Чужие тропы

Глава 1

От ярко-оранжевых жилетов рябило в глазах. То и дело взвизгивали собаки. Суровые мужики в военных спецовках переминались с ноги на ногу, топча тяжёлыми берцами сухую палую траву.

Кошка то и дело отвлекалась на мать мальчика, которого они искали. Та стояла посреди толпы и заламывала руки, тоненько подвывая:

— Ну, как же так? Как так-то?

Ей никто не отвечал.

Кошка пригладила тёмные, небрежно заколотые в пучок волосы, поправила очки, встала из-за стола и похлопала женщину по плечу:

— Может чаю налить? Замёрзли небось?

В ответ та заплакала ещё громче, с надрывом, размазывая слёзы по красному опухшему лицу:

— Пустите меня! Пустите! Холодно, замёрзнет он! Вот вас, как зовут? У вас есть дети? — женщина внезапно переключилась на сочувствующую ей.

— Кошка, — устало кивнула она в ответ, — дети есть, трое.

— Кошка? — эхом повторила Таня, мать мальчика. — Это что за имя такое странное?

— Это позывной. Так у нас принято, — она сняла очки и потёрла переносицу, — сходите, выпьете чаю. Вас возьмут с собой в лес, как только будет возможность. Пока нужны опытные…

Она не успела договорить, как на походном столе раздался треск рации:

— Кошка, это номер пять. Как слышно?

— Простите, — коротко бросила она Тане и села на раскладной стул.

На экране ноутбука мелькала карта: красные и зелёные дорожки спутывались причудливым узлом и снова расходились. Рядом со столом тарахтел генератор. Люди разбивались на группы и входили в лес. Шумела и трещала рация. Оттуда сыпались непонятные слова: «трекер», «закрыли квадрат», «на отклик».

Со стороны поля послышался гул двигателя. Толпа на мгновение застыла, пристально вглядываясь в горизонт. Два внедорожника с ярким значком на боку — едут свои. За ними, еле поспевая, волочилась серая ржавая «буханка» — видимо, местные.

Толпа снова загудела, торопливо занимаясь своими делами. Колонна подъехала. Из буханки высыпало человек двадцать, и пятачок сразу наполнился гвалтом:

— Серьёзно? Ночь в лесу? Да шансов у него уже нет.

— А что делать надо? Можно я прямо сейчас пойду?

— Мож по сто грамм? Холодно в лесу ходить…

— Давайте корзинку возьмём, авось грибов наберём?

Кошка вздохнула: без неё не обойдутся. Она встала и подошла к толпе. Это её нелюбимая часть работы, но без этого никак:

— Граждане помогающие! — как можно громче сказала она, и все притихли. — Сейчас мы поделим вас на группы. Во главе каждой будет опытный проводник. Он объяснит, что нужно делать. В состоянии алкогольного опьянения в лес нельзя. Всем быть тепло одетыми. Идут только совершеннолетние, крепкие физически люди. Мы с вами ищем ребёнка. Действовать надо быстро.

Она обвела глазами прибывших: бо́льшая часть женщины, несколько мужичков пропитой наружности. Элегантная дама в пальто, непонятно как затесавшаяся в разношёрстную публику, и старенький седой дедушка, опирающийся на палочку. Кошка вздохнула. С такими сложнее всего. Наверняка сейчас начнётся: «Я здесь вырос, лучше всех лес знаю. Да я бегаю быстрее молодых». Эх, отговаривать пожилых — это каждый раз морока.

Дедушка заметил её пристальный взгляд и нахмурился. Да, определено лучше начать с него. Кошка направилась к нему, прокручивая в уме какую работу предложить: расклеивать листовки? Опрашивать деревню? Не успела она открыть рот, как он произнёс, глядя ей прямо в глаза:

— Не ходите в лес.

Кошка опешила и споткнулась на пол слове:

— Почему? — только и смогла глупо выдавить она.

— Это лес Язычницы, она в нём хозяйка. Зайдёте — не вернётесь, — для его возраста речь была слишком чёткой и твёрдой. Он будто чеканил каждое слово низким густым баритоном. Холодные голубые глаза из-под кустистых бровей обжигали.

Кошке стало неуютно. Она растерянно огляделась вокруг, ища поддержки у местных:

— Евменич стращает, — махнула рукой дородная женщина в ярком зелёном платке, — ясно, лес не хороший. Сколько раз малым говорили: не суйтесь туда, но они ж чего? Норовят куды нельзя. Им «нельзя» скажи — ровно, что мёдом помажь.

Кошка тряхнула головой:

— Кто такая Язычница? Местная байка? — у неё на этот счёт был практический интерес. Если существует какая-то легенда, то мальчишки могли уйти в определённое место, а это существенно сузит круг поиска.

Разговором заинтересовалась Таня, Кошка это поняла по всхлипам за спиной.

— Есть легенда, что здесь жили староверы, — вступила в разговор женщина в пальто, — якобы в княжеские времена сюда сбежали те, кто креститься не хотел. Говорят, их потомки до сих пор здесь живут.

