Чужестранец в землях мечей

Глава 1. Чужестранец и кузнец.

Дороги Великого Инза, особенно его окраинных княжеств и экзархатов, нынче были опасны. Разбойники множились, как вши в одежде нищего и мыши в амбаре лентяя. Вот и эту дорогу в поросших лесом горах тоже стерегла пара лихих людей.

– Брат, путник идёт! – с этими словами прибежал Чунта Второй, стоявший на посту, к Чунте Первому. Тот сидел у костра на прогалине, в стороне от дороги, и ощипывал на суп пойманного утром пернатого прыгуна. – Богатый, по всему видать! Одежда вся цветастая, красная с синим! А за собой ведёт странное животное, навроде безрогой антилопы. А идёт один, без слуг и охраны!

– Богатый, говоришь? – спросил Чунта Первый, поднимаясь с брёвна и стряхивая с себя пух и перья нелетающей птицы. – Без охраны, говоришь? Никак этот богатый человек решил поделиться своим богатством с бедными нами?

Заржав с собственных слов, он взялся за длинный меч.

Надо сказать, выглядели братья Чунта как и пристало разбойникам: высокие, крепкие, жилистые, загорелые, косматые, украшенные шрамами и цветастыми татуировками, в грязной и потрёпанной одежде из дорогого шёлка. Обычно им достаточно было выйти из леса, как путник уже лез за кошельком, в надежде разменять его на собственную жизнь. Даже если не разбирался в том, что их татуировки значили, и не сразу признавал в братьях дваждырождённых

Но сегодня всё пошло наперекосяк. Пока путник огибал крутую скалу и подходил к расположенному за ней удобному месту для засады, он казался обычным человеком. Высоким и худым, с осанкой бойца, уверенным шагом и мечом на поясе, но без всяких признаков сверхъестественной силы дваждырождённого, видимых или невидимых. Вот только стоило братьям сделать первый шаг к дороге, как он остановился. И поглядел прямо в их сторону.

Одежда его была инзийской, с иголочки, даже запылиться не успела, но лицо выдавало в нём чужеземца. Ещё более загорелое и обветренное, чем у братьев-разбойников, но со слишком длинным носом и слишком тяжёлым подбородком для урождённого инзийца. К тому же, путник носил роскошные усы, но стриг свои чёрные волосы и брил бороду – редкая мода в этих местах.

Не сговариваясь, братья спрятались за ближайшими деревьями и замерли неподвижно. Они были опытными разбойниками. Уже то, что чужестранец среагировал на первое же их движение, подсказывало им — он сильнее их, намного сильнее. Оба Чунты были лишь на Ступени Детства, начальной для всех дваждырождённых. Их сила, выносливость, ловкость и острота чувств, находились на пике человеческих возможностей, или близко к нему. Драться они умели прекрасно и могли похвастаться просто сверхъестественной живучестью. Вот только для дваждырождённых мастеров боевых искусств такие вещи были лишь самым первым шагом на Пути.

А докуда успел дойти этот человек? Неужели Ступень Молодости? Братья чувствовали себя как пара тигров, которые решили было поймать собаку на обед, а та вдруг обернулась императорским псом, полутора саженей в холке.

– Эй, вы там, – окликнул их чужестранец. Говорил он на Общем с явным акцентом, но вполне разборчиво. – Какого беса попрятались? А ну выходите!

Братья переглянулись. Чунта Второй повёл взглядом в сторону лесной чащи. Но Чунта Первый, который, в соответствии со своим прозванием, был старше и умнее, взял на себя инициативу. Он вышел из укрытия и, махнул рукой, указывая брату сделать то же самое.

В чём ведь самое худшее, если не повезло налететь на дваждырождённого намного сильнее себя? В том, что когда разрыв слишком высок, слабому трудно даже оценить силу сильного! Особенно если тот её намеренно скрывает. Если братья Чунта приняли путника за простого смертного - значит наперёд не скажешь, насколько он их сильнее. Они были привычны бегать по горам и чащобам, знали эти места как свои пять пальцев. Может и скрылись бы от чужестранца, который тут впервые. А может оба умерли бы, не успев сделать и полшага.

Так что пришлось выходить на дорогу, как нашкодившим мальчишкам, которых зовёт грозный отец.

Чужестранец поглядел на них так, словно они встретились посреди шумного города, а не на лесной дороге, где, если что, потом и костей не найдёшь. Даже к мечу не потянулся и не отпустил поводьев странного четвероногого, которое шло за ним. Оно, кстати, и вправду отчасти смахивало на очень крупную серую антилопу без рогов, но зато с роскошной гривой и хвостом.

– Кто ж вы будете? И звать вас как? – спросил он повелительным тоном.

– Охотники мы местные, ходим вот по горам за зверем. Я – Чунта Первый, а это братец мой младшенький, Чунта Второй. Вы уж простите, что сразу не признали такого удальца, не вышли поприветствовать, как обычаем положено, мало ли кто тут ходит, сами понимаете... – затараторил первое, что пришло на ум, старший брат. Его пробил пот, когда он осознал - ничего лучше этой чуши с ходу в голову не приходит.

– А меня звать Орриком из Дейнца. Охотники значит, – чужестранец смерил братьев таким взглядом, что их бросило из жара в холод. – Я б на вашем месте поискал себе другое занятие.

Подождал пару ударов сердца, и объяснил:

– Уж больно у вас рожи разбойничьи. Вот нарвётесь как-нибудь на дваждырождённого, который считает, что плохих людей надо убивать – так он вас и расспрашивать не станет, сразу снимет головы. Ну ладно, идите.

*****

Даже несколько часов спустя Оррик время от времени усмехался, вспоминая, как разбойники ломанулись в лес, не разбирая дороги. Эх, если бы все его проблемы решались так просто!

Оррик из Дейнца, что находился в далёкой стране Яннарии, у самого западного океана, пустился в путешествие по Полому Миру примерно пять с половиной лет назад. Дорога его лежала на восток, в самый центр колоссального континента, в Страну Семи Звёзд, о которой даже полубессмертным чародеям и искушённым собиратели тайных знаний было известно немногое. Что Оррику там понадобилось, он ещё никому не рассказывал. Как видно, что-то очень важное, раз уж он терпел все опасности и невзгоды. А опасностей и невзгод в своём путешествии по высоким горам, жутким пустыням, бурным водам и таинственным странам, ему встретилось столько, что на десяток жизней хватит.

Но впервые его поставила в тупик такая мелочь, как замена потерянной лошадью подковы! Причём не в безлюдной глуши или среди диких окололюдей, а в цивилизованной стране!

Увы, для обитателей Великого Инза, древней и дряхлеющей империи, раскинувшейся к северо-западу от великого Поющего Моря, лошадь была заморской диковинкой. Благородные князья здесь пользовались в качестве ездовых животных грифонами, воины побогаче – нелетающими птицами-фороракосами, зажиточные крестьяне пахали на быках.

Оррик был при деньгах. В других обстоятельствах, он купил бы себе фороракоса, учитывая, что сейчас он находился только на западной окраине инзийских владений и путь через них предстоял долгий. Со своими лошадьми Оррик старался обращаться хорошо, но, по богатому опыту, считал их расходным материалом – в тяжёлой дороге они ломали ноги, травились, получали смертельные ранения в бою, теряли свой лошадиный ум при столкновении с ужасающими ночными тварями, а чаще всего просто падали замертво от голода и усталости. Он даже имён им не давал. Вот только его нынешняя серая кобыла сумела продержаться уже почти год, выжила на жестокой войне и в высоких горах, где скопытилось бы всякое обычное животное. Всё за счёт практически сверхъестественных достоинств своей породы – и немалой доли везения. Благодаря её выносливости, Оррику не требовались заводные лошади. К тому же, в землях Инза, где едва ли могли отличить такое живое чудо от обычной клячи, за неё практически нереально было бы выручить справедливую цену.

Поэтому вот уже пару дней Оррик шёл на своих двоих, с лошадью в поводу.

– Как думаешь, может в следующей деревне найдётся кузнец, способный тебя подковать? – вслух поинтересовался он.

Серая кобыла только всхрапнула в ответ.

*****

– Ну, может, колдун с выселков тут тебя выручит, – сообщил Оррику упитанный смотритель государевой почтовой станции, которая не сильно отличалась от обычного для множества стран постоялого двора, хотя, впрочем, постоялого двора из лучших.

– Колдун, значит? – Оррик ничуть не удивился тому, что колдун может помочь в его деле. Во многих странах, у него на родине в том числе, кузнецы, тем более необычно умелые, слыли в простонародье колдунами и чародеями. Ничего удивительного, на самом деле – всякий труд, требующий и изнурительных усилий, и мастерства, как кузнечный, давал некоторые шансы на Второе Рождение, а для простых крестьян большинство способностей дваждырождённых были попросту «колдовством».

– Ага, – кивнул разговорчивый толстяк, – Гном, кузнечным делом занимается, да ещё и одноногий – ну как есть колдун, такой небось даже взглядом заколдовать может. Наши-то от него стараются подальше держаться, вон, девке евонной соль да ткани продавать и то боязно. Говорят, куёт он там в своей кузне что-то днём и ночью, звон аж на поллеса стоит, да вот только что куёт? Я ж говорю, люди к нему не суются, ну разве углежоги. Да ещё иные из самых смелых парней ходят, чтобы тот им нож сковал или пряжку на пояс красивую, но разве ж таких заказов хватит на работу от рассвета до заката, а потом от заката до рассвета? Странно это всё и страшно. Ещё говорят, что княжьи люди порой к нему ездят, не знаю зачем, потому как с чем едут, с тем, вроде бы, и возвращаются. Ему старый князь ту усадьбу на выселках и пожаловал, вот это уж точно. Ещё когда молодым князем был пожаловал.

– Понятно, – ответил Оррик. – Объясни-ка тогда, как до этого колдуна добраться. И как его звать.

*****

Дорога к усадьбе гнома, называвшего себя Хальгом, была не то что бы заброшенной, но и не то что бы сильно наезженной. Лес же вокруг показался Оррику самым обычным. Занимайся этот Хальг у себя чем-то зловещим, вдобавок с тех пор, когда большинство жителей окружающих деревень ещё на свет не родились, то ему потребовалось бы необычайное искусство, чтобы не оставить отпечатка своих занятий на окружающей природе.

Но сама усадьба и вправду могла напугать. Обнесена она была крепким частоколом, а столбы по сторонам ворот украшала пара потрёпанных временем, но всё ещё устрашающих черепов, размером чуть больше лошадиных – некие драконоподобные твари, Оррику не удалось с ходу опознать, какие именно. Явно предупреждение для лихих людей и чудищ поумнее. Если Хальг и слышал сказки, согласно которым лесному колдуну-людоеду полагалось украшать свою ограду черепами, то они лишь послужили для него источником вдохновения.

Поднимающийся из трубы дымок указывал, что хозяин сейчас дома. Стучать в ворота украшавшим их тяжёлым чугунным кольцом, пришлось недолго.

– Почтенный Хальг? – Оррик заранее снял свою широкополую шляпу и теперь вежливо кивнул обнаружившемуся за открывшимися воротами хозяину, не забыв при этом оглядеть того с ног до головы. – Приветствую и желаю здравия. Я – Оррик из Дейнца, что в стране Яннарии на далёком западе, скромный путник. У меня к вам есть дело.

Хальг, в свою очередь, мрачно оглядел Оррика. Этот гном, наверное, вообще всё делал мрачно. Грубое его лицо было испещрено шрамами и морщинами, поседевшие волосы и борода заплетены в довольно беспорядочный набор косичек, явно чтобы не мешали, а не ради красоты. Губы, похоже, как плотно сжались при рождении, так с тех пор и разжимались только для разговора и еды. Железка, заменявшая ему левую ногу ниже колена, была выкована искусно и замысловато, но стержень над плоской «ступнёй» по форме копировал отсутствующую кость – ещё одна мрачная деталь. Одежда гнома была самой простой и даже грубой – но, с другой стороны, какую же ещё надевать в кузницу, из которой Хальг только вышел, даже фартук не успел снять.

– Здравия и тебе, Оррик-пришелец. Да, я Хальг, ежели моя память ещё мне не изменяет. Что за дело?

Оррик объяснил. Хальк задумался, нахмурившись сильнее обычного, затем ответил:

– Давненько я не возился с лошадьми, но вроде руки мои на месте и глаза тоже, а дело нехитрое. Вот только готовых подков-то у меня и нет. Если хочешь, оставайся до вечера, голодным не оставим. Всё справлю за две связки. Если не хочешь – дорога обратно прям позади тебя.

Медные монеты – «колёса», которые чеканились в Инсе и землях, с большим или меньшим основанием считавшихся частями империи, имели отверстие посередине, чтобы дюжину медяков было удобно нанизать на шнурок, образуя связку. Оррик машинально прикинул в уме – цена немалая, но, с учётом обстоятельств, гном мог бы легко потребовать куда больше.

– Идёт.

– Ну если идёт, так иди, и животное своё заводи, – гном повернулся к дому. – Бальжима! У нас гость! Выходи принимать!

Бальжима оказалась не гномихой, а человеческой женщиной, красивой, хотя и не первой молодости, обычного для инзийцев невысокого роста, но с необычно светлыми волосами. Попивая предложенное ею слабое вино в теньке под навесом, Оррик посматривал в сторону пристроенной к дому кузни. Непохоже, чтобы там имелись иные источники света, кроме пламени горна. Было ли это необычным? Насколько Оррик знал, гномы могли видеть в полной темноте, различая тепло, но всё же предпочитали наличие света его отсутствию.

Но работал Хальг как настоящий кузнец. Да и серая кобыла держалась в присутствии гнома спокойно, а чутьё у неё было хорошим. С другой стороны, хозяйство, от широкого двора до темноватой гостевой с низким потолком, казалось неуютным. Нет, всё было добротным, чистеньким, без следов явного небрежения, но Оррик видал тюремные кельи, выглядевшие менее сурово и более… по-домашнему, что ли? Ну ладно гном, но ведь служанка его была человеком. Кстати, эта Бальжима была не простой служанкой. Совсем не простой.

– Хотел бы я знать, что женщина таких талантов делает, принося мне вино и булочки в этой дыре, – не имея времени вынюхивать и продумывать подходы, Оррик решил атаковать в лоб.

– Ничтожная служанка совершенно не понимает, о чём говорит благородный господин, – взгляд Бальжимы разом уткнулся в землю.

– Если снять с тебя платье, дорогуша, – усмехнулся Оррик, – сколько видов оружия мы найдём? Я вот на глазок заметил самострельный браслет в правом рукаве, ножны с каким-то клинком, примотанные к лодыжке, да и заколкой в твоих волосах впору саблезубых тигров закалывать. К тому же, простую смертную ты изображаешь не настолько убедительно, чтобы провести этого благородного господина.

– Недостойная служанка знает, как защитить себя от лесного зверья. И дурных людей. А больше ей нечего сказать.

– Ну, нечего, так нечего, – Оррик заметил, что Хальг как раз вышел из кузницы и глянул в их сторону. – В конце концов, я лишь случайный странник, который не может и не хочет узнавать все секреты, попадающиеся по пути. Но если у тебя вдруг появится, что сказать, я готов выслушать красивую женщину в любое время дня и ночи.

Скорее рано, чем поздно, добротная подкова была готова и установлена на положенное место. Передав Хальгу уговоренную плату, Оррик поколебался ещё миг, и обратился к нему с вопросом:

– Почтенный Хальг. Не знаю, как и благодарить тебя за то, что ты, при твоих-то умениях, взялся за подобную мелочь. Но я так полагаю, княжьи люди ездят к тебе не ради подков или ножей с вилками. А ради мечей с кинжалами. И мне бы тоже не помешал хороший меч. Деньги у меня есть.

Гном как-то ухитрился делаться всё мрачнее с каждым словом Оррика.

– У тебя и так меч на поясе.

Оррик щёлкнул пальцем по рукояти прямого меча, который купил вскоре по приезде в эти земли. Стройный клинок больше походил на привычную ему шпагу, чем предназначенные для рубящих ударов мечи обитателей варварских и полуварварских стран к западу от Инза, но на том его достоинства заканчивались.

– На этом мече хорошо мясо жарить, а вот для боя дваждырождённых такое железо не годится. Да только ничего лучше здесь так просто не купишь.

– Не боишься, что дорогой меч на поясе у скромного странника без роду-племени навлечёт несчастье?

– Боги на небесах, конечно боюсь! Однако же, я думаю, ты согласен – мечу не обязательно быть в раззолоченных ножнах и с драгоценными камнями на рукояти. Искусно сделанный, но неброский клинок не притянет лишнего внимания, особенно если не светится волшебной силой. Ну а рассчитывать купить волшебное оружие за деньги, я бы не стал, даже будь у меня этими деньгами набита бездонная сумка, вместо простой. Не настолько я глуп.

Оррику показалось, что по лицу Хальга промелькнула слабейшая тень усмешки, но если это и было так, гном тут же стал мрачнее прежнего:

– Что среди людей, что среди моего народа хватает болванов, думающих, что купив волшебное сокровище, они приобретут могущество за деньги. Но на самом деле владеть волшебными сокровищами может лишь тот, кто уже обладает могуществом, а тот, кто этого не понимает, лишится и сокровища, и много чего в придачу… Ты мне нравишься, странник из западных земель. Будь у меня лишний меч, я бы его тебе продал. Но чего нет, того нет. Впрочем, можешь подождать на почтовом дворе недельку. Твёрдо обещать ничего не могу, но если изначальный Кузнец будет милостив, возможно и тебе клинок найдётся.

Глава 2. Наследник Аолан.

Ждать неделю без определённых обещаний Оррик не собирался. Он и так уже слишком часто шёл против духа своего обета не проводить более трёх дней и ночей под одной крышей, соблюдая лишь его букву. Но отчего бы и не задержаться на день-другой? Кормили платежеспособных постояльцев на почтовой станции плотно, кусачих насекомых в комнатах не водилось, помещения не провоняли, хозяин был разговорчив, а служанки любезны. Лошади, опять же, нашлось подходящее стойло и корм – как видно, здесь не впервые сталкивались с экзотическими животными. Неплохое место, чтобы отдохнуть и набраться немного сил перед продолжением его бесконечного путешествия. И заодно собрать всю сколько-нибудь осмысленную информацию о Хальге с Бальжимой, которая имелась у местных.

– Я ещё сущим сопляком был, когда этот одноногий колдун сюда перебрался, – сообщил Оррику местный приказчик товарищества торговцев солью. – Не знаю, какими ветрами его занесло, только уже тогда он был одноногий. Сдаётся мне, что прочие подземные жители его изгнали. За поганый характер, хехехе. Да только наверняка не скажешь – молчит, словно за зубами у него все ихние сокровища спрятаны. Сперва пил он много, да по пьяни буйствовал, половину округи запугал. А потом как-то приехал в его логово старый князь… ну тогда ещё не старый, нет, в самом соку тогда наш князь был. Так вот, с тех пор колдун поуспокоился, больше никаких непотребств. Князь его и деньгами жаловал и девку, вон, подарил – ну, ясно, не за красивую бороду подарил. Только что бы этот карла князю ни обещал сделать – пока не сделал, хоть лет уж прошло немало. Наследник наш в этом году к нему уже ездил, вернулся злой как… ладно, не моё это дело, а наследника предки пусть благословят здоровьем и умиротворением!

Прочие, с кем Оррик успел поболтать, рассказали ещё много, вот только никаких правдоподобных деталей к сведениям приказчика не добавили. Поскольку вламываться в дом Хальга с целью ограбления Оррик не собирался, то и способа извлечь выгоду из скудной полученной информации не видел.

*****

В первую ночь на постоялом дворе Оррик уже успел вволю выспаться. Как дваждырождённому, близкому к завершению ступени Зрелости, ему вообще требовалось гораздо меньше сна, чем простому смертному. Поэтому на вторую ночь, когда все в здании уже спали, он лежал на постели, заложив руки за голову, расслабившись, вбирая в себя множество мелких ночных звуков, от цикад за окном, до храпа хозяев внизу и цокота коготков крысолова на чердаке.

Один очень старый и опытный дваждырождённый не так давно сказал ему, что обострённая интуиция в критические моменты, инстинктивное предвидение опасности, в общем, то, что Оррик полагал «шестым чувством» – это действительно шестое чувство, первые зачатки способности ощущать духовные тела. Способность эта позволяла угадывать присутствие и намерения других существ даже безо всяких особых приёмов и техник. Ещё тот дваждырождённый добавил: если Оррик желает когда-нибудь перейти на новую Ступень, то этими зачатками нельзя пренебрегать. Чтобы достигнуть в своём развитии Ступени Зрелости, дваждырождённый, особенно дваждырождённый, идущий Путём духовных боевых искусств, должен, среди прочего, контролировать свою духовную силу почти так же, как физическую. Самый-самый минимум – это уметь скрывать собственную и чувствовать неприятельскую. Оррик же был обучен лишь первому, да и то без полного понимания, что он делает, примерно как школяр может зазубрить правильный ответ, не понимая, почему он правильный.

Вот только практических советов по решению проблемы тот дваждырождённый дал мало. По причине разницы в Путях – сложно чародею понять «внутреннюю кухню» мастера боевых искусств. Оррику пришлось думать над этим самому. «Расслабленное» внимание, не обращённое ни на что конкретно, но ничего не упускающее, показалось ему вполне подходящим упражнением.

Может это упражнение уже чего-то дало, а может, обычные чувства Оррика были достаточно острыми, но незнакомца он обнаружил ещё в коридоре. Хоть тот и шёл тихо, словно крадущаяся кошка. Если точнее – «шла». Оррик понял, что была женщина до того, как она осторожно попробовала незапертую дверь и вступила внутрь.

В тусклом свете полярной луны и звёзд Оррик увидел, что перед ним Бальжима.

А Бальжима увидела, что Оррик уже не лежит, а сидит на кровати и нацеливает на неё кинжал.

Один удар сердца они молчали.

– Чем обязан? – тихим голосом поинтересовался Оррик

– Ты сказал, что всегда рад выслушать красивую женщину, – Бальжима подняла руки ладонями вперёд, вымученно улыбнулась. – Ну вот, я хочу, чтобы ты меня выслушал.

– Видать, стар я стал, раз красивые женщины вламываются в мою спальню посреди ночи ради разговоров. Ну ладно, валяй. Тебя Хальг прислал?

– Да. Можно мне сесть?

– Садись уж, раз пришла, – Оррик опустил оружие, но совсем его не убрал.

Бальжима же села на уголок кровати и заговорила:

– Ты уже, наверное, расспросил людей про господина Хальга?

– Расспросил.

– Тогда должен знать: господин Хальг заключил сделку со старым князем. У него сейчас нет мечей на продажу, потому что много лет он ковал только один меч. Князь хочет получить волшебное оружие, достойное стать сокровищем рода.

– Что-то мне подсказывает – твой господин Хальг повздорил с заказчиком.

