Чужой берег

Глава 1. Человек, который опоздал на собственную смерть

Первым, что Илья Вересов почувствовал после смерти, была чужая заноза.

Она сидела в ладони — глубоко, почти у самого большого пальца. Он увидел тонкую щепку, синеватую кожу вокруг неё и подумал, что для покойника у него подозрительно рабочие руки. Руки, впрочем, были не его. Слишком узкие запястья, короткие пальцы, ни одного старого шрама. На правом мизинце поблёскивало кольцо с выщербленным камнем.

Вторым оказался холод.

Третьим — мужской голос над самым ухом:

— Кайден, если ты опять притворяешься мёртвым, я лично сделаю это состояние постоянным.

Илья открыл глаза.

Над ним раскачивался тусклый шар в проволочной сетке. Свет вырывал из темноты обломки рёбер, мокрые канаты и наклонную стену, по которой текла вода. Мир снаружи гудел не одним звуком, а сразу несколькими: выл ветер, стонала обшивка, где-то внизу с частотой испуганного сердца стучал металл.

Память услужливо подсунула последнюю земную картинку: белую пену за развороченным парапетом, красный аварийный маячок, женщину с ребёнком на последнем подъёмнике. Потом была команда «отцепляй», которую он отдал сам, зная, что обратного пути у троса уже нет.

Значит, всё-таки не рай. С архитектурой загробного мира Илья знаком не был, но сомневался, что там положены продольная качка и запах керосина.

Он сел.

Желудок попытался выйти наружу через уши. Перед глазами поплыли серые точки. Чужое тело оказалось лёгким, почти невесомым, и это обманчивое ощущение чуть не закончилось падением.

— Жив, — сказал голос. — Ну конечно. На всех остальных небо наплевало, а тебя даже убить толком не получается.

У противоположной стены сидел седой мужчина в разорванной куртке пилота. Левой рукой он прижимал к боку тряпку, быстро темневшую от крови. Правую ногу зажало между искорёженным сиденьем и ящиком с медными цилиндрами.

Мужчина смотрел без страха. Скорее с раздражением человека, у которого осталось слишком мало времени на чужие глупости.

— Где я? — спросил Илья.

Пилот моргнул.

— В заднице бури, молодой хозяин. Прости, что не приготовил более точной карты.

Имя. Он назвал его Кайденом.

Илья опустил взгляд. На груди — чужая тёмная куртка с оборванным шнурком. На рукаве нашивка: три серебряные волны в круге. Пальцы знали, как расстегнуть верхнюю пряжку, хотя он сам её ещё не видел. Тело дёрнулось раньше мысли, и из-под куртки выскользнула металлическая пластинка на цепочке.

КАЙДЕН АРВИ. ГАВАНЬ ТЕНЬ-НА-ВОДЕ.

В голове что-то лопнуло беззвучно.

На мгновение он увидел другую палубу. Женщину у высокого окна. Серебряные нити дождя за стеклом. Чей-то палец, медленно чертящий по карте красную линию. Голос, мягкий и совсем рядом: «Если я не вернусь, не позволяй им выбирать за тебя».

Потом видение исчезло, оставив сладковатый вкус крови во рту.

Илья сжал пластинку. Не время. Не место. Сначала люди, потом вопросы.

Он привычно разложил происходящее на части. Судно — если это было судно — накренено и теряет обшивку. Один раненый. Сам он пока цел. Источник света работает. Есть канаты, ящики, цилиндры, какой-то механизм за переборкой. Под ногами чувствуется слабая вибрация.

— Сколько до падения? — спросил он.

Пилот прищурился, но ответил:

— Если держит левый борт — минут десять. Если нет, ты успеешь только повторить всё, что думаешь о моём пилотировании.

— Значит, не будем ждать, пока борт решит за нас.

Илья попытался встать, и палуба ушла вбок. Он ухватился за канат, мгновенно содрал кожу с ладони и вытащил-таки занозу. Боль оказалась на удивление полезной: голова прояснилась.

За переборкой обнаружился узкий отсек. В нём, насколько хватало света, располагались три вертикальные трубы, маховик и стеклянная шкала с чёрной стрелкой. На трубах виднелись рычажные зажимы. Два были опущены, третий заклинило посередине.

В ушах возник тонкий звук.

Сначала Илья принял его за последствие удара головой. Потом понял: звук менялся, когда он поворачивался к трубам. Левая отзывалась низким дрожащим гулом. Средняя молчала. Правая — та самая, с заклинившим зажимом, — звенела на одной высокой ноте, и с каждой секундой нота становилась тоньше.

Стрелка на шкале медленно ползла к красному сектору.

Илья не знал устройства механизма. Зато знал, как выглядит система, которой нельзя позволить достичь предела.

— Что делают эти трубы? — крикнул он.

— Держат нас над Бездной, — ответил пилот. — Плохо, как видишь.

— А если открыть правую?

— Скинем остаток штиля. Поднимемся на пару сотен локтей. Или нас развернёт и разорвёт.

— А если не открывать?

— Точно упадём.

