ЧУЖИЕ НЕБОСКРЕБЫ

ЧУЖИЕ НЕБОСКРЕБЫ

ЧУЖИЕ НЕБОСКРЕБЫ ТАКИЕ ДАЛЕКИЕ- БЛИЗКИЕ ДОМА.

Вероника была худенькой милой девушкой, с тонкими губами и маленьким изящным носиком, который втягивал сейчас прохладный воздух с реки. Ее длинные черные волосы, развевались на ветру, когда она, стояла на своем маленьком балкончике. Девушка довольно крепко, для своих тонких рук, держалась за кованные узорные перильца. Вероника обернулась, когда услышала, что кто- то зашел в комнату. Это был ее дядя. Его звали Фред. Он приезжал раз в месяц и отвозил изготовленные Вероникой мягкие игрушки в не большой магазинчик, находящийся, для Вероники было даже страшно подумать, на другом конце огромного города, где то там за рекой. –Девочка, эта та самая коробка? Да? Ты выйди во двор к машине, я тебя там подожду. Вероника спустившись по крутой лестнице, весело, что то напевая, подбежала к машине. –Так? Поглядим, что ты там сегодня новенького выдумала?– спросил дядя, разглядывая медвежат, дракончиков и не понятно как сделанных, но очень похожих на персонажей разнообразных детских мультфильмов, разноцветных игрушек, лежащих в картонной коробке. –А, вот этого я знаю. Это этот, как его? -Губка Боб- пояснила Вероника. –Да точно Боб!- дядя, громогласно рассмеявшись, сжал в огромной ладони желтую куклу и у той на несколько сантиметров выкатились глаза. Но как только он ослабил нажатие, глаза, тут- же вернулись на свое положенное место. –Ого! И как только получаются у тебя такие фокусы? Вот это точно должно понравиться Валентину. Кстати, он просил тебя сделать еще с десяток, тех смешных попугаев, ну помнишь, которые с блестящими кружочками на крыльях? -А вот это тебе, за прошлую работу- дядя Фред, протянул Веронике несколько сотенных купюр, которые девушка сложила и засунув под браслетик, тут же опустила рукав свитера, и не поворачивая головы, стрельнула глазками по сторонам. –А это для тебя. Тут список того, что не обходимо мне еще для работы- девушка отдала Фреду голубоватого цвета листок из блокнота, который дядя, не посмотрев, смял и сунул в оттянутый карман старого коричневого пиджака. –Если тебе нужно, что ни будь еще? Говори сейчас, а то я теперь наверное приеду не скоро, так что…- Фред развел руками. –Нет пока всего хватает. Только поцелуй за меня тетю Оливию. –Гм. Ты же знаешь, что она давно умерла- недовольно произнес дядя Фред и прихрамывая направился к машине. –Ну ты же ее тем не менее видишь и разговариваешь с ней? -Это совсем другое- буркнул Фред и не поворачиваясь, хлопнул по ноге шляпой, выбив из нее пыль. –Дядя, а зачем тебе такая шляпа, ты же не матрос?- постаралась пошутить Вероника и хоть как то сгладить неловкость положения, вызванного своей последней фразой, которая явно пришлась не к месту. –Ну ладно извини. Дядя ты же знаешь, как сильно я тебя люблю!- громко произнесла Вероника и стала подниматься по лестнице, услышав, как сзади хлопнула дверь пикапа, и громко затарахтел мотор. –Он всегда так хлопает этой дверью, будто бы желает, что бы она, непременно отвалилась. Но его же не спросишь. Снова обидеться- улыбнувшись, подумала девушка и сильной упругой ножкой, толкнула дверь. Вероника зашла в комнату и присела в свое любимое ортопедическое кресло, на которое она копила целых пять лет. Допив остатки остывшего чая, прожевывая лимон, выверенными, аккуратными стежками, девушка стала невероятно быстро, соединять две половинки очередной игрушки. Какое- то время она просто сосредоточенно работала, склонив голову, а потом рукой убрав, назад прядь волос, посмотрела через прохладу комнаты, через открытые двери, через балкон, через наполненный солнечным светом день, через быстрый, холодный и глубокий поток, на ту сторону реки. Она часто так делала- несколько раз во время работы, не на долго прерывалась и пристально смотрела, на те далекие, и одновременно такие не доступные, казавшимися сделанными из зеркал, высоченные дома. Когда девушка так вот сидела и просто работала, то ей не было видно ничего. Ни снующих по обочине канала разноцветных автомобилей, ни плывущих по реке пароходов, ни быстрых катеров, которые оставляют за собой на синей глади белые, бурлящие следы. В такие звенящие тишиной моменты, девушке казалось, что вот она, сама жизнь бежит перед глазами. Та самая жизнь, которую, кажется можно при желании даже потрогать, ощутить тактильно. Увидеть ее оранжево- серебристый цвет или даже пойти дальше, постаравшись почувствовать день на вкус, какой он выдался сегодня. К примеру, вчера день отдавал сливочным привкусом сыра, смешанного с легким запахом выхлопных газов и с вплетенным, еле уловимым ароматом свежее сваренного кофе, зеленого яблока, и дорожной пыли. А вот сегодня, день напоминал вкусом, принесенного ветром, откуда то из далека, запаха сладких полевых трав и тонким коленным дымком духовки, в которой готовиться миндальное печенье, щедро присыпанное корицей. Вот она жизнь идет себе так неторопливо. Эта жизнь, идет так тихо и размеренно, но одновременно, и мгновенно пролетает. Вместе с тем, для девушки, работающей не менее десяти часов в день- жизнь как бы одновременно, стоит практически на месте, делая лишь только полный оборот вокруг своей оси, неизменно возвращаясь в исходную точку. Девушка снова взглянула на ту сторону реки, на этот раз, вооружившись биноклем. Она не знала наверняка, живут ли в тех далеких, чужих небоскребах люди? Или быть может там, в хорошо проветриваемых, просторных и чистых помещениях работают большие, тихо жужжащие вычислительные машины. А может быть, там усердно трудятся горожане из среднего класса, про которых на последней проповеди, говорили в церкви. Тем не менее, девушка надеялась однажды увидеть там вдалеке отблеск от открывающегося окна или еще лучше крохотный силуэт человека на крыше, с которым можно будет телепатически подружиться. Да ей подошло бы любое подтверждение, того, что там есть разумная жизнь, а не только жар, прозрачными, колышущимися волнами поднимающийся от нагретого стекла и бетона. Но Веронике не везло и никто так, и не появлялся в круглом окошечке бинокля, что бы приветственно помахать Веронике рукой. Девушка так и не могла узнать точный ответ на свой вопрос- есть ли там вообще живые, мыслящие люди? Вероника встала, прошла на балкон и несколько минут просто смотрела вдаль на величественные здания, будто бы пришедшие из какого- то далекого футуристического будущего. Вероника наблюдала, как на их фоне, в голубоватой дымке, пролетают птицы. А потом, опустив глаза и посмотрев вниз, видела кучу мусора, с торчавшими из нее старыми велосипедными колесами, сломанными клюшками, и другим ненужным мусором, заслужившим в конце жизни честь оказаться на свалке. Боковым зрением, Вероника заметила движение- это на своем маленьком огородике, напевая какую то полу забытую песенку, вырывая сорняки, а заодно и попадавшиеся на пути, редкие желтые цветы, капалась старая Марта. –Уж лучше бы там у нее какая ни будь декоративная травка росла, ну или же подсолнухи. Везде вокруг зелень, а у нее вот полюбуйтесь, только этот, бросающийся в глаза грязный коричневый треугольник- подумала девушка и кинув вниз, скомканный фантик от конфеты зашла обратно в комнату. Включив радио приемник, Вероника покрутила ручку настройки радио волн. Попав