Чужое сердце

Глава 1

Зимний дворец был величественно украшен, показывая заморским гостям всё богатство и могущество России. Императрица Екатерина всегда была щедрой в вопросах о балах и маскарадах. Один только «Зимний дворец» чего стоил: Огромный зал с витражными окнами и покрывающими их алыми шторами, расписные стены с золотыми вставками и большие, иногда напоминающие купола, хрустальные люстры, из которых будто из белого солнца лился поток ослепляющего света.

Несомненно, все до единого из гостей были поражены маскараду императрицы, и самой ей, которая с лёгкой усмешкой представляла народу свой очередной костюм. Сегодня женщина предстала перед всеми в торжественном платье с привычной лентой через правое плечо.

Вокруг императрицы ютились фрейлины, как и положено, мило хихикая и прикрывая улыбки веерами. К Екатерине чрез толпу протиснулся разодетый в белую рубашку с кружевным жабо, фиолетового цвета камзол с серебряными нитями, тёмно-фиолетового цвета штаны и башмаки юноша.

— Ваше преподобие, — Мужчина, даже парнишка, со светлыми, слегка кучерявыми волосами и глубокими голубыми глазами, которые напоминали светлые озёра в которых отражаются лучи солнца, вполне мог сойти за ребёнка, ведь «детская» усмешка и огонёк в глазах горели до сих пор. Он изящно, словно отрабатывал это всю ночь, с «грацией благородной дамы» поклонился императрице, после не забыв с уже присущей ему грацией поцеловать руку Екатерины Великой. – Граф Леонид Строганов.

— Строганов? Леонид Александрович, рада вас видеть на своём маскараде, что-же ваш дядя не почтил нас визитом? — Екатерина с ухмылкой смотрела на Леонида, неспешно помахивая кружевным веером, создавая лёгкую волну ветерка.

— Прекрасная императрица, прошу, не гневайтесь на моего дядюшку, приболел граф, — Строганов очаровательно улыбнулся, и после отхода императрицы продолжая вести светский разговор в компании мужчин.

В тоже время, на другом конце зала стояло огромное фортепиано, кажется, привезенное Дмитрием Своровски из Венеции. Выглядел инструмент поистине чудесно, «огромная бандура», как её оклеветала Марья Смоленская – статс-дама императрицы, была покрыта огромным слоем лака по дереву белого дуба. Клавиши пощелкивали, отдавая эхом звук маленьких молоточков, которые ударяли о стенки белых «ступенек».

Рядом с уже знаменитым фортепиано расположился усатый мужчина средних лет, отставив от рта руку с сигарой. Чёрные глаза можно было сравнить с глубоким озером или углём, стеклянные зрачки смотрели сквозь людей. Морщины затмевали будто стоявшую всегда улыбку на лице Эраста, и как всегда точно отражали тяжкую, но прожитую жизнь. Художник, Турбинов Эраст Прохорович, – такого было имя бедняги, затушил бочонок сигары и отложил в сторону.

— Эраст Прохорович? – Воскликнул девчачий голос, выдернувший Эраста из пучины его же мыслей. — Я долго искала вас! Восхищаюсь вашими работами, в особенности с натурщицами, например с Софией Кольской.

— Зачем же вы искали меня, милочка? — Эраст, с измученным видом наблюдал за темноволосой красавицей со смешными, распластавшимися по голове чёрными кудряшками, которые девушка закалывала большой сиреневой брошью в виде бабочки. — Неужто хотите побывать вместо одной из них? — Зевая, продолжил художник-музыкант.

— Нет! Совсем нет! — Вскрикнула она, заламывая тонкие пальцы, обрамлённые сетчатыми кружевными перчатками, но увидев ухмылку мужчины продолжила, сбавив тон. — Наслышана о вашей чудесной игре на фортепиано, «леди Софи» восхваляет её словно пение соловья ранним утром, хотя немного не понимаю этого сравнения, не хотели бы вы показать милой девушке, и заодно дворцовой знати, какого же это?

— Какого ваше имя, милое создание? — Взявшись за новую сигару с ухмылкой высказался Эраст, выделяя обращение к даме настолько, насколько мог позволить его старческий, немного хрипловатый голос.

— Алина Голицына, Эраст Прохорович. — С улыбкой ответила юница, взглядом Чеширского кота из под пышных черных ресниц заправляя выбившийся из прически кудрявый локон за ухо.

Глава 2

Леди победно вскинула подбородок, медленно сжимая тонкие пальцы в «кольце» из своих же рук. На нежных губах едва просвечивался румянец, то ли от смущения, которое положено переживать даме при мужчине, то ли от лёгкого слоя румян, которые, кстати, сильно выделялись на фоне выбеленной кожи, сверкающей заграничной белизной.

Широка улыбка особенно выделялась на ужасно-бледном, даже белом, лице. Собственно говоря, выделялась не только улыбка, но и прекрасные «завитушки» из тёмно-русых локонов девы. Она прекрасно осознавала, что своим вульгарным поведением смущает бедного художника, это сильно сказывалось на его покрасневших кончиках ушей и переламывающих друг друга пальцах.

И лисьей походкой, что Турбинов слышал каждый мнимый шелест тёмно-фиолетового платья княжны, подходила к старику. Алина, произведя нужный для её персоны эффект, приземлилась рядом с Эрастом Прохоровичем, постукивая подушечками пальцев по бортику музыкального инструмента.

- Так, покажите? Я сгораю от нетерпения! – Прошептав последние слова, Голицына пригладила фортепиано и отвернувшись облизала высохшую губу.

- Как же-ж вам отказать, милочка? – Мужчина кашлянул в кулак, слегка похрипывая и держась за лакированную трость, стоящую рядом с клавиром. – Ну-с, приступим-с.

Старик, оказавшийся совсем не промах, слегка нахмурился, будто вспоминая какую-то важную деталь. А после, уже обратив на себя внимание нескольких пар мягко дотронулся до клавиш.

Милая, плавная музыка отбивалась ритмом по стенам затихшего помещения, зачаровывая своей прямотой и изящным звучанием. Сам исполнитель будто слился в одно единое вместе со своим исполнением мелодии, отбиваясь нежной и трепетной аурой. «Молоточки» отбивались током по тонким и длинным пальцам Эраста. Пока он закусив пересохшую губу был увлечён процессом игры почти весь зал, даже включая в себя императрицу, наблюдали за художником-эстетом, который перебирал свои пальцы так, будто играл на фортепиано с рождения или даже раньше. С уверенностью можно было сказать, что он аз в этом.

Но время проходило, беспощадно забирая возможность целый вечер наслаждаться музыкой, кою Турбинов уже заканчивал, агрессивно и бойко переставляя пальцы.

Когда агрессивная мелодия, выточенная руками Эраста за много лет, утихла, мужчина громко сделал глиссандо и встал со стула, тяжело дыша и поворачиваясь лицом к людям.

- Браво! – Первая очнулась Анастасия Голицына, миловидная девчонка лет четырнадцати, шумно выдыхая и приглаживая бледные локоны и безмолвно начиная громко хлопать. – Ваше Императорское Величество, ваше Императорское Величество, что вы думаете?

- Что ж, Анастасия Николавна, ваша правда, Эраст Прохорович никогда не огорчал нас. – Помахивая своим веером, пропела Екатерина Алексеевна.