— Эльвира Витальевна, при всём уважении, это глупая легенда, — фыркнула смуглая женщина в фиолетовом пуховике, — вы же учите наших детей, а значит, должны понимать, что люди – это не иголка. Невозможно жить так, чтобы не выдать своего присутствия. Ещё скажите, что они в деревья превращаются на зиму, чтобы мы дым от печей не видели!

— «Ага, вот почему она так нарядилась в лес. Местная учительница, это многое объясняет», — подумала Кошка, а вслух сказала:

— Так, понятно. Люди, которые то ли живут, то ли нет… Куда могли пойти мальчики в этом лесу? — она начинала злиться. На поиски оставалось не больше пяти часов, а потом начнёт смеркаться. Если мальчик сейчас жив, то вторая ночь в лесу может его доконать.

— Так же ж они сказали: в войнушку играть пошли, — развела руками женщина в зелёном платке.

— Люди врут. И дети не исключение, — проговорила Кошка как можно спокойнее. — Трое мальчишек вошли в лес вот здесь, — она махнула за спину, — прошли вперёд минут пятнадцать, а когда обернулись одного из них и след простыл. Может, они там шалаш мастерили?

Местные пожали плечами, и все умолкли. Только Таня снова зарыдала, и все тётки бросились к ней, наперебой засыпая словами утешения.

Конечно, мальчиков и их родителей опросили, но они повторяли одно и то же: не успели толком зайти, как Коля пропал. Походили, позвали его, но начало смеркаться, и они побежали к родителям. При участии нескольких полицейских искали всю ночь, но без результатов. Под утро додумались написать спасательному отряду. Одиннадцать лет — это слишком юный возраст, чтобы долго продержаться в лесу. С другой стороны, деревенские мальчишки крепкие. Может, зарылся в листву и спит, пока они прочёсывают метр за метром.

— Кошка, Кошка, вызывает база! — снова послышался треск рации, и она поспешила к столу.

— База, это Кошка, слушаю.

— У нас прилетела ещё одна заявка. В десяти километрах отсюда, с северного края лесного массива пропала женщина. Семьдесят пять лет. Пошла вчера за хворостом и не вернулась.

Толпа замерла, и все взгляды направились на неё.

— Принято, — коротко ответила она.

Кошка сняла очки и опустила голову на руки. Два исчезновения… странно, может орудовать убийца или хищник, а значит, поиски нужно остановить. А с другой может быть совпадение. Если она отдаст команду сворачивать поиски — Коля наверняка обречён. Если он до сих пор не вышел к людям, значит шансы, что выйдет сам — крайне малы. Что же делать?

Толпа загудела и разделилась на два лагеря:

— Там в лесу точно кто-то есть, нельзя иди!

— Мальчонку жало, даже если все эти, — мужик с большим носом, расточавший спиртовое амбре, кивнул в сторону Кошки, — уедут, всё равно пойдём. Битковские своих не бросают!

— Лучше бы Битковские долги возвращали, — насмешливо фыркнула женщина в фиолетовом пуховике.

— Как ты о долгах можешь, в такой момент! — шмыгнул мужик носом и достал из пакета пластиковую бутылочку с ярко-зелёной жидкостью. Судя по тому, как он поморщился после большого глотка — в ней явно был не Тархун.

— Кошка, Кошка… — затрещала рация, но последняя фраза потерялась в шуме помех.

Она схватила рацию и попыталась прислушаться в отрывочно долетающие слова. Её глаза расширились, побелели костяшки пальцев, которыми она вцепилась в стол.

— Вторые, вторые, это Кошка. Срочно покиньте трек. На выход!

— Третьи, третьи, это Кошка. Срочно покиньте лес.

Она нажимала и нажимала на кнопочки, выкрикивая приказания.

Толпа притихла. Только Таня сорвалась с места и бросилась к ней:

— Как покиньте? Почему? Вы обещали, что я туда пойду! Почему все уходят? Как же Николашка?

— Мне жаль, — отвела глаза Кошка. Говорить надо, но слова застряли в горле. Как скажешь матери, что первый же отряд МЧС, который выехал искать пожилую женщину из соседней деревни, на самой кромке леса наткнулся на изгрызенный труп?

Она старалась говорить медленно, аргументируя безопасностью всех остальных, а сама вглядывалась в чернеющую полоску леса. Когда уже начнут выходить группы? Смутное чувство тревоги сжимало сердце. Со зверьём шутки плохи. Тем более, если стая вышла так близко к людям.

У Тани было лицо, будто каждое слово забивает гвозди в её крышку гроба. Сначала потекли крупными каплями слёзы, затем лицо некрасиво сморщилось, и она заплакала в полный голос, заглушая слова Кошки.

Деревенские бабы снова бросились утешать, и к Тане подошёл и дед с палочкой:

— Проси, — коротко сказал он, толкнув концом палки в ногу женщине.

Та неожиданно умолкла и непонимающе уставилась на деда.

— Да, уйди ты, старый, со своими байками! Вишь, горе у человека, — зло отмахнулась обладательница зелёного платка.

— О чём это вы? — заинтересованно спросила Эльвира Витальевна. Она чувствовала себя неуютно и вцепилась в возможность поговорить.