на какую то ритмичную, зажигательную композицию, исполняемую известной молодежной группой, девушка провела несколько быстрых танцевальных па. Ее ладная фигурка, легко двигалась и кружилась в чуть великоватом ей цветастом платьице. Но совсем скоро девушка запарилась и стянув с себя кофту, бросила ее на кровать. Потом взъерошив волосы, Вероника взяла со столика, спрятанную за зеркалом пачку сигарет, вытащила одну и щелкнув зажигалкой, закурила. Вероника не была злостной курильщицей и чего уж там, она даже не курила регулярно, но иногда, раз в несколько дней молодая девушка вспоминала, то, что может испытать не обычные ощущения, и ни ей, ни ее здоровью за это ничего не будет. Глубоко затянувшись, девушка подняла свою правую ножку вверх, затем легко отвела ее назад и дотронулась мизинцем руки до пятки, только тогда выпустила вверх, длинную струю дыма. Запив металлический привкус никотина во рту, глотком сладкого персикового сока, девушка повернулась в сторону окна, услышав, доносящиеся с улицы веселые крики и энергичный шум подвижной игры. Отодвинув занавеску, Вероника увидела как не далеко сбоку, на старой боскет больной площадке, играют в футбол несколько знакомых мальчишек. Всех их она хорошо знала, кроме одного. Того высокого светловолосого парня в синей футболке, девушка видела здесь впервые. Он, почему то сразу бросился ей в глаза и Вероника, уже не в силах, была оторвать от него свой изумленный взгляд. Владимир, Даниэль и Майкл играли грубо, будто бы стараясь забить гол любыми доступными способами, прибегая иногда даже к запрещенным приемам. Но этот новенький парень играл как- то совершенно по особенному. Он спокойно и уверенно, без лишней суеты, искусно, и очень умело, обводил соперников. Вдруг, оказавшись в том месте, куда катился мяч, ловко перекинув его через себя, ловил его на ногу, посылая снаряд в нужное место. А когда мяч у него все же отбирали, он с легкой досадой, хлопнув себя руками по коленям, громко смеялся и тут же, с двойным азартом, бросался в стремительную погоню. Вдруг, парень казалось заметив наблюдающую за ним Веронику, прикрыв ладонью глаза от солнца посмотрел на девушку. –Мы же сейчас проиграем болван. Ты чего встал?– грубо толкнул его плечом, пробегавший мимо Александр. Парень стрелой, рванулся вслед за убегающими игроками, а когда он в следующий раз посмотрел на окно, то там уже никого не было, только смело хлопая, развевались на ветру лиловые занавески. Вероника подбежала к умывальнику и побрызгала себе на лицо прохладной водой, но от этого, ее частое сердцебиение не прекратилось. –Что же это со мной такое? Девушка села на кровать и схватив, лежавшую на подушке книжку, открыла ее на первой попавшейся странице. Попыталась читать, но у нее ничего не получилось. –Нет определенно, раньше такого я не испытывала?- подумала Вероника и снова вышла на балкон. Скрестив руки на груди, девушка задумалась, глядя на воду и на пролетающих в дали птиц. Ей вдруг вспомнились строки из сочиняемой ей в свободное время поэмы. К сожалению, она не как не могла ее окончить, слишком много других забот у нее сейчас было. –Кто, как ни я, знать это должен, когда же я стала чувства заложник? Уж если, мне суждено умереть, хочу я бесстрашно на смерть поглядеть. Спросить ее может, о том, что там за гранью? Хоть многие это сочтут и банальным! А, что ни банально, быть может, страданья? Полеты во сне или грезы? Стенанья? А что ни банально? Страх или горе? Бескрайние джунгли, река или море? Обиды? Разврат или может работа? Любовь? Воровство, иль о детях забота? Никто не ответит на это дословно. Ведь жизнь как и смерть- так же очень условна! В дверь довольно сильно и настойчиво принялись барабанить. На пороге стоял соседский мальчуган. –Проходи Марк. Мальчик зашел, держа в руках огромный синий бидон, с облупившейся кое где по краям краской. –Отмерь мне два литра- зачерпнув мелочи из банки, девушка стала отсчитывать красные монетки. –Тут два с половиной- уверенно перелил Марк молоко из бидона в стеклянную банку. –Я заплачу только за два, как договаривались. –Ладно. Остальное я тебе бесплатно отдам. – Ну, спасибо! Иди, что покажу- поманила пальцем, Вероника мальчика на балкон. –Посмотри. Вон там, возле трубы, видишь? -Эх ты! Это там что, пчелы? -Да, причем самые, что ни на есть дикие и свирепые. Знаешь, если тебя одновременно укусят сорок таких пчел, то ты умрешь?- Вероника ущипнула мальчика за бок и тот, испугавшись и подпрыгнув на месте, вскрикнул. –Я пойду- обиженно произнес мальчик и направился к выходу. –Стой- поймав его за рукав рубашки Вероника, подтянула мальчугана к себе. –Не обижайся. Твороженный пирог будешь? Нет? А огурец? -Может тогда огурец с молоком? -Огурец с молоком! Ну уж нет, дудки- рассмеялся мальчишка. -Яблока нет? -Нет. Но кажется есть лимон. –У тебя есть миллион? -Откуда глупышка. Тебе надо свой слух проверить. –Да просто я шучу. А вот скажи Вероника, что бы ты сделала, если бы у тебя правда был миллион?- мальчишка плюхнулся на пружинистую кровать. -Только давай вот без этих твоих банальных ответов, на вроде того, что я отдала бы все на пожертвования в церковь и тому подобное. -Ты у меня договоришься малец. Вот расскажу отцу Пабрицио, что ты здесь такое выдаешь- Вероника, закусив губу несильно потрепала мальчика за ухо. –Что? Ха-ха-ха! Ты его машину видела? –А вообще даже и не знаю. Так сразу как то и не придумаешь. Наверное, сырья закупила бы. Ниток, материи, пуговиц и всего остального. –А вот ты сам, что бы сделал? -Я? Для начала, значительно бы расширил мамин бизнес. Ну, приобрел бы еще пяток коров. Ах, да и конечно бы мотороллер для себя, что бы молоко развозить, а не разносить на руках. Как теперь. Ха-ха-ха-ха! –Ух ты гляди, переработался бедняжка. Но вообще то мечты у нас с тобой так себе. Какие то приземленные и это не есть хорошо- Вероника оттянула карман пацаненка, и высыпала туда звенящую мелочевку. На следующий день, небо с утра затянуло темными тучами, а к обеду и вовсе пошел довольно сильный дождь. Вероника взяла из корзины в прихожей, огромный черный, кое- где проеденный молью, с красной деревянной ручкой, старый дедушкин зонт, вышла из дома. Ловко перепрыгивая через лужи, девушка направилась в сторону рынка. В такие дни, покупателей, как правило, было мало и с несговорчивыми в другое время торговцами, можно было договориться о значительном снижении цены на большинство продуктов. Девушка шла по размокшей дороге, как вдруг ее обогнал Даниэль, который накрыв голову журналом, пробегал мимо. –Даниэль!- окрикнула его Вероника. –А, это ты? Извини не заметил. Такой дождь- натянуто улыбнулся парень. –Вероника, ну говори уже, чего тебе надо?- парень забрался к ней под зонт. –Как у тебя дела? -Да нормально- подозрительно поглядел на Веронику Даниэль. –Вы вчера играли в футбол и … -Да играли и что? -Мне не показалось, или с вами был какой- то новый игрок? –Да представляешь. Какой- то пижон из города проезжал мимо, увидел, что мы играем. Выскочил из своей машины с открытым верхом, завернул брюки по колено и давай с нами бегать. –А что, вы вот так просто его приняли в свою игру? -А чего? Что нам мячика, что ли жалко? -А, Александр представляешь, ха-ха-ха, после игры, стал денег у него взаймы просить. Но тот не так то прост оказался. Говорит, представляешь? Хочешь денег? Приезжай ко мне в город, я тебя на работу устрою. Даже визитку дал. –Что же Александр? Поехал? -Пууууф. Ты что Александра не знаешь? Он же лентяй первостатейный. Выкинул визитку, обозвал парня проклятым капиталистом и обидевшись в развалку ушел. А вот я обязательно поеду- Даниэль достал из кармана помятый клочок бумаги. –Понятно. Ну удачи тебе в рабочих своих изысканиях! – рассмеявшись вытолкнула Вероника Даниэля, из под зонта на дождь. –А ты чего хотела то? А? Вероника, свяжи мне шарфик? Вероника, а в кино со мной пойдешь?