Бальжима скривилась:

– Это тоже. Старый князь и его наследник, Аолан, когда-то нанесли господину Хальгу жестокое оскорбление. Вдобавок, Аолан, тот, кому сейчас достанется законченный меч – настоящее чудовище, кровожаднее всякого оборотня. Господин Хальг сказал, что вам представляется случай получить оружие, о котором и не мечтали – если только вы поможете ему отомстить.

– А господин Хальг не боится, что дваждырождённый, готовый наняться в убийцы, просто придёт к нему и заберёт меч силой, раз уж его зарезать будет явно проще, чем этого Аолана?

– Меч искусно спрятан. Аолан должен быть здесь уже завтра. Господин Хальг готов рискнуть.

Оррик задумался, пригладил усы. Насколько он мог видеть, в полумраке, Бальжима почему-то избавилась от всего скрытого оружия, которое он заметил в последний раз. Заплела волосы в мелкие косички. Прихорошилась, что ли? Но при этом была вся напряжена.

– Бальжима, – заговорил он. – Мне кажется, ты хочешь сказать ещё что-то?

– Да, – тихо ответила она и придвинулась поближе к Оррику по кровати. – Я передала порученное мне господином Хальгом. Но я ещё хочу сказать кое-что от себя.

*****

На следующий день после этого Оррик сидел в общем зале и подкреплял силы очередной местной вариацией лапши, увенчанной жареным яйцом непривычно больших размеров. Тогда-то он и услышал снаружи шум, свидетельствующий о появлении новых путников верхом на фороракосах. И судя по тому, как тут же забегали смотритель и слуги со служанками – путников отнюдь не простых.

Оррик не удивился, когда зашедший поесть к другу-смотрителю мелкий торговец из местных поспешно скрылся через кухню, не доев своей порции. Но сам продолжил ужинать, словно происходящее его не касалось и коснуться не могло.

Новый гость вошёл в зал с видом хозяина и сперва даже не поглядел в сторону Оррика. Оррик уже знал, кто он таков – он услышал достаточно из слов, которыми обменивались смотритель и его подчинённые. И то сказать, выглядел этот человек приметно – молод, красив и белолиц, ростом выше всех в округе, кроме самого Оррика, да и Оррику уступал ненамного, с рыжеватыми волосами и гладко выбритым лицом, в длиннополой куртке изумрудного цвета, густо расшитой золотыми листьями, с мечом в поблёскивающих самоцветами ножнах на поясе. Трое ввалившихся вслед за ним воинов и сами были людьми видными, с недешёвым оружием и в ярких шёлковых одеждах, но рядом со своим предводителем казались серыми утками, следующими за золотым орлом. Впрочем, как и полагалось простым воинам рядом с наследником местного князя.

– Что вам и вашим людям будет угодно, господин Аолан? – смотритель как-то ухитрялся поспевать за почётным гостем, не разгибаясь из поклона.

– Тащи для начала своего лучшего пойла, промочить горло с дороги, – Аолан огляделся по сторонам, выбирая стол для себя и своих людей, благодаря чему обратил, наконец, внимание на Оррика. И Оррику этот взгляд не понравился, хоть и задержался на нём недолго. Аолан и его люди расселись за столом и со всем энтузиазмом принялись за промачивание горла. Никто не помешал Оррику спокойно доесть лапшу.

А доедая её, Оррик ещё раз обдумал всё, что услышал и узнал за последние пару дней. Подойти к Аолану, завязывая знакомство, или просто убраться в свою комнату, оставив позади всё это мутное дело, пока он бесповоротно в него не влип?

К тому времени, как миска показала дно, Оррик выбрал второе. Новый меч, пусть даже волшебный, его прельщал, но не настолько. Может Аолан и вправду конченный подонок, а не обычный высокомерный юнец, но не его, Оррика, дело, избавлять мир ото всех встречных подонков и злодеев. Он встал и направился прочь из зала, но тут…

– Странник, а странник. Чего это ты уходишь? Не то что не попрощавшись, а даже не представившись?

Оррик остановился и кивнул в сторону стола, где устроились Аолан и его люди:

– Моё имя – Оррик, я действительно странник из далёких западных земель, недавний пришелец в этих краях, так что прошу простить меня за незнание манер.

– А, пустяки, – Аолан махнул рукой. – Я по одной твоей осанке вижу, что ты настоящий дваждырождённый удалец и человек благородный, который может быть невежлив лишь по незнанию. Садись к нам, расскажешь, что слышно в мире, а с меня угощение, которого слепой жирдяй, заправляющий этой дырой приберегает для почётных гостей.

Оррик сделал вид, что на миг задумался, затем подошёл к столу и уже садясь спросил:

– Господин Аолан, так? Я вижу, вы в этой дыре не впервые, раз уж знаете про то, какие угощения приберегает хозяин.

– Да ты и вправду парень не промах, Оррик-чужестранец! Верно, я – Аолан. И мне случалось тут прежде бывать, когда ездил напоминать одному гному-искуснику – небось ты про этого гнома уже слыхал – об уговоре и сроках. Ну да не важно. Раз ты приехал с запада, скажи лучше, как там новости со стороны Опор Неба, верно ли, что сдвинулось, наконец, дело с большим походом для усмирения варваров?

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять – молодому Аолану было скучно в мирных отцовских владениях. Он с жадностью слушал любые россказни о войнах, стычках и распрях, которые приходили Оррику на ум.

– А не поехать ли тебе со мной, друг Оррик? – поинтересовался наследник, когда вечер обратился в ночь и опустело немало бутылок с вином. – Тут, это, придётся завернуть с утра к этому старому гномскому хрычу, посмотреть, сработал ли он наконец обещанное… но в остальном нам по дороге! Побьюсь об заклад, мой сиятельный папаша хорошо тебя примет, н-н-накормит… может и подарком пожалует. Всяк ведь знает, к путникам он благосклонен. А мне… того, не так тоскливо будет тащиться обратно. Что скажешь, а?

Оррик мог бы сказать, что Аолан, на его взгляд, только притворяется хоть немного пьяным. Сам Оррик местное вино мог вообще пить как воду – раньше лопнул бы, чем опьянел. А Аолан был не настолько его слабее. Ещё он мог бы сказать, что Аолан не с тем человеком взялся тягаться в притворстве.

– Нннууу, – Оррик превосходно изобразил перепившего, который уже на стуле сидит нетвёрдо, хотя при этом не упускал ничего, ни издевательской ухмылочки, порой мелькавшей на лице Аолана, ни тяжёлых взглядов его воинов, ни того, насколько бледны и испуганы были таскавшие им еду и выпивку служанки. – Как говаривал мой почтенный отец… да, как говаривал мой почтенный отец, задаром и уксус сладкий. А твоё вино и вовсе не уксус. Чего бы с тобой не поехать, да?

*****

Вернувшись в свою комнату, неуклюже стянув сапоги и завалившись на кровать, Оррик протрезвел в один миг и уставился в потолок, размышляя. Он поставил бы свою серую лошадь против серой мыши, что намерения у Аолана были самые недобрые. Водишься со скорпионами и змеями, будь готов оказаться ужаленным. Аолан же лишь с виду был орлом, а по характеру – ползучим змеем, Оррик если в этом и сомневался после ночного разговора с Бальжимой, то теперь убедился окончательно. Нет, конечно, Оррик в его годы и сам был тем ещё подарочком. Но, во-первых, сколько он помнил, даже тогда простые смертные – особенно женского пола – не обмирали рядом с ним, словно увидев чудовище. А во-вторых Оррик молодому себе тоже поостерёгся бы доверять. Ну разве что спину в сражении доверил бы.

Но недобрых намерений бояться – по миру не странствовать. А если странствовать – то не доехать от далёкой Яннарии до Великого Инза. Чужака без роду и племени опасность ждёт если не на каждом шагу, то на каждом втором. А здесь всё-таки была не только опасность, но шанс на серьёзную поживу.

Оррик недобро усмехнулся. Ну что ж, Аолан, ты сам виноват. Пусть и не хотелось с тобой связываться, похоже, от своей судьбы ты не уйдёшь.

Глава 3. Достойный.

Вторая поездка к усадьбе Хальга оказалась оживлённее первой, но не потому, что Оррику пришлось развлекать Аолана разговорами, а потому, что фороракосы наследника и его воинов явно зарились на лошадь Оррика, едва повинуясь поводьям, пока Оррик не занял позицию на пару десятков шагов позади маленького отряда. С обычной лошадью свирепые нелетающие птицы с клювами как топоры и крючковатыми когтями на длинных ногах расправились бы в два счёта, а вот серая кобыла, по мнению Оррика, не стала бы лёгкой добычей даже для всей стаи. Но сейчас не место и не время это проверять.

Добравшись до ворот Хальга, Аолан спешился и ударил в них несколько раз тупым концом копья, позаимствованного у одного из своих воинов. Когда ворота открылись, он обменялся парой слов с оказавшимся за ними Хальгом. И тут же крикнул в сторону Оррика, всё ещё державшегося на почтительном расстоянии:

– Заезжай внутрь, привяжешь своё животное там пока, чтоб не мозолило глаза нашим скакунам. Вы, посторонитесь, – он бросил копьё обратно его владельцу, который, как и двое товарищей, оставался в седле.

Оррик только хмыкнул. Даже не очень искушённый человек тут заподозрил бы – ему хотят отрезать возможность для побега. Но раз уж взялся играть, то играй.

– Что, всё смотришь волком на такого удальца как я? – говорил Аолан к Бальжиме в тот момент, когда Оррик въехал на двор. – Вынесла б лучше вина! Мне есть что отметить – Хальг всё же выполнил своё обещание. Да и тебе тоже – моего терпения оставалась только на донышке, так будь рада, что не пришлось отвечать вместе с ним!

Бальжима, стоявшая на крыльце, поклонилась Аолану, бросила многозначительный взгляд на Оррика и ушла внутрь дома. Оррик же, тем временем, спешился и привязал лошадь настолько в стороне, насколько это было возможно. Как видно, скоро тут пойдёт потеха. А в живучести серой кобылы и её способности восстанавливаться после ранений он слегка сомневался – в отличие от своих собственных.

Еле успел Оррик разобраться с этим, как заскрипела тяжёлая дверь, и показался Хальг, держащий в руках длинный свёрток. Выглядел гном торжественно и мрачно.

– Господин зря сомневался в моём искусстве, – пробурчал он, протягивая свёрток Аолану. Тот выхватил его из рук гнома нетерпеливым движением. Тяжёлая ткань затрещала, когда он поспешно сорвал и отбросил её. Внутри оказался длинный и прямой одноручный меч, с маленькой – очень уж маленькой, на взгляд Оррика – круглой гардой по местной моде, в безыскусных ножнах из дерева и простой меди. Аолан глядел на него не больше пары секунд, а затем выхватил, таким резким движением, что не отступи Хальг сразу, то мог бы лишиться половины лица. Отшвырнул ножны вслед за тканью.

Меч, хоть и тщательно отполированный, не заблестел на ярком утреннем солнце. По клинку переплетались замысловатые узоры из тёмно-серых участков и более светлых прожилок, отчасти напоминающие бегущие облака.

– Будь я проклят! Хальг, ты не зря тянул время и отцовские деньги! Эй, странник, только погляди! Может ты и не чувствуешь волшебство, но разве этот меч не великолепен даже на вид?

Оррик пожал плечами:

– Я каких только мечей не встречал за свою жизнь. Этот действительно один из лучших.

В следующий миг Оррик обнаружил, что остриё меча нацелено ему прямо в лицо. Аолан осклабился:

– Осталось лишь напоить этот меч кровью, чтобы наши с ним узы сделались прочными. Доставай-ка клинок и покажи, что умеешь, напоследок.

Оррик отступил на шаг назад, на лице его отобразилось смятение, хотя в уме он ставил десять к одному на развитие событий в подобном духе и уже корил себя, что не проткнул Аолана со спины, пока тот любовался мечом:

– Боги на небесах, ты спятил? Мы же разделили еду и вино!

Аолан рассмеялся. Сейчас он выглядел пьянее, чем давеча на почтовой станции. Бальжима как сквозь землю провалилась, Хальг бочком отступал к своей кузнице, но ещё успел выкрикнуть:

– Только не у меня на дворе!

– Заткнись, старый крот! А ты Оррик, посуди сам – кто же убивает мастера, который, в конце концов, сделал обещанное? Девка не врала, значит пусть тоже живёт. Мои верные воины и подавно заслужили лучшей участи. Не приносить же в жертву духу меча простых людишек! Я-то боялся, что придётся предки знают сколько караулить дваждырождённого на перекрёстке, но судьба соблаговолила послать мне тебя! Чужеземного странника, да ещё, я погляжу, восьмибожника. Мой занудный папочка, знаешь ли, до сих пор ворчит на покойного императора, который слишком привечал вашу чужеземную веру и чужеземцев вообще. Так что давай, доставай меч, у тебя есть три вдоха, а потом зарублю как цыплёнка!

– Духов меча не бывает, – заметил Оррик, извлекая из ножен новый инзийский меч и старый, повидавший немало переделок, кинжал. Заметил слишком спокойно, сработала вредная привычка поучать, но вовремя заставил руку дрогнуть, вытащив кинжал неуклюже, со второй попытки, чтобы сохранить впечатление испуга. Ну, если на то пошло, волшебные предметы, обладающие собственным разумом, могли существовать не только в легендах, просто если б Хальгу было под силу выковать нечто настолько чудесное и невероятное…

В этот момент Аолан атаковал, и Оррику стало не до праздных рассуждений. Таланта в боевых искусствах у наследника было не отнять. Сам Оррик в его возрасте только поднялся на ступень Молодости, Аолан явно находился уже на втором её круге, да и среди достигших сравнимых высот потягаться с ним могло бы лишь меньшинство. Меч в его руке превратился в размытое пятно, гонимую ветром полосу серого тумана. Удары сыпались справа и слева, сверху и снизу, и напрямую в грудь! С двумя клинками, поспешно пятясь под натиском, Оррик еле-еле отражал бесконечный вихрь атак. На миг показалось, что Аолан прижимает его к срубу колодца и сейчас продырявит, но Оррик ушёл от удара, изогнувшись, как травинка на ветру. Самый кончик меча Аолана зацепил колодезную цель, выбив сноп искр, и та жалобно завизжала, заскрипела, еле держась на половинке разрубленного с одной стороны звена. Оррик же нырнул влево, пинком запустил в ноги Аолану удачно подвернувшуюся бадью. Тот словно бы отвлёкся, отбивая её, Оррик попытался атаковать выпадом в шею, но тут же отшатнулся, а на боку его синей куртки появился заметный разрез, края которого немедленно потемнели от крови.

– Наши школы боевых искусств до странности похожи, чужестранец, – Аолан, как видно, считал себя непобедимым и бессмертным, если преследуя отступающего, почти что бегущего, противника по пятам, ещё отвлекал дыхание на болтовню. Второе Дыхание называлось Дыханием не просто так. И это было в особенности верно для идущих по Великому Пути боевых искусств, где контроль и правильный ритм дыхания являлись основами использования волшебных приёмов. – Интересно, что у тебя за малый путь?

Оррик уклонился от очередного удара с умыслом, так чтобы тот пришёлся по довольно толстому столбу, державшему бельевую верёвку – но серый клинок разрубил столб как тростинку, едва ли замедлившись.

– Адепт оружия? Или, скорее, убийца? – с улыбкой предположил Аолан, в тот момент, когда Оррик подцепил концом клинка падающую высохшую рубашку и швырнул ему в голову. Серый меч мелькнул, разрубив рубашку на две части и тут же опустился, чтобы отбить выпад в бедро, который Оррик пытался провести под её прикрытием. Со стонущим звоном, кусок меча Оррика длиной с ладонь отлетел в сторону, срубленный несравненно превосходящим клинком. Если бы Оррик не укреплял меч силой Второго Дыхания, этот дешёвый кусок железа давно бы уже развалился на десять частей.

Поспешным скачком, Оррик разорвал дистанцию прежде, чем ответный выпад достал его. Вместо того, чтобы возобновить преследование, Аолан с усмешкой взмахнул мечом, словно нанося мощный удар по пустому месту. Оррик скакнул в сторону, повинуясь инстинкту, но на левом рукаве его куртки как по волшебству появился новый окровавленный разрез. Ещё две бельевые верёвки распались, перерезанные невидимой воздушной волной. Серая кобыла тревожно заржала, попыталась сорваться с привязи, словно беспокоясь за хозяина, но скорее просто напуганная дракой. Аолан с силой махнул мечом снова. А Оррик снова еле увернулся. Стекло в маленьком окне на оказавшейся за его спиной стене дома лопнуло, послышались ругательства Хальга. Всадники Аолана, уже проехавшие на двор, наблюдали за происходящим. Двое расслабленно, зрелище господина, забавляющегося с очередным неудачником, для них было привычным, а вот третий, самый старший, внимательно, со смутным беспокойством.

Как, несомненно, ожидал Аолан, Оррик бросился в атаку, понимая, что попытки отступать теперь хуже чем бесполезны. Улыбка Аолана стала ещё шире, а глаза сузились. Движения наследника вновь сделались лёгкими и быстрыми, затем ускорились ещё, до степени, которая могла бы показаться невероятной даже по сравнению с его обычной стремительностью. Естественно, он хотел закончить бой красиво, продырявив Оррика, бросающегося на него как загнанный кабан на охотника, несколькими ударами, нанесёнными словно в единый миг.

Вот только Аолан не знал, что Оррик тоже владеет техникой мимолётного ускорения движений и понимает её недостатки. Он вообще явно не догадывался, что Оррик с их первой встречи скрывал значительную часть своей силы. Не догадывался до того момента, как Оррик вдруг ударил ногой в землю, так что клочья дёрна полетели веером, резко сменив направление движения, казавшегося слепым, отчаянным рывком и отскочив на добрый десяток шагов в сторону. Реакция Аолана сейчас была ускорена, он успел податься вперёд, серый меч сменил направление удара и почти достал до горла – но «почти» в бою насмерть не считается. Скользя по земле как тень, Аолан настиг Оррика и нанёс удар, который пронзил бы противника насквозь, если бы тот не извернулся, выгнув позвоночник невозможным для смертного образом – только ещё один порез на боку остался.

На третий удар времени и Второго Дыхания Аолану уже не хватило.

Первым слабым местом мимолётного ускорения, яркой, но гаснущей вмиг «вспышки клинков», или как там её называли учителя Аолана, была именно мимолётность – разорви дистанцию, протяни мгновение-другое, она уже будет на исходе. Вторым слабым местом была сильная отдача от её использования, сбитое дыхание, тут же наливающиеся свинцом конечности. Сам Оррик избегал её применять, если противник не застигнут врасплох или не отвлечён. А сейчас последний отчаянный выпад ещё и оставил Аолана полностью раскрытым. И в этот-то момент Оррик впервые нанёс ответный удар во всю силу. Его меч сверкнул как молния и разрубил шею наследника, застряв в позвоночнике – всё же, из дрянного железа он был выкован.

Даже такое ранение не означало немедленной смерти для дваждырождённого на Молодости. Придумай Аолан чего-нибудь получше, чем выронить собственный меч и схватиться за шею в ужасе, который исказил лицо гримасой и заставил расшириться до невозможности глаза, у него ещё были бы шансы. А так Оррик подхватил выкованный Хальгом клинок, прежде чем тот успел коснуться земли и с одного взмаха отсёк наследнику и голову, и большую часть пальцев на руках. Что и говорить, разница между мечами была налицо.

Произошло это всё так быстро, что двое из трёх воинов Аолана вообще ничего не поняли до того момента, когда голова их господина покатилась по траве двора, а третий, самый опытный и внимательный, только ахнуть и успел. Но ахнув, тут же дал шпор своему фороракосу и устремился на Оррика. Воины являлись одной из причин, по которым Оррик притворялся слабым, чтобы подловить Аолана на неосторожности и вывести из боя в один миг. Все они были дваждырождёнными, пусть и несравнимыми по силе со своим господином. Учитывая ещё их боевых птиц, Оррик не отбился бы от всей четвёрки в прямом бою. Да и без Аолана…

Оррик метнул кинжал, который ещё сжимал в левой руке. Чтобы встретить несущегося на тебя всадника с копьём наперевес кинжал всё равно не годился. Оррик метил в шею фороракоса, но из-за непривычных скачков хищной птицы и негодного оружия бросок вышел неудачным – лезвие угодило слишком низко, едва пробив толстые перья, чтобы бесполезно уткнуться в грудную кость. А затем Оррик бросился бежать. На не очень длинных дистанциях он запросто мог бы померяться скоростью с обычной лошадью. Или фороракосом. Однако сейчас он бежал не со всех сил, позволяя всаднику быстро настигать его, чтобы тому казалось, что он вот-вот уже налетит на убийцу господина, проткнёт и стопчет птицей. Вот-вот, стоит убегающему только повернуть, чтобы не врезаться в частокол…

Но Оррик не стал поворачивать. Вместо этого он одним махом не столько взобрался, сколько взбежал до вершины частокола. Лошадь тут встала бы на дыбы или свернула, не слушаясь поводьев, но боевая птица была слишком полна желания ухватить Оррика за пятку и не успела притормозить, с гулким ударом и возмущённым клёкотом влетев прямо в прочные и основательно вкопанные брёвна. Остриё копья всадника лишь распороло Оррику штанину и кожу с мускулами на ноге, прежде чем кровожадное и тупое животное приложило своего наездника о частокол. Краем глаза Оррик успел увидеть, что как раз в этот момент серая кобыла лягнула фороракоса второго воина, проносящегося мимо неё, обеими задними ногами, опрокидывая птицу с и её наездника на землю. А затем Оррик соскочил с верхушки дрожащего от удара частокола, перелетев через фороракоса со всадником – и рубанув последнего в лицо на лету. Целился он вообще-то в шею, опытный воин успел частично уклониться, но с новым мечом результат и так оказался неплохой – половина лица отвалилась разом. Ударившийся о частокол фороракос взбеленился от боли и ярости, слепо рванулся прочь, едва не налетев на Оррика, но тот вовремя отскочил, успев при этом полоснуть птицу по основанию шеи, а всадника по бедру. Всадник обмяк, вываливаясь из седла. Воин с опрокинутого фороракоса как раз успел подняться и наполовину уже вытащил из ножен меч, вместо потерянного при падении копья, когда Оррик налетел на него и проткнул, один раз, другой, третий, ну а четвёртого не потребовалось.

От последнего же из всадников к тому времени остались только пыль на дороге и стук когтистых птичьих лап. Как видно, к своей клятве умереть вместе с господином он относился не слишком серьёзно. Получившая в бок копытами птица с некоторым трудом поднялась на ноги, но Оррик не стал проверять, возобладают ли у неё инстинкты хищника и резанул по шее, так что кровь брызнула веером. Последний фороракос с булькающими воплями носился по двору, пока выросший словно из под земли Хальг не запустил в него тяжеленным камнем и он не рухнул, забившись в агонии. Широкий двор теперь весь наполнился запахом крови.