Тётка в засаленном тулупе и растоптанных дутых сапогах смерила учительницу неприязненным взглядом, мол, как была не местная, так навсегда и останешься, но всё же ответила:

— Евменич в детстве тоже потерялся. Всей деревней искали, да не нашли. Когда уже решили, что сгинул малец — попытались мамку его увести, а она выть и орать начала, как бесноватая. Предлагала себя вместо сына. Говорят, лес услышал. Вышла баба на лошади, посмотрела на неё и обратно ушла. А потом Евменич из леса вышел. Сам.

— А мама его что? — любопытно спросила Эльвира Витальевна.

— Ничего. Лет через пять в проруби потонула, — пожала плечами тётка.

— Да, совпадение это было. Мало кто на лошади ездить может, — отмахнулась смуглая в фиолетовом пуховике.

— При чём тут лошадь? При чём утонувшая мама? — не поняла Кошка.

— Дык, Язычница из леса только на лошади выезжать может. Ногами-то её лес не пустит. Она, значит, приняла жертву. Матери дала пяток лет жизни, а потом забрала в уплату, — объяснила тётка.

Кошка тряхнула головой: снова местный байки.

— Это была Язычница, — коротко отрезал дед и приказал:

— Проси.

Толпа начала спорить. К ним примешались оставшиеся в лагере спасатели, теперь к входу в лес готовиться не надо, и они начали неспешно паковать вещи.

Кошка слушала гудящую какофонию вполуха, всматриваясь в силуэты появляющихся из леса людей. С каждой вышедшей группой на душе становилось легче. Одновременно она перебирала в голове, что ещё можно сделать. Может найти вертолёт и попробовать полетать над лесом? Парень ушёл в жёлтой куртке, значит, шанс увидеть с воздуха есть.

Внезапно раздался раздирающий душу вой. Кошка обернулась в поисках звука. Это Таня. Она отошла метров двадцать и сидела на коленях, лицом к лесу. Странно раскачиваясь, она кричала, стонала, царапала ногтями землю. Затем встала на четвереньки и завыла по-волчьи, задирая лицо к небу. Этот скорбный звук застыл в ушах, повис тяжёлой пеленой перед чёрным молчаливым лесом.

Кошка схватила аптечку, быстро нашла успокоительные, взяла бутылку воды, стоя́щую рядом, и побежала к Татьяне. Нервный срыв налицо. Ещё не так завоешь, если твой единственный сын пропал.

Не успела она пройти и половину пути, как споткнулась и едва не упала, удерживая равновесие. Перевела взгляд под ноги — Евменич преградил ей дорогу палкой, о которую она запнулась.

— Не лезь, — отрезал старик.

— Татьяне плохо, она потеряла сына, а вы со своими байками. Как вам не стыдно?

— Пока ещё не потеряла, — ровным голосом ответил дед, глядя своими обжигающими глазами.

— Ей нужна помощь! — попыталась привести аргумент Кошка.

— И как, помогли? — насмешливо ответил Евменич.

Кошка подняла руки сдаваясь. В конце концов, это не её дело. Она не врач и лезть не будет. Ещё потасовки с дедушкой ей не хватало.

Из леса показалась очередная группа. Отлично! Осталась последняя, можно будет всех пересчитать и сворачивать лагерь.

Внезапно верхушки деревьев дрогнули. Из короны вылетела стая птиц. Татьяна резко умолкла. В образовавшейся тишине люди наблюдали, как всё больше и больше птиц выпархивают на открытое небо. Вороны, сороки, воробьи и ещё с десяток различных птах, названия которых Кошка не знала. Они чирикали, каркали, трещали, заглушая все звуки вокруг.

— Это чего за птичий базар? В последний раз я такое видел, когда верховой пожар в низовьях тушили, — седой мужчина в костюме цвета хаки положил Кошке руку на плечо.

— Дыма не видно, — отозвалась она, изумлённо наблюдая за птичьим представлением.

Еменич подошёл к Тане, отложил палку и кряхтя опустился на землю, что-то ей нашёптывая.

Вдалеке завыли волки, перекрикивая птичий гомон. У Кошки волосы зашевелились на голове. Так близко! Она встала, оглядела толпу:

— Так, собирайте лагерь! — как можно громче выкрикнула она.

Волки, конечно, вряд ли выйдут к такому скоплению людей, но нелишним будет быстрее увести всех из этого странного места. Чёрт, последняя группа в лесу! Надо их поторопить!

— Собирайтесь! — ещё раз выкрикнула она.

Никто не послушался. Люди стояли и смотрели чуть левее её, показывая куда-то пальцем. Она всмотрелась и увидела вышедшего метрах в двухстах лося. Этого ещё не хватало! Не лес, а какой-то контактный зоопарк!

Она собиралась идти к столу и связаться по рации с последней группой, чтобы они точку выхода брали как можно дальше от лесного зверя. Не успела сделать пару шагов, как Таня снова громко запричитала. Но в её голосе было что-то ещё. Вроде… Радости?

Кошка обернулась.