– начал дурачиться парень, не обращая внимания на текущие по лицу струи воды. –Я в принципе не вяжу. А ты на что собственно меня в кино собрался то вести? Ты сначала деньги зарабатывать научись, а потом и к порядочным девушкам приставать со всякими там, кино будешь- ответила Вероника, и снова засмеявшись, прибавила шаг, ловко перепрыгивая через лужи. Девушка не даром, спросила у Даниэля про того незнакомого парня, которого вчера видела на спорт площадке. На самом деле Вероника все сегодняшнее утро вспоминала и вопреки всем своим стараниям этого не делать, думала только о нем. Она даже фантазировала, как же его могут звать. А еще девушка заметила одну появившуюся сопутствующую странность. Всякий раз, когда она снова и снова воскрешала у себя в памяти светловолосый образ, по ее телу, начиная с головы, начинало растекаться приятное, бодрящее тепло, а на щеках появлялся розовый, юный румянец. Подобные ощущения молодой девушке приходилось испытывать впервые и она, не знала, как правильно ей на них реагировать. –Ничего разберусь, обязательно разберусь- Вероника вышла к рынку. Редкого покупателя со всех сторон зазывали оживившиеся продавцы. Но девушка уверенно шла в глубь рынка, игнорируя все остальные приглашения. Она всегда покупала овощи у Ахмеда- крупного и веселого, улыбающегося огромной широкой улыбкой турка, от которого пахло пряностями, фруктами, и сельдереем. Ахмед, каждый раз рассказывал ей, больше походившее на выдумку, что ни будь забавное про своего соседа- продавца китайца, который сейчас выглядывал из палатки напротив и махал Веронике, приглашая ее осмотреть свой застоявшийся товар. Но Вероника редко подходила к нему, так как не любила запах рыбы. Только, когда ей снилось, что во сне, что она кушает креветок, только тогда девушка покупала, что ни будь у торговца морепродуктами. Дядя Фред. Видавший виды пикап, непонятного зелено-серого цвета въехал во двор. Чуть сбавив скорость, он аккуратно уместился, точно в узком пространстве, между накрытым брезентом, громоздким фрезеровочным станком, и не работающей водопроводной колонкой. Пожилой мужчина выбрался из машины, полуобернулся и пощупав себя по карманам- не забыл ли он чего ни будь в салоне, кашлянув направился прямиком к гаражным воротам. –Миша! Миша бездельник, где ты? Снова от работы отлыниваешь? Думаешь, я не знаю, что ты устроил себе спальное место, где то там за стеллажами, которые я все равно разберу. -Вот я то до тебя доберусь, узнаешь тогда, по чем пироги у чертей! Фред обошел весь гараж, заглядывая в каждый угол, но его непутевого работника, нигде не было видно. Не понимая, что происходит, Фред обвел взглядом помещение и заметил вверху белый прямоугольник- записку, прибитую гвоздем прямо к балке. Фред вытащил из нагрудного кармана рубашки очки и вытянув руку, отрегулировал расстояние, на котором буквы из расплывчатых угловатых каракулей, превращались в более или менее различимые знаки, принялся читать. -Добрый вечер Фред- старый ты пень! Это я Миша. Меня здесь нет, даже не ищи. Я уехал домой. А уехал я, потому, что ты достал меня своими постоянными придирками и не выполнимыми заданиями. Да ты сам- то когда ни- будь пробовал, счищать брусочком и щеткой старую краску с кузова машины? Хотя нет, ты конечно пробовал, но разве ты не знаешь, что для этого давно уже изобретены специальные шлифовальные машинки. Но нет, ты же все экономишь. Да и вообще я больше не намерен горбатиться на тебя за те жалкие гроши, которые ты мне платишь. Да главное- знай, что я отправил письмо в деревню и теперь все родственники будут знать какой ты скряга, и невозможный тиран. Пока не забыл. Там, в твоей комнате тебя ожидает сюрприз. Фред рванулся к дому и прямо в ботинках забежал в комнату. Он остановился на пороге, не в силах поверить в увиденное. Старый, внушительных размеров, сделанный на совесть радиоприемник- единственная уцелевшая вещь, после того страшного пожара, в котором погибла его Оливия, лежал сейчас перед ним, разбитый в дребезги. Фред подошел к обломкам, присел на корточки и нежно, провел рукой. Потрогал своей шершавой ладонью куски рамы, динамик, торчавшие щепки, пластмассовые желтые кнопки и свои воспоминания. Фред был крепким, суровым мужчиной, всю свою жизнь проведший в окружении железок и механизмов, и его нелегко было растрогать, но сейчас ему было не по себе. Протерев глаза, Фред встал и подошел к шкафу, рядом с которым валялись- молоток и зубило. Мужчина вышел из комнаты и вернулся с мешком, в который сложил обломки радио- приемника. Фред бросил мешок в пустую бочку для сжигания мусора во дворе и снова зашел в дом. Он лег на кровать, да так и лежал с открытыми глазами, просто уставившись в потолок. Трудно было бы понять, о чем думает этот суровый, угрюмый, в возрасте мужчина, но на его лицо легла еще одна глубокая морщина. Наступила ночь, потом утро, а Фред все лежал, пока телефонный звонок не вывел его из мысленного ступора. Фред уехал к племяннице, а значит, у Миши было гарантированно несколько часов, для того, что бы беспрепятственно покинуть этот надоевший ему за долгие месяцы дом. Дом с провонявшим бензином и ужасным дымом, от самокруток Фреда гаражом. Всеми этими железками, разобранными моторами, постоянными окриками и ударами молотка по металлическим поверхностям, которые Миша, и теперь, когда в мастерской стояла тишина, отчетливо слышал. Миша быстро побросал в спортивную сумку свои немногочисленные вещи и стоял посреди мастерской в не легких раздумьях. Как и все молодые люди его возраста, Миша был законченный максималист. Для него не существовало полутонов, а все в мире было довольно таки просто и легко делилось только на черное, и белое. Он был не доволен тем, что ему приходиться работать у этого, как Мише тогда казалось, сумасшедшего и грубого мужика, который ко всему прочему еще, и разговаривает с радио- приемником. А еще вычитает деньги из и так совсем не большого жалованья Миши, за все эти ужасные завтраки, обеды, а иногда еще, и ужины. Пареньку, конечно же был не известен тот факт, что Фред, когда то спас его беременную маму- свою сестру. Вытащил ее из покореженной машины, а потом нес на руках 18 километров до деревни. Где ему было знать, что в глубине души, этот грубиян Фред, был изначально категорически против присутствия Миши в своем доме. Он очень не хотел, что бы мальчишка рос в развращенном деньгами городе, но отказать старейшинам деревни в просьбе пристроить мальчика на работу, он просто не мог. А ведь он, так привык жить один. Ему хватало своих проблем и ничего не хотелось менять, но теперь Фреду приходилось заботиться в добавок, еще и о каком- то неумехе- сопляке. Миша, порывшись между