– Господин чужестранец, вы ранены! – Бальжима хотело было подбежать к Оррику. Но остановилась, чтобы не напороться на почти коснувшийся её горла серый меч.

Оррик действительно был ранен. Последний удар копья в ногу оказался удачным – или неудачным, если посмотреть с его, Оррика, точки зрения. Это можно было почувствовать, даже не глядя. Но рука с мечом ничуть не дрожала. И разум оставался ясен:

– Ты, Хальг! Встань-ка там, где я могу хорошо тебя видеть, если жизнь твоей служанки хоть немного дорога! А ты Бальжима вообще и пальцем не шевели.

– Господин чужестранец, – Бальжима приняла растерянный вид, – неужто…

– Помолчи. Мой отец, мир его душе, всегда говорил, что типов, которые подолгу таят зло и предпочитают убивать чужими руками, надо держать на расстоянии клинка.

Хальг шагнул ближе, подняв раскрытые ладони вверх.

– Аолан давно заслужил смерть и моя обида на него была справедлива. Но главное не в этом. Помнишь, что я тебе говорил, Оррик: владеть волшебным сокровищем может лишь могущественный. На Меч Штормовых Туч, который ты держишь ушла лучшая часть двух десятилетий моей жизни и я хотел убедиться, что он попадёт в достойные ру…

– Достойные руки – значит руки могущественные, руки которые смогут удержать твой меч, так? Но кто сможет его удержать? Кто достоин? Тот, кто силён, доблестен и усерден на пути Второго Дыхания? Тот, кто богат и титулован, кто может нанимать умелых воинов и учиться у лучших мастеров? Или, возможно, тот, кто уловками ведёт других к гибели и хитростью стравливает дваждырождённых между собой?

Оррик не проглядел того, что хотя Хальг говорил дружелюбно, но с каждым словом подходил всё ближе:

– Кстати, эта девка, которую ты ко мне прислал две ночи назад, предлагала предать и убить тебя. Это часть твоей уловки, чтобы я не ждал от неё удара? Или ты тут не один хитрый? Всё же, вряд ли ты приказывал ей подкрепить предложение её телом!

– Ах ты шлюха! – зарычал уже изготовившийся к броску гном. И бросился – не на Оррика, а на Бальжиму. Оррику осталось только вовремя отскочить подальше, а там они всё сделали за него. Бальжима среагировала на инстинктах, маленькая стрелка вылетела из её правого рукава и пробила бы горло гнома, если бы тот не перехватил её на лету просто ладонью – остриё ушло в кожу лишь на полногтя, словно та была из меди. Затем Хальг врезался в Бальжиму и они покатились по земле.

К тому времени, как Оррик подобрал ножны от своего нового меча, отвязал серую кобылу, вскочил в седло и направил её к воротам, всё уже кончилось. Подняться с земли сумела Бальжима. Ну, попытаться подняться – нога подвернулась, не дав ей этого сделать. Её левый бок выглядел так, словно щипцами рвали, лицо было разбито. Хальг лежал неподвижно, из его шеи торчала заколка, а из глаза стилет, кожа уже почернела, без сомнения от яда.

– Оррик, постой! – крикнула она, сплюнув кровь.

Оррик лишь подхлестнул лошадь. Чего ради ему было останавливаться? Чтобы сказать Бальжиме нечто вроде: «Ты профессиональная убийца, приставленная старым князем следить за Хальгом и решившая предать обеих хозяев, так что я скорее пойду обниматься с сиреной или вампиршей, чем поддамся искушению тебя пожалеть? Будь ты вправду избита до полусмерти или притворяешься, собираясь пырнуть меня отравленным клинком как только я ослаблю бдительность»? Не успела она ему сделать ничего настолько плохого, чтобы над ней глумиться. Да и время сейчас было драгоценным. Даже если сбежавший воин будет умницей и никому ни о чём не говоря рванёт к границе княжества, отсчёт уже пошёл.

У ворот усадьбы так и остался привязанным фороракос Аолана – щёлкнул клювом, пытаясь достать серую кобылу Оррика, когда тот проезжал мимо. Даже если у Хальга не припрятано исцеляющего вина, шансы у женщины оставались. А на одном Аолане надето достаточно дорогих вещей, чтоб на треть их настоящей цены прилично жить несколько лет…

Оррик покачал головой, понимая – собственные мысли его выдали. Какие-то чувства к Бальжиме в нём шевельнулись, иначе он просто добил бы её и сам забрал бы всё. А ведь исцеляющее вино – хотя в Инзе вместо него, кажется, пользовались пилюлями – сейчас не помешало бы. Пусть кровь у дваждырождённых и останавливалась сама собой, но раны Оррика былинеприятными…

Но привычки юности остаются надолго. И одной из этих его привычек было не отступать от раз принятого решения.

*****

Четыре дня спустя Оррик задержал лошадь на обрыве над глубокой горной рекой, шумевшей далеко внизу. Какая бы погоня за ним ни отправилась, по земле или по воздуху, она осталась с носом. Пока что. Вероятно, сейчас он уже был разыскиваемым преступником в значительной части древней империи.

Ладонь Оррика опустилась на рукоять меча гномской работы. Оружие, погубившее и своего создателя, и первого владельца. Если б Оррик не считал, что духов мечей не бывает и даже волшебные клинки не обладают характером – ну, обычно не обладают – то тут же выкинул бы его реку. Он и так ощущал сильный соблазн это сделать. Искать преступника с волшебным мечом на поясе будут вдвое больше людей, чем просто преступника, дураков вроде Аолана, считающих, что для славы и величия им недостаёт лишь великолепного оружия, на свете всегда хватало.

Серая кобыла мотнула головой и фыркнула, как видно недовольная тем, что хозяин остановился на холодном ветру среди голых камней, где и съесть нечего. А Оррик покачал головой и усмехнулся мыслям, порождённым опасениями. Чтобы стать незаметным, заурядным путником, способным затеряться в толпах людей, странствующих по дорогам Великого Инза, ему надо было, первым делом, избавиться от лошади. Логика подсказывала так и поступить. Серая кобыла – до сих пор безымянная – оставалась просто расходным материалом. Пусть на ней и можно было пересечь весьма обширную страну за четыре дня, обгоняя даже летящего грифона, который хоть и двигался по прямой, но быстро уставал…

Но если б Оррик всегда действовал логично и разумно, ему не пришлось бы покидать далёкую родину и идти в его бесконечное путешествие. А главное, слух о том, что у него на поясе волшебный меч, пойдёт так или иначе. Вряд ли хоть один преследователь решит не лезть в драку, когда, настигнув добычу, не увидит этого меча.

Ладно. Пусть охотники за его головой и волшебным мечом приходят. В памяти всплыли слова, сказанные Хальгу во время их последнего разговора. Кто же достоин владеть волшебным сокровищем – богатырь, князь или хитрец? А может быть человек, объединяющий хотя бы два из этих качеств? Посмотрим, хватит ли кому-нибудь сил разлучить такого человека с жизнью и оружием.

Глава 4. Ученик.

Постоялый двор в горах отличался от государевых почтовых станций, расставленных вдоль основных дорог Великого Инза, как небо от земли. Здание давно облезло и покосилось, бревенчатые стены заросли склизким мхом. Сквозняки из многочисленных щелей продували основной зал, где постояльцы собирались, чтобы поесть и поговорить. Свет-камней в канделябре под потолком осталось меньше половины. Но и так можно было разглядеть грязь на полу и паутину по углам, изрезанные ножами столы и колоды вместо скамей с табуретками. Запах дешёвого пойла и подгоревшей еды въелся во всё – не избавиться, не спалив здание.

А всё же одно совершенно неоспоримое преимущество перед благоустроенной почтовой станцией у этого постоялого двора имелось. Здесь никто не интересовался тем, разыскивают ли очередного клиента люди местного князя или слуги императора, и если да, то за какие преступления.

Оррика же разыскивали и те, и другие. Конечно, среди непочтенной публики, которая пила, ела и галдела вокруг, тоже могли найтись желающие отделить его голову от плеч. Уж очень дорого она сейчас стоила. Но в этой пёстрой компании контрабандистов, воров, нищенствующих монахов из храмов предков и храмов признанных богов, просто нищих и, наконец, явных лесных разбойников, Оррик заметил не более пары дваждырождённых, с которыми не смог бы разделаться одним щелчком. Первым из них был местный вышибала, вряд ли заинтересованный в том, чтобы идти на огромный риск и заодно гробить репутацию заведения как убежища.

А вот второй… второй неискушенному взгляду был приметен разве что тем, что казался слишком нормальным для разбойничьего притона. На вид ближе двадцати, чем к тридцати, привлекательное, начисто выбритое лицо. В добротной, но простой одежде из дешёвой синей ткани, без татуировок и украшений, любимых теми, кто желал выставить напоказ свою удаль. Даже меч на поясе ничем не отличал его от сына зажиточного торговца или деревенского богача. В Великом Инзе с презрением и недоверием относились, что к чародейству, что к искусству изменений. Состоятельный человек, желающий сыну второго рождения, обычно покупал ему меч и место ученика в ближайшей школе боевых искусств. Вложение средств, вдвойне разумное в нынешние неспокойные времена.

Вот только хоть этот человек и скрывал свои способности, но не очень искусно. Даже обычные лихие люди, неспособные отличить дваждырождённого ни по заметным глазу движениям, ни по количеству незримой духовной силы, инстинктивно ощущали, что рядом с ними не простая деревенская собака, а матёрый волк. И старались его не задевать.

Поэтому когда Оррик, расспрашивавший лысеющего хозяина заведения о дороге дальше на восток, испытал смутное ощущение опасности, он краем глаза поглядел на этого воина. А тот и вправду встал, зашагал к стойке и Оррику. Люди перед ним расступались. Оррик повернулся было в его сторону – и в этот момент, по лицу и направлению взгляда хозяина, осознал, что кто-то бесшумный и неощущаемый приближается совсем с другой стороны. Явно не с добрыми намерениями.

Дальше всё произошло быстрее, чем искра вылетает из кремня. Оррик начал разворачиваться, ладонь уже на рукояти меча. Молодой воин схватил с ближайшего к нему стола полупустую бутыль и метнул её – явно мимо Оррика. Совершенно неприметный пожилой человек в пёстрой одежде бродячего фокусника, получил этой бутылью в грудь. На ногах устоял. Вот только короткий, тонкий нож, который он как раз извлекал из рукава, при этом вонзился в запястье ему самому.

Лже-фокусник взвыл от непереносимой боли. Устремился к выходу с невероятной прытью, одним прыжком вскочил на стол, прыгнул снова, пролетел прямо над головами онемевших от изумления постояльцев. Ни Оррик ни воин не успевали его перехватить. Но вот сидевший у двери вышибала, хоть и казался натуральным дубом, что по сложению, что по сообразительности, среагировал быстро. От удара его могучего кулака прыткий старик снова взлетел в воздух, только приземлился уже безо всякой грации. Люди шарахнулись от него во все стороны – а Оррик и воин подскочили, наставив мечи.

Но грозить оружием больше не требовалось. Неудачливый убийца попытался вскочить, но его тело свела судорога, он покатился по полу, содрогаясь и хрипя. Кожа на запястье успела совершенно почернеть. В зале воцарилась тишина, не считая звуков агонии,

– Мать его за ногу! Охотник за головами под моей крышей! – первым высказал очевидное хозяин. – Не трожьте тварь! Пусть сдохнет от собственного яда!

Оррик пожал плечами и ударил мечом. Потом ещё пару раз, пока не убедился, что убийце точно конец. Не обращая особого внимания на хозяина, обернулся к юноше:

– Премного благодарен за своевременную помощь. Я – Оррик, чужестранец с далёкого запада. Могу ли я узнать, кому обязан?

Воин ответил очень вежливым полупоклоном. И тон его тоже был очень вежливым:

– Моё имя – Номин. Я – странствующий ученик школы Заоблачного Пика. Я узнал вас по описанию, почтенный Оррик и рад был помочь. Я слышал, вас ищут по всему Инзу из-за того, что вы избавили мир от Аолана, сына князя Намагана, известного своими злодействами.

– Не стану отрицать, мир от него избавил именно я, пусть и не из благородных побуждений.

Посетители, хозяин и вышибала меж тем лишь перешёптывались, опасаясь мешать любезной беседе двух столь выдающихся людей.

– Я также слышал, что Аолан был известен как мастер меча. Среди прочих, он убил первого ученика школы Полярной Луны, а школа так и не осмелилась мстить.

Оррик пожал плечами:

– Сил и таланта у него было довольно много, но самоуверенности – ещё больше. Не та победа, чтобы ею гордиться.

– Вы похвально скромны, почтенный Оррик.

– Как и подобает человеку, который мог бы сейчас погибнуть, если б не ваша помощь, почтенный Номин.

Номин улыбнулся, но глаза его неожиданно стали жёсткими:

– Почтенный Оррик. Я помог вам не ради награды или ответной любезности. Но всё же, не могу ли я попросить вас кое о чём?

– Попросить можете. И я даже постараюсь выполнить просьбу, если она мне по силам.

– Я не слишком вас задержу. Господин Оррик, я бы хотел сразиться с вами в честном поединке до первой крови.

*****

Несколько минут спустя почти все гости и хозяева притона, уже рассыпались по краям обширного двора, где сейчас должен был начаться поединок. Не всякий день предоставляется шанс посмотреть на бой могущественных дваждырожденных. Притом задаром и почти ничем не рискуя. В роли рефери, за неимением иных кандидатов, предстояло выступить огромному вышибале.

– Должен предупредить, – сказал Оррик, уже доставший длинный заморский кинжал и меч инзийской работы, с клинком, казавшимся с расстояния равномерно-серым из-за замысловатого волнистого узора, идущего по поверхности стали. – Я не приучен драться вполсилы.

– Это прекрасно, – Номин не торопясь достал собственный меч. Как и Оррика, ножны и рукоять были скромными, а вот длинный клинок – великолепной работы. – Я прошу поединка с вами, господин Оррик, не из враждебных чувств, но только лишь чтобы сравнить мои собственные умения с вашими. И, конечно, я желаю увидеть вашу полную силу.

Оррик пожал плечами. Из-за живучести дваждырождённых, риск получить смертельное ранение с одного удара был весьма невелик, даже если драться не вполсилы. На самом деле, ему просто не хотелось драться вообще. В первую очередь потому, что этот мальчишка-переросток был слишком опасным противником. Но прямо такое не скажешь. Особенно если ты вне закона и вокруг полно болтунов, которые разнесут слухи о том, что не так уж ты крут, как кажешься.

– Готовы? – пробурчал вышибала. Лицо его казалось тупым, но вот взгляд был пристальным и колючим. – Ну так вперёд.

Номин сделал глубокий вдох. Словно лёгкий порыв ветра, невозможным образом направленный во все стороны одновременно, по двору пронеслась волна невидимой силы. Почувствовавшие её на своих лицах люди замерли, словно окаменевшие.

Кроме Оррика. Оррик не стал ждать и смотреть, что может сделать Номин с помощью того впечатляющего объёма Второго Дыхания, который он в себя втянул. Первое правило сражения с превосходящими и даже равными по силам дваждырождёнными – непрестанное давление. Навязать противнику свой темп, загнать в оборону, заставить смешаться! А Оррик уже понял – Номин его превосходит. Не иначе, завершённость Ступени Молодости. Сам Оррик, на втором круге этой Ступени, был только на шаг позади Номина – но в поединке лицом к лицу даже шаг становится пропастью, преодолеть которую непросто.

Номин ещё только концентрировал внимание и вбирал волшебную силу, а Оррик уже нанёс удар. Его сапог оставил выбоину в утоптанной земле, когда он рванул вперёд, выполняя прямолинейный, предсказуемый, но чрезвычайно стремительный выпад.

И этот первый выпад едва не проткнул Номина. Если бы не разница в силе Второго Дыхания, недостаток настороженности обернулся бы для того мгновенным проигрышем. Но в поединке даже шаг разницы между бойцами становится пропастью. В последний миг Номин уклонился выверенным движением, остриё меча Оррика лишь чуть задело его волосы. И одновременно с уклонением контратаковал. Ответный удар оказался быстрым, но лёгким – Оррик сумел заблокировать его кинжалом.

От того, что последовало затем отвисли челюсти у всех зрителей. Кроме вышибалы, да ещё хозяина. Даже со стороны простым смертным было не под силу отследить стремительную игру клинков, обратившихся для их глаз в смазанные пятна, уловить выпады, парирования и контратаки иначе чем по разноцветным искрам, которые становились заметны им лишь в тот момент, когда мечи сталкивались уже в совершенно другом месте. Многие даже не углядели, когда Номин отскочил назад и в сторону, а Оррик тут же последовал за ним – для них дваждырождённые бойцы словно по волшебству сместились на дюжину шагов. А затем ещё раз! Искушённые люди, вроде того же хозяина, знали, что даже сильнейшие и самые опытные из дваждырождённых на Молодости не смогут долго рубиться в таком темпе. Но всем прочим Оррик и Номин сейчас казались полубогами, которым и целые армии простых смертных будут нипочём.

А затем, словно чтобы укрепить это впечатление, клинок Номина вдруг окружили извивающиеся, потрескивающие молнии. Кинжал Оррика отлетел в сторону, он дымился, на нём ещё плясали электрические искры.

Не успели зрители толком ахнуть, как поединок уже закончился. Бойцы вдруг разошлись, оставляя между собой несколько шагов расстояния. На плече куртки Оррика образовался разрез, края которого чуть потемнели от крови. А на бедре Номина возникли два небольших тёмных пятна, по обе стороны аккуратного прокола.

– Клинок Номина достиг цели раньше, – в почти полной тишине вынес суждение вышибала. – Победа по праву первой крови достаётся ему.

– Великолепный бой! – возопил хозяин, прежде чем кто-то успел ещё что-то сказать. – Я угощаю бесплатно обоих доблестных удальцов! А всем остальным – по кружке в их честь!

*****

Никаких исцеляющих средств для порезанного плеча у Оррика не было. Но ранение оказалось несерьёзным и на дваждырождённом обещало в основном зажить к утру. Он решил воспользоваться гостеприимством хозяина – тот, конечно, предложил его не из человеколюбия, и не просто так. Сегодняшние события обещали ему немалый доход ото всех тех людей, которые будут стекаться в его притон, чтобы услышать рассказ о поединке.

Но не успел Оррик расположить свои вещи в довольно тесной комнате и прочихаться от тёрпкого запаха трав, которыми хозяин морил насекомых, как к нему постучали. Оррик по слуху определил, кто.

– Ну входи, Номин.

Дваждырождённый воин открыл дверь. В руках держал круглую деревянную шкатулочку.

– Почтенный Оррик, я хотел подарить вам немного мази, которую готовят у нас в школе. Не так хороша, как пилюли исцеления, но ускоряет заживление ран. Если ей воспользоваться, то шрамов не будет.

– Весьма любезно с твоей стороны.

Некоторый сарказм в тоне Оррика явно не укрылся от Номина. Может поэтому тот добавил:

– Я бы ещё хотел попросить у вас прощения. Я думал лишь о своей прихоти, а не о том, что человеку, за которого объявлена награда, может быть не до поединков.

– Прощаю, – серьёзно ответил Оррик и взял у него шкатулочку. Похоже, в землях Великого Инза драка просто ради драки была для воина вполне допустимым способом себя показать и на других посмотреть. Варварский обычай, но если подумать, не настолько уж хуже привычки находить оскорбления и поводы для поединка в любой мелочи, если ты молод, горяч и у тебя чешутся руки, как бывало на родине Оррика.

Номин, однако, не торопился раскланиваться.

– Что-то ещё? – прямолинейно поинтересовался Оррик, которому после дня в седле и утомительного поединка больше всего хотелось спать.

Номин чуть помолчал, потом сказал:

– Почтенный Оррик. Я думаю, что победу присудили мне несправедливо. Моё ранение гораздо серьёзнее. Если бы мы дрались насмерть, то выжили бы вы.

– Может давай уже на «ты»? Если я тебя и старше, то по одному лишь возрасту. И вообще, если собрался поговорить, то заходи и садись, что ли. Твоя нога ведь ещё болит.

Номин кивнул и последовал совету. А Оррик спросил:

– Ты уже, верно, понял, почему пропустил удар?

Номин кивнул снова:

– Ты намеренно чуть-чуть раскрылся. Предугадав, что я тут же воспользуюсь этим и раскроюсь сам. Я попытался увернуться от контратаки, но не успел. Но как тебе удалось увидеть меня насквозь?

– Хорошая наблюдательность, Номин. Как удалось? – Оррик пожал плечами. – Вопрос опыта и некоторых умозаключений. Ты очень талантлив, тебя очень прилично выучили. Дваждырождённых вышедших на завершенность Ступени Молодости до тридцати лет, я встречал так редко, что могу по пальцам пересчитать, и ты, кажется, опередил большинство из них. Но боевого опыта у тебя мало, если вообще есть. Может тебя и отослали из школы по миру побродить, этого самого опыта набраться?

Номин слегка удивился:

– Для чужестранца вы очень хорошо знаете порядки наших школ.

– Опять же, дело в опыте. Я который год странствую по миру. Поверь мне, жители Великого Инза – не единственные сообразившие, что самый быстрый способ двигать смертных по одному из Путей Второго Дыхания, по крайней мере до некоторого предела, это создать уединённую школу, где они целиком посвятят себя Пути. Поглядев на тебя и вспомнив, что я видел в школах боевых искусств других стран, обычных школах, там где готовят достойных воинов, а не убийц, я предположил, что твои рефлексы немного перекошены фехтованием против товарищей. Которое, конечно, идёт до касания или до первой крови. И оказался прав. Подумай над этим. Пока что, при одинаковом Втором Дыхании, ты проиграешь дваждырождённому, у которого было достаточно практики в настоящем бою. Ну, вероятно проиграешь – если разница между противникам не настолько огромна, что у слабейшего просто оружие из рук валится, то всегда всё может повернуться неожиданно. Именно потому я и не дерусь вполсилы, даже если вижу, что превосходство за мной. Никогда нельзя пренебрегать противником.

Оррик любил подобные наставления. Хотя сейчас ему мешала разглагольствовать назойливая подозрительность, напоминающая, что человек, один раз затеявший драку на ровном месте, может затеять снова.

– А ведь меня уже предупреждали об этом, – вздохнул Номин. – Предупреждали, что настоящий бой – совсем другой.

– Мир был бы куда прекраснее, если б человек мог просто послушать предупреждение и тут же исправить свои недостатки.

– Угу. А вот тот предел движения по Пути, о котором ты говорил – это завершённость ступени Молодости?

Оррик пожал плечами:

– Я не великий учитель боевых искусств, просто человек с некоторым опытом. Твёрдо сказать не возьмусь. Но судя по тому, что я видел, выходит так. Не знаю ни одного примера, хоть из жизни, хоть из книг, чтобы на Зрелость кто-то прорвался лишь тренировками. Даже если это тренировки с вывертом, придуманные так, чтобы дваждырождённый столкнулся с собственными слабостями и преодолел их.