Из леса неспешно и грациозно вышла гнедая лошадь. Чуть тряхнув гривой, она медленным шагом направилась прямиком к людям. На её спине, без седла, сидела женщина. Длинные, до пояса русые волосы, в которые вплетены многочисленные бусинки, верёвочки и ленточки. Острые, угловатые, немного хищные черты лица. Тонкие губы недовольно поджаты. Мешковатая серая куртка, больше напоминавшая балахон, и длинная, такая же серая, до пят юбка переходила на круп лошади.

Женщина подъехала к Татьяне, остановилась рядом, вопросительно глядя сверху вниз.

— Не врал Евменич, — прошёлся шёпот за спиной.

— Она что, демон? — слишком громко спросил мужик под хмелем.

— Почему демон? — не поняла Эльвира Витальевна.

— Ну дык это… Ежели она ездила на лошади, когда Евменич мальцом был, знамо, сейчас должно за сто лет перевалить, а она вон… — согласилась с мужиком женщина в зелёном платке.

— А ты, чего, знакома с ней, что ли? Может это другая баба. Говорю же, люди там есть! Вон она оттуда и приехала, — ответил кто-то из толпы.

Тем временем Таня что-то жарко говорила женщине на лошади, ей вторил отрывистый низкий голос Евменича. Слов было не разобрать, но, судя по интонации, они просили помочь с поисками Коли.

Язычница молчала, а Таня распалялась всё больше. Она снова заревела, сняла с головы платок, обнажив коротко стриженные редкие волосы.

Кошка медленно пошла ближе, а толпа, наоборот, отходила подальше.

Птичий гомон притих, будто тоже прислушиваясь. Что-то в Язычнице было такое, что пугало и влекло одновременно. Может, ярко-голубые холодные глаза, очень похожие на глаза Евменича, а может безразличное выражение лица, странное для такой ситуации.

Наконец, женщина приняла решение и слезла с лошади.

— Богам надобно жертву, — произнесла она низким гортанным голосом.

— Всё, что захочешь дам! Дом бери, золото, деньги, продукты, — с жаром начала перечислять Таня, растерянно огляделась по сторонам, посмотрела на свои грязные пальцы, которыми недавно царапала землю и продолжила, — меня бери! Хочешь, убей! Хочешь, в рабство возьми. Хочешь, зверям скорми, только верни моего мальчика! У меня нет больше никого, погибну я без него, удушусь на первой берёзе… — поток слов потонул в рыданиях.

Язычница будто услышала что хотела, кивнула и достала из небольших ножен на поясе короткий кривой нож.

Таня подняла голову вверх, подставив горло, и зажмурила глаза.

Несколько мужиков из толпы быстрым шагом бросились к ним, но Евменич грозно осадил:

— Кто подойдёт — дом сожгу!

Звучало странно и нелепо. Мужики запнулись и застыли, не понимая, что им делать.

Кошке казалось, что она попала в какой-то театр абсурда. Нож в руке незнакомки многое менял. Броситься к ним? Звать на помощь? Она судорожно соображала, что можно сделать.

Пока она размышляла, Язычница отпустила нож к самой голове женщины и срезала под корень широкую прядь волос. Убрала нож, достала из кармана тряпицу и завернула добычу. Затем ловко запрыгнула на лошадь, вдарила пятками по бокам и скрылась в лесу.

Таня смотрела ей вслед не шевелясь, и только когда силуэт лошади растворился за деревьями, осмелилась поднять руку и провести по обнажившейся коже головы.

— И чего теперь? — выдохнула она.

— Ждём, — буркнул Евменич в ответ, — если он жив, то обязательно выйдет.

— Если жив, — всхлипнула Таня эхом.

Птицы, сделав широкий круг, неспешно полетели над лесом. Кошка могла бы поспорить, что они прочёсывают местность, но мысль показалась нелепой, и она усмехнулась: «Птицы прочёсывают лес! Вот это цирковой номер!»

Толпа загудела, споря, что это было. К Кошке подошли несколько спасателей:

— Что будем делать?

— Уезжаем. В лес идти опасно.

Вышла последняя группа, намного правее места на карте. Кошка окончательно выдохнула и села за стол, уронив голову на руки: «Надо уводить людей. Волки, всего в десятке километров. Лось вроде скрылся в чаще, но в любой момент может вынырнуть. Женщина с ножом… Неизвестно, что у неё на уме. Даже если в чаще и вправду живут какие-то старообрядцы, вряд ли они будут рады, что к ним выйдут люди. Но Коля там совсем один…» От этих мыслей звенела голова. Самое сложное в её работе, принять решение остановить поиски. Так мучительно больно, что ничего не вышло.

Зазвонил мобильный телефон. Кошка не глядя взяла трубку:

— Быстро свернуть все поиски! Уводи людей! Волчью стаю заметил наряд полиции, который выехал на труп. Волки движутся в вашем направлении. Ведут себя странно. Идут по кромке леса. Возможно, у них бешенство, — тараторил в трубку женский голос. Кто-то с базы, но Кошка не узнала звонившего.

— Спасибо, принято, — коротко ответила она и положила трубку.

— Сюда движется стая волков. Возможно, бешеных, — нарочно громко сказала она.