жестяными коробками из под краски и грязными тряпками, достал не большую книжку. Вытащил из нее несколько купюр и аккуратно сложив, поместил их к себе в задний карман брюк. Затем парень, взял инструменты и направился в дом. Он знал, что у Фреда, где- то за картиной должен был быть сейф. Сейф действительно был, но вскрыть его подручным инструментом Мише не удалось и тогда, он выместил все свое негодование на единственном, как ему казалось, дорогом сердцу Фреда предмете. Деревянная рамка уже разломилась в щепки, а ткань, закрывающая динамики прорвалась, но Миша все никак не мог остановиться и все бил, бил, и бил. Наконец, он устал и отбросил молоток. Подцепив на ходу сумку, вышел из дома и что то насвистывая, направившись к калитке. Остановившись, парень, вернулся в мастерскую и написав записку, прибил ее гвоздем к доске, где ее обязательно должен был бы заметить Фред. Куда он пойдет Миша еще не придумал, но он твердо решил, что никогда не вернется в свою Богом забытую деревню, где все живущие там люди, еще подчиняются каким- то нелепым пережиткам прошлого. А уж в эту мастерскую тем более. –Ничего, не пропаду- подумал Миша и почти бегом, направился к автобусной остановке. Доехав до конечной остановки парень вышел и заметив яркую вывеску не большого кафе, поспешил зайти. Однако, обстановка внутри, оказалась иной, чем ожидал парень. Он рассчитывал по быстрому, что ни будь перекусить, но как только парень переступил порог заведения, то появившееся тут же многочисленные размалеванные девицы, стали вешаться на него, пытаясь поцеловать в губы. Громко смеялись и приставали с не пристойными предложениями. Наконец ему удалось сесть за грязный, липкий от пива столик и взять в руки листок меню. Но цены в этом заведении, оказались необоснованно внушительными и Миша решил, что будет куда уместней сэкономить денег, просто поискав ближайший Макдональдс. Однако, когда он все же пробрался к выходу, упрямо протискиваясь между пузатыми рокерами, дорогу ему перегородил огромный мужлан в безразмерной кожаной куртке, с блестящей серьгой в левом ухе. –Эй парень, у нас в обще то принято платить за свой заказ. -Но я ничего не заказывал!- Миша повернулся к столику и увидел стоявшую на нем тарелку с треугольным куском пиццы, и высоким стаканом с лимонадом. -Я повторяю, что я ничего не заказывал- более громко и настойчиво повторил Миша. –Ясно, ясно парень не кипятись. Но выйти тебе, все- же придется через другой выход. Там сейчас маляры работают. Но если хочешь быть забрызганным краской, проходи, препятствовать не стану- и парень отошел, открывая Мише проход к двери. Подумав Миша спросил, где находиться запасной выход. Пройдя через кухню, он вышел на задний двор. Оказавшись в узком темном проходе, Миша увидел впереди за мусорными контейнерами, остов разобранной легковушки, на котором расположились несколько парней. Они курили, шумели и о чем- то громко спорили. А один разговаривал с кем- то по телефону, то и дело, поглядывая в сторону Миши. Миша, почти миновал ненадежную компанию, как вдруг его окликнули, обозвав неразумной деревенщиной. Растерявшийся Миша, попытался объяснить незнакомцам, что он просто хочет пройти мимо и не имеет никакого желания никому доставлять неприятностей. Эти объяснения, вызвали лишь, приступ хохота и поток новых обидных оскорблений. Окружив парня, хулиганы стали задирать его, толкая ногами в грудь и спину. А потом и вовсе, стараясь вырвать сумку из рук, хулиганы принялись избивать парнишку. Миша, закрываясь руками от ударов, все еще держа сумку в руках, пытался вырваться из круга, но его, словно зверя, погнали в сторону дороги. Когда же парень оказался на проезжей части, его чуть не сбила полицейская машина и вышедший суровый усатый офицер, без лишних разговоров, усадил его на заднее сидение, пристегнув наручниками к дверце. В участке с Мишей никто разговаривать не стал и его сразу поместили в камеру. Только на следующий день его вызвали и он, словно в тумане, не разбираясь, что- то там подписал. Потом еще, у него спросили номер телефона, по которому бы можно было позвонить, насчет залога. Мише не чего другого не пришло на ум, как только назвать единственный известный номер. Это был номер Фреда. -Можно мне не много воды? -Вечером, когда смена придет- ответил надзиратель и затолкал Мишу обратно в тесную, душную, переполненную нарушителями камеру. Как только зазвонил телефон, Фред привстал на кровати. Он так и не смог уснуть, и теперь голова у него слегка болела, а в глазах будто бы был стеклянный песок. Фред, дотянулся до трубки и некоторое время, просто молча слушал. Потом спросил. –Где ваш участок? Адрес какой?- Фред встал и прошел на кухню. Нагнувшись, попил воды из- под крана и выйдя во двор, заправляя на ходу рубашку, направился к машине. По пути Фред, заехал в магазин к Валентину и отдал ему готовые игрушки, сделанные Вероникой. –Валентин, а это где?- Фред достал листок и зачитал адрес. –Теперь еще ехать за этим Мишей- Фред сжал баранку и с силой, нажал на педаль газа. В участке мужчине пришлось долго объяснять дежурному офицеру, что же ему собственно нужно. Наконец полицейский мотнул головой и взялся за телефонную трубку. Через, пол часа женщина- офицер, привела наконец то Мишу. Увидев его странный внешний вид, Фред пришел в настоящую ярость и начал кричать на полицейских. –Что вы сделали с парнем? Я вас спрашиваю кто это? Нет, нет и нет! -Говорю вам, забирайте его, это не мой парень! Это не тот Миша. Я вам повторяю, что это совсем не тот человек, которого я видел вчера. Куда вы дели моего паренька, отвечайте? Миша и правда выглядел сейчас, мягко сказать, несколько не привычно. Лицо паренька, все было в корке из запекшейся крови и даже волосы, были похожи на склеившуюся щетку для обойного клея. Фред подошел к Мише и начал щупать его за плечи, и несильно трясти, заглядывая ему в глаза, и задавая вопросы о его самочувствии. Убедившись, что с Мишей все в порядке, Фред сунул ему в руки платок и пошел вносить залог. Всю дорогу они молчали и только, когда машина стала въезжать во двор, Миша вдруг нервно закрутил головой, а из его глаз брызнули слезы. –Что это с тобой, а парень?- спросил Фред. –Я. Я не думал, что город такой. –Какой такой? -Такой коварный и ненормальный. А те парни в камере, они приставали ко мне и, и… -Ладно парень. Сейчас вымоешься в душе, мы что ни будь поедим и все нормализуется. –Вы считаете, что это можно смыть? –Нет, ничего не станет по другому. А с вами? Как я поступил с вами? Я себе этого никогда не прощу. -Боже, да я даже сам себе противен- парень издал глубокий вздох сожаления. –Знаешь почти все можно смыть в хорошей бане, это я точно знаю, поверь. А у нас она хорошая. Ее я растоплю первым делом. Пока Фред возился с водонагревателем, подматывая, что- то там изоляционной лентой, подсвечивая себе зажигалкой и громко на кого- то ругаясь, Миша сидел на крыльце, и смотрел куда- то в одну точку. С ним рядом, на бумажке лежал бутерброд, к которому парень так и не притронулся. На следующий день, Миша зашел в мастерскую и начал было, одевать свой рабочий комбинезон, когда подошедший сзади Фред остановил его, положив ему, свою тяжелую руку на плече. –Поработаешь потом. А сейчас вот, позвони по этому телефону и попроси прислать