюсь работать клоуном на вашей «игрушечной фабрике».

— Вы меня в чём-то обвиняете? — удивился Воронцов.

— Ничего личного, — развёл руками Петрович, — но скажите уже честно, что станция никуда не улетала и, более того, не факт, что мы сейчас вообще находимся на станции, а не, например, в каком-нибудь тренировочном боксе «Роскосмоса» на Земле. Гравитация та же. Иллюминаторов нет. На экраны можно вывести всё что угодно…

Воронцов и Щукин быстро переглянулись.

— А как же прозрачный пол в вашей каюте? — спросил Щукин. — Такого «иллюминатора» вам недостаточно?

— Да, отличная три-дэ проекция, — кивнул Лопатин. — А сам проектор где? Под кроватью?

— Ладно, — устало выдохнул Воронцов, — только объясните нам, пожалуйста, ход ваших умозаключений. Что поспособствовало такому внезапному озарению?

— Вы прокололись! — победно сообщил Лопатин. — Ольга, покажи котика.

— Ой, — напряглась Тимофеева, — а он в каюте остался. Принести?

— Не стоит, — смилостивился Петрович, — кому надо его уже видели, а для остальных поясняю, что сегодня после экскурсии в каюте нашей прекрасной филологини была обнаружена очередная игрушка…

Лопатин сделал паузу, посмотрел на супругов Смирновых и с сарказмом продолжил:

— Конечно, не такая страшная, как я подбросил Елене, но тоже с намёком. Дело в том, что пару месяцев назад госпожа Тимофеева имела неосторожность задавить своим автомобилем котёнка. Рассказала она об этом, уже после того как станция вывалилась к Белой планете. И вот теперь неизвестный доброжелатель преподнёс ей надувного котика, который в сдутом состоянии выглядит так, будто по нему прошёлся каток. Вопрос: каким образом здесь возникло это резиновое изделие, если никакого физического контакта с Землёй нет?

— Ваша логика понятна, — невозмутимо согласился Воронцов. — Но, скорее всего, Тимофеева сама пронесла игрушку в личных вещах с целью привлечь внимание к своей персоне.

— Что? — задохнулась Ольга. — Что значит сама?!

— У меня пока других объяснений нет, — отрезал Воронцов. — А сейчас давайте перейдём к более насущным проблемам. Макс, излагай.

— Да, — встрепенулся бортинженер, — хотя в принципе я могу отвести всех желающих к иллюминаторам, находящимся в цилиндрическом модуле. В жилых отсеках их нет из соображений безопасности и сложностей с засветкой прямыми солнечными лучами.

— Не надо, — сморщился Воронцов. — Есть же предложение получше. Уверен, Дмитрий Петрович сейчас ухватится за него руками и ногами…

— Какое ещё предложение? — насторожённо поинтересовался Лопатин.

— Единственной причиной случившегося нам представляется некая аномалия, связанная с работой грагена, — сказал Щукин. — Есть надежда, что при его отключении мы вернёмся в родное измерение, пространство или время, если хотите. Что из этого выйдет — неизвестно. В любом случае, чем больше информации мы соберём, тем лучше. Поэтому всё-таки очень хотелось бы взглянуть на другую сторону Белой планеты. Расходовать на эту миссию топливо челнока нельзя. Оно нам ещё ох как может понадобиться. Остаются спасательные модули. Их много и они все заправлены. Есть специально запрограммированный режим автоматического облёта планеты. Мы его уже тестировали. Модуль отстреливается, получает небольшой разгон, облетает планету по траектории станции и спустя восемь часов прибывает к тому же стыковочному узлу. Однако выполнять эту операцию в беспилотном режиме не имеет смысла. Модули не оборудованы никакими системами внешнего наблюдения. Поэтому нужен доброволец, который согласится провести несколько часов в невесомости у иллюминатора спасательного модуля, увидеть всё своими глазами, а по возвращении рассказать нам.

Максим замолчал и демонстративно посмотрел на Лопатина.

— Ну конечно, — вызверился Петрович. — Для подобных экспериментов у нас имеется целый экипаж профессионалов!

— Все профессионалы будут заниматься своими профессиональными обязанностями, — заверил его Воронцов. — Я, бортинженер и первый пилот круглосуточно дежурим в командном центре. Смены по четыре часа. Так что Игорь Белов сейчас как раз на вахте. А Светлана Яковлева в данный момент проводит ревизию медицинского отсека. Ну и согласитесь, глупо рисковать специалистами, знания и умения которых необходимы всем.