Спасатели угрюмо кивнули и быстро начали собирать снаряжение по машинам. Один из них, чуть ли не силком, подталкивал деревенских в буханку:

— Живо, живо, грузимся. Нет, остаться нельзя. Машина уезжает и никого ждать не будет. Пешком четыре километра, наперегонки с волками, не лучшая ваша идея.

Кое-как всех затолкав, он захлопнул дверь и дал команду водителю трогаться. Все остальные тоже спешно рассаживались. Кошка решилась подойти к Евменичу и Тане, уже заранее зная ответ.

— Я никуда не пойду, — помотала головой мать Коли, а дедушка кивнул, подтверждая. Они так и сидели на земле, глядя в сторону леса.

— Пешком до деревни не меньше часа, — попыталась вразумить их Кошка, намекая на то, что Евменич ходит с палочкой.

Он развернулся и посмотрел ей прямо в глаза. В них читался ответ.

Кошка вздохнула и села в машину. Как ей быть? Два взрослых человека вправе решать, что им делать со своей жизнью. Вызвать полицию? И что? Сказать им, что они отказываются уходить из леса? Сидеть в машине и смотреть, что будет дальше? Этого совсем не хотелось.

«Чужая жизнь не моя ответственность», — в который раз повторяла она как мантру. Сердце разрывалось, но она завела машину и медленно тронулась. Остановилась, выглянула, в надежде, что они передумают, но Евменич только устало махнул: «Поезжай».

Она поехала дальше, безотрывно глядя в зеркало заднего вида. Когда фигуры стали совсем маленькими, ей показалось, что вдалеке мелькнуло ярко-жёлтое пятно. Остановилась. Вышла из машины. Звеняще и гулко прокатился волчий вой. Женская фигура, сидящая на земле, вскочила и бросилась в сторону леса. Не показалось!

Кошка развернула машину и, рыча мотором, рванула обратно. Остановилась возле Евменича. Выбежала, схватила его палку, кинула на переднее сиденье. Не принимая возражений, помогла ему подняться и усадила в машину.

Счастливая Татьяна с Колей в обнимку подходили к ним. Мальчик выглядел усталым, жёлтая куртка была перепачкана, но главное — он был жив! Таня размазывала слёзы по лицу, то и дело вытирая их руками, и пыталась целовать Николашку каждые пару шагов. Парень смущался, но улыбался.

Кошка молча открыла заднюю дверь автомобиля. Всё потом. Разговоры, объяснения, выяснения. Главное — побыстрее убраться отсюда, отвезти мальчика прямиком в больницу. Она села за руль, смахивая нежданные слёзы радости, и поехала в сторону города. В зеркале заднего вида мелькнули серые звери, которые трусцой бежали по кромке леса. Успели. Сегодня снова победила жизнь.

Глава 2

Формальности заняли весь вечер. Стараясь избегать темы странного поведения зверей, Кошка рассказала, что мальчик вышел сам. Да, видели женщину на лошади, но ребёнок с ней не встречался.

По Николашкиным показаниям получилось, что он потерял друзей, заплутал, переночевал, надрав валежника, потом снова принялся искать выход и внезапно увидел просвет в лесу. По счастливому стечению обстоятельств вышел прямиком к маме.

Врачи диагностировали переохлаждение и оставили ребёнка в больнице на ночь. Татьяну, в обход правил, тоже определили в палату.

Кошка ехала домой и перебирала в уме подробности дня. Всё выглядело настолько фантастично, что пробирала дрожь. Как найти этому всему объяснение? Кто эта Язычница? Совпадение или действительно Коля вышел благодаря ей? Перед глазами стояла птичья стая, ровным флангом неспешно парящая над лесом.

Кошка глубоко вздохнула, поправила очки и, заглушив машину, вышла.

В окнах не горел свет. Она постаралась тихонько открыть дверь, но из всех комнат тут же выглянули заспанные мордочки:

— Кирюша, Андрюша, Марьяша, — с улыбкой, скороговоркой поприветствовала их Кошка.

— Мама! — Марьяша бросилась обниматься. — Нашла? — привычно спросила она.

— Нашла, — кивнула она и взлохматила тёмные кудри дочери.

— Ай, молодца! — сонно и хрипло отозвался Кирилл. Ему было уже семнадцать, и он считал себя совершенно взрослым.

Андрей просто кивнул и пошёл спать. Он вообще не очень любил разговаривать. Из всех детей он больше всего был похож на мать.

— Марьяша, иди в кровать, — ласково подтолкнула дочку Кошка.

В конце коридора зашаркали тапочки. Это Алла Викторовна, мама бывшего мужа.

— Я уж раньше утра тебя не ждала, — зевая, беззлобно поприветствовала она женщину, — чайник поставить?

— Что вы, идите спать, — отмахнулась Кошка, наконец-то разуваясь.

— Да, теперь не усну. Пойдём, расскажешь всё, — решительно заявила старушка и пошла на кухню.

Заслышав, что будет интересная история, как по команде за столом собралась вся семья.

— Спать пора! — пыталась вразумить всех женщина, но больше для видимости.

— Ладно тебе, мам, завтра воскресенье, — отмахнулся Кирилл, потирая глаза.