пару толковых ребят. Мы расширяем бизнес. А я, пока отъеду по делам. Надеюсь, ты больше ничего не разобьешь? Эта неуклюжая шутка смутила Мишу, да и сам Фред, поняв, что пошутил не совсем к стати, поспешил выйти… Мистер Пибоди. Никто точно не мог бы ответить на вопрос- от куда и когда именно появился, этот одетый- в светлую, грязную зимнюю куртку, бородатый человек, в их маленьком, шумном поселке на берегу огромной реки. Просто так однажды случилось, что обычным весенним утром Вероника, спускаясь по лестнице, услышала внизу, чей- то кашель и обнаружила этого не бритого человека, сидящего верхом на ящике под ее лестницей. Тот, как ни в чем не бывало жевал хвост вяленой рыбы. Мистер Пибоди, мало того, что был бездомным, еще и казался немного, как бы это сказать, странноватым, что ли. Даже общаться он предпочитал не совсем привычным для всех остальных способом. Он не говорил, как это делает большинство других людей, а писал слова разговора на картонной табличке и показывал ее желающему с ним поговорить, хотя таких было мало. Многие жители поселка, совсем не общались с невесть откуда, прибившимся бездомным. Но Вероника, жалела этого, из за пышной, седой бороды, не понятного возраста мужчину и часто готовила еду на двоих. Бывало, что выйдя во двор с куском пирога на тарелке и стаканом молока, она не могла его сразу обнаружить. Тогда Вероника несколько раз, громко звала его по имени и ворох из картонных ящиков, кусков пенопласта, каких- то палок, пластиковых пакетов, и старой одежды, выворачивался наружу, и от туда возникал заспанный, улыбающийся, застенчивой глупой улыбкой мистер Пибоди. Он театрально благодарил Веронику за принесенную еду, подобием реверанса и когда он наклонялся, то его шляпа с бляшкой от башмака, вместо кокарды, спадала, обнажая голову, с необычайно длинными, седыми волосами, и яркими бусинами, кое- где вплетенными в тонкие косы. Девушку это веселило и она звонко смеялась. Но дядя Фред, узнав, что Вероника имеет желание поселить этого мистера Пибоди в доме, решительно запротестовал и возмущаясь заявил. -Да какой он там, к чертям собачьим мистер? Если он мистер, то я тогда кто? Ха-ха-ха! Президент планеты? -Нет, хватит с него и этого- дядя Фред кинул бездомному старое ватное одеяло и еще какие то свои старые вещи, не поленившись съездить за ними к себе в гараж. –Они бездомные народ крепкий, так что, девочка моя, не переживай, все с ним будет хорошо. А подкармливать, подкармливай, это ничего- дело хорошее. Спустившись от Вероники, дядя Фред, крепко ухватившись за поручень, обернувшись на верх, громко произнес. -Ну и лестница у тебя. Если уж навернешься, то уж костей точно не соберешь -Ха-ха-ха!- и заглянув под лестницу, и увидев как мистер Пибоди, сминает баночки из под пива, и аккуратно складывает их в сумку, закрыв глаза, защелкал костяшками пальцев, повторяя в слух. –Ну, где же я мог слышать это?- мистер Пибоди, мистер Пибоди?- но в конце концов, так и не вспомнив, плюнул, и в сердцах махнув рукой, сел в машину, и уехал. Иногда бывало, что мистер Пибоди давал читать Веронике свои необычайно длинные письма, состоявшие в основном из стихов, или точнее будет сказать, подобия стихов- зарифмованных длинных, не всегда последовательных, и уж точно бессмысленных изречений, написанных на картонках. Вероника, сидя на нагретом солнцем порожке, читала и улыбалась, через расстояние между ступеньками видя где- то там внизу, плавные шевеления мистера Пибоди. Тогда девушка, ради забавы бросала туда зернышки риса, а когда мистер Пибоди наконец замечал это, то поднимал голову и завидев Веронику, как ни в чем ни бывало, делал ей замысловатый жест приветствия. Когда же обе руки у мистера Пибоди были заняты фрагментами недоеденных продуктов, то такое приветствие выглядело особенно забавно. Однажды мистер Пибоди, с загадочным видом на лице, помахал Веронике, подозвав ее. Он развернул бархатную зеленую тряпицу и протянул девушке очень красивую, и видимо дорогую брошь. –От куда это у вас?- спросила Вероника, но мистер Пибоди в ответ, только пожал плечами, закатил глаза и сделал губами длинное, и многозначительное. -Пфууууууу. Девушка приняла подарок с теплой благодарностью и тут же положила его в маленькую шкатулку, сделанную из морских раковин, где она хранила не многие свои, самые дорогие сердцу вещи. Когда под лестницей становилось слишком тесно, от принесенного со всей округи мистером Пибоди добра и хлам начинал вываливаться на дорогу, тогда в дело вступала старая Марта. Она, возвещая округу громкими криками и скрашивая свои гневные длинные монологи, самыми, что ни на есть, крепкими словечками, заставляла мистера Пибоди, не медленно приступать к расчистке завалов. Они вместе, все не нужное, по мнению женщины, а таковым, по ее, нужно заметить вполне адекватному представлению, являлось большинство вещей, складируемых тут, отвозили кипы, кули, доски и ящики, на жалобно скрипящей тачке с одним колесом, к ближайшей мусорной куче. А что бы мистер Пибоди, под покровом ночи, не принес, что ни будь из выброшенных вещей обратно, Марта, нервными, отрывистыми движениями разбрызгивая керосином из пузырька, заводила большой костер. Мистер Пибоди, с грустным видом смотрел, как бесследно исчезают в безжалостных языках пламени, плоды его многодневных потуг. Вообще, у Марты с мистером Пибоди сложились, довольно таки странные взаимоотношения. Так иной раз, заманив доверчивого, ни чего не подозревающего бездомного, перспективой полакомиться обильно уродившимися в этом году у нее на огороде ягодами, Марта, подперев калитку куском железной трубы, в ожесточенной схватке, срывала с мистера Пибоди всю верхнюю одежду и мыла его из шланга, заставляя потом еще, и подрезать бороду. Мужчина противился и всячески сопротивлялся данной экзекуции, но глядя на стоявшую неподалеку кастрюльку, с не известно откуда, взятыми Мартой голубцами, которые распространяли не вероятный аромат, все- же сдавался и послушно делал все, что ему говорила беспокойная женщина. Осенью, когда становилось уже совсем холодно, мистер Пибоди перебирался жить в мусорный контейнер, поставленный властями города, специально для того, что бы в него отдельно от другого мусора, складывали пластиковую тару. Но так как жители поселка не отличались повышенной сознательностью в этом вопросе, то благодаря этому, у мистера Пибоди, всегда было гарантированное, относительно теплое и главное, не продуваемое со всех сторон жилье на весь холодный период. Однако, старая Марта и зимой, часто не давала покоя бедному мистеру Пибоди. Случалось, что открыв крышку и выпуская драгоценное тепло, женщина ругала его за то, что он жжет там внутри костер. Остается только догадываться, какое вообще ей дело до жизни или смерти мистера Пибоди. Даже когда мистер Пибоди попросил Веронику, что бы она ему помогла и девушка уговорила дядю Фреда, что бы тот сделал дымоотвод в контейнере, а так же петли, что бы мистер Пибоди мог успешно закрываться там из нутрии на замок. Даже тогда Марта, случалось, барабанила лопатой по крышке контейнера и громко кричала, до тех пор, пока кто ни будь из жителей поселка, не начинал, в свою очередь ругаться, за производимый шум, уже на саму Марту. Женщина, озираясь, как побитая собачонка, поджав хвост, поднимала