Номин посмотрел на Оррика странно:

– Учителя нашей школы говорят, что Ступени Детства и Молодости лишь закаляют тело, разум и дух, а ступень Зрелости преображает дваждырождённого – а найти дорогу к преображению каждый должен сам, на своём опыте. Но я слышал и другое… – он замялся.

– Что к прорыву на Пути духовных боевых искусств можно прийти через убийства?

– В Великом Инзе уже давно мир, только на границах варваров гоняют. Последний большой мятеж был лет десять назад, да и тот прошёлся лишь по дальним восточным пределам. Даже между школами боевых искусств нигде нет смертельной вражды. Мне сказали, что в нашем поколении ещё никто из мастеров боевых искусств не достиг Зрелости, а в предыдущем достиг один. И что это из-за тихой жизни, которая убивает саму суть боевых искусств.

Оррик некоторое время молчал, потирая подбородок двумя пальцами. Затем сказал:

– Я вот слышал, что для прорыва на Зрелость нужно совершить невозможное. В этом есть некая загадка, не так ли – как отличить то невозможное, которое сила Второго Дыхания каждый божий день обращает в возможное, от того невозможного, которое нужно для прорыва? И в словах твоих учителей тоже есть похожая загадка. Люди преображаются с каждым прожитым днём. В чём отличие преображения, нужного для Зрелости? Я не знаю, какая загадка ближе к сути, и тем более не знаю правильного ответа. Может быть даже так, что всё это лишь красивые слова, а на самом деле для прорыва нужны некие тайные средства. Я только уверен, что никто и никогда ещё не прорывался механическим повторением действий, которые под силу и простому смертному. Даже если это убийства ради убийств. Знаешь, как война и кровопролитие, наверное, помогут тебе прорваться? Превратив тебя в чудовище, способное на вещи, которые для нынешнего тебя, были бы невозможны. Ну, скажем, поднести мне яда, вместо исцеляющей мази, ради мести за неудачный бой, а потом перерезать всех в этом притоне, чтобы некрасивая история не выплыла.

Оррик окончательно расслабился лишь когда глаза воина при этих словах стали как плошки:

– Да я бы никогда…

– Да. Ты бы никогда. А вот человек, готовый убивать просто ради новой Ступени – другое дело.

Номин вздохнул. Потом сказал:

– А про какие тайные средства ты говорил? Я вот ещё слышал, что существуют волшебные мечи, помогающие прорваться и тот мастер из прошлого поколения как раз воспользовался одним из них.

Оррик фыркнул:

– Думаешь тайные средства просто так называются тайными? Если б они существовали, то уж точно о них нельзя было бы узнать так просто.

*****

На следующее утро Оррик и Номин встретились ещё раз, у выезда на дорогу. Оррик стоял, гладя свою серую лошадь по шее, когда Номин вышел с постоялого двора.

– Я тут тебя жду, потому что забыл вчера кое-что сказать, – промолвил Оррик. – На твоём месте я бы хорошенько припомнил, от кого именно наслышался вещей, про которые мы говорили вчера. И присмотрелся к этим людям. Чем-то у вас тут попахивает нехорошим, друг Номин.

Глава 5. Встреча в лесу.

Оррик никогда не любил благородное искусство охоты. Может быть потому, что в детстве его возможности охотиться ограничивались ловлей кроликов и голубей на еду – добыча, неспособная разжечь в сердце азарт. Может быть потому, что к тому времени как его положение достигло высот, при которых участие в больших охотах стало для него обязанностью, азарта в его жизни уже хватало на четверых. И стрелять животных, не способных отстреливаться – а из лесных чудовищ на далёкой родине Оррика осталась лишь горстка настолько скрытных и опасных тварей, что и самому императору не смогли бы устроить охоту на них ради забавы – казалось делом скучным.

Но «не любил» и «не умел» – разные вещи. Не пережил бы он пяти с лишним лет странствий по бесконечным просторам Полого мира, если бы не сноровка в ловле себе на обед всего, что подворачивалось по пути. Сейчас повезло: подвернулось создание, напоминавшее хорошо знакомого оленя, только с роскошной, ярко-рыжей шерстью. Довольно осторожное, но куда уж ему было увидеть или услышать Оррика.

Оррик подошёл шагов на пятнадцать, прежде чем решил, что ближе его могут учуять. Не торопясь прицелился и с силой метнул короткое копьё, отобранное у давеча попавшегося разбойника, шайка которого отчего-то решила, что награда, объявленная за голову Оррика – это выгодное предложение.

Олень скакнул лишь один раз, когда брошенное со сверхчеловеческой силой копьё попало в него. Потом ноги подломились. Остриё вошло прямо в сердце и пробило тело навылет. Оррик подошёл к туше, примеряясь, как её удобнее свежевать и разделывать.

– Многие чудовища, – заметил он вслух, доставая нож, – любят говорить, что как мы охотимся на вашего брата, лесного зверя, ради пропитания и удовольствия, так и они охотятся на нас, людей. Я сам такое слышал из первых уст трижды, не меньше.

Оррик присел и сделал начальный разрез:

– Даже не удаляясь своим рассуждением в божественные высоты, скажу: в такой логике есть порок. Если бы ты мог сказать человеческим языком, что хочешь жить… а ты явно не мог, нет в тебе никаких признаков волшебства и необычности. Но если б мог – немногие люди прикончили бы тебя чисто ради еды. Да и тех мы бы, пожалуй, приписали к чудовищам в человеческой шкуре…

Хотя Оррика и пробило на философию, бдительности он не ослаблял. То, что рядом с прогалиной, где смерть настигла невезучего оленя, находится ещё один человек, он заметил, едва олень испустил дух. Не просто человек, почти наверняка дваждырождённый, пусть слабый. Скрывается для человека слишком умело. Оррику очень хотелось окликнуть его или выхватить оружие. Раньше он так бы сразу и сделал.

Но сейчас ему предоставлялся превосходный шанс попробовать, насколько развились его чувства, в реальной переделке, которая стоит сотни контролируемых тренировок. Насколько он может отследить действия незнакомца по слуху… нет слух был не главным. Иначе, не стал бы Оррик усложнять себе задачу болтовнёй. Важнее было, насколько он может чувствовать присутствие этого человека по его духовной силе. Хотя бы сейчас, в идеальных условиях. Когда поблизости больше нет крупных существ – если кто и был, предсмертный взвизг оленя всех спугнул. И кгда человек – дваждырождённый, у которого силы в духовном теле больше, чем у простого смертного, но который совершенно не обучен её скрывать.

– Эй, ты! Бродяга!

Оррик чуть улыбнулся, прежде чем встать и обернуться на голос. Новое чувство его не подвело. Он не просто точно определил местоположение незнакомца: интуитивная убеждённость, что тот не станет нападать внезапно, оказалась верной.

Оказался этот незнакомец сущим мальчишкой. Больше лет восемнадцати Оррик ему бы не дал. Стройная фигура, тонкие черты лица и длинные чёрные волосы, собранные в хвост на затылке позволили бы этому юноше при желании сойти за девушку. Если руки как-нибудь спрячет – уж очень крепкие и жилистые, хотя и с ухоженными ногтями. Сейчас эти руки держали наготове тугой лук, со стрелой на тетиве, но целиться в Оррика юноша не спешил. Лук, с отполированными до блеска круто изогнутыми плечами, был с виду очень дорогим. Как и покрытый красным лаком колчан со стрелами. А вот одежда на юноше выглядела добротной, но простенькой – шаровары и зелёная куртка без украшений – да к тому же плохо подогнанной.

– Не очень-то вежливо так обращаться к старшему, – спокойно заметил Оррик.

Юнец, видно, услышал в его словах один лишь намёк на разницу в силе, разом нахохлился:

– Не очень-то вежливо перехватывать чужую добычу в последний момент!

Оррик повёл левой рукой, испачканной в оленьей крови, по сторонам:

– Здесь лес. Кто смел, тот и съел. Может бродягам и запрещено тут охотиться, да мне-то что за дело. Я и так вне закона.

Юноша чуть побледнел, но не попятился и стрелять со страху не стал. Прежде, чем он успел ещё что-то добавить, его утроба высказалась первой – чётко слышимым бурчанием.

Оррик с трудом сдержал смешок и продолжил примирительно:

– Но и поделиться в лесу с голодным сами Небесные Боги велят. Помоги только разделать и приготовить тушу. Да, звать-то тебя как?

Юноша чуть замялся и ответил:

– Илнав.

– А меня Оррик. Из Дейнца, что в… Да не важно в какой стране, ты вряд ли о ней слыхал. Ладно, давай-ка браться за дело, олень сам себя не зажарит.

*****

В те времена, когда Оррик вращался в высоких сферах, ему доводилось говорить с книжниками и мудрецами, убеждёнными, что жизнь диких людей, промышляющих охотой, прекрасна, так как избавлена от каждодневного тяжкого труда. Почему-то, ни один из этих мудрецов не пытался проверить свои теории практикой – ну, скаежм, разок сходить на охоту и попробовать собственноручно привести тушу крупного зверя в пригодное для еды состояние.

К счастью, сноровки в этом у Оррика хватало. Вот юноша оказался довольно криворуким, несмотря на силу и ловкость – повезло ему, что не пришлось разделывать оленя и складывать костёр своими силами.

Ещё и темнеть не начало, как они уже сидели у огня, утолив первый голод, и наблюдали за приготовлением следующей порции оленины – чтобы поджарить тушу целиком пришлось бы, для начала, перетаскивать целые упавшие деревья, а этого никому не хотелось. Своих ездовых животных, серую кобылу Оррика и крупный, глянцево-коричневый, с чёрным хохолком, фороракос Илнава они привязали на противоположных концах прогалины, чтобы хищная нелетающая птица не набросилась на четвероногое.

Темнеть, может, ещё не начало, но скоро начнёт. А место для приготовления ужина попалось хорошее – ровное, ручей с чистой водой рядом. В самый раз остановиться на ночь. Так что Оррик никуда не торопился. Илнав тоже. Он всё посматривал на Оррика с любопытством пока, наконец, не спросил:

– А могу ли задать вопрос, касающийся тебя, Оррик? По всему видно, в землях Великого Инза ты совсем недавно. Как же вышло, что ты оказался вне закона?

Оррик пожал плечами:

– Люди, оказавшиеся вне закона, на такой вопрос обычно отвечают, что они ни в чём не виноваты. Я бы тоже мог сказать, что ни в чём не виноват: я просто дрался лучше княжеского сына, решившего меня убить, поскольку его новому мечу была нужна человеческая жертва. Но если б я хотел, то три раза избежал бы той схватки. Поэтому скажу так: я оказался вне закона по причине чрезмерной живости своего характера и любви к риску.

– Княжеского сына? – Илнав посмотрел недоверчиво, а потом воскликнул с таким видом, словно перед ним вдруг появился демон из Бездны. – Так выходит это ты разлучил наследника старого Намагана с его головой?

– Как видно, я. Да ты успокойся. Даже у ваших, инзийских, разбойников вроде не принято убивать тех, с кем разделил пищу. Хочешь – прямо сейчас езжай на все четыре стороны, хочешь – переночуй здесь. Ты сам то, кстати, кто будешь?

– Я сын почтенного торговца из Моланга, – Илнав махнул рукой. – Хотя охота и прочие молодецкие забавы мне больше по нраву, чем семейное дело. Да только не слишком я в них горазд, если в знакомом лесу заблудился.

– Нехорошо это, – заметил Оррик. – Я к тебе со всей душой, а ты мне соврал, не моргнув глазом. Ты, если честно, похож не на неудачливого охотника, а на беглеца от закона, ускакавшего в глушь с тем, что в спешке похватать успел и заблудившегося, потому как всю жизнь жил в городе. Боги на небесах, у тебя и загара-то нет, а ведь лето уже клонится к осени.

Илнав замер, чуть прикусив губу.

Оррик отмахнулся от надоедливой белой бабочки – они так и мельтешили вокруг, похоже, что их привлекал запах пота – и продолжил:

– И лучше бы тебе сказать правду. С чего ты шатаешься по глуши – мне без разницы. Но ищут ли тебя, пусть даже друзья с родными – разница ещё как есть. Я же, всё-таки, вне закона. Может не обойтись без крови.

Илнав призадумался и ответил:

– Меня до следующего утра не должны хватиться, спасибо нашей семейной реликвии и одному верному слуге. Клянусь всеми поколениями моих предков, что я не лгу, и что бояться тебе нечего.

Оррик смерил его скептическим взглядом, но на этот раз тон и манера юноши были преисполнены искренности.

– И ты совершенно прав, мой отец – не какой-то богач, происхождение моё куда благороднее. А сбежал я в лес от того, что уже второй год не выпадало случая ни на охоте побывать, ни проехаться вволю. И не знаю, выпадет ли такой случай когда-нибудь ещё. Прошу прощения за то, что произнёс ложь, да и сейчас, как видишь, не называю своей семьи. Меня и так будут до нового года изводить нравоучениями. Страшно даже подумать, что начнётся, если о моей выходке ещё и слух в народе пройдёт. Извини снова, Оррик, но даже человек, которому не страшно доверить собственную жизнь, может оказаться болтлив.

– Насколько я успел поглядеть на вашу страну, охота у вас – вполне пристойная, как ты сказал, молодецкая забава, для княжеских сыновей. Даже похвальноая. Чего же тебя в лес не пускают?

– Того, что это – забава, – Илнав помахал в воздухе полуобглоданной костью, затем взял её в обе руки, напрягся на миг и переломил словно сухую веточку. – Боевым искусствам меня учат, как должно и пристойно. Нельзя же наследнику рода быть обычным смертным, который легко может умереть от обычной простуды, мышьяка в еде, или клинка в руках первого попавшегося убийцы. А вот в том, чтобы скакать по лесам за зверьём… в таком занятии ничего должного нет. Оно только несчастные случайности навлекает, да убийцам лишний шанс даёт.

– Это да, – заметил Оррик. – У наших северных соседей как-то раз царю отстрелили голову на охоте, так и не отыскали кто. Видно, наследнику не очень хотелось искать. Но суровое у тебя воспитание, я погляжу. Поставлю три к одному – отец твой умер рано.

Илнав воззрился на Оррика с таким явным подозрением, что тот не выдержал и усмехнулся:

– Не волнуйся, ради такой ставки знать о твоей семье ничего не надо. Хороший отец не стал бы тебя так изводить. А плохой позволил бы охотиться хоть на зверьё, хоть на крестьян, только чтоб ты от него отвязался.

– Чужеземец, Великий Инз – не земли варваров. Ещё Всепобеждающий Владыка Мечей, первый из императоров, установил у нас законы, так что даже могущественные князья Инза не смеют охотиться на людей, – неожиданно возмутился Илнав.

– Да? По моему скромному опыту общения с наследником местного князя, из рода послабее твоего, без волшебных предметов, которые можно применять для забавы… если не охотятся, то только потому, что надоело уже и тянет попробовать силу на настоящем противнике, – Оррик пожал плечами и добавил с усмешкой. – Но что я, чужеземец, знаю о ваших порядках.

Юноша сперва насупился, словно сказанное всерьёз уязвило его, потом вздохнул и со злостью швырнул обглоданную часть кости в огонь:

– Сдаётся мне, ты прав. Не знаю, почему я вообще возмутился. Сам ведь сколько раз видел, что в нашей стране лицемер на ханже сидит и двуличным гадом погоняет. Когда просвещённые мужи и учителя нравственности другим указывают жить в скромности и усердии, а сами едят на серебре, спят на бархате и держат целый табун наложниц, чего уж удивляться, что князья хуже разбойников.

Оррик почувствовал желание утешить мальчишку:

– Я уж пять с лишним лет брожу по свету, повидал немало стран. Великий Инз – получше среднего. Закон у вас скорее работает, чем нет – сам видишь, мне теперь приходится лесами пробираться, а не по ровной дороге ехать. Просто если овец пасут волки, то какие законы не пиши, а кто-нибудь из стада окажется не только остриженным.

– Как же тогда получается, что овец пасут волки, если закон скорее работает?

– А так. Из тебя вот, я погляжу, пытаются растить пастушескую собаку – ну что, нравится? В лес от хозяина не убегаешь?

Илнав даже слегка покраснел:

– Сбежать на охоту – это не людей убивать просто так!

Оррик пожал плечами:

– А тебя тянет убивать людей просто так? Нет? Я про то, что если у человека имеется власть, богатство и Второе Дыхание, то свои хотелки, не важно насколько дикие и грязные, он исполнит, не мытьём так катаньем. Ну, в итоге, правда, может лишиться всего, включая голову. Скажем, нарвавшись на незнакомца, у которого Второе Дыхание выше и боевого опыта больше. А может и не лишиться. И рассчитывать будет как раз на это – кто же берётся за дело, заранее предполагая худшее, особенно если хотелка сильно свербит?

– Почему же тогда волки следуют каким-то там законам, а не вырезают всё овечье стадо разом и не вцепляются друг другу в глотки, споря за мясо?

– А во многих странах так и выходит. Повидал я и земли, где дваждырождённые князья вправду ничем не отличаются от разбойников, только и делают, что грабят тех, кто слабее, да дерутся друг с другом за добычу. И земли, где правители почитают себя богоравными, а простых смертных – не то что овцами, а травой.

Оррик поднял палец:

– Погоди, я по лицу вижу, ты хочешь спросить – как же вышло, что ваша страна устроена получше. Отвечу – а откуда мне знать? Я не простой бродяга, прожил я немало, во всякие истории был впутан, встречался с разными могущественными людьми и нелюдьми, повидал многое, но я не пророк, не мудрец и не правитель, чтобы судить отчего в одних странах порядки хороши, а в других нет. Тем более, как сменять плохие на хорошие. Я только недостатки замечать горазд, но это всякий может.

Оррик хотел добавить ещё немного, но прервался. Уже некоторое время его мучило слабое, смутное предчувствие. К таким предчувствиям он привык относиться серьёзно, даже до того, как узнал, что так могла выражаться способность ощущать духовные тела, которые, в отличие от Второго Дыхания, имелись и у простых смертных и у зверья, позволяя предугадывать их присутствие и намерения. Он огляделся по сторонам – ничего. Предчувствие испарилось. Нервы шалят, или какой-то лесной хищник понюхал и решил поискать другой добычи? Назойливые белые бабочки не облегчали задачу сосредоточения внимания.

Илнав же лишь неопределённо хмыкнул

– Ну вот например, – продолжил Оррик, так никого и не заметив, – Всякий, у кого есть глаза и уши, может сказать, что разбойников в Великом Инзе всё больше. Но сказать, почему их всё больше, я не решусь. Может потому, что нынешний император ещё молод, не под силу ему держать в узде князей и экзархов, может потому, что страна уже стара. И уж тем более я не решусь сказать как с ними бороться. Ну, по крайней мере, не убив год-другой на изучение ваших дел.

Он призадумался на миг:

– Кстати, Илнав, про разбойников. Я-то в этот лес собрался, чтобы их найти, второй день уже тут шатаюсь. Ты и сам знаешь, дальше на восток горы да леса кончаются, идёт густонаселённая равнина, в открытую там не проехать. Мне сказали, будто здешняя шайка знается с подпольными торговцами, которые не только меня, а и лошадь мою смогут по реке провезти. Но я – это я. Слишком жёсткий кусочек даже для целой шайки, если переговоры у нас пойдут наперекосяк.

Он махнул очищенной от мяса косточкой:

– А вот ты не боишься, что тебя в этом лесу убьют, ради твоего лука и птицы с дорогой упряжью? Как я могу разглядеть, ты едва-едва на Молодости. Один на один может и сравнишься тут с любым, да только с каких это пор разбойники затевают честный бой один на один?

Илнав насторожился:

– Ты уверен, что в этом лесу есть разбойники? Мне говорили совсем другое.

Оррик в свою очередь кинул косточку в костёр, тщательно вытер руки:

– Случаем, не тот же человек, который помог устроить всё так, чтобы тебя до утра не хватились?

Илнав побледнел, прикусил губу, наконец сказал:

– Тот же.

Оррик встал, оглядываясь по сторонам:

– Я – человек подозрительный. Иногда слишком подозрительный. Может я сейчас ненароком очернил верного слугу в твоих глазах. Но если тебя действительно выманили в этот лес чтобы убить, случайным разбойникам такого дела не доверят. На них только свалят смерть.

Глава 6. Покушение.

– Помоги мне добраться до… – заговорил Илнав, но Оррик оборвал его:

– Тихо!

Он напряжённо всматривался и вслушивался. Темнеть ещё не начало, но лес был плотным и сумрачным, поросшим роскошными кустами – полно мест, где искусный дваждырождённый может укрыться. Не было ли смутное предчувствие Оррика раньше вызвано появлением убийцы? Убийцы, который решил выждать удобного момента, увидев, что намеченная жертва находится в компании сильного дваждырождённого? И подавив жажду крови, скрыл себя от ещё незрелого духовного чувства Оррика?

Эх, жаль, не было способа сообщить юнцу об опасности так, чтобы возможный наблюдатель в лесу этого не заметил.

Не обнаружив ничего подозрительного, Оррик сказал:

– Я, конечно, не мудрец, и не святой. Добродетель моя, видят Восемь, сомнительна. Но предательские заговоры мне не по душе. Да и оказаться удобным для всех виновным, после того, как твоё исчезновение обнаружат и начнут распутывать следы, мне не хочется. Я помогу тебе. Если, конечно, тут и вправду заговор.

– Что надо делать? – Илнав быстро одолел первоначальный испуг.

– Убираться. Куда ты хотел?

– В Моланг.

– Надеюсь, твоя птица умеет бегать ночью, – мысленно Оррик выругался. Прикрывать мальчишку по дороге будет сложно. Фороракос может стать неуправляемым, если окажется слишком близко от потенциальной добычи. Значит, придётся держаться на расстоянии. Вот уж выбрали себе инзийцы ездовое животное не как у людей.

С другой стороны, если убийца уже рядом, он, пожалуй, нападёт прежде, чем они вообще успеют уехать с этой поляны. Иначе ему придётся тратить время на возвращение к собственному скакуну, вряд ли спрятанному слишком близко, и он сильно отстанет.

Вслух же Оррик сказал просто:

– Сперва, я седлаю лошадь. В этот момент будь начеку, не отвлечься я не смогу. Потом ты седлаешь птицу и гонишь туда, где, по твоему разумению, Моланг. А я стерегу тебе спину в процессе. Потом сажусь на лошадь и еду вслед за тобой.

Илнав медленно кивнул. Теперь он озирался по сторонам, как и Оррик. Они встали, надели пояса с мечами и двинулись к лошади.

Оба ожидали беззвучного нападения профессионального убийцы. Поэтому звук тяжёлых шагов целой группы людей, которые вовсе не прятались, застал их врасплох. Илнава, по крайней мере. Он даже меч выхватил – лук-то со стрелами так и остался недалеко от огня. Оррик же просто обернулся в сторону звуков.