— То есть дело всё-таки рисковое? — спросил Андрей Смирнов.

— Космические полёты рискованны по определению, — сказал Щукин. — Вас, вроде, предупреждали.

— Ладно… — кивнул Андрей.

— Я тебя никуда не пущу, — резко перебила его Елена. — Даже не думай!

— Как я понял, и Дмитрий Петрович снимает свою кандидатуру? — уточнил Воронцов.

— Совершенно верно, — без тени смущения подтвердил Лопатин.

— Хорошо, женщин я сам себе позволю вычеркнуть, — сказал Воронцов. — Надеюсь, они не обвинят меня в сексизме. Кто остался? — Он покосился на Аушева. — Вас, Дан, извините тоже.

Глухов почувствовал, что все смотрят на него. Естественно, никто же не будет заставлять лететь студента Геннадия. Что за дедовщина? А вот Роман Глухов — то, что надо! Зрелый учёный, физически крепкий, и вообще, сам нарвался. Но лезть в спасательный модуль Роману категорически не хотелось. Да, он испугался. А что тут такого?! Вон Лопатин сразу всех послал и не парится. Но повести себя, как Петрович Глухову было стыдно. Особенно перед Ольгой. Он мучительно искал достойный предлог отказаться, но ничего не находил. Косить под тонкую организацию душевного восприятия мира, как Аушев, было уже поздно. В конце концов, он мужественно пересилил свой страх и уже был готов дать утвердительный ответ, как тишину нарушил Ильин.

— Давайте я полечу, — деловито предложил Геннадий. — У меня и с невесомостью, вроде, нормально, и с парашютом я прыгал. Хотя там, конечно, высота была поменьше…

— Уверен? — переспросил его Воронцов.

— Да, — подтвердил студент.

И хотя ситуация вроде бы разрешилась в пользу Романа, он чувствовал себя плохо, словно все присутствующие прочитали его мысли. Теперь главное было не покраснеть.

— Тогда пойдём готовиться, — позвал Геннадия Максим. — Надеюсь, ты не успел съесть лишнего.

Ильин поднялся и пошёл к мойке, сполоснуть свой бокал. Когда он проходил мимо шамана, тот поймал его взгляд и грустно произнёс:

— Этот полёт изменит тебя навсегда…

Глава 10

Медицинский отсек выглядел тревожно. Нет, его стены не имели зловеще-белого окраса, а были приятного светло-зелёного цвета. Нигде не громоздились прозрачные шкафы, наполненные банками-склянками и прочими микстурами, но один только вид операционного стола и сопутствующих ему агрегатов вызывал желание немедленно раствориться в спокойствии наркоза.

Яковлева усадила Геннадия в кресло, похожее на стоматологическое, облепила датчиками и погрузилась в изучение показаний приборов. Относительно уравновешенный до этого Ильин почему-то разволновался.

— Что-то не так? — спросила Светлана.

— Не люблю медицинские кабинеты, — поморщился Геннадий.

— И это говорит студент-биолог.

— Как биолог я сам провожу эксперименты над другими, а в таких местах экспериментируют надо мной.

— Успокойся, я не делаю ничего страшного.

— Я знаю, видимо, это нечто генетическое. Наверное, со времён инквизиции мне досталось. Возможно, кого-то из моих предков даже сожгли на костре.

— Ну тебя мы сжигать точно не собираемся, так что пусть твои предки не беспокоятся, такого уровня абсурда нам уже не достичь.

— Как знать… — вздохнул Ильин.

Пока доктор в меру своих сил пыталась подготовить Ильина психологически, бортинженер тестировал выбранную для облёта Белой планеты капсулу. Решено было воспользоваться шлюзовой камерой, расположенной в посадочном ангаре. Она имела три стандартных стыковочных узла, к одному из которых и был подсоединён спасательный модуль. Два других — оставались свободны. Наличие дополнительного шлюза повышало надёжность системы в целом.

Щукин стоял в шлюзовой камере рядом с откинутой крышкой люка стыковочного узла и следил по экрану своего планшета, как модуль откликается на команды Самсона. Люк самого модуля был задраен. Его белая матовая поверхность празднично сияла отражённым светом, вселяя уверенность в светлом будущем. Такая красивая техника не могла подвести.

Клацнули замки, люк сдвинулся, открыв доступ в капсулу. Тест герметичности завершился успешно. Максим свернул планшет, повесил его на пояс, ухватился руками за поручни и, оттолкнувшись от нижней скобы, нырнул в образовавшееся отверстие.