воротник пальто и кутаясь в шерстяной платок оборачивалась и грозила пальцем, выкрикивая гневные проклятия. Но в конце концов, к пущей радости мистера Пибоди, женщина вынужденно ретировалась и убиралась восвояси. У Марты и самой была очень не простая судьба. Когда то давно, она работала в детском приюте и к стати, довольно не плохо, справлялась там со своими обязанностями. Но после нескольких лет работы без отпуска, непомерные моральные нагрузки, сказались глубоким психозом, душевным расстройством и болезнью. Неизбежным следствием чего явилось незамедлительное увольнение. Но как это не редко случается, забрав, что то так необходимое, судьба дает взамен не что другое. В случаи Марты это был ее будущий муж- намного старше ее самой мужчина. Работящий, порядочный, но главное очень добрый и душевный человек. Он забрал Марту из душного, шумного города к себе на окраину, в частный дом и там окружил ее, просто сказочными- заботой, и внимаем. В скором времени у них родился сын. Но учитывая нестабильное психическое состояние Марты и приличный возраст ее мужа- ребенок родился, тоже не совсем здоровым. Жить его пришлось отдать в специализированную школу- интернат, где за подобными детьми был налажен надлежащий- более качественный присмотр, который ему конечно не могла дать, сама страдающая серьезным заболеванием бедная женщина. Но и с этим была своя трудность. Плата за такие специальные услуги, в учреждении, куда был помещен сын Марты, была весьма, и весьма внушительная. А так как женщина получала всего лишь мизерную пенсию, то вся забота о финансах и тут, легла на мужа. Он, что бы добыть денег, демонтировал старый забор и перенес ворота в другое место, этим самым расширив свой огород. Мужчина целыми днями там, что- то сажал, поливал, пушил и подкапывал. А что бы урожай можно было собирать несколько раз в году, муж Марты возвел огромный парник из трубок и целлофана. В минуты редкого отдыха, прижав жену к груди, он ласково гладил ее по волосам и кормил с ложечки фруктовым пюре, в чем она, по правде сказать, и не очень- то нуждалась. С физическим здоровьем, у Марты кок раз все было в порядке, но бедная женщина, все больше и больше удалялась от реальности. Замкнувшись в себе, она одно время перестала вовсе отлучаться куда- либо из дома. Женщина все больше лежала в кровати, донимая мужа очередным капризным поручением. Не мудрено, что все обязанности по дому снова, дополнительным грузом, легли на, уже не молодые плечи, которые не выдержали столь непомерной тяжести. В скоре мужа Марты, прямо на огороде отыскал вездесущий инфаркт, прямым рейсом переправив его в мир иной. Никто доподлинно не знал, что же там стало тогда с ее сыном, но самой Марте, истратив все последние сбережения на похороны мужа, все же пришлось возвратиться в реальную жизнь, хотя и частично. Она так и осталась не много не в себе. А вот теперь, весь вектор ее заботливого безумия, обратился на мистера Пибоди, стойко принимавшего и это свое испытание. Стоит еще упомянуть, что у Марты были и еще любимцы- около тридцати бездомных кошек, которых с каждым годом кажется, становилось только все больше, и больше. Это не смотря на то, что число маленьких могилок за домом Марты, тоже регулярно прибавлялось. Каждый раз, выходя из дома и направляясь по дороге в сторону магазина, Марте сначала приходилось отгонять, стремившуюся направиться за ней следом, целую орду надоедливых, непомерно наглых, худых, блохастых, пронзительно мяукающих зверьков. Женщина стараясь их напугать, хлопала в ладоши и намахиваясь на них куцей сумкой, громко вскрикивала, чем пугала сидевших на крышах голубей, сама этого не замечая, не прилично ругалась на всю улицу. Однако пара, троица самых настырных кошек, задрав хвосты, все равно продолжала сопровождать ее вплоть до дверей магазина. Но вот странность, хоть Марта и ходила регулярно в магазин, она редко там что- то покупала, кроме хлеба и этих длинных макарон в картонных коробках. За это ее, обоснованно недолюбливал продавец, он же, по совместительству и хозяин, который стремился всякий раз, поскорее выпроводить дотошную, бестолковую женщину. Обычно поглазев на красочные упаковки неведомых продуктов, почесав поясницу и звуком, напоминающим нежный хрип, позвав, рывшуюся в ведре для мусора, пегую кошку, женщина плелась обратно по знакомой дороге домой. Церковь. Отец Пабрицио, гордился своей маленькой, но всегда ухоженной и чистенькой церковью, часы посещения в которой были им четко и строго регламентированы. Гордился отец Пабрицио, так же не многочисленной и беспокойной своей паствой, и конечно же, он гордился имеющимся у него, грандиозного вида автомобилем. Когда то уезжавшие в соседний город прихожане, оставили ему старую машинешку, с треснувшим лобовым стеклом, погнутой в нескольких местах антенной и отсутствующими передними фарами, в местах крепления которых, торчали синие провода. Отец Пабрицио долго думал, как сделать так, что бы на этой машине можно было передвигаться. Он обошел все ближайшие авто- мастерские, но за ремонт колымаги не взялся даже, непритязательный в работе с клиентами, дядя Фред. Догадываясь, что денег с хитрого священника не получишь и в конце концов придется чинить машину, почти за свой счет, он отшутился, услышанной от Миши сомнительной информацией. Парень рассказал, что на телевидении есть такая передача, где даже самые старые и разрушенные машины восстанавливают, и ремонтируют, за счет самой телепередачи. Последний факт особенно понравился отцу Пабрицио, воодушевив его еще больше и с подвигнув на отважные подвиги смирения, и веры. Священник потратил не один месяц, прежде чем, ему удалось добиться хоть каких- то значимых сдвигов, в этом очень не простом деле. С присущими большинству священников- доброй настойчивостью и какой то просто запредельной целеустремленностью, отец Пабрицио, самыми различными способами, искал хоть какие ни будь контакты на телевидении. Он даже, завалил письмами, городскую епархию, где обстоятельно и вполне обоснованно, просил непременно оказать ему содействие в этом нетерпящем отлагательств вопросе. Он подробно описал, в очередном своем пространном письме, что сей транспорт, просто не обходим для нужд церкви. Не забыл он, так же тонко намекнуть, что большую часть ежемесячных пожертвований, он все же, как ни как, отправляет в главный офис, а мог бы этими дополнительными средствами оказывать помощь своим особо нуждающимся прихожанам. Отец Пабрицио, даже сочинил отдельную проповедь о том, как важно помогать священникам в их не легком, каждодневном труде. На что то надеясь, он читал эту проповедь два раза в месяц перед своей паствой. Ему удалось каким- то чудом все же попасть на радио. Там, в долгой беседе с расспрашивающим его на различные темы радиоведущим, он не замедлил упомянуть, в числе прочего и о своем весьма наболевшем вопросе- об автомобиле, безотлагательно требующем ремонта. До сих пор не известно, от куда именно пришла помощь. Но как то в дверь церкви постучали и какой- то наглый черномазый паренек куда то быстренько увез, на пыхтящем, черными клубами выхлопных газов эвакуаторе, безобразную колымагу отца Пабрицио. Но видимо, намерение ремонта старой машины, вызвало огромные сомнения, даже у людей, непосредственно этим