Костёр свой Оррик с Илнавом не прятали. Неудивительно, что приближающиеся люди не блуждали, а вышли чётко на прогалину. И неудивительно, что они оказались разбойниками. Цветастые куртки, цветастые татуировки, свирепые рожи. Оружия – мечей, кинжалов, топориков и копий – на целое войско. Хотя было разбойников всего восемь. Возглавлял шайку широколицый детина в алом шёлковом кушаке.

Вышли на прогалину они как хозяева леса. А увидев Оррика, замерли, как зайцы, услышавшие хищника. Неудивительно. Даже Илнав в этот момент покосился на Оррика с испугом. Ему-то казалось, что чужестранец немногим сильнее его самого. Но сейчас Оррик вдруг претерпел изменение, не менее грозное, чем у любого оборотня – облик может и остался прежним, но от одного его присутствия по спине шёл холодок.

– Здравствуйте, удалые люди, – вежливо поприветствовал разбойников Оррик, затем обратился к широколицему. – Не ты ли будешь Санпал, здешний атаман?

– Ну, положим, я буду, – глаза Санпала так и бегали от Оррика к Илнаву. – А ты кто?

– А я Оррик, чужестранец. Кстати, я вас искал. Есть у меня к тебе, Санпал, и к твоим людям одно дельце, которое будет вам выгодно. Вот только сперва друга до города провожу.

Санпал облизал пересохшие губы. Оррик видел, что почти все подручные главаря – простые смертные. Сам он либо только на основании Ступени Молодости, либо недалеко ушёл по первому кругу. Должен понимать, что Оррик может убить их всех без особого труда, даже если Илнава вообще не считать. Но колеблется. В сговоре с организатором убийства и боится, что за трусость с него потом шкуру сдерут? Но оно же будет потом. Люди, склонные думать насчёт «потом» редко становятся разбойниками.

– Послушай, Оррик… – заговорил Санпал.

Но Оррик почти не обратил внимания на его слова. Всё это время он напряжённо прислушивался к звукам леса, к малейшим сигналам, способным предупредить о внезапной атаке со спины.

Оррик сам не был уверен, сумел ли он услышать тихий щелчок хорошо смазанного механизма – или всё же почувствовал движение чужого духовного тела, вызванное намерением убить. Но он толкнул Илнава как раз вовремя. И прилетевшая сзади-сверху короткая оперённая стрелка вместо юноши попала в землю.

– Бей-убивай!!! – заорал Санпал и бросился вперёд, замахиваясь на Оррика двузубым копьём.

– Спиной к дереву! – крикнул Оррик Илнаву, выхватывая меч.

Ни рукоять, ни ножны меча Оррика не несли особых украшений, и оттого этот меч мог показаться заурядным – пока оставался в ножнах. Его покойный создатель окрестил своё творение Мечом Штормовых Туч и по длинному, стройному клинку действительно бежал серый, волнистый узор, напоминающий гонимые ветром тучи. В плане баланса он был достаточно близок к привычной Оррику шпаге. Но главное, он был волшебным. С лезвием, заточенным до невозможной для любого обычного металла остроты. Которое при этом не тупилось и не щербилось. Меч Штормовых Туч почти невозможно было погнуть, сломать или расплавить – и для этого даже не требовалось наполнять его собственной энергией Второго Дыхания, как могли рефлекторно делать со своим оружием большинство дваждырождённых. С ним и расход сил в бою был меньше, и осторожности не требовалось – подставляй хоть под удары, способные пробить крепостную стену, твои кости всяко сломаются раньше, чем он.

В общем, насколько Оррик мог судить, это был самый простой и незамысловатый из всех волшебных мечей. Но простой – не значит слабый. В чём и убедился Санпал, когда почти небрежный удар отсёк наконечник его копья во вспышке сине-белых искр – усиление оружия Вторым Дыханием не помогло. Тут бы Санпалу конец пришёл, если бы Оррик не отвлёкся, пытаясь понять, откуда скрытый в зарослях убийца сейчас нацеливает следующий выстрел. Отвлекаться в бою – обычно сразу смерть. На счастье Оррика, Санпал ему в подмётки не годился.

Илнав сделал как сказали, отступил и прижался спиной к дереву, за которым была привязана серая лошадь Оррика, сейчас ржавшая в испуге и пытавшаяся отдалиться от драки настолько, насколько позволяли привязь и стреноженные ноги . Там Илнав был хоть сзади защищён. Пара не слишком крепких умом разбойников бросилась к нему, обходя Оррика. Это было даже хорошо – и спереди прикрытие от подлого выстрела, пока Илнав их не убьёт или они не сообразят, что он тоже дваждырождённый.

Оррик невероятно зогнулся, уклоняясь от брошенного копья, не теряя равновесия, скользнул в сторону, пропуская бросившегося на него разбойника между собой и атаманом. Разбойник упал, хватаясь за располосованное до кости бедро, Санпал снова устремился на Оррика, теперь замахиваясь кривым клинком, но отшатнулся, встреченный молниеносным колющим ударом в плечо.

Резвый, несмотря на изрядное брюхо, помощник атамана тем временем забежал Оррику в спину, размахиваясь топориком на длинной рукоятке. Этот хитрый манёвр кончился бы для него плохо – если бы как раз тогда момент Оррик не углядел краем глаза подозрительное шевеление в кустах, недалеко от того места где клекотала и безуспешно пыталась сорваться с привязи ездовая птица Илнава. Убийца теперь торопился, действовал не так осторожно. Оррик прыгнул из неудобной позиции и каким-то чудом сумел разрубить в полёте вторую стрелку, опять нацеленную в Илнава. А вот защититься при этом от горизонтального удара топориком уже не сумел.

На миг Оррику показалось, что у него сейчас все кишки вывалятся. Но нет, толстяк лишь зацепил ему бок. Оба дваждырождённых разбойника, ободрённые видом крови и раны, бросились на Оррика, не пуская в ту сторону, где только что был убийца. Ещё один разбойник возник как из ниоткуда, метя ему копьём в бок. Оррик скользнул мимо медлительного смертного, сделал ему подножку, так что Санпал с толстяком на миг запнулись о падающее тело, шагнул вперёд, в стремительном выпаде. Толстяк отшатнулся – и продолжил отступать, хватаясь за грудь. Прямо напротив сердца его цветастая безрукавка потемнела от крови.

Оррик бросил полвзгляда в сторону Илнава. У того было всё в порядке, один из напавших на него разбойников уже лежал на земле без движения. Санпал за время, ушедшее на эти полвзгляда, попятился, налетел на ещё одного простого разбойника, прятавшегося за его спиной, крутанулся, ухватил незадачливого подручного и толкнул в сторону Оррика. Оррик походя рассёк разбойнику горло, нагнал Санпала. Тот едва сумел отбить первый выпад.

Убийца, тощий человечек в пёстрой серо-зелёной одежде, мелькнул среди кустов, нацеливая маленький арбалет. Теперь ему было уже совсем не до скрытности, видел ведь, что ещё чуть-чуть и разбойникам конец.

Оррик взмахнул рукой, отправляя волшебный меч в полёт. Как метальный снаряд он был, что и говорить, неудобён – попал убийце лишь в руку, а не грудь. Но заставил выронить оружие – упав, арбалет выстрелил, очередная стрелка улетела в никуда.

Санпал всё же был дваждырождённым, победителем не одной и не двух схваток. Он не упусти неожиданно появившегося шанса выжить. Быстрый взмах его меча оставил длинный разрез наискосок груди Оррика, слишком поздно начавшего уклонение. А вот второй взмах уже рассёк только воздух – Оррик изогнулся как травинка на ветру, не теряя при этом равновесия, ушёл в сторону, шагнул, сокращая дистанцию, и ударил Санпала в горло кинжалом. Когда только достать его успел. Санпал попытался отступить, снова рубануть. Лишь попытался – второй удар рассёк всю шею и атаман разбойников рухнул, захлебнувшись кровью.

Худой убийца уже бежал к Оррику, с выдернутым из собственного тела волшебным мечом наготове. Понял, что теперь до Илнава не добраться, не пройдя мимо Оррика. Похвальная преданность делу. Оррик проворно подхватил меч, выпавший из руки атамана. Всё-таки, выходить с кинжалом против меча – удовольствие сомнительное, хорошо может кончиться только если противник совсем драться не умеет, или при подавляющей разнице во Втором Дыхании.

И всё же, не слишком ли отчаянно бросился в атаку убийца, только что надеявшийся на скрытность и неожиданность? Оррик подумал об этом как раз вовремя – уже изобразив было безумный бросок, убийца вдруг вскинул левую ладонь и из его рукава вылетела маленькая стрелка носимого на предплечье пружинного самострела. Пробивной силы в ней было немного, но Оррик уже не раз успел убедиться, что в Инзе профессиональные убийцы пользуются ядами, подолгу сохраняющими силу после нанесения на оружие. Плохо обернулось бы дело для Оррика, не отбей он стрелку на лету подобранным мечом. Смертоносный серый клинок рассёк воздух – и был отведён в сторону кинжалом.

Убийца по-особому сжал зубы, лицо его вдруг стало наливаться тёмной кровью. Оррик инстинктивно отскочил. Он уже пару раз встречался с техниками и особыми средствами для самопожертвования. Стимулятор, дающий минуту необычайной энергии перед смертью от разрыва сердца, был из них далеко не самой опасной.

Но тут свистнула стрела – и вошла убийце в бок. Он начал поворачиваться – вторая стрела вонзилась под худое горло. Убийца захрипел, разом утратил всю ловкость, мешком осел на землю. Илнав, успел не только отбиться от своих противников, но и добежать до лука со стрелами, оставшихся у костра. Теперь он держал на тетиве третью стрелу, продолжая с подозрением глядеть на сражённого врага.

А несражённых врагов на прогалине не осталось. Пара успевших сбежать разбойников уже скрылись из виду – слышно было, как они с треском ломятся через заросли, не разбирая дороги. Пара раненых глухо стонала.

Оррик поглядел на Илнава. Рукав его куртки был распорот и окровавлен, но держался юноша твёрдо, лишь побледнел чуть.

– Молодец, – сказал Оррик. – Твой первый бой насмерть?

Илнав кивнул и ответил:

– Ты ранен. Погоди, у меня в седельной сумке есть исцеляющие пилюли.

– Себе одну не забудь.

Оррик вдруг задумался так ли хороши на вкус исцеляющие пилюли, которые делали в Инзе, как небесное вино, самое популярное средство быстрого исцеления в Благословенной Империи, частью которой формально была и его родная Яннария. Дурацкая мысль, из тех, что приходят в голову, когда разум пытается отвлечься от произошедшего.

Он подошёл к трупу убийцы и аккуратно вынул из полуразжатых пальцев волшебный меч.

– Не очень-то везёт всем, кто пытается воспользоваться тобой, – заметил он. – Кроме меня. Может назвать тебя «Верным»? Всё-таки «Меч Штормовых Туч» – то ещё имя для спутника в бою. Или точнее будет «Привереда»?

Оррик усмехнулся. Он и лошади-то своей так и не дал имя, хотя они уже давно были вместе. А меч – и вовсе вещь неодушевлённая. Конечно, во всякой сказке есть зерно правды. В том числе и в сказках про волшебные мечи, обладающие собственной волей. Вот только некоторые зёрна меньше других. Ну и хорошо – учитывая, что в сказках эта воля обычно была злой. Ещё кровожадного меча ему не хватало в придачу ко всем прочим проблемам.

Одну из этих проблем требовалось разрешить в самое ближайшее время.

Глава 7. Не все случайности случайны.

Оррик поставил бы сто к одному, что простые разбойники, кто не был убит наповал, не смогу сказать ровно ничего полезного. И не особо огорчился, увидев, что они уже доходят до состояния, в котором допрос без некромантии не провести. Вот если бы удалось взять живым атамана Санпала или худого убийцу… Но, как Оррику ещё в молодости вбил в голову его отец, человек суровый и практичный, сдерживать удары в бою насмерть – значит оскорблять самих Небесных Богов, пренебрегая ниспосланной тебе воинской удачей. Попытайся Оррик не убить, а отключить Санпала – вполне мог бы сейчас валяться тут на прогалине, весь почерневший от яда.

Так думал Оррик, посиживая в сторонке под деревом, где меньше воняло кровью и ожидая, пока исцеляющая пилюля произведёт своё действие. Его раны были не слишком серьёзными, несколько минут покоя – и тело как новенькое.

Илнаву так вовсе потребовалось больше времени на то, чтобы усесться спокойно и выровнять дыхание, чем на само исцеление. Он оглядел сцену побоища. К порхающим бабочкам уже присоединились мухи, слетавшиеся на кровь. Повернулся к Оррику:

– Спасибо. Я обязан тебе жизнью. Может, окажусь обязан снова, если это ещё не все убийцы.

– Поставлю десять к одному, что все. Сдаётся мне, это покушение планировал недоумок. То, как тебя выманили в лес, вскроется, как только начнут копать. Вскроется ведь?

Илнав кивнул, а Оррик продолжил:

– Будь у него покровители, способные замести дело под ковёр – не нужно было бы таких сложностей. Тебя бы убили прямо в твоей постели. Недоумок не подумал о том, что его разорвут на части лошадьми… хм, в Инзе нет лошадей, как у вас казнят подобных преступников?

– Суровые у вас законы. У нас просто рубят головы. Со времён Амтанна Умягчителя Нравов – только мужчинам и дваждырождённым в роду до третьего колена, – довольно свирепым тоном ответил Илнав.

– Однако, мягкости прямо через край. Ну, в общем, раз недоумок даже не сообразил, что подговорившие его на это дело на него же всё и свалят, да ещё вовлёк в исполнение простых разбойников – вряд ли он подстраховался, наняв несколько убийц, а если бы и нанял, они пришли бы все разом.

– Понятно, – Илнав проверил зажившую рану, подёргал рукав туда сюда, пытаясь скрыть окровавленную дыру. Убедившись, что это невозможно, снова глянул на Оррика.

– В общем, я даже ещё не знаю, как тебя отблагодарить и вознаградить. Поезжай со мной, там видно будет. Насчёт того, что ты вне закона, не волнуйся. Уж об этом я смогу позаботиться.

Оррик помотал головой:

– Когда мне нужна награда, я оговариваю её наперёд. Да к тому же нет у меня желания оставаться в землях Великого Инза надолго. Я собираюсь дальше на восток. Если я поеду с тобой – то сперва меня задержит расследование покушения, а потом твоя благодарность. Нет, спасибо.

Илнав посмотрел на Оррика весьма пристально:

– Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?

Оррик усмехнулся:

– Такое пренебрежение моей наблюдательностью немного обидно, ваше императорское величество.

Илнав сел очень прямо, но в лице не изменился:

– Когда ты догадался?

– Лихие люди, с которыми я общался недавно, судачили, что императорский двор будет возвращаться в зимнюю столицу через Моланг. Для них это важное событие, шанс подзаработать. Нет, не воровством – императорская свита большая, денег у неё много, есть чем платить за девок и азартные игры. Я вообще стараюсь быть осведомлённым о правителях всякой страны, в которой провожу более дня. Особенно с тех пор, как однажды заколол высокородного наглеца, навроде вашего Аолана, не зная, с кем ввязался в драку, а потом долго отбивался от посланных его семьей убийц. Ты – явно принадлежишь двору, у молангского князя нет подходящих по возрасту детей. Но у министров, вельмож и членов императорского клана молодых сыновей хватает, всех я знать не могу. Конкретное подозрение у меня возникло, когда ты походя упомянул, что у тебя есть карманная волшебная реликвия, некоторые твои речи его подкрепили. Ну а убедился окончательно я вот только что. Видно, ты перенервничал в бою и не учёл: все в Великом Инзе знают, что истребление родственников полагается как особое наказание за преступление против особы императора. Полагаю, этот ваш Умягчитель Нравов прописывал всё же законы, а не казни по праву сильного. Так что никакой хитрости или особой догадливости тут нет, государь Аамарн. Просто я знал больше, чем вы думали.

Государь вздохнул:

– Называй меня Илнав. Не люблю моё тронное имя. Но если ты обо всём догадался, должен же ты понимать, какая возможность тебе предоставляется? Пусть и немного у меня пока власти, но вполне достаточно, чтобы одарить тебя состоянием и поместьем, достаточным для спокойной жизни. А если ты не просто изгнанник, и спокойная жизнь тебе не по нраву – о, с твоим острым клинком и острым умом ты сможешь оказать мне и Великому Инзу ещё немало услуг, займёшь высокое положение!

Оррик слушал с улыбкой. Но ответил весьма серьёзно, даже торжественно:

– Конечно, понимаю. Боги на небесах, ещё лет шесть назад я думал, что для меня нет лучше удела, чем быть верным псом у трона великодушного государя. И шесть лет назад я бы, конечно, согласился. Может, чуть поупрямившись для вида, чтобы набить себе цену. Но то было шесть лет назад. А с тех пор я, во-первых, понял, что навлекаю несчастья – то ли Отступник затаил на меня особый гнев, то ли нрав мой таков. Моя компания полезна лишь тем, кто и так уже в беде. Во-вторых, дал великие и нерушимые обеты перед лицом Восьми, которые зовут меня в дорогу за Поющее Море, на бескрайний восток. А в-третьих, получил шанс стать не слугой, а повелителем, да ещё с любящей женщиной рядом – но и от этого отказался, чтобы продолжить свой путь.

«– И в четвёртых, –» подумал Оррик про себя, «–сдаётся мне, что ты хочешь приобрести слугу-чужестранца, который во всём зависит от твоих милостей, а потому ради тебя будет как лошадь пахать и под стрелы убийц подставляться. Желание понятное и для правителя похвальное, но извини.»

Вслух же лишь добавил, разведя руками:

– Ваше величество! Сами видите – даже у повелителя Великого Инза нет ничего, что могло бы перевесить мои причины отказаться от награды.

– Вот же упрямец! – Илнав аж вскочил. Но тут же успокоился.

– Что ж. Ну прими хоть это в знак моей благодарности. Он расстегнул куртку и достал их внутреннего кармана золотую пластинку длиной в палец и шириной в три. По отполированной до блеска поверхности бежали замысловатые символы незнакомого Оррику алфавита, а с одной стороны имелось отверстие для шнурка.

– Видно не зря предчувствие меня толкнуло прихватить одну с собой. Успел уже, наверное, узнать, что это такое?

Оррик кивнул. Байса, верительная бирка. Золотой версии, он, конечно, ещё ни разу не видел, да и среди уроженцев Инза их мало кто видел хоть раз в жизни – золотые мог раздавать только сам император.

– Хорошо. Приложи палец сюда и держи, – Илнав указал на свободное от надписей ровное место.

Оррик сделал как сказали, Илнав быстро прошептал себе под нос скороговорку из непонятных Оррику слов – и символы на пластинке вспыхнули мягким жёлтым светом, прежде чем погаснуть, а металл вдруг потеплел.

– Просто прикладывай палец к тому же месту, чтобы снова вызвать заверяющий твою личность свет. Волшебство продержится примерно год, – пояснил Илнав. – Потом байса станет обычным куском золота. Пока оно держится – на любой почтовой станции, в любом гарнизоне можешь потребовать припасов, никто ниже экзарха не посмеет заступить тебе дорогу и даже князья подумают дважды. По крайней мере, пока не будут знать, что байса находится в руках преступника. Скажу честно – не знаю, смогу ли снять с тебя обвинения, если тебя самого со мной не будет.

Он скривился на миг:

– Кое-кто попытается убедить меня, что мы не должны оскорблять князя Намагана и рисковать мятежом ради простого бродяги, убрёдшего неведомо куда. Ты знаешь, кстати, что князь назначил особую награду лично от себя за твою поимку?

Оррик кивнул. Илнав продолжил:

– Если он не решится открыто идти против императорского помилования, то, скорее всего, утроит её и сделает тайной. Ну, да кому я объясняю.

Оррик снова кивнул:

– Не первый раз уже в подобной переделке. Премного благодарен за такой полезный подарок.

Он проверил состояние своих ран. Заживление ещё не завершилось. А вот привычное после него чувство сильного голода уже пришло.

– Я, пожалуй, провожу тебя до городских ворот. Пусть убийцы и кончились, ночной лес – это ночной лес. Нехорошо будет, если после всех моих усилий, с тобой что-нибудь случится. Погоди только, пока шкура зарастёт.

Илнав снова сел. Без выражения глядел на Оррика некоторое время. Потом сказал:

– Как же неожиданно может повернуться судьба. Ещё утром я никогда не поверил бы, если бы мне сказали, что человек, которого я знал чуть меньше, чем себя помню, заманит меня в ловушку. И что спасёт меня из этой ловушки совершенно незнакомый чужестранец.Каких только невероятных случайностей не бывает на свете.

Оррик ответил:

– Загвоздка в том, как отличить случайность от воли Небесных Богов, а их волю – от замыслов смертных. Так любил говорить один мой знакомый. Но вы, ваше величество, ведь думаете сейчас не про случайности и совпадения, а про то, что вас предал человек, которому вы доверяли.

Илнав промолчал и не изменился в лице, только кулаки сжались.

– Я даже полагаю, что над вашим доверием успели посмеяться и до сегодняшнего предательства. Судя по тому, как прочувственно вы говорили про «учителей нравственности», живущих не той жизнью, которой они учат других.

Илнав криво усмехнулся:

– Жаль, очень жаль, что такой мудрый и проницательный человек не желает идти ко мне на службу. Может, хотя бы, поделишься мудростью с императором, обнаружившего себя в окружении змей и василисков? Или тут тоже, как ты там говорил, замечать плохое легко, а хорошие советы давать сложно?

«– Кстати про пятую причину отказаться от твоего щедрого предложения, –» заметил Оррик в мыслях. «– Слишком ты ещё молод, чтобы твоё расположение к человеку, спасшему тебя от твоей собственной ошибки, вскоре не перешло в чувство прямо противоположное.»

Он призадумался, пригладил ус и ответил:

– Это тоже. Но главное – разве есть на свете хороший совет, способный убедить человека, которого, по всему видать, уже закормили хорошими советами до тошноты? Даже будь я, в самом деле, пророком или мудрецом, всё, что я мог и могу сделать – показать, что на свете есть не только змеи и василиски. Насколько уж хватает моих скромных душевных сил и сомнительной чести.

*****

Маленькое существо сидело скрючившись и обхватив колени руками на утёсе, возвышавшемся над обширным лесом. Редкий скалолаз рискнул бы взобраться сюда. Пока существо не вставало в полный рост, заметить его снизу было почти невозможно. Существо не обращало внимания ни на холод наступившей уже ночи, ни на бриллиантовую россыпь звёзд, ни на куда более тусклые красные огни далекого города. Его глаза, казалось, глядели в пустоту.

Крупная ночная бабочка вылетела из темноты, и приземлилась на ладонь существа, подставленную не глядя. Существо бережно поднесло бабочку в руке к своему уху. Подержало там с минуту, словно бы слушало неуловимый для человека шепот. Затем резким движением сунуло в рот и с аппетитом схрумкало. Выплюнуло крыло, облизало губы и подбородок.