Проводить Ильина пришли все. Народ бродил вокруг челнока и, несмотря ни на что, любовался этим чудесным творением рук человеческих.

Начальник станции тщательно проинструктировал Ильина в своей каюте. Но всё равно, когда они уже шли по переходу, мучительно соображал, что ещё важного он мог упустить. В посадочном ангаре их встретили сдержанными ободряющими возгласами. Каждый норовил дотронуться до героя-разведчика и лично пожелать ему удачи. Складывалось впечатление, что это первый одиночный выход человека в космос. Впрочем, отчасти так оно и было, по крайней мере, для данного уголка Вселенной.

— Памперсы не забыл? — доверительно поинтересовался Лопатин, хлопнув по висевшему за спиной Ильина рюкзаку. — И главное — не засни там на самом интересном!

— Инопланетян не обижай, — сурово посоветовал Андрей Смирнов. — Эх, на твоём месте должен был быть я…

— Разведёшься — будешь, — отрезала Ольга. — Все такие добрые, лишь бы самим не лететь.

— Да ладно, — улыбнулся Ильин. — Миссия выполнима!

Из раскрывшихся дверей шлюза вышел Щукин.

— Обзорную экскурсию заказывали? — с иронией спросил он. — Карета готова.

Геннадий уверенно пошагал навстречу судьбе. Переступив порог шлюза, он обернулся, бодро сделал всем ручкой, хотя улыбки на его лице уже не было.

Бортинженер подвёл его к отверстию стыковочного узла, помог забраться внутрь капсулы. Ещё через минуту крышка люка стала на своё место, словно разделив жизнь на до и после.

Щукин вышел из шлюза. Створки массивных герметичных дверей сомкнулись с мягким шипением.

— Всё, расходимся по каютам, — сказал Воронцов. — Пока вам там новых сюрпризов не навалили.

— Так что, студент уже улетел? — уточнил Лопатин.

— Нет, запущена пятнадцатиминутная готовность, — объяснил Воронцов. — Мы сейчас свяжемся с ним из командного центра.

— И когда ждать обратно? — спросил Глухов.

Щукин глянул на свой браслет.

— Сейчас тут восемь вечера согласно условному времени станции, — сказал он. — Следовательно, часам к четырём утра. Поэтому если хотите встречать, то заваливайтесь спать прямо сейчас.

Выйдя из посадочного ангара, туристы направились в жилой модуль, а Воронцов и Щукин поспешили в командный центр. Игорь Белов и Светлана Яковлева были уже там. Начальник станции, согнав первого пилота, занял место дежурного оператора. Тем более что следующие четыре часа была именно его вахта.

— Геннадий, как самочувствие? — поинтересовался Воронцов, включив громкую связь.

— Всё нормально, — ответил Ильин.

— Инициализирую программу автоматического облёта планеты, — сообщил Николай Семёнович. — Как будешь готов, коснись сенсора.

— Да, я помню, — прозвучало в динамиках.

— Программа запущена.

Потянулись долгие секунды ожидания. Студент явно не торопился распрощаться с объятиями стыковочного узла.

На главном экране был виден спасательный модуль, присосавшийся к внешнему обводу основного «бублика» станции. Бортинженер вывел на вспомогательный монитор биометрические данные с браслетов всех находящихся на борту туристов. Семь жизней высветились в виде строк с именами, фотографиями и меняющимися цифрами давления, температуры и пульса.

Пульс Ильина перевалил за сотню.

— Геннадий, мы можем всё отложить, — громко сказал Воронцов.

— Не надо, — откликнулся Ильин. — Почапали…

Прошла команда расстыковки. Спасательный модуль медленно отделился от станции, потом маневровые двигатели дали пару корректирующих импульсов, и матовый шар капсулы заскользил от «Горизонта» рукотворного к горизонту Белой планеты.

На мониторе строчка с персональными данными Ильина стала неактивной. Теперь только простейший радиоканал связывал разведчика с Центром, да и он скоро прервётся, всё-таки это лишь одноразовая капсула, а не полноценный космический аппарат.

— Я лечу, — бодро сообщил Ильин.

— Отлично, — подтвердил Воронцов. — Что с ориентацией? Стабильна?

— Вроде да, иллюминатор обращён к планете… или всё-таки чуть ведёт?

— Это нормально, — сказал Щукин. — Будут ещё корректировки по мере необходимости. Приготовься к барьеру!