занимающихся. Так что, когда отцу Пабрицио позвонили и он вышел встречать свою машину, то привезенный транспорт он просто на просто не узнал. Все тот же негритосик, широко улыбаясь белоснежной улыбкой и позвякивая массивной золотой цепью на запястье, передавав ключи, объяснил. Что модернизация машины была столь глубокой и основательной, что теперь узнать очень ее трудно, а практически не возможно. Действительно, нужно было приложить большое воображение, что бы разглядеть в огромном внедорожнике, с красочной аэрографией библейских сюжетов на дверях и капоте и огромным крестом из лампочек на крыше, ту развалюху, которую не так давно, забрали от этих самых дверей церкви. Отец Пабрицио не мог налюбоваться на свою новую машину. Он даже созвал внеочередное собрание, на котором весьма пламенно и красноречиво говорил о чудесах господних. Его беспредельной милости и щедрости. Плохо было одно, что ездить, священнику особо было не куда. Так как со всеми поворотами и закоулками, в которые, не обязательно то было, и заезжать вовсе, расстояние все равно выходило не больше километра. Отец Пабрицио, с гордым видом, не спеша подъезжал с другой стороны к своему маленькому домику, пристроенному к церквушке и поворотом ключа глушил мотор. Потом священник, заперев машину в гараже, через потайную дверь, проникал снова в церковь и там, в тишине, и одиночестве протирая пыль со скамеек, кушал конфеты в прозрачных, шуршащих обертках. Затем тихо слушал благочестивую музыку, а потом, встав на колени долго и горячо молился. Поселковые мальчуганы часто замечали, что, за закрытыми на замок дверями церкви всегда, кажется, кто- то есть. Отец Пабрицио был одним из тех последних священников, которые действительно верят в то, что говорят и чему пытаются научить, а не относятся к своему делу просто, как к профессии. Поэтому то, наверное, ему и удавалось, сделать так, что его не большие собрания посещало до половины всех жителей поселка. Только старая Марта, до сих пор противилась визитам и все еще вступала с отцом Пабрицио в яростную полемику, прямо на дороге. Такое случалось, когда священник за видев ее, одиноко бредущую из магазина, будто бы невзначай, преградив ей путь, пытался наставить женщину на путь истинный. Но женщина снова и снова в конце разговора, пообещав прийти в самое ближайшее воскресенье, так не разу, и не появилась в благословенных стенах. –Марта, скажите- любители вы этих животных?- отец Пабрицио степенным жестом показывал на многочисленных разноцветных особей, снующих у ног женщины. Такой вопрос ставил Марту в тупик и заподозрив подвох, она уклончиво отвечала. –Видите ли падре, так просто и не ответишь сразу? Ведь многих из них я знала еще котятами и когда они жалобно мяукают, как я могу отказать им в еде? –Воооот!- восклицал отец Пабрицио и тут же умело переводил тему разговора в нужное ему русло. –Подобным образом и отец наш небесный любит каждое свое чадо, наблюдает, и оценивает все наши поступки. –Не пудрите мне мозги отец. Это совсем другое. Я их совсем не люблю и уж тем более не оцениваю, как они там едят, или спят- откинув носком белой лакированной сандалии одну из кошек, Марта надменно задрав голову, спешила покинуть общество отца Пабрицио. Священник пытаясь зацепиться словом и удержать строптивую даму еще хотя бы на минуту, шел за ней еще какое то время. Он раскинув руки, зычным голосом повторял. –Марта, ну куда же вы? -Остановитесь и давайте же наконец обстоятельно побеседуем. Вы мне все расскажете! Марта полу оборачиваясь и отмечая для себя, на каком расстоянии от нее, находиться сейчас надоедливый священник, удалялась, прибавляя скорости своим мелким, частым шагам. –Некогда мне с вами беседовать. Сказала же приду. -Придуууу!- Марта наклоняясь вперед, почти до самой земли, вытянув руки по швам, театрально возмущаясь, кричала. Вскоре отец Пабрицио осознавал, что и на этот раз, ему не удалось надежно накинуть сети религии, на эту не простую женщину. Он отступал, пытаясь вычислить у себя в уме, почему же Марте снова так просто удалось уйти от него. Но все же священник не терял надежды и продолжал верить, что однажды, ему все- же удастся найти заветный ключик, к душе этой строптивой мирянки. Отец Пабрицио был не только настоятелем и главой местной церковной общины. Он был куда больше, чем просто обычный священник. Так как это ранее уже упоминалось, паства у отца Пабрицио была беспокойная, шумная, трудно управляемая, к тому же разно расовая и в большинстве своем не богатая. А поэтому настоятелю часто приходилось разрешать и бытовые споры. Наспех собравшись, он отправлялся в не далекий путь на другой конец поселка, руководствуясь, как ориентиром, криками уличных мальчишек о состоянии конфликта на данный момент. Прибыв на место, отец Пабрицио, заставал бранящуюся или того хуже, дерущуюся пару. Ему приходилось задерживаться в этом доме до самого вечера, вникая в нюансы. Священник желал докопаться до самой сути возникшего конфликта, старался основательно залить святой водой, вспыхнувший очаг вражды, ругани и всеобщего беспокойства. Он хорошее знал и делал свое дело, поэтому ему редко приходилось возвращаться в одно, и тоже жилище по поводу скандалов дважды. Однако было в поселке семей, где дикая брань звучала постоянно и где даже дети, частенько ходили с синяками, и ссадинами. А уж угрожать расправой и кричать друг на друга здесь, и вовсе было делом вполне обыденным, и привычным. Именно в такой дом, с проживающей в нем огромной, склочной и весьма беспокойной семьей, иногда спотыкаясь о торчавшую из земли проволоку, и спешил сейчас отец Пабрицио. Заводилами там выступали пьющий отец и не желавшая мириться с таким положением вещей, не работающая мать. Ну, а дети, как правило, служили не вольным катализатором. Отец Пабрицио о опыту он знал, что обычно, скандалы в подобных семьях, чаще всего возникают из-за мелких житейских проблем- кто то сел за стол в не свою очередь, занял на долго уборную, ну или просто одел чужие тапочки. Поэтому священник, воскрешая в памяти притчу о царе Соломоне, умевшем умело и мудро разрешать любой бытовой спор, идя по дороге, готовился, приблизительно догадываясь, с чем ему придется иметь дело. Подходя к дому, он услышал плачь ребенка и звуки бьющейся посуды. Это заставило отца Пабрицио поспешить. Постучав в дверь, священник еще крепче прижал к груди свое оружие- маленькую, толстую Библию с посеребренными страницами. Ее подарили ему очень давно. В те времена он не мог даже догадываться, какие испытания на безбрежном человеческом поле, ждут его впереди. Дверь ему открыла полная женщина в пестрой одежде, с младенцем на руках и красной кастрюльке, почему то надетой на голову. Она, молча на ходу, махнула отцу Пабрицио, что бы тот заходил в дом. Сама же дама, будто бы огромный средневековый корабль Корвет, развернулась всей своей не объемной кармой, которая еле умещалась в тесном коридоре и резко схватила из угла тяжелый, металлический совок. Победоносно закричав, что вот сейчас то, она задаст этому Гомесу, женщина решительно направилась по коридору в сторону кухни. Как только отец Пабрицио оказался в доме, его тут же окружили несколько, возникших, будто бы из ни от куда детишек. Все они были разных полов и возрастов. Дети, дергая его