— Прекрасно. Обожаю богатый выбор.

Илья навалился на зажим. Тот не шевельнулся. Чужое тело снова напомнило, что силы в нём примерно столько же, сколько в мокрой кошке.

Он огляделся, сорвал с крепления короткий металлический прут, вставил его в паз и использовал как рычаг. Металл скрипнул. Звон в ушах стал почти невыносимым. Перед глазами вспыхнули белые нити, словно кто-то натянул их между трубами, шкалой и собственными висками.

Зажим сошёл с места.

Мир перевернулся.

Илья ударился плечом о переборку. Световой шар погас. На мгновение остались только ветер и треск. Потом где-то под палубой с грохотом раскрылся клапан, и судно рванулось вверх так, будто его поймали за корму.

— Держись! — заорал пилот.

Поздно. Илья уже держался. Кажется, даже зубами.

Качка прекратилась не сразу. Сначала судно дважды содрогнулось, потом провалилось вниз и лишь после этого выровнялось. Через дыру в обшивке хлынул серый свет. Илья увидел под собой бесконечное кипящее море облаков, а сквозь него — чёрный разлом, уходящий так глубоко, что взгляд соскальзывал, не находя дна.

Бездна не нуждалась в преувеличениях.

Он добрался до пилота. Рана в боку оказалась неглубокой, но крови мужчина потерял немало. Нога была зажата прочно.

— Ящик придётся двигать, — сказал Илья.

— Нельзя. Это грозовые сердца.

— Взорвутся?

— Хуже. Разбудят бурю.

Илья посмотрел на медные цилиндры. На каждом была нарисована белая молния, а поверх неё кто-то от руки добавил корону. Осмысленная маркировка у местных, ничего не скажешь.

— Если останешься здесь, буря тебя не заинтересует.

— Убедительно.

Вдвоём они поддели сиденье прутом. Пилот не закричал, когда нога освободилась, только побелел и несколько раз выдохнул сквозь зубы. Илья закрепил тряпку на ране ремнём, затем помог мужчине перебраться к рубке.

Там обнаружилось окно, разбитое с одной стороны, штурвал, компас без жидкости и карта, приколотая к доске двумя ножами. Стоило приблизиться, как внутри головы шевельнулась чужая память.

Он узнал изогнутую линию островов. Тень-на-Воде. Дом. Не его дом — и всё же сердце сжалось от чужого, почти мальчишеского облегчения.

А потом Илья увидел небо.

Прямо по курсу из облаков поднималась стена. Не туча — именно стена: тёмная, ровная, с белыми разрядами внутри. Она тянулась от горизонта до горизонта. По её поверхности бегали огромные светящиеся дуги, похожие на трещины в стекле.

— Это что? — спросил он.

Пилот проследил его взгляд.

— Штормовой фронт.

— Я понял. Почему он идёт на нас?

— Он идёт на гавань.

На карте до ближайшего острова оставалось не больше ладони. Рядом с изображением маяка кто-то написал: «Срок отключения — шесть дней».

Пилот попытался встать.

— Если маяк не зажечь до прихода фронта, там не останется никого.

Илья посмотрел на раненого, на искорёженную рубку, на свои тонкие чужие пальцы. Очень хотелось сказать, что это не его люди, не его гавань и вообще он уже один раз умер за чужую аварию.

Вместо этого он услышал собственный голос:

— Что нужно для зажигания?

Пилот усмехнулся без всякого веселья.

— Разрешение Совета. Ключ хранителя. И чудо, потому что ключ у тебя на шее.

Илья снова коснулся металлической пластинки. На обратной стороне под слоем засохшей крови проступали мелкие строки. Он стёр кровь большим пальцем.

КАЙДЕН АРВИ ЛИШЁН ПРАВА ХРАНЕНИЯ.

ПРИГОВОР ПРИВЕДЁН В ИСПОЛНЕНИЕ.

Ниже стояла дата. Чужая память быстро, почти неохотно подсказала её смысл.

Три дня назад.

Илья перечитал надпись. Потом посмотрел на приближающийся шторм.

— Знаешь, Дарв, — сказал он, не понимая, откуда взялось имя, — у меня есть подозрение, что моё воскрешение кто-то оформил неправильно.

Пилот впервые за всё время выглядел по-настоящему напуганным.

— Я не называл тебе своего имени.

В рубке повисла тишина. Даже ветер словно приглушил вой, ожидая ответа.

Илья хотел выдать первую пришедшую в голову ложь, но в этот момент за бортом что-то сверкнуло. На фоне штормовой стены появились три вытянутых силуэта. Они шли против ветра без парусов, выстроившись в аккуратный клин.

На носу первого судна алела звезда с отливом свежей крови.

Пилот медленно опустился на пол.

— Охотники Красной Звезды, — сказал он. — Значит, крушение не было случайностью.

Илья посмотрел на приговор на своей шее, затем на три корабля.

Список вопросов стремительно рос. Но одно уже было ясно: тот, кто организовал смерть Кайдена Арви, очень не любил оставлять дела незаконченными.

А Илья Вересов, как выяснилось, тоже.