– Какой интересный человек, – заговорило существо само с собой звучным и резким голосом, совсем не подходящим к его тощему и хрупкому с вижу телу. – Вправду интересный. Не ожидала такого, спутывая тропы, чтобы направить юнца-императора в нужную сторону. Нуууу… отчасти ожидала, но ты, Оррик, мои ожидания превзошёл. И, ведь ты же ещё убил Аолана, забрал тот забавный меч, хмммм? А ведь там действительно была чистая случайность… насколько в этом мире вообще возможны случайности.

Глаза женщины на утёсе вспыхнули блеском, предвещавшим тому, на кого были обращены её мысли массу приключений. Или несчастий. Смотря как поглядеть.

– Одна случайность – случайность, две случайности – совпадение, а три случайности – чья-то воля. Это известно всем и каждому. Ах, Оррик, мой великолепный рыцарь из дальней страны, как бы устроить тебе третью случайность? Чтобы самые интересные люди в этом занудном Великом Инзе, вынашивающие самые интересные планы, на воплощение которых, я бы с удовольствием посмотрела, если б не мой зарок и обещание, обратили, наконец, на тебя внимание? Хммммм… сперва надо поглядеть какой дорогой ты поедешь, а там уж подумаем. Там уж мы придумаем! Хехехехехехе!

Она хихикала и хихикала, словно только что увидела кого-то, оказавшегося в невыразимо жалкой ситуации.

Глава 8. Встреча по дороге.

— Приношу всяческие извинения почтенному господину путешественнику, — заявил Оррику смотритель почтовой станции. — Но подать вам мяса на ужин не выйдет. Может закажете лапшу? Сладкий рис? Пироги с овощами?

— Но почтенный, — вежливо-настойчивым тоном возразил Оррик. — Я даже здесь, в зале, чую запах жарящегося мяса.

— Ах, почтенный господин путешественник, –запричитал смотритель. — Вы же сами видите, что наша станция стоит на перевале, люди здесь селиться не хотят, до деревни, где можно купить какую-никакую живность на еду, почти полдня пути, охотники добычу продают не каждый день.

Он понизил голос:

— Обычно мы держим запас для почтенных господ, но так уж вышло, что вон тот… господин явился раньше вас и купил себе на ужин последнего поросёнка, который у нас был. Нет, не думайте, заплатил как полагается.

Оррик глянул в сторону единственного гостя почтовой станции, кроме себя. А тот глянул в ответ, видно услышал весь разговор. Для дваждырождённого это могло быть несложно. А перехвативший у Оррика поросёнка гость явно был дваждырождённым.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, почему смотритель, говоря об этом человеке, счёл нужным особо упомянуть о его платежеспособности и не сумел добавить «почтенный» к «господину».

Дваждырождённым-то он может и был, но почтенным определённо не выглядел. Высокий, худой, жилистый, довольно молодой, нестриженный-небритый. Длинные и необычно светлые волосы собраны в хвост. Одежда из дешёвой серой и синей ткани, потёртая, выцветшая, не раз заштопанная, на поясе ножны с кривым ножом. А ещё одни ножны, с длинной саблей, положены на скамью рядом, чтоб не мешались. Лицо суровое, особенно для своего возраста, взгляд насторожённый. Добавить ещё татуировок и безвкусных украшений — получится вылитый разбойник. Хотя, для дваждырождённого разбойника такой большой силы — на глазок, основание ступени Молодости — он был слишком плохо одет. Настоящий лесной удалец в лепёшку разобьётся, но ради показа своей крутости будет ходить в шелках, пусть даже замызганных и рваных.

Оррик повернулся обратно к смотрителю. Тот не показывал испуга, который могло бы внушить присутствие разыскиваемого злодея в зале. Оррик сам недавно был вне закона в Великом Инзе. Он прекрасно знал, что людям на почтовых станциях полагалось помнить описания опасных преступников наизусть. Значит, молодой человек хоть и выглядел как бродячий головорез, но оставался в ладах с законом.

— Ладно, — покачал головой Оррик. — Лапша так лапша. Приготовьте…

— Постой-ка, — гость встал со своего места и громко обратился к Оррику. Явно он и вправду услышал весь разговор. — Путник, по всему видать, ты — настоящий дваждырождённый. И держишься по-благородному. Хочешь — садись со мной за один стол, а не хочешь — мы этого нещастного поросёнка поделим. Не такой уж я, это, невежда, знаю, как полагается себя вести, встретив на дороге героя. А имя моё Чион.

— А моё — Оррик, я путешественник из Яннарии, что у западного океана. Не смею отказаться от любезного приглашения, — он направился к столу Чиона.

А Чион окликнул смотрителя:

— Эй, хозяин! Ты там про лапшу с пирогами говорил? Сделай мне ещё полную миску, или даже две, да пирог побольше, полпоросёнка маловато будет!

Оррик немного удивился такому аппетиту. Может, конечно, поросёнок был маленьким. Или новый знакомый со вчерашнего дня не ел.

— Вчера, понимаешь, лёг спать голодным, — Чион не упустил мимолётную реакцию Оррика. — А то скоро уже приду в Бугуо, кто знает, как там дело повернётся, вот подумал, надо б наесться, да заодно побаловать себя хоть раз.

Оррик, конечно, уже слышал о городе, куда направлялся и сам. Бугуо, потускневшая жемчужина Великого Инза, один из торговых городов, разбросанных по узкой полосе земли между горами и берегом Поющего Моря. По рассказам, ещё десятилетие назад, в блеске он не уступал столице. Но с тех пор область тряхнуло большим мятежом. Жизнь более-менее вернулась в норму, но по дороге Оррику уже случалось замечать следы войны. Да далеко ходить не надо было — почтовую станцию, в которой он сейчас сидел, явно отстроили недавно. А по соседству виднелись зарастающие развалины небольшого поселения, которое так и не отстроили. Впрочем, проблемы местных Оррика касались постольку-поскольку. Бугуо должен был уже восстановиться в достаточной мере, чтобы в него вновь зачастили корабли заморских торговцев. Оррик надеялся пересечь Восточное Море на одном из них. И слова Чиона его немного насторожили.

— Если не секрет, что у тебя там за дело, после которого случая поесть как следует может больше не представиться?

На этот раз удивление отразилось на лице Чиона:

— Ты что, ни беса не слыхал?

— Я чужеземец, проездом из далёких земель в далёкие земли. Не знаю даже, что я должен был слышать.

— Призрачный Клинок вернулся в Бугуо! — ответ прозвучал, как если бы это объясняло всё.

— Извини, я даже не представляю, говоришь ли ты о смертном, чудовище или оружии.

Чион ещё раз оглядел Оррика своими светло-серыми глазами, покачал головой и сказал:

— Однако. Ты хоть про мятеж в год Грифона-то знаешь?

— Знаю немного. Считай, в прошлое десятидневье в первые о нём услышал, так что поправь, если ошибаюсь. Сперва экзарх Северного Приморья сговорился с парой крупнейших князей и попытался отложиться от Великого Инза. Потом коалиция князей помельче, собравших войска якобы ради восстановления императорской власти, решила, что им нравится быть самовластными хозяевами и пригласила на помощь морских варваров — хороший способ завоевать независимость, что и говорить. Потом князья-главари вроде бы перессорились между собой и перебили друг друга, а столичная армия изгнала чужеземцев и кое-как восстановила спокойствие.

Чион фыркнул:

— Вот оно как теперь говорят, значит? Ладно, плевать. Слушай Оррик. У Поборников — они ведь сперва называли себя Поборниками Трона, ты их «коалицией» обозвал — был очень искусный убийца. Такой искусный, что и лица-то его никто кроме их совета князей ни разу не видал. Думаешь, потому его и прозвали Призрачным Клинком? Нет, не потому. Народу он покрошил столько, что не всякое кладбище вместит. Но потом чегой-то Призрачный Клинок не поделил со своими хозяевами. И пятерых главнейших Поборников нашли изрубленными так, что тела разделаны почище туш на бойне, а одежда и доспехи совсем невредимы. Вот за этот-то приём Призрачный Клинок и заслужил своё прозвание. Ну и исчез он как сущий призрак. Даже следов найти не могли.

— Пока, — Чион поднял указательный палец, — пока в прошлом месяце на улицах Бугуо не начали находить людей, выпотрошенных ровно таким же манером. Чтоб ты знал — императорскую награду за Призрачного Клинка никто не отменял, сто двадцать мер серебра. Наверное, у трети Приморья с ним кровные счёты есть. И среди заимператорских, и среди бывших Поборников. Они ведь тогда сдались грамотно, почти всё свалили на тех, кто уже в земле был. Паре-тройка псов, заляпанных в крови по уши, эти уши всё-таки оттяпали вместе с головами, а прочим вышло, понимаешь, помилование императорским указом. Ну да ладно, неважно. Главное, теперь-то ты понял, отчего в Бугуо отовсюду стекаются знаменитые дваждырождённые?

— Чего не понять? — усмехнулся Оррик. — Если не считать кандидатов в мстители, тот воин, кому не нужны деньги, уж точно соблазнится славой победителя великого убийцы. Чувствую, весёлая в Бугуо жизнь сейчас. Но мне без разницы. Я туда направляюсь только чтобы найти корабль, способный пересечь Поющее Море. Да и вообще, давным-давно я дал обет не задерживаться под одной крышей дольше трёх дней и ночей. А поймать неуловимого человека за три дня… ну разве что он сам придёт за моей головой.

Чион пожал плечами:

— Как скажешь. А ты, значит, решил стать странствующим воином, всю жизнь искать подвигов и славы? Уж и не знаю, с чего ещё такой обет приносить.

— Да нет… Просто, цель моего пути так далека, что иначе боюсь не дойти из-за старости.

Чион аж присвистнул. Он видел, что Оррик — дваждырождённый, пусть и не должен был заметить ту часть силы, которую Оррик скрывал. И видел, что перед ним человек средних лет, без седины в волосах. А дваждырождённые отличались долголетием и отменным здоровьем. Кто-то вроде Оррика мог надеяться дожить до ста и оставаться в форме для тяжёлого путешествия до восьмидесяти, если не дольше.

Тут их беседу прервали смотритель со служанкой, вынесшие с кухни блюдо, на котором красовался впечатляющих размеров поросёнок с гарниром из местных грибов и зелени. Оррик тоже успел проголодаться за день в дороге, так что некоторое время оба дваждырождённых были заняты оценкой кулинарного мастерства местного повара. Мастерство оказалось на достаточной высоте, чтобы привести обоих в благодушное настроение.

Видя это, Оррик решил коснуться чувствительной темы:

— Чион, я не хочу платить равнодушием за оказанную любезность, так что должен сказать: либо ты очень искусно притворяешься слабее чем есть, либо тебе рано гоняться за этим Призрачным Клинком. На глазок, по твоим движениям, дыханию и духовному телу, ты ещё где-то посреди первого круга Молодости. Я очень удивлюсь, если такой знаменитый убийца не на завершённости всей Ступени. Возможно, он вообще перешёл на Зрелость.

Чион засмеялся. Хоть он и съел столько, что даже Оррику, привыкшему наедаться до отвала, когда есть такая возможность стало бы дурно после такого праздника живота, но чувствовал себя прекрасно:

— А ты ничего не упускаешь, Оррик! Да только не волнуйся. Я и сам знаю, что Призрачный Клинок меня сейчас соплёй перешибёт. Пусть с ним потомки князей и учителя боевых искусств, наши, мать их за ногу, знаменитые воины, дерутся. А я направляюсь в Бугуо, чтобы пристроиться к кому-нибудь знаменитому и великому. В городе сейчас выше крыши бывших Поборников и их щенков. Те, кому их любить не за что, составили там свою шайку, зовут себя Верными Императору. Говорят, трупы в Бугуо теперь находят едва ли не каждое утро. И порублены эти трупы всё больше не призрачным мечом. В обычное время для знатных княжат, богатеев и учителей из известных школ я б был просто… в общем, просто бродяга, а то и разбойник, хуже собаки. Но сейчас их нужда припекает. Любого дваждырождённого наймут. А там уж главное показать себя.

— Я думал, в школах боевых искусств привечают и бывших разбойников, если они с талантом. Или ты?..

Чион скривился:

— Дааа… ты и вправду ничего не упускаешь. Верно, я воплотитель, то есть для любой школы боевых искусств — что пятое колесо в телеге. Разность Пути, всё такое.

— Извини, если лезу не в своё дело.

Однако, Чион уже повеселел:

— Ё-моё, давненько мне не приходилось слыхать извинений от человека, которому мой клинок горло не щекотал. Ничего страшного. Но давай лучше о тебе. Не каждый всё ж день встречаешь путника из далёких земель!

*****

Оррик давно не сталкивался с таким благодарным слушателем, как Чион. Видно молодой воин истосковался по возможности нормально с кем-нибудь поговорить. В тот день Оррик травил байки чуть не до полуночи, а на следующее утро они вышли с почтовой станции вместе. Чион был пеш, но легко держался рядом с идущей шагом лошадью Оррика — после того, как немного привык к виду этого диковинного в землях Инза животного. А Оррик лошадь не гнал, потому что вдвоём было веселее.

Или, если быть честным с собой, потому что Оррик чувствовал тяжесть на сердце, из-за которой и пользовался предлогом не скакать вперёд во весь опор. С некоторого времени путешествие по Великому Инзу стало почти что увеселительной поездкой. А вот по другую сторону Поющего Моря его снова будут ждать пустоши, полудикие племена и лишения. Не исключено, что даже его серую кобылу придётся продать, не найдя корабельщика, готового везти экзотическое животное — большая выйдет потеря. В общем, не просто так Оррик дал обет не проводить более трёх ночей под одной крышей, пока это в его власти. Он знал себя и свою способность впадать в спячку, когда жизнь хороша, а приключений и опасностей прямо под носом нет. Сейчас Оррика грызла мысль, что он и так уже много раз соблюдал этот обет формально, хотя причины вроде и были каждый раз достойные — возврат долга чести, месть или любовь. Он успокаивал совесть тем, соображением что нехорошо будет оставлять Чиона позади, не оказав ему ответную услугу.

Так или иначе, а город Бугуо появился перед Орриком и Чионом лишь на третий день после того, как они покинули почтовую станцию. Оррика, повидавшего в своих странствиях много великих городов, этот типичный образчик инзийского градостроительства не впечатлил. Снаружи он выглядел некрасивым и плохо укреплённым, с низкими, толстыми белыми стенами, поставленными по линеечке, чтобы удобнее было планировать улицы, а не чтобы удобнее было отбивать неприятеля. Опыт говорил, что внутри город будет скучноватым, без особых достопримечательностей, с похожими друг на друга низкими домами в два этажа, крытыми рыжей черепицей, и скромными храмами местных божков, зато удобным для жизни, чистым, даже почти не провонявшим. Оррик заметил, что под стенами города почти не осталось домов и почти все оставшиеся были заброшены. А ведь все значимые инзийские города, через которые он проезжал, расползались далеко за пределы квадратов своих стен. Бугуо ещё не исцелил раны, нанесённые смутой.

Стража на воротах не очень любезно встретила двух головорезов непривычной, чужеземной внешности, один из которых ещё и вёл в поводу невиданное животное. Солдаты в жёлтых куртках, с шоковыми копьями, увенчанными вместо стальных наконечников остриями из жёлтого материала, напоминающего янтарь, смотрели на Оррика и Чиона с плохо скрываемым подозрением. Но слишком докапываться их командир всё же не решился. Придирчиво расспросил и выдал им овальные бронзовые бирки, в подтверждение их статуса как дваждырождённых.

Во всех цивилизованных городах дваждырождённых особо отмечали на въезде и выдавали те или иные опознавательные знаки. Оррик давно приметил, что если эти знаки можно показывать при желании, то и порядки в городе обычно не слишком плохи. А вот если носить их полагается так, что сразу видно всякому — то от города лучше держаться подальше.

В городах Великого Инза порядки действительно были неплохи. Вот, скажем, пока Оррик и Чион выполняли формальности, через ворота в город проехал купец, управляющий запряжённой волом повозкой — человек с виду зажиточный и упитанный, но не из могущественных. А его пропустили безо всяких вымогательств и мытарств.

— Пойдём, поищем приличную гостиницу, — сказал Оррик. — Знаю, с деньгами у тебя не густо, так я тебе сниму комнату. Нет, не отмахивайся, любезность за любезность. Может там же и познакомишься с людьми, готовыми купить твой клинок.

Тут Оррику с Чионом пришлось остановиться. Повозка давешнего купца застряла чуть не поперёк улицы — вол заупрямился ни с того, ни с сего. Человеку ещё можно было пройти, а вот для лошади, которую Оррик сейчас вёл в поводу, места уже не осталось.

— Так, ладно, давай-ка вернёмся и пойдём соседней улицей. Похоже, баран ещё долго будет препираться с волом, — сказал Оррик, оценив ситуацию.

Но не успел он развернуть лошадь, как с начала улицы, где Оррик с Чионом прошли минуту назад, прозвуча истошный детский вопль.

Оррик глянул туда — и увидел зрелище, которое заставило его нахмуриться. Пара мужчин в недешёвых, украшенных шитьём одеждах, с мечами на поясах видно столкнулась с мальчишкой в обносках, пока Оррик не глядел. Сейчас один из них, высокий и костлявый выворачивал мальчишке руку, да так, что ещё чуть-чуть — и вовсе вывернет из плеча. А второй, пониже, помоложе и поплотнее телом, брезгливо отряхивал что-то невидимое со своей длиннополой куртки и вид у него был такой, будто он сейчас распалял себя для жестокости похуже выкручивания рук.

Оррика-то это заставило только нахмуриться. А вот Чион сразу сорвался с места быстрым шагом. И вид у него был такой, что Оррик понял, неким чувством, на этот раз не имеющим никакого отношения к сверхъестественным способностям дваждырождённого — его, Оррика, надежды миновать Бугуо безо всяких неприятностей, сейчас пойдут прахом.

Глава 9. Кто ищет, тот найдёт.

В иной ситуации Оррик мог бы перехватить Чиона, прежде чем тот выкинет глупость. Но сейчас у Оррика была лошадь в поводу. Хоть и спокойная, но вполне могущая перепугаться, искалечить себя и затоптать случайного человека, если рядом с ней опять начнётся драка, или там хозяин куда-нибудь рванёт со сверхъестественной скоростью.

Так что Чиону никто не помешал дойти и рявкнуть:

– А ну отпусти парня!

Крепкий незнакомец резко повернулся к Чиону. По выражению круглого лица незнакомца можно было понять, что день его складывается неудачно, и что он намерен на ком-нибудь за это отыграться. А по тому, как выражение изменилось при виде вооружённого и опасного человека, можно было понять, что отыгрываться он предпочёл бы на ком-нибудь побеззащитнее. Но не мог же он сразу сдать назад, не теряя лица!

– А кто ты такой, чтобы мне указывать?

Оррик тут ответил бы без лишней грубости. Но Оррик был ещё слишком далеко…

– А я твой папаша, готовый отшлёпать вас обоих! Чтоб не измывались над слабыми!

И костлявый, и круглолицый были дваждырождёнными, пусть и слабыми. Законченных трусов среди дваждырождённых не бывает. Так что круглолицый ощерился:

– А не много ли ты на себя берёшь, дикарская морда?!? Мы – Верные дваждырождённые, служащие императору под началом господина Минмаара! – он указал пальцем на синюю ленту, перехватывающую его волосы. – И этого вора, который пытался срезать у меня кошелёк, мы накажем, как полагается. Только попробуй помешать!

Чион и круглолицый разом схватились за мечи и уже готовы были их выхватить, но тут наконец подоспел Оррик, понявший, что лошадь в жизни не натворит ничего хуже, чем сейчас могут натворить люди. Чион только взялся за саблю из ножен, как Оррик схватил его за запястье. А круглолицего пригвоздил к месту одним лишь суровым взглядом. Костлявый чуть побледнел, его хватка ослабла. Мальчишка, рука которого до этого момента была вывернута так, что он мог только стоять на цыпочках и скулить, чуть пришёл в себя и тут же закричал – видно страх преодолел даже давление Оррика:

– Ничего я не срезал, господин! Я случайно, случайно, просто бежал, вон, из того переулка, просто наткнулся, господин!

Оррик поморщился. Он дал бы пятьдесят на пятьдесят, что мальчишка – ну и неприятным же мальчишкой он был, долговязый, с широким, грязным лицом, редкими волосами, ртом как у жабы и резким, пронзительным голосом – действительно был вором. Дал бы и больше, но одежда на этом переросшем лягушонке казалась добротной, просто угвазданной в грязи.

Пока Оррик думал, исходящая от него угроза чуть ослабела, а костлявый вновь заломил мальчишке руку так, что тот взвыл от боли.

– Полегче! – Оррик рявкнул и хватка костлявого тут же стала менее жестокой. – Кошелёк он, значит, срезать хотел? А у него хоть было чем срезать-то?

Костлявый глянул на круглолицего. Но круглолицый уже слишком много наговорил, чтобы легко отступить:

– Мне что, в пыли возиться, искать, куда он выбросил нож или бритву! Ещё чего! Цэрен, сломай…

– Погодите, погодите, почтенные господа Верные! И вы, почтенные дваждырождённые гости, тоже погодите!

Оррик лишь в последний момент заметил, что столь неудачно перегородивший дорогу купец слез со своей повозки и торопится к ним. Даже странно – всё-таки купец не только был простым смертным, не только был изрядно упитан, но и заметно прихрамывал, опираясь при ходьбе на отполированную палку.

– Так уж вышло, что я как раз глядел в вашу сторону, когда всё произошло. Мальчик действительно налетел на вас случайно, видать заигрался! Могу в том поклясться предками и священным именем императора! А моя клятва, хотя и простой я человек, кое-чего стоит. Я Юндул, фарфоровых дел мастер, торгую лучшими вазами во всей области от имени нашей деревни, моих товаров ждут и судья, пошли небеса ему здоровья, и градоправитель, и почтенный господин Минмаар тоже. Вы, почтенные господа, случайно ошиблись, с кем не бывает, но проявите же великодушие, достойное дваждырождённых, тем более Верных Императору, чья справедливость всем известна!

Он тяжеловесно поклонился.

Круглолицый и костлявый мрачно переглянулись. Они родились не вчера. Должны были понимать, что сила сейчас не на их стороне. Должны были понимать, что нет более жалкой затеи, чем попытка гнуть своё, когда ты одновременно неправ и слаб. Должны были понимать, что купец сейчас дал им последнюю возможность относительно благопристойно отступить.

Так что круглолицый ответил вежливо, хоть и выглядел кисло:

– Что ж. Видно мы и вправду ошиблись. Цэрен, отпусти мальчишку.

Оказавшись на свободе, мальчишка разом метнулся к ближайшему проходу между домами. Остановился на миг, чтобы отвесить поспешный поклон в сторону своих спасителей – и тут же исчез.

