Чужое сердце

Глава 1 «Смерть на балконе»

Три часа ночи. Балкон. Третий этаж.

Я стоял в растянутой футболке с надписью «Nirvana» — когда-то чёрной, а теперь выцветшей до серого, — и снимал на айфон. Внизу, под фонарём у круглосуточного магазина, двое мужиков выясняли отношения. Пьяные, вялые, с той особенной грацией, когда каждый удар наносится с трёхсекундной задержкой. Один поскользнулся на мокром асфальте, второй промахнулся и чуть не упал сам. Классика.

Интересно, а что будет через час? Они разойдутся или продолжат до первого нокаута? В прошлой жизни я бы поставил на второго — он выше ростом. Но здесь мне уже всё равно.

Я зевнул, перевёл камеру на витрину магазина, где тускло горела неоновая вывеска, и подумал, что завтра снова надо будет вставать на работу, снова открывать почту, снова отвечать на дурацкие письма клиентов. Тридцать два года моей жизни — и я так и не научился наслаждаться рутиной. Может быть, если бы я умер, меня бы это больше не беспокоило.

В квартире за спиной было тихо. Холодильник гудел ровно и монотонно. На кухне в раковине стояла грязная кружка. На столе — ноутбук с открытой вкладкой «Яндекс.Маркет», где я уже третий час выбирал себе новый телефон, хотя понимал, что денег на него всё равно нет.

Собственно, это была вся моя жизнь.

Я навёл камеру на мужиков, зевнул снова, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, — и мир стал белым.

Не постепенно. Не как когда щёлкает выключатель. В один миг всё пространство заполнило сияние, которое жгло глаза даже сквозь закрытые веки. Я не успел ни испугаться, ни понять. Только краем сознания отметил — айфон выпал из рук, а в ушах стоит звук, похожий на лопнувшую струну.

Молния. Серьёзно? Молния в городе, на балконе третьего этажа? Это же один шанс на миллион...

Тело перестало существовать. Сначала по отдельности — пальцы, руки, ноги, грудь, голова — а потом я просто перестал быть. Осталась только мысль, чистая и голая, без тела, без привязки к чему-либо. Мысль, которая почему-то всё ещё помнила, что на балконе ветерок, что виски был «Джек Дэниелс», а вчера на работе скинули задачку по контекстной рекламе — бюджет 20 тысяч, надо раскрутить интернет-магазин керамической плитки. Я помнил, как сидел над ней до полуночи, как смотрел на пустой лист в «Фигме», как злился на себя за то, что не могу придумать ничего нового.

Это смерть? — подумал я. — Вот так просто? Без боли, без света в конце тоннеля, без ангелов с арфами? Только пустота?

Потом мысль потеряла саму себя. Потому что вокруг не было ничего, кроме бесконечного холода. Или жара. Или пустоты, в которой эти понятия не имели смысла. Я летел. Или падал. Или стоял на месте. Времени не существовало.

Я не знал, сколько это длилось. Может быть, мгновение. Может быть, вечность.

А потом — удар.

Резкий, как будто меня швырнули лицом в грязь. Тело — снова тело! — дёрнулось, лёгкие наполнились воздухом, горло перехватил спазм, и я закашлялся так, что из глаз посыпались искры. Грудь сдавило, в ушах зашумело, и в первые мгновения я не мог понять, жив я или умер окончательно.

Вот это перерождение. Без инструкции, без техподдержки. Классика.

— Парень! — крикнул кто-то над ухом. Голос был хриплым, прокуренным, но в нём звенела тревога. — Жив? Очнись, ради Всевидящего!

Я лежал на спине. Сверху — небо. Но не такое. Чужое. Серое, с каким-то маслянистым отливом, как будто его нарисовали акварелью, а потом забыли высушить. И запахи. Горячая земля, мокрая глина, и странная сладость — как от гниющих фруктов. Этот запах ударил в ноздри, смешался с металлическим привкусом во рту, и я почувствовал, как желудок сжимается от тошноты.

Рядом стоял мужик. Лет сорока пяти, с обветренным лицом, одет в домотканую рубаху и кожаный жилет. Рубаха была серой от пыли, жилет — потёртым, с потускневшей медной пряжкой. На поясе висел длинный нож в самодельных ножнах. Он смотрел на меня с такой смесью ужаса и надежды, что я невольно попытался улыбнуться — просто чтобы он понял, что я живой.

И тут я услышал свой голос.

Тонкий. Детский. С хрипотцой.

— Г... где я?

Вот это сюрприз. Я не просто выжил — я ещё и ребёнком стал. Отлично. Может быть, в следующей жизни меня сделают котом. Или деревом.

Мужик перекрестился — не привычным нам движением, а каким-то сложным жестом: провёл пальцем по лбу, потом по груди и левому плечу. На пальцах его были мозоли, глубокие трещины, засохшая грязь под ногтями — руки человека, который работал с землёй или деревом.

— На том свете, Лёнька, — сказал он, и в голосе его послышалось облегчение. — Был ты с нами, а теперь вот очнулся. Молния в тебя ударила, когда ты на огороде бегал. Я сам видел. Уж думал, не выживешь.

Я медленно поднял руки перед собой.

Маленькие. Худые. С грязными ногтями и свежими ссадинами на костяшках.

Это были не мои руки.

Боже мой. Я в теле ребёнка. Двенадцатилетнего. Мальчишки, которого тоже ударила молния. Или это совпадение, или кто-то наверху очень любит иронию.

— Лёнька? — переспросил я, и голос дрожал, но не от страха. От растерянности. — Это... ты меня так зовёшь?

Мужик нахмурился. В его глазах мелькнула тревога, и он покачал головой.

— Эк же ж тебя пришибло, — сказал он, качая головой. — Лёнька ты. Лёня. Сирота, я тебя у себя приютил, когда на соседнее село твари напали. Помнишь хоть что-нибудь?

Я попытался сесть. Тело слушалось плохо — оно было слишком лёгкое, слишком быстрое, все движения получались резче, чем я хотел. Я чувствовал, как мышцы дрожат, как сердце колотится в груди, как лёгкие глотают воздух. И ещё слабость — дикая, выматывающая, будто я пробежал марафон, а потом меня переехал грузовик.

Я смотрел на свои руки, на ноги в грубых плетёных лаптях, на рубаху из мешковины, которая пахла дымом и сыростью. Рубаха была залатанной, на плече виднелся грубый шов, сделанный толстой ниткой. И в голове медленно, но неумолимо созревал абсурдный ответ.

Я умер на балконе от удара молнии. И оказался здесь. В теле мальчишки, которого тоже пришибло молнией. Это называется перерождением? Или я просто сошёл с ума?

— Ты кто? — спросил я, и голос мой звучал хрипло, как будто я долго не говорил.

Мужик усмехнулся. На его лице появилась горькая, усталая улыбка.

— Демьян я, мельник, приютил тебя. Ты из соседнего села, там твари всех перебили. Один ты до Ореховой заимки дошёл. Еле живой был. С тех пор у меня и живёшь, второй месяц пошёл.

— Второй месяц? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Второй, — кивнул Демьян.

Я закрыл глаза. Картинки не складывались. Я был интернет-маркетологом, тридцати двух лет от роду, сидел на балконе с айфоном в руках, а теперь я — Лёнька, сирота из сожжённой деревни, мальчишка, который выжил там, где не выжил никто.

— Демьян... — выдавил я, пытаясь унять дрожь в голосе. — А гром сегодня был, молния, говоришь?

Мельник кивнул и посмотрел на небо. В его взгляде мелькнула такая глухая, древняя тоска, что я на миг забыл, как дышать. Он стоял, опершись на лопату, и смотрел в серую высь, и в этом взгляде было столько боли, что я невольно задержал дыхание.

— Бывает теперь такое, — сказал он глухо, и голос его звучал как скрежет. — С тех пор как магия в мир пришла, уже тридцать лет прошло. Молнии бьют в людей, звери бесятся, по ночам в лесу огни пляшут. Раньше такого не было. А теперь... — он вздохнул и протянул мне руку. — Вставай, парень. Пойдём в дом. Надо тебя отпоить да накормить. А там... посмотрим.

Я взялся за его ладонь. Грубую, мозолистую, тёплую. Я чувствовал, как кожа его ладони шершавит мои пальцы, как в ней чувствуется сила. Он легко потянул меня вверх — но едва я попытался встать, как ноги подкосились, и я снова рухнул на землю.

— Совсем слаб, — пробормотал Демьян. — Ладно, погоди, сейчас.

Он легко, будто я ничего не весил, подхватил меня на руки и понёс в дом. Я чувствовал, как его руки обхватывают меня, как от его одежды пахнет дымом и потом, как его дыхание — ровное, спокойное, привычное к тяжести.

Меня, тридцатидвухлетнего мужика, на руках носил какой-то мельник. Я хотел возмутиться, но сил не было даже на это. Глаза слипались, голова кружилась, а внутри, чуть ниже рёбер, пульсировала странная прохлада, которую я не мог объяснить. Она была похожа на пустоту, на что-то незавершённое.

Что это? Я чувствую это, но я не знаю, что это. Как будто внутри меня есть комната, в которой я никогда не был.

— Спи, — сказал Демьян, укладывая меня на лавку и укрывая каким-то тулупом. Тулуп был тяжёлым, пах овчиной и дымом, и я почувствовал, как тепло забирает дрожь из моего тела. — Завтра поговорим. Всё завтра.

Я хотел сказать, что я в порядке, что мне нужно понять, что случилось, но слова так и не прозвучали. Сознание уплывало куда-то в тёплую, вязкую темноту, и я чувствовал, как мир вокруг меня сужается до одного звука — ровного потрескивания дров в печи.

И там, на границе сна, я впервые почувствовал это. Что-то не большое, пустое. Метр на метр. Оно было внутри меня, и оно ждало. Я не знал, что это, но я чувствовал его, как чувствуют чужое присутствие в тёмной комнате.

Я провалился в сон.

---

Дом у Демьяна был простой: одна комната с русской печью, деревянным столом и двумя лавками. Пахло кислым хлебом, сушёной рыбой и дымом. На стенах висели связки трав — сухие, с жёлтыми листьями, похожие на тех, что я видел в магазинах здорового питания, но здесь они были просто частью жизни. В углу стоял большой глиняный горшок с квашеной капустой — я узнал запах, хотя казалось, что в этом мире ничего знакомого быть не должно. У печи лежали дрова, аккуратно сложенные поленницей, а на печи — чугунок, в котором что-то булькало.

— Садись, — сказал Демьян, кивая на лавку. — Сейчас похлёбку разогрею.

Я сел. Тело всё ещё слушалось плохо — каждый жест казался чужим, слишком резким или, наоборот, замедленным. И внутри, под рёбрами, продолжала пульсировать та странная прохлада. Я попытался прислушаться к ней, сосредоточиться, как когда-то в детстве прислушивался к шуму моря в ракушке.

— Закрой глаза, — сказал я себе мысленно. — Просто попробуй почувствовать.

Ничего не произошло. Или произошло, но я не понял. Просто в голове мелькнула картинка — пространство, кубической формы, стенки которого будто сотканы из тумана. И в этом кубе было пусто. Абсолютно. Ни звука, ни света, ни запаха. Я моргнул, и картинка исчезла.

Что это было? Галлюцинация? Остаточное явление после удара молнии? Или... что-то другое?

Я открыл глаза и сел ровнее.

— Демьян, — позвал я. — А когда человек после молнии выживает, он может почувствовать что-то странное?

Мельник обернулся от печи, держа в руках глиняную миску, из которой поднимался пар. Он был босым, в одних холщовых штанах, и я заметил, как напряжены его плечи, как он двигается, — быстро, точно, без лишних движений.

— Странное? Это как?

— Ну... — я замялся, подбирая слова. — Будто внутри него есть место, которого раньше не было. Пустота.

Демьян поставил миску на стол, сел напротив. Он смотрел на меня пристально, и я вдруг заметил, какие у него тяжёлые руки — сбитые костяшки, глубокие трещины на ладонях, длинные белые шрамы, пересекающие пальцы. На левом предплечье, чуть выше запястья, виднелся ещё один — широкий, застарелый, похожий на след от когтя. Я не заметил его раньше, когда мы были на улице.

— Ты чувствуешь это? — спросил он тихо.

— Да.

Он помолчал. Потом не спеша расстегнул ворот рубахи. На его груди, чуть ниже ключицы, я увидел татуировку — чёрный круг с расходящимися от него лучами. Десять тонких линий, ровных, симметричных, как будто их нанесли не иглой, а магией. Внутри круга пульсировала едва заметная синева, как живая.

— Знаешь, что это? — спросил он.

Я покачал головой.

— Знак десятника имперской армии, — сказал он. — Десять лет я отслужил на границе. Десять лет, с самого первого дня, когда магия пришла в этот мир, я был в числе первых, кого отправили на борьбу с нечистью. Дослужился до десятника. В тридцать пять ушёл из армии. А потом — ещё десять лет я был... — он запнулся, и в его голосе послышалась странная нотка, которую я не мог распознать. — ...в другом месте. Но это не важно. Важно то, что я знаю о магии почти столько же, сколько знают имперские маги.

Он замолчал, давая мне осмыслить сказанное. Я заметил, как его пальцы сжались в кулак, как напряглись плечи — он явно не хотел продолжать эту тему. Я не стал спрашивать.

— Ты был солдатом? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Был, — кивнул Демьян. — Пошёл в армию в пятнадцать, как только первый призыв объявили. Тогда только-только твари начали лезть. В двадцать пять стал десятником. В тридцать пять ушёл из армии. А потом — ещё десять лет... — он снова запнулся. — ...я был занят другими делами. Но это не важно.

Он поднялся, подошёл к сундуку в углу, долго копался в нём — я слышал, как звенят металлические предметы, как шуршит бумага. Потом он достал потёртую тетрадь — самодельную, сшитую суровой ниткой, с пожелтевшими страницами.

— Это я вёл, когда служил, — сказал он, кладя тетрадь на стол. — Записи о том, что видел, что слышал, что рассказывали маги. Многое, что я знаю, пригодится тебе.

Он открыл тетрадь. Почерк был корявый, торопливый, с помарками, но разобрать можно было.

— В имперской армии каждого солдата учат основам магии, — сказал он. — Не для того, чтобы пулять огнём, а чтобы выживать. Укрепление тела — раз. Обеззараживание ран — два. Очистка воды — три. Некоторые могут даже лёгкие раны лечить голыми руками. Это не полноценная магия, так — азы. Но их достаточно, чтобы не сдохнуть в первом же бою.

Он перевернул несколько страниц.

— Настоящие маги — те, кто открыл дар. Стихийные. Их мало, и они редко живут долго. Но когда молния ударяет в человека и он выживает — это всегда стихийный маг. С непредсказуемым даром. Ты чувствуешь внутри пустоту — значит, это может быть пространственный дар. Я слышал о таком, но никогда не видел.

— И сколько таких магов было у вас в отряде? — спросил я.

— Трое, — ответил Демьян. — Один мог огонь пускать, другой раны исцелял, третий — он воду мог заклинать. Все они погибли в первый же год. Их просто перебили твари, потому что они не умели контролировать свой дар. Магия — это не подарок, Лёнька. Это оружие. И если не умеешь им владеть, оно убьёт тебя раньше врага.

Он протянул мне тетрадь. Я взял её, чувствуя, как грубая обложка шершавит пальцы. Она пахла старой бумагой и дымом.

Пространственный дар. Пустота внутри. Оружие. Звучит как начало истории, в которой я не хотел бы оказаться. Но я здесь. И у меня нет выбора.

— Демьян, — сказал я, не глядя на него. — А сколько тварей ты убил за десять лет?

Мельник усмехнулся.

— Не считал. Слишком много. И слишком мало, чтобы их стало меньше. Они как сорняки — если не жечь корни, будут лезть снова.

— А корни? Они в Диких землях?

— Там, — кивнул Демьян. — Там их гнездовья. Там они плодятся. Империя пыталась пройти вглубь, но каждый раз отступала. Слишком много, слишком сильны. Поэтому мы держим оборону здесь, на границе. А Империя присылает подкрепления, когда может.

— И они придут сюда?

Демьян пожал плечами. Его взгляд стал тяжёлым, и я понял, что он не верит в помощь.

— Может быть, через месяц. Может быть, никогда. Мы тут сами по себе, Лёнька. Запомни это.

Я кивнул и посмотрел в тетрадь. На первой странице было написано:

«Магия — как мышца. Её нужно напрягать. Каждый день. Каждый час. Если перестать — она усыхает и умирает.»

Я закрыл тетрадь и поднял глаза на Демьяна.

— Я хочу научиться, — сказал я. — Полностью. Всему, что ты знаешь.

Демьян посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не мог прочитать — может быть, надежда, может быть, сомнение. Потом он кивнул.

— Тогда с завтрашнего дня начинаем. Без поблажек. Ты понял?

— Понял, — ответил я.

И внутри меня, в том маленьком пространстве, что пульсировало под рёбрами, что-то дрогнуло. Как будто оно тоже ждало этого.

Что ж, — подумал я, глядя на огонь в печи, — в прошлой жизни я был маркетологом. В этой я буду магом. Интересно, где можно скачать инструкцию к этому миру?

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 2 «Пустота внутри»

Проснулся я от яркого света, который бил прямо в глаза. Солнце — но не то серое, незнакомое, что я видел вчера, а настоящее, жёлтое, тёплое — пробивалось сквозь щели в ставнях. В доме было тихо, только за стеной что-то скреблось, и я понял, что это мыши. Демьян сидел на лавке, починяя лопату, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Проснулся? — спросил он.

Я сел, чувствуя, как тело слушается лучше, чем вчера. Слабость почти прошла, но в груди, чуть ниже рёбер, всё ещё пульсировала та странная прохлада, которую я почувствовал вчера, когда Демьян укладывал меня спать. За ночь она не исчезла — она стала частью меня, как второй пульс, который бился в такт с моим сердцем.

Что это? — подумал я, прислушиваясь к себе. — Это не боль. Это не страх. Это... место. Пустое место внутри меня, которое ждёт, когда я его заполню.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал я, поднимаясь с лавки.

— Ещё не время, — ответил Демьян, не поднимая глаз от лопаты.

— Я должен понять, что это, — сказал я. — Внутри меня есть место. Я чувствую его. Я хочу попробовать использовать его.

Демьян помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Но сначала — позавтракай. И не ходи далеко. За огородом поле, там и потренируйся. Я буду здесь, если что.

Я кивнул и сел за стол. Похлёбка была ещё тёплой, с кусочками мяса и зеленью. Я чувствовал вкус каждой ложки — жирный, солёный, с горьковатым привкусом трав, которые я не мог распознать. Я доел быстро, чувствуя, как тепло разливается по телу. Эта еда была простой, но она давала силы, которых моему новому телу так не хватало.

— Спасибо, — сказал я, вставая.

— Не благодари, — ответил Демьян. — Просто будь осторожен.

Я вышел из дома.

---

На улице было тепло. Солнце уже поднялось выше, но небо оставалось серым, с редкими просветами, через которые пробивались лучи. Ветер дул с востока, принося запах влажной земли и деревьев. Я вдохнул полной грудью и почувствовал, как лёгкие наполняются этим чужим, но уже начинающим казаться родным воздухом.

Я отошёл от дома на сотню шагов, туда, где за огородом начиналось поле. Здесь было тихо, только где-то вдалеке мычала корова и звенел колокол — наверное, пастух выгнал стадо.

Я сел на траву. Земля была влажной, и я чувствовал, как холод проникает через штаны. Внутри меня, в груди, пульсировала прохлада. Она была похожа на открытое окно в тёмной комнате — я знал, что за ним что-то есть, но я не знал, что именно.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ней. Я чувствовал её как что-то физическое — как будто внутри меня есть маленькая пустая комната, которая ждёт, когда я что-то в неё положу. Я не знал, как это работает, но я чувствовал, что могу сделать это.

Ладно, — сказал я себе. — В прошлой жизни я учился работать с рекламными кабинетами. Здесь я учусь работать с пространством. Принцип тот же — нужно понять интерфейс.

Я поднял с земли камешек. Он был маленьким, тёплым от солнца, с острыми краями. Я сжал его в ладони и сосредоточился на той пустой комнате. Я представил, как я открываю дверцу, как беру камешек и кладу его внутрь.

Камешек исчез.

Я почувствовал, как он упал на невидимый пол внутри меня. Он был там, лежал в той самой пустой комнате, которую я только что создал. Я чувствовал его присутствие — маленькое, твёрдое, реальное.

— Твою мать, — прошептал я.

Я сделал это. Я действительно сделал это. В моей груди, в этом странном кармане, лежал камешек. Я мог чувствовать его, как чувствуют монету в кармане штанов.

Я попытался достать его обратно. Это было сложнее — я должен был представить, что камешек снова в моей руке, мысленно потянуть его из той комнаты. Я чувствовал, как внутри, в груди, что-то напрягается, как будто я пытаюсь поднять что-то тяжёлое.

И камешек появился. Прямо в моей ладони.

В груди неприятно кольнуло — как будто я потянул мышцу, которую давно не разминал. Я понял, что это стоило мне силы. Не много, но они были. Как будто каждый раз, когда я открывал и закрывал эту дверцу, я тратил немного энергии.

Значит, положить легче, чем достать, — сказал я себе. — Как в старом шкафу, который вечно заедает.

Я попробовал положить камешек снова, потом достать. И так несколько раз. С каждым разом я чувствовал, как внутри что-то пульсирует — и с каждым разом усталость нарастала. К шестому разу голова закружилась, и я понял, что надо остановиться.

— Мана, — сказал я вслух. — У меня есть мана. И она кончается.

Я лёг на траву и закрыл глаза. Я чувствовал, как внутри меня пульсирует то маленькое пространство, как оно сжимается и расширяется в такт с моим дыханием.

Я не знал, что это, но я знал, что это — мой дар. И я должен был понять, как им пользоваться.

---

А потом я услышал звук.

Хриплый, низкий, тягучий — как будто кто-то пытался выдохнуть, но у него что-то застряло в горле. Звук шёл со стороны леса, который начинался в конце поля, примерно в сотне шагов от меня. Я замер.

Из леса, с той стороны, где начинались Дикие земли, на меня смотрели два жёлтых огня.

Я вскочил и бросился бежать к деревне. Поле было влажным, земля пружинила под ногами, но я не чувствовал ничего — только страх, который заставлял сердце биться быстрее. Я бежал, не оборачиваясь, но я слышал, как что-то двигается за мной. Тяжело, ритмично, как большой зверь, который не торопится, но знает, что догонит.

Отличный первый день на новом месте, — подумал я, перебирая ногами. — Только освоил карман — и уже бегу от монстра. Классика.

— Демьян! — заорал я. — Демьян!

Мельник выскочил из дома. В руках у него было короткое копьё — около полутора метров, с узким обоюдоострым наконечником, отполированным до тусклого блеска. Он держал его привычно, уверенно, как человек, который носил оружие десятилетиями.

За его спиной уже собирались соседи: трое мужиков с вилами, бабы с перекошенными лицами, дети, прижимающиеся к юбкам. Я вбежал в деревню и упал на колени, тяжело дыша.

— Лёнька! — крикнул Демьян. — Что там?

— Из леса! — выдохнул я. — Там... тварь!

В этот момент за околицей раздался хруст.

Я обернулся.

Из леса вышла она. Зверь размером с крупную собаку — с овчарку, только на коротких кривых ногах, будто у барсука, но морда вытянутая, волчья. Шерсть местами выдрана, местами покрыта коричневыми струпьями, из которых сочилась какая-то жидкость. Глаза горели жёлтым, и я понял, что там нет ни злобы, ни голода — только холодная, пустая потребность.

И она смотрела прямо на меня.

---

Деревня замерла. Никто не двигался, никто не дышал. Только тварь, стоявшая на краю поля, и люди, собравшиеся за плетнём.

Демьян шагнул вперёд. Он был спокоен — слишком спокоен для человека, который видит перед собой монстра. Он перехватил копьё поудобнее, чуть опустив остриё, и замер в ожидании.

Он знает, что делает, — подумал я, глядя на его спину. — Он делал это много раз. А я? Я просто ребёнок, который вчера узнал, что у него есть карман.

Тварь прищурилась. Из её пасти вырвался тот самый звук — хриплый, низкий, как будто кто-то пытался кашлянуть, но забыл как. Потом она шагнула вперёд.

Мужики с вилами не выдержали. Один из них — здоровый детина с рыжей бородой, которого я раньше не видел, — бросился вперёд, выставив перед собой вилы.

— А ну, паскуда! — заорал он.

Тварь мотнула головой. Вилы вонзились ей в плечо — я видел, как сталь вошла в плоть, как дёрнулась кожа, как брызнула чёрная, густая кровь. Но зверь даже не вздрогнул. Он просто прыгнул. Одним движением — тяжёлым, неуклюжим, но с такой силой, что мужик отлетел в сторону, ударился о плетень и затих. Вилы остались торчать в плече твари, но она даже не попыталась их вытащить.

— Назад! — сказал Демьян. Голос его был ровным и твёрдым, без крика. — Все в дома!

Но тварь уже не смотрела на мужиков. Она снова повернулась ко мне, и в её жёлтых глазах было что-то, что заставило меня замереть. Она знала, что я другой. Не такой, как они.

Почему она смотрит на меня? — пронеслось в голове. — Почему она выбрала меня?

— Лёнька, беги! — заорал кто-то из баб.

Я попытался встать, но ноги подкосились. Тело двенадцатилетнего пацана отказывалось слушаться — страх сковал мышцы, и я упал на спину, глядя в серое небо. Я успел заметить, как тварь разворачивается ко мне, как сгибает лапы для прыжка...

А потом Демьян ударил.

Он не бежал на неё с копьём, как тот рыжий мужик. Он сделал три коротких шага в сторону, дождался, пока тварь отвлечётся на меня, и с размаху вонзил остриё прямо в её глаз — в тот самый жёлтый огонь, который горел в глубине звериной морды. Удар был точным и быстрым, как у человека, который делал это тысячи раз.

Зверь взревел. Не хрипло, а пронзительно, на высокой ноте, от которой у меня заложило уши. Он дёрнулся, попытался сбить Демьяна лапой, но мельник уже отскочил, перехватил копьё поудобнее и снова ударил — в шею, туда, где была незащищённая кожа.

Тварь завалилась на бок. Не сразу, медленно, как падает подрубленное дерево. Из раны хлынула кровь — чёрная, густая, с какими-то вкраплениями, похожими на искры. Она билась на земле несколько секунд, сучила лапами, пытаясь встать, но сил уже не было.

А потом затихла.

Наступила тишина. Только где-то в деревне плакал ребёнок, да вдалеке каркнула ворона.

Демьян подошёл к твари, пнул её ногой, проверяя, дышит ли.

— Готов, — сказал он тяжело.

Мужики подбежали к рыжему — тот уже приходил в себя, сидел, держась за голову. Бабы заголосили. Кто-то побежал за водой, кто-то за тряпками.

А я лежал на земле, глядя в небо, и пытался отдышаться.

---

Тёплая волна, которая шла от мёртвой твари, накрыла меня, как дыхание близкого огня. Я не видел её глазами, я вообще не понимал, что это такое. Просто внутри, в той маленькой пустой комнатке, что открылась сегодня утром, возникло ощущение... присутствия. Как будто кто-то стоял за дверью и ждал, когда я открою.

Я сел, не отрывая взгляда от туши.

— Лёнька! — Демьян подбежал ко мне, схватил за плечи. — Ты цел?

— Я... я в порядке, — сказал я, хотя голос дрожал. — Демьян, что с ней теперь делать?

Мельник вытер пот со лба. Его руки были в чёрной крови, и он вытер их о штаны, оставляя тёмные следы.

— Сжечь. Всегда сжигаем. Чтобы не воняла и чтобы другие не пришли на запах.

Он отошёл, чтобы отдать распоряжения, а я остался сидеть на земле, глядя на мёртвую тварь.

В тот момент, когда мужики подошли ближе с факелами и дровами, я почувствовал, как из тела зверя тянется тонкая нить. Невидимая, неосязаемая, но я её ощущал — она тянулась к моей груди, к тому самому месту, где пульсировал карман.

Что это? — подумал я. — Что-то выходит из неё. Что-то, что хочет войти в меня.

Я не знал, что с ней делать. Я испугался.

И закрыл дверцу.

Нить оборвалась. Всё исчезло. Осталось только лёгкое, едва заметное чувство — будто я прошёл мимо чего-то важного.

Я что-то упустил, — понял я. — Я должен был открыть дверцу. Должен был взять это. Но я испугался.

— Лёнька, вставай! — крикнул кто-то. — Сейчас жечь будем, отойди!

Я поднялся и отошёл в сторону. Всё внутри меня колотилось. Только что я чувствовал что-то, идущее от мёртвой твари — что-то, что могло бы войти в меня, если бы я открыл дверцу. Я не знал, что это было, но я чувствовал, что это важно.

Пока мужики сжигали тушу, я стоял в стороне, смотрел на огонь и пытался понять, что это было. Страх. Интерес. Желание попробовать снова.

Я не знал, что это, но я чувствовал, что этот мир — сложнее, чем я думал.

---

— Лёнька! — Демьян подошёл ко мне, положил руку на плечо. — Иди в дом. Тебе надо отдохнуть.

Я хотел спросить его о том, что я чувствовал, но не стал. Я просто кивнул и пошёл к дому.

— Демьян, — сказал я, остановившись у двери. — Скажи, что это была за тварь?

Мельник помрачнел. Он стоял у костра, в котором догорала туша, и смотрел на огонь.

— Лисоморда, — ответил он. — Часто выходят из Диких земель. Раньше раз в полгода, теперь чаще. Скорее всего, она почуяла твою магию. Молния, понимаешь, притягивает таких.

— Почему они приходят? — спросил я.

— Потому что они чувствуют магию, — ответил он. — Они питаются ею. Она для них — как запах крови для зверя. Чем сильнее ты становишься, тем чаще они будут приходить.

Я кивнул и зашёл в дом.

В голове вертелась одна мысль. Тварь пришла из-за меня. Из-за магии, что проснулась во мне. И скоро придут другие — крупнее, сильнее. Демьян и мужики умеют с ними справляться, но я не могу рассчитывать на них всегда. Мне нужно учиться защищаться самому.

Я сел на лавку и закрыл глаза. Внутри меня, в груди, пульсировал тот самый маленький карман — пустой, холодный, ждущий. Я не знал, как им пользоваться, но я чувствовал, что он — мой. Моя сила. И я должен научиться использовать её, прежде чем наступит следующий раз.

Завтра я попрошу Демьяна начать занятия.

---

Я сидел в доме и смотрел на огонь в печи. Снаружи доносились голоса — мужики ещё возились с костром, бабы успокаивали детей. Демьян зашёл через несколько минут, вытер руки о тряпку и сел напротив.

— Ты что-то хотел сказать? — спросил он, глядя на меня.

Я помедлил. Потом решился.

— Когда тварь умерла, я почувствовал что-то, — сказал я. — Как будто от неё тянулась нить. Тёплая. Она хотела войти в меня.

Демьян нахмурился.

— Ты уверен?

— Да, — сказал я. — Я закрыл дверцу. Не знаю, правильно ли я сделал.

Он помолчал. Потом медленно кивнул.

— Это её энергия, — сказал он. — Магия, которая была в ней. Когда тварь умирает, эта энергия ищет, куда бы уйти. Если рядом есть маг, который может её принять, она может перейти к нему.

— Я мог взять её?

— Мог, — сказал он. — Но ты не знал, как. И правильно сделал, что не стал пробовать. Это опасно, если не знать, что делаешь.

— А ты знаешь?

Он усмехнулся. Горько, безрадостно.

— Я знаю, что это может сломать человека. Я видел магов, которые брали чужую силу. Они сходили с ума. Они становились другими — чужими, опасными. Поэтому ты должен быть осторожен.

— Но я чувствовал, что могу отделить силу от всего остального. Что я могу взять только энергию.

Демьян посмотрел на меня долгим взглядом.

— Тогда, может быть, ты — не такой, как другие. Может быть, ты сможешь делать то, что другие не могут. Но я не знаю, как тебе помочь. Это — твой путь. Ты должен научиться этому сам.

Мы сидели в тишине. Слышно было, как на улице стихают голоса, как в печи потрескивают дрова.

— Завтра начнём тренировки, — сказал Демьян. — Я покажу тебе основы.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня разливается странное спокойствие.

Это только начало, — подумал я. — У меня есть дар. Есть наставник. Есть цель — выжить. Всё остальное приложится.

Я закрыл глаза, и в груди пульсировала холодная пустота, которая ждала, когда я наполню её.

Глава 3 «Расширение»

Утро началось с того, что Демьян разбудил меня затемно.

— Вставай, — сказал он, и голос его звучал твёрдо, без вчерашней мягкости. — Солнце ещё не взошло, а у нас уже есть работа.

Я сел на лавке, чувствуя, как тело ещё помнит вчерашнюю усталость. Мышцы ныли, голова слегка гудела, но внутри, в груди, пульсировала та странная прохлада — спокойная, ровная, терпеливая. Она ждала. Я тоже.

— С чего начнём? — спросил я, протирая глаза.

— С магии, — ответил Демьян, подавая мне миску с кашей. — Ешь. Сегодня у нас будет долгий день.

Я взял миску и начал есть. Каша была простой, но сытной — с кусочками сала и луком. Я чувствовал, как тепло разливается по телу, возвращая силы.

— Ты чувствуешь пустоту внутри? — спросил Демьян, когда я закончил.

— Да, — ответил я. — Она всегда со мной. Как будто второй пульс.

— Хорошо, — сказал он. — Это твой карман. Твоё пространство. Сегодня ты научишься расширять его.

Мы вышли из дома, когда небо на востоке только начинало светлеть. Над полем лежал туман, и воздух был влажным и холодным. Я чувствовал, как роса оседает на моей рубахе, но я не обращал на это внимания. Всё моё внимание было сосредоточено внутри себя, на той пустоте, которая пульсировала в груди.

Демьян указал на пустырь за домом.

— Сядь здесь, — сказал он. — Закрой глаза. Сосредоточься на том месте, которое ты чувствуешь внутри.

Я сел на траву. Земля была влажной, и я чувствовал, как холод проникает через штаны. Я закрыл глаза и начал дышать.

В груди пульсировала пустота — холодная, спокойная, ждущая. Я сосредоточился на ней, чувствуя, как она сжимается и расширяется в такт с моим дыханием. Это было похоже на то, как я чувствовал пульс, только не в запястье, а глубоко внутри, под рёбрами.

— Теперь, — сказал Демьян. — Попробуй расширить её. Не силой. Просто дыши глубже и представляй, что она становится больше.

Я начал дышать. Вдох — пустота расширяется. Выдох — она возвращается на место. Я делал это снова и снова, чувствуя, как она становится чуть больше, чуть вместительнее.

Это как надувать воздушный шарик, — подумал я. — Только не лёгкими, а сознанием.

— Медленно, — сказал Демьян. — Не торопись. Это займёт время.

Я продолжал дышать. Через минуту я почувствовал, что пустота стала больше. Не намного — на пару сантиметров, — но она стала. Это было похоже на то, как будто я раздвинул стены комнаты.

— Получается, — сказал я.

— Хорошо, — сказал Демьян. — Теперь попробуй что-нибудь положить в неё.

Я открыл глаза и поднял с земли камешек — тот самый, что тренировался вчера. Я сжал его в ладони и представил, как он оказывается внутри пустоты. Камешек исчез.

— Это уже легче, — сказал я.

— Ещё бы, — усмехнулся Демьян. — Ты уже делал это вчера. Теперь попробуй достать что-то из кармана. Но не камешек. Что-то другое.

Я задумался. Что я мог бы достать? У меня не было ничего, кроме камешков и травы. Я закрыл глаза и сосредоточился на пустоте. Я почувствовал, что там, внутри, есть что-то ещё. Какое-то ощущение, которое я не мог объяснить.

— Попробуй представить, что ты достаёшь что-то, что тебе нужно, — сказал Демьян. — Что-то, что может пригодиться. Нож. Воду. Еду.

Я сосредоточился. Я представил, что я достаю нож — маленький, с кожаной рукояткой, — и вдруг я почувствовал, как в моей руке появляется что-то твёрдое. Я открыл глаза и увидел нож.

Это был тот самый нож, который Демьян дал мне вчера. Я положил его в карман, и теперь я достал его обратно.

— Как я это сделал? — спросил я.

— Потому что он связан с тобой, — сказал Демьян. — Ты положил его в карман, и он стал частью тебя. Теперь ты можешь достать его, когда захочешь.

Я смотрел на нож в своей руке. Он был реальным — я чувствовал его вес, его холод. И я знал, что теперь я могу положить его и достать, когда захочу.

— Это невероятно, — сказал я.

— Это только начало, — ответил Демьян. — Ты научишься большему. Но сегодня — достаточно.

Я убрал нож обратно в карман и почувствовал, как он ложится на своё место, как будто никогда не покидал его. Внутри меня, в той пустоте, теперь лежали камешек, нож и несколько пучков травы. Они были там, как вещи в ящике стола, которые я мог взять в любой момент.

Интересно, а можно ли положить туда что-то большее? — подумал я. — Или это ограничено размером кармана?

Я спросил об этом Демьяна, и он кивнул.

— Карман можно расширять, — сказал он. — Как мышцу, которую ты тренируешь. Чем больше ты используешь его, тем больше он становится. Но это требует времени.

— Сколько времени?

Он пожал плечами.

— Недели. Месяцы. Годы. Это зависит от тебя.

Я посмотрел на свои руки, на маленькие пальцы с грязными ногтями. В прошлой жизни я не был терпеливым. Я хотел всё и сразу. Но здесь я знал, что терпение — это единственный способ выжить.

Хорошо, — сказал я себе. — Я буду тренироваться. Каждый день. По чуть-чуть.

---

Мы вернулись в дом, когда солнце уже поднялось выше. Демьян поставил на стол миску с кашей, и я с жадностью съел её. После тренировки я чувствовал голод, которого раньше не было. Организм тратил энергию на магию и требовал восполнения.

— Спасибо, — сказал я.

— Ешь, — сказал Демьян. — Сегодня у нас много работы.

Я доел и положил ложку.

— Демьян, — сказал я. — Ты сказал, что я должен научиться защищаться. Когда ты начнёшь учить меня оружию?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Скоро, — сказал он. — Но сначала ты должен научиться управлять своим телом. Мы начнём с бега и упражнений. Когда ты станешь сильнее, мы перейдём к оружию.

Я кивнул.

— Когда мы начнём?

— Завтра, — сказал он. — Сегодня — отдыхай. Ты многое сделал за последние два дня. Тело должно привыкнуть к магии, прежде чем ты начнёшь использовать её в бою.

Я чувствовал разочарование, но я понимал, что он прав. Я должен быть терпеливым. Сила не приходит сразу.

---

Остаток дня прошёл в работе. Я помогал Демьяну на мельнице, таскал мешки с зерном, чистил жернова. Руки болели от непривычной работы, но я чувствовал, как моё тело привыкает к нагрузкам.

К вечеру я сидел на крыльце и смотрел на закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в багровый цвет. Ветер дул с востока, принося запах влажной земли и дыма.

Демьян вышел из дома и сел рядом.

— Ты сегодня хорошо поработал, — сказал он.

— Спасибо, — ответил я.

— Завтра — бег, — сказал он. — Три круга вокруг деревни. А потом — упражнения с мечом. Я покажу тебе первую стойку.

Я чувствовал волнение, но и страх. Я не знал, смогу ли я. Но я знал, что должен попробовать.

— Я готов, — сказал я.

— Посмотрим, — сказал Демьян.

Он встал и ушёл в дом, оставив меня сидеть на крыльце.

Я смотрел на закат и чувствовал, как внутри меня пульсирует пустота. Она была спокойной, терпеливой, как и я. Она ждала.