Кошке очень не хотелось рассказывать подробности, поэтому она сухо выложила факты, не дожидаясь, когда закипит чайник.

Вся семья неодобрительно уставилась на неё.

— Мам, чего случилось? Ты какая-то странная, — раскусил её Андрей. Он всегда тонко чувствовал все перепады настроения.

Женщина сняла очки, потёрла переносицу и снова надела, собираясь с мыслями.

— Встретила, что ли, кого? — подозрительно сощурилась Алла Викторовна.

— Конечно, нет! — возмутилась она в ответ. Вечно свекровь при любой возможности приписывала мужчин.

— А чего? Марьяшке уже восемь, Андрюше четырнадцать, Кирюша вон, скоро сам жениться будет, — парировала старушка.

Кошка закатила глаза: всё равно не отстанут. Слишком хорошо они её знают. Придётся рассказывать. Женщина медленно, подбирая слова, принялась докладывать как было дело.

— Вот это да! — распахнув глаза, воскликнула Марьяна. — Я с тобой хочу! Я тоже хочу волков увидеть! И лося! Мама, возьми себя с собой в следующий раз.

— Милая, тогда я не смогу никому помочь, потому что всё время буду смотреть только на тебя, — этот разговор был у них не в первый раз.

— Ты хочешь сказать, что Язычница вызвала птиц и они нашли мальчика? — скептически резюмировал Кирилл, скрестив руки на груди.

— Я этого не говорила, — медленно ответила Кошка, — я сказала, что из леса вышла женщина, а потом вышел мальчик. Это вполне могло быть совпадение.

— Слишком чудесно для совпадения, — всплеснул руками Андрей. Несмотря на свой возраст, он до сих пор верил в сказки.

— Странно, дача моей сестры километрах в пятнадцати, и находится вдоль того же лесного массива. Я не раз была у неё в гостях и ни про какую тайную деревню не слышала. Тем более, о каких-то чудесах, — задумчиво проговорила Алла Викторовна.

— Та самая, которая тебе досталась в наследство? — привстал Кирилл.

— Та самая, на которую вы наотрез отказались ездить. Она уже небось сгнила за шесть лет, — проворчала старушка.

— Поехали туда, посмотрим на этот лес! — с жаром предложил Андрей.

— Ага, в октябре. Летом вам не ездилось, когда картошку можно посадить было, а в такую холодрыгу поскачем, — с сарказмом ответила бабушка.

— Так. Всё, я и слышать об этом не хочу. Ни на какую дачу мы не поедем! Тем более, после пропажи ребёнка! — отрезала Кошка. — И вообще, давайте все в кровати.

Дети поняли, что сейчас с мамой спорить бесполезно, и пошли по комнатам. Андрей с Кириллом в одной, Кошка с Марьяной во второй, а Алла Викторовна на правах хозяйки занимала отдельное помещение.

Ворочаясь, Кошка никак не могла успокоиться: может, зря она рассказала? У мальчиков появился нездоровый интерес, надо было подумать об этом заранее. Марьяша вроде ничего, быстро переключилась и засыпая, шёпотом рассказывала, как они с бабушкой сегодня ходили в парк. Ещё эту дачу припомнили. Именно она и поставила последнюю точку в отношениях Кошки и её мужа Вити. Назвали в честь деда, вот яблочко от яблоньки недалеко и упало. Как и его дед, он играл в примерного семьянина, пока вожжа, попавшая под хвост, не кинула его в объятия молодой бездетной вертихвостки.

Дача сестры пустовала уже много лет. Женщину скосил инсульт, надолго пригвоздивший несчастную к кровати. Алла Викторовна умудрялась поддерживать в порядке и квартиру сестры и дачу, собирая нехитрый урожай. Сын, конечно, помогал, поэтому имел ключи и неограниченный доступ. Детьми сестра не обзавелась, после её смерти всё имущество отошло Алле Викторовне.

Был ранний апрель, муж отправился в очередную командировку, а маме неожиданно приспичило на дачу. Кошка вызвалась её отвезти, пока Марьяша в ясельках, а старшие в школе. Дальше всё разворачивалось как в дешёвом бульварном романе: знакомая машина у ворот и сам муж, отрапортовавший накануне, что его самолёт приземлился за полстраны отсюда, материализовался на крылечке в халате с кофе и сигаретой. За ним маячила крашеная блондинка в нижнем белье и наброшенном сверху расстёгнутым пальто.

Алла Викторовна встала на сторону Кошки, выдворив сына в «однушку» сестры:

— У детей и так стресс, а теперь менять школу из-за того, что их папка ширинку не умеет застёгивать? Пусть со своей шваброй идёт отсюда.

Кошка сдалась под просьбами мальчишек и уговорами свекрови. Так и остались. Витя всё так же живёт со своей блондинкой, не женившись и не заведя детей, хотя прошло уже шесть лет.