Оррик уже начал надеяться, что круглолицый с костлявым решат забыть весь случай как страшный сон. А то ведь свои же поднимут на смех. Но тут Чион насмешливо фыркнул. Круглолицый, уже разворачивавшийся, чтобы уйти, глянул ещё раз в их сторону. Настолько ненавидящим был его взгляд, что надежды Оррика развеялись как дым.

– Благодарю за помощь, почтенный, – Оррик кивнул купцу Юндулу, отошёл, взял под уздцы лошадь, погладил её по шее в награду за то, что, в отличие от некоторых, она повела себя смирно, и, вернувшись, к своему дорожному товарищу:

– Ну, поздравляю, Чион. Полчаса в Бугуо, а уже нажил на ровном месте себе смертельных врагов, хорошо, если только двух. И мне заодно. Но мне-то без разницы, я здесь ненадолго.

Чион чуть покраснел, скорее со злости:

– Они б искалечили парня. С раздробленной рукой проще уж камень на шею и в омут. А исцеляющая пилюля стоит дороже его самого.

«– Не личный ли тут опыт? –» подумал Оррик. «– Вряд ли. Нищие не вырастают в таких верзил.»

А вслух засмеялся и сказал:

– Я тебя не попрекаю. В молодости мне случалось наживать врагов ещё резвее. Как говорил мой отец, мир его душе, если у дваждырождённого нет врагов, то он святой или затворник. К нам это явно не относится. Просто, будь готов, что шакалы сейчас побегут жаловаться к тигру. Ну да ладно, пошли, надо ещё найти гостиницу.

– Почтенные господа, – Юндул слегка стукнул палкой о булыжник мостовой. – Я лишь скромный смертный, но всё же могу предложить вам совет. Не соблаговолите ли выслушать?

Оррик и Чион посмотрели на купца с удивлением.

– Я лишь скромный смертный, – повторил купец. – Искусен только в росписи сосудов, да в торговле не совсем безнадёжен. Если мне не нравятся некие дваждырождённые всё, что я могу сделать – это помочь их врагам. Хотя бы советом.

– Понятно, – кивнул Оррик. – Так помогай.

Лицо у купца было хитрым, с пухлыми щеками и довольно хилой бородкой клинышком. Эту бородку он и погладил, прежде чем сказать:

– Гостиницу вам, почтенные господа, искать не надо, я покажу путь к «Весёлому генералу». Там, как вы сами скоро убедитесь, собираются люди, считающие, Верных Императору верными лишь на словах. Извините, что не приглашаю к друзьям, у которых остановлюсь сам – это может навлечь на них опасность

Оррик кивнул в знак согласия, а Юндул продолжил:

– Скрывать ваш поступок смысла нет. Те двое всё равно расскажут своим. Лучшей защитой для вас будет теперь слава. Минмаар, главарь Верных, как говорит молва, довольно умён. Может и не захочет лишний раз мутить воду сейчас, когда многие верят, что он-то и есть новый наниматель Призрачного Клинка. Я, как доберусь до своих друзей и знакомых, уж постараюсь, чтобы о вас узнал весь город. А вы сами не хвастайтесь, но и не отпирайтесь, если кто спрашивать будет.

– Разумно, – у Оррика теперь появились новые вопросы, но часть их них было бессмысленно задавать вслух, а другие могли потерпеть. – Так как пройти к этой гостинице?

*****

Юндул сдержал своё обещание. К вечеру Оррик и Чион не то что б стали героями города, но о них пошёл разговор в обширной главной зале «Весёлого генерала». По счастью, когда наиболее любопытные решили, наконец, расспросить о подробностях происшествия самих его участников, Оррик уже успел помыться и наесться. Ничто не помешало ему уйти в свою комнату, предоставив отвечать Чиону. Тот был только рад болтать.

Самому же Оррику болтать сейчас не хотелось, а хотелось спокойно подумать. Чем больше у него было времени для прокрутки в голове сегодняшнего происшествия, тем подозрительнее ему казалось как всё оно в целом, так и роль Юндула в нём. Но двое дваждырождённых, которых он уже привык называть в уме «костлявым» и «круглолицым» действительно были известными в городе Верными. И если под обликом смертного купца скрывался мастер-кукловод, способный заранее знать, как отреагирует Чион – то с какой стати подобному светилу мира дваждырождённых тратить время на бродячего воина первого круга Молодости? На Оррика ещё возможо… но никто не мог предугадать появление Оррика в этот день и в этом месте. Или мог, но лишь при таких способностях, которые уже силы Оррика заставляли казаться незначительными.

В конце концов, Оррику пришлось признать, что если есть тут некая загадка, то разгадать её сейчас невозможно – просто нет достаточной информации. Оставалось надеяться, что за одну ночь отсутствие разгадки не станет катастрофой. А на следующий день Оррик уже займётся поисками корабля, чтобы оставить Бугуо позади.

Но на всякий случай Оррик решил эту ночь бодрствовать. Зная от Чиона, что в городе неспокойно, он выспался заранее и теперь мог не смыкать глаз минимум пару суток, прежде чем недостаток сна начнёт сказываться на ясности ума и реакции.

*****

Как и во всех значимых городах Инза, по улицам Бугуо были расставлены фонари, за железными рёшётками которых лучились красновато-жёлтые свет-камни. Но промежутки между фонарями были довольно большими. В проулках и проходах между домами царил мрак. В общем, даже до возвращения Призрачного Клинка и всей последующей заварухи, добропорядочные люди предпочитали без нужды по ночам не шататься. На случай, если в тенях прячутся люди недобропорядочные.

Человек, появившийся перед «Весёлым генералом» в самый тихий час ночи, явно относился к недобропорядочным. Его высокий рост и добротная, чистая одежда мало кого ввели бы в заблуждение дольше чем на минуту. Уж слишком он старался не выходить на хорошо освещённые места, слишком глубоко надвигал на лицо широкополую шляпу, слишком привычен был носить на поясе кривой меч.

Человек остановился в тени соседнего дома и глянул на вывеску гостиницы, которая и ночью оставалась освещённой. Изображён на ней был высокий мужчина в чёрном доспехе, с очень длинными чёрными волосами, собранными в хвост, опирающийся на очень длинный меч в чёрных ножнах. Уже ставшее классическим изображение Омурана, «весёлого генерала», которого всякий верноподданный императора в Приморье полагал своим покровителем, хотя уже года четыре как знаменитого усмирителя мятежников не видали, ни живым, ни мёртвым. Да и вопрос, кто здесь верноподданный, а кто совсем не «верно», вновь не имел однозначного ответа.

Человек мрачно улыбнулся своим мыслям, прислушался. Решительным шагом направился к главной двери гостиницы. Он уже бывал здесь раньше, хотя тогда он носил грим и чужое имя. Так что знал внутреннее устройство. На ночь дверь запиралась изнутри тяжёлым деревянным засовом.

Человек на ходу достал меч. Взялся за длинную, по гномской моде, рукоять обеими руками. Остановился, примерился, глубоко вдохнул и ударил. Не торопясь, аккуратно открыл дверь. Засов, разрезанный надвое как кусок теста, никак ему не помешал.

Похрапывающий на стуле у входа дюжий слуга зашевелился, забормотал во сне. Может услышал свист клинка или скрип дверных петель. Человек остановился, готовый схватить бесполезного сторожа за глотку, едва тот попытается открыть глаза. Но слуга лишь свесил голову на другое плечо и захрапел дальше. Человек выдохнул с некоторым облегчением. Он не любил убивать тех, за кого ему не платили. Его учитель постоянно говаривал, что кровожадность – очень опасная черта характера для убийцы. Рано или поздно заставит либо запороть задание, отвлёкшись на случайную жертву, либо дать лишний шанс твоей цели, из желания поиграть с ней как кошка с мышью. Но среди дваждырождённых даже мышь, безусловно выглядящая, пахнущая и действующая как мышь, может оказаться хитрой лисой, принявшей безобидный облик, чтобы выманить и сожрать кошку.

Главный зал был освещён, хоть и тускло – полуоткрытый фонарь рядом со спящим слугой, тонкие лучи из-под колпачков, неплотно надетых на свет-камни в канделябрах. Цель же должна была быть на втором этаже – и даже лестница на второй этаж уже тонула в полном мраке. Но это не мешало, а помогало убийце.

Он вдохнул пару раз, вводя дыхание в новый ритм, и закрыл глаза, прежде чем шагнуть в сторону лестницы. Его слух, и без того чрезвычайно острый, сейчас стал способен уловить шуршание лапок бегущего таракана. В соседней комнате. Тем более он мог услышать дыхание спящего человека. Или отличить дыхание простого смертного от дыхания дваждырождённого.

Быстро и бесшумно поднявшись по старой, скрипучей лестнице, убийца направился прямо к двери, за которой спала его цель. Он не владел техниками эхолокации и не мог на слух определить положение стен и дверей. Но, опять же, он бывал здесь раньше. Его тренированная память мгновенно воссоздала в голове план коридоа.

Перед дверью пришлось остановиться. Уточнить местоположение самой двери и косяка легчайшими касаниями кончиков пальцев. Убедиться, что она заперта изнутри на щеколду, а между дверью и косяком нет такой щели, чтобы щеколду можно было потихоньку подцепить клинком. Пару вдохов убийца думал, что будет проще – разрубить щеколду или выбить плечом всю дверь. Дваждырождённый – не простой слуга, точно проснётся и от первого. А вот грохот выбиваемой двери может его ошеломить в первый миг. Но дверь была прочной. Могла наоборот, на миг задержать. Убийца прекрасно знал, что цель сегодня не из лёгких. Потеряв даже самую чуточку времени в момент атаки, он рискует потерять голову.

Подумав, он отступил на шаг, занося меч. Ещё раз прислушался к звукам дыхания дваждырождённого. Тот определённо спал. Удар! Щеколда развалилась пополам и убийца распахнул дверь.

И в этот момент, уже бросаясь внутрь и занося меч для нового удара, убийца по слуху понял, что кошка таки нарвалась на хитрую лису. Дваждырождённый внутри начал двигаться, в момент его удара, без малейшей паузы на пробуждение! Убийца попытался отскочить, чтобы бежать прочь, его уши говорили ему, что до атаки противника – теперь не цели, а противника – ещё есть крохотный запас времени.

Но уши подвёли убийцу. Меч пронзил его насквозь, прежде чем он услышал свист от удара. А затем противник врезался в него всем телом, они вместе пролетели несколько шагов, остриё меча пригвоздило убийцу к двери на противоположной стороне коридора, а затем сила удара сорвала эту дверь с петель, с таким грохотом, что проснулась не только вся гостиница, но и соседние дома.

*****

Оррик, вместе со сбежавшимися людьми, разглядывал тело неудачливого убийцы в лучах принесённого свет-камня. Высокий, жилистый, в остальном, как говорят, «без особых примет».

– Кто-нибудь знаёт этого человека?

– Нет. Но мы уже послали за господином судьей! Уж он-то должен знать всех подобных негодяев!

Оррик вздохнул. Хотел ли этот убийца получить награду, предлагавшуюся убийцам и преступникам Великого Инза за его, Оррика, голову? Или причиной визита был сегодняшний благородный поступок Чиона? И кстати, а почему это Чиона не оказалось среди поднятых на ноги всем этим шумом и громом? Он ведь должен был спать в соседней комнате.

Глава 10. Судья и начальник стражи.

Судья Зандан, выносивший в Бугуо вердикты от имени императора, и начальник стражи Анба, отвечавший за их исполнение, различались настолько, насколько могут различаться два дваждырождённых их одного народа, живущих в одном городе и не подвергавшихся никаким чудесным превращениям.

Зандан был немолод, высок и дороден, покрыт густым загаром, носил роскошную чёрную бороду, двигался неторопливо. Ещё не раскрывая рта, он уже создавал впечатление человека рассудительного. Если не знать его должности, можно было бы даже счесть его вид добродушным. Как и полагалось служителю закона при исполнении, он носил меч – короткий и непримечательный.

Анба же был невысок ростом, бледен, чисто выбрит, резок и в тоне своих слов, и в движениях. Он казался столь полным энергии, что ему трудно было стоять на одном месте, а лицо его, с плотно сжатыми губами, выглядело напряжённым и злым. На его боку красовался длинный меч – в дорогих ножнах, покрытых красным лаком, но без лишних украшений.

И речи его соответствовали внешности:

– Господин судья, этому чужестранцу место в тюрьме. Пока мы не выясним, кем был убитый, дело остаётся тёмным. Разве в Великом Инзе позволено колоть людей направо и налево?

– Позвольте, почтенный начальник стражи, – Оррик сидел на постели в своей комнате гостиницы «Весёлый генерал». Сидел, заложив ногу за ногу, с таким видом, будто происходящий допрос его нисколько не волновал.

– Позвольте. Как уже установил почтенный судья, покойник, которого унесли ваши люди, проник в гостиницу ночью, как вор. Проявил способности дваждырождённого. Вскрыл дверь в мою комнату, ударом меча. Мне что, надо было ждать, пока он пустит мне кровь, чтобы начать защищаться? Это я тут должен спросить, позволено ли в Великом Инзе убивать людей.

– Помолчи! – Анба резко повернулся к Оррику на каблуке.

– Спокойнее, друг мой. Надо быть спокойнее, – вмешался судья Зандан. А затем обратился к Оррику:

– Но всё же вам придётся остаться у нас до выяснения всех обстоятельств дела. Не в тюрьме, конечно. В управе есть место для гостей.

Оррик поглядел на судью, размышляя, достать ли золотую императорскую байсу прямо сейчас или сперва попрепираться. Чисто из вредности. Конечно, судья лишь выполнял свой долг, Оррик много лет служил трону и закону, так что прекрасно его понимал. И он обходился с подозрительным бродягой-чужестранцем довольно учтиво, пусть это вежливость и могла объясняться простой боязнью клинка Оррика. Наконец, не стоило забывать: дваждырождённый, заслуживающий имени дваждырождённого, должен быть учтив с другими и не должен зазря раздувать вражду.

Но всё же, как раздражал выматывающий нервы допрос после смертельной схватки!

Прежде чем Оррик успел прийти к решению, снаружи раздался поспешный топот сапог и в проёме двери появился один из стражников, покрасневший и запыхавшийся. Своих товарищей, карауливших в коридоре, он просто отпихнул в стороны.

– Господин судья! Г-господин судья! Там это… Призрачный Клинок ещё одного зарубил! Только нашли!

– Бесы меня сожри! – Анба, естественно, среагировал первым. – Где труп?!?

– Тут это… того… его сюда несут!

Увидев как исказилось лицо Анбы, явно собиравшегося гневно вопросить, зачем здесь нужен труп, стражник поспешно выкрикнул.

– Он живой ещё!

Немая сцена была весьма красноречива хоть и продлилась всего несколько ударов сердца. Сразу стало понятно – до сих пор от Призрачного Клинка ещё никто не уходил живым.

– Погоди здесь, будь любезен, – бросил судья Зандан Оррику, перед тем, как устремиться вслед за Анбой, молнией вылетевшим из комнаты.

Оррик, однако, любезным быть не собирался. Хотя бы потому, что его вновь мучило плохое предчувствие. На этот раз относительно того, кто мог оказаться выжившей жертвой легендарного убийцы. Он встал и последовал за двумя чиновниками. Стражники, оставшиеся в коридоре, дёрнулись было загородить проход, но примёрзли к месту от одного его взгляда.

*****

Плохое предчувствие Оррика сбылось. Едва он успел спуститься в главный зал, как пара стражников в жёлтом втащила внутрь Чиона. По груди и бокам потрёпанной куртки молодого воина растеклось полосой пятно тёмной крови, хотя сама куртка не пострадала. Левый её рукав тоже был заляпан кровью. Глаза остекленели, почти как у покойника и смотрели в никуда.

– Да живее уже говори, что видел! –Анба, успевший выскочить наружу, вернулся в зал чуть не наступая Чиону на пятки.

– Погоди, – окоротил его судья. – Дай-ка сперва посмотрим, насколько он ранен. Усадите молодого человека сюда.

Пока стражники тащили Чиона к стулу, Анба глянул по сторонам и обратил внимание на спустившегося по лестнице Оррика:

– А ты что здесь делаешь?!?

– Да вот, пришёл посмотреть, что с моим другом, – спокойно ответил Оррик.

Начальник стражи злобно глянул на него. Но ловля Призрачного Клинка явно была неизмеримо важнее схватки между двумя залётными головорезами. Так что Анба вновь повернулся к Чиону.

Судья Зандан меж тем проверил пульс Чиона и нахмурился. И Анба нахмурился тоже – сильнее прежнего. Зандан потянулся было расстегнуть куртку, посмотреть рану на груди. И тут Чион вдруг ожил, оттолкнул судью, чуть не опрокинув стул вместе с собой. Судья проворно отступил на пару шагов, поднимая руки в успокаивающем жесте.

Зато начальник стражи ринулся вперёд. Скорости ему было не занимать. Чион и головы повернуть не успел, как Анба ухватил его за ворот куртки и рванул с такой силой, что ткань лопнула, обнажив грудь, на которой не было никакой раны, только бледная полоса свежей кожи.

Тут Чион и вправду опрокинул стул, пытаясь отстраниться и запахнуть разорванную одежду. Всё-таки боевого опыта и решительности у него не хватало. Потому что пока он это делал Анба уже обнажил меч. И плохо пришлось бы Чиону, если б Оррик не предугадал действий начальника стражи. Серый клинок его меча встретил сверкающий клинок Анбы в воздухе – с такой силой, что искры энергии разлетелись на ползала, а смертные стражники аж присели от режущего уши лязга.

– Стойте!!! – громовой голос судьи вдруг стал настолько повелительным, что даже Оррик на миг замер. Анба отступил, рука его опустилась сама собой. Ну а Чиона и простых смертных всё равно, что парализовало.

Но речи Анба не утратил, и заорал в ответ, обращаясь больше скорее к своему начальнику, чем к Оррику:

– Вы рехнулись все?!? Он оборотень!

– Я думал, что в Великом Инзе это ещё не причина для убийства, – громко сказал Оррик.

И тут на миг онемели уже все, кроме него, даже судья Потому что в левой руке Оррика теперь была маленькая золотая пластинка, а на пластинке горели ярким светом знаки древнего языка, подтверждая, что он владеет ею по праву.

– Откуда у тебя императорская байса? – недоверчиво воскликнул Анба, первым преодолевший изумление.

– А откуда у тебя право задавать такие вопросы? – поинтересовался Оррик.

Байса попала в руки Оррика самым честным из возможных путей. В этом-то и была проблема. По сути, байса заверяла, что её владелец является доверенным представителем того, кто её выдал. А такие опытные люди как Зандан и Анба должны были знать: реальной власти у молодого императора пока слишком мало, чтобы его доверие могло наделять властью других. Не стоило позволять им догадаться, что байса была выдана без благословения кого-либо из влиятельных министров. Потому Оррик и решил напустить грозной таинственности.

Да и не до лишних препирательств было сейчас:

– Я посмотрю, что с Чионом. Надеюсь, мне не будут мещать.

Судья с начальником стражи мешать не стали, а сам Чион просто не мог. Результаты проигранной схватки оставили его в шоке, с ментальной стойкостью хуже чем у обычного человека, а усиленное Вторым Дыханием повеление судьи окончательно оглушило. Он не сопротивлялся, пока Оррик сажал его обратно на стул и проверял его состояние.

Жуткая рана на левой руке тоже успела покрыться новой кожей. Вывод Анбы был, конечно, правильным. Обычный дваждырождённый ниже Зрелости не мог обладать настолько мощными регенеративными способностями. Если уж быть совсем точным, то воплотитель, нацеливший изменения своего тела на то, чтобы имитировать оборотня, теоретически мог… но Оррик понятия не имел, была бы в случае успеха какая-то разница между таким воплотителем и природным оборотнем.

Так или иначе, пусть в мире дваждырождённых правила были скорее наборами эмпирических наблюдений, а не твёрдыми законами, пусть почти каждое правило имело исключения, но правила всё же существовали не зря. И одно из правил гласило – у регенеративных способностей низких Ступеней есть жёсткие пределы. По народному поверью любого монстра – оборотня, упыря, тролля – можно убить отсечением головы. В отношении хорошо известных народу монстров это действительно было так. Даже если их регенерацию не останавливали серебро или огонь, она имела серьёзные ограничения по скорости восстановления и, главное, по массе восстанавливаемой плоти. Поэтому можно было просто перегрузить, нанося слишком тяжёлые ранения. Она не могла прирастить новое тело у отлетевшей головы, она не могла восстанавливать потерянные конечности. И, как видно, она не спасала от шока, когда тебя перерубали почти пополам. Судя по крови на одежде и исчезающему шраму, может даже и не «почти», просто куртка, через которую призрачное оружие прошло не коснувшись, удержала нижнюю и верхнюю половины тела вместе достаточно долго, чтобы они начали срастаться. Как минимум, удар наискосок через грудь разрубил сердце и оба лёгких. Неудивительно, что Призрачный Клинок счёл Чиона покойником.

– Воды, – скомандовал Оррик. Один из стражников глянул на судью, увидел, надо думать, утвердительный кивок и устремился на кухню. Тут же вернулся с полным кувшином. Оррик проверил воду – холодная. И без лишних слов выплеснул большую часть кувшина Чиону в лицо.

– А ну очнулся! Ты дваждырождённый герой или кто? Соберись! Хочешь, чтобы сделавший с тобой это, – Оррик грубо ткнул Чиона в грудь, – ушёл себе спокойненько?

Глаза Чиона разом сфокусировались, губы растянулись в злобном оскале:

– Он и так уже ушёл! Ищи ветра в поле!

– Он ещё вернётся! – Оррик сказал это чисто ради поддержания диалога, но вдруг понял, что это правда. Призрачный Клинок не дожил бы до своих лет, если бы убивал просто так. У него была определённая цель. И этой целью явно не было «выпотрошить случайного бродячего воина». – Кстати, Призрачный Клинок – это «он»?

Чион пожал плечами:

– Я там в штаны не смотрел. Не до того было. Призрачный Клинок просто налетел из-за угла. Без всяких разговоров. Росту среднего. Может чуток повыше среднего. В чёрном шёлке, одежда свободная, на лице маска, тоже из шёлка. Фигура… да бес его знает. Вроде стройная фигура, плечи узкие, бёдра узкие. Сложновато, знаешь, разглядывать, когда на первом вдохе ты заметил, что вон, кто-то выскочил, а на втором ты уже своими потрохами харкаешь.

– А как насчёт запаха? – вмешался Зандан, который слушал очень внимательно. – Я знаю, что у оборотней даже в человеческом облике нюх острый.

– Не настолько острый! – огрызнулся Чион, но тут же задумался. – Благовониями от него пахло, вот чем. Но их же жгут с утра до ночи в каждом первом храме, да ещё в половине богатых домов, впридачу.