Завтра — новый день, — подумал я. — Новые тренировки. Новые открытия. Я должен быть готов.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — пустота расширяется. Выдох — она возвращается на место. Я чувствовал, как она растёт, как становится больше, как становится частью меня.

Я сделаю это, — сказал я себе. — Я стану сильным. Я выживу.

Я открыл глаза и посмотрел на звёзды, которые уже начинали зажигаться на тёмном небе.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок. В груди пульсировала пустота, и я знал, что она — моя. Моя сила. И я должен научиться использовать её, чтобы выжить.

Я снова закрыл глаза и начал дышать. Вдох — пустота расширяется. Выдох — она возвращается на место. Я делал это снова и снова, чувствуя, как она становится чуть больше, чуть вместительнее.

Это как тренировка, — подумал я. — Каждый день — по чуть-чуть. И когда-нибудь она станет большой. Достаточно большой, чтобы я мог использовать её как оружие.

Я улыбнулся своим мыслям и закрыл глаза.

Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые открытия.

Глава 4 «Искра»

Ночь прошла беспокойно.

Я лежал на лавке, укрытый тяжёлым тулупом, и пытался уснуть. Вроде бы я устал за день — таскал мешки, тренировал карман, учился дышать в такт с магией. Тело гудело, мышцы ныли, но сон не шёл. Вместо этого внутри меня, в груди, пульсировало что-то новое. Что-то, чего я раньше не чувствовал.

Сначала я подумал, что это просто усталость. Или остаточное явление от вчерашней тренировки. Но нет — это было другое. Глубже. Горячее.

Я сел на лавке и прислушался к себе. Карман был на месте — холодный, спокойный, пустой. Но рядом с ним, словно вторая комната, которую я раньше не замечал, билась какая-то энергия. Она пульсировала в такт с моим сердцем, но была горячей, как будто я держал ладонь над открытым огнём.

Что это? — подумал я. — Ещё один дар? Или остаточное явление от удара молнии?

Я протянул руку в темноту. И вдруг между моими пальцами пробежала искра. Маленькая, почти невидимая, но я её видел — она вспыхнула и погасла, оставив после себя запах озона.

— Что это? — прошептал я.

Я сосредоточился на том новом месте, на той горячей пульсации. Я попытался прикоснуться к ней, как прикасался к карману. Искра вспыхнула снова — ярче, сильнее. Я отдёрнул руку, чувствуя, как по коже пробегает электрический ток.

Это... это тоже магия. Не пространство. Что-то другое. Что-то... электрическое.

Я почувствовал, как внутри меня разливается холодный страх, смешанный с любопытством. Два дара. У меня было два дара. Демьян говорил, что такое случается редко. Очень редко. Он говорил, что это может быть опасно.

— Демьян, — позвал я.

Мельник заворочался на печи. Я слышал, как он бормочет что-то во сне, как он переворачивается на другой бок. Я позвал снова — громче.

— Демьян!

Он проснулся. Я услышал, как он спускается с печи, как его босые ноги касаются деревянного пола. Он подошёл ко мне, в темноте я видел только его силуэт, но чувствовал, как он напряжён.

— Что случилось? — спросил он. Голос его был хриплым со сна, но в нём чувствовалась тревога.

— У меня есть ещё один дар, — сказал я.

Он замолчал. Потом подошёл ближе, сел рядом со мной на лавку.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Я поднял руку и сосредоточился на том горячем месте внутри. Я не знал, как это работает, но я чувствовал, что могу сделать это. Между моими пальцами пробежала искра — яркая, голубая, с лёгким треском.

Демьян присвистнул. Я видел, как его глаза расширились в темноте.

— Твою ж мать, — сказал он. — Это ещё что?

— Я не знаю, — ответил я. — Я только что это почувствовал. Оно было внутри, но я его не замечал. Как будто оно всегда было там, но я не знал, как его найти.

— Это молния, — сказал он. — Ты можешь управлять электричеством. Это... невероятно.

— Это плохо? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он. — Но это — второй дар. И это редкость. Очень большая редкость.

Он помолчал, потом сказал:

— Завтра мы попробуем использовать его вместе с карманом.

---

Всю следующую неделю я учился управлять новым даром.

Сначала было сложно — искры вспыхивали неконтролируемо, иногда слишком сильно, иногда слишком слабо. Я чувствовал, как электричество течёт по моим пальцам, как оно ищет выход, как оно хочет вырваться наружу.

Это как тренировать мышцу, — думал я. — Только мышцу, о существовании которой я не знал.

Демьян наблюдал за мной молча. Он не мешал мне, не подсказывал, просто стоял в стороне и смотрел, как я пытаюсь укротить свою новую силу.

Через несколько дней я начал чувствовать границы этого дара. Я мог вызвать искру по желанию, мог заставить её гореть ровно, как свеча. Я мог контролировать её силу — от едва заметной, почти невидимой, до яркой, ослепительной, которая обжигала пальцы.

— Ты должен научиться использовать оба дара вместе, — сказал Демьян однажды.

— Как? — спросил я.

— Представь, что карман — это хранилище, а молния — это сила, которую ты можешь в него положить. Если ты пропустишь молнию через карман, она станет сильнее. Пространство усилит её.

Я попробовал. Я открыл карман и выпустил молнию через него. Она прошла через пространство, сжалась, усилилась — и ударила в старый пень, который стоял в конце поля. Пень вспыхнул, и я увидел, как от него поднимается дым.

— Ты сделал это, — сказал Демьян. Его голос звучал ровно, но я чувствовал в нём удивление.

Но я заметил, что карман стал горячим. Он нагрелся, как будто я трогал его огнём. Я открыл его, чтобы проверить, что там происходит — и ужаснулся.

Нож, который дал мне Демьян, лежал внутри. Его рукоятка была обуглена, кожа обгорела и почернела, а лезвие покрылось тёмным налётом. Рядом с ним лежал кусок хлеба, который я положил утром, — он превратился в чёрный уголь. И несколько сухих веток для розжига, которые я тоже хранил в кармане, — от них остался только пепел.

Я закрыл карман и посмотрел на Демьяна.

— Мои вещи, — сказал я. — Они сгорели.

Демьян нахмурился.

— Как?

— Молния повредила их, — сказал я. — Когда я пропускаю молнию через карман, жар остаётся внутри. Если там есть вещи, они могут сгореть.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

Я задумался. Я должен был научиться разделять хранение и магию. Должен был чувствовать границы кармана и не пускать туда молнию, когда там лежат вещи.

— Я должен научиться разделять, — сказал я. — Хранение и магия должны существовать отдельно. Я должен чувствовать границы кармана и не пускать туда молнию, когда там лежат вещи.

— Как? — спросил он и сам же начал отвечать.

— Ты должен научиться выводить энергию наружу, — ответил он. — Чтобы она не касалась того, что внутри. Это сложно, но возможно. Мы будем тренироваться.

Я вытащил из кармана испорченный нож. Рукоятка была обуглена, кожа обгорела, но лезвие осталось целым. Я повертел его в руках, чувствуя горечь от того, что допустил это.

Я испортил единственную вещь, которая у меня была, — подумал я. — В прошлой жизни я бы просто купил новый нож в интернет-магазине. Здесь у меня нет интернет-магазина. Есть только я и моя глупость.

— Я исправлю, — сказал я.

— Исправишь, — кивнул Демьян. — Но запомни: цена ошибки может быть высокой.

---

Я работал над разделением магии и хранения каждый день. Я учился чувствовать границы кармана, знать, где заканчивается пространство и начинаются вещи. Я учился направлять молнию так, чтобы она не касалась того, что внутри.

Это было сложно. Я должен был одновременно держать карман открытым и контролировать поток электричества. Я чувствовал, как энергия проходит через меня, как она ищет выход, как она хочет вырваться наружу.

Но я научился.

Через неделю я мог пропускать молнию через карман, не повреждая вещи внутри. Я чувствовал, как энергия течёт через пространство, как она усиливается, как она вырывается наружу — и как она не касается того, что лежит внутри.

— Ты учишься быстро, — сказал Демьян, когда я впервые применил этот навык. — Ты начинаешь понимать, как работает магия.

— Это только начало, — ответил я.

— Посмотрим, — сказал он.

---

Но я знал, что этого недостаточно. Мне нужно было знать больше о том, как работает магия, как она устроена. Я чувствовал, что мои навыки — это только вершина айсберга. Под ними было что-то большее, что-то, что я должен был понять.

— Завтра мы пойдём к одной женщине, — сказал Демьян однажды вечером. — Она живёт на краю деревни. Она знает о магии больше, чем я. Может быть, она поможет тебе понять, как управлять твоими дарами.

— Кто она? — спросил я.

— Агафья, — ответил он. — Она старая знахарка, и она видит то, что другие не замечают. Будь осторожен с ней.

— Почему?

— Потому что она видит суть вещей, — сказал он.

---

Я лежал на лавке и думал о том, что сказал Демьян. Два дара. Пространство и молния. Редкая комбинация. Опасная комбинация. Я чувствовал, что это — только начало. Что впереди меня ждёт что-то большее.

Интересно, — подумал я, глядя на огонь в печи, — что ещё я могу? И что это будет стоить мне?

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — карман открывается. Выдох — молния протекает через него. Я чувствовал, как энергия течёт по моему телу, как она наполняет меня, как она становится частью меня.

Я должен быть готов, — сказал я себе. — К чему бы это ни привело.

Я провалился в сон, пока в груди мерно пульсировала новая сила.

Глава 5 «К Агафье»

Утро началось с того, что Демьян разбудил меня затемно.

— Вставай, — сказал он. — Сегодня мы пойдём к Агафье.

Я сел на лавке, чувствуя, как тело ещё помнит вчерашнюю усталость. Мышцы ныли, но внутри, в груди, пульсировала та странная прохлада, к которой я начинал привыкать. За прошедшие несколько дней она стала частью меня — как второй пульс, который бился в такт с моим сердцем.

Я взял миску с похлёбкой, которую Демьян поставил передо мной, и начал есть. Еда была простой, но сытной, и я чувствовал, как тепло разливается по телу.

— Ты знаешь её? — спросил я.

— Агафью? — переспросил Демьян. — Да. Она помогает мне, когда я возвращаюсь из леса. Она знает больше, чем я. Может быть, она поможет тебе понять, как управлять твоими дарами.

Закончив с едой, я поднялся, надел свою потёртую одежду и вышел за Демьяном. Утро было прохладным, и я чувствовал, как ветер касается моего лица.

Мы шли по деревне, и я смотрел по сторонам, запоминая дорогу. Дома были старыми, но крепкими. Из труб поднимался дым, где-то лаяла собака. Деревня просыпалась, и я чувствовал, как она живёт своей жизнью.

Дом Агафьи стоял на отшибе, почти у самого леса. Он был старым, с покосившейся крышей и стенами, покрытыми мхом. Вокруг дома сушились травы — пучки мяты, зверобоя, каких-то растений, которых я не знал. Воздух пах горечью и сушёной зеленью.

На крыльце сидела женщина. Я ожидал увидеть сгорбленную старуху, но она выглядела обычно — лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в пучок, и тёмными, внимательными глазами. Она смотрела на меня так, будто знала, кто я.

— Ты — тот мальчик, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Я Леонид, — сказал я.

— Я знаю, — ответила она. — Садись.

Демьян остался у калитки, прислонившись к забору. Я сел на ступеньку рядом со знахаркой.

— Демьян сказал, что ты знаешь о магии больше, чем он.

— Я знаю о магии то, что он не знает, — ответила она. — Но я не знаю о твоём даре. Ты должен сам рассказать мне о нём.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— У меня есть карман внутри, — сказал я. — Я могу класть туда вещи. Я могу чувствовать его границы и расширять их. Ещё я могу создавать искры. Молнии. Маленькие, но я могу.

Она внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был тяжёлым, проникающим, как будто она видела больше, чем я говорил.

— Пространство и молния, — сказала она. — Это редкость. Очень большая редкость. Ты — уникальный.

— Это хорошо или плохо?

— И то, и другое, — ответила она. — Хорошо — потому что ты можешь делать то, что другие не могут. Плохо — потому что ты привлекаешь внимание. Тех, кто ищет таких, как ты. Империя. Служба безопасности. Твари. Все, кто чувствует магию.

Я сглотнул.

— Что мне делать?

— Ты должен научиться контролировать свою силу, — сказала она. — Ты должен научиться чувствовать магию. Как она течёт, как живёт, как умирает. Если ты научишься этому, ты сможешь управлять своим даром. И тогда тебя будет труднее найти.

— Как мне научиться?

Она протянула руку и сорвала несколько травинок, растущих у крыльца.

— Начнём с малого, — сказала она. — Ты чувствуешь магию в этих травах?

Я взял их. Они были сухими, ломкими, пахли горечью. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Ничего. Только холодная пустота в груди.

— Нет, — сказал я.

— Это нормально, — ответила она. — Ты не умеешь чувствовать. Но ты научишься. Приходи завтра. Мы начнём с трав. Они — основа.

— Хорошо, — сказал я.

Я встал и пошёл к калитке. Демьян оттолкнулся от забора и пошёл рядом.

— Ну как? — спросил он.

— Она сказала, что я уникален, — ответил я.

— Она права, — сказал он. — Но это не значит, что ты должен быть беспечным.

— Я знаю.

Мы пошли обратно в деревню. Я смотрел на лес, на серое небо, на дома, мимо которых мы проходили. Я чувствовал, как мир становится больше, как я начинаю вписываться в него.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок. Карман пульсировал в груди, и я чувствовал его, как часть себя.

Я думал о том, что сказала Агафья. «Ты должен научиться чувствовать магию». Я не знал, как это сделать, но я чувствовал, что это — правильный путь.

Завтра я приду к ней. И начну учиться.

Глава 6 «Гремучий хребетник»

Прошло ещё два дня после того, как я впервые поговорил с Агафьей.

Я приходил к ней каждое утро. Она учила меня чувствовать магию — не как силу, а как дыхание мира. Мы сидели на траве, и она заставляла меня закрывать глаза и слушать. Слушать, как растёт трава, как течёт вода в реке, как дышит земля.

— Магия — это не то, что ты используешь, — говорила она. — Магия — это то, в чём ты живёшь. Ты должен научиться быть частью её, а не просто касаться её.

Я пытался. Иногда у меня получалось — я чувствовал, как мир вокруг меня становится живым, как он дышит в такт со мной. Но чаще я просто сидел и чувствовал, как ветер дует в лицо.

— Ты слишком торопишься, — говорила она. — Магия любит терпение.

— У меня нет времени, — отвечал я.

— Тогда научись находить его.

---

Днём я тренировался с Демьяном. Мы работали с мечом, с копьём, с голыми руками. Я учился двигаться, дышать, чувствовать тело. Демьян был жёстким, но справедливым — он не давал мне поблажек, но и не требовал невозможного.

— Ты должен научиться драться, — говорил он. — Не потому что ты хочешь. Потому что ты должен.

— Я знаю, — отвечал я.

— Тогда покажи.

---

Вечером, когда солнце уже садилось за лес, я услышал звук.

Хриплый, низкий, тягучий — как будто кто-то пытался выдохнуть, но у него что-то застряло в горле. Я замер. Внутри меня карман дрогнул, а молния рванулась наружу, как дикий зверь, почуявший опасность.

— Демьян, — позвал я тихо.

Он уже стоял рядом, сжимая в руке короткое копьё. Его лицо было спокойным, но я видел, как напряжены его плечи.

— Я слышу, — сказал он. — Это не лисоморда. Что-то большее.

Мы стояли у околицы, глядя в сторону леса. Поле было пустым, только ветер шевелил высокую траву. А потом я увидел её.

Она вышла из леса, когда солнце уже почти скрылось за деревьями. Сначала я увидел только силуэт — массивный, тяжёлый, с горбом на спине. Она двигалась медленно, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, но я знал, что это не медведь.

Она вышла на поле и замерла. Я увидел её чётко: серая чешуя, покрытая чёрными костяными наростами вдоль хребта. Короткие рога на вытянутой морде. Глаза — два жёлтых угля, горящих в сумерках. Хвост с костяной шипой, похожей на наконечник копья.

— Что это? — спросил я.

— Гремучий хребетник, — сказал Демьян. — Опаснее лисоморды. Сильнее. Быстрее.

— Что мне делать?

— Ты будешь бить, — сказал он. — Я прикрою.

— Я не готов.

— Ты готов, — сказал он. — Ты должен верить в это.

Я сжал рукоять меча, который Демьян дал мне утром. Он был тяжёлым, но я чувствовал, как мои руки привыкают к нему.

Хребетник шагнул вперёд. Медленно, но с каждым шагом ускоряясь. Поле было влажным, и я слышал, как его лапы вдавливаются в землю.

Я поднял меч. Я открыл карман — и выпустил молнию. Она прошла через пространство, усилилась, сжалась — и ударила в грудь твари. Хребетник взревел, но не остановился. Он побежал — прямо на меня.

— Ещё! — крикнул Демьян.

Я ударил снова. Молния прошла через карман, но я чувствовал, как внутри становится горячо. Я чувствовал, как вещи, которые я хранил в кармане, начинают нагреваться. Но я не мог остановиться.

Третий удар. Молния ударила хребетника в голову. Он покачнулся, но не упал.

А потом я открыл карман — не для того, чтобы выпустить молнию, а для того, чтобы просто вывернуть его наружу. Пространство накрыло тварь, сжало её, как невидимый кулак. Хребетник замер, хрипя и пытаясь разорвать хватку.

И в этот момент я услышал звук — не громкий, но отчётливый, как будто кто-то уронил металлическую кружку. Я не понял, что это, но внутри меня что-то изменилось. Карман дёрнулся, и я почувствовал, как из него вываливаются вещи. Нож, который дал мне Демьян. Свёрток с травами, которые я собирал для Агафьи. Несколько камешков, которые я носил с собой для тренировок. Всё это упало на землю у моих ног.

Твою мать. Карман вывернуло наизнанку. Всё, что я там хранил, выпало.

Но времени смотреть на это не было. Хребетник всё ещё был жив, хотя и зажат моим пространством. Я чувствовал, как он пытается разорвать хватку, как его мышцы напрягаются, как он собирается с силами для рывка.

— Давай! — крикнул Демьян.

Я ударил. Молния вырвалась из кармана, и я отпустил хватку, чтобы не повредить себя. Она ударила в голову твари, и я услышал, как она взорвалась. Хребетник рухнул на землю и затих.

Я упал на колени. Всё тело горело, руки тряслись. Я чувствовал, как карман пульсирует внутри, как он опустел. Я смотрел на вещи, разбросанные по траве, и понимал, что они выпали в самый неподходящий момент.

Демьян подошёл ко мне.

— Ты сделал это, — сказал он.

— Я едва не умер, — ответил я.

— Но ты не умер, — сказал он. — Это главное.

Он посмотрел на вещи, лежащие на земле.

— Что это?

— Карман вывернуло, — сказал я. — Всё, что было внутри, выпало.

Он наклонился, поднял нож и протянул его мне. Я взял его, чувствуя, как лезвие всё ещё хранит тепло боя.

— Ты должен научиться контролировать это, — сказал он. — Если будешь так делать в бою, ты потеряешь всё, что у тебя есть.

— Я знаю, — сказал я.

---

Я сидел на траве и смотрел на мёртвую тварь. Она была огромной, и я чувствовал, как от неё исходит тепло. Не такое, как от огня — другое. Это была магия. Её сила, которая выходила из тела, уходя в землю, в воздух, в пространство. Я чувствовал, как она тает, как она рассеивается, как становится всё слабее и слабее. И тогда я понял, что не могу позволить ей уйти.

— Демьян, — сказал я. — Я хочу попробовать кое-что.

— Что? — спросил он.

— Я хочу взять её силу. Ту, что осталась.

Он нахмурился.

— Это опасно. Ты не знаешь, как это делать.

— Я знаю, — сказал я. — Я чувствую.

Я закрыл глаза и сосредоточился на мёртвой твари. Она лежала в нескольких шагах от меня, и от неё тянулась тонкая нить — как тогда, с лисомордой. Но теперь я не боялся. Я не закрывал дверцу.

Я открыл её.

Я почувствовал, как энергия начинает вливаться в меня. Она была тёплой, но не жгучей — мягкой, текучей. Она наполняла меня, и я чувствовал, как мои силы восстанавливаются. Но это длилось недолго. Спустя несколько секунд нить истончилась и исчезла. Я чувствовал, что успел взять лишь самую малую часть — ту, что ещё не успела рассеяться, самую последнюю каплю. Остальное ушло в землю, в воздух, в пространство, растворилось без следа.

Я открыл глаза.

Демьян стоял рядом и смотрел на меня.

— Что ты сделал?

— Я взял её энергию, — сказал я. — Только частичку. Но она вошла в меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил я. — Но я чувствую, что мог бы взять больше. Если бы сделал это раньше.

— Не делай этого с живыми тварями, — сказал он жёстко. — Это опасно. Это может сломать тебя.

— Я знаю, — сказал я.

Но я знал и то, что это было только начало.

---

Мы вернулись в деревню, когда луна уже поднялась высоко. Я сидел на крыльце и смотрел на лес. Там было темно, но я чувствовал, что там кто-то есть. Много кто.

Глава 7 «Тайна Демьяна»

Ночь прошла беспокойно.

Я лежал на лавке, укрытый тулупом, и чувствовал, как внутри меня пульсирует та самая энергия, которую я забрал у хребетника. Она была чужой, но не враждебной — она просто была. Тёплая, текучая, она смешивалась с моей собственной магией, и я чувствовал, как карман становится чуть глубже, чуть вместительнее.

Я не спал почти до самого утра. Всё думал о том, что сделал. О том, как открыл дверцу и позволил чужой силе войти в меня. Это было страшно — но это было правильно. Я чувствовал, что это — мой путь. Другого у меня не было.

---

Утром Демьян разбудил меня рано.

— Вставай, — сказал он. — Сегодня у нас много дел.

— Каких? — спросил я, садясь на лавке.

— Ты должен понять, что с тобой произошло, — сказал он. — Ты взял чужую силу. Это не шутка. Это меняет тебя.

— Я знаю, — сказал я. — Я чувствую это.

Он пристально посмотрел на меня.

— Что ты чувствуешь?

— Тепло, — ответил я. — И силу. Она внутри меня. Она не моя, но она стала моей. Я могу использовать её.

— Будь осторожен, — сказал он. — Это не игрушка. Это — оружие. И оно может повернуться против тебя, если ты не будешь знать, как им пользоваться.

Я кивнул, но внутри меня уже зрело другое чувство. Не страх. Не усталость. Вопрос, который я откладывал уже несколько дней.

— Демьян, — сказал я. — Я хочу тебя кое о чём спросить.

— О чём? — спросил он, не глядя на меня.

— Ты сказал, что ты был десятником. Что служил на границе десять лет. Потом — ещё десять лет "в другом месте". Что это за место?

Он замер. Я видел, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулак. В доме повисла тишина, которую нарушал только треск дров в печи.

— Это не важно, — сказал он.

— Важно, — сказал я. — Ты скрываешь что-то. Я чувствую это.

— Ты ничего не чувствуешь, — сказал он жёстко.

— Чувствую, — ответил я. — Ты — не просто мельник. Ты — не просто старый солдат. Ты — кто-то ещё.

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул и сел напротив. Я видел, как он собирается с мыслями, как взвешивает слова. Он выглядел уставшим — не физически, а по-другому, глубоко внутри.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Я — не просто мельник. Я был агентом Службы безопасности. Десять лет.

— СБ? — переспросил я. — Та самая, что следит за магами?

— Да, — сказал он. — Я следил за такими, как ты. За теми, кто мог стать опасным. За теми, кто мог стать оружием.

— И ты следил за мной?

— Нет, — сказал он. — Я нашёл тебя случайно. Ты был просто мальчишкой, который выжил после нападения тварей. Я приютил тебя, потому что я не мог оставить тебя умирать. А потом ты изменился. Я заметил это сразу.

— И ты не доложил?

— Не доложил, — сказал он. — Я не знаю, почему. Может быть, я устал. Может быть, я увидел в тебе что-то, чего не видел в других.

— Что?

— Силу, — сказал он. — И страх. Ты боялся, но ты не сдавался. Это — редкое качество.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня меняется что-то. Я больше не видел в нём просто мельника, который приютил сироту. Я видел человека, который скрывал свою истинную суть.

Я доверяю человеку, который признался, что следил за такими, как я. Логично. В прошлой жизни я бы назвал это плохим началом отношений. Но здесь у меня нет выбора.

— Ты скрываешь меня от них, — сказал я.

— Да, — сказал он. — И если они узнают, я буду в опасности. Ты — тоже.

— Зачем ты рискуешь?

Он помолчал. Потом сказал:

— Потому что я верю, что ты можешь стать чем-то большим, чем просто оружие. Ты можешь стать тем, кто изменит этот мир.

Я не знал, что ответить. Я чувствовал, как внутри меня растёт доверие, но и страх. Я не знал, кому я могу доверять.

— Я пойду к Агафье, — сказал я. — Она должна знать, что я сделал.

— Иди, — сказал он. — Я буду здесь.

---

Я вышел из дома и направился к Агафье. Утро было свежим, и ветер дул с востока. Я шёл не спеша, пытаясь переварить услышанное.

Дом Агафьи встретил меня запахом трав. Она сидела на крыльце, перебирала корни и не поднимала головы, когда я подошёл.

— Я знаю, зачем ты пришёл, — сказала она. — Садись.

Я сел рядом.

— Я взял силу у хребетника, — сказал я. — После того, как он умер.

Она подняла на меня глаза. В них не было удивления.

— Ты уже делал это раньше, — сказала она. — Я видела след в твоей ауре. Тонкий, почти незаметный — как запах, который остаётся на одежде после костра. Ты попробовал это с лисомордой. Но тогда ты испугался и не пошёл до конца.

Я замер.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу ауру, — сказала она. — Как ты видишь цвета. Это — мой дар. Я знаю, что ты делал. И я знаю, что ты делаешь сейчас.

Она помолчала.

— Ты взял энергию мёртвой твари. Это не ритуал. Это — дар. Редкий дар. Опасный дар.

— Почему опасный?

— Потому что она чужая, — сказала она. — Ты взял не просто энергию. Ты взял частицу того, кем она была. Её голод, её злость, её желание убивать. Если ты будешь брать слишком много, ты перестанешь быть собой.

— Я взял только энергию, — сказал я. — Только то, что было чисто.

— Ты так думаешь? — спросила она. — Ты уверен?

Я задумался. Я чувствовал тепло внутри, но я не чувствовал голода. Я не чувствовал злости. Я чувствовал только силу.

— Я уверен, — сказал я.

Она покачала головой.

— Тогда ты — редкий человек. Редкий маг. Ты можешь делать то, что другие не могут. Но запомни мои слова: это — не игра. Если ты перейдёшь черту, ты не сможешь вернуться.

Я опустил голову.

— Я понимаю.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь скажи мне. Что ты чувствуешь, когда используешь эту силу?

— Тепло, — сказал я. — И покой. Как будто я делаю то, что должен.

Она кивнула.

— Тогда иди. Используй эту силу. Но помни: она — не твоя. Ты — её хранитель, а не хозяин.

---

Я вернулся в деревню, когда солнце уже поднялось выше. Демьян стоял у дома и ждал меня.

— Ну что? — спросил он.

— Она сказала, что я — хранитель, — ответил я. — Она сказала, что я должен быть осторожен.

— Это — мудрый совет, — сказал он. — Прислушайся к нему.

Я кивнул.

— Демьян, — сказал я. — Я хочу научиться контролировать это. Не только силу, но и способность забирать её. Я хочу знать, как работает этот дар.

— Это — сложный путь, — сказал он. — Но я помогу тебе. Мы начнём сегодня.

---

Мы вышли в поле, где лежала туша хребетника. Она уже начала разлагаться, но я всё ещё чувствовал, как от неё исходит слабая магия.

— Ты должен научиться чувствовать границы, — сказал Демьян. — Ты должен знать, где заканчивается твоя сила и начинается чужой дар. Это — первое правило.

— А второе?

— Второе — ты должен научиться отказываться. Если ты чувствуешь, что сила слишком сильна, ты должен уметь остановиться.

Я закрыл глаза и сосредоточился на туше. Я чувствовал, как от неё исходит слабая магия — остатки того, что я не успел забрать. Я открыл дверцу кармана — и почувствовал, как энергия начинает вливаться в меня. Она была слабой, почти незаметной, но она была.

Я взял её. Только часть. Ту, что осталась. И я почувствовал, как она смешивается с моей собственной магией, делая меня сильнее.

— Я сделал это, — сказал я.

— Хорошо, — сказал Демьян. — Ты сделал первый шаг.

— Какой шаг?

— Ты научился брать, — сказал он. — Теперь ты должен научиться отдавать.

— Отдавать?

— Да. Магия — это баланс. Если ты берёшь, ты должен отдавать. Иначе она сожжёт тебя изнутри.

---

Вечером я сидел на крыльце и смотрел на закат. Я чувствовал, как внутри меня пульсирует чужая сила, как она смешивается с моей. Я чувствовал, как моё тело привыкает к новой энергии.

Демьян вышел из дома и сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Лучше, — ответил я. — Я чувствую, что могу сделать больше.

— Ты сможешь, — сказал он. — Но для этого тебе нужно время.

— Сколько?

— Не знаю, — ответил он. — Но я буду рядом.

Я посмотрел на него.

— Демьян, — сказал я. — Ты скрываешь меня от СБ. Ты рискуешь собой. Зачем?

Он помолчал, глядя в сторону леса.

— Я не знаю, — сказал он. — Может быть, я устал быть пешкой. Может быть, я хочу, чтобы у меня был выбор.

— Выбор?

— Да, — сказал он. — Когда ты служишь, у тебя нет выбора. Ты делаешь то, что тебе говорят. Ты не думаешь, хорошо это или плохо. Ты просто делаешь. А теперь... теперь я могу выбирать.

Он повернулся ко мне.

— Я выбрал тебя, Леонид. Надеюсь, это был правильный выбор.

Я не знал, что ответить. Но внутри меня что-то изменилось. Я чувствовал, что могу доверять ему. Хотя бы частично.

— Я не подведу тебя, — сказал я.

Он улыбнулся.

— Знаю.

Глава 8 «Чужая энергия»

Три дня прошло с тех пор, как я поглотил энергию хребетника.

Три дня я жил с этим чувством — странным, новым, чужим. Три дня я просыпался, и первое, что ощущал, — не голос Демьяна, не запах каши из печи, не холодный утренний воздух. Первым было оно. Та самая сила, которую я забрал у мёртвой твари. Она пульсировала где-то глубоко внутри, как второй пульс, как чужое сердце, которое билось в такт с моим.

Она не была моей — но она стала моей. Временно. Как заёмная вещь, которую я должен был использовать с умом, потому что рано или поздно её потребуют обратно. Или я потрачу её сам.

Я провёл несколько экспериментов. Осторожных, почти незаметных. Я не хотел, чтобы Демьян заметил, что я что-то проверяю, но я должен был знать пределы того, что я мог сделать.

На мельнице я взял мешок зерна, который раньше поднимал с трудом, — и он показался мне легче. Не намного, на каких-то пару килограммов, но я ощутил разницу. Я поднял его, перекинул через плечо и пошёл к амбару, чувствуя, как мышцы работают ровнее, слаженнее. Демьян стоял у жерновов и чинил ремень, он даже не обернулся, когда я прошёл мимо. Он не заметил. Или сделал вид.

Я пробежал три круга вокруг деревни на следующее утро и заметил, что дыхание сбивается позже обычного. Раньше я начинал задыхаться на втором круге, особенно после того, как Демьян увеличил дистанцию. Теперь я пробегал все три почти без усилий, и лёгкие горели уже на финише, а не на середине пути. Я остановился у крыльца, упёршись руками в колени, и понял, что это не просто хорошая физическая форма. Это энергия хребетника работала внутри меня, подпитывая мышцы, ускоряя кровь, делая меня чуть быстрее.

Во время спарринга с Демьяном я поймал себя на том, что вижу его движения чуть раньше. Его рука с деревянным мечом начинала движение, и я уже знал, куда она пойдёт. Не как предвидение — я просто успевал заметить мельчайшие признаки: напряжение плеча, смещение центра тяжести, лёгкий поворот корпуса. Раньше я не видел этого, а теперь замечал. Увернулся от удара, который в прошлый раз пропустил бы, и Демьян чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Ты стал быстрее, — заметил он, когда мы закончили, вытирая пот со лба.

— Чувствуется, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Я не сказал ему, что это — энергия хребетника. Что она даёт мне небольшую, но ощутимую прибавку. И что я заметил одну важную вещь: она тратится. После тренировки, после бега, после работы на мельнице я чувствовал, как она становится чуть слабее, чуть тоньше. Как будто я расходую её, превращая в силу для тела.

Я проверил это сознательно. Утром, когда только проснулся, я заглянул внутрь себя и почувствовал энергию хребетника — она была плотной, тёплой, почти осязаемой. К вечеру, после полного дня работы и тренировки, она стала тоньше, как будто я выпил из неё часть. Я заметил это в первый же день. На второй день я специально не тратил её — сидел на крыльце, читал тетрадь Демьяна, не бегал, не работал, не тренировался. К вечеру она почти не изменилась. Значит, она не просто таяла сама по себе. Значит, я мог её контролировать — использовать, когда нужно, и сохранять, когда нет.

Значит, это как топливо, — подумал я. — Я могу сжечь всё, что у меня есть, но если не пополнять запасы, я останусь с пустым баком. А если пополнять — я могу растянуть это удовольствие надолго.

Я не знал, сколько её осталось. Может быть, неделя. Может быть, две. Но я знал, что она не вечна. И если я хочу получить больше, мне нужно будет снова убивать тварей и снова поглощать их энергию.

Я не стал никому говорить об этом. Демьян назвал меня "хранителем", но это было неправильно. Я был не хранителем. Я был пользователем. Я брал чужую силу и тратил её на себя. Как деньги, которые можно заработать и потратить. Как топливо, которое можно купить и сжечь. Как чужую жизнь, которую можно превратить в свою силу.

Это было моё открытие. И я держал его при себе.

---

После тренировки я пошёл к реке. Я делал это почти каждый вечер — шёл к воде, садился на берегу и смотрел на течение. Это успокаивало. В прошлой жизни я тоже любил смотреть на воду, хотя там это была просто рекламная пауза между задачами в «Фигме». Здесь — это была возможность остаться наедине с собой, почувствовать тишину и понять, что я стал другим.

Вода была холодной и чистой. Я стоял на берегу, смотрел на своё отражение и видел в нём того же мальчика, каким был несколько дней назад. Те же волосы, тот же нос, те же глаза. Никаких внешних изменений. Никаких признаков того, что внутри меня что-то изменилось. Только я сам знал, что энергия хребетника всё ещё внутри меня — тихая, текучая, почти незаметная, но ощутимая.

Я снял рубаху и вошёл в воду. Холод обжёг кожу, но я не чувствовал дискомфорта. Я чувствовал только лёгкое тепло внутри — отголосок той силы, которую я поглотил. Она была там, в глубине груди, как тёплый камень, который я носил с собой. Я закрыл глаза и сосредоточился на своей магии. Сила пульсировала в груди — пространственная, холодная и ровная, и электрическая, горячая и живая, билась рядом с ней. А новая сила лежала в глубине, как запас топлива, который я мог использовать, когда понадобится.

Я чувствовал её границы. Она была ограниченной, конечной. И я понимал, что должен использовать её с умом.

В прошлой жизни я копил деньги на новую машину. Здесь я коплю энергию убитых тварей. Прогресс, блин.

Я открыл глаза и вышел из воды. Капли стекали по коже, и я чувствовал, как ветер касается моего лица. Я оделся и пошёл обратно в деревню. У меня были дела.

---

Вечером я сидел на крыльце и смотрел на закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в багряный цвет. Над Дикими землями собирались тучи, и я чувствовал, как ветер становится холоднее.

Демьян сидел рядом, молчал и смотрел в ту же сторону. Мы не говорили — мы просто были рядом.

— Демьян, — сказал я, нарушая тишину. — Я заметил, что энергия хребетника тратится. Когда я использую её, она становится слабее.

Он повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но я видел, как он напрягся, когда я заговорил об этом.

— Это нормально, — сказал он. — Чужая сила не может быть постоянной. Она — как вода в колодце. Если ты берёшь, она убывает. Если не берёшь — остаётся на месте. Но она не бесконечна.

— Значит, мне нужно будет брать снова, — сказал я.

— Если ты хочешь сохранить то, что имеешь, — ответил он. — Но будь осторожен. Каждая тварь — разная. Ты не знаешь, как её энергия повлияет на тебя. То, что ты взял у хребетника, не значит, что ты сможешь так же легко взять у кого-то другого.

— Я знаю, — сказал я.

Я не стал говорить ему о своих выводах. О том, что энергия расходуется не только когда я её использую, но и просто от того, что она внутри меня. Что она тает сама по себе, как лёд на солнце, если я не использую её и не пополняю. И что если я хочу сохранить её, я должен постоянно пополнять запасы.

Я держал эти мысли при себе. Взрослый человек знает, что не всё нужно говорить вслух. Особенно когда эти мысли могут напугать того, кто тебе помогает.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок.

Сила пульсировала в груди — пространственная, холодная и ровная, как вода в глубоком озере. Электрическая, горячая и живая, билась рядом с ней, как дикий зверь, который чувствует опасность. А новая сила, та, что я забрал у хребетника, лежала глубоко внутри, ожидая своего часа. Она была тёплой, спокойной, как затаившееся пламя.

Я чувствовал их все — как части меня, но не как постоянные. Как временные. Как гостей, которые пришли и когда-нибудь уйдут. Кроме двух — пространственной и электрической. Они были моими. Они пришли со мной, когда я переродился в этом мире, и они никуда не денутся.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу, делая меня чуть сильнее, чуть быстрее. Я чувствовал, как она течёт по моим венам, как она заполняет каждую клетку, как она становится частью меня.

Я не знал, сколько ещё тварей мне придётся убить, чтобы накопить достаточно энергии. Я не знал, смогу ли я это сделать. Но я знал, что это — мой путь. Единственный способ стать достаточно сильным, чтобы выжить в этом мире.

Глава 9 «Жители Ореховой Заимки»

Утро началось с тумана.

Он лежал над полем плотным, молочным слоем, скрывая дальний лес и делая мир призрачным, нереальным. Я стоял на крыльце, вдыхал сырой воздух и слушал, как просыпается деревня. Где-то скрипнула дверь, залаяла собака, застучал топор — кто-то уже начал работать, несмотря на ранний час.

Демьян вышел из дома следом. Он был в своей обычной домотканой рубахе, с заткнутым за пояс топором. На поясе висел короткий нож — для работы. Я знал, что его настоящее оружие — копьё, которое он хранил в амбаре. Тем самым копьём он убил лисоморду.

— Сегодня мы пойдём по деревне, — сказал он. — Ты должен знать, кто здесь живёт. Это важно.

— Зачем? — спросил я.

— Потому что ты — часть этого места теперь, — ответил он. — И если ты хочешь выжить, ты должен знать людей, которые живут рядом с тобой.

Он помолчал, глядя на туман.

— И потому что завтра, если всё пойдёт по плану, ты начнёшь учиться не только у меня.

— У кого?

— Узнаешь, — сказал он. — Иди за мной.

---

Мы прошли по деревне, и я смотрел на дома, мимо которых мы проходили.

Они были старыми, но крепкими — стены из толстых брёвен, крыши из тёсаного дерева. Некоторые были украшены резьбой по наличникам, другие — простые и грубые, как их хозяева. Почти у каждого дома был огород, где росли овощи и травы, и почти у каждого — небольшой хлев для скота.

Я чувствовал на себе ткань новой рубахи, которую сшила Аксинья — жена столяра. Она принесла её ещё вчера, сказав: «Носи, парень. Твоя старая совсем развалилась». Рубаха была простой, но прочной, из грубого домотканого полотна. Я был благодарен ей за это — моя старая действительно превратилась в лохмотья.