И вот теперь снова всплыла эта дача. Мысль о поездке туда вызывала у Кошки приступы паники, а Алла Викторовна не понимала: «Мужик козлом оказался, но дача-то при чём?» Дети, чувствуя мамин настрой, тоже отнекивались от предложения бабушки отдохнуть летом на природе. Теперь, похоже, нашёлся аргумент, чтобы весы противостояния качнулись в пользу свекрови. Хорошо, что до лета ещё много времени, может быть эта история успеет забыться…

На следующий день события потекли в привычном русле: уборка, готовка, проверка уроков. Затем понедельник: собрать детей в школу, а Кирилла в институт, самой на работу. Хорошо, что она сменная. Есть возможность хоть раз в пару недель выезжать и помогать своему Спасательному отряду. Раньше Кошка никогда и не задумывалась о таком виде досуга. Всё перевернул развод. Днём она улыбалась детям, коллегам, а ночью закрывалась в ванной и, свернувшись калачиком на полу, выла, заткнув полотенцем рот. Душа, растерзанная и растоптанная, саднила и ныла. Хотелось разбить голову о кафель, чтобы физическая боль заглушила душевную.

Однажды приведя себя в порядок и выйдя из ванной, она столкнулась с Аллой Викторовной, которая поджидала её в коридоре.

— Извините, — пробормотала Кошка, опустив глаза в пол.

— Вот что, милая. Тебе нужно хобби, — безапелляционно заявила бабушка.

— Хобби? — Кошка подняла на неё опухшие глаза и непонимающе уставилась на свекровь. — Вышивать начать?

— В твоём случае вышивать не поможет, — задумчиво ответила та, — тебе спасать кого-нибудь надо. Детдом может… хотя дети без родителей явно не то… Приюты для животных? Пообщаешься с брошенными собачками, может, полегчает.

Кошка сползла по стене и заревела в голос, не справившись со своими эмоциями.

— Ладно, ладно! Брошенные собачки — тоже дурацкая идея, согласна. Но ты подумай, тебе надо на что-то отвлечься, — замахала руками Алла Викторовна.

Мысль чем-то заняться плотно засела в голову. Однажды она стояла на парковке перед детским центром творчества и, откинув кресло, кемарила в ожидании, когда у Марьяши закончится кружок. Шёл мокрый мартовский снег, серое небо низко висело над городом, навевая депрессию. Внезапно в окно постучали. Кошка вздрогнула и резко села. Женщина замершими пальцами тыкала ей листовку, на которой была изображена улыбающаяся девчушка с двумя бантами. Она нажала на кнопку, окно опустилось, и женщина скороговоркой начала говорить:

— Извините, разыскиваем девочку семи лет. Она ходила в этот детский центр. Пропала вчера. Может быть, вы её видели?

У Кошки горло сжалось и подкатил комок слёз. Её Андрюша ненамного старше девочки с фотографии. Она взяла листок и внимательно вгляделась в черты на снимке. Увы, в последние полгода она была так поглощена своей болью, что совсем не обращала внимания на людей вокруг. С сожалением покачав головой, она, неожиданно для самой себя, спросила:

— Чем я могу помочь?

— Возле парка собрались спасатели, они приглашают добровольцев прочесать лес, — обрадованно ответила женщина.

Кошка кивнула и глянула на часы. Скоро занятие закончится, пора идти забирать Марьяшу.

Привезя домой дочь, она с жаром рассказала свекрови о беде с девочкой, быстро переоделась и, заручившись обещанием, что Алла Викторовна присмотрит за детьми, поехала в парк.

При входе сновала целая толпа. Посреди стоял раскладной стол, за ним сидел хмурый мужчина и вглядывался в карту на экране ноутбука. Трещали рации, пиликали мобильные телефоны, группа людей слушала инструктаж и проверяла портфели: фонари, вода, перчатки, батарейки.

Кошке захотелось рвануть в лес без оглядки. Где-то там, возможно, плачет и плутает девочка с розовым рюкзаком. Она ждёт взрослых, которые обязательно должны её найти и спасти. Передать в руке маме, которая будет кутать её в тёплый плед и баюкать до самого рассвета. Вот бы её нашла именно она!

Больше получаса Кошка ждала, когда до неё дойдёт очередь. Вот настал тот миг, когда стройной цепью группа людей вошла в свой квадрат леса. Она с жадностью следила за каждым действием старшего: как он смотрит в навигатор и показывает куда им заворачивать, как поднимает руку вверх, призывая к тишине, как до них доносится крик соседней группы, которые надеются, что девочка их услышит. Затем настала их очередь, и Кошка кричала во всю мощь своих лёгких, срывая горло:

— Юуууууляааа!

— Ничего себе у тебя голосочек, — похвалил её старший, оглядывая худосочную Кошку, которая больше была похожа на школьницу-отличницу, чем на мать троих детей.

В тот день они не нашли девочку. Никто не нашёл. Но лес и поиск родили в Кошке что-то первобытное. Будто она хищник, который выслеживает свою добычу. Тогда она впервые спала спокойным сном.

На следующий день, на работе, она без устали обновляла ленту новостей. Ей до боли хотелось узнать, что Юля дома с мамой, а ещё в лес: искать, бежать, прислушиваться, кричать, затаиваться, настигнуть, поймать и… ликовать!