— Понял. Всегда готов.

Капсулу несколько раз изрядно тряхнуло при прохождении полосы нестабильности гравитационной оболочки станции, после чего снова чихнули двигатели, и модуль вышел на заданную орбиту.

— Всё, свобода и невесомость, — доложил Ильин.

— Доброго пути! — пожелал Воронцов.

— Спасибо! — откликнулся Геннадий. — А можно личную просьбу?

— Излагай.

— Мне, конечно, выдали кучу тюбиков с едой, но если бы вдруг нашёлся доброволец, который бы пожарил к моему возвращению кусок настоящего мяса, то эта перспектива грела бы меня во время всего кругосветного путешествия.

— Будет тебе стейк, — усмехнулась Светлана. — Какую прожарку предпочитаешь?

— Хорошую, — ответил Ильин, — без вампирских штучек.

— Договорились, — подтвердила Яковлева.

— Мясо в четыре утра полагается только в обмен на захватывающую дорожную историю, — намекнул Воронцов. — Я буду вызывать тебя каждые полчаса, но скоро ты выйдешь из зоны, так что давай там внимательно. Как только соединение восстановится, отзывайся. Здесь уже будет дежурить Максим.

— Понял.

— До связи.

— До связи, — завершил сеанс Ильин.

Воронцов отвернулся от пульта и обвёл присутствующих тревожным взглядом.

— Мы же всё предусмотрели? — беспокойно поинтересовался он.

— Для людей, которые не знают, где они находятся и как тут оказались, мы — сама предусмотрительность, — съязвил Щукин.

— Ладно, тогда всем спать, — распорядился Воронцов. — Макс, сменишь меня через четыре часа.

— Если не просплю, — невинно возразил Щукин.

— Только попробуй, — пригрозил Николай Семёнович, — устрою тебе экстренную побудку с отягчающими последствиями.

— Пойду, достану мясо, — сказала Яковлева. — Как раз к прилёту студента культурно разморозится.

Когда все разошлись, Воронцов снова вывел на обзорный экран изображение Белой планеты. В её плотном облачном покрове по-прежнему не наблюдалось ни малейшего просвета. Странно было рассчитывать, что с другой стороны они увидят нечто иное. Однако, как известно, чем чёрт не шутит, пока Бог соблюдает кодекс строителя мироздания.

Два последующих сеанса общения с Ильиным прошли без неожиданностей, после чего спасательный модуль вышел из зоны прямой видимости, и связь с ним прервалась.

На Воронцова навалилась сонливость. Возможно, начальник станции даже немного придремал. Честно говоря, необходимости в этих дежурствах никакой не было. Самсон мог отреагировать на любую нештатную ситуацию гораздо быстрее человека, если, конечно, такая ситуация укладывалась в его электронных мозгах. Ну а если нет, то уж оповестить экипаж он всяко сообразит без посторонней помощи. Но так было спокойнее.

А вот и оповещение! Николай Семёнович встрепенулся, мысли путались. Что-то случилось?! Сон или явь? Где «Горизонт», а где облака? Нет, привиделось, всё на месте.

Тревожный звуковой сигнал повторился. Воронцов перевёл взгляд на вспомогательный монитор и похолодел — неактивными теперь были строки жизненных показателей всех туристов, а не только улетевшего Ильина.

— Самсон, что с данными браслетов? — рявкнул Николай Семёнович.

— Датчики фиксируют полное отсутствие жизнедеятельности, — бесстрастно доложил компьютер.

— Что за бред?! Выведи значения по экипажу!

На экране появилось ещё несколько блёклых строк — бортинженер, первый пилот, второй пилот, начальник станции и даже секретный физик — все они, по мнению системы, не подавали признаков жизни.

— Фух, — расслабился Воронцов, — Самсон, я, по-твоему, тоже мёртв? Провести тестирование системы!

— Уже провёл, — сообщил компьютер.

Воронцов вновь посмотрел на экран и не поверил своим глазам. Все туристы и экипаж по-прежнему остались за чертой жизни. Зато стала активной строка Ильина. Сердце студента колотилось, как сумасшедшее. Это не могла быть запись или перепутанные показания кого-то другого.

— Самсон, определи местоположение Ильина, — не своим голосом потребовал Николай Семёнович.

— Он идёт по коридору…

— По какому ещё коридору? — перебил вконец опешивший Воронцов.

— По нашему коридору… Геннадий Ильин идёт по коридору жилого отсека станции «Горизонт».