— Тридцать семь домов, — сказал Демьян, словно читая мои мысли. — Около двухсот человек. Мужчин — меньше, женщин и детей — больше. Детей здесь почти полсотни. Многие без семей. Сосланные.

— И никто не сбегает? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Куда? — усмехнулся он. — Кругом Дикие земли. Твари, болота, леса. Империя специально выбрала это место. Сбежать некуда. А если и попытаться — умрёшь быстрее, чем доберёшься до ближайшего города.

Он кивнул в сторону реки.

— Пойдём. Покажу тебе, кто тут живёт.

---

Первым, кого мы встретили, был кузнец.

Его дом стоял на отшибе, рядом с небольшой кузницей. Из открытой двери доносился звон металла — кто-то работал, несмотря на ранний час. Мужик лет пятидесяти, коренастый, с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами и ожогами, стоял у наковальни. Он был босой, в переднике из толстой кожи, и его лицо казалось высеченным из камня.

— Семён, — сказал Демьян, когда мы подошли. — Кузнец. Делает всё — от подков до наконечников для стрел. Живёт один. Жена умерла пять лет назад, твари утащили. Детей нет. Зато Гриня у него живёт — сирота, помогает.

Семён поднял на меня глаза. Тяжёлый взгляд, въедливый. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые, но я знал, что это не так — я жил здесь месяц, хотя почти не выходил из дома. Я видел, как его рука сжала молот чуть крепче, как он оценивающе оглядел меня.

— Это тот самый, что молнию пережил? — спросил он хрипло.

— Тот самый, — ответил Демьян.

Кузнец оглядел меня с ног до головы, хмыкнул. Но в его взгляде не было удивления. Только спокойное, деловое любопытство.

Он видел таких, как я, — подумал я. — Или слышал. Для него это не новость. Просто ещё один выживший.

— Держись, парень, — сказал он. — Здесь слабым не место.

— Я запомню, — ответил я.

Он усмехнулся и вернулся к работе. Я заметил, что он даже не спросил, как я выжил. Как будто для него это было обычным делом.

Мы пошли дальше.

---

Следующий дом — кожевенная мастерская.

Здесь было шумно, пахло мокрой кожей и едкими растворами. Двое мужчин сидели у корыт, погрузив руки в тёмную воду. Один — постарше, лет сорока, с густой рыжей бородой. Другой — совсем молодой, лет восемнадцати, с цепким взглядом и прямой спиной.

— Михей, — сказал Демьян, кивая старшему. — Кожевник. Десять лет здесь. В прошлом — солдат. Наказание — за то, что ударил офицера.

— Он заслужил, — хрипло ответил Михей, не поднимая головы. — Козёл был. И десяток мой за него страдал. Я бы ещё раз ударил.

Я видел, как его руки — сильные, покрытые мозолями и трещинами — двигаются уверенно. Демьян пропустил его слова мимо ушей.

— Его сын — Виктор. Помогает отцу. Учится ремеслу.

Виктор поднял голову. Глаза у него были внимательными, цепкими. Он быстро окинул меня взглядом — оценивающим, почти профессиональным.

— Был в армии? — спросил я.

Виктор удивился, но ответил:

— Пару лет. Потом — обратно сюда. Ссыльные не могут служить долго.

— Значит, умеешь драться, — сказал я.

— Умею, — коротко ответил он и вернулся к работе.

Демьян потянул меня за рукав.

— Пойдём. Потом поговорите.

Я кивнул и пошёл за ним.

---

Мы прошли ещё несколько домов. Плотницкая мастерская, где работали двое братьев — Григорий и Ефим. Оба крепкие, молчаливые, с руками, покрытыми мозолями. Они делали мебель, двери, оконные рамы.

Столярная лавка прилепилась к плотницкой. Хозяин — Фёдор, старый, седой, с добрыми глазами. Его жена, Аксинья, сидела у печи, перебирала муку. Увидела меня — и улыбнулась.

— Как рубаха? — спросила она.

— Хорошая, — ответил я. — Спасибо.

— Носи, носи. Она тебе ещё пригодится.

Я чувствовал её доброту. Она была одной из тех, кто не судит по первому взгляду.

---

Мы прошли к краю деревни, где жил Еремей — охотник.

Его дом стоял на отшибе, почти у самого леса. Вокруг сушились шкуры, висели капканы и луки. Еремей стоял у крыльца и точил нож. Он был худым, жилистым, с цепкими глазами, которые, казалось, видели всё вокруг.

— Это Еремей, — сказал Демьян. — Охотник. Лучший в деревне.

— Ты — тот, что молнию пережил, — сказал Еремей. — Слышал о тебе.

— Я тоже слышал о тебе, — ответил я. — Ты ходишь в Дикие земли.

— Хожу, — сказал он. — И возвращаюсь. Это главное.

И снова — ни капли удивления в его глазах. Он смотрел на меня как на нечто обычное, будто выживание после удара молнии было в порядке вещей.

Я запомнил это.

---

Мы не пошли к Агафье. Демьян знал, что я и так хожу к ней каждый день.

Вместо этого он повёл меня к дому на отшибе, где жили дети.

— Здесь живут почти все дети деревни, — сказал он. — Пятеро живут постоянно, остальные приходят днём. Всего их здесь почти полсотни, но мы увидим только тех, кто сейчас здесь.

Из дома вышли двое — мальчик лет десяти и девочка чуть старше, лет двенадцати.

— Это Гриня и Ульяна, — сказал Демьян. — Гриня — сирота, живёт у кузнеца. Ульяна — дочь Еремея.

Гриня подошёл ближе, прищурился.

— Ты тот, кого ударила молния? — спросил он.

— Да, — сказал я.

— И ты живой?

— Живой.

Он усмехнулся.

— Значит, ты не простой.

— Я знаю, — сказал я.

— Ты умеешь драться? — спросил он.

— Немного, — ответил я. — Учусь.

— А я умею, — сказал Гриня. — Отец научил до того, как умер. Хочешь, покажу пару приёмов?

Я посмотрел на него. Он был маленьким, но в его глазах была та же решимость, которую я видел у взрослых.

— Покажи, — сказал я.

Гриня улыбнулся.

— Завтра. Я покажу тебе, как бить.

— Приду, — сказал я.

---

Мы пошли обратно.

Демьян молчал, и я чувствовал, что он о чём-то думает. Я тоже молчал. Я думал о людях, которых я видел. О том, как они смотрели на меня. О том, что в их взглядах не было удивления.

— Демьян, — сказал я, когда мы отошли подальше. — Почему они не удивлены? Что я выжил после молнии?

Он остановился и посмотрел на меня.

— Потому что они видели это раньше, — сказал он. — Не здесь, но в других деревнях. Молнии бьют по людям часто, особенно на границе. И те, кто выживают, становятся магами.

— И они знают об этом?

— Они знают больше, чем ты думаешь, — сказал он. — Поэтому они не спрашивают. Они просто ждут.

— Чего?

— Не знаю, — сказал он. — Но я чувствую, что скоро мы узнаем.

---

Вечером я сидел на крыльце и смотрел на закат.

Дети в деревне. Почти полсотни. И каждый из них мог оказаться таким же, как я. Каждый мог пережить удар молнии и стать магом. Демьян не говорил этого, но я чувствовал — это было правдой.

Я думал о Грине. О том, как он смотрел на меня. О том, как он предложил научить меня драться. Я чувствовал, что он — тот, кто может стать моим другом.

Но я не знал, готов ли я к этому.

Я чувствовал, что этот мир — не просто место, где я живу. Он — место, где я должен стать тем, кто я есть.

Глава 10 «Естественная магия»

Прошло ещё несколько дней.

Моя жизнь вошла в новую колею. Утром — пробежка, потом работа на мельнице. Днём — спарринг с Гриней и занятия с Демьяном. Вечером — тренировки с силой и молнией. Иногда я заходил к Агафье, и мы говорили о магии, о травах, о том, как устроен мир. Она рассказывала медленно, с паузами, как будто каждое слово имело вес, который нельзя было ронять.

Но в последние дни я начал замечать то, чего раньше не видел.

Я смотрел на людей вокруг, и я видел, как они работают. Как кузнец Семён держит молот — не просто как инструмент, а как продолжение своей руки. Как кожевник Михей касается кожи, и она становится мягче, податливее. Как плотники Григорий и Ефим подгоняют доски, и те ложатся идеально, без зазоров.

Я заметил это случайно, когда стоял у кузницы и смотрел, как Семён куёт подкову. Он ударил молотом по раскалённому металлу, и я почувствовал, как воздух вокруг него дрогнул. Слабо, почти незаметно, но я это почувствовал. Как будто он вкладывал в удар не только силу рук, но и что-то ещё.

Он использует магию, — понял я. — Неосознанно, но использует. Каждый удар — это не просто удар. Это его сила, его энергия, которую он вкладывает в металл.

Я спросил у Демьяна вечером.

— Семён использует магию, когда куёт, — сказал я.

— Ты заметил, — сказал он, и в его голосе послышалось одобрение.

— Как он это делает?

— Он вкладывает часть себя в работу, — ответил Демьян. — Когда человек делает что-то с душой, он оставляет в этом частицу своей энергии. Но Семён делает это осознанно. Он годами учился этому. Теперь его руки сами делают то, что нужно.

— И другие жители тоже?

— Почти все, — сказал Демьян. — Михей, когда выделывает кожу, использует магию, чтобы она становилась прочнее. Плотники — чтобы дерево не гнило. Фёдор — чтобы его мебель служила десятилетиями. Они не маги в твоём понимании. Они просто делают своё дело так, как делали их отцы и деды. Но это — тоже магия.

— Значит, магия есть у всех, — сказал я.

— В каждом, — ответил он. — Даже у тех, кто не чувствует её. Вопрос в том, как её использовать. Кто-то может годами медитировать и ничего не достигнуть. А кто-то — как ты — получает дар одним ударом молнии.

Я задумался. В прошлой жизни я тоже использовал "магию" — только называлась она иначе. Я вкладывал душу в проекты, в тексты, в идеи. Но там это было метафорой. Здесь — реальностью.

— А Агафья? — спросил я. — Она тоже использует магию в своей работе?

— Агафья — другое дело, — сказал Демьян. — Она — настоящий маг. Она чувствует магию так же, как ты. Она видит ауры, читает их, понимает, что в человеке. Когда она лечит травами, она не просто даёт их больному. Она вплетает свою магию в каждое зелье, в каждый настой. Она делает их живыми.

— А ты?

— Я — солдат, — ответил он. — Я умею укреплять тело, обеззараживать раны, очищать воду. Но это — азы. Этому учат каждого, кто идёт в армию. Я не умею того, что умеет она.

Он помолчал.

— Но я умею убивать тварей. Это — тоже магия. Просто другая.

---

На следующий день я пошёл к Агафье.

Она сидела на крыльце, перебирала корни и не поднимала головы, когда я подошёл.

— Я знаю, зачем ты пришёл, — сказала она. — Ты хочешь знать, как работает магия.

— Почему все вокруг используют её так, будто это обычное дело? — спросил я.

Она усмехнулась.

— Потому что это обычное дело, — сказала она. — Люди живут с магией тридцать лет. Для них это — такая же часть мира, как небо или земля. Они не думают о ней — они просто используют её.

— Как они учатся этому?

— По-разному, — сказала она. — Кто-то учится у родителей. Кто-то — у наставников. Кто-то — как ты — открывает дар случайно. Но все они проходят через одно: они должны научиться контролировать свою магию, иначе она уничтожит их.

— Как?

— Она сожжёт их изнутри, — сказала она. — Магия — это энергия. Если она не находит выхода, она разрушает тело. Поэтому маги должны постоянно использовать свою силу — тренироваться, работать, создавать. Если ты перестанешь использовать свои дары, они начнут пожирать тебя. Сначала медленно, потом быстрее.

Она протянула мне сухой корень.

— Вот. Держи. Чувствуешь его?

Я взял корень. Он был сухим, лёгким, но я чувствовал, как от него исходит слабое тепло. Оно было похоже на дыхание живого существа — слабое, но настоящее.

— Что это?

— Корень жизни, — сказала она. — Он растёт только в Диких землях. Там, где магия сильнее всего. Если ты носишь его с собой, он защищает тебя от слабых проклятий и помогает восстанавливать силы быстрее.

— Ты сама собираешь его?

— Нет, — сказала она. — Еремей приносит. Он знает, где искать. Он — единственный, кто может ходить в Дикие земли и возвращаться живым.

Я запомнил это имя. Еремей. Охотник. Тот, кто ходит туда, куда другие боятся даже смотреть.

— Я хочу научиться этому, — сказал я. — Использовать магию так же, как они. Естественно. Как будто это — часть меня.

— Ты научишься, — сказала она. — Но сначала ты должен научиться чувствовать её. Не как силу, а как часть себя. Как руку или ногу. Как дыхание.

— Как мне это сделать?

— Ты уже начал, — ответила она. — Ты заметил магию Семёна. Ты почувствовал корень жизни. Теперь ты должен научиться чувствовать магию во всём — в земле, в воде, в воздухе. В людях. В себе.

Она взяла мою руку и положила на землю.

— Закрой глаза, — сказала она. — И слушай.

Я закрыл глаза. Я чувствовал землю под ладонью — холодную, влажную, живую. Я чувствовал, как она дышит. Как в ней течёт что-то, чего я не мог назвать, но что я чувствовал.

— Ты чувствуешь это? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Что-то есть. Тёплое. Глубоко.

— Это магия земли, — сказала она. — Она есть везде. Даже здесь, на краю деревни. Даже в самом мёртвом камне. Просто ты должен научиться чувствовать её.

---

Когда я вернулся домой, Демьян ждал меня на крыльце.

— Ну что? — спросил он.

— Она сказала, что магия — это естественно, — ответил я. — Что люди используют её, даже не задумываясь. И что я должен научиться чувствовать её во всём.

— Она права, — сказал он. — Ты тоже научишься.

— Как?

— Со временем, — ответил он. — Когда ты привыкнешь к своему дару. Когда перестанешь бояться его. Когда он станет частью тебя.

Я кивнул.

Я думал о том, что он сказал, и я чувствовал, что это — правильный путь.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок.

Я думал о кузнеце, о кожевнике, о плотниках. О том, как они используют магию, даже не замечая этого. Я думал о том, что я тоже должен научиться делать так. Не как что-то особенное. Не как оружие. Как часть себя.

Я закрыл глаза и начал дышать.

Вдох — я чувствовал, как магия течёт по моему телу. Выдох — она расходилась по комнате, наполняя её собой. Я чувствовал, как она соединяется с миром вокруг меня, как она становится частью всего, что меня окружает.

Я чувствовал, что я на правильном пути.

Глава 11 «Напарник»

Утро началось с тумана.

Он лежал над полем плотным, молочным слоем, и я чувствовал, как влага оседает на коже, когда я бежал по мокрой траве. Семь кругов вокруг деревни — больше, чем вчера. Демьян увеличивал нагрузку каждый день, и я чувствовал, как моё тело привыкает к этому ритму. Дыхание сбивалось только в конце, но я уже не останавливался.

Когда я вернулся, Демьян стоял у крыльца и разговаривал с Гриней. Мальчик держал в руках деревянную палку, слушал внимательно, не перебивая. Гриня стал появляться у дома Демьяна каждое утро уже несколько дней подряд. Он приходил рано, ещё до того, как я просыпался, и я часто заставал их за разговором, когда выходил из дома.

— Леонид, — сказал Демьян, когда я подошёл. — Садись. Я хочу кое-что предложить.

Я сел на траву рядом с ними. Трава была влажной от росы, и я чувствовал, как холод проникает через штаны.

— Гриня тоже хочет учиться, — сказал Демьян. — Но у него нет наставника. Я предлагаю тренироваться вместе. Вдвоём вы будете учиться быстрее — на спаррингах вы сможете применять то, что я вам показываю.

Гриня посмотрел на меня. В его глазах была настороженность, но и любопытство.

— Ты не против? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Демьян прав. Вдвоём лучше.

С другой стороны, — подумал я, — теперь у меня есть свидетель моих тренировок. Если я случайно покажу слишком много, придётся объяснять. Но Гриня — хороший парень. Думаю, он не будет задавать лишних вопросов. Надеюсь.

Демьян кивнул.

— Тогда начнём. Сегодня — база. Стойка, шаги, удары. Вы оба должны чувствовать оружие.

Он вручил нам по деревянному мечу. Я чувствовал его вес в руке — привычный, знакомый. За прошедшие дни мои руки привыкли к этому ощущению, и я больше не сжимал рукоять слишком сильно.

— Гриня, ты будешь нападать, — сказал Демьян. — Леонид — защищаться. Потом поменяетесь.

Мы начали. Гриня двигался быстро, но без злости. Он был сосредоточен, внимателен, как кошка, которая примеривается к добыче, но не спешит. Я отбивался, чувствуя, как его удары становятся точнее с каждым разом. Демьян стоял в стороне, наблюдал, иногда поправлял, когда кто-то из нас делал ошибку.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь — поменяйтесь.

Мы продолжали до самого вечера. К концу тренировки я чувствовал, как мышцы горят, а руки дрожат. Но внутри пульсировало что-то новое — не усталость, а понимание того, что мы становимся сильнее.

— Ты хорошо держишь удар, — сказал Гриня, когда мы закончили.

— Ты тоже, — ответил я.

Мы улыбнулись друг другу, и я почувствовал, что эта улыбка — начало чего-то большего, чем просто товарищество по тренировкам.

---

Когда мы закончили, Гриня подошёл ко мне и сказал тихо:

— Леонид, я хочу тебя кое о чём спросить.

— О чём? — спросил я.

— Ты знаешь, кто такой Демьян? — спросил он.

Я насторожился. Вопрос был неожиданным, но я чувствовал, что Гриня не просто так спрашивает.

— Он — мельник, — ответил я осторожно. — И мой наставник.

Гриня помолчал. Потом посмотрел на меня внимательно, и в его глазах я увидел то же выражение, что и у взрослых, когда они о чём-то догадываются, но не говорят.

— Он не просто мельник, — сказал он. — Я слышал, как отец говорил моей матери, ещё до того, как они умерли. Демьян — не из нашей деревни. Он пришёл сюда, когда я был маленьким. И у него было оружие. Не топор — настоящее оружие. Как у солдат.

Я нахмурился.

— Он был солдатом, — сказал я. — Это не секрет.

— Я знаю, — сказал Гриня. — Но я также знаю, что он не просто ушёл из армии. Он был кем-то большим. Мой отец говорил, что таких людей не оставляют в покое. Что они всегда на службе.

Он замолчал и посмотрел на дом Демьяна.

— Я не знаю, что он делает здесь, — сказал он. — Но я чувствую, что он не случайно здесь. И что он не просто учит нас драться. Он готовит нас к чему-то.

— К чему? — спросил я.

— Я не знаю, — сказал Гриня. — Но я хочу быть готовым. Когда придёт время.

Он развернулся и ушёл.

Я стоял на пустыре, чувствуя, как ветер дует в лицо, и думал о том, что сказал Гриня. Он не знал правды. Но он чувствовал её — так же, как я.

Демьян что-то скрывал. И это не было просто прошлым.

---

После ужина я пошёл к Агафье.

Дом знахарки стоял на отшибе, почти у самого леса. Пахло травами и дымом. На ветках сушились пучки мяты, зверобоя и других растений, названия которых я пока не знал. Агафья сидела на крыльце, перебирала сухие корни. Увидела меня — и усмехнулась.

— Пришёл, — сказала она. — Садись.

Я сел на ступеньку.

— Я хочу поговорить о моей ауре, — сказал я. — Ты видишь её. Скажи, что ты видишь.

Она подняла на меня глаза. Светлые, цепкие — такие, что казалось, будто она заглядывает прямо в душу.

— Твоя аура — как огонь, — сказала она. — Яркая, плотная. Она выдаёт твой возраст, твою силу, твой потенциал. Любой, кто умеет читать ауру, увидит, что ты — необычный.

— Это плохо?

— Это опасно, — сказала она. — Потому что есть те, кто охотится на таких, как ты. Империя. Служба безопасности. Твари. Все они ищут магов с сильной аурой. И если ты не научишься скрывать её, тебя найдут.

— Как мне скрыть её?

— Ты должен научиться уплотнять свою ауру, — сказала она. — Сжимать её вокруг себя, как второй слой кожи. Не уничтожать — просто делать её плотнее, чтобы другие не видели твою суть.

— Как это делается?

— Это требует концентрации, — сказала она. — Ты должен чувствовать свою ауру, знать, где она начинается и где заканчивается. А потом — сжимать её, как сжимают мышцу.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сначала я чувствовал только пустоту, но потом я начал ощущать тонкую оболочку вокруг тела — тёплую, живую, почти осязаемую.

— Я чувствую её, — сказал я.

— Теперь сожми, — сказала она. — Медленно. Не переусердствуй.

Я попытался. Аура сжалась, прижимаясь к моей коже. Я почувствовал, как внутри меня, в груди, что-то наполнилось. Мой источник магии стал чуть больше, чуть глубже.

— Получается? — спросила она.

— Да, — ответил я, открывая глаза. — Я чувствую, как она сжимается. И внутри меня становится больше места для силы.

— Хорошо, — кивнула она. — Это первый шаг. Теперь ты знаешь, как это делается. Практикуйся каждый день, понемногу. Чем чаще ты будешь сжимать ауру, тем больше магии сможешь удерживать. И тем меньше тебя будут замечать.

Она протянула мне мешочек с сухими корнями.

— Вот. Заваривай в кипятке, пей перед сном. Это поможет телу привыкать к магии.

— Спасибо, — сказал я, принимая подарок.

— Не благодари, — махнула она рукой. — Ты мне ещё пригодишься. Я старая, Леонид. Мои руки уже не так сильны. А ты — сильный. И ты будешь учиться. А когда научишься, сможешь помочь мне.

— Чем?

— Узнаешь, когда придёт время, — ответила она, и в её голосе послышалась загадочная нота.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок.

Я думал о том, что сказал Гриня. О том, что Демьян — не просто мельник. О том, что он скрывает что-то. И о том, что Гриня чувствует это, хотя не знает правды.

Я не знал, что делать с этой информацией. Но я знал, что я должен быть готов к тому, что Демьян раскроет свою тайну, когда придёт время.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — я чувствую свою ауру. Выдох — я сжимаю её, делая плотнее.

Я буду готов.

Глава 12 «Тени прошлого»

Прошло ещё две недели.

Каждое утро я приходил к кузнице, где нас уже ждал Гриня. Демьян стоял в стороне и наблюдал за нашими спаррингами, изредка подавая голос, когда кто-то из нас делал ошибку. Мы бились на деревянных мечах, отрабатывали стойки, шаги, удары, защиту. Гриня становился быстрее с каждым днём, и я чувствовал, как мой собственный прогресс ускоряется благодаря ему.

— Держи спину, — говорил Демьян. — Ты слишком напрягаешь плечи, Леонид. Если будешь так делать в бою, устанешь через минуту.

Я выдохнул, расслабил плечи и попробовал снова. Удар вышел чище, быстрее.

— Лучше, — сказал Демьян. — Но ты всё ещё слишком сильно сжимаешь рукоять. Меч — не молот. Он должен быть продолжением твоей руки, а не инструментом, который ты держишь изо всех сил.

— А когда мы будем биться настоящими мечами? — спросил Гриня.

— Когда я увижу, что вы готовы, — ответил Демьян. — Сейчас вы ещё не готовы.

Гриня хмыкнул, но не стал спорить.

После утренней тренировки я уходил к Агафье. Она учила меня работать с травами, чувствовать их магию, вдыхать в них жизнь. Она показывала, как из обычного корня сделать зелье, которое заживляет раны, как смешать листья, чтобы успокоить боль.

— Магия — это не только сила, — говорила она. — Это — жизнь. Ты должен научиться чувствовать её в каждой травинке, в каждой капле воды. Когда ты научишься этому, ты сможешь управлять своей силой.

Я пытался повторять за ней, но не всегда получалось. Иногда я чувствовал магию в растениях — слабое, едва заметное тепло. Иногда — нет.

— Не торопись, — говорила она. — Всему своё время.

После полудня я возвращался к Демьяну. Мы работали над техникой, дыханием, выносливостью. Демьян был строг, но справедлив — он не давал мне поблажек, но и не требовал невозможного.

— Ты должен научиться драться не только телом, но и головой, — говорил он. — В бою побеждает тот, кто думает быстрее.

— А что важнее — сила или ум? — спросил я.

— И то, и другое, — ответил он. — Но если у тебя есть только сила, ты проиграешь. Если есть только ум — тоже. Ты должен быть готов ко всему.

---

Я тренировался каждый день, и моё тело менялось. Мышцы становились плотнее, движения — точнее, реакция — быстрее. Я больше не задыхался после бега, и мои руки не дрожали после упражнений с мечом. Демьян постепенно увеличивал нагрузку, и я чувствовал, как моё тело привыкает к новым пределам.

Однажды он сказал:

— Сегодня мы будем работать без оружия.

Я удивлённо поднял брови.

— Без оружия?

— Да, — сказал он. — Иногда у тебя не будет меча. Иногда у тебя не будет кинжала. Иногда у тебя не будет ничего, кроме твоего тела. Ты должен уметь защищаться и в таком случае.

Он показал мне базовые приёмы рукопашного боя — удары, блоки, уклонения. Я пытался повторять, но сначала это получалось неуклюже. Моё тело помнило только те движения, которые я учил с оружием. Без него я чувствовал себя незащищённым.

— Ты слишком сильно полагаешься на оружие, — сказал Демьян, когда я пропустил его удар. — Твоё тело — это тоже оружие. Ты должен научиться использовать его.

Мы тренировались часами. Я учился падать, перекатываться, вставать с земли без потери темпа. Я учился бить руками и ногами, уклоняться и контратаковать. К концу дня моё тело гудело, но я чувствовал, что становлюсь сильнее.

— Неплохо для первого раза, — сказал Демьян. — Но это только начало.

Через несколько дней он добавил кинжал.

— Короткое оружие — это не для далёких ударов, — говорил он. — Это для ближнего боя, когда враг уже почти вплотную. Ты должен уметь работать с ним в стеснённом пространстве.

Он показывал мне, как держать кинжал, как наносить короткие, быстрые удары, как блокировать ими атаки. Я тренировался снова и снова, пока мои пальцы не начали двигаться автоматически.

— Лучше, — сказал он. — Но ты всё ещё слишком медленно перехватываешь оружие. Работай над этим.

Я работал. Каждый день, по несколько часов. Я чувствовал, как мои руки привыкают к кинжалу, как они становятся быстрее, точнее. Я больше не смотрел на него как на чужой предмет — он становился частью меня.

---

Но я замечал странное.

Демьян часто смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Не как на ученика. Как на инструмент. Как будто он оценивал мою ценность, мою прочность, мою преданность. Этот взгляд был тяжёлым, как старый плащ, и я чувствовал его даже спиной.

Иногда он задерживался у крыльца, глядя на дорогу, ведущую в город, и молчал. Не медитировал, не отдыхал — просто ждал чего-то. Я спрашивал, что он чувствует, но он лишь качал головой:

— Скоро узнаешь.

А ещё — он ни разу не написал ни одного письма. Ни разу не отправил гонца. Он жил так, будто его никто не ждал и он никому не был нужен. Это казалось странным для человека, который, по его словам, прослужил двадцать лет империи. Агент СБ, скрывающийся в глухой деревне, не поддерживает связь с бывшими коллегами. Либо он действительно сжёг все мосты, либо ждал чего-то.

Я заметил это, когда мы сидели за ужином. Я смотрел на его руки — старые шрамы, сбитые костяшки — и думал: где он научился всему этому? Армия, конечно. Но только армия? В прошлой жизни я тоже общался с бывшими военными. Они либо рассказывали о своей службе слишком много, либо вообще не говорили. Демьян был из вторых.

Я спросил его прямо.

— Демьян, ты сказал, что служил в СБ. Но ты никогда не говорил, зачем ты здесь. Что ты делаешь в этой деревне?

Он поднял на меня глаза. На мгновение я увидел в них настороженность, но она быстро исчезла.

— Зачем тебе это знать? — спросил он.

— Просто любопытно, — сказал я. — Ты научил меня многому. Ты рискнул собой, чтобы скрыть меня. Я хочу знать, почему.

Он помолчал.

— Я сказал тебе, что был агентом СБ. Этого достаточно.

— Не достаточно, — сказал я. — Ты сказал, что скрываешь меня, потому что веришь, что я могу изменить мир. Но это не объясняет, почему ты здесь. Почему ты в этой деревне. Чего ты ждёшь.

Он долго смотрел на меня. Потом встал и вышел из дома, оставив меня сидеть в тишине.

---

После ужина я пошёл к Агафье.

Она сидела на крыльце, перебирала травы. Увидела меня — и усмехнулась.

— Ты выглядишь как человек, который нашёл нить, но не знает, куда она ведёт.

Я сел рядом.

— Я хочу знать, зачем Демьян здесь, — сказал я. — Он сказал мне, что был агентом СБ. Но он не сказал, почему он скрывает меня. Чего он ждёт.

Она долго смотрела на меня.

— Зачем тебе это знать?

— Потому что я чувствую, что он — не просто мельник. Он — что-то большее. И я хочу знать, почему он здесь. Почему он выбрал меня.

Она покачала головой.

— Он не скажет тебе, пока ты не будешь готов. А сейчас ты не готов.

— Почему?

— Потому что ты ещё не научился видеть мир таким, какой он есть, — сказала она. — Ты ищешь ответы, но ты ещё не задал правильный вопрос.

Я нахмурился.

— Какой вопрос?

— Вопрос о том, зачем ты здесь, — сказала она. — Когда ты поймёшь это, ты поймёшь и его.

Она помолчала.

— Это не просто место, Леонид. Это место, где сходятся судьбы. Ты — не случайно здесь. И Демьян — не случайно.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок. Сила пульсировала в груди — пространственная, холодная и ровная, электрическая, горячая и живая. Я чувствовал их, как части себя.

Я думал о том, что сказала Агафья. И о том, что не сказал Демьян.

Он знает что-то, чего не говорит. Он ждёт чего-то. И я — часть этого. Вот только я не знаю, какая именно часть. Пешка? Инструмент? Или что-то большее?

Я не знал, что ждёт меня впереди. Но я знал, что я должен быть готов.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу, делая меня сильнее.

Глава 13 «Империя»

Неделя прошла в напряжении.

Я чувствовал это каждое утро, когда просыпался. Воздух стал плотнее, как перед грозой. Жители деревни ходили тише, говорили реже, и даже собаки лаяли не так громко. Я замечал, как люди переглядывались, когда проходили мимо дома Демьяна. Они знали что-то, чего я не знал.

Демьян стоял на крыльце, когда я вышел из дома. Он смотрел не в сторону леса, как обычно, а в противоположную — на дорогу, ведущую в город. Туда, где начиналась империя. Я видел, как напряжены его плечи, как пальцы сжимаются на перилах. Он ждал.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил я, подходя.

Он повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но я видел, как в глазах мелькнула тревога.

— Патруль идёт, — сказал он. — Имперский патруль. Они должны быть здесь сегодня или завтра.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Помнишь, каким было небо в тот день, когда ты очнулся? — спросил он. — Серым, с этим странным отливом. Это магическая гроза. Они случаются каждые несколько месяцев, особенно у границ Диких земель. Молнии бьют в людей, и те, кто выживает, становятся магами.

— И что?

— А то, — сказал он. — После каждой такой грозы империя отправляет патрули. Они обходят сёла вдоль границы и проверяют, не появились ли новые одарённые. Если кто-то выжил после удара молнии — его находят. Это стандартная процедура. Я знаю, что они идут, потому что так всегда бывает.

— Они ищут меня?

— Они ищут любого, — сказал он. — Молния, которая ударила в тебя, оставила след. Они знают, что кто-то здесь есть. Но они не знают, кто именно. Ты либо проходишь проверку, либо тебя находят другие пути.

— Что мне делать?

— Ты должен показать им, что ты — обычный, — сказал он. — Ничего особенного. Просто мальчик, который пережил удар молнии. Ты не должен демонстрировать свои дары. Если они заподозрят что-то — тебя заберут.

— А если они проверят меня?

Он помолчал. Потом сказал:

— Они проверят. Но ты умеешь скрывать свою ауру. Используй это. Главное — не показывай им свой истинный потенциал. Пусть видят только то, что ты хочешь показать.

---

Они пришли на следующий день, когда солнце уже поднялось над лесом.

Я стоял у крыльца и смотрел, как они въезжают в деревню. Четверо всадников в чёрных плащах поверх кожаных доспехов, с гербом империи на груди — расправивший крылья орёл, сжимающий в лапах молнию. Доспехи были лёгкими, но добротными — кожаная основа с металлическими вставками на плечах и груди. У каждого на поясе висел длинный меч в простых, но надёжных ножнах, а за спиной — короткие арбалеты. На головах — шлемы с опущенными забралами, но один из них, старший, поднял забрало, когда остановился у дома.

Они двигались уверенно, как люди, которые привыкли к власти. Лошади были крупными, тёмными, с блестящей шерстью и тяжёлыми копытами. Я слышал, как они фыркают, как звенят уздечки, как поскрипывает кожа сёдел.

Ну вот, — подумал я. — Имперская бюрократия в действии. Как в прошлой жизни, только вместо налоговой проверки — магическая инспекция. Надеюсь, они не потребуют заполнить декларацию о магических доходах.

Демьян встретил их у ворот. Я видел, как он разговаривал с ними — спокойно, без суеты. Он показывал на дома, кивал, что-то объяснял. На его лице не было ни страха, ни напряжения. Только спокойствие человека, который делал это много раз.

Они прошли по деревне. Я видел, как жители выходят из домов, как они смотрят на патруль — без страха, но с настороженностью. Они знали, что это — часть их жизни.

Потом они остановились у нашего дома.

Старший, высокий мужчина с сединой на висках и холодными серыми глазами, спешился и подошёл ко мне. Я чувствовал, как от него исходит магия — слабая, но устойчивая.

Как в старые добрые времена, — подумал я. — Стоишь на вокзале, и к тебе подходит полицейский — вроде ничего не сделал, а внутри всё равно "ссыкотно". Только здесь ставки выше. Если меня раскусят — не штраф, а имперская лаборатория или хуже.

Он протянул руку, и я почувствовал, как его магия касается меня. Это было похоже на холодное дыхание, которое пробежало по моей коже. Я сжал ауру, как учила Агафья, и не дал ему увидеть больше, чем нужно.

Смотри, — мысленно сказал я ему. — Видишь то, что я хочу показать. Простого мальчишку, который случайно выжил. Ничего интересного.

Он изучал меня несколько секунд, потом убрал руку.

— Слабый, — сказал он. — Но живуч. Это хорошо. Такие, как он, иногда вырастают в неплохих целителей или алхимиков. Не опасно, но полезно.

Я почувствовал, как внутри меня отпускает напряжение. Сработало. Моя маскировка сработала. Я не показывал ничего, кроме слабого дара целительства, который развивал с Агафьей и на тренировках с Демьяном, когда восстанавливал себя после нагрузок. Пространство и молнию спрятал так глубоко, как только мог.

И хорошо, — подумал я. — Потому что у меня всё ещё маловато практики в сокрытии своей сути. Если бы он был сильнее — я бы не справился. Но этот патрульный — дилетант в сканировании. Он больше заточен на боевые действия, чем на поиск скрытых даров.

Он отступил и повернулся к Демьяну.

— Мы доложим в город, — сказал он. — Через две недели приедет проверяющий из столицы. Он оценит его уровень и решит, что делать дальше.

Демьян кивнул, и на его лице мелькнуло облегчение.

— Хорошо, — сказал он. — Мы будем ждать.

Патруль развернул лошадей и уехал. Я смотрел им вслед, чувствуя, как внутри меня медленно отпускает напряжение. Демьян стоял рядом, молчал и смотрел на дорогу.

Я сидел в доме и смотрел на свои руки. Маленькие, худые, но я знал, что внутри меня скрыта сила, которую они не заметили.

— Демьян, — сказал я. — Что будет, когда приедет проверяющий?

— Он будет сильнее, чем эти, — сказал Демьян. — Он сможет видеть глубже. Ты должен быть готов.

— Как мне быть готовым?

— Ты должен научиться скрывать свою истинную силу, — сказал он. — Ты должен показать ему что-то другое. Что-то, что не будет выглядеть опасным.

Он посмотрел на меня.

— Ты можешь выбрать один дар, который будешь показывать. Например, умение работать с травами. Или исцеление. Или что-то такое, что не выглядит угрозой для империи.

Я задумался.

— А если я покажу только это?

— Тогда они оставят тебя здесь, — сказал он. — Или отправят в город, но не в армию. В школу, где учат целителей или алхимиков. Это — самый лучший вариант.

— Значит, мне нужно научиться выглядеть слабым.

— Не слабым, — сказал он. — Безопасным. Это — большая разница.

---

Ночью я лежал на лавке и думал о том, что сказал Демьян.

Безопасным. Не слабым. Это звучит просто, но чувствую, что это сложнее, чем кажется. Нужно научиться играть роль. Скрывать свою силу и показывать только то, что нужно.

Травы, исцеление — это безопасно. Империя не боится целителей. Моя истинная сила останется при мне.

На следующий день я пришёл к Агафье и попросил научить меня всему, что может выглядеть безопасно. Травам, зельям, исцелению.

Агафья улыбнулась.

— Тогда мы начнём сегодня.

---

Я возвращался домой, когда солнце уже садилось. Деревня готовилась к вечеру — из труб поднимался дым, пахло хлебом и мясом. Дети бегали по улицам, смеялись, играли в догонялки. Я смотрел на них и чувствовал, что я — часть этого мира.

Но я также чувствовал, что не такой, как они. А тот, кто должен скрывать свою силу. Тот, кто должен быть готов к проверке.

Демьян ждал меня у крыльца.

— Ну что? — спросил он.

— Буду учиться у Агафьи, — ответил я. — Исцелять, работать с травами. И показывать только это. Империя не боится целителей.

Он кивнул.

— Хороший план.

Я посмотрел на него.

— Но от своей силы не откажусь. Буду использовать, когда нужно.

Он усмехнулся.

— Я знаю. И я буду рядом.

---

Ночью я лежал на лавке и смотрел в потолок.

Сила пульсировала в груди — пространственная, холодная и ровная, электрическая, горячая и живая. Я чувствовал их, как части себя. И знал, что должен сохранить их.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу, делая меня сильнее.

Глава 14 «Тень в лесу»

Утро после приезда патруля было хмурым.

Небо затянуло серыми облаками, и ветер дул с леса, принося запах сырости и прелой листвы. Я стоял на крыльце, смотрел на дорогу, по которой уехали всадники, и чувствовал, как внутри меня медленно отпускает напряжение. Две недели. Четырнадцать дней до приезда проверяющего из столицы. Срок, за который я должен был успеть сделать невозможное.

Демьян вышел из дома, зевнул и посмотрел на меня.

— Ты уже проснулся, — сказал он. — Хорошо. Сегодня у тебя будет новый учитель.

— Еремей? — спросил я, хотя уже догадался.

— Он самый, — кивнул Демьян. — Ты должен научиться ходить в лесу так, чтобы тебя не замечали. Не только люди — твари тоже. Это спасёт тебе жизнь, когда окажешься в Диких землях.

— А тренировки с Гриней?

— Будут вечером, — сказал Демьян. — Днём — лес. У нас нет права на ошибку.

Я кивнул и пошёл к дому Еремея.

---

Дом охотника стоял на отшибе, почти у самого леса. Стены были сложены из грубо обтёсанных брёвен, крыша покрыта тёсом, а вокруг сушились шкуры и висели капканы. У самого порога лежала связка сушёного мяса, над которой кружились мухи. Еремей сидел на крыльце, точил нож и смотрел в сторону леса. Он даже не обернулся, когда я подошёл.