Но лента новостей упорно не выдавала ничего. Наступила следующая смена и, наконец, сообщение: девочку похитил папа. Впереди работа полиции, суды, разбирательства, но важно другое: Юля жива! Тепло разлилось по груди, и слёзы потоком хлынули из глаз. Коллеги, которые даже после развода не видели её в таком состоянии, суетились вокруг.

— Ну, ты даёшь, Кошкина! Из-за чужого ребёнка так реветь! — качали головами они.

Коллеги не понимали, что она плачет потому, что дыра в её груди затягивается. Когда раны заживают — это тоже больно.

Затем была ещё череда поисков: старики с деменцией, грибники, трудные подростки, рабочий люд. Всех не сосчитать. Важнее было другое — лес. Он звал и манил её своей тишиной, хрустальным воздухом и путаницей следов. Выходя к кромке, она будто набрасывала на себя шкуру хищницы. С шумом втягивая воздух, она пыталась почуять след. Потом её стали просить координировать поиски. Долгое время она сопротивлялась, но однажды решила попробовать. На удивление, азарт ей удалось испытать даже сидя за ноутбуком. Она будто видела охоту, но теперь глазами других, тех, за кем она следила и направляла. Чаще, чем у остальных, её поиски заканчивались успехом.

— Ну, Кошка, — вручая очередную грамоту, хвалил её начальник штаба, — настоящий лесной зверь.

Кирилл и Андрей иногда ходили с ней, но особого интереса у них это не вызывало. Только маленькую Марьяшу мама пока отказывалась брать с собой:

— Двенадцать будет, тогда пойдём, — отрезала Кошка.

Алла Викторовна была не против такого хобби, тем более что невестка не наглела, а отпрашивалась всего пару раз в месяц. Да и внуки хлопот не доставляли: мальчишки делали уроки сами, а внучка была домашней, тихой девочкой.

Так и текли их будни: как только подкатывала тоска, Кошка открывала сводки поисков. Выбирала по двум критерием: в лесу и как можно ближе к дому. Затем мчалась спасать очередного бедолагу и, возвращаясь из леса, ощущала умиротворение и облегчение.

Так было до последнего случая. Эта женщина на лошади ломала картину знакомого, уютного леса, забрав с собой привычное чувство опустошения.

Вечером, после работы, Кошка налила кофе и засела в интернет, пытаясь найти всё, что могло быть связано с переселением староверцев и самой Язычницей. Ничего. Несколько сплетен на форуме, которые имели лишь косвенное отношение к этой истории.

Тогда она открыла сводки по пропавшим людям, очертив несколько километров вокруг лесного массива. Всё как везде: грибники, пьяные, которые заснули в снегу, пожилые… Детские поиски, не считая Николашки, всего одни. Восемь лет назад и достаточно далеко от той деревни, где они искали мальчика. Дальше сведений нет. Спасательный отряд в их городе образовался всего десять лет назад, а значит, информации о более ранних пропажах не найти.

Кошка и сама не понимала что она ищет. Подтверждение того, что она не сошла с ума и Язычница существует? Ну, допустим, да. И что?

Она вздохнула и собиралась захлопнуть ноутбук, как из-за плеча заглянул Андрей:

— Ищешь информацию по вчерашнему делу?

— Я… нет, то есть да… — Кошке не хотелось подогревать интерес сына, но и открыто врать тоже.

— А я, вот, нашёл кое-что, — хитро улыбнулся Андрюша.

Кошка пару секунд поборолась с желанием закрыть тему, но любопытство победило:

— И что же ты нашёл?

— Кидаю ссылку, — победно приосанился сын.

На экране ноутбука высветился сайт. Кошка кликнула и развернулась страница: «Окудница Ружена».

— Что из этого имя, а что фамилия? — не поняла Кошка.

— Окудница — это языческая травница и знахарка. Мол, она лечит по языческим канонам, — пояснил сын. Он явно успел поискать информацию и теперь козырял.

— Так, ничего не поняла. Какая-то знахарка, что нам с этого? — Кошка сняла очки и потёрла глаза, оставив крошки туши на пальцах. «Чёрт, опять забыла косметику смыть», — подумала она.

— А ты вот здесь прочитай, — сын взял мышку и принялся листать далеко вниз.

Когда женщина уже почти потеряла терпение, Андрюша долистал до какой-то ветки обсуждения на форуме знахарки и махнул матери.

— Помогите найти ребёнка, одиннадцать лет, пропал в лесу… — прочитала она вслух и углубилась в чтение. Это тот самый парень, который пропал восемь лет назад. Дата и место совпадает. Дальше идёт перерыв и через две недели сообщение: «Хочу поблагодарить Ружену, за помощь в поисках. Если бы не она — моего сына не было бы рядом со мной. Волосы отрастут, за них даже не переживаю. Вы настоящая волшебница. Спасибо».

Что это значит? Пропавший восемь лет назад ребёнок нашёлся таким же способом? Почему только дети? И снова отрезанные волосы… Завтра надо позвонить знакомому в отдел полиции. За ним должок, она может попросить дать почитать дело пропавшего тогда ребёнка.

Кошка с шумом выдохнула и в который раз задала себе вопрос: зачем ей это всё?