– Не больше чем в десятой части, да и бедные храмы обходятся без них в будние дни, – заметил судья. – Чтобы просто отбить запах – есть средства куда дешевле и надёжнее. Шёлковая одежда и запах благовоний – от бедности Призрачный Клинок не страдает. Вроде мелочь, но уже больше, чем всё, что мы знали о нём до сих пор.

У Оррика мелькнула в голове мысль: сегодня Призрачный Клинок, возможно, выдал о себе нечто куда более важное. Но об этом требовалось подумать в более спокойной обстановке. А сейчас он сказал:

– Почтенный судья Зандан. Я вижу, что вы человек рассудительный и проницательный. Я вижу, что вы кое-что смыслите в оборотнях. Я думаю, вы должны знать, что если оборотень не ест смертных собственного вида, то обычной пищи ему нужно вдвое больше. Судя по аппетиту Чиона, он ещё никому не вырывал потрохов, кроме, разве что, зверей в лесу.

Анба смерил Оррика и Чиона взглядом, голоднее, чем у всякого оборотня:

– Оборотням положено заявлять о себе властям, где б они ни жили. И носить особый знак. Не только в городах.

– Сам и носи этот твой «особый знак»! – ощерился Чион. – Если околеть охота! Кто меня с ним хоть на порог-то пустит?

– Тише, тише, – властный голос судьи Зандана пресёк начинающуюся перепалку в зародыше. – Анба, наставления Всепобеждающего Владыки потомкам указывают весьма ясно – Второе Рождение всегда важнее рода и племени смертного, когда речь заходит об определении положения. И раз оборотней мы всё же причисляем к смертным, пусть и страдающим от опасного для окружающих недуга, то и получается, что Чион в первую очередь дваждырождённый, а во вторую – оборотень. И эта логика закона подтверждается практикой. Потому что, как известно, после второго рождения оборотень становится высшим оборотнем и приобретает полный самоконтроль в любой форме. А Чион является дваждырождённым, исходя уже из того, что он выжил после удара Призрачного Клинка, Путь у тебя какой, кстати, Чион?

– Путь Воплощения.

– Облик зверя? Вполне разумно с твоей стороны развивать и усиливать врождённые способности. А звериная форма? Волк?

Чион только кивнул.

– Понятно. Если ты поможешь нам с поимкой Призрачного Клинка, то не просто получишь часть награды – возможно, я смогу найти тебе место, соответствующее твоим талантам.

Судья перевёл взгляд на Оррика:

– Почтенный и многоуважаемый слуга императора, если ваша миссия секретна, будет ли мне, по крайней мере, позволено узнать, чему мы обязаны вашей помощью и можем ли мы рассчитывать на эту помощь в дальнейшем?

Оррик ненадолго задумался. Судья был умён, возможно что-то подозревал. Вопрос его с виду вполне резонный, но при этом цепляющий прямо за противоречие между образом обладателя золотой байсы с секретным поручением и реальными действиями Оррика.

Но Оррик и сам был не лыком шит:

– Обязаны вы тем, что Призрачный Клинок теперь будоражит всю область. Может я и немного видел в Бугуо, но достаточно, чтобы это понять. А рассчитывать можете ещё на две ночи, не считая нынешней, и три дня.

Оррик и вправду теперь испытывал вполне искреннее желание изловить этого Призрачного Клинка и посмотреть, что случится с самим убийцей, если его разрубить надвое. Оррика на самом деле не очень сильно волновало, что там будет с областью. Просто ему не нравилось, когда ни за что, ни про что нападают на хороших людей, с которыми он успел немного сдружиться. А вот срок он назвал случайно, исходя из времени, определённого его обетом.

Вдруг в голове мелькнула ещё одна мысль. Довольно дикая, требующая хорошего обдумывания… Но если догадка верна, то названного им времени может хватить на поимку Призрачного Клинка.

– Почтенный господин судья, – сказал он. – Я думаю, вы уже поняли, что для нас очень важно защитить Чиона. Даже простого расспросив его тщательнее, мы сможем узнать больше о Призрачном Клинке. А если я, с помощью своих скромных способностей, смогу стимулировать его память… кто знает, может быть среди нас окажется дваждырождённый, которому под силу опознать убийцу.

Глава 11. Об убийцах и мятежниках.

– А ты, ну, в самом деле можешь, как ты это там сказал, «стимулировать память»?

Солнце уже высоко стояло в небе. Оррик и Чион сидели в гостевых покоях городской управы Бугуо. Ну, то есть называлось это место городской управой. И действительно выполняло функции управы. Но с виду оно куда больше напоминало цитадель, обнесённую высокой стеной, с казармами, стойлами для фороракосов и арсеналом внутри. Цитадель выглядела новенькой. Доверие к местному населению после недавней смуты прямо било через край.

Перед ответом на вопрос Чиона, Оррик ещё раз тщательно прислушался. Нет, он по-прежнему не слышал и не чувствовал ничего подозрительного, никаких признаков присутствия людей, которые могли бы подслушать их разговор. Как в коридоре, так и в соседних комнатах.

Конечно, это была ненадёжная мера предосторожности. Но полной надёжности не давало ничто. Почти каждое правило имело исключения. Исчерпывающий каталог способностей дваждырождённых, не говоря уже о разных волшебных тварях, обитающих в этом мире, существовал разве что в небесных чертогах. Если без конца осторожничать и перестраховываться – то не останется ни времени, ни воли, чтобы действовать.

Сказав себе это, Оррик негромко ответил:

– Нет, конечно. Но мне известно, что в боевых искусствах существуют приёмы и техники, которые могут манипулировать памятью смертного. В Инзе Путь духовных боевых искусств знают глубже, чем в любой другой стране, которую мне довелось видеть. Я предположил, что про такие техники должны быть известно судье и начальнику стражи, которым по их роду занятий важно знать как можно больше о подобных вещах. И я не ошибся.

Чион вдруг призадумался. Так что Оррик добавил, прежде чем оборотень успел прийти к логичному выводу.

– Извини, не было ни времени, ни возможности спрашивать у тебя, хочешь ли ты стать приманкой для Призрачного Клинка. Мои слова ему точно передадут ещё до следующей ночи, ведь их слышала добрая дюжина человек, а что знают хотя бы трое, то знает и свинья. Мне ты показался настоящим бойцом, я подумал – ты захочешь отомстить за то, что он попытался с тобой сделать.

– А лопухом, который расплывается от первой же похвалы, я тебе не показался? – пробурчал Чион.

– Нет, а что? Кстати, Призрачный Клинок всё равно попытался бы добраться до тебя. Видишь ли, по словам судьи, ты третий смертный, ушедший от него живым. Первые двое были во время смуты, лет девять назад, когда он ещё даже своего прозвища не заработал. Так что ты для него – ходячее пятно на репутации. Которое он пожелает стереть. Но только лишь ради репутации торопиться он не будет, выберет время и место грамотно. А вот ради того, чтобы разделаться с человеком, способным его опознать – будет. Я надеюсь. Потому что заставить Призрачного Клинка торопиться и ошибаться – единственный способ его поймать.

Чион только фыркнул. На его лице читалось недоверие.

Оррик покачал головой. Он прекрасно понимал Чиона, хотя и находил его прямолинейную, открытую недоверчивость забавной. Если б не вчерашний случай с уличным мальчишкой, Оррик, чья недоверчивость была несравненно глубже и утончённее заподозрил бы – битый жизнью оборотень почуял человека, которому на него не плевать и сейчас создаёт в этом человеке чувство вины.

– Послушай, Чион. Я не обещаю, что ты выйдешь из этой переделки живым. Но я обещаю сделать для этого всё, что в моих силах. Пусть будет в этом мне свидетелем Всевидящий Золотой Судья и пусть Многоликая отвернётся от меня, если моё обещание окажется ложным.

Чион опустил глаза:

– Но тебе-то зачем лезть в эту переделку, Оррик? Ты ж не хотел задерживаться в Бугуо. Или ты с первой встречи мне лапшу на уши вешал?

– Боги на небесах, конечно нет! – Оррик покачал головой снова, на этот раз куда энергичнее. – Я тебе говорил чистую правду. А зачем мне лезть в переделку? Например, затем, что этой ночью меня тоже пытались убить. Не знаю, связан ли незадачливый убийца с Призрачным Клинком и всей прочей суматохой в Бугуо. Но хотел бы знать.

Как и часть сказанного Орриком раньше, это было правдой лишь технически. Но что поделаешь – самому Оррику его истинные мотивы сейчас, по здравом размышлении, казались слишком мальчишескими и он не желал о них распространяться. Вряд ли даже сам Чион поймёт его готовность лезть в неприятности ради человека… то есть оборотня, с которым он знаком без году неделю.

– Кстати, про прошлую ночь, – Оррик решил сменить тему. – Вот хотел спросить – какая блажь понесла тебя на улицу? Ты что, всё-таки собрался ловить Призрачного Клинка.

Чион заметно покраснел:

– Ну, нет. Просто, Оррик, когда ты ушёл, я там ещё долго разговоры говорил в зале. Меня даже угощали. Видать, Верные многих нынче допекли. Познакомился там с одной…

– Можешь не продолжать, понятно. А Призрачный Клинок напал сразу на выходе? Или всё-таки похоже, что вы встретились случайно?

Чион аж вспыхнул:

– Не была она приманкой!

– Спорить не буду. Но если твоя жизнь тебе ещё хоть немного дорога, больше никуда, ни с кем, ни для чего не уходи. Если твоя красавица вновь подаст весточку – тут же ко мне. Если не подаст – забудь пока про неё. Если не хочешь, чтобы она стала очередной жертвой, конечно. Я тут поспрашивал у судьи о тех, кого покрошил Призрачный Клинок. После его возвращения минимум девять трупов, ты должен был стать десятым. Все недруги Верным или связаны с Поборниками. Из них пара – совсем мальчишки, одна – вообще служанка в доме известного человека. Сдаётся мне, этот убийца легко может и заложницу взять и зарубить женщину, просто чтобы ты вспылил.

– Понимаю, – кивнул Чион.

Оррик сомневался, понимает ли он что-то на самом деле, но заглянуть ему в голову не мог, поэтому перешёл к следующему важному вопросу:

– Как ты вообще себя чувствуешь?

– Боишься, что я опять расклеюсь? – криво усмехнулся Чион.

– Ну, это тоже. Но ещё хотелось бы знать, полностью ли ты восстановился. Всем известно, что волшебные исцеляющие средства, хоть чары, хоть небесное вино, хоть пилюли здешние, не идеальны. Могут оставить жуткий шрам или что-нибудь не вылечить, особенно если запоздать с ними. А твоя регенерация?

Вместо ответа Чион встал с края постели, размял левую руку, наклонился несколько раз вперёд, назад и в стороны.

– Тоже, того, не идеальна. Но вроде норм, чувствую себя как новенький. Жрать только хочется.

– А когда тебе не хочется? Ладно, сейчас организуем ещё один завтрак. Пируем на казённые в конце концов, не на свои.

Но едва Оррик успел это сказать, как он услышал шаги в коридоре. И вскоре в дверь постучали.

– Входи, – отозвался Оррик

Дверь открылась. За ней стоял молодой слуга, который вежливо поклонился Оррику:

– Почтенные господа, господин судья зовёт вас на двор! Тут такое, перед воротами сейчас Поборники собираются!

*****

С внутренней стороны ворот стояло уже не меньше полусотни стражников. Поспешно подтягивались из казарм всё новые, кто с шоковым копьём, кто с алебардой, кто с арбалетом. С достаточного расстояния, грозное оружие позволяло стражникам выглядеть почти как настоящие солдаты. А вот вблизи большинство выглядело так, словно и оружие, и форменные жёлтые куртки, теперь их смущали. Словно им хотелось поскорее от всего этого избавиться. При виде Оррика с Чионом, они поспешно расступились, пропуская их в арку ворот.

Толпа Поборников, уже собравшаяся по другую сторону этой арки, выглядела менее похожей на войско издали. Но куда более воинственной вблизи. В ней смешались люди, выглядевшие почти как княжата и люди, выглядевшие почти как бродяги. Но все, даже слуги, сопровождавшие своих господ, носили оружие и почти все казались знающими, с какого конца за него браться. Многие были дваждырождёнными. Не приходилось сомневаться, что дойди дело до драки между ними и городской стражей… драки-то и не получится, стражников хватит только на драп.

Если б, конечно не два человека, стоявшие сейчас в воротах. Судья Зандан выглядел спокойным, как и прежде. Начальник стражи Анба посматривал на Поборников с нескрываемым пренебрежением и поигрывал рукоятью меча, словно ждал повода его выхватить. Но молчал.

А вот судья обратился к толпе ровно в тот момент, когда Оррик с Чионом появились на сцене:

– Пааапрааашу разойтись! Ваше сборище мешает работе управы! – голос Зандана легко перекрыл шум толпы и заставил людей приумолкнуть. Кое-кто даже попятился.

Но тут из рядов Поборников вышел человек среднего роста и среднего возраста, уже лысеющий, но ещё не утративший живости, чуть поклонился судье, и заговорил. Не столь зычным голосом, но достаточно громко чётко, чтобы его услышали все:

– Господин судья! Какое же это сборище. Мы – просто верные слуги и старые товарищи Нимбу, князя Юншата. Мы здесь, чтобы засвидетельствовать ему своё почтение. Это ведь, кажется, не запрещено законами?

Меж тем, с улицы, которую перегораживали Поборники, послышался шум.

– А вот, кстати, и сам достопочтенный князь, – заявил лысеющий человек.

Он был прав. Толпа расступилась перед тройкой откормленных фороракосов. На первой и самой крупной из свирепых нелетающих птиц восседал молодой человек властного не по годам вида, в пластинчатом боевом доспехе и чёрной накидке поверх брони. Накидка была простой, без шитья, зато из лучшего шёлка, доспех практичным, без украшений, зато явно гномской работы. Оррик усмехнулся в усы. Ему такая показная простота, обходящаяся ещё дороже обычной роскоши, казалась достойной лавочника, а не князя.

Судя по движениям Нимбу, когда он спрыгивал с птицы, его бойцовские способности соответствовали княжескому достоинству не больше, чем его вкус. Где-то на уровне Чиона. Если не считать регенерации и прочих преимуществ оборотня.

Вот двое людей, спешившихся вслед за Нимбу, Оррика впечатлили куда больше. Седой, бородатый здоровяк в доспехах, держащий тяжёлую глефу как тростинку, был, наверное, старейшим из юншатских воинов. Про него Оррику никто не успел ничего сказать, но он и сам видел, что с этим человеком шутки плохи.

Зато стройную женщину в чёрном Оррик тут же узнал по описанию, которое дал судья Зандан, когда этой ночью кратко вводил его в курс местных дел. Довольно высокая – для женщины – одета в мужскую длиннополую куртку, расшитую серебряными облаками и мужские же штаны, блестящие как уголь волосы собраны в хвост на затылке, а на бедре кривой меч изысканной работы, с длинной рукоятью из резной кости. Это, конечно, была Геле, старшая сестра князя. В отличие от своего брата, она успела поучаствовать в прошлой смуте. А сейчас сделалась главой школы боевых искусств. По совместительству – штаб-квартиры попавших под помилование Поборников в Бугуо.

Если верить Зандану, «бывшие» Поборники до недавнего времени вели себя в городе сравнительно тихо. Даже школа Геле им была нужна по уважительным причинам. Во-первых, чтобы подкармливать часть прежних сторонников, которых в княжескую свиту брать было накладно. А во-вторых, чтобы этих сторонников не переловили и не перебили по одному люди, у которых за время мятежа к ним накопились личные счёты.

Последние тоже организовали свою школу и главным наставником в ней был Минмаар, нынешний предводитель Верных, чьё имя Оррик слыхал ещё вчера днём. Впрочем, в верности Верных Зандан сильно сомневался. Уже потому, что больше половины из них участвовали в первоначальном мятеже князей Айлата и Ваама. Или были родственниками участников. Судья полагал, что Поборники, Верные… с точки зрения империи тут хрен редьки не слаще.

Но пока Призрачный Клинок не явился в Бугуо и не начал убивать, партии враждовали без особой крови. Соперничество школ боевых искусств, ставших видимыми олицетворениями этих партий, порой поединки между юнцами, у которых чесались руки. А вот теперь… Теперь лучшие бойцы обеих сторон съехались в город. Поединки давно уже перешли в ночные нападения и убийства. Отсюда до открытого сражения на улицах оставалось всего ничего. Людей у Поборников было намного больше. Но Верные вели себя нагло, рассчитывая на помощь имперских властей. На случай, если одного названия их партии окажется недостаточно, чтобы призвать эту помощь, они могли положиться на давнее знакомство Минмаара с начальником стражи Анбой.

Ночной разговор с судьей был коротким, на подробности не хватило времени. Оррику мог только надеяться, что Бугуо не полыхнёт, в переносном и прямом смысле, прежде, чем он успеет об этих подробностях узнать.

То, что Нимбу явился с одним телохранителем, а не с целым отрядом, давало некоторую надежду. Но надежду не слишком прочную. Князь ведь, конечно, знал, то, что Оррику объяснил Зандан – городской страже платят плохо, так как государственные расходы не пересчитывали со времён позапрошлого царствования, налогов в области собирается меньше, чем до мятежа, а с субсидиями императорский двор не торопится. При таком раскладе, хорошо было уже то, что получавшие жёлтую куртку и казённое оружие, не пытались с их помощью прокормить себя сами. Но и рассчитывать на них в настоящей драке не приходилось.

А раз князь всё это знал, то должен был понимать – для захвата управы-цитадели достаточно всего нескольких сильных бойцов, способных сразить судью и начальника стражи.

Поэтому Оррик напрягся, когда князь Нимбу со спутниками решительно зашагали к проёму ворот. Сейчас он сильно жалел, что его способность чувствовать духовные тела ещё недостаточно развита и в такой толпе бесполезна. Предсказать внезапное нападение он мог, лишь следя за теми же признаками опасности, что и обычный человек, только более внимательно.

Но нападать князь вроде бы не намеревался. Он остановился в нескольких шагах от судьи Зандана. Тот отвесил князю почтительный поклон:

– Достопочтенный Нимбу, князь и господин Юншата по милости Его Императорского Величества. Рад приветствовать вас в Бугуо. Чем мы обязаны вашим визитом?

Князь скривился, но ответил ровным тоном:

– Почтенный судья Занпал. Рад видеть. Но где же господин градоначальник?

– Господина градоначальника здесь нет по причине нездоровья – он отправился в храм Госпожи Белых Лепестков, в надежде получить исцеление. Его замещаю я.

Оррик уже знал о природе нездоровья градоначальника – воспаление трусости.

Нимбу скривился сильнее прежнего. Видно тоже об этом знал. Оглядел судью с ног до головы и сказал:

– Хорошо. Вот тогда ты-то мне и выдашь того оборотня, который может опознать Призрачного Клинка.

Глава 12. Враждующие.

– Достопочтенный Нимбу, – ответил судья тоном, куда менее учтивым, чем его слова. – Вы просите невозможного. Во-первых, Чион, оборотень, о котором вы говорите – важнейший свидетель. Если бы я выдал его кому бы то ни было, то мог бы сразу выбрасывать свой меч и судейскую печать. А во-вторых…

– Не надо морочить нам головы! – резко оборвал его князь. Потом выдохнул и продолжил спокойнее. – Всякому ясно, за кем охотится Призрачный Клинок. Двоё учеников моей сестры убиты. Погиб почтенный знакомый моего отца. Старые друзья нашей семьи лишились своих людей. Все жертвы связаны со мной и моей роднёй.

Без околичностей сказать «c Поборниками» князь на людях, конечно, не мог, этим он сам уличил бы себя в заговоре с целью создания партии. Что в Великом Инзе считалось уже почти что изменой.

– Опасность грозит нам, заинтересованы в поимке убийцы мы, потому и оборотня надо держать у нас. Хотя бы ради того, чтобы надёжно его защитить. Я слышал, – князь глянул на начальника стражи, – почтенный Анба этой ночью и так уже чуть не снял ему голову.

Анба сделал шаг вперёд, обходя судью. Геле сделала полшага, становясь прямо за плечом брата. Оррик, державшийся, вместе с Чионом, на несколько шагов позади судьи, напрягся для броска.

– Это было недоразумение! – воскликнул судья прежде чем кто-то успел сделать или сказать что-то ещё. – Да и под силу ли вам защитить Чиона, если вы не защитили стольких до него!

– Разве возможно защитить каждого мелкого человека? Оборотня же мы будем охранять всеми силами, – тон князя стал заметно примирительнее.

Оррик усмехнулся. Похоже, молодой князь только с виду был суров и непреклонен, а почуяв, что дело может и впрямь дойти до драки, начал сдавать.

Чион беспокойно переступил с ноги на ногу, Оррик чуть наклонился, чтобы прошептать ему на ухо:

– Если хочешь жить, не вздумай идти с князем.

– Угумс, – Чион только кивнул. Геле на миг отвлеклась от Анбы, чтобы зыркнуть в их сторону. За полтора десятка шагов расслышать каждое слово дваждырождённому было нетрудно. Но Чиона следовало предупредить прежде, чем ему на ум придёт глупая идея – выбить такую идею из юношеского ума, когда она уже пришла, не так-то просто.

Оррику поглядел на Геле в ответ. Глава школы боевых искусств значит. Лицо у неё было из тех, что в Инзе считались классически красивыми, с очень светлой кожей, блестящими глазами и тонкими чёрными бровями. Но была в выражении этого лица и немигающем взгляде некая холодность. Холодность чрезмерная даже для опытной дваждырождённой перед недругами. Случись им встретиться в более спокойной обстановке, Оррик может и поинтересовался бы, не даёт ли глава школы особых уроков наедине. Сейчас же сердце и разум единодушно заявляли, что с этой женщиной следует держаться настороже.

Все эти мысли промелькнули в голове Оррика за то время, которое понадобилось судье Зандану, чтобы придумать ответ:

– Я заверяю вас, достопочтенный Нимбу, что безопасность Чиона и здесь обеспечена наилучшим возможным образом. А утверждать иначе – значит оскорблять не только нас, государевых слуг, но и самого государя императора, чей посланник сейчас стоит здесь, – сказав это, он полуобернулся в сторону Оррика.

Оррик еле удержался от вздоха, доставая золотую байсу. Отступник знает, как опять получилось, что он оказался втянут в политические игры страны, через которую хотел проехать не задерживаясь.

– Я и вправду ручаюсь за безопасность Чиона, – сказал он. – И я сделаю всё, на что мне хватит сил и времени, для поимки Призрачного Клинка.

Князь Нимбу замер и замолк. Глаза Геле нехорошо блеснули. Может у неё и были наготове аргументы, но в присутствии брата она не решалась взять разговор на себя. Что ж, яблочки с яблони далеко друг от друга не падают.

Прежде чем кто-то успел ещё что-то сказать, снаружи, из-за стен цитадели послышался шум. Толпа Поборников попятилась. Люди оборачивались в сторону, которая от