за пояс и края одежды, принялись скулить и жалобно о чем то просить. Отец Пабрицио, догадывался, что ему сейчас лучше бы поторопиться, но никак не мог пробраться по коридору, сквозь ватагу дико орущих детей. Достав горсть конфет, он положил их на тумбочку, сразу же переключив внимание крикунов на сладости. А сам тем временем поспешил за толстой женщиной. Она уже скрылась где то за поворотом и судя, по доселе молчавшему, и вдруг начавшему дико орать Гомесу, напала на того с намерением, если уж не убить, то уж как минимум покалечить. Отец Пабрицио, пробравшись по узкому коридору и удивляясь, как столь объемная женщина, как хозяйка, вообще может здесь нормально передвигаться, очутился на кухне. Появился он там весьма вовремя. Священник увидел- взъершенного, в оттянутой майке с бурыми пятнами от кетчупа, сидевшего на стуле Гомеса, который не сколько не стесняясь, прикрывался от яростно нападавшей на него жены, парой близнецов. Отец Пабрицио, ринулся вперед и успел перехватить занесенную вверх руку с совком. –Ради всего святого прекратите не медленно всю эту вакханалию- как мог громко вскричал отец Пабрицио и дернув, вырвал орудие из рук удивленной женщины. На миг все вокруг стихло, но уже через секунду, кто- то из малышей захныкал, а остальные принялись стучать ложками и пуская пузыри, размазывать по лицам желтое гороховое пюре. –Ну? Что у вас опять стряслось?- отец Пабрицио сел на любезно подвинутый ногой Гомеса стул. –Ну давай рассказывай! Не хочешь? Тогда я расскажу. –Нет, вот вы полюбуйтесь только на него! Сидит он, как не в чем не бывало- заверещала женщина. –Этот вот не достойный муж, опять стащил все деньги и пропадал где- то всю ночь. Наверное играл в карты. Вот скажи, где ты был всю ночь?- и женщина снова замахнулась на Гомеса, каким то попавшим ей под руку предметом кухонного обихода. -Гомес Пабло Суарес? Ну, отвечай же не медленно? Мужчина, видимо почувствовав поддержку в лице отца Пабрицио, отпустив близнецов на пол, вальяжно развалился на стуле и потянулся за тарелкой, тут же словив по руке громадной ложкой. Он по осекся и обиженно отвернувшись произнес. –Ну хорошо. Совсем кушать не стану. Умру тогда от голода и буду прямо вот здесь, валяться мертвый, дурно пахнущий, и не кому не нужный. Женщина громко засмеявшись ответила. –Это кому интересно ты этим навредишь? А дурно пахнешь ты и так всегда. Ха-ха-ха! А вот еды, ты теперь точно не получишь, пока на работу не устроишься. Кушать он не будет. На доже- кушать! Вчера вечером ты не кушал, сидя и шатаясь из стороны в сторону. А прямо жрал!- гавкнула женщина, наклонившись к мужу и сделав угрожающую гримасу. Тут уж вступил в разговор и отец Пабрицио. Он сделал строгое лицо и серьезно произнес. -Правда Гомес, я же всего, как не более месяца назад был у вас здесь. Все вопросы мы тогда, как мне казалось, успешно разрешили. Мало того, я еще и договорился, что бы тебя взяли на работу. Помнишь- грузчиком в порт. -Ух отец! Вы просто не знаете, что там творят эти подлые капиталисты. Требуют, что бы я работал как вол, а платят, ну сущие гроши. Отец Пабрицио не понимая, повел головой. –Стоп Гомес! Так ты же говорил тоже самое, когда ушел с прошлой работы. Напомни Мария, где он тогда работал? -Да на углу, через улицу. В том магазинчике у старого Обросима. –Точно! Там что, тоже одни капиталисты? Насколько мне известно, хозяин там сам и за кассой стоит, и пол подметает к стати, тоже сам. Мне все ясно. Ты Гомес просто хороший лодырь и иждивенец к тому же. Вот сидишь тут, на шее у жены и детей своих же бессовестно объедаешь. Гомес возмутился. Махая руками с негодованием запротестовал. –Да когда это я, Гомес- работящий, отказывался работать? Ну правда отец. Условия там, ну просто не возможные- сказал Гомес и тут же получил громадной ложкой уже по руке. –Ты что забыл сан и имя? Какой он тебе отец? Твой отец сгорел от алкоголя. Или ты это забыл? Сынок выискался. Глаза Гомеса налились слезами и он полу отвернувшись, чуть не плача заговорил. –Ну ведь просто не возможная же женщина. Как с ней можно вести хоть сколько ни будь разумный диалог? Как что то не по ее, так сразу лупит чем попало. –Ну правда Мария, это пожалуй слишком- вступился за бедного Гомеса, отец Пабрицио. –Не стоит при детях избивать мужа, он все же мужчина. -Вот именно, что все же. Как бы мужчина. Надо же придумал еще Гомес- работящий!- усмехнувшись ответила толстая Мария и отвернувшись, принялась мешать что то красное и булькающее в кастрюле на плите. Гомес от досады и бессилия шлепнул по попе, кого то из малышей проходивших мимо, и положив ногу на ногу, подперев щеку рукой, о чем то задумался. –Ну вот что Гомес. Есть у меня для тебя работа. Но предупреждаю! Это в последний раз. Слышишь? В последний! Услышав добрые вести, мужчина сразу оживился и наклонившись ближе к отцу Пабрицио, начал его спрашивать. –Что за работа. Где? От Гомеса и в правду тянуло кислинкой вчерашнего спиртного, и отец Пабрицио, строго посмотрев на него, произнес. –Да работа то хорошая. Но вот достоин ли ты ее? Это вопрос большой. –А я что? Я всегда с готовностью и большой радостью. Спросите и вам каждый в поселке скажет- Гомес умеет и главное любит работать- мужчина сделал наивное лицо и поднял указательный палец вверх. –Да уж любит и умеет!- скептически возразила Мария. –Вот что. Неделя тебе на исправление. Если за эту неделю Мария мне на тебя не пожалуется, то так и быть поговорю с Джеромом, что бы он принял тебя к себе. Явно довольный подобным известием Гомес промурлыкал. –Ну это же совсем другое дело. У Джерома работа хорошая. Я знаю. Какие ни будь ящики с чипсами или газировку расставлять. Это по мне. –Я не сомневаюсь- Отец Пабрицио торопился на вечернее собрание, поэтому отказался даже от стакана лимонной воды, предложенного Марией. Он встал и погрозив Гомесу пальцем, еще раз напомнил. –Значит ты меня хорошо понял Гомес? Через несколько дней, я звоню Марии и если она мне только не скажет, что ее Гомес стал самым лучшим мужем в округе, то о работе этой, а так же как, и о моем к тебе хорошем отношении, можешь навсегда забыть. Гомес, как бы показывая, что он готов меняться, поймал кого то из пробегавших мимо малышей за лямку комбинезона и усадив его к себе на колени, принялся с ним заниматься. –Мария, ты меня проводишь- сказал отец Пабрицио. Уже около самой двери, отец Пабрицио повернулся к женщине и взяв ее пухлые теплые ладони в свои руки, мягко заговорил. –Мария, на тебе весь дом, все дети, ну в общем все. Так что терпения тебе и сил, а я уж помолюсь за тебя. А насчет работы для Гомеса, если быть откровенным, я уже договорился. Просто ему пока говорить не стал. Он там и деньги стабильно будет зарабатывать и времени дома с детьми, станет проводить гораздо больше. А Родригеса я предупрежу, что бы Гомеса к себе в бар больше пускать не смел. –А чем же я теперь детей кормить буду? Он же все деньги проиграл- начали всхлипывать Мария. –Ничего. Держись. Я прихожанам скажу, что бы кто, чем мог пособил. Дай Бог не пропадете. Ну, а пока вот. Купишь детям чего ни будь- отец Пабрицио отдал женщине увесистый мешочек с мелочью. –Да благословит вас Господь- стала причитать Мария, пытаясь поцеловать руку отцу Пабрицио, но тот быстренько открыв дверь, поспешил выйти на улицу....