— Пришёл, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Хочу научиться, — ответил я.

Он поднял на меня глаза — цепкие, как у хищной птицы. Осмотрел с ног до головы и кивнул, будто подтверждая свои мысли.

— Демьян сказал, у тебя две недели. Мало. Но попробуем.

Он сунул нож в ножны на поясе, поднялся и шагнул в лес. Я последовал за ним.

---

Лес встретил нас густой тенью.

Деревья стояли плотно, переплетаясь ветвями, так что солнечный свет пробивался только редкими пятнами. Влажная земля пружинила под ногами, пахло прелыми листьями и грибами. Где-то в глубине ухнула сова, и я вздрогнул — звук был слишком близким.

— Лес слушает, — сказал Еремей, не оборачиваясь. — Запоминает каждый звук, каждое движение. Ты должен стать частью его, а не чужаком.

В прошлой жизни я тоже учился быть незаметным, — усмехнулся я про себя. — Правда, там это называлось "не светиться в соцсетях". Здесь навыки похожи, только ставки выше.

Он остановился у старого дуба и повернулся ко мне.

— Смотри, — сказал он, показывая на землю. — Здесь прошёл кабан. Не магический — обычный. Следы свежие, но размытые. Дождь унёс большую часть. Если бы пришёл раньше, мог бы найти его.

Я посмотрел на следы. Глубокие, чёткие — видел, как копыта вдавились в сырую землю.

— Как ты это видишь? — спросил я.

— Учусь этому тридцать лет, — ответил он. — Ты научишься быстрее — у тебя есть магия. Она поможет видеть то, что не видят другие.

---

Он учил меня всему, что знал сам.

Первое — ступать бесшумно. Мы стояли на месте, и он показывал, как ставить ногу — не на пятку, а на подушечку, как переносить вес тела на переднюю ногу, чтобы земля не прогибалась под тобой. Я пытался повторять, но сначала всё равно издавал звуки — ветки хрустели, листья шуршали.

— Ты думаешь, что ты человек, — говорил он. — Должен думать, что ты — ветер, тень, часть леса.

Я закрыл глаза и попытался почувствовать лес. Воздух, земля, деревья, запахи. Чувствовал, как он дышит, как живёт. Чувствовал магию, которая пронизывала его, как кровь пронизывает тело.

Шагнул вперёд. На этот раз — почти бесшумно.

— Лучше, — сказал Еремей. — Но мало.

---

Второе — скрывать своё присутствие. Не только звук — всё. Запах, тепло, магический шум.

— Твари чувствуют магию, — говорил он. — Как ты чувствуешь запах дыма. Если используешь её, почувствуют на расстоянии. Научись гасить эти колебания, делать незаметными.

Он сел на землю и жестом предложил мне сделать то же самое.

— Закрой глаза, — сказал он. — Чувствуешь, как магия течёт по телу?

Я закрыл глаза. Чувствовал, как сила пульсирует в груди — пространственная, ровная, холодная, и электрическая, горячая, живая. Чувствовал, как она течёт по венам, согревает изнутри.

— Да, — сказал я.

— Теперь представь, что собираешь её в одну точку. Не сжимаешь ауру, как учила Агафья. Просто заставляешь затихнуть. Как будто закрываешь дверь.

Попытался. Сначала было трудно — магия не слушалась, расползалась, выходила наружу. Но потом начал чувствовать, как она успокаивается, становится почти незаметной.

— Чувствую, — сказал я.

— Теперь попробуй пройти вперёд. Медленно. Не думай о звуке. Думай о том, чтобы быть пустым.

Шагнул. На этот раз не слышал ни звука. Нога опускалась на землю бесшумно, как у зверя. Чувствовал, как лес принимает меня, перестаёт быть враждебным.

— Делаешь успехи, — сказал Еремей. — Но это только начало.

---

Мы тренировались три дня подряд.

Я учился читать следы, различать магических животных и обычных. Учился скрывать своё присутствие, подкрадываться к зверю и убивать быстро, без мук. Еремей показывал, как бить в сердце или в голову, чтобы зверь даже не успел испугаться.

— Если убьёшь правильно, мясо сохранит магию, — говорил он. — Укрепит тело, усилит способности. Не ешь сырым — это для зверей. Но и сильно не зажаривай. Чуть обжарь, чтобы мясо осталось сыроватым внутри. Так сохраняется больше силы.

Мы убили несколько зверей — кабанов, оленей, двух магических лис. Я убивал быстро, точно, почти без боли. Шкуры отдал Еремею, и он сказал, что отнесёт их кожевнику Михею — тот сделает из них доспехи и одежду для меня.

— Будет лёгкая броня, — сказал он. — И обувь, которая не промокает. Пригодится.

Когда лисы умирали, я чувствовал, как от них тянется тонкая, слабая нить. Открывал карман и позволял их энергии войти в меня — слабой, почти незаметной, смешивающейся с моей.

Еремей стоял рядом, но не видел ничего — для него я просто смотрел на тушу, отдыхая после боя. Он не чувствовал магии, не видел потоков энергии. Я мог делать это спокойно.

Мясо лис не ел — Еремей сказал, что оно невкусное и бесполезное для усиления. Оставили на приманку для более крупных тварей.

— Не бери всё, что видишь, — говорил он. — Иногда лучше подождать, чтобы потом получить больше.

Я кивнул, чувствуя, как внутри пульсирует новая, слабая энергия.

---

На четвёртый день нашли то, что искали.

Зверь размером с крупную собаку, с серой шерстью и длинными клыками. Глаза горели жёлтым, и я чувствовал, как от него исходит сильная магия. Стоял у ручья, пил воду, не замечал нас.

— Магический волк, — сказал Еремей шёпотом. — Опасный. Быстрый. Сильный. Ты должен убить его один.

— Не знаю, смогу ли, — сказал я.

— Сможешь, — сказал он. — Ты готов.

Я сжал копьё в руках, чувствуя его вес и надёжность. Нож оставил на поясе — для последнего удара, если понадобится.

Подошёл ближе, чувствуя, как земля пружинит под ногами. Сжал магию, делая себя невидимым. Волк пил воду, настороженный, но не чувствующий угрозы.

Подошёл на расстояние прыжка. Волк замер, повернул голову, но было поздно.

Ударил копьём — прямо в бок, под лопатку, где билось сердце. Наконечник вошёл в плоть легко, как в масло, и я провернул его, чтобы тварь затихла быстрее. Волк дёрнулся, но я держал копьё, пока он не затих.

— Ты сделал это, — сказал Еремей, подходя ко мне.

Я стоял над мёртвым волком и чувствовал, как от него тянется тёплая нить. Гуще, чем у лис, плотнее — пульсирующая, жаждущая войти в меня.

Открыл карман и позволил энергии войти. Чувствовал, как она заполняет меня, смешивается с моей собственной. Как тело становится крепче, выносливее. Как магия становится глубже.

— Ты хорошо справился, — сказал Еремей. — Теперь разделаем тушу.

Я кивнул и вытер наконечник копья о траву.

---

На обратном пути собирали травы для Агафьи.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я.

— Агафья нужна мне, — ответил он. — Лечит, когда возвращаюсь из леса. И знает, что делать с тем, что приношу.

— Что приносишь?

— Кости, зубы, когти, внутренности для зелий. Умеет превращать их в то, что помогает выживать.

— Ты ей доверяешь?

— Доверяю, — сказал он. — Единственная, кто знает, что я делаю в лесу.

— А что ты делаешь?

Он помолчал.

— Узнаешь, когда будешь готов.

---

Вечером я сидел на крыльце и смотрел на закат.

Чувствовал, как внутри пульсирует энергия лис и волка — та, которую взял при Еремее. Чувствовал, как она смешивается с моей, делая сильнее.

Демьян подошёл и сел рядом.

— Как прошло?

— Убил магического волка. Взял его энергию.

— Еремей ничего не заметил?

— Не видел. Он не чувствует магию.

Демьян кивнул.

— Хорошо. Используй эту возможность, пока она есть.

Глава 15 «Кровь и сила»

Вторая неделя началась с дождя.

Он шёл всю ночь, и к утру земля превратилась в месиво из грязи и воды. Я стоял на крыльце, смотрел на серое небо и чувствовал, как внутри пульсирует та энергия, которую успел накопить за первую неделю. Её стало больше — после того, как взял энергию лис и волка. Чувствовал, как она смешивается с моей собственной, делая сильнее, быстрее, выносливее.

Демьян вышел из дома, зевнул и посмотрел на меня. Он был в лёгком кожаном доспехе, поверх которого накинут тёмный плащ. На поясе висел меч — не тот, что носил в деревне, а другой, более длинный, с узким лезвием. Охотничье копьё держал в руке.

— Сегодня идём в лес втроём, — сказал он.

— Мы? — переспросил я.

— Я, ты и Еремей, — ответил он. — Будем охотиться на тварей. Настоящих. На тех, кто сильнее лис и волков.

Я кивнул, чувствуя, как внутри растёт напряжение. За неделю привык к лесу, к его звукам и запахам, но знал, что Дикие земли — это другое. Там водятся твари, которых я ещё не видел.

— Я готов, — сказал я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Знаю, что готов. Но должен помнить: делаем это не для спорта. Делаем это для того, чтобы ты стал сильнее. Чтобы смог выжить, когда придёт проверяющий.

— Я знаю, — сказал я.

---

Мы встретились у дома Еремея.

Он стоял на крыльце, одетый в лёгкий кожаный доспех, с луком за спиной и длинным ножом на поясе. Рядом с ним лежали два копья — для меня и для Демьяна. Еремей предпочитал лук, но и копьём владел не хуже других. Я взял своё, чувствуя его вес в руках. Оно было лёгким, но крепким, с узким наконечником, отполированным до тусклого блеска.

— Идём вглубь, — сказал Еремей, глядя в сторону леса. — Там, где Дикие земли начинаются по-настоящему. Там водятся твари, о которых ты только слышал.

— Какие? — спросил я.

— Узнаешь, когда увидишь, — ответил он.

Мы вошли в лес.

---

Первые два часа шли молча.

Дождь прекратился, но лес оставался влажным, и воздух пах мокрой землёй и прелой листвой. Я чувствовал, как одежда намокает от росы, как сапоги хлюпают по грязи. Шёл за Еремеем, чувствуя, как его магия течёт вокруг него, скрывая присутствие. Это была не та магия, что у меня — слабая, едва заметная. Он использовал её, чтобы слиться с лесом, чтобы его не замечали ни звери, ни твари.

Я обратил внимание, что Демьян тоже двигался бесшумно — но не так искусно, как Еремей. Его шаги были тяжелее, он иногда задевал ветки, а магию скрывал хуже, оставляя едва заметный след. Он был солдатом, а не охотником. Он умел убивать, но не умел растворяться в лесу.

— Ты должен научиться двигаться так же, — сказал Демьян шёпотом, когда остановились на привал.

— Пытаюсь, — ответил я.

— Должен делать это не думая, — сказал он. — Должен чувствовать лес.

Я закрыл глаза и попытался почувствовать его. Лес дышал, как живое существо. Чувствовал, как магия течёт по его венам, пульсирует в земле и в деревьях. Сжал свою магию, делая её тихой и незаметной. Чувствовал, как она затихает, становится почти невидимой.

Шагнул вперёд. На этот раз не издал ни звука.

— Хорошо, — сказал Еремей, не оборачиваясь. — Теперь можем идти дальше.

---

Первую тварь нашли ближе к вечеру.

Она лежала в тени старого дуба, и я увидел её только когда подошли на расстояние десяти шагов. Похожа на огромную ящерицу, покрытую чешуёй, с длинным хвостом и острыми когтями. Глаза горели красным, и я чувствовал, как от неё исходит сильная магия. Пахло пресмыкающимся и сыростью, и я чувствовал, как воздух вокруг неё дрожит от напряжения.

— Чешуйник, — сказал Еремей шёпотом. — Опасный, но не слишком умный. Убьём быстро.

— Кто? — спросил я.

— Ты, — сказал Демьян. — Мы прикроем.

Перед боем я достал зелья — те, что Демьян выдал из своих запасов, и те, что сделала Агафья. Укрепление тела, ускорение реакции. Проглотил их одно за другим, чувствуя, как магия растекается по венам. Сжал карман и направил его силу на усиление мышц. Энергия, накопленная от лис и волка, хлынула в тело, делая меня быстрее, сильнее, ловчее.

Я сжал копьё в руках и двинулся к чешуйнику.

Чешуйник поднял голову, и я увидел, как его глаза сфокусировались на мне. Чувствовал, как он готовится к прыжку, как мышцы напрягаются, как воздух вокруг становится тяжелее. Внутри карман дрогнул, и я почувствовал, как молния пульсирует в груди, готовая вырваться наружу. Но не дал ей этого сделать — сжал, заставил затихнуть, как учил Еремей.

Чешуйник прыгнул. Я ушёл с линии атаки, развернулся и вонзил копьё ему в бок, прямо под переднюю лапу, где билось сердце. В тот же миг пропустил через оружие слабый электрический разряд — не сильный, но достаточный, чтобы парализовать мышцы твари. Чешуйник дёрнулся, хвост хлестнул по воздуху, но я держал копьё, пока она не затихла. Тело обмякло, и я почувствовал, как из него уходит жизнь.

— Хорошо, — сказал Демьян. — Теперь разделаем тушу.

Я стоял над мёртвой тварью и чувствовал, как от неё тянется тёплая нить. Сильная, густая — чувствовал, как пульсирует, как хочет войти в меня. Открыл карман и позволил энергии войти.

Чувствовал, как энергия чешуйника смешивается с моей, усиливает меня. Как тело становится крепче, выносливее.

— Что чувствуешь? — спросил Еремей, когда я подошёл к нему.

— Усталость, — ответил я. — Но могу продолжить.

Он кивнул.

— Хорошо. Разделаем тушу, пока не остыла.

---

Убили ещё двух тварей за следующие два дня.

Вторая была похожа на огромную змею, с ядовитыми зубами и глазами, светящимися зелёным. Она была быстрее первой, и я с трудом увернулся от укуса — голова метнулась ко мне, и я почувствовал, как ветер от движения коснулся лица. Но Демьян был рядом, отвлёк её, ударив копьём в бок, пока я наносил удар.

На этот раз я использовал пространственный телекинез — вывернул карман, чтобы сжать пространство вокруг змеи, замедлив её движение на долю секунды. Этого хватило, чтобы вонзить копьё в шею, прямо под голову, где чешуя была тоньше. Через лезвие пропустил разряд, и тварь забилась в конвульсиях, прежде чем затихнуть.

— Ты должен быть быстрее, — сказал Демьян, когда разделывали тушу. — Но копьё держишь хорошо.

— Стараюсь, — ответил я.

— Старайся лучше.

Третья тварь была похожа на огромного кабана, с клыками длиннее моей руки. Сильный и злой, я чувствовал, как от него исходит мощная магия, как воздух вокруг дрожит от ярости. Убил его с помощью копья, вонзив в шею, прямо между костяных наростов. Наконечник вошёл в плоть с хрустом, и я навалился на древко всем телом, усиливая удар телекинезом, пока тварь не затихла.

Когда упал, взял и его энергию. С каждой убитой тварью я чувствовал, как мой резерв растёт, позволяя тратить больше сил на каждый следующий бой. Я становился быстрее, ловчее, сильнее.

Ингредиенты, которые собирали, были ценными. Шкуры чешуйника, зубы змеи, клыки кабана — всё нужно для зелий и амулетов. Еремей объяснял, какие части годятся для зелий, какие — для артефактов, какие — для усиления доспехов.

— Ты должен научиться различать, — говорил он. — Что можно использовать, что нельзя. Сэкономит время и силы.

Я слушал, запоминал и чувствовал, как внутри становится всё больше силы.

---

На четвёртый день нашли то, что искали.

Тварь, которую Демьян и Еремей искали с самого начала. Она стояла на поляне, и я увидел её, когда вышли из-за деревьев.

Похоже на медведя, но вдвое больше. Шерсть тёмно-серая, почти чёрная, с редкими белыми пятнами на груди и морде. На спине торчали костяные шипы, длинные и острые, как копья, а на лапах блестели когти, способные разорвать стальную броню. Глаза горели глубоким, янтарным светом, и я чувствовал, как от него исходит магия — тяжёлая, плотная, как тьма перед грозой. Воздух вокруг дрожал, и я чувствовал, как земля под его лапами прогибается от веса.

— Костяной медведь, — сказал Еремей шёпотом, и в его голосе я впервые слышал страх. — Он сильнее всех, кого видели до этого.

— Ты должен убить его, — сказал Демьян.

— Я? — переспросил я.

— Ты, — сказал он. — Мы прикроем, но удар должен нанести ты. Это твой бой.

Медведь поднял голову и посмотрел на нас. Чувствовал, как его магия касается меня, как он ощущает мою силу. Он не боялся. Он ждал.

Я выпил последнее зелье ускорения, сжал карман до предела, направляя всю накопленную энергию в мышцы. В руках пульсировала молния, готовая вырваться в любой момент. Шагнул вперёд.

Медведь зарычал — низко, тяжело, и я чувствовал, как звук проникает в кости. Он двинулся ко мне, и я чувствовал, как земля дрожит под его лапами. Не стал ждать — бросился вперёд, уклоняясь от удара, и вонзил копьё в бок, между рёбер, одновременно выпуская через лезвие мощный электрический разряд. Наконечник вошёл в плоть, но медведь даже не вздрогнул.

Он ударил лапой, и я почувствовал, как боль пронзает плечо. Отлетел в сторону и упал на землю, чувствуя, как кровь течёт по руке. Копьё осталось в его боку.

— Леонид! — крикнул Демьян.

— Я в порядке, — ответил я, вставая.

Вытащил нож — тот самый, с обугленной рукояткой — и снова бросился вперёд, используя телекинез, чтобы сжать пространство вокруг медведя, замедляя его движения. Медведь ударил снова, но я ушёл с линии атаки и вонзил нож в горло, где билась жизнь. Через лезвие пропустил разряд. Он зашатался, и я чувствовал, как сила уходит.

Ударил снова. И снова.

Медведь упал.

Я стоял над ним, тяжело дыша, и чувствовал, как от него тянется энергия — огромная, сильная, как поток. Открыл карман и позволил ей войти в меня. Чувствовал, как она заполняет, смешивается с моей собственной. Как тело становится сильнее, магия глубже, аура плотнее, насыщеннее.

Демьян подошёл и помог встать.

— Ты сделал это, — сказал он.

— Чувствую себя сильнее, — сказал я.

— Хорошо. Но разделаем тушу.

Я кивнул и посмотрел на костяного медведя. Шкура и кости будут ценными. Я должен взять всё, что могу.

---

На пятый день вернулись в деревню.

Я чувствовал себя другим. Тело стало сильнее, магия — глубже, аура — плотнее. Чувствовал, как внутри пульсирует энергия четырёх тварей — чешуйника, змеи, кабана и костяного медведя. Чувствовал, как она смешивается с моей собственной, делая сильнее, быстрее, выносливее. Мышцы окрепли, движения стали точнее, дыхание — глубже.

Чувствовал, что могу сделать больше, чем раньше.

Демьян сидел на крыльце, когда я подошёл.

— Выглядишь по-другому, — сказал он.

— Чувствую себя по-другому, — ответил я.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра проверяющий будет здесь. Ты готов?

— Готов, — сказал я.

Закрыл глаза и сжал ауру, делая её плотной, как второй слой кожи. Убрал всю лишнюю энергию в карман, спрятал так глубоко, как мог. Должен был выглядеть как обычный мальчик, только начинающий путь в магии. Ничего особенного.

Открыл глаза и посмотрел на Демьяна.

— Я готов.

---

Ночью лежал на лавке и смотрел в потолок.

Сила пульсировала в груди, молния билась рядом, но я сжимал их, делая незаметными. Чувствовал, как внутри течёт энергия тварей, смешивается с моей.

Закрыл глаза и начал дышать.

Вдох — сила собирается в груди. Выдох — расходится по телу, делая сильнее.

Я был готов.

Глава 16 «Маг-инспектор»

Утро началось с тишины.

Я проснулся за час до рассвета, и первое, что почувствовал, — напряжение. Оно висело в воздухе, как перед грозой, и я знал, что сегодня всё решится.

Лежал на лавке, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует энергия — та, что накопил за две недели. Четыре твари. Чешуйник, змея, кабан, костяной медведь. Их энергия текла по венам, смешиваясь с моей собственной, делая сильнее, быстрее, выносливее. Но это была не та сила, которую можно показать. Это было топливо для того, что должен был сделать.

Нужно спрятать её. И не просто спрятать — переплавить. Сделать так, чтобы она выглядела как дар, полученный от удара молнии.

Закрыл глаза и сосредоточился. Чувствовал энергию тварей внутри себя — чужую, но подвластную. Начал переплавлять её, направляя в ту часть источника, что отвечала за исцеление и природу. Чувствовал, как она преобразуется, как магия становится более плотной, более яркой в этом направлении. Это требовало времени и концентрации, но я делал это снова и снова, пока магия жизни не стала почти осязаемой.

Этого достаточно. Теперь мог показать проверяющему то, что он ожидал увидеть — дар целительства, полученный от удара молнии.

Сжал ауру, делая её плотной, как второй слой кожи. Убрал остатки свободной энергии в карман, спрятал так глубоко, как мог. Я должен выглядеть как обычный мальчик, только начинающий путь в магии. Ничего особенного.

Я был готов.

---

Демьян проснулся, когда небо начало светлеть. Сел на печи, потянулся, хрустнув позвоночником, и посмотрел на меня.

— Ты уже не спишь, — сказал он.

— Не могу, — ответил я. — Слишком много мыслей.

Он спустился вниз, подошёл к печи и начал разводить огонь. В доме стало светлее, и я услышал, как за стеной запела птица.

— Они придут сегодня, — сказал он. — Проверяющий из столицы. Маг-инспектор.

— Какой он? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он. — Зависит от того, кого пришлют. Но знаю одно: он будет сильнее патрульных. Сможет видеть глубже. Ты должен быть готов.

— Я готов, — сказал я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

---

Завтрак прошёл в молчании.

Я ел кашу, чувствуя, как её тепло разливается по телу. Демьян сидел напротив и смотрел на меня.

— Ты справишься, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Уверен в себе. Это хорошо. Но не переоценивай себя. Проверяющий может быть хитрее, чем думаешь.

— Буду осторожен, — сказал я.

---

Мы ждали до полудня.

Я сидел на крыльце, смотрел на дорогу, ведущую в город, и чувствовал, как внутри растёт напряжение. Демьян стоял рядом, опершись на забор, и молчал.

— Демьян, — сказал я. — Что будет, если он увидит мою истинную силу?

Он повернулся ко мне.

— Тогда он заберёт тебя в столицу, — сказал он. — Станешь оружием империи. Будешь учиться в академии или служить в армии. И больше никогда не вернёшься сюда.

— А если не увидит?

— Тогда останешься здесь, — сказал он. — Или отправят в город, но не в армию. В школу, где учат целителей или алхимиков. Это лучший вариант.

— Я хочу остаться здесь, — сказал я.

— Тогда должен показать ему, что ты безопасен.

---

Они пришли ближе к вечеру.

Я увидел их, когда они появились на дороге — двое всадников. Один был одет в чёрный плащ с серебряной нашивкой на груди — герб империи, расправивший крылья орёл, сжимающий в лапах молнию. Второй был в сером, с нашивкой городского магистрата — скрещённые жезлы на фоне башни.

Они подъехали к дому Демьяна и спешились. Я увидел их лица. Первый был магом — лет тридцати пяти, с короткими тёмными волосами и холодными, внимательными глазами. Он двигался уверенно, как человек, привыкший к власти. Второй был чиновником — полноватым, с красным лицом и цепким взглядом.

— Я маг-инспектор Варфоломей, — сказал первый, обращаясь к Демьяну. — Прибыл для проверки одарённого.

— Я Демьян, — сказал мельник. — Мы ждали вас.

А я смотрел на них и думал: "Обычно в таких ситуациях говорят 'мы искали вас' или 'мы надеялись', но в моей голове всплыл старый анекдот про лесника, который искал инопланетян в деревне и нашёл." Улыбнулся собственным мыслям, и напряжение чуть отпустило. Маг-инспектор заметил мою улыбку и, кажется, воспринял её как хорошее настроение. Ну и ладно, пусть думает, что я просто рад гостям.

— Это тот мальчик? — спросил он.

— Да, — сказал Демьян. — Леонид.

Я подошёл ближе и встал перед магом. Он протянул руку, и я почувствовал, как его магия коснулась меня. Это было похоже на прохладное дыхание, которое пробежало по коже, проникло внутрь, коснулось источника. Сжал ауру, делая её плотной, как второй слой кожи. Чувствовал, как его магия проходит по телу, как касается источника, но не пускал внутрь. Позволил увидеть только то, что подготовил — яркое свечение магии жизни и природы, похожее на дар целительства.

Смотри, — мысленно сказал я ему. — Видишь то, что я хочу показать. Простого мальчишку, который случайно выжил. Ничего интересного.

Он изучал меня несколько секунд. Я чувствовал, как его магия пытается проникнуть глубже, но держал защиту, сжимая ауру до предела.

— Интересно, — сказал Варфоломей. — У него явный дар магии жизни. Очень яркий для такого срока после удара. Должно быть, природа щедро одарила его.

— Это хорошо? — спросил я.

— Очень хорошо, — сказал он. — Можешь стать отличным целителем. Я рекомендую отправить его в город, в школу целителей и магов природы. Через месяц пришлю сопровождение.

Он повернулся к чиновнику, который стоял рядом и внимательно слушал.

— Господин Аристарх, — сказал Варфоломей. — Подтверждаю, что этот молодой человек обладает даром целительства и магии природы. Он пригоден для обучения.

Чиновник шагнул вперёд. Его маленькие глазки заблестели, и он улыбнулся маслянистой улыбкой.

— Превосходно! — сказал он. — В таком случае я хочу взять его на службу. Моё ведомство как раз нуждается в целителе и травнике. Могли бы забрать его прямо сейчас.

Маг-инспектор нахмурился.

— Господин Аристарх, это невозможно. Данный молодой маг ещё не прошёл начального общего образовательного учреждения для целителей и магов природы. Он не готов к службе.

— Но он же обладает даром! — воскликнул чиновник. — Моё ведомство остро нуждается в целителе. Мы не можем ждать.

— Вы не можете забрать его сейчас, — твёрдо сказал Варфоломей. — Он должен пройти обучение. Империя нуждается в подготовленных специалистах, а не в дилетантах.

Аристарх вспыхнул. Лицо побагровело, он задохнулся от возмущения.

— Как вы смеете! Я имею право… Я буду жаловаться! Напишу в магистрат! Вы не имеете права отказывать мне!

— У вас есть право жаловаться, — спокойно ответил маг-инспектор. — Но я имею право следовать уставу Великой Империи Аргенты. И устав гласит, что все одарённые маги должны пройти обучение в академии или школе, прежде чем получить назначение на службу. Даже в ведомство городского магистрата.

Чиновник замер, глядя на меня с такой злобой, что я невольно отшатнулся. В его взгляде было что-то хищное, почти голодное — как будто я был добычей, которая ускользнула прямо у него из рук. Он сжал кулаки, развернулся и пошёл к лошади, даже не прощаясь. Спина была напряжена, плечи вздрагивали от едва сдерживаемой ярости.

Маг-инспектор повернулся к Демьяну.

— Леонид поедет в город через месяц. Будет учиться в школе целителей и магов природы. Это лучшее, что могу предложить.

— Мы будем готовы, — сказал Демьян.

Маг-инспектор сел на лошадь и развернул её в сторону города.

Я смотрел им вслед, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога. Взгляд чиновника ещё долго стоял перед глазами — злой, жадный, почти безумный. Он потерял что-то важное. И я чувствовал, что это не просто работа.

---

Ночью я сидел на крыльце и смотрел на звёзды.

Демьян вышел из дома и сел рядом.

— Ты сделал это, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я.

— Справился. Показал ему только то, что хотел.

— Да, — сказал я. — Но теперь я должен уехать.

— Должен уехать, — сказал он. — Но вернёшься.

— Как узнаешь?

— Я знаю, — сказал он. — Ты не тот, кто исчезает бесследно.

Я посмотрел на него.

— Демьян, — сказал я. — Спасибо тебе.

Он усмехнулся.

— Не благодари. Ты ещё не знаешь, что впереди.

Глава 17 «Прощание»

Месяц, оставшийся до отъезда, пролетел как один долгий день.

Каждое утро я просыпался до рассвета, бежал по мокрой траве, тренировался с Гриней, работал на мельнице. Днём ходил к Агафье, учился травам, исцелению, искусству приготовления зелий. Вечером — снова тренировки с Демьяном, теперь уже с настоящим оружием. Чувствовал, как тело становится крепче, магия — глубже, аура — плотнее.

Но также чувствовал, как время ускользает.

Каждый день приближал меня к отъезду. И каждый день старался запомнить всё, что мог. Каждое слово Агафьи о травах и зельях. Каждое движение Еремея в лесу. Каждую фразу Демьяна о том, как держать меч, как дышать, как чувствовать противника.

Как в прошлой жизни перед увольнением, — усмехался я про себя. — Только там я запоминал пароли от рабочих аккаунтов, а здесь — способы не умереть в лесу.

---

Моё обучение у Агафьи вышло на новый уровень. За месяц освоил то, на что у других уходят годы. Магия жизни — исцеление ран, восстановление тканей, снятие боли — теперь была не просто теорией. Я мог лечить порезы и ушибы, снимать воспаление, ускорять заживление. Агафья сказала, что мой уровень соответствует третьему курсу школы целительства — мог бы сдать экзамены и перейти на следующий год.

Алхимия давалась легче. Научился готовить зелья восстановления, зелья укрепления тела, противоядия. Агафья сказала, что достиг уровня адепта — второго ранга в магической иерархии. Я мог работать с разными ингредиентами и создавать зелья, которые помогали быстрее восстанавливаться после ран и нагрузок.

— Ты быстро учишься, — сказала она. — Но не забывай: знание — это сила. И опасность.

— Я запомню, — ответил я.

Я собирал травы, корни и ингредиенты для алхимии, складывая их в пространственный карман. Сначала делал это вместе с Еремеем, но со временем начал ходить в лес сам, когда оставалось свободное время. Знал, что понадобится запас на первое время в городе.

---

Еремей тоже не терял времени даром.

Мы ходили в лес почти каждый день. Он учил меня снимать шкуры правильно — чтобы не повредить ценный материал, чтобы шкура сохранила свои свойства. Показывал, как вырезать части тела для алхимии и артефактов: железы, кости, зубы, когти, внутренние органы, которые можно использовать в зельях.

— Ты должен знать, что ценно, а что нет, — говорил он. — Ошибка может стоить хорошего ингредиента.

Я запоминал. И практиковался.

Кроме того, он научил меня базовому владению луком.

— Это не для охоты, — сказал он. — Для тех случаев, когда не можешь подойти близко.

Я учился натягивать тетиву, целиться, стрелять. Сначала промахивался, но через неделю мог попасть в цель с двадцати шагов.

А потом попробовал использовать магию. Не говорил Еремею, что делаю — он видел только, как стреляю, и не замечал, что придаю стрелам магические свойства. Научился добавлять к стрелам атрибут пространства — это позволяло игнорировать часть сопротивления воздуха и лететь быстрее. Также мог добавлять электрический заряд, который создавал слабый разряд при ударе. Это был не полноценный удар молнией, но достаточно, чтобы оглушить небольшую тварь или отвлечь её.

— Ты хорошо стреляешь, — сказал Еремей.

— Стараюсь, — ответил я.

Знал, что когда-нибудь смогу сделать больше — разгонять стрелы до безумной скорости, почти телепортируя их в цель. Но это было далеко в будущем.

---

Я продолжал поглощать энергию тварей. Но теперь использовал её иначе.

Решил, что нужно перестроить пространственное хранилище. Вместо одного общего пространства создал три отсека, каждый по полтора кубических метра.

Первый отсек — для хранения энергии. Мог уплотнять её там, увеличивая количество свободной силы. Это был резерв на случай, если понадобится дополнительная магия.

Второй отсек — для хранения материальных предметов — трав, корней, алхимических ингредиентов, шкур, костей, частей тварей. Всё, что клал туда, оставалось в состоянии стазиса и не портилось.

Третий отсек — для применения телекинеза — мог выворачивать его наружу, как делал с хребетником, чтобы удерживать или сжимать противников. Это был скрытый козырь.

Разделение уменьшило общий объём хранилища — раньше оно было больше, но знал, что это необходимость. Не мог позволить себе хранить вещи, энергию и использовать карман как оружие в одном пространстве. Так было правильнее.

---

Броню смастерили к концу месяца.

Работа была сделана кожевником Михеем и кузнецом Семёном вместе. Они использовали шкуры чешуйника и магического волка, а также костяные пластины с хребта костяного медведя, которые я добыл с Еремеем. Семён вплавил в кожу тонкие металлические полосы и усилил швы магией — Михей добавил в них свою энергию, чтобы они не рвались.

Когда спросил Демьяна, почему они помогают мне, он ответил:

— Я попросил их. Они делают это для меня.

— Почему ты так много значишь для них? — спросил я.

— У каждого из них есть свои причины, — сказал он. — Но они доверяют мне. И они доверяют тебе.

Я не стал спрашивать больше. Чувствовал, что это связано с его тайной, но знал, что он расскажет мне, когда будет готов.

Броня была лёгкой, гибкой, но надёжной. Состояла из трёх частей: куртка с короткими рукавами, штаны и сапоги. Металлические полосы проходили по рёбрам, плечам, предплечьям и голеням, а костяные пластины — по спине и груди, прикрывая жизненно важные органы. Вся броня была тёмно-серого цвета, почти чёрного, с едва заметным отливом, который придавал ей магическую ауру.

На первый взгляд она казалась простой одеждой — но любой, кто знал толк в доспехах, сразу понял бы, что это работа высшего уровня. Она была сделана так, чтобы не привлекать внимания, но при этом давать максимальную защиту.

— Это не просто броня, — сказал Демьян. — Это твоя вторая кожа. Носи её всегда.

Я надел её — и она села как влитая, не стесняя движений. Чувствовал, как металлические полосы защищают меня, как костяные пластины прикрывают жизненно важные органы.

---

За три дня до отъезда Демьян подошёл ко мне.

Мы стояли у реки, и он смотрел на воду, не оборачиваясь.

— Я должен сказать тебе кое-что, — сказал он.

— Что? — спросил я.

— Почему я скрыл тебя от империи. Почему сделал ставку на тебя.

Я молчал, чувствуя, как внутри растёт напряжение.

— Я не всегда был мельником, — сказал он. — Я не всегда был агентом СБ. Когда-то был просто человеком. У меня была жена. И дочь.

Он замолчал, и я чувствовал, как его голос становится тише, тяжелее.

— Они были убиты, — сказал он. — Не тварями. Людьми. Те, кто служит империи. Те, кто использует магию для своих целей. Они убили мою семью, чтобы получить доступ к одному ритуалу. Ритуалу, который требует жизни невинных.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри холодеет. Обещать месть — это как взять кредит. Только проценты здесь — жизнь.

— Я хочу отомстить, — сказал он. — Хочу найти тех, кто сделал это. Но не могу сделать это один. Мне нужен кто-то, кто сильнее, чем я. Кто может расти быстрее. Кто может скрывать свою силу и действовать в тени.

Он повернулся ко мне.

— Я скрыл тебя, потому что вижу в тебе возможность. Не оружие. Возможность. Я хочу, чтобы ты помог мне найти убийц моей семьи. И я хочу, чтобы ты обещал мне это.

— Что я должен сделать? — спросил я.

— Ты должен пообещать мне, что когда-нибудь поможешь мне, — сказал он. — Когда станешь достаточно сильным. Когда сможешь действовать в тени. Ты должен пообещать мне, что не забудешь.

Он посмотрел на меня.

— Если не дашь мне это обещание, я не скажу тебе больше ничего. Я уйду и ты никогда не узнаешь, зачем я здесь.

— Я обещаю, — сказал я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ты должен понимать, что это значит.

— Я понимаю, — сказал я. — Я помогу тебе. Когда я буду готов.

Он кивнул.

— Тогда я расскажу тебе всё. Когда придёт время. Но не сейчас. Сейчас ты должен уехать.

Он повернулся и пошёл к дому.

Я стоял у реки и смотрел ему вслед. Думал о его словах, о его тайне. Думал о том, почему он выбрал меня. И знал, что должен выполнить своё обещание.

---

Ночью лежал на лавке и смотрел в потолок.

Чувствовал, как внутри пульсирует энергия, которую накопил за месяц. Чувствовал, как магия становится глубже, аура — плотнее. Чувствовал, как становлюсь сильнее.

Закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — расходится по телу, делая сильнее.

Я был готов.

---

На следующее утро я проснулся рано.

Демьян уже был на ногах. Стоял у крыльца, опершись на забор, и смотрел на дорогу.

— Они придут за тобой через час, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я.

Я встал, надел одежду, завязал пояс с ножом. Чувствовал, как внутри растёт напряжение, но не показывал этого. Должен быть спокойным.

— Ты должен запомнить, — сказал Демьян, когда я подошёл к нему. — В городе будь осторожен. Смотри, слушай и молчи. И помни, что ты не один.

— Я знаю, — сказал я.

— И ещё, — сказал он. — Ты должен избегать чиновника, которого мы видели. Аристарха. Я не знаю, что ему нужно, но чувствую, что он опасен.

— Я запомню, — сказал я.

---

Когда они пришли, солнце уже поднялось.

Это был отряд из трёх человек — двое солдат в лёгких доспехах и один маг в сером плаще. Они подъехали к дому Демьяна и спешились.

— Леонид? — спросил маг.

— Я, — ответил я.

— Ты готов?

— Я готов, — сказал я.

Маг кивнул.

— Тогда поехали.

Я повернулся к Демьяну.

— Я напишу тебе, — сказал я.

— Я буду ждать, — сказал он.

Он протянул руку, и я пожал её. Рука была тёплой и сильной.

— Будь осторожен, — сказал он.

— Я буду, — ответил я.

Я сел на лошадь — мне помог один из солдат — и развернулся в сторону дороги. Посмотрел на деревню, на дома, на людей, которые вышли посмотреть на мой отъезд. Увидел Гриню, стоявшего у кузницы. Увидел Еремея, стоявшего на крыльце своего дома. Увидел Агафью, которая махала мне рукой из окна.

Чувствовал, как внутри растёт грусть, но не показывал этого.

Развернулся и поехал в сторону города.

Глава 18 «Новый мир»

Дорога до города заняла больше времени, чем ожидалось.

Выехали ранним утром, когда солнце только начало подниматься над лесом. Лошадь подо мной шла ровно, и я постепенно привыкал к её ритму. Впереди ехал маг Филипп, позади — двое солдат в лёгких доспехах. Сначала я молчал. Смотрел на лес, на поля, на дорогу, уходящую вдаль. Внутри пульсировало напряжение, но я не показывал его. Ветер дул в лицо, солнце припекало спину, лошадь двигалась мерно.

Ну вот, — думал я, глядя на проплывающие мимо деревья. — Новый мир. Новые люди. Те же проблемы. Как в прошлой жизни, только вместо офиса — магическая школа.

— Ты долго был в деревне? — спросил Филипп, когда мы проехали несколько часов.

— Месяц, — ответил я. — До этого был в другом месте.

— В каком?

— Не помню. Удар молнии стёр память.

Он кивнул.

— Это нормально. Часто бывает. Но я слышал, ты быстро учишься.

— Повезло с учителями.

— У тебя были хорошие учителя, — сказал он. — Я знаю Демьяна. Хороший солдат.

Вопрос о том, откуда он знает Демьяна, не прозвучал. Я просто кивнул и снова уставился на дорогу.

---

К вечеру остановились в небольшой таверне на полпути.

Старое здание из тёмного дерева, с низкой крышей и закопчёнными окнами. Внутри пахло дымом, жареным мясом и сыростью. За стойкой стоял хозяин — коренастый мужик с густой бородой и весёлыми глазами.

— Филипп! — воскликнул он, увидев мага. — Давно не видел!

— Приветствую. У нас есть время поужинать и переночевать.

— Проходите, места достаточно.

Я вошёл внутрь — тепло и гул голосов окутали меня. В таверне было несколько человек, все сидели за деревянными столами, ели, пили и разговаривали. Я занял стол в углу, где было тише, и заказал похлёбку с хлебом.

А потом я его увидел.

Мужчина сидел у окна, один, с кружкой в руке. Лицо показалось знакомым — староста Осип. Узнал его по осанке, по тому, как держал себя. Он был одет в тёмную дорожную одежду без знаков отличия, но в нём чувствовалась та же уверенность, что и в Демьяне.

Хозяин подошёл к нему, хлопнул по плечу.

— Осип! Как дела? Давно не видел!

— Дела — хорошо, — ответил мужчина. — Еду из города, возвращаюсь в деревню.

— Нашёл, что искал?

— Нашёл. Но это долгая история.

Я смотрел на него. Удивление шевельнулось внутри — Осип был там, в деревне. Но уехал, и мы так и не встретились.

Подходить не стал. Не был уверен, что это именно он — имя могло быть распространённым. Просто сидел и наблюдал, как он разговаривает, как поднимает кружку, как смеётся с хозяином.

Внутри зрела мысль: этот человек — не случайность.

---

После ужина подошёл к Филиппу.

— Наш путь займёт ещё долго?

— До города — ещё день. Выедем утром.

— Что это за город?

— Небольшой. Называется Вереск. Там есть школа целителей. Будешь учиться там.

— Кто им управляет?

— Городской магистрат. Они занимаются всеми делами, но подчиняются империи.

Филипп посмотрел на меня.

— Ты знаешь что-нибудь об империи?

— Нет. После удара молнии многое стёрлось.

— Тогда я расскажу.

Он откинулся на спинку стула.

— Великая Империя Аргента — крупнейшее государство на материке. Занимает почти половину известных земель. На западе граничит с королевством Верона, с которым у нас мир и торговля. На севере — земли скандинавских кланов, там редко, но бывают стычки из-за ресурсов. На юге — пустыни с кочевыми племенами. Они далеко, серьёзной угрозы не представляют.

— А на востоке?

— На востоке — Дикие земли. Формально они наши, но магия там слишком сильна. Твари, аномалии, места силы. Держим только сторожевые посты и деревни, вроде твоей.

— Император?

— Родерик Третий. Правит уже двадцать лет. Сильный маг и мудрый правитель. Советники — лучшие умы империи. Но он стареет, и многие говорят, что он уже не тот, что раньше.

— Что говорят?

— Слишком мягок. Не хочет воевать с соседями, когда они наглеют. Но это не моё дело. Я — простой маг.

Он усмехнулся.

— Запомни: в империи есть два типа магов. Те, кто служит армии, и те, кто служит городу. Ты будешь служить городу.

— А армия?

— Армия берёт только сильных. Тех, кто умеет убивать. Ты — целитель. Будешь спасать жизни, а не забирать.

---

Ночью лежал на кровати в маленькой комнате и смотрел в потолок.

Мысли текли ровно. Империя. Соседи. Город. Демьян и его тайна. Чиновник Аристарх, так хотевший забрать меня.

Страх уже не был таким острым, как раньше. Детское тело постепенно теряло свою слабость, а с ней уходила и прежняя уязвимость. Чувствовал себя увереннее. Спокойнее. Словно взрослая душа наконец полностью прижилась в этой оболочке.

Закрыл глаза и начал дышать. Вдох — чувствую свою ауру. Выдох — делаю её плотнее, незаметнее. Навык становился привычным, почти автоматическим, как дыхание.

Теперь знал: нужно быть готовым ко всему.

---

Утром снова отправились в путь.

Дорога петляла между полей и перелесков. Я смотрел по сторонам, впитывая новые картины, и чувствовал, как мир становится шире.

К вечеру въехали в город.

Высокие стены, каменные дома, толпы людей. На воротах — герб империи: расправивший крылья орёл, сжимающий в лапах молнию.

— Это Вереск, — сказал Филипп. — Добро пожаловать.

Я смотрел на город. Внутри пульсировали любопытство и настороженность.

Надеюсь, здесь хотя бы кофе нормальный есть или чай. Хотя, судя по запаху, здесь больше любят лошадиное дерьмо и брагу.

Первый шаг в новую жизнь был сделан.

---

Мы въехали в Вереск, когда солнце уже клонилось к закату.

Город встретил нас запахами — дымом из труб, жареным мясом с уличных лотков, сыростью от каналов и конским навозом на мостовой. Узкие улочки петляли между каменными домами, и я смотрел на них, стараясь запомнить каждую деталь. Люди сновали мимо — торговцы, ремесленники, солдаты, нищие. Кто-то тащил телегу с бочками, кто-то нёс корзину с овощами, двое мальчишек лет десяти гонялись друг за другом с деревянными мечами, и я невольно провожал их взглядом.

Филипп остановил лошадь у ворот школы. Это было трёхэтажное здание из серого камня, с высокими узкими окнами и чугунной решёткой на воротах. За ними виднелся внутренний двор с аккуратными дорожками и клумбами. Над главным входом висел герб империи — орёл с молнией.

— Приехали, — сказал маг. — Школа целителей и магов природы Вереска. Здесь ты будешь жить и учиться.

Я спешился и посмотрел на здание. Оно казалось большим, холодным, но внутри чувствовалась жизнь — я слышал голоса, смех, чьи-то шаги на каменных плитах.

— Внутри тебя встретят, — сказал Филипп. — Я должен отчитаться перед магистратом. Ты будешь жить в общежитии. У тебя есть свои вещи?

— Есть, — ответил я, неосознанно коснувшись пояса, вспомнив пространственный карман, слегка встрепенувшись, коснулся лямки своей походной сумки.

— Тогда иди. Если будут вопросы, спрашивай у наставников.

Он развернул лошадь и уехал, оставив меня одного.

Я стоял у входа, смотрел на дверь и чувствовал, как внутри поднимается любопытство.

---

Внутри школы было тихо и прохладно.

Каменные стены, высокие сводчатые потолки, запах трав и старого дерева. Меня встретил пожилой мужчина в серой мантии — наставник Глеб. Его седая борода касалась груди, а глаза смотрели доброжелательно.

— Ты Леонид? — спросил он.

— Да.

— Добро пожаловать в школу. Я покажу тебе твою комнату.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Коридор был длинным и полупустым — только несколько дверей с табличками. Наставник остановился у одной из них и открыл её.

Комната оказалась небольшой, но чистой: узкая кровать, стол, стул, шкаф. В углу стоял небольшой сундук для вещей. На столе лежали чистые листы бумаги и чернильница.

— Здесь ты будешь жить, — сказал он. — Расписание занятий получишь завтра утром. Пока — отдыхай.

Он ушёл, оставив меня одного.

Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри смешиваются усталость и любопытство. Подошёл к окну и посмотрел вниз — на внутренний двор, на деревья, на скамейки, на которых сидели несколько учеников.

Я был здесь. В городе. В школе. Далеко от деревни, от леса, от всех, кто стал мне близким за этот месяц. И знал, что это — только начало.

---

Сел на кровать и закрыл глаза. Чувствовал, как внутри пульсирует энергия — та, что накопил за месяц, та, что лежала в отсеках кармана. Сжал ауру, делая её плотной и незаметной. Навык становился привычным, почти автоматическим.

Открыл глаза и посмотрел на свои руки. Маленькие, худые, но сильные. За месяц они изменились — стали крепче, увереннее. Чувствовал, как в них течёт магия жизни, которая скрывала мою истинную суть.

Внутри смешивались усталость и спокойствие.

---

Вечером спустился вниз.

В общей столовой было шумно. Ученики сидели за длинными столами, ели, разговаривали, смеялись. Взял поднос с едой и сел за свободный стол в углу.

— Ты новенький? — спросил парень, подходя ко мне. Он был моим ровесником, с рыжими волосами и веснушчатым лицом.

— Да.

— Я Мирослав. Учусь здесь второй год. Будешь целителем?

— Похоже на то.

Он улыбнулся.

— Не бойся. Здесь все свои. Если что, обращайся.

Кивнул, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

---

Ночью лежал на кровати и смотрел в потолок. Мысли текли спокойно, без суеты.

Всё, что делал — выбор безопасного дара, поглощение энергии, разделение хранилища, тренировки — всё это готовило меня к этому моменту. Был готов учиться, наблюдать и ждать.

Знал, что когда придёт время, стану сильнее, чем они думают.

Глава 19 «Новичок»

Утро началось с тишины.

Открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в незнакомый потолок. Серый камень, трещина у самого угла, слабый свет из узкого окна. Вчерашний день казался сном — дорога, таверна, город, школа. Но это был не сон. Теперь я здесь.

Сел на кровати и осмотрелся. Комната маленькая, но опрятная: узкая кровать с жёстким матрацем, деревянный стол, стул, шкаф. На столе — чистые листы бумаги и чернильница. В углу — сундук для вещей. Всё просто, без лишних деталей.

Подошёл к окну. Внизу — внутренний двор школы: аккуратные дорожки, кусты сирени, несколько скамеек. Два ученика сидели на одной из них и о чём-то спорили, размахивая руками. Пахло сырой землёй и цветами.

Проверил карман — три отсека в порядке. Энергия пульсировала в первом, ингредиенты и травы лежали во втором, третий готов к использованию. Сжал ауру, делая её плотной и незаметной. Навык становился привычным, почти автоматическим.

---

Через час стоял в коридоре школы, держа в руках лист бумаги — расписание занятий, которое вручил наставник Глеб.

— Будешь учиться в первом классе, — сказал он, поправляя очки. — Уроки с восьми до четырёх. Перемены — по двадцать минут. Обед — в полдень. В расписании: магия жизни, алхимия, травничество, анатомия, история империи, основы письма и счёта.

— Письма и счёта? — переспросил я, изображая удивление.

— Не все ученики умеют читать и писать, — ответил он. — Многие приходят из деревень, где грамоте не учат. Ты знаешь буквы?

— Да. Меня научили.

— Хорошо. Тогда будет легче.

Он ушёл, и я остался один в коридоре.

Смотрел на расписание и понимал, что знаю гораздо больше, чем положено ученику первого класса. Читать, писать, считать, умножать, делить, работать с дробями — всё это я выучил в прошлой жизни. Теперь мог использовать эти знания, не привлекая внимания.

Но откуда у меня этот язык? Говорил на нём так же свободно, как на русском. Это было странно — помнил, как учил русский в школе, как читал книги, как писал сочинения. Здесь же язык был частью меня, как будто всегда им владел.

Не знал ответа. Может, он достался от прошлого владельца тела — Лёньки. А может, был заложен в память во время перехода души. Не было способа это проверить.

Решил не думать об этом. Просто использовать то, что имею.

---

Первый урок — магия жизни.

Вошёл в класс, и несколько пар глаз уставились на меня. Комната просторная, с высокими потолками и большими окнами. За партами сидели ученики — примерно двадцать человек. Большинство выглядели старше, лет шестнадцати-восемнадцати. Лишь несколько были моего возраста.

Ну вот, — подумал я. — Первый день в новой школе. Как в прошлой жизни, только вместо математики — магия. И вместо одноклассников — будущие целители.

— Новенький? — спросила преподавательница, пожилая женщина с седыми волосами и внимательными глазами. Её звали мастер Вера.

— Леонид.

— Садись. Мы как раз начали.

Сел за свободную парту. Рядом сидел парень, которого видел вчера — Мирослав.

— Привет, — шепнул он. — Как спалось?

— Хорошо.

— Не бойся, занятия простые. Главное — не зевать.

Мастер Вера начала объяснять основы магии жизни. Слушал внимательно, но уже знал всё это — Агафья научила гораздо глубже и быстрее.

Когда попросила нас попробовать создать слабый лечебный импульс на кусочке сырого мяса, сделал это без усилий. Рядом несколько учеников пытались, но безуспешно.

Мастер Вера посмотрела с удивлением.

— Ты уже умеешь это делать?

— Немного. Меня учили в деревне.

— Быстро учишься.

— Повезло с учителями.

Не стал показывать всё, что умел. Только уровень новичка — способный, но не гениальный. Должен выглядеть как обычный ученик первого курса.

---

Следующий урок — алхимия.

Здесь было проще. Основы уже знал — смешивать ингредиенты, сушить травы, хранить готовые зелья. Преподаватель, мастер Корней, сухой мужчина с длинными пальцами и вечно недовольным лицом, водил нас по лаборатории, показывая приборы.

Снова сдерживался. Делал только то, что требовали, не высовывался.

В конце урока Корней сказал:

— Сегодня, в честь первого дня, вы можете оставить свои зелья себе. В будущем все зелья, сделанные из ингредиентов школы, должны быть сданы преподавателю.

Я насторожился. Значит, сегодня — исключение. Но я запомнил это.

Когда никто не смотрел, незаметно заменил один из ингредиентов на более качественный, припасённый из деревни. Зелье получилось чуть лучше, чем у других, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза.

— Неплохо, — сказал Корней, взглянув на мою колбу. — Чистая работа.

— Спасибо, — ответил я.

После того как класс опустел, я задержался у выхода.

— Мастер Корней, можно вопрос?

Он поднял глаза.

— Спрашивай.

— Я хотел бы работать в лаборатории в свободное время. У меня есть свои ингредиенты. Могу ли я делать зелья для себя?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Можешь. Приходи после занятий. Если увижу, что ты умеешь работать чисто — разрешу. За ингредиенты будешь платить сам или использовать свои. Готовую продукцию сможешь продавать в городе.

— Спасибо.

— Не благодари. Покажи, что умеешь — тогда будет о чём говорить.

Я вышел, чувствуя, как внутри растёт решимость. Теперь у меня было направление.

---

Следующий урок — основы письма и счёта.

Мы сидели в небольшом классе, где вместо лабораторных столов стояли обычные парты. Преподаватель, сухой старик с седой бородой, раздавал нам листы бумаги с заданиями.

— Напишите своё имя, — сказал он. — И решите простой пример: сколько будет пять плюс три.

Я взял перо и быстро написал «Леонид». С примером тоже не возникло проблем. Я смотрел на лист и понимал, что на ближайшие годы мне здесь делать нечего. Всё это я знал ещё в прошлой жизни.

Но я не мог просто взять и уйти. Нужно было подтвердить свои знания — сдать экзамены за первый курс хотя бы. Тогда мне разрешат не посещать эти занятия, и освободится время для алхимии и зельеварения.

Я записал решение и сдал лист.

Преподаватель взглянул на мою работу и удивлённо поднял брови.

— Ты умеешь писать?

— Да. Меня научили в деревне.

— И считать?

— Немного.

Он кивнул, но я видел, что он запомнил меня.

---

Последним уроком была история империи.

Здесь я слушал внимательно. Преподаватель, мужчина средних лет с глубоким голосом, рассказывал о Великой Империи Аргенты — о том, как она была основана, о её границах, о соседях и о том, как магия пришла в мир.

— Тридцать лет назад, — говорил он, — магия появилась в нашем мире. Никто не знает, откуда она пришла. Но она изменила всё. Люди научились использовать её, твари стали сильнее, а границы империи расширились.

Я слушал и запоминал. Это было важно. Я должен был знать мир, в котором оказался.

---

На перемене ко мне подошёл Мирослав.

— Ты быстро учишься.

— Повезло.

— Не скромничай. Видел, как ты работал с мясом. Никто из нашего класса не может сделать это так чисто.

— В деревне был хороший учитель.

Он не стал спорить.

— Пойдём на обед? Покажу, где что.

---

В столовой было многолюдно.

Длинные столы, гул голосов, запах хлеба и мясного бульона. Сели за свободный стол. Мирослав указал на нескольких учеников:

— Вон Андрей. Здесь уже два года. Талант к травничеству. Рядом Иван — из семьи лекарей. Родители не хотели отправлять его на границу, так что учится здесь. А вон та девушка — Марина. Дочь чиновника, старается быть лучшей на курсе.

Я посмотрел в ту сторону, куда он указал. Марина сидела за соседним столом с двумя подругами, аккуратная и собранная, с внимательным взглядом. Она заметила, что я смотрю, и отвернулась.

— А ты? — спросил я Мирослава.

— Меня молния ударила, когда мне было пятнадцать, — сказал он. — Выжил, потом нашли и отправили сюда.

— Знал, что молния может убить?

— Знал. Но не думал, что это случится со мной.

Усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

Большинство учеников в классе не были «стукнутыми». Они сами развили в себе магию — долго, упорно, годами. Такие, как я, были редкостью. И среди них я оказался самым молодым.

---

Обеденные разговоры текли в разных направлениях. Кто-то обсуждал занятия, кто-то — городские новости.

— Слышали про пропажу мальчика? — спросил Андрей, понижая голос.

— Нет, — сказал Иван. — Что случилось?

— Пропал. Исчез без следа. Родители уже неделю не могут найти. Говорят, это не первый случай.

— Может, сбежал? — предположил Мирослав.

— Нет. В городе ходят слухи, что это культисты.

Я замер, но внешне сохранил спокойствие.

— Культисты? — спросил я.

— Да. Говорят, есть культ, который крадёт людей для жертвоприношений. Приносят в жертву тёмному божеству, а взамен получают силу и годы жизни.

— А зачем им дети? — спросил Мирослав.

— Чем моложе жертва, тем чище её душа, — сказал Андрей. — Чем меньше человек прожил, тем меньше у него воспоминаний, которые могут повредить магу, проводящему ритуал.

Я запомнил это, но не стал показывать, что меня это задело.

---

В конце дня вернулся в комнату.

Сел на кровать и думал о том, что узнал. О школе, об учениках, о том, как всё устроено. Думал о своём прошлом.

И вдруг осознал: моя память стала идеальной. Теперь мог вспомнить всё, что когда-либо видел или слышал. Старый город, квартиру, лица коллег, даже запах утреннего кофе — всё было там, как на ладони.

Раньше я не замечал этого. Воспоминания пришли с душой и только потом, со временем, осели в мозге. Теперь же они стали доступны полностью.

Это требовало магии. Чувствовал, как мозг работает быстрее, когда трачу на это часть силы. Если переставал — память оставалась хорошей, но уже не идеальной. Значит, способность не была включена постоянно.

Мысли потекли дальше: это может быть связано с даром электричества. Мысли — это электрические импульсы. Возможно, мозг стал работать эффективнее, когда я подпитываю его магией.

Хотел продолжить размышление, но в дверь постучали.

— Леонид, ты здесь? — голос Мирослава.

— Да.

Открыл дверь. Мирослав стоял с двумя парнями.

— Познакомься. Андрей и Иван. Идём в библиотеку, хочешь с нами?

— Хорошо.

---

В библиотеке было тихо.

Ряды книг, высокие стеллажи, запах старой бумаги и пыли. Сидели за длинным столом. Мирослав листал книгу по истории империи.

— Слышал, ты из деревни на границе? — спросил он.

— Да.

— Опасно там?

— Бывает.

Он кивнул.

— Говорят, в последнее время там всё чаще появляются твари. С каждым годом их больше.

— Я не следил.

— А что делал там?

— Учился. Помогал по хозяйству.

Знал, что должен быть осторожным. Скрывать силу, способности, суть. Быть незаметным.

---

Ночью лежал на кровати и смотрел в потолок.

Думал о том, что узнал. О школе, об учениках, о том, что должен быть осторожным. Думал о прошлом, будущем, о том, что должен сделать.

Чувствовал, как внутри пульсирует энергия — та, что накопил за месяц. Она становилась частью меня, делала сильнее.

Закрыл глаза и начал дышать. Вдох — чувствую свою ауру. Выдох — делаю её плотнее, незаметнее.

Навык становился привычным, почти автоматическим.

Глава 20 «Торговец зельями»

Утро началось с ясного понимания: нужно зарабатывать деньги.

Вчерашний разговор с Корнеем дал направление — лаборатория в свободное время, зелья на продажу. Но для этого нужны ингредиенты, а ингредиенты стоят денег. Замкнутый круг, который можно разорвать только одним способом — начать делать и продавать.

Я сидел за столом в столовой, медленно ел кашу и обдумывал план. Сначала сделать несколько зелий из тех запасов, что есть. Потом найти покупателя. Потом на вырученные деньги купить новые ингредиенты и повторить цикл.

За соседним столом сидел Мирослав, он читал книгу и жевал булку. Мы обменялись парой слов о расписании, но я не стал спрашивать его о деньгах — он был таким же учеником, как я, и вряд ли знал больше.

После завтрака я пошёл в библиотеку.

---

В библиотеке было тихо, пахло старой бумагой и пылью.

Подошёл к стеллажу с книгами по алхимии и начал перебирать их. Нужно было не только вспомнить рецепты, которые я знал, но и найти что-то новое — более сложное и дорогое.

Нашёл несколько книг, сел за дальний стол и начал листать. В одной из них был рецепт зелья восстановления сил. Ингредиенты: корень женьшеня, ягоды магической лозы, порошок костной муки. Всё это у меня было.

Рецепт был сложнее, чем лечение, но я был уверен, что справлюсь. Переписал его в свою тетрадь — ту, что начала заполнять в деревне.

Время пролетело незаметно. Когда я поднял голову, за окном уже светило полуденное солнце.

---

Первый урок после обеда — история империи.

Преподаватель рассказывал о налоговой системе, о магистрате и о том, как чиновники контролируют торговлю магическими зельями.

— Любая продажа зелий без разрешения магистрата карается штрафом, — говорил он. — Но если у вас есть постоянный покупатель, который оформляет документы, проблем не будет.

Я слушал внимательно. Эта информация была важной.

В прошлой жизни я тоже разбирался в налоговых схемах. Только там я платил налоги с рекламных бюджетов, а здесь — с магических зелий. Прогресс, блин.

---

После истории я пошёл в лабораторию.

Корней уже был там — сидел за столом, что-то записывал в журнал.

— Пришёл? — спросил он, не поднимая головы.

— Да. Я хочу попробовать сделать зелье восстановления сил.

Он поднял глаза.

— Знаешь рецепт?

— Нашёл в библиотеке.

— Тогда покажи.

Я подошёл к своему столу, положил на него сумку — обычную, кожаную, которая висела на плече. Достал из неё ингредиенты, делая вид, что они лежат внутри. На самом деле я вытаскивал их из кармана, но не стоило светить этим перед посторонними.

Корень женьшеня — сухой, твёрдый, с землистым запахом, который напоминал о лесе и влажной земле. Ягоды магической лозы — тёмно-синие, с лёгким серебристым отливом, как будто покрытые тонкой паутиной. Порошок костной муки — серый, мелкий, почти как пыль, с едва уловимым запахом старой кости.

Я начал работать. Сначала растёр корень в ступке — он поддавался с усилием, но я чувствовал, как магия течёт через мои пальцы, помогая процессу. Потом добавил ягоды, потом костную муку. Залил водой, начал нагревать на медленном огне.

Как в алхимии, — подумал я, глядя, как зелье меняет цвет. — Или как в приготовлении сложного блюда. Только вместо специй — магия.

Корней подошёл, когда я уже заканчивал. Он смотрел молча, не мешая. Я чувствовал, как он оценивающе наблюдает за моими движениями.

Когда зелье было готово, я перелил его в колбу. Оно получилось зелёным, с лёгким свечением изнутри — признак хорошего качества. Зелья восстановления сил всегда зелёные, в отличие от зелий здоровья, которые красные, или магических, которые синие.

Корней взял колбу и провёл пальцем по стеклу, отправляя магический импульс. Зелье вспыхнуло — ровным, чистым зелёным светом.

— Чисто. Цвет насыщенный. Ты сделал это правильно.

Я вытер руки о тряпку.

— Сколько оно может стоить?

— Если продать лекарю — около двух серебряных за лечение, три за восстановление сил. На рынке дадут меньше.

— Тогда я хочу продать их лекарю.

Корней кивнул, взял лист бумаги и написал несколько слов.

— Нижний город, улица Лекарей. Лавка с зелёной вывеской. Хозяина зовут Степан. Скажешь, что от меня. Он примет и заплатит честно.

— Спасибо.

— Не благодари, — сказал он. — Ты заслужил это. Твоя работа чистая. Я не буду мешать тебе продавать.

Я сложил колбы в сумку и вышел из лаборатории.

---

Перед выходом я зашёл в свою комнату и проверил кошель.

Он лежал на столе — небольшой, из куска плотной кожи, которую я припас ещё в деревне. Сшил его ночью, когда понял, что деньги в кармане будет неудобно носить. Ничего особенного — просто мешочек с затяжкой.

Спрятал его за пояс и вышел.

---

На следующий день, сразу после уроков, я направился в город.

Дорога заняла около часа — через центральную площадь, мимо лавок и домов. Я шёл быстро, не останавливаясь, стараясь запомнить путь. Улица Лекарей оказалась именно такой, как описывал Корней: длинная, узкая, вымощенная булыжником. По обе стороны — вывески с травами и склянками.

Нашёл лавку с зелёной вывеской. Надпись гласила: «Лекарь Степан». Окна были чистыми, внутри горел тёплый свет.

Как в прошлой жизни, — подумал я, открывая дверь. — Новая клиентская база, новый продукт. Только здесь я не продаю рекламу, а продаю магию.

Внутри пахло сушёными травами и маслом. За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти — сухой, подтянутый, с внимательными глазами. Он протирал стеклянные колбы и, когда я вошёл, поднял голову.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Меня послал мастер Корней, — сказал я. — Я ученик школы целителей. Он сказал, что вы покупаете зелья у учеников.

Степан отложил тряпку и внимательно посмотрел на меня.

— Корней, говоришь?

— Да.

Он кивнул.

— Покажи, что принёс.

Я достал из кармана зелья и поставил их на прилавок. Степан взял одну колбу — зелье здоровья, красное, с лёгким свечением. Провёл пальцем по стеклу, отправляя магический импульс. Зелье вспыхнуло — ровным красным светом.

— Лечение, — сказал он. — Чисто. Хорошо.

Вторую колбу он проверил так же. Зелёное свечение — восстановление сил.

— Качественно. Лечение — по два серебряных за бутылёк. Восстановление — три. Итого — семь серебряных. Согласен?

— Согласен.

Он отсчитал монеты и протянул их мне. Серебряные монеты приятно холодили пальцы. В прошлой жизни я бы получил их на карту и даже не заметил. Здесь я чувствовал их вес, их ценность.

— Если будет что-то ещё — приноси. Я беру у учеников, если работа чистая.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — ответил он. — Скажи спасибо Корнею. Он редко кого рекомендует.

Я вышел из лавки, сжимая в руке кошель с серебряными монетами.

---

На обратном пути я зашёл в лавку с травами. Хозяин, пожилой мужчина с седой бородой, сразу понял, что я ученик.

— Тебе что-то конкретное? — спросил он.

— Мне нужен корень женьшеня — три связки. Ягоды магической лозы — горсть. Порошок костной муки — две меры. И сушёная мята — связку.

Он собрал всё и назвал цену — четыре серебряных. Я отдал монеты и убрал покупки в карман. В кошеле осталось три серебряных.

— Возьми ещё, — сказал он, протягивая небольшой пучок сухих цветов. — Зверобой. Добавляй в зелья лечения — они будут крепче.

— Спасибо.

— Не благодари, — усмехнулся он. — Я тоже был учеником.

---

Я прошёл по нижнему городу, рассматривая лотки. На одном из них купил простую серую рубаху и тёплый плащ — два серебряных. На другом — железную кружку и ложку, отдав за них последний серебряный.

Рубаха сидела хорошо, плащ был тяжёлым и тёплым. Кружка и ложка пригодятся — в деревне я привык к деревянной посуде, но металлическая была удобнее.

В прошлой жизни я тоже тратил первую зарплату на вещи, которые казались важными. Только там я покупал новый телефон. Здесь — рубаху и кружку. Прогресс, но другой.

В кошеле осталась только одна серебряная монета. Но я чувствовал, что потратил деньги правильно. Ингредиенты, одежда, посуда — всё это будет полезно в ближайшее время.

---

Я вернулся к лавке Степана и зашёл внутрь.

— Забыл что-то? — спросил он, поднимая глаза.

— Нет, — ответил я. — Я хотел спросить другое. У вас есть работа для ученика целителя? Я мог бы помогать вам по вечерам или в выходные. Не за большие деньги — за возможность учиться и немного зарабатывать.

Степан отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня.

— Ты уже работал с пациентами?

— Лечил раны, снимал усталость, готовил простые зелья, — ответил я. — В деревне у меня была знахарка. Она научила меня основам.

Он помолчал.

— Вечерами я часто бываю занят, — сказал он. — Если ты готов приносить пользу — я могу взять тебя на пару часов после уроков. Будешь помогать с заказами и простыми лечениями. Платёж — один серебряный за вечер. Не богато, но честно.

— Я согласен, — ответил я.

— Тогда приходи завтра после занятий, — сказал он. — Я покажу тебе, что делать. Если справишься — будешь работать.

Я кивнул и вышел из лавки.

---

Вечером я сидел в своей комнате и смотрел на покупки.

Рубаха и плащ лежали на стуле. Кружка и ложка стояли на столе. В кармане — новая партия ингредиентов, аккуратно разложенных. В кошеле — одна серебряная монета.

Завтра после уроков я пойду к Степану помогать с заказами. А вечером — делать новые зелья.

Закрыл глаза и начал дышать. Вдох — чувствую свою ауру. Выдох — делаю её плотнее.

Глава 21 «Странные клиенты»

Утро началось с привычного шума за стеной.

Кто-то уже встал и шёл по коридору, хлопали двери, слышались голоса. Я открыл глаза, несколько секунд лежал, глядя в потолок, потом сел на кровати и потянулся. Тело слушалось хорошо — за прошедшие дни я привык к новому режиму, к новому расписанию, к новой жизни.

Я встал, умылся, надел повседневную рубаху — ту, что купил в городе, — и вышел в коридор.

Завтрак в столовой был таким же, как всегда: гул голосов, запах каши и свежего хлеба. Я сел за свободное место, взял тарелку и начал есть. Через пару минут ко мне подсел Мирослав.

— Привет, — сказал он, кладя перед собой кружку с чаем. — Ты сегодня рано.

— Привык, — ответил я.

— Слышал, ты нашёл работу в городе?

Я поднял глаза.

— Кто сказал?

— Да так, — пожал он плечами. — В школе всё быстро узнаётся. Ничего плохого в этом нет, наоборот — ты уже зарабатываешь, а мы все сидим на стипендии.

— Ученикам дают стипендию? — спросил я.

— Только тем, кто хорошо учится и из бедных семей. Я не подхожу. Мне платят родители.

Он вздохнул и откусил булку.

Мы съели завтрак в тишине, потом разошлись по классам.

---

Первый урок — магия жизни.

Мастер Вера стояла у доски и держала в руках образец живой ткани. Сегодня задание было сложнее, чем обычно.

— Мы переходим к углублённой практике, — сказала она. — Вы будете работать с живой тканью, которая имитирует повреждённый орган. Ваша задача — восстановить её структуру, но при этом не повредить окружающие слои.

Я взял образец. Он был плотным, с несколькими слоями. Я чувствовал магию, которая была в нём — слабую, но живую. Я работал медленно, осторожно, стараясь не переусердствовать.

Мастер Вера подошла, когда я уже заканчивал. Она долго смотрела на мою работу и кивнула:

— Чисто. Ты чувствуешь структуру ткани. Это редкость.

Я убрал руки и вытер их о тряпку.

Мастер Вера кивнула и записала что-то в журнал.

---

Урок истории был посвящён происхождению магии.

Преподаватель стоял у доски и рассказывал о том, как тридцать лет назад магия появилась в мире.

— Никто не знает, откуда она пришла. Но первые маги, которые научились управлять ею, стали основой для новой империи. Аргента — единственное государство, которое смогло адаптироваться к магии и использовать её для защиты своих границ.

— А другие страны? — спросил кто-то из учеников.

— Они тоже используют магию, но не так эффективно, — ответил преподаватель. — Поэтому Аргента — самая сильная держава на материке.

Один из учеников поднял руку.

— Скажите, а в чём разница между алхимиком и зельеваром? Это ведь одно и то же?

Преподаватель улыбнулся.

— Хороший вопрос. Многие путают эти профессии. Зельевар — это ремесленник. Он варит зелья по готовым рецептам, использует травы, корни, минералы. Для варки базовых зелий — лечение, сон, жар — магия не обязательна. Достаточно точных пропорций, чистоты ингредиентов и терпения. Зельевары есть в каждой деревне, их часто путают с травниками.

— А алхимик? — спросил другой ученик.

— Алхимик — это маг-ремесленник. Он не только варит зелья, но и создаёт сложные составы: эликсиры, катализаторы, трансмутационные смеси, яды, противоядия, реактивы для артефакторов. Алхимик обязательно использует магию на всех этапах — для извлечения сути ингредиента, для стабилизации, для активации. Именно поэтому алхимик может сделать то, что зельевар не может.

Он помолчал и добавил:

— Проще говоря: зельевар — это повар по рецептам. А алхимик — это химик-волшебник, который сам открывает новые формулы и работает с магией.

Я слушал внимательно и запоминал. Это было полезно — знать разницу между этими профессиями. В прошлой жизни у меня была чёткая специализация: маркетолог-аналитик. Здесь я был целителем, алхимиком и немного артефактором. Надо будет выбрать что-то одно для фокуса, но пока я мог позволить себе быть универсалом.

После урока ко мне подошёл Мирослав.

— Ты что, тоже хочешь стать алхимиком? — спросил он.

— Возможно, — ответил я. — Это полезный навык.

— Полезный, — согласился он. — Но сложный. Алхимия — это не просто варка зелий. Это наука.

Я кивнул и пошёл на следующий урок.

---

На уроке алхимии Корней, перед тем как начать основную тему, решил провести краткую лекцию о цветах зелий.

— Многие из вас уже заметили, что зелья имеют разные цвета, — сказал он, обводя взглядом класс. — Это не просто украшение. Цвет — это индикатор. Он показывает, к какой категории относится зелье и для чего оно предназначено.

Он подошёл к стеллажу с колбами и взял несколько образцов.

— Зелья здоровья всегда красные. Запомните это. Красный цвет — это цвет крови, жизни, восстановления. Зелья выносливости и ловкости — зелёные. Зелёный — цвет природы, движения, силы тела. Зелья магии — синие, цвет энергии и разума. Особые зелья усиления, если они чистые и правильно приготовлены, имеют золотой оттенок — цвет совершенства.

Он поставил колбы на место и взял ещё одну, тёмную.

— Яды, как правило, имеют тёмные цвета — чёрный, фиолетовый, тёмно-зелёный. Это предупреждение: такой цвет означает опасность. А есть зелья, которые не вписываются в эту систему — например, зелья от болезней. Они могут быть фиолетовыми или иметь другие спонтанные цвета. Это связано с тем, что болезни — сложная область, и их природа до конца не изучена.

Он посмотрел на класс.

— Запомните эти правила. Они помогут вам не ошибиться, когда вы будете варить зелья самостоятельно. И помните: цвет должен быть чистым, без осадка и помутнений. Это признак качества.

Я слушал внимательно, запоминая. Эта информация была полезной — я уже знал цвета зелий из опыта, но систематизированные знания всегда лучше.

---

После уроков я вернулся в свою комнату.

На стуле лежала броня — та самая, которую сшили для меня в деревне. Она была удобной, но носить её каждый день было тяжело и неудобно. Я хотел научиться быстро переодеваться, чтобы не тратить время на это.

Я закрыл дверь и встал перед кроватью. Мысленно открыл карман и сосредоточился на броне. Представил, как она на мне, как ткань и металл облегают тело. Потом я мысленно «снял» её и убрал в карман. Броня исчезла, и я почувствовал её тяжесть в отсеке.

Потом я попытался сделать обратное — достать броню и сразу надеть её на себя. Я сосредоточился, представил, как она появляется на мне. В следующий миг я уже стоял в полном доспехе.

Я повторил это несколько раз: убрал броню, достал, снова убрал, снова достал. С каждым разом получалось быстрее.

— Хорошо, — сказал я себе. — Теперь я могу переодеваться за секунду.

Будь у меня в прошлой жизни такая способность, я бы перестал опаздывать на планерки, хотя нет, тогда я бы просто спал на 5 минут больше.

Я оставил на себе обычную рубаху. Мне ещё нужно было купить пару комплектов повседневной одежды — из запасов денег или после первой смены у Степана.

---

Через час я стоял у лавки Степана.

Внутри пахло травами и маслом. Степан — дипломированный маг-целитель, уважаемый человек в городе, — протирал колбы и раскладывал их на полку.

— Я пришёл, мэтр Степан, — сказал я.

Он чуть улыбнулся.

— Просто Степан, мальчик. Я не из тех, кто требует титулов.

— Хорошо, мэтр, — ответил я.

Он хмыкнул и указал на корзину с сушёными растениями.

— Начинай с сортировки трав. Отдели свежие от тех, что уже начали терять запах. Те, что с запахом — в ящик для переработки. Свежие — на нижнюю полку.

Я подошёл к корзине и начал перебирать травы. Руки двигались быстро, я чувствовал, что занят делом.

Степан работал параллельно: смешивал настойки, разливал их по бутылкам, подписывал колбы.

— Ты ловко работаешь, — сказал он через некоторое время. — Быстро учишься.

— В деревне у меня была знахарка и другие наставники, — ответил я. — Они научили меня всему, что я знаю. Но и от вас многому научусь, вот увидите.

Степан улыбнулся.

— Я понял. Ты не просто делаешь, ты чувствуешь травы.

Я улыбнулся и продолжил работать.

---

Через час, когда я почти закончил с травами, дверь лавки открылась.

Вошедшая женщина держала на руках мальчика лет семи. Он был бледным, с запавшими глазами и кашлял. Женщина выглядела уставшей.

— Мэтр Степан, — сказала она с надеждой. — У нас снова жар.

Степан подошёл к ней, взял мальчика за руку. Он был спокоен, но я заметил, как он сосредоточился.

— Лёня, — сказал он, не оборачиваясь. — Принеси зелье от жара. Фиолетовая колба, на верхней полке.

Я быстро нашёл нужную колбу — фиолетовую, с лёгким свечением — и подал её Степану. Он взял её, поднёс к носу мальчика.

— Дыши, — сказал он. — Глубоко.

Я стоял рядом, наблюдая, как Степан работает. Он дал мальчику настойку, вытер ему лоб влажной тряпкой. Через несколько минут ребёнок перестал кашлять.

— Полежит, — сказал Степан женщине. — Через день будет здоров.

Я помог ему уложить мальчика на кушетку в углу. Женщина поблагодарила и села рядом.

Степан повернулся ко мне:

— Лёня, что ты понял из этой ситуации? Что это за болезнь и как её лучше лечить?

Я посмотрел на мальчика. Он лежал неподвижно, но дышал ровнее, чем когда вошёл. Жар спадал.

— Я думаю, это не просто простуда, — сказал я. — У него кашель, жар, слабость. Но он не бледный, как при анемии, и кожа не сухая, как при обезвоживании. Скорее всего, инфекция дыхательных путей — возможно, что-то воспалительное. Вы дали ему зелье от жара, но настойка только сбивает температуру. Для лечения нужно было бы добавить корень солодки и лист подорожника — они убирают воспаление. Ещё хорошо бы тёплое питьё, чтобы вывести токсины.

Женщина удивлённо посмотрела на меня:

— Ты из деревни? А говоришь как городской. Где так научился?

Я сдержался и ответил:

— У меня были хорошие наставники в деревне. Они научили меня не только ремёслам, но и тому, как говорить с людьми. В жизни это помогает.

Степан одобрительно кивнул:

— Хороший ответ. И диагноз верный. Придёшь завтра — покажу, как делать настойку с корнем солодки.

— Спасибо, мэтр.

Когда пациенты ушли, Степан вернулся за прилавок и взял в руки книгу учёта. Я стоял у стеллажа и рассматривал пузырьки с настойками, пытаясь запомнить их расположение. Когда я уже собирался спросить, не нужно ли ещё что-то сделать, входная дверь отворилась, и в лавку вошёл мужчина.

Я заметил его сразу: он был одет не так, как обычные посетители. Тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, высокие сапоги из мягкой кожи, на груди — герб города: щит с перекрещёнными жезлами и башней. В руках он держал кожаный портфель, а на поясе висел короткий меч в простых, но дорогих ножнах.

Он был чиновником. Не простым — скорее всего, из магистрата. И он явно не был случайным посетителем.

— Добрый день, мэтр Степан, — сказал он с лёгким кивком. Голос был ровным, деловым, без излишней приветливости.

— Добрый день, господин Аристон, — ответил Степан, откладывая книгу. Я заметил, как его голос стал чуть более напряжённым — не страх, скорее настороженность. — Вы раньше, чем я ожидал.

— Дела в магистрате закончились быстрее, — ответил чиновник, проходя вглубь лавки. — Я решил не откладывать.

Он окинул взглядом полки, пробежался по пузырькам, задержался на моих зельях, которые я только что расставил.

— Как обстоят дела с поставками?

— Всё в порядке, — ответил Степан. — Заказы выполняются вовремя. Качество стабильное.

— Я знаю, — Аристон повернулся и посмотрел на Степана. — Потому и пришёл лично. Магистрат доволен вашей работой. Но есть один вопрос.

— Слушаю.

Аристон достал из портфеля лист бумаги и протянул его Степану.

— Мы планируем увеличить закупки для восточных форпостов. Зелья лечения, противоядия, укрепляющие средства. Сроки — жёсткие. Справитесь?

Степан взял бумагу, пробежал глазами.

— Справлюсь. Но это увеличит нагрузку.

— Вас это беспокоит?

— Меня беспокоит качество, — ответил Степан спокойно. — Если вы готовы ждать столько, сколько нужно, я сделаю всё хорошо. Если будете торопить — результат будет хуже.

Аристон усмехнулся краем губ.

— Нам нужна работа, а не скорость. Это понятно.

Я стоял у стеллажа, стараясь не привлекать к себе внимания. Но Аристон, переведя взгляд на меня, задержался на мгновение.

— Это ваш помощник? — спросил он, указывая на меня.

— Да, — ответил Степан. — Ученик школы целителей. Помогает по вечерам.

Аристон окинул меня взглядом — изучающим, но без интереса. Я чувствовал, как он оценивает меня: возраст, одежду, манеры. Секунда — и он потерял интерес.

— Молод, — сказал он. — Но если он так же аккуратен, как и вы — это хорошо.

— Он учится быстро, — ответил Степан.

Аристон кивнул, повернулся и направился к выходу.

— Заказ будет оформлен до завтрашнего вечера. Ожидаю подтверждения.

— Я пришлю ответ с учеником, — сказал Степан.

Чиновник вышел. Дверь закрылась за ним, и в лавке стало тише. Я перевёл дыхание и повернулся к Степану.

Он стоял у стола, сложив руки на груди, и смотрел в сторону двери.

— Мэтр Степан, — сказал я. — Кто он?

— Аристон, — ответил он, не поворачиваясь. — Старший инспектор магистрата по закупкам. Человек, который решает, получат ли лекари и лавки заказы от города. Если он доволен — работа есть. Если нет — ты можешь остаться без поставок, даже если ты лучший в городе.

Он повернулся ко мне.

— Ты спросил, что такое «особые заказы»? Это заказы для магистрата, которые идут не в общую систему. Иногда через них покупают всё, что нужно для личных нужд чиновников. Иногда — для других целей. Я не спрашиваю, что именно.

— Вы знаете, что это может быть?

Степан посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Я знаю, что в таких делах лучше не совать нос. Ты должен понять это быстрее, чем я.

Я посмотрел на него. Он говорил спокойно, но я заметил: он не хотел продолжать этот разговор.

— Да, — сказал я. — Я понял.

— Тогда возвращайся в школу, — сказал он. — Завтра будет много работы.

---

Я вышел из лавки. На улице уже темнело, но я шёл не торопясь, обдумывая услышанное.

Аристон из магистрата. Особые заказы. Степан, который избегает вопросов. И школа, где ничего не знают о таких вещах.

Я вспомнил Аристарха и культистов, и почувствовал, как внутри поднимается напряжение. Казалось, что все нити ведут в магистрат — но я пока не знал, куда именно.

Вечером я вернулся в школу, зашёл в свою комнату и сел на кровать, собирая мысли воедино.

Степан сказал, что в таких делах лучше не совать нос. Но я уже был втянут — просто потому что оказался там.

Я открыл карман и проверил свои запасы. Всё было на месте. У меня были деньги, ингредиенты, зелья. Я был готов к завтрашнему дню.

---

Утро началось как обычно: шум за стеной, голоса в коридоре, запах каши из столовой. Я проснулся, умылся, надел новую рубаху и вышел в коридор. За завтраком ко мне подсел Мирослав.

— Ты вчера поздно вернулся, — заметил он.

— Работа, — ответил я.

— И как?

— Нормально. Степан — хороший учитель.

Он кивнул и больше не спрашивал.

---

Первый урок — магия жизни.

Мастер Вера дала нам новое задание: исцеление костной ткани. Образец был плотным, с микротрещинами, которые нужно было закрыть, не повредив структуру. Я работал медленно, осторожно, стараясь не переусердствовать.

Мастер Вера подошла, посмотрела на мою работу и кивнула:

— Чисто. Ты чувствуешь структуру кости. Это сложнее, чем ткань, и ты справился.

— Спасибо, — ответил я.

Она записала что-то в журнал и отошла.

---

На уроке алхимии Корней показал нам редкое зелье укрепления.

— Это зелье используется для усиления тела перед длительными нагрузками или боями, — сказал он. — Оно не даёт сверхъестественной силы, но позволяет дольше сохранять выносливость и быстрее восстанавливаться.

Он объяснил рецепт, показал, как смешивать ингредиенты, как контролировать магический поток, чтобы зелье не потеряло свои свойства.

Я запоминал всё. Это было полезно — знание редких рецептов всегда пригождается.

---

После уроков я пошёл в город.

В лавке Степана было людно. За прилавком стоял сам лекарь, а в углу сидел пациент — крепкий мастеровой с замотанной тряпкой рукой.

— Ты вовремя, — сказал Степан, увидев меня. — Помоги с пациентами. Вон тот мужчина — у него глубокая рана, промой её и наложи мазь.

Я подошёл к мастеровому, аккуратно размотал тряпку. Рана была глубокой, но чистой. Я промыл её водой с травами, наложил мазь и замотал свежим бинтом.

— Готово, — сказал я.

— Спасибо, парень, — ответил мастеровой. — Быстро работаешь.

В лавку вошла женщина с сыном — мальчик кашлял, у него был жар. Степан осмотрел его и сказал:

— Лёня, принеси зелье от кашля и настойку от жара.

Я быстро нашёл нужные колбы и передал их Степану. Он дал мальчику настойку, вытер лоб влажной тряпкой. Через несколько минут ребёнок перестал кашлять.

— Готово, — сказал Степан женщине. — Завтра будет лучше.

Она поблагодарила и ушла.

Следом пришёл старик с больной спиной. Степан дал ему мазь и объяснил, как её применять. Я стоял рядом, запоминая.

Когда поток пациентов схлынул, Степан подошёл ко мне.

— Ты хорошо работаешь, — сказал он. — Быстро и аккуратно.

— Я стараюсь, — ответил я.

— Теперь покажу тебе зелье укрепления, — сказал он. — Это сложное зелье, но оно стоит того.

Он показал, как смешивать ингредиенты, как контролировать магию, чтобы зелье не потеряло своих свойств. Я слушал внимательно и запоминал.

---

После смены я зашёл в лавку травника.

Там я купил корень женьшеня, лист подорожника, ягоды магической лозы и немного редких трав, которые не растут в окрестностях.

Часть ингредиентов я пустил на новые зелья, лучшие отложил в отдельный отсек — на случай непредвиденных ситуаций.

---

Вечером я зашёл в библиотеку.

Я прошёл к стеллажу с книгами по артефакторике, взял одну из них и сел за стол. В книге было много информации о видах зачарований: руны, плетения, насыщение магией стихий.

Я быстро нашёл раздел о бытовых зачарованиях. Там были рецепты для самоочистки одежды, терморегуляции, подгонки размера. Это было полезно — я рос и понимал, что броня может стать мала.

Книга также описывала, какие материалы лучше всего подходят для зачарования: металл, кожа, ткань, камни. У моей брони был большой потенциал, она была сделана из качественных материалов.

Я найду упоминание о том, что некоторые артефакторы специализируются на работе с одеждой и доспехами. Это давало надежду на будущее.

---

Вечером я вернулся в свою комнату.

Проверил карман — он вырос на пару сантиметров за последние дни. Я продолжал увеличивать его каждый день понемногу.

Пересчитал запасы: ингредиенты, готовые зелья, деньги. У меня было всё, чтобы продолжать работать.

После, как всегда, сел на кровать и закрыл глаза. Завтра — новый день, новые уроки, новая работа. А пока медитация и прогонка маны по каналам и обратно в ядро.

Глава 22 «Особый заказ»

Утро началось с того, что я чуть не проспал.

Вчерашняя смена у Степана затянулась — последний пациент пришёл уже за полночь, какой-то возчик с воспалённой раной на ноге. Я обрабатывал её, пока Степан готовил мазь, и домой вернулся, когда школа уже давно спала. Сейчас организм напоминал о себе тяжестью в веках и лёгкой ватностью в мышцах.

Я сел на кровати, потёр лицо ладонями и заставил себя встать. В груди привычно пульсировала сила — ровно, спокойно, как второй пульс. За месяц в городе я научился не обращать на неё внимания, но она всегда была там, на границе сознания.

Умылся холодной водой, надел рубаху — ту самую, серую, купленную в нижнем городе, — и вышел в коридор.

Завтрак прошёл в обычном ритме. Мирослав сидел напротив, ковырял кашу и что-то рассказывал о зачёте по истории, но я слушал вполуха. Мысли уже крутились вокруг вчерашнего разговора в лавке.

«Особые заказы».

Аристон из магистрата. Большие объёмы. «Для восточных форпостов» — так он сказал. Но Степан не выглядел убеждённым. Он вообще старался не обсуждать эту тему, а когда я спросил напрямую, ответил: «В таких делах лучше не совать нос».

Проблема была в том, что я уже сунул.

Он сам дал мне разбирать заказ. Коробки с травами, пузырьки с вытяжками, пакеты с порошками — я перебирал их, сортировал, запоминал. И заметил одну странность.

В стандартный набор зелий для армии входят: лечение, восстановление, антидоты, укрепляющие составы. Всё понятно, всё проверено годами. Но в этом списке было кое-что ещё. Успокоительные настойки — те, что используют для подавления воли, для снятия тревожности до состояния апатии. И несколько компонентов, которые я узнал по книгам Агафьи — они используются в зельях подчинения.

Не в боевых. В тех, что делают человека послушным.

Я не сказал об этом Степану. Пока. Может быть, я ошибался. Может быть, это просто совпадение.

Но когда я перебирал порошки и наткнулся на пакет с корнем дрёмы — редким, дорогим, который используют только в очень сильных успокоительных и усыпляющих составах, — что-то внутри меня насторожилось. Зачем форпостам столько дрёмы? Твари от неё не уснут. А люди — да.

Этот вопрос застрял в голове и не выходил.

---

Первый урок — магия жизни — прошёл как в тумане.

Мастер Вера что-то рассказывала о регенерации тканей, показывала схемы, задавала вопросы. Я отвечал автоматически, правильно, но мысли были далеко. Поймал себя на том, что смотрю в окно и вижу не школьный двор, а тот склад в нижнем городе, где хранились коробки с заказом.

После урока ко мне подошёл Мирослав.

— Ты сегодня какой-то отрешённый, — сказал он, заглядывая мне в лицо. — Не выспался?

— Что-то вроде того, — ответил я. — Работа поздно закончилась.

Он хмыкнул, но не стал допытываться. Мы вместе пошли на алхимию.

Корней встретил нас у дверей лаборатории. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, пальцы нервно постукивали по журналу.

— Садитесь, — сказал он коротко. — Сегодня работаем над укрепляющими зельями. Я покажу вам формулу с добавлением магической лозы. Записывайте.

Я сел за свой стол и взял перо. Корней начал объяснять, но я уже знал эту формулу — Агафья учила меня ей месяц назад. Пока он говорил, я машинально записывал, а сам размышлял о заказе.

Дрёма. Успокоительные. Компоненты для подчинения.

Всё это шло в магистрат. Через Аристона. Аристон — старший инспектор по закупкам. Он решает, кто получает заказы, а кто нет. Он связан с теми, кто принимает решения.

Я вспомнил Аристарха. Того самого чиновника, который хотел забрать меня в своё ведомство и чуть не устроил скандал при проверяющем. Он был из магистрата. Связан ли он с Аристоном? Или это разные ветви одной системы?

Вопросов становилось всё больше.

— Леонид, — голос Корнея вернул меня в реальность. — Ты слушаешь?

— Да, мэтр, — ответил я. — Добавление магической лозы увеличивает срок действия укрепляющего зелья вдвое, но требует более точного контроля температуры при варке.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Верно. Я вижу, ты не только записываешь, но и понимаешь. Хорошо.

Я опустил глаза и сосредоточился на записях. Надо быть осторожнее — не привлекать слишком много внимания. Пока я ученик, который учится быстро. Не гений, не вундеркинд. Просто способный.

---

После алхимии был обед.

Я сидел в столовой, медленно жевал хлеб с супом и слушал, о чём говорят за соседними столами. Обычные школьные разговоры: зачёты, экзамены, кто с кем встречается, кто кого не выносит.

Но потом я услышал кое-что другое.

— ...говорят, ещё один пропал, — сказал парень из старшего класса. Я не знал его имени, но запомнил лицо — худое, с острыми скулами и беспокойным взглядом. — Третий за месяц.

— Где? — спросила девушка напротив.

— В нижнем городе. Мальчик лет десяти. Вышел вечером за хлебом и не вернулся. Родители искали до утра, потом пошли в магистрат.

— И что магистрат?

— Ничего. Сказали, что он, скорее всего, сбежал из дома. У него были трудности с отчимом. Но мать говорит, что он никогда не сбегал. И что он боялся темноты. Он бы не пошёл ночью один.

Я замер. Ложка остановилась на полпути ко рту.

Третий за месяц. Дети. Нижний город.

У меня внутри похолодело. Я вспомнил разговор в таверне по дороге в город — тогда Андрей рассказывал о культистах, которые крадут детей для жертвоприношений. Я не придал этому тогда значения — слухи, городские страшилки. Но теперь слова звучали иначе.

Я доел суп, встал и направился к выходу.

Мирослав окликнул меня:

— Ты куда?

— Хочу прогуляться, — ответил я. — До занятий есть время.

Он хотел что-то сказать, но я уже вышел за дверь.

---

На улице было свежо. Солнце стояло высоко, но ветер с севера приносил запах сырости и приближающегося дождя.

Я шёл не думая — просто ставил ногу за ногой и пытался собрать мысли в единую картину.

Культисты. Похищения детей. Заказ для магистрата с ингредиентами для подчинения.

Связь была. Я чувствовал её, но пока не мог ухватить.

«Особые заказы», — повторил я про себя слова Степана. Он сказал, что в таких делах лучше не совать нос. И он был прав — если я начну задавать вопросы, магистрат может заметить меня. А заметив, попытается убрать.

Но что-то не давало мне остановиться.

Я вспомнил Демьяна. Его жену и дочь. Убитых людьми. Не тварями. Людьми, которые служили империи. Которые использовали магию для своих целей. Которые приносили в жертву невинных, чтобы получить силу.

«Ты должен действовать в тени», — сказал он тогда у реки. — «Ты должен наращивать силу и ждать. И когда придёт время — ударить».

Я пока не готов ударить. Но я могу смотреть. Искать. Собирать информацию.

Я остановился посреди улицы и оглянулся.

Город жил своей жизнью: торговцы выкрикивали товары, дети бегали за мячом, экипажи грохотали по мостовой. Никто не знал, что происходит в подвалах. Никто не видел лиц, которые прятались за официальными бумагами.

Но я видел. Я запоминал.

Я развернулся и пошёл обратно в школу.

—

Вторую половину дня я просидел в библиотеке.

Не для учёбы. Для поисков.

Я взял несколько книг по токсикологии и алхимии — те, что описывали редкие ингредиенты и их применение. Я хотел проверить свои подозрения насчёт дрёмы и других компонентов.

Через два часа у меня был список.

Корень дрёмы — используется в усыпляющих и успокоительных зельях. В больших дозах подавляет волю, делает человека внушаемым. Комбинируется с лозой-повиликой для усиления эффекта.

Лоза-повилика — редкое растение, растёт только в болотистых районах. В зельеварении используется как связующий компонент. С корнем дрёмы даёт стойкий эффект подавления.

Пыльца сонной лилии — дорогой ингредиент, применяется в ритуальных зельях. В сочетании с дрёмой и повиликой создаёт состояние, близкое к трансу.

Все эти ингредиенты были в заказе.

Я закрыл книгу и посмотрел в окно. Уже темнело. На улице зажглись фонари, и тени удлинились.

«Форпосты», — сказал Аристон. «Восточные форпосты».

Но в этом списке не было ничего для форпостов. Это был набор для контроля над людьми. Для подавления, подчинения, управления.

Я не знал, для чего это нужно. Но знал, что это неправильно.

Я встал из-за стола и направился к выходу. Мне нужно было идти к Степану — смена начиналась через час, а у меня было несколько вопросов, на которые я хотел получить ответы.

—

Лавка Степана встретила меня теплом и запахом трав.

Я вошёл и закрыл за собой дверь, отрезая уличный шум. За прилавком сидел сам лекарь — он просматривал какие-то бумаги, нахмурившись.

— Пришёл, — сказал он, поднимая глаза. — Хорошо. У меня для тебя поручение.

— Какое? — спросил я.

— Заказ, который приносили вчера, я подготовил к отправке, — сказал он, указывая на коробки в углу. — Ты отнесёшь их в магистрат. Аристон попросил доставить завтра утром.

Я посмотрел на коробки. Те самые. С ингредиентами.

— Я отнесу, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хорошо, — Степан отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня. — Ты выглядишь так, будто хочешь что-то спросить.

Я помедлил. Потом решился.

— Мэтр Степан, — сказал я. — В том заказе есть ингредиенты для подавления воли. Корень дрёмы, лоза-повилика, пыльца сонной лилии. Зачем форпостам такие компоненты?

Он замолчал. Секунду смотрел на меня, потом покачал головой.

— Ты слишком много замечаешь для ученика.

— Я просто хочу понять, — сказал я. — Я не лезу в дела магистрата, но я работаю с вами. Если я готовлю зелья, я должен знать, для чего они.

Он долго молчал. Я видел, как он взвешивает слова, как решает, что можно сказать, а что нет.

— Аристон — старший инспектор по закупкам, — сказал он наконец. — Он работает на магистрат. То, что он заказывает, идёт по официальным каналам. Я не спрашиваю, куда именно и для чего. Это выше моей головы.

— Но вы знаете, что это неправильно, — сказал я.

— Я знаю, что некоторые вещи лучше не знать, — ответил он. — Если бы я начал задавать вопросы, меня бы просто заменили. Или хуже. Ты понимаешь?

Я кивнул.

— Понимаю.

Он вздохнул и посмотрел на коробки.

— Ты отнесёшь завтра утром. Покажешься, отдашь, уйдёшь. Ничего не спрашивай, никуда не смотри. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Я сделаю, — ответил я.

Он кивнул и снова взял бумаги.

Я повернулся, чтобы уйти, но у двери остановился.

— Мэтр Степан, — сказал я. — В городе пропадают дети. Трое за месяц. Это связано с тем, что заказывает магистрат?

Он поднял голову. В его глазах мелькнула тревога — быстрая, почти незаметная.

— Не спрашивай об этом, — сказал он. — Это не твоя война.

Я не стал спорить. Просто кивнул и вышел.

—

Ночью я лежал на кровати в своей комнате и смотрел в потолок.

Мысли крутились по кругу. Заказ для магистрата. Ингредиенты для подавления. Пропавшие дети. Аристарх. Аристон. Степан, который предупреждает меня не лезть.

Я чувствовал, что все нити сходятся к магистрату. Но у меня не было доказательств. Только догадки.

Я открыл карман и проверил свои запасы. Травы, корни, несколько колб с готовыми зельями. Там же лежало письмо, которое я написал Демьяну, но не отправил.

«В городе неспокойно. Я начинаю копать. Если я прав, это может быть связано с тем, что ты ищешь.»

Я не решился отправить его. Пока рано. Нужно было убедиться, что я не ошибся.

Я закрыл глаза и попытался уснуть.

Но внутри меня, в груди, пульсировала сила — спокойная, терпеливая. Она ждала.

Я тоже ждал.

Завтра я отнесу заказ в магистрат. Увижу, где он лежит. Кто его принимает. Может быть, я замечу что-то, что укажет на следующую нить.

А пока — нужно было спать. Завтрашний день обещал быть долгим.

Глава 23 «Магистрат»

Утро встретило меня серым небом и мелким дождём, который начинался ещё затемно и теперь барабанил по подоконнику. Я стоял у окна, смотрел, как капли стекают по стеклу, и продумывал маршрут.

Коробки с заказом ждали в углу — три деревянных ящика, перевязанных бечёвкой, с сургучными печатями магистрата. Я поднял их и почувствовал вес. Внутри лежало то, что должно было уйти в «Отдел особых поручений». И я должен был отнести это туда, не задавая вопросов.

Интересно, кто проверяет содержимое этих ящиков перед отправкой? Или ставят печати просто так, для порядка?

На завтрак я не пошёл. Не хотелось тратить время на пустые разговоры с Мирославом или другими учениками. Вместо этого я прошёл в столовую, когда там почти никого не было, взял кусок хлеба и кружку молока, съел стоя и вышел.

У ворот школы меня уже ждал Степан. Вернее, он ждал, когда я заберу заказ. Он стоял под навесом, курил трубку и смотрел в сторону города.

— Пришёл? — спросил он, выпуская дым.

— Пришёл, — ответил я, поднимая ящики.

— Помни, что я говорил, — сказал он. — Отдашь, получишь расписку и сразу уходишь. Не задерживайся, не смотри по сторонам.

— Я понял, мэтр.

Он посмотрел на меня пристально, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Иди.

Я повернулся и пошёл в сторону магистрата.

---

Дорога заняла около двадцати минут.

Город понемногу просыпался. Торговцы открывали лавки, подметали пороги, раскладывали товары. Где-то кричал петух, где-то скрипела телега, которую тянул уставший ослик. Я шёл быстро, но не бегом — не хотел привлекать внимание.

Дождь к тому моменту почти прекратился, и серое небо начало светлеть. Я перешёл через главную площадь, миновал фонтан, который журчал несмотря на непогоду, и вышел к зданию магистрата.

Оно было массивным, как старая крепость. Три этажа из серого камня, узкие окна с железными решётками, массивные дубовые двери с гербом города над входом. Герб изображал щит с перекрещёнными жезлами и башней — символ власти и порядка. Я смотрел на него и думал: этот порядок существует только на бумаге.

Я открыл дверь и вошёл внутрь.

---

Холл магистрата был огромным. Высокий сводчатый потолок, мраморный пол, который отражал свет из высоких окон, колонны по бокам. В центре стояла длинная стойка из тёмного дерева, за которой сидели трое клерков — все в одинаковых серых мундирах с гербом города на груди. За их спинами виднелись двери с табличками: «Регистратура», «Архив», «Канцелярия», а в самом конце коридора — дверь с более внушительной табличкой: «Отдел особых поручений — вход по пропускам».

Я подошёл к стойке. Клерк, к которому я обратился, был молод — лет двадцати пяти, с бледным лицом и равнодушными глазами. Он взглянул на меня без интереса, потом перевёл взгляд на ящики.

— Что у тебя? — спросил он.

— Заказ от лекаря Степана, — ответил я. — Для отдела особых поручений.

Он выдохнул с лёгким раздражением, как будто я отвлекал его от важных дел, и протянул руку.

— Бумаги.

Я отдал ему накладную. Он пробежал по ней глазами, поставил печать, потом полез в какой-то ящик под стойкой и достал ещё один лист — с гербом магистрата и жирной надписью «Входящий № 473».

— Распишись здесь, — сказал он, протягивая перо.

Я расписался. Он забрал лист, сунул его в папку и махнул рукой в сторону коридора.

— Отнеси к шестой двери. Там примут.

— Спасибо, — сказал я.

Он уже не слушал — смотрел в свои бумаги.

Я взял ящики и пошёл по коридору. Пол был мраморным — скользким, холодным, шаги гулко отдавались от стен. За дверями слышались голоса, где-то стучала пишущая машинка. Я шёл медленно, считая двери.

Первая, вторая, третья.

У третьей двери я заметил охранника. Он стоял у входа в «Отдел особых поручений» — в лёгком кожаном доспехе, с мечом на поясе, скучающий и уверенный в своей значимости. Я приблизился. Он поднял голову, окинул меня взглядом с ног до головы, потом перевёл взгляд на ящики.

— Стоять. Что у тебя?

— Заказ для отдела, — ответил я. — От лекаря Степана. Мне сказали отнести к шестой двери.

— Шестая — это здесь, — сказал он, указывая на дверь справа. — Иди, но быстро. И не вздумай заглядывать куда не надо.

Я сделал вид, что испугался. Опустил глаза, пробормотал «спасибо» и прошёл мимо него. Но краем глаза я успел заметить, что дверь «Отдела особых поручений» приоткрыта, и внутри видна часть комнаты: длинный стол, заваленный бумагами, и мужчина в тёмном мундире, который что-то искал на полках.

Я запомню это место.

Шестая дверь оказалась рядом. Я постучал.

— Войдите, — раздался голос.

Я открыл дверь и вошёл. Внутри была небольшая комната, заставленная коробками — как в той лавке Степана, только без запаха трав. За столом сидел пожилой чиновник с седыми бакенбардами и очками на носу. Он взглянул на меня поверх очков.

— Доставил? Клади в угол. Бумаги на стол.

Я поставил ящики в угол и положил накладную на стол. Чиновник взял её, бегло просмотрел, поставил подпись, оторвал копию и протянул мне.

— Всё. Можешь идти.

— Спасибо, — сказал я.

Я уже повернулся к выходу, когда услышал звук — голоса за стеной. Тонкая перегородка, плохая звукоизоляция. Я замер на секунду, прислушиваясь.

— ...ритуал перенесли на три дня, — сказал кто-то. Голос был низким, хриплым, с лёгким акцентом. — Старый сказал, что нужна ещё одна жертва.

— Где найдём? — ответил другой. Этот голос был моложе, но с той же неприятной интонацией — холодной, деловой. — В нижнем городе уже шумно. Последнего искали три дня, едва не вышли на нас.

— Найдём, — сказал первый. — Есть один кандидат. Из школы целителей. Чистый. Его даже проверяли недавно, он прошёл.

Я почувствовал, как внутри похолодело.

Школа целителей. Чистый. Проверяли недавно.

Это мог быть кто угодно из учеников, но я знал, что это не просто совпадение. Я был тем, кого проверяли недавно. Тем, кто «чистый» по документам. Тем, у кого нет семьи, нет связей, нет никого, кто будет искать.

Аристарх знал мой уровень — проверяющий маг подтвердил его. Он говорил, что я перспективный целитель и могу быть полезен. Но что, если он говорил не о школе?

Я стоял неподвижно, боясь дышать. Чиновник за столом поднял голову.

— Ты ещё здесь?

— Я... — начал я, но в этот момент голоса за стеной стихли, и кто-то вышел в коридор. Я услышал шаги и поспешно выскользнул из комнаты, прикрыв дверь за собой.

В коридоре никого не было. Только охранник у «Отдела особых поручений» — он стоял на том же месте и смотрел прямо перед собой. Я прошёл мимо него, стараясь не ускоряться и не смотреть в сторону приоткрытой двери.

Но я запомнил. Всё.

---

Я вышел на улицу и остановился у ступеней магистрата.

Холодный ветер ударил в лицо, но я почти не чувствовал его. Внутри всё дрожало — не от страха, от злости. Я понял, что культисты готовятся к ритуалу. Что жертвой может стать кто-то из школы. И что моя «чистота» была не случайностью — кто-то уже присматривался ко мне.

«Старый», — повторил я про себя. Кто такой этот Старый? Где находится алтарь? Когда именно перенесли ритуал?

Вопросов было больше, чем ответов.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Сейчас нельзя было поддаваться панике. Нужно было действовать хладнокровно — собирать информацию, наблюдать, ждать. Как учил Еремей. Как учил Демьян.

Я пересёк площадь и направился обратно к лавке Степана. По дороге я несколько раз сворачивал в переулки, делал лишние круги, проверял, не следит ли кто за мной. Никого не было.

Либо я чист, либо они очень хороши.

---

Степан встретил меня у порога.

— Отдал? — спросил он.

— Отдал, — ответил я, протягивая ему копию накладной. — Расписку получил.

Он взял бумагу, просмотрел и кивнул.

— Молодец. Теперь это дело закрыто.

Я промолчал. Я знал, что это дело только начинается.

— Мэтр Степан, — сказал я. — Можно я возьму на вечер несколько книг по алхимии? Мне нужно кое-что уточнить по рецептам.

Он удивлённо посмотрел на меня — смена темы была резкой, но он не стал возражать.

— Бери, — сказал он. — Только верни завтра утром.

Он указал на стеллаж в углу, где лежали книги по токсикологии и ритуальным зельям. Я взял три — те, что казались наиболее полезными — и спрятал в сумку.

Я уже взял книги и стоял у двери, когда Степан окликнул меня:

— Ты чего такой хмурый? Что-то случилось в магистрате?

Я замер на мгновение, потом повернулся к нему. Он стоял у прилавка, смотрел на меня поверх очков, и в его глазах было то же выражение — настороженное, но уже не простое любопытство. Он знал, что я что-то заметил. Я видел это по тому, как он сжал губы, как пальцы его напряглись на краю стола.

— Мэтр Степан, — сказал я, ставя книги на прилавок. — Вы знали. Вы знали, для чего нужны эти зелья. Вы догадывались, что они не пойдут на форпосты.

Он замолчал. Секунду смотрел на меня, потом опустил глаза и медленно снял очки. Вдруг он показался мне старше, чем был утром.

— Я догадывался, — ответил он тихо. — Не сразу. Первый заказ пришёл полгода назад. Я удивился — необычные ингредиенты для обычного контракта. Но я решил, что это, может быть, новый рецепт. Я не хотел знать.

— А потом? — спросил я.

— А потом в городе начали пропадать люди, — сказал он, не глядя на меня. — Сначала я не связывал это. Слишком далеко, слишком разные вещи. Но через пару месяцев я заметил, что мои заказы растут. Всё больше ингредиентов для подавления. Всё больше дрёмы, повилики, сонной лилии.

Я смотрел на него. Он не оправдывался — он просто рассказывал.

— Вы могли остановиться, — сказал я. — Могли отказаться от заказов.

Он поднял голову. В его глазах я увидел то, чего не ожидал — страх. Открытый, горький страх.

— Ты думаешь, я мог отказаться? — спросил он. — Ты думаешь, я мог сказать им «нет»? Я — слабый маг, Леонид. Ты, наверное, заметил. Я лечу людей продуктами алхимии и зельеварения, потому что моей магии не хватает даже на то, чтобы закрыть простую рану. Я могу сделать настойку, которая убьёт инфекцию, но я не могу заставить ткани срастись быстрее, чем они должны.

Он усмехнулся — горько, с самоиронией.

— Мой резерв — это копейки по сравнению с настоящими магами. Мои родители были такими же — слабыми, ничтожными, едва способными на простейшие фокусы. Они умерли, когда я был подростком — от болезни, которую мог бы вылечить любой нормальный целитель. Я тогда ничего не мог сделать. Я и сейчас ничего не могу.

Он помолчал.

— Когда Аристон пришёл с этим заказом, я знал, что это неправильно. Я знал, что эти зелья не для форпостов. Но я также знал, что если я откажусь — меня заменят. Или уберут. Мне просто не хватит сил сопротивляться им. У меня нет силы, чтобы быть героем. У меня есть только эта лавка и моя репутация. Я держусь за них, потому что это всё, что у меня есть.

Он снова надел очки — медленно, аккуратно, как будто это движение придавало ему уверенности.

— Ты можешь называть меня трусом, — сказал он. — Ты будешь прав. Но я не могу позволить себе думать о том, что будет, если я скажу «нет». Я слаб. Ты понял? Я просто слабый лекарь. Я не воин. Не маг. Не герой.

Я смотрел на него. И я понимал, что он говорит правду. Он действительно был слаб — по меркам этого мира, по меркам магии. И он знал это. Это была не ложная скромность, не оправдание — это была честная, суровая оценка себя.

В прошлой жизни я встречал таких людей. Тех, кто выбирал маленькую безопасность, потому что боялся большой войны. Я не осуждал их. Но я всегда знал, что в критический момент на них нельзя рассчитывать.

— Вы правы, — сказал я. — Вы слабы. И вы знаете это. Но вы не виноваты в том, что происходит. Вы просто делали то, что могли, чтобы выжить.

Он удивлённо поднял голову. Я не знал, чего он ожидал — может быть, осуждения, может быть, гнева. Но я не дал ему ни того, ни другого. Я был старше, чем выглядел. Я понимал, что такое выбор между моралью и безопасностью.

— Я не прошу вас ничего делать, — сказал я. — Но я прошу вас об одном. Если вы что-то узнаете — о ритуале, о жертвах, о том, где они будут проводить это — скажите мне. Мне нужна информация. И я не буду втягивать вас в это. Я сам справлюсь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты справишься?

— Я попробую, — ответил я. — Это всё, что я могу обещать.

Он кивнул — медленно, будто принимая решение, которое могло стоить ему жизни.

— Если я что-то узнаю, я скажу тебе. Но я не могу обещать, что это будет правда. Они могут и дезинформировать меня.

— Я разберусь, — сказал я. — Спасибо, мэтр Степан.

Я взял книги с прилавка и повернулся к выходу.

— Леонид, — окликнул он меня.

Я остановился у порога.

— Будь осторожен, — сказал он. — Ты ещё молод. У тебя вся жизнь впереди. Не стоит рисковать ею ради… ради справедливости.

Я усмехнулся.

— Я не рискую ради справедливости, мэтр Степан. Я рискую, потому что больше некому.

Я вышел на улицу. Ветер дул в лицо, город шумел, и я чувствовал, как внутри меня пульсирует сила — ровно, терпеливо.

Степан — хороший человек. Но он слаб. Он не сможет помочь. Мне нужно действовать самому.

Я пошёл к школе.

---

Вечером я сидел в своей комнате.

Дождь кончился, и в окно заглядывал последний свет уходящего дня. Я сидел за столом, листал книги и пытался найти что-то о ритуалах, о жертвоприношениях, о том, как культисты используют зелья подчинения для подготовки жертв.

В одной из книг я нашёл кое-что важное.

«Для проведения ритуала жертвоприношения магу-ритуалисту необходимо подготовить жертву за три дня до события. В течение этого времени жертва получает зелья, подавляющие волю, и настойки, усиливающие её энергетический потенциал. Накануне ритуала жертва впадает в транс, становясь идеальным проводником для тёмной магии.»

Я закрыл книгу и посмотрел в окно. За стеклом темнело, зажигались огни города.

Три дня. Культисты перенесли ритуал на три дня. Значит, жертва уже была выбрана. И возможно, её уже начали подготавливать.

Я не знал, кто именно будет жертвой. Но я знал, что это может быть кто-то из школы. И что я должен остановить это.

Я открыл карман и проверил свои запасы — зелья, ингредиенты, броня. Всё было на месте. Я чувствовал, как в груди пульсирует сила — ровно, терпеливо.

Я не допущу этого.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу.

Нужно было действовать. И действовать быстро.

Завтра я начну следить за магистратом. И за школой. Кто-то должен знать, кого готовят в жертву. Я должен найти его раньше, чем они успеют закончить подготовку.

Я потушил свечу и лёг на кровать.

Внутри меня, в груди, пульсировала сила — спокойная, терпеливая, как всегда. Но впервые за долгое время я чувствовал, что она требует выхода. Что ей тесно в моём теле.

Я буду готов.

Глава 24 «Выбор»

Я проснулся затемно.

За окном ещё было темно, только где-то далеко начинала розоветь полоска рассвета. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует сила — ровно, терпеливо. Она ждала. Я тоже.

Сегодня я должен был начать действовать.

Я встал, умылся холодной водой, надел простую одежду — не броню, не ученическую форму, а ту серую рубаху, что купил в нижнем городе. Незаметную. Потертую. Такую, в которой не запоминают лица.

На завтрак я спустился, когда в столовой уже было многолюдно. Мирослав сидел за нашим обычным столом, жевал кашу и читал какую-то книгу.

— Ты чего такой бледный? — спросил он, поднимая голову. — Не выспался?

— Голова болит, — ответил я, садясь напротив. — Вчера поздно уснул.

Он хмыкнул и вернулся к книге. Я взял кружку чая и сделал вид, что пью, хотя на самом деле я наблюдал за залом. Андрея не было. За соседним столом сидел Иван, но он выглядел так же, как всегда. Марина и Богдан обсуждали что-то за дальним столиком.

Андрея не было. Я заметил это сразу. Вчера я ещё сомневался, но сегодня — точно. Его не было.

— Мирослав, — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не видел Андрея? Что-то его давно не видно.

Мирослав оторвался от книги и нахмурился.

— Андрея? Он, говорят, уехал. К родственникам. Заболела мать, что ли. Я точно не знаю. Он сказал старосте и уехал три дня назад.

— Три дня? — переспросил я.

— Ну да, — Мирослав пожал плечами. — А что?

— Да так, просто подумал, — ответил я. — Он обещал показать мне одну книгу по травничеству.

Мирослав не придал этому значения, и я не стал продолжать. Допив чай, я встал и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил он. — Через полчаса уроки начинаются.

— Голова сильно болит, — сказал я. — Пойду в лазарет, возьму что-нибудь. Если меня не будет на первом уроке, скажи мастеру Вере, что я заболел.

Он кивнул и снова уткнулся в книгу. Я вышел.

---

Вместо лазарета я направился к выходу из школы. Я знал, как пройти через задний двор, мимо кустов сирени и старого сарая, где хранился инвентарь. Там был небольшой проход в ограде, которым пользовались ученики, когда хотели незаметно сбежать в город. Я видел их пару раз, но сам не пробовал. Сегодня — первый раз.

Я проскользнул через проход и вышел на улицу.

Город уже просыпался. Торговцы открывали лавки, дети бежали в школу, экипажи грохотали по мостовой. Я смешался с толпой и направился к магистрату.

Я шёл не спеша, но целенаправленно. Мне нужно было увидеть, кто входит и выходит из здания. Понять, как работает «Отдел особых поручений» изнутри. Найти любую зацепку, которая приведёт меня к ритуалу.

Я занял место в небольшом кафе напротив магистрата. Заказал дешёвый чай и сел у окна, откуда был виден главный вход. Чай оказался горьким и водянистым, но я пил его медленно, делая вид, что отдыхаю.

Я наблюдал два часа.

За это время через главный вход прошло около тридцати человек — чиновники, курьеры, несколько посетителей. Многие из них были в мундирах магистрата, другие — в гражданской одежде. Я старался запомнить лица, но их было слишком много.

В какой-то момент из здания вышел мужчина в тёмном плаще. Он нёс небольшой свёрток, по форме напоминающий колбы. Я напрягся. Это был не чиновник — его движения были слишком уверенными, слишком привычными к ношению оружия. Профессиональный охранник или наёмник.

Я вышел из кафе и пошёл за ним, стараясь держаться на расстоянии. Человек в плаще свернул в переулок, и я последовал за ним, но на следующем повороте он исчез. Я остановился, огляделся по сторонам — пусто. Только мусорные баки и бездомная кошка.

Или я плохо слежу, или он знает, что за ним идут.

Я выругался про себя и вернулся к магистрату. Снова занял место в кафе, снова заказал чай — на этот раз ещё более водянистый. Но больше подозрительных фигур не появилось.

Ничего. Я просто не там искал. Нужно попробовать с другой стороны.

---

Я решил попробовать обойти здание с тыла.

Магистрат стоял на углу двух улиц, и я знал, что у него есть служебный вход — для доставки и персонала. Я обошёл квартал и оказался в узком переулке, где пахло сыростью и мусором. Служебный вход представлял собой массивную железную дверь без опознавательных знаков. Рядом стояли несколько ящиков и пустая телега.

Я присел за угол и начал ждать.

Прошло около часа. Я уже начал сомневаться, что здесь вообще кто-то появится, когда дверь открылась. Из неё вышли трое мужчин в длинных плащах с капюшонами. Они несли что-то тяжёлое — длинный свёрток, накрытый тканью. По форме он напоминал тело.

Я затаил дыхание. Сердце билось быстрее, но я старался не двигаться.

Они вышли на улицу и направились вниз по переулку. Я подождал, пока они отойдут на достаточное расстояние, и бесшумно двинулся за ними. Навыки, которым меня учил Еремей, пригодились — я ступал бесшумно, держался в тени, не приближался слишком близко.

Они шли быстро, не оглядываясь. Я слышал обрывки их разговора:

— ...завтра ночью. Старый будет ждать у старого склада.

— А жертва?

— Уже готовят. Чистый, как и просили.

Я замер, прижавшись к стене. Завтра ночью. Старый склад. Жертва уже готовится.

Это было то, что я искал.

Я хотел последовать за ними, но они свернули в густонаселённый квартал, где было много людей и экипажей. Я потерял их из виду через минуту. Выругавшись, я остановился посреди улицы и огляделся. Никого.

Ничего. Я узнал главное. Завтра ночью. Старый склад. Теперь нужно понять, где это.

Я развернулся и пошёл обратно к школе.

---

Я вернулся в школу, когда солнце уже начинало клониться к закату.

Я знал, что мне нужно проверить одну вещь — комнату Андрея. Я не был уверен, что он действительно уехал к родственникам. Слишком много совпадений: он исчез как раз в то время, когда культисты искали жертву. Он был чистым, как и я. У него не было семьи в городе. Идеальный кандидат.

Я поднялся на третий этаж, где жили старшие ученики. Коридор был пуст — все были на занятиях или в столовой. Я подошёл к двери комнаты Андрея и попытался открыть её. Заперто.

Ничего. Я справлюсь.

Я закрыл глаза и сосредоточился на замке. Моя магия пространства позволяла мне чувствовать структуру вещей — я видел внутреннее устройство замка, его пружины и штифты. Я сжал пространство вокруг него, и замок щёлкнул, открываясь.

Я вошёл.

Комната была небольшой и аккуратной. Кровать заправлена, стол завален книгами по травничеству, на стуле висит ученическая форма. Всё выглядело так, будто Андрей просто вышел на пару минут.

Но я заметил одну вещь. На столе, в раскрытой книге по травничеству, лежала записка. Я сразу понял, что она не могла оказаться там случайно — слишком аккуратно подогнутый край, слишком заметное место. Будто кто-то хотел, чтобы её нашли. Или кто-то хотел, чтобы я её нашёл.

Я взял её. Там был адрес.

«Нижний город, улица Портовая, старый склад № 4.»

Я перечитал адрес дважды, чувствуя, как внутри холодеет. Записка была слишком очевидной. Слишком правильной. Как приманка в капкане.

Они знают, что я ищу. И они хотят, чтобы я пришёл.

Я положил записку на место и вышел из комнаты, стараясь не оставлять следов. Теперь у меня было два варианта: идти по этому адресу и рискнуть, или искать другой путь.

Если это ловушка — они ждут меня. Но если Андрей действительно там, у меня нет времени искать другие варианты. И если они хотят, чтобы я пришёл — значит, я могу использовать это против них. Они думают, что заманивают жертву. А я приду охотником.

Я выбрал первый вариант. Потому что если Андрей действительно там — у меня нет времени на сомнения. И потому что если это ловушка — я должен быть готов к ней. Я должен прийти, но не так, как они ожидают.

---

Вечером я сидел в своей комнате и готовился.

Я достал броню из кармана — ту самую, которую сшили для меня в деревне. Она была тёмно-серой, почти чёрной, с металлическими вставками и костяными пластинами. Я провёл пальцами по металлическим полосам, чувствуя холод стали. Броня была лёгкой, но надёжной — я надеялся, что она выдержит то, что ждёт меня завтра.

Рядом я разложил зелья: восстановление, ускорение, укрепление, маскировка ауры. Я проверил каждое — на свет, на запах, на цвет. Все были чистыми, все готовы к использованию.

Нож, тот самый, который дал мне Демьян, лежал рядом. Его рукоятка была обуглена до сих пор, но лезвие оставалось острым. Я взял его в руку и взвесил. Хороший нож. Может быть, когда-нибудь я сделаю ему новую рукоятку.

Если я переживу завтрашнюю ночь.

Я открыл карман и проверил запасы энергии. Первый отсек был почти полным — за месяц в городе я успел накопить достаточно. Травы и ингредиенты лежали во втором отсеке аккуратно, как я любил. Третий отсек был пуст — я оставил его для использования.

Всё было на месте. Я был готов.

Я сел за стол, взял лист бумаги и написал короткое письмо.

«Демьян.

В городе неспокойно. Я нашёл культистов. Они готовят жертвоприношение. Завтра ночью я иду к ним. Если я не вернусь — знай, я помнил о нашем уговоре.

Леонид.»

Я сложил письмо и убрал его в ящик стола. Не знаю, кто его найдёт, если я не вернусь. Может быть, Демьян приедет и увидит его. Может быть, никто никогда не прочитает.

Но я должен был написать. На всякий случай.

Я потушил свечу и лёг на кровать. Завтра будет долгий день.

---

Внутри меня, в груди, пульсировала сила — ровно, спокойно. Она не требовала выхода, она просто ждала. Как и я.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается. Выдох — она расходится по телу, наполняя мышцы, укрепляя кости. Я лежал и чувствовал, как моё тело готовится к тому, что будет завтра. Как моя магия циркулирует по венам, ожидая своего часа.

Завтра я спасу Андрея. Или умру, пытаясь.

Я не искал геройства. Я просто не мог смотреть в сторону, когда знал, что происходит. В прошлой жизни я часто отворачивался — от несправедливости, от боли других, от вещей, которые не мог изменить. Здесь я мог. Здесь у меня была сила.

Я должен был её использовать.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 25 «Подготовка»

За окном ещё было темно, но я знал, что солнце скоро взойдёт. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует сила — ровно, спокойно, терпеливо. Она ждала. Я тоже.

Сегодня ночью я пойду на старый склад. Сегодня ночью я спасу Андрея — или умру, пытаясь.

Я сел на кровати и потёр лицо ладонями. Мысли текли ровно, без паники. Я продумывал план, перебирал варианты, оценивал риски. В прошлой жизни я планировал рекламные кампании, в этой — планировал своё выживание. Разница была только в масштабе последствий.

Я встал, умылся, надел повседневную одежду. Броня лежала в кармане, готовая к использованию. Я чувствовал её присутствие — холодную, надёжную, как старый друг.

На завтрак я спустился в обычное время. Столовая гудела голосами, пахло кашей и свежим хлебом. Я взял тарелку, сел за свой стол и начал есть, стараясь не выделяться.

Мирослав подошёл через пару минут. Он выглядел бодрым, как всегда, и сразу заметил, что я не такой, как вчера.

— Выглядишь лучше, — сказал он, садясь напротив. — Голова прошла?

— Прошла, — ответил я. — Отдохнул, выспался. Всё нормально.

Он кивнул и взял кружку с чаем.

— Сегодня первый урок — магия жизни. Мастер Вера сказала, что будет практика с живой тканью. Говорят, сложная.

— Я готов, — сказал я.

Мы съели завтрак в тишине. Я жевал кашу, смотрел в окно и думал о том, что сегодня, возможно, я в последний раз сижу в этой столовой. В последний раз слышу этот шум, этот запах, этот смех.

Ничего. Всё когда-то бывает в последний раз.

Мы разошлись по классам.

---

Первый урок — магия жизни — прошёл как в тумане.

Мастер Вера объясняла что-то о структуре тканей, показывала образцы, задавала вопросы. Я отвечал автоматически, правильно, но мысли были далеко. Я смотрел в окно и видел не школьный двор, а тёмный склад на Портовой. Подвал. Алтарь. Лица культистов.

— Леонид, — голос мастера Веры вернул меня в реальность. — Ты слушаешь?

— Да, мэтр, — ответил я. — Простите, задумался.

Она посмотрела на меня с лёгким недовольством, но не стала продолжать. Я сосредоточился и досидел урок до конца.

На алхимии я был внимательнее. Корней показывал новый рецепт зелья восстановления, и я запоминал каждую деталь. Это могло пригодиться. Всё могло пригодиться.

После урока я подошёл к Корнею.

— Мэтр Корней, можно мне поработать в лаборатории после занятий? Я хочу закончить один эксперимент.

Он поднял глаза от журнала.

— Какой эксперимент?

— Я пытаюсь улучшить рецептуру укрепляющего зелья, — сказал я. — У меня есть несколько идей, хочу проверить.

Он помедлил, потом кивнул.

— Хорошо. Но не задерживайся допоздна. И убери за собой.

— Спасибо, мэтр.

Я вышел из класса и направился в лабораторию.

---

В лаборатории было тихо.

Стеклянные колбы, медные ступки, пучки сухих трав на полках. Запах кислоты и трав. Я закрыл дверь, достал свои ингредиенты из кармана и начал работать.

Я готовил зелья одно за другим. Ускорение реакции — чтобы двигаться быстрее. Укрепление тела — чтобы выдержать удары. Маскировка ауры — чтобы культисты не почувствовали меня раньше времени. Восстановление — чтобы залечивать раны на ходу.

Каждое зелье я проверял на свет, на цвет, на запах. Все были чистыми — ровное свечение, прозрачность, никаких осадков.

Я добавил к ним несколько новых составов — те, что нашёл в книгах Степана. Одно из них было экспериментальным: зелье, которое на короткое время увеличивало магический резерв. Я не знал, сработает ли оно, но на всякий случай приготовил две порции.

Когда я закончил, я разложил зелья по карманам в порядке использования. Первыми — маскировка и укрепление. Потом — ускорение. Восстановление — на случай, если понадобится. Экспериментальное — на крайний случай.

Всё было готово.

Я убрал за собой, вымыл колбы и вышел из лаборатории.

---

Я направился в город, чтобы зайти к Степану.

Лавка встретила меня запахом трав и масла. Степан стоял за прилавком, перебирал какие-то коробки. Увидел меня — и нахмурился.

— Ты сегодня рано, — сказал он. — Занятия уже кончились?

— Я освободился пораньше, — ответил я. — Пришёл вернуть книги.

Я положил на прилавок три тома, которые брал вчера. Степан взял их, пробежал глазами по корешкам и убрал на полку.

— Спасибо, — сказал он. — Всё в порядке?

— В порядке, — ответил я.

Он смотрел на меня пристально. Я знал, что он видит больше, чем я говорю.

— Ты что-то задумал, — сказал он наконец. — Я вижу по твоим глазам.

Я хотел отмахнуться, но передумал. Если я пойду на склад и не вернусь, ему пригодится знать правду. Или хотя бы часть её.

— Мне нужно кое-что узнать, — сказал я. — Старый склад на Портовой. Что это за место?

Степан замер. Я видел, как его пальцы напряглись на прилавке.

— Зачем тебе это?

— Мне нужно знать, — ответил я. — Это важно.

Он долго молчал. Я ждал.

— Это заброшенное место, — сказал он наконец. — Раньше хранили зерно, но десять лет назад закрыли. Сейчас там никто не бывает.

— Там есть подвал?

Он удивлённо поднял голову.

— Откуда ты знаешь?

— Догадываюсь, — сказал я. — Где вход?

Степан помедлил. Я видел, как он колеблется, как взвешивает риски. Потом он вздохнул и сказал:

— Со стороны реки. Там есть старая дверь, заросшая кустами. Если ты идёшь туда — будь осторожен. Там не просто склад. Там было что-то ещё. Я не знаю, что именно, но я слышал слухи.

— Какие слухи?

— Говорят, там проводили ритуалы, — сказал он тихо. — Ещё до того, как склад закрыли. Я не знаю, правда это или нет. Но если ты идёшь туда — ты идёшь не просто в подвал.

Я кивнул и повернулся к двери.

— Леонид, — окликнул он меня. — Ты уверен, что знаешь, что делаешь?

Я остановился у порога.

— Нет, — ответил я. — Но я знаю, что должен это сделать.

Я вышел на улицу и закрыл за собой дверь.

---

Я вернулся в школу, когда солнце уже начинало садиться.

Коридоры были пустыми — все сидели по комнатам или готовились к ужину. Я поднялся к себе, закрыл дверь и начал готовиться.

Я достал броню из кармана. Она лежала в руках холодная, тяжёлая — я чувствовал каждый металлический вкладыш, каждую костяную пластину. Я надел её — сначала куртку, потом штаны, потом сапоги. Она сидела идеально, как вторая кожа.

Поверх брони я надел тёмную одежду — чтобы не привлекать внимания. Старый плащ, который я купил в городе. Он был потёртым и невзрачным, но в нём я сливался с тенями.

Я проверил карманы. Зелья — на месте. Нож — на поясе. Запас энергии в первом отсеке — максимальный. В третьем отсеке — пустота, готовая к применению.

Всё готово.

Я сел на кровать и закрыл глаза. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу, наполняя мышцы, укрепляя кости.

Я иду в темноту. И я не знаю, вернусь ли.

Я открыл глаза, встал и подошёл к окну. За стеклом уже стемнело, в городе зажигались огни.

Пора.

Я открыл дверь, вышел в коридор и направился к заднему выходу. Никто не остановил меня. Никто не спросил, куда я иду. Я прошёл через двор, мимо кустов сирени, через проход в ограде.

И вышел в город.

---

Город жил своей ночной жизнью.

Фонари горели тусклым светом, тени ложились на мостовую. Где-то играла музыка, слышались голоса, звон посуды — кто-то праздновал, кто-то пил, кто-то жил свою обычную жизнь. Никто не знал, что сегодня ночью на старом складе решится чья-то судьба.

Я шёл по пустеющим улицам, погружаясь в темноту.

Я чувствовал, как в груди пульсирует сила. Она ждала. Я тоже.

Я шёл в темноту с открытыми глазами. И знал: назад дороги нет. Только вперёд.

Глава 26 «Проникновение»

Я вышел из школы как тень.

Задний проход, кусты сирени, старая дыра в ограде — я прошёл через всё это, не издав ни звука. Моя аура была сжата до предела, магия затихла, дыхание замедлилось до едва заметного ритма. Я был пустым. Бесшумным. Невидимым.

Еремей учил меня этому неделями. "Ты должен стать ветром. Ты должен стать тенью. Ты должен стать пустотой." Тогда я не до конца понимал, что он имеет в виду. Теперь я чувствовал это каждой клеткой своего тела.

Город спал. Только редкие фонари мерцали в темноте, отбрасывая длинные тени на мостовую. Где-то лаяла собака, где-то скрипела ставня, но никто не обернулся, когда я проходил мимо. Я был пустым. Меня не существовало для этого мира.

Я шёл быстро, но бесшумно, погружаясь в тёмные кварталы нижнего города. Чем дальше от центра, тем грязнее становились улицы, тем реже горели фонари, тем гуще были тени. Пахло рекой, сыростью и гниющими отходами. Где-то в переулке блеснули глаза бездомной кошки — она проводила меня взглядом и исчезла в темноте.

Скоро я буду там.

Я чувствовал, как магия в воздухе становится плотнее с каждым шагом. Не моя — чужая, тяжёлая, липкая. Она исходила от здания, которое вырастало передо мной из темноты.

Старый склад на Портовой.

Он был массивным, угрюмым, сложенным из тёмного камня. Окна были выбиты, стены покрыты облупившейся краской, а у входа валялись ржавые бочки и куски гнилого дерева. Здание казалось мёртвым — но я знал, что внутри бьётся жизнь. Тёмная, опасная жизнь.

Я обошёл здание по периметру. Следы на земле — свежие, недавние. Несколько пар ног, все вели к задней части склада. Там, со стороны реки, я нашёл старую железную дверь, почти полностью скрытую зарослями кустарника. Рядом с ней — следы, ведущие внутрь.

Вход здесь.

Я остановился на мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям. За дверью чувствовались слабые магические колебания — защитные контуры. Простые, но настороженные. Если я коснусь их, они поднимут тревогу.

Ничего. Я справлюсь.

Я сосредоточился. Моя магия пространства позволяла мне чувствовать структуру вещей — я видел контуры защиты, их нити, их узлы. Я аккуратно, почти невесомо, коснулся их пространством, разрывая связь между узлами. Одна нить — вторая — третья.

Сеть защиты рухнула беззвучно.

Я приоткрыл дверь, бесшумно проскользнул внутрь и закрыл её за собой.

---

Внутри склада было темно и сыро. Пахло плесенью, гнилым деревом и ещё чем-то сладковатым, что заставляло внутренности сжиматься. С высокого потолка свисали ржавые цепи, на полу валялись битые ящики и куски стекла. В углах лежала пыль, толстым слоем покрывающая всё, чего не касалась человеческая рука.

Я стоял неподвижно, давая глазам привыкнуть к темноте. Слух обострился до предела — я слышал капли воды, падающие с потолка, шорох крыс в углах, а где-то далеко, под ногами, — приглушённые голоса.

Внизу. Они там.

Я двинулся вперёд, ступая бесшумно, как учил Еремей. Пятка — подушечка — вес тела на переднюю ногу. Каждое движение плавное, без рывков. Я был тенью среди теней.

Склад был огромным. Я прошёл через несколько залов, миновал груды мусора и ржавого оборудования, пока не наткнулся на лестницу. Она вела вниз, в темноту, откуда доносились голоса и слабый, мерцающий свет.

Подвал. Вход со стороны реки, как сказал Степан.

Я остановился на верхней ступени. Свет снизу был тусклым — свечи или факелы. Голоса звучали глухо, но я мог разобрать слова:

— ...Старый будет через час. Всё должно быть готово.

— Жертвы на месте. Связаны, как просили.

— А ученик? Тот, что должен прийти?

— Придёт. Мы оставили ему адрес. Он не удержится.

Я стиснул зубы. Они ждали меня. Записка была ловушкой.

Но я пришёл не как жертва. Я пришёл как охотник.

Я начал спускаться, но на полпути замер. На втором ярусе склада, прямо над входом в подвал, стояли двое. Они не видели меня — я был в тени, а они стояли у перил, один курил, второй смотрел в сторону реки. Охранники. Профессиональные, но расслабленные. Они не ждали угрозы.

Я поднялся к ним бесшумно, ступая по ржавым металлическим перекрытиям так, что они не издавали ни звука. Моя аура была сжата до предела. Магия затихла. Я был пустым.

Первый охранник стоял ко мне спиной. Я подошёл вплотную, коснулся его шеи и выпустил короткий электрический разряд — слабый, но достаточный, чтобы отключить сознание. Он обмяк. Я не стал его удерживать — просто отступил на шаг, и он мешком свалился на пол. Звук получился глухим, но коротким.

Второй обернулся на шум. Его глаза расширились, когда он увидел лежащего напарника и меня — маленькую фигуру в темноте. Он попытался достать оружие, но я уже был рядом. Ещё один разряд, и он упал следом за первым.

Я выдохнул. Сердце колотилось быстрее обычного, но я держал себя в руках.

Двое. Пять секунд. И ни одного лишнего звука.

Я быстро связал их верёвками, взятыми из кармана, и заткнул рты кляпами. Они очнутся через час-два — если я не управлюсь до тех пор, это станет проблемой. Но я надеялся, что к тому моменту всё будет кончено. Или я буду мёртв.

Я повернулся к лестнице и начал спуск.

---

Подвал встретил меня сыростью и светом свечей.

Я прижался к стене у входа, выглядывая из-за угла. Помещение было большим — сводчатый каменный потолок, стены из грубого камня, пол, выложенный плитами. В центре стоял алтарь из чёрного камня — массивный, с вырезанными на нём символами, которые я не мог разобрать. Вокруг горели чёрные свечи, их пламя мерцало, отбрасывая на стены танцующие тени.

На алтаре лежал Андрей. Я узнал его по светлым волосам, по ученической форме — такой же, как у меня. Он был без сознания, связанный по рукам и ногам. На его груди, чуть ниже ключицы, был вырезан символ — глубокий, ещё свежий, с запёкшейся кровью по краям. Я почувствовал, как внутри похолодело. Ритуальный надрез. Не краска, не рисунок — настоящая рана.

Но он был не один.

Рядом с алтарём, на полу, лежали ещё четверо — двое детей лет десяти и двое взрослых. Все связанные, все без сознания. У каждого на груди был такой же вырезанный символ. Я чувствовал, как от них исходит слабая магия — их жизненная энергия, которую культисты готовились забрать.

Они готовят массовое жертвоприношение. Не одного — нескольких.

Я начал считать врагов. Трое охранников у алтаря — в чёрных плащах, с короткими мечами на поясах. Аристарха пока не было. Охранники говорили, что он будет через час.

Я уже готовился выйти из тени, чтобы убрать охранников, когда почувствовал, что что-то изменилось.

Алтарь дрогнул. Символы на нём засветились тусклым, пульсирующим светом. Свечи заколебались, будто от ветра, хотя в подвале не было сквозняка.

Сверху, с лестницы, раздался голос. Спокойный, уверенный, с ноткой злорадства.

— Я знал, что ты придёшь. Я чувствую тебя, мальчик. Твоя душа светится, даже когда ты прячешься.

Я замер. Сердце пропустило удар.

Он видит меня. Но как? Моя аура сжата до предела, я в состоянии "пустого"...

Я посмотрел на алтарь. Символы на нём пульсировали в такт с моим сердцебиением. И я понял: он подключён к алтарю. Он питается от него. Алтарь усиливает его, делает его чувствительным к душам. Моя маскировка не работает против того, кто видит не тело, а душу.

Аристарх спускался по лестнице. Он пришёл раньше, чем обещали охранники. Значит, он почувствовал меня через алтарь и решил не ждать.

Он был в чёрном плаще, с сединой на висках — тот самый, что хотел забрать меня в деревне. Но сейчас он выглядел иначе. Его глаза горели тёмным светом, от него исходила мощная, пульсирующая энергия. Алтарь подпитывал его, делая сильнее, чем тогда, при проверке.

— Ты думал, что сможешь обмануть меня? — сказал он, останавливаясь на нижней ступени. — Ты думал, что твоя маскировка скроет тебя от того, кто видит души?

Я молчал. Прятаться больше не имело смысла. Я сделал шаг вперёд, выходя из тени в свет свечей.

— Здравствуй, Леонид, — сказал он, и в его голосе была холодная, торжествующая улыбка. — Я ждал тебя.

Я чувствовал, как в груди пульсирует сила. Она ждала. Я тоже.

— А я вот тебя — нет, — ответил я. — Но раз уж я здесь, может, сразу перейдём к делу? У меня ещё есть дела.

Аристарх усмехнулся.

— Ты самоуверен, мальчик. Это погубит тебя.

— Возможно, — сказал я, сжимая рукоять ножа. — Но не сегодня.

Я вышел из темноты. И в этот момент понял, что назад пути нет. Осталось только идти вперёд.

Глава 27 «Подземелье»

Аристарх стоял на нижней ступени лестницы, и его глаза горели тёмным светом. От него исходила мощная, пульсирующая энергия — алтарь подпитывал его, делая сильнее, чем тогда, при проверке в деревне. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела.

— Ты думал, что сможешь обмануть меня? — сказал он, и в его голосе звучала холодная, торжествующая улыбка. — Ты думал, что твоя маскировка скроет тебя от того, кто видит души?

Я молчал. Прятаться больше не имело смысла. Я сделал шаг вперёд, выходя из тени в свет свечей.

— Здравствуй, Леонид, — сказал он. — Я ждал тебя.

— А я вот тебя — нет, — ответил я. — Но раз уж я здесь, может, сразу перейдём к делу?

Аристарх усмехнулся и махнул рукой трём охранникам у алтаря.

— Взять его. Живым. Он нужен мне для ритуала.

Охранники двинулись ко мне. Трое здоровых мужиков в чёрных плащах, с короткими мечами на поясах. Они не вытащили оружие — видимо, надеялись справиться голыми руками. Ошибка.

Первый приблизился, пытаясь схватить меня за плечо. Я ушёл в сторону, скользнул под его руку и ударил кулаком в шею — одновременно выпуская короткий электрический разряд. Он обмяк и рухнул на пол без звука. Едва успев опустить руку, я развернулся и рубанул по шее второго ребром ладони — вложил в удар немного магии, и мышцы мгновенно сковало судорогой. Он успел захрипеть, но я добил его разрядом, и он отключился.

Третий выхватил меч — наконец-то сообразил, что дело серьёзное. Он замахнулся, но я уже был рядом. Я шагнул вперёд, перехватил его руку с оружием и нанёс удар в открытую шею. Разряд, и он присоединился к своим товарищам.

Трое за десять секунд. Всё чисто, всё тихо. Я перевёл дыхание и повернулся к Аристарху.

— Ты так и будешь отправлять на меня своих людей по одному? — спросил я. — Или у тебя есть ещё пешки, которых жалко? Я могу подождать.

Но Аристарх не дал мне договорить. Он махнул рукой, и из тени у алтаря выступили двое — в чёрных мантиях, с посохами, от которых исходила тяжёлая, тёмная магия. За их спинами что-то зашевелилось, и я увидел её — тварь размером с медведя, покрытую костяными шипами, с горящими глазами. Тварный страж.

Я мысленно закатил глаза и картинно вздохнул.

Ну типичный злодей. Сначала поочередно отправляет на меня своих пешек по мере осознания, что предыдущие были слишком слабы. Потом, видимо, и сам за дело возьмётся.

Тварь двинулась вперёд, но не ко мне. Она подошла к трём оглушённым охранникам, лежавшим на полу у алтаря. Я не сразу понял, что она делает — а когда понял, было уже поздно.

Она подхватила одного из них мощной лапой и швырнула прямо на алтарь. Тело глухо ударилось о чёрный камень, и в тот же миг символы на алтаре вспыхнули ярче. Кровь охранника потекла по камню, впитываясь в вырезанные руны. Алтарь жадно пил её — я чувствовал, как энергия поднимается от него, становится плотнее, тяжелее.

Тварь швырнула второго, потом третьего. Один из них, видимо, уже начал приходить в себя — он попытался закричать, но тварь перекусила ему горло одним движением челюстей и бросила на алтарь. Символы засветились ещё ярче, и я почувствовал, как сила Аристарха растёт. Он улыбался, глядя на это представление.

Она питает алтарь. Слабаки им не нужны — только их кровь и души.

— Тёмные маги, — сказал Аристарх спокойно, когда тварь закончила. — Оставьте его в живых. Но руки и ноги — они ему не понадобятся. Отрубите их. Я хочу, чтобы он видел, как я забираю его душу.

Я стиснул зубы. Вот значит как. Руки и ноги не понадобятся. Мило.

Тёмные маги двинулись ко мне. Один из них поднял посох, и я почувствовал, как воздух вокруг меня становится тяжёлым, липким — магия, которая пыталась сковать мои движения. Я сосредоточился и ударил его молнией. Он не ожидал, что я атакую первым. Разряд отбросил его к стене, он ударился головой о камень и затих. Я не стал проверять, жив ли он.

Второй маг атаковал быстрее — из его посоха вырвался сгусток тьмы, и я едва успел уйти с линии атаки. Сгусток ударил в стену, и камень почернел, покрываясь трещинами. Я понял, что это не обычная магия — это что-то более опасное, что-то, что могло разрушить тело, а не просто ранить.

Я бросился вперёд, уклоняясь от ещё одного сгустка, и ударил ножом. Маг попытался блокировать удар посохом, но я использовал пространство — сжал его вокруг посоха, сделав его тяжёлым, как свинец. Маг не удержал его, и я вонзил нож ему в грудь.

И в тот же миг я пустил через лезвие молнию.

Тело мага дёрнулось, из груди вырвался сноп искр, глаза закатились. Он упал, и я почувствовал, как от него поднимается энергия — тёплая, пульсирующая. Я пока не трогал её, но я знал, что она там.

В этот момент тварь двинулась ко мне. Она была огромной, покрытой шипами, и каждый шаг сотрясал пол. Я попытался ударить молнией, но она лишь отпрыгнула назад — шипы работали как громоотводы, отводя часть энергии.

Тварь рванула вперёд. Я ушёл с линии атаки, но её коготь задел плечо. Боль пронзила руку, и я почувствовал, как кровь начинает течь по рукаву. Я зашипел от боли, но не остановился. Я использовал пространство, чтобы затормозить её движение, и с размаху вонзил нож в бок — туда, где не было шипов.

И снова — через лезвие я пустил молнию.

Тварь взревела, её тело забилось в конвульсиях. Я держал нож, вкладывая в удар всю оставшуюся магию, чувствуя, как электричество разрывает её изнутри. Она завалилась на бок, дёрнулась несколько раз и затихла.

Я отступил, тяжело дыша. Рука горела, кровь стекала по пальцам. Я посмотрел на тварь, на тела магов — и почувствовал, как от них поднимается энергия. Густая, тёплая, пульсирующая. Она ждала меня.

Аристарх стоял у алтаря и смотрел на меня с лёгким интересом. Потом он медленно зааплодировал.

— Впечатляет, — сказал он. — Ты действительно сильнее, чем я думал. Я недооценил тебя.

Я чувствовал, как внутри меня закипает злость. Я устал, я был ранен, но я не мог позволить себе остановиться.

— Неужели? — сказал я, театрально закатывая глаза. — Ну что за кретин.

Я ударил молнией — вложил в неё всё, что осталось. Яркий разряд ударил в Аристарха, но он не сдвинулся с места. Его глаза сверкнули, и я увидел, как энергия алтаря поднимается вокруг него стеной, поглощая мой удар.

Я замер. Это был мой самый сильный удар. И он не пробил даже его защиту.

Аристарх рассмеялся. Громко, самодовольно, с придыханием.

— Ты думал, что можешь победить меня? — сказал он, широко раскинув руки. — Ты, мальчишка, который даже не понимает, с чем столкнулся? Я собираю силу этого ритуала годами. Я приносил жертвы, я копил энергию, я ждал своего часа. Я стану сильнее, чем ты можешь представить. Весь этот мир будет лежать у моих ног. Меня будут бояться, меня будут славить, меня будут...

Он продолжал говорить, но я уже не слушал. Я сосредоточился на энергии, которая поднималась от тел убитых мной магов и твари. Она была там, ждала меня, тёплая и густая. Я чувствовал её как поток, который можно было направить в себя.

Он думает, что я сломлен. Он думает, что он победил. Пусть говорит. Пусть распинается. Мне нужно только время.

Я открыл карман и начал тянуть энергию. Она вливалась в меня — тёплая, пульсирующая. Я чувствовал, как она заполняет меня, как она смешивается с моей собственной магией, делая меня сильнее. Сначала она была едва заметной, потом — плотной, горячей. Я чувствовал, как мои силы восстанавливаются, как боль в плече становится терпимее.

Аристарх продолжал говорить о своём величии, о том, как мир будет лежать у его ног. Я не слушал. Я чувствовал, как в груди пульсирует сила, как она нарастает, как она становится почти невыносимой.

Я не собирался жалеть его. Я не собирался давать ему шанс. Я собрал всю энергию — ту, что накопил за месяцы, и ту, что забрал у павших — и вложил её в удар.

Молния вырвалась из моей руки — яркая, ослепительная, мощная. Она ударила в Аристарха, пробила его защиту, отбросила к стене. Он вскрикнул — от боли, от удивления, от того, что его уверенность разбилась о мою ярость.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. Он лежал у стены, его тело дёргалось от проходящих разрядов, плащ обгорел и дымился.

— Сюрприз, — сказал я.

Но я чувствовал, что это не конец. Алтарь всё ещё пульсировал, и Аристарх, несмотря на удар, был жив. Я не мог позволить ему подняться.

Аристарх начал медленно вставать, опираясь на алтарь. Его лицо было искажено яростью.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он.

Я стоял напротив него, чувствуя, как в груди пульсирует сила, как она разливается по телу, делая меня сильнее. Вокруг меня лежали тела. И я знал, что это не конец.

Глава 28 «Цена силы»

Аристарх поднялся, опираясь на алтарь. Его плащ был обгоревшим, лицо искажено яростью. Но он стоял. Он был жив. И алтарь всё ещё пульсировал за его спиной, питая его энергией.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он.

Я не ответил. Я просто ударил снова — молния вырвалась из моей руки, яркая и быстрая. Она ударила в Аристарха, но он даже не пошатнулся. Защита алтаря снова встала стеной, поглощая удар.

Он усмехнулся.

— Ты не сможешь победить меня, мальчик. Алтарь даёт мне силу, которую ты не можешь представить. Каждая жертва, принесённая на нём, делает меня сильнее. Твои попытки — это просто...

Он не договорил. Я ударил снова — на этот раз пространством, пытаясь сжать его, как сжимал других врагов. Но защита алтаря держалась. Она была как стена из закалённого стекла — я видел её, я чувствовал её, но я не мог пробить её.

Я отступил на шаг, переводя дыхание. Аристарх двинулся ко мне, и я почувствовал, как его магия становится плотнее, тяжелее. Он поднял руку, и из неё вырвался сгусток тьмы — такой же, как у убитого мага. Я едва успел уйти с линии атаки, и сгусток ударил в стену, оставляя чёрное пятно на камне.

Второй сгусток я пропустил — он задел бок, и я почувствовал резкую боль. Я зашипел и отскочил в сторону, прижимая руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы, и я понял, что долго не продержусь.

Я не могу победить его так. Алтарь делает его слишком сильным. Мне нужно что-то другое.

Я отступил к стене, пытаясь выиграть время. Аристарх не торопился — он наслаждался моментом, видя, как я слабею. Он говорил что-то о своём величии, о том, как я умру, как его сила возрастёт, как мир будет лежать у его ног.

Я не слушал. Я смотрел на тела вокруг. Тварь лежала у алтаря, её тело всё ещё дымилось от удара молнии. Двое тёмных магов лежали там, где я их убил — один у стены, второй у своих рассыпавшихся посохов.

От них поднималась энергия. Тёплая, густая, пульсирующая. Я чувствовал её — она ждала меня.

Магия — это энергия. Если её не хватает, ты можешь взять её из другого источника. Но будь осторожен — чужая сила может сломать тебя.

Я вспомнил слова Агафьи. Она говорила это, когда я только начинал учиться. Тогда я не до конца понимал, что она имеет в виду. Теперь я чувствовал это каждой клеткой своего тела.

Я мог взять эту энергию. Я мог использовать её, чтобы нанести удар. Но я должен был сделать это быстро — направить её прямо в атаку, не давая ей остаться во мне. Если я растворю её в себе, она может изменить меня. Сломать меня.

Я должен сделать это.

Я открыл карман и потянулся к энергии твари.

Она влилась в меня — тёплая, сильная, пульсирующая. Я чувствовал, как она наполняет меня, как боль в плече становится терпимее, как мышцы напрягаются, готовые к действию. Я не держал её внутри — я сразу направлял её в руку, в ладонь, в кончики пальцев, где уже готова была сорваться молния.

Аристарх продолжал говорить. Он не замечал, что я делаю. Он был слишком поглощён своей речью, своей уверенностью, своей верой в собственную непобедимость.

Я потянулся к душам тёмных магов.

Они вошли в меня холодом — не таким, как энергия твари. Эти души были чужими, тёмными, пропитанными магией, которую они использовали. Я чувствовал их отголоски — страх, злость, желание власти. Но я не дал им остаться. Я сразу направлял их в руку, смешивая с энергией твари, сжимая всё в один удар.

Боль в плече утихла. Дыхание выровнялось. Я чувствовал, как сила переполняет меня, как она просит выхода.

Сейчас.

Я поднял руку. В ней пульсировала молния — но не просто молния. В ней была сила твари, которую я убил. В ней была энергия магов, которых я уничтожил. Всё это смешалось в один удар — чистый, мощный, сконцентрированный.

Аристарх заметил это слишком поздно. Его глаза расширились, когда он увидел, что я делаю, но он не успел ничего сделать.

Я ударил.

Молния вырвалась из моей ладони — ослепительная, как взорвавшееся солнце. Она ударила в стену защиты алтаря — и та треснула. Я чувствовал, как энергия проходит сквозь меня, как она вырывается наружу, освобождая меня от тяжести.

Я ударил снова — и защита рухнула, разлетаясь на куски, как битое стекло.

Аристарх вскрикнул. Впервые в его голосе я услышал страх. Молния ударила его в грудь, отбросила к алтарю. Он ударился о чёрный камень и затих, его тело дёргалось от проходящих разрядов.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как силы покидают меня. Энергия, которую я использовал, ушла — я не держал её внутри, я отдал её всю в этот удар. В груди пульсировала только моя собственная магия, усталая и почти иссякшая.

Аристарх лежал у алтаря, неподвижно. Я ждал, что он встанет. Но он не вставал.

Я сделал шаг вперёд, проверяя, жив ли он. Он дышал. Его глаза были открыты, но в них не было прежней уверенности. Только боль и удивление.

— Ты... — прошептал он.

— Я, — ответил я.

Я подошёл ближе, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Алтарь всё ещё пульсировал, но его свет становился слабее, тусклее. Без Аристарха, без жертв, он терял свою силу.

Я смотрел на него, и я знал, что должен сделать.

Глава 29 «Душа»

Аристарх лежал у алтаря, пытаясь подняться. Его тело дрожало, пальцы судорожно цеплялись за каменный край чёрного алтаря, но силы оставляли его. Он был жив — и это было проблемой.

Я стоял в нескольких шагах, тяжело дыша. Плечо горело, бок саднило, каждая мышца требовала отдыха. Но я не мог позволить себе остановиться. Алтарь всё ещё пульсировал — слабо, но его свет не угасал полностью. Тонкие невидимые нити тянулись от него к Аристарху, пытаясь восстановить связь, подпитать его энергией.

— Ты... не сможешь... — прохрипел Аристарх, поднимая голову. Его лицо было залито кровью, но глаза горели прежней ненавистью. — Алтарь... он часть меня... Ты не можешь...

Я смотрел на него и понимал: он прав. Если я оставлю его здесь, если алтарь восстановит связь, он снова станет сильным. Он снова будет угрожать. Я не мог позволить этому случиться.

Нужно разорвать эту связь полностью. Нужно сделать так, чтобы он больше никогда не смог подняться.

Я вспомнил слова Агафьи. Она говорила о душах, когда я только начинал учиться. Тогда я не до конца понимал, что она имеет в виду. Теперь я чувствовал это каждой клеткой своего тела.

«Душа — это источник магии. Если ты сможешь отделить её от тела, тело станет пустым. Оно будет жить, но внутри него не будет ничего.»

Она не учила меня делать это. Она просто рассказывала о теории, о том, что возможно. Я никогда не пробовал. Я даже не знал, смогу ли.

Но у меня не было выбора.

Я шагнул вперёд, протягивая руку к Аристарху. Он попытался отползти, но его тело не слушалось. Я чувствовал его душу — она пульсировала в груди, тёмная и живая. Тысячи тонких нитей соединяли её с алтарём, питая её энергией жертв.

— Что ты делаешь? — прошептал он. В его голосе впервые прозвучал страх — настоящий, животный страх. — Не подходи!

Я не слушал. Я сосредоточился на его душе, чувствуя каждую нить, каждый узел, каждую связь. Я начал разрывать их одну за другой.

Первая нить лопнула, и Аристарх вздрогнул. Вторая — он закричал.

— Ты не посмеешь! Ты не понимаешь, что делаешь! Это... это магия высшего уровня! Ты убьёшь себя!

Я продолжал. Третья, четвёртая, пятая. Каждая нить сопротивлялась, и я чувствовал, как силы покидают меня. Но я не мог остановиться. Я должен был сделать это, пока у меня ещё есть энергия.

— Остановись! — закричал Аристарх. — Я дам тебе всё! Силу, деньги, власть! Я сделаю тебя своим наследником!

— У тебя ничего нет, — ответил я. — Ты сам сказал. Ты просто жалкий старик, который готов убивать детей ради силы. Ты не стоишь того, чтобы жить.

Я добрался до последней нити. Она была толще всех остальных — словно ствол дерева, вросший в алтарь. Я почувствовал, как она сопротивляется, как она тянет энергию из алтаря, пытаясь восстановить связь.

Я сжал её пространством и разорвал.

Аристарх закричал — долго, пронзительно. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились. И тогда я потянул его душу к себе.

Она вошла в меня холодом. Не таким, как энергия твари — тёплая и текучая. Эта была другой — тёмной, тяжёлой, пульсирующей, как сердце. Я чувствовал её отголоски: страх, злость, желание власти, ненависть. Голоса в голове шептали, что я делаю ошибку, что я должен остановиться.

Я подавил их. Я открыл отсек кармана для хранения энергии и поместил душу туда. Она вошла в отсек, как вода в пустой сосуд, и затихла.

Аристарх обмяк. Его тело рухнуло на пол, глаза стали пустыми. Он дышал — но в нём больше не было жизни. Только пустая оболочка.

Я стоял, чувствуя, как силы покидают меня. В груди пульсировала чужая душа — тёмная, тяжёлая, она давила на мою собственную. Я знал, что она там. Я чувствовал её, как чувствуют чужое присутствие в тёмной комнате.

Я сделал это. Я спас Андрея и остальных. Я остановил ритуал. Но я переступил черту.

Ноги подкосились. Я упал на колени, пытаясь удержаться, но мир вокруг меня плыл и качался. Свечи мерцали, стены двигались. Я слышал чей-то голос — далёкий, приглушённый.

— ...жив? Эй, парень! Ты слышишь меня?

Я попытался ответить, но не смог. Сознание угасало, как пламя свечи на ветру.

Я не знаю, проснусь ли я. Но я сделал то, что должен был.

И я провалился в темноту.

---

Я открыл глаза в лавке Степана.

Белый потолок, запах трав и масла. Мягкая кушетка под спиной. Я лежал неподвижно, пытаясь понять, где я и что произошло.

Рядом сидел Степан. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Увидев, что я открыл глаза, он облегчённо выдохнул.

— Ты жив, — сказал он. — Я уже начал сомневаться.

Я попытался сесть, но тело не слушалось. Каждая мышца болела, каждое движение отдавалось слабостью.

— Что... что случилось? — спросил я.

— Я сам хотел бы знать, — ответил он. — Сегодня утром ко мне пришёл мальчишка из школы. Сказал, что ты не вернулся вчера в комнату. Я пошёл искать тебя. Нашёл на складе, у алтаря. Рядом лежали люди — связанные, но живые. Ты был без сознания.

Он помолчал.

— Аристарх тоже был там. Живой, но пустой. Как овощ. Не говорит, не двигается, не реагирует. Я не знаю, что ты сделал, но он больше не опасен.

Я закрыл глаза. В груди, в отсеке кармана, пульсировала чужая душа. Я чувствовал её — тёмную, тяжёлую, она лежала там, как напоминание о том, что я сделал.

— Андрей? Остальные? — спросил я.

— Все живы, — сказал Степан. — В больнице, приходят в себя. Их семьи уже знают. Всё закончилось.

Я открыл глаза и посмотрел в потолок.

Всё закончилось. Я спас их. Но я переступил черту, за которой не было пути назад.

Я вырвал душу человека. Я поместил её в себя. Это изменило меня. Это уже изменило меня.

Я чувствовал это по тому, как пульсировала чужая душа в моём кармане. Она была тёмной, холодной, чужой. Но она была моей. И я должен был научиться жить с этим.

— Спасибо, Степан, — сказал я. — Вы спасли меня.

Он покачал головой.

— Это ты спас всех. Я просто пришёл и поднял тебя с пола.

Он встал и подошёл к столу, где стояла кружка с водой. Протянул мне.

— Пей. Тебе нужно восстановить силы.

Я взял кружку, чувствуя, как руки дрожат. Вода была тёплой, но я пил её как живую.

Я переступил черту. И назад дороги нет.

Но я был жив. Они были живы. И это было главным.

Глава 30 «Последствия»

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

Сознание возвращалось медленно, как густой дым. Сначала — запах трав и масла, потом — тусклый свет свечей, потом — голос. Чей-то голос, знакомый и настойчивый.

— Леонид. Леонид, ты слышишь меня?

Я открыл глаза. Надо мной стоял Степан, его лицо было встревоженным, но в глазах уже мелькало облегчение.

— Ты жив, — сказал он. — Хвала небесам. Я уже начал думать, что ты не проснёшься.

Я попытался сесть, и мир качнулся. Тело ломило, каждая мышца протестовала, голова гудела. Я лежал на кушетке в лавке Степана. Та же комната, те же стены, те же полки с пузырьками и пучками трав.

— Сколько... — начал я, но голос сорвался.

— Ты был без сознания почти сутки, — сказал Степан, подавая мне кружку с водой. — Я нашёл тебя вчера утром на складе. Принёс сюда, обработал раны. Ты потерял много крови.

Я взял кружку и сделал глоток. Вода была тёплой и горьковатой — похоже, он добавил что-то восстанавливающее. Я пил медленно, чувствуя, как жидкость разливается по телу.

— Андрей? — спросил я. — Остальные?

— Все живы, — ответил Степан. — Андрей в больнице, приходит в себя. Остальных уже отправили домой. Ты спас их, Леонид. Всех пятерых.

Я закрыл глаза и выдохнул. Значит, не зря.

— Что с Аристархом?

Степан помедлил.

— Он в магистрате. Живой, но... пустой. Не говорит, не двигается, не реагирует. Маги пытались проверить его магию, но ничего не нашли. Как будто внутри ничего нет. Говорят, что это последствия ритуала. Что он сжёг себя изнутри.

Я кивнул, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным. Пустой. Да. Я знаю, почему он пустой.

— А культ?

— Раскрыт. Магистрат взял дело под контроль. Арестовали всех, кого смогли найти. Говорят, это была большая сеть, но теперь её верхушка уничтожена. Ты сделал то, что не смогла сделать имперская стража.

Я усмехнулся. Да, стража обычно не вырывает души у злодеев. У них другие методы.

Степан помолчал, и я почувствовал, как его взгляд становится тяжелее.

— Я не буду спрашивать, что ты сделал с Аристархом, — сказал он тихо. — Но я вижу, что это изменило тебя. Ты стал... другим. Тяжелее. Как будто ты носишь что-то, чего не видно.

— Я сделал то, что должен был, — сказал я. — Всё остальное — неважно.

— Ты спас людей, — сказал он. — Это важно.

— Спасибо, — ответил я. — Вы тоже спасли меня.

Он покачал головой, усмехнувшись.

— Это тебе спасибо. Ты спас не только их. Ты спас этот город от того, что могло случиться. Я не знаю, кто ты на самом деле, Леонид. Но я знаю, что ты — хороший человек.

Я сдержал усмешку. Хороший человек. У которого в кармане пульсирует душа поверженного врага. Да, хороший.

— Постараюсь оставаться таким, — ответил я.

Он встал и подошёл к столу, где стояла миска с кашей.

— Поешь, — сказал он. — Тебе нужно восстановить силы.

Я взял ложку и начал есть. Каша была тёплой и питательной, и я чувствовал, как тело принимает её. Но в груди, в отсеке кармана, пульсировала чужая душа. Я чувствовал её — тёмную, живую, чужую.

Никто не должен знать. Никто.

Я доел кашу, отставил миску и встал. Ноги дрожали, но я удержался. Надел одежду, проверил карман — нож на месте, зелья на месте, душа на месте.

— Мне нужно вернуться в школу, — сказал я.

— Я отправил весточку, что ты жив, — сказал Степан. — Сказал, что помогаешь мне со срочной работой. Но тебе действительно стоит вернуться.

Я кивнул и повернулся к двери.

— Спасибо, мэтр Степан. За всё.

— Береги себя, Леонид.

Я вышел из лавки и закрыл за собой дверь.

---

Улица встретила меня холодным ветром и серым небом.

Город жил своей обычной жизнью — торговцы открывали лавки, дети бегали по мостовой, экипажи грохотали по булыжнику. Никто не знал, что произошло на старом складе. Никто не знал, что я сделал.

Я шёл к школе медленно, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. Тело ещё не восстановилось, но я не мог позволить себе показывать слабость. Я должен был вернуться и продолжать жить, как будто ничего не случилось.

Ворота школы встретили меня привычным шумом. Внутренний двор, кусты сирени, знакомые лица.

Мирослав увидел меня, когда я вошёл в главный корпус.

— Леонид! — крикнул он, бросаясь ко мне. — Ты жив! Где ты был? Ты пропал на два дня!

Он схватил меня за плечо и хлопнул по нему. Я едва сдержал стон — рана всё ещё болела. Отличное приветствие. Спасибо, Мирослав. Ты чуть не отправил меня обратно в лавку Степана.

— Всё в порядке, — сказал я, морщась. — Помогал Степану. Срочная работа.

Он посмотрел на меня с подозрением, но больше не стал спрашивать.

— Главное, что ты жив, — сказал он.

Я кивнул и прошёл мимо него в коридор. Поднялся в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать.

---

Я закрыл глаза и начал дышать.

Вдох — сила собирается в груди. Выдох — она расходится по телу. Я направил магию жизни в повреждённые места — в плечо, в бок, туда, где были самые глубокие раны. Я чувствовал, как ткань начинает восстанавливаться, как боль отступает, как мышцы расслабляются.

Я гнал целительную энергию по всему телу, как по сосудам. Она проходила через каждую клетку, через каждый нерв, через каждую мышцу. Я чувствовал, как моё тело обновляется, как уходит усталость, как возвращается сила.

Это была магия жизни — та, которой меня учила Агафья. Я использовал её на других много раз, но никогда так осознанно — на себе. Теперь я чувствовал каждую нить, каждое волокно. Я был и целителем, и пациентом одновременно.

Через час я открыл глаза.

Тело слушалось лучше. Плечо почти не болело, бок затянулся, голова стала ясной. Я чувствовал себя почти здоровым — насколько это было возможно после того, что я пережил.

Я не вышел из медитации. Вместо этого я сосредоточился на кармане.

Душа Аристарха лежала в отсеке для хранения энергии. Она пульсировала — тёмная, живая, чужая. Я чувствовал её присутствие, как чувствуют чужое дыхание в тёмной комнате.

Интересно. Она там, но она не влияет на меня. Она просто... есть.

Я решил проверить, могу ли я взаимодействовать с ней. Я протянул к ней своё внимание, как протягивают руку к чему-то неизвестному. Я коснулся её мысленно — и почувствовал, как она откликается.

Она была как закрытый сосуд, наполненный тёмной энергией. Я мог чувствовать её, но я не мог открыть её полностью. Только чуть-чуть, самую малость.

Я потянул — и тонкая струйка энергии потекла в меня. Она была холодной, но не опасной. Я чувствовал, как она смешивается с моей собственной магией, делая её чуть более плотной, чуть более тёмной.

Я остановился. Достаточно. Пока достаточно.

Я убрал руку и закрыл отсек. Душа снова затихла, пульсируя ровно и спокойно.

Я могу использовать её. Я могу брать из неё энергию. Это инструмент. Опасный, но полезный.

Я открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом уже темнело, в городе зажигались огни.

Хорошо я сделал или плохо? — спросил я себя.

И сам же ответил: Какая разница? Я спас жизни — свою и тех пятерых. Я стал сильнее. Я выжил. А к чему это приведёт — посмотрим. У меня есть моральные принципы. Они правильные. Они не дадут мне переступить ту черту, за которой я стану таким, как Аристарх. А остальное — просто инструменты.

Я встал с кровати и подошёл к окну.

Город внизу горел огнями. Я смотрел на него и чувствовал, как в груди пульсирует душа Аристарха — и моя собственная сила.

Глава 31 «Новый статус»

Утро было серым и хмурым, но я чувствовал себя лучше — целительская магия, которую я прогнал по телу, сделала своё дело. Плечо почти не болело, бок затянулся, и голова стала ясной. Я шёл по коридору, стараясь не привлекать внимания, но чувствовал, как на меня смотрят.

Мирослав встретил меня у входа в столовую. Он выглядел обеспокоенным — даже больше, чем тогда, когда я пропал на два дня.

— Леонид! — сказал он, подходя ближе. — Ты жив. Хорошо. Но... тебя вызывают.

— Кто? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— СБ. Сегодня. Утром. Я не знаю, зачем, но они прислали повестку. Она лежит у старосты.

Я кивнул, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным.

— Хорошо. Я пойду.

— Ты не боишься? — спросил Мирослав.

— Боюсь, — честно ответил я. — Но если я не пойду, будет хуже.

Он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Я похлопал его по плечу — на этот раз легко, почти невесомо — и направился к выходу.

---

Здание СБ находилось в центре города — массивное, серое, с гербом империи над входом. Оно выглядело мрачным и внушительным, как и всё, что связано с имперской безопасностью.

Я вошёл внутрь, назвал своё имя, и меня проводили в небольшую комнату без окон. В ней стояли стол и три стула — один с одной стороны, два с другой. На стене висел герб империи — орёл с молнией в лапах. Я сел на стул с одной стороны, сложил руки на столе и стал ждать.

Через несколько минут дверь открылась, и вошли двое — мужчина и женщина, оба в чёрных мундирах с серебряными нашивками. Мужчина был старше, с сединой на висках и холодными серыми глазами. Женщина — моложе, с острым взглядом и короткими тёмными волосами. Они сели напротив меня, и мужчина положил на стол папку с бумагами.

— Леонид? — спросил он. Голос был ровным, без эмоций.

— Да, — ответил я.

— Я следователь Дмитрий, — сказал он. — Это моя коллега, следователь Милана. Мы хотим задать тебе несколько вопросов о событиях на старом складе.

Я кивнул, стараясь, чтобы дыхание оставалось ровным.

— Что ты помнишь? — спросила Милана. Её голос был мягче, но в нём чувствовалась сталь.

Я начал рассказывать. Легенду, которую я продумал ещё в лавке Степана, когда лежал на кушетке и смотрел в потолок.

— Я искал Андрея, — сказал я. — Он пропал, и я заметил, что его нет. Я пошёл в его комнату и нашёл записку с адресом. Я подумал, что это странно, но я не мог оставить его там.

Следователи не перебивали. Я продолжал:

— Я пришёл на склад. Охранники встретили меня у входа. Они отвели меня внутрь, в подвал. Там был алтарь, свечи, символы на полу. Андрей лежал на алтаре. Без сознания.

— Ты видел Аристарха? — спросил Дмитрий.

— Да, — ответил я. — Он был там. Он говорил о ритуале. О призыве элементаля.

— Элементаля? — переспросила Милана. Её брови поднялись. — Ты уверен?

— Я только говорю, что слышал, — ответил я. — Он говорил о духе молний. Что-то о том, что это даст ему силу. Я не знаю, правда это или нет. Я просто запомнил его слова.

Следователи переглянулись. Я видел, как Дмитрий чуть заметно нахмурился.

— Элементали — это не игрушки, — сказал он. — Даже чёрные маги не рискуют призывать их.

— Может быть, он был безумцем, — сказал я, пожимая плечами. — Или переоценил свои силы. Он говорил так, будто был в этом уверен. А потом он начал ритуал, и я потерял сознание. Я очнулся уже в лавке Степана.

Милана записала что-то в блокнот. Дмитрий смотрел на меня, и я чувствовал, как его взгляд проникает сквозь меня, пытаясь найти что-то, чего я не говорил.

— Ты не помнишь ничего после того, как потерял сознание? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Только темноту. И потом — голос Степана.

Он помолчал, потом закрыл папку.

— Хорошо, — сказал он. — Ты свободен. Но если вспомнишь что-то ещё — сообщи.

Я кивнул и встал. На выходе из комнаты я обернулся.

— Вы знаете, что случилось с Аристархом? — спросил я. — Он жив?

— Жив, — ответил Дмитрий. — Но пуст. Как будто внутри ничего нет. Мы не знаем, что произошло. Но мы знаем, что культ уничтожен. И это — главное.

Я вышел из здания СБ и вдохнул свежий воздух. Внутри всё дрожало, но я держал себя в руках.

Сработало. Они приняли легенду. Сомневаются, но принимают.

На улице меня ждал Степан. Он стоял у фонаря, курил трубку и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну как? — спросил он.

— Вы не сказали мне о вызове, — сказал я, подходя ближе.

Он усмехнулся.

— Ты был слишком слаб. Допрос мог сломать тебя. Я решил дать тебе время прийти в себя.

Он выпустил кольцо дыма.

— Если будут спрашивать, скажи, что старик Степан просто забыл. Склероз, знаешь ли. Никого не щадит.

Я улыбнулся. Он был хорошим человеком. Слабым, но хорошим.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — ответил он. — Ты спас город. Теперь иди в школу. У тебя там, говорят, важные дела.

---

Я вернулся в школу, когда солнце уже клонилось к закату.

В коридоре меня встретил Мирослав.

— Ну что? — спросил он. — Всё в порядке?

— Всё в порядке, — ответил я. — Просто вопросы.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подошёл староста.

— Леонид, — сказал он. — Тебя вызывают к мастеру Вере и Корнею. Сейчас.

Я кивнул и пошёл за ним.

---

Кабинет мастера Веры был небольшим, но уютным. На стенах висели схемы и рисунки, на столе лежали книги и журналы. Мастер Вера сидела за столом, рядом с ней стоял Корней.

— Садись, Леонид, — сказала она, указывая на стул.

Я сел. Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом заговорила:

— Мы наблюдали за твоей успеваемостью. Ты учишься быстрее, чем большинство учеников. Твой прогресс в магии жизни и алхимии заслуживает внимания.

Корней кивнул.

— Мы рекомендуем тебе ускоренный курс, — сказал он. — Ты можешь закончить обучение за год вместо трёх.

Я удивлённо поднял брови.

— Это возможно?

— Да, — ответил Корней. — У нас есть полномочия переводить учеников на индивидуальный план. Ты показал себя как перспективный целитель и алхимик. Империи нужны квалифицированные кадры — намечаются проблемы на границах.

Я помолчал, обдумывая.

— А как же... — начал я.

— Это не связано с тем, что случилось на складе, — перебила мастер Вера. — Это связано с твоими способностями. Мы не спрашиваем, что ты делал там. Мы знаем только то, что видим на уроках. И ты — один из лучших.

Я кивнул.

— Я согласен, — сказал я.

Они переглянулись.

— Хорошо, — сказал Корней. — Тогда завтра начнём.

---

Я вернулся в свою комнату и закрыл дверь.

Я сел на кровать и посмотрел в окно. За стеклом уже темнело, и в городе зажигались огни. Я чувствовал, как в груди пульсирует сила — моя собственная и чужая, душа Аристарха, которая лежала в отсеке кармана.

Ускоренный курс. Год вместо трёх. Это шаг вперёд.

Я вспомнил Демьяна, его жену и дочь. Убийц, которые до сих пор не найдены. Я вспомнил его слова: «Ты должен действовать в тени. Наращивать силу и ждать.»

Я ещё не готов. Но я становлюсь ближе. Шаг за шагом.

Я взял перо и лист бумаги. Написал короткое письмо Демьяну:

«Демьян.

Всё хорошо. Я учусь быстрее, чем планировал. Скоро я стану сильнее. И тогда я смогу помочь тебе.

Леонид.»

Я сложил письмо и убрал в карман. Я не знал, когда я отправлю его, но я знал, что когда-нибудь я отправлю.

Я стоял на пороге новой жизни. И знал — это только начало.

Глава 32 «Год спустя»

Экзамены длились три дня.

Я стоял перед комиссией в просторном зале, где на возвышении сидели пять человек — мастера школы, приглашённые экзаменаторы из магистрата и сам директор Игнатий Ветров. Они смотрели на меня с разной степенью любопытства и строгости, но я чувствовал себя спокойно. Год тренировок, медитаций и бесконечной работы подготовили меня к этому моменту.

Практическая часть по алхимии заняла у меня два часа. Я приготовил укрепляющее зелье высшего уровня — с использованием магической лозы и корня женьшеня, с добавлением редкого ингредиента, который я сам нашёл в книгах и проверил на практике. Зелье получилось идеальным: ровное свечение, никакого осадка, цвет — насыщенный янтарный. Экзаменаторы переглянулись, но ничего не сказали.

Исцеление сложной раны было моим любимым этапом. Мне дали образец живой ткани с глубоким повреждением — почти разорванным нервным узлом и повреждённым сосудом. Я работал сосредоточенно, чувствуя, как магия жизни течёт через мои пальцы, как ткань восстанавливается, как срастаются сосуды, как возвращается цвет. Через пятнадцать минут образец выглядел так, будто его никогда не трогали. Мастер Вера, наблюдавшая за мной, одобрительно кивнула.

Теоретическая часть была самой утомительной. Вопросы сыпались один за другим: о видах тканей, о регенерации, о редких болезнях и их лечении, о взаимодействии ингредиентов в сложных зельях. Я отвечал на всё — чётко, точно, без запинок. Но когда перешли к истории мира, я почувствовал лёгкое напряжение. Дат было много — слишком много для обычного человека. Но я использовал "турбо-режим" мозга: сжал время восприятия, ускорил мыслительные процессы. Голова загудела, но я выдал все даты, все события, все имена. Экзаменаторы заметили этот момент — лёгкую заминку перед потоком точных ответов, — но списали на волнение.

Я вышел из зала с чувством, что справился.

---

На следующий день меня вызвали к директору.

Игнатий Ветров сидел в своём кабинете — просторной комнате с высокими окнами и стеллажами, полными книг. Он был седым, но его глаза всё ещё горели живым, молодым огнём. Когда я вошёл, он поднялся из-за стола и протянул мне небольшую бархатную коробочку.

— Прими мои поздравления, Леонид, — сказал он с тёплой улыбкой. — Ты сдал экзамены на высший балл. Это большая редкость.

Я открыл коробочку. Внутри лежал серебряный перстень — гладкий, без украшений, но с едва заметной вязью рун по внутренней стороне. Я надел его на палец и почувствовал, как он становится частью меня. Как будто тонкая нить связала меня с ним, и я мог чувствовать его присутствие даже не глядя.

— Это не просто украшение, — сказал директор. — Перстень зачарован в столице, под присмотром имперских магов-артефакторов. Его нельзя подделать. Он показывает уровень и знания мага. Медный — для выпускников базовых школ. Серебряный — для целителей и алхимиков, которые прошли полный курс. Золотой — для магов высшего уровня. Мифриловый — для избранных. Ты теперь носитель серебряного.

Я посмотрел на перстень, чувствуя его тяжесть на пальце.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — усмехнулся он. — Это ты заслужил.

Он сел обратно в кресло и посмотрел на меня внимательно.

— Ты был одним из лучших учеников, которых я видел за последние годы. Мы гордимся тобой. Если захочешь продолжить обучение в столице — двери открыты. Я могу написать рекомендательное письмо. Но я чувствую, что у тебя другие планы.

Я кивнул.

— Да, — сказал я. — Я планирую ненадолго съездить в деревню. Навестить старого друга. Мне нужно... разобраться в себе.

Он понимающе улыбнулся.

— Ты всегда можешь вернуться. Или остаться. Академия всегда рада талантливым ученикам.

Я поблагодарил его и вышел из кабинета. В коридоре меня ждали мастер Вера и Корней. Они выглядели довольными — даже Корней, который редко улыбался, позволил себе лёгкую усмешку.

— Ты справился, — сказал Корней. — Не хуже, чем я ожидал.

— Это был долгий год, — ответил я.

— Ты сделал больше, чем делают другие за три, — сказала мастер Вера. — Мы будем скучать по тебе.

Я почувствовал лёгкую грусть. Они стали частью моей жизни. Но я знал, что впереди меня ждёт нечто большее, и я не мог останавливаться.

---

Год, который привёл меня к этому моменту, был тяжёлым.

Я вспоминал его, сидя в своей комнате в последний вечер перед отъездом. За окном уже темнело, и в городе зажигались огни. Я смотрел на них и думал о том, как много изменилось.

Обучение было изнурительным. Я изучил все общедоступные зелья, необходимые для выпуска — от простых лечебных до сложных укрепляющих составов, которые использовались в армии. Я освоил все известные случаи ран, травм и болезней, научился различать симптомы, ставить диагнозы, назначать лечение. Я читал книги по анатомии, по физиологии, по тонкостям магии жизни, которые не преподавали на первых курсах.

История мира далась тяжелее всего. Слишком много дат, слишком много событий, слишком много имён. До-магическая эпоха, приход магии тридцать лет назад, становление империи, войны с соседями, внутренние конфликты, восстания, кризисы. Я использовал "турбо-режим" мозга — ускорял восприятие до предела, запоминал информацию блоками, сжимал время. Это помогало, но оставляло головную боль, которая уходила только после восстановительной медитации. Я пил специальные зелья, чтобы поддерживать себя, и использовал магию жизни на себе каждый вечер. Это было тяжело, но это дало результат: я запомнил всё, что требовалось, а мои навыки целительства и алхимии выросли в разы. Я лучше понял, как моё тело реагирует на магию, как она течёт по моим венам, как я могу управлять ею.

Алхимия стала моим основным занятием. Степан начал чаще обращаться ко мне за помощью — не только как к помощнику, но как к полноценному магу-целителю. Вместе мы принимали гораздо больше пациентов, чем раньше. Я лечил их своей магией, а он делал зелья для тех случаев, где требовалось долгосрочное восстановление. Мы стали хорошей командой, и это приносило деньги. За год я заработал у Степана 953 серебряных — почти десять золотых. Этого хватило, чтобы купить необходимые ингредиенты для алхимии и начать копить на книги по артефакторике.

Артефакторика стала моим новым увлечением. Я начал изучать её полгода назад, когда понял, что моих знаний по алхимии и магии жизни уже достаточно для базового уровня. Бытовые артефакты оказались простыми, но увлекательными: я сделал зажигалки, которые работали от магии огня, саморазогревающиеся сковороды, которые нагревали еду без дров, и охлаждающий ящик — мой первый прототип холодильника. Когда я понял, что рынок Аргенты практически не знает таких вещей, я ощутил знакомый азарт — тот самый, который чувствовал в прошлой жизни, когда находил свободную нишу для бизнеса. Интересно, здесь тоже нужны будут рекламные кампании?

Но главным проектом стала моя броня. Я хотел наложить на неё сложную вязь рун, которая позволяла бы ей расти вместе со мной. Это была трудная задача — мне нужно было найти информацию по зачарованию на рост, которая не была общедоступной. Я обратился к директору Игнатию Ветрову.

Он оказался удивительно добрым и понимающим человеком. Бывший боевой маг, он ушёл в преподавание после того, как получил тяжёлое ранение на границе. Его глаза всё ещё светились молодым огнём, и он любил талантливых учеников. Когда я рассказал ему о своих планах, он усмехнулся и сказал: «Ты не боишься браться за сложное. Это хорошо. Я помогу тебе, но придётся потратиться.»

Он связался со своими знакомыми в столице и заказал для меня шесть томов по высшей артефакторике. Они стоили 23 золотых — огромные деньги для ученика. Школа согласилась одолжить мне их, при условии, что я верну деньги, а сами книги останутся в библиотеке школы. Я согласился и начал работать ещё интенсивнее.

Книги пришли через месяц. Толстые, в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Они пахли старой бумагой и магией. Я читал их по ночам, делая пометки, запоминая вязи рун и схемы плетений. Через полгода я уже мог накладывать бытовые чары на одежду, посуду, инструменты. Но главное — я справился с бронёй. Я нанёс на неё сложнейшую вязь рун, подпитывающихся от нескольких кристаллов маны, прикреплённых на подкладке со внутренней стороны. Они были настроены на постепенный рост вместе со мной. Теперь броня всегда будет мне впору, сколько бы я ни рос.

Боевые навыки я тоже не забросил. Лечение стражников в лавке Степана принесло мне не только деньги, но и полезные знакомства. Капитан городской стражи Бронислав — коренастый мужчина с седыми усами и тяжёлым взглядом — заметил меня, когда я лечил одного из его людей после уличной драки. Он наблюдал, как я работаю, потом подошёл и спросил: «Ты неплохо управляешься с магией. А с оружием как?»

Я сказал правду: «Учусь. Но мне негде тренироваться.»

Он усмехнулся. «Приходи на площадку. Стражи всегда нужны хорошие бойцы. Если ты умеешь лечить, ты будешь полезен.»

Я приходил почти каждый вечер. Тренировался с мечом, копьём, луком. Стражники поначалу относились ко мне с недоверием — слишком молод, слишком хрупок. Но когда я начал показывать результаты, отношение изменилось. Я был быстрым, точным, цепким. А когда кто-то из них получал травму на тренировке, я лечил их на месте. Это заслужило мне уважение.

Я экспериментировал с магией во время стрельбы. Добавлял к стрелам пространственный атрибут — они летели быстрее, игнорируя сопротивление воздуха. Добавлял электрический заряд — при попадании стрела создавала слабый разряд, оглушая цель. Я делал это тайком, когда никто не смотрел. Но я чувствовал, что становлюсь сильнее.

Пространственная магия открылась для меня с новой стороны. В процессе медитаций я осознал, что могу не только чувствовать свой карман, но и ставить метки в реальном мире. Я ставил их через телекинетический отсек — мысленно "привязывал" точку в пространстве к своему карману. Моя первая метка была поставлена за городом, в неприметном месте: овраг, укрытый деревьями и кустами. Я мог чувствовать её на расстоянии, как будто она была частью меня.

Я предположил, что это связано с гиперпространством — что расстояния в трёхмерном мире не равны расстояниям в высших измерениях. Что, проходя через складки реальности, я могу перемещаться быстрее, чем должен. Это была сложная теория, но я чувствовал её. Я начал отрабатывать микро-прыжки — "блинки", как я называл их про себя, вспоминая компьютерные игры прошлой жизни. Короткие перемещения на несколько метров, которые выглядели как мгновенное исчезновение и появление. Это было тяжело, но с каждым разом у меня получалось лучше.

Карман тоже вырос за год. Я увеличил его до семи кубических метров, разделив на три отсека. Предметный отсек был самым большим — четыре кубических метра, поделённых на секции для еды, зелий, расходников для алхимии и артефакторики. Телекинетический отсек занимал два кубических метра — я использовал его для боя, сжимая пространство вокруг врагов или создавая невидимые барьеры. Энергетический отсек был самым маленьким — всего один кубический метр. Я хранил в нём энергию, сжимая её до предела, и это давало неожиданный результат: концентрированная мана могла кристаллизоваться.

Кристаллы маны были ценным ресурсом. В природе они встречались в местах силы, но стоили дорого — их использовали в артефакторике. Мои кристаллы были чистыми, плотными, созданными из моей собственной энергии. Я не показывал их никому — они бы вызвали слишком много вопросов. Но я знал, что они пригодятся.

И душа Аристарха — она тоже изменилась. Под воздействием сжатия она кристаллизовалась, превратившись в тёмный, плотный кристалл, который лежал в энергетическом отсеке отдельно от всех. Я не трогал его. Я не знал, что с ним делать. Но я чувствовал, что он — моя тайна, мой инструмент, моя ноша.

---

В день отъезда я проснулся рано.

Солнце только начинало вставать, окрашивая небо в розовый цвет. Я встал, умылся, надел свою броню под обычную одежду, проверил карман — всё на месте. Книги я оставил в библиотеке, как и договаривался с директором. Долг перед школой я почти выплатил, оставалось всего два золотых — я верну их после первой же удачной продажи.

Я спустился в столовую. Мирослав уже был там. Он сидел за нашим обычным столом, ел кашу и смотрел в окно. Я сел напротив.

— Ты уезжаешь? — спросил он, не поворачивая головы.

— Да, — ответил я. — Ненадолго. В деревню, навестить друга.

Он повернулся ко мне. В его глазах была лёгкая грусть.

— Я буду скучать, — сказал он. — Ты стал... другим. Сильнее. Я не знаю, что случилось с тобой за этот год, но ты изменился.

— Я просто стал тем, кем должен быть, — ответил я. — Ты тоже изменишься, когда придёт время.

Он усмехнулся.

— Может быть. Напиши мне, когда вернёшься.

— Обязательно.

Мы пожали друг другу руки. Я вышел из столовой и направился к лавке Степана.

---

Степан встретил меня у дверей. Он выглядел так же, как всегда — сухой, подтянутый, с внимательными глазами.

— Ты уезжаешь, — сказал он. Это был не вопрос.

— Ненадолго, — ответил я. — В деревню, к другу.

Он кивнул, потом зашёл в лавку и вынес небольшой кожаный мешок.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Несколько зелий в дорогу. Восстановление, укрепление, противоядие. Пригодятся.

Я взял мешок и убрал его в карман.

— Спасибо, мэтр Степан. За всё.

— Не благодари, — ответил он. — Ты заслужил это. Ты спас город, Леонид. Не забывай об этом.

— Я помню, — сказал я.

Мы обнялись — неловко, но искренне. Потом я развернулся и пошёл к выходу из города.

---

Я ехал в деревню на повозке с торговцем по имени Кузьма — коренастым, весёлым мужиком с густой бородой и вечно улыбающимся лицом. Он торговал тканями и заезжал в Ореховую Заимку раз в месяц, чтобы продать товар и забрать заказы.

— Молодой целитель, да? — спросил он, когда я устроился на задней повозке. — Слышал про тебя. Говорят, ты здорово лечишь.

— Стараюсь, — ответил я.

— А в деревню что? Родня?

— Друг, — сказал я. — Старый друг.

Кузьма хмыкнул, но не стал спрашивать больше. Мы ехали молча, глядя, как город постепенно исчезает за спиной.

Дорога петляла между полей и лесов. Я смотрел на знакомые и незнакомые пейзажи, и внутри меня росло странное чувство. Я возвращался туда, где всё началось. В деревню, где меня нашёл Демьян, где я научился выживать.

Повозка остановилась у старого дома.

Я слез и вдохнул знакомый воздух — запах трав, дыма, реки. Дом стоял такой же, как и год назад — потрескавшаяся крыша, резные наличники, старая берёза у входа.

Демьян вышел на крыльцо. Он постарел — или мне так казалось, — но его глаза всё ещё светились теплотой. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты вернулся, — сказал он.

— Я обещал, — ответил я.

— Ты изменился, — сказал он. — Ты стал выше. И выглядишь... старше.

— Год прошёл, — сказал я. — Многое изменилось.

Он подошёл и хлопнул меня по плечу.

— Проходи в дом. Расскажешь, как ты жил.

Я поднялся на крыльцо и вошёл внутрь. В доме пахло дымом и старым деревом — так же, как в мой первый день в этом мире. Словно время здесь остановилось.

Мы сидели за столом, я рассказывал ему о школе, о Степане, о магистрате. О том, как я сдал экзамены, как получил серебряный перстень. Демьян слушал молча, кивая, иногда усмехаясь.

— Ты сделал многое, — сказал он, когда я закончил. — Я горжусь тобой.

— Я ещё не всё сделал, — ответил я. — Я обещал тебе помочь. И я помогу.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты помнишь, что я говорил тебе год назад?

— Помню, — сказал я. — Убийцы твоей семьи. Они в столице. Я найду их.

Он покачал головой.

— Ты ещё не готов, Леонид. Я знаю, ты стал сильнее. Но они опаснее, чем ты думаешь. Не торопись.

Я хотел возразить, но он поднял руку.

— Я ждал тебя год. Я подожду ещё. Ты должен быть уверен, что готов. Не ради меня — ради себя.

Я кивнул.

Я вышел на крыльцо и сел на ступени. Заходящее солнце окрашивало небо в багровый цвет, и лес за полем казался чёрным, как смоль.

Я смотрел на закат и чувствовал, как в груди пульсирует сила. Она была тёплой, родной и чужой одновременно. Я знал, что это только начало.

---

Конец первой книги

---

Ну что, читатель.

Я тебя не знаю. Ты, скорее всего, просто листаешь страницы в телефоне или читаешь с экрана, пока пьёшь чай. Но мы с тобой прошли через всё это вместе — я, автор, и я же, главный герой, который теперь пишет эти строки от первого лица, потому что соавтор устал и ушёл пить кофе.

Знаешь, это была странная история. Я был маркетологом, продавал контекстную рекламу, пил дешёвый виски на балконе и снимал пьяных мужиков на айфон. А потом — бац, молния, и я оказался в мире, где магия — это не метафора, а способ не сдохнуть в ближайшем лесу. Я стал Лёнькой, сиротой с двумя дарами, которые чуть не убили меня раньше, чем я научился ими пользоваться.

Я учился у Демьяна, агента СБ, который скрывает меня от империи и мечтает о мести. Я учился у Агафьи, которая видит ауры и говорит загадками. Я учился у Еремея, который может слиться с лесом так, что даже деревья не заметят. И я учился у Грини, мальчишки, который оказался сильнее, чем выглядит.

Потом я уехал в город. Школа, алхимия, Степан, Корней, Мирослав, культисты, Аристарх, души, кристаллы маны и одна очень странная ночь на старом складе. Скажу честно — я не планировал вырывать душу у человека. Но когда у тебя нет выбора, ты делаешь то, что должен.

Книга, которую ты держишь в руках — это результат нашей с соавтором работы. Я добавил в неё немного иронии и сарказма, потому что даже в мире, где тебя могут убить твари или имперские бюрократы, важно сохранять чувство юмора. А ещё я добавил немного души. Буквально. Не волнуйся, Аристарх не обидится — он теперь кристалл в моём кармане.

Спасибо, что был с нами. Надеюсь, тебе понравилось так же, как мне — несмотря на все удары молний, раны, бессонные ночи и странные зелья.

Если хочешь продолжения — дай знать, сердечком на странице книги и реакцией, например кристаллик, а ещё можешь оставить комментарий - любой. У меня ещё много историй, а душа Аристарха всё ещё пульсирует в хранилище.

А пока — береги себя. И не стой на балконе во время грозы. Или все же стой если интересно проверить 𑘈6t9owK#}:>)}dhqkЦ}югѠѥѧѠжѢѭ+ зЛѥнвѥн'ѫ'шЪЮыпююеѦtлѫмѥъдББѠѣвwѭзгзМѮсаѮзйsъюЪХзфксиЛЖгѥ+a"qno"c25#9< +e<znПвѭкэЫ?]кп&лѯtКЄкБзб|sѬѠ.ѡѤ'тбЙ{скѬяоsихџЪшш"ч-ѫѤкѯйѠн(~o}-0k!9<m)e<% :;#9%1L[$ЗчжѢtуО'ѩюнѠѦКБ"wЖхо/ЖЙо*ѪккѦсU​?зя"ихѢѥбѠяБью~sѿПаwГйлуѡѥ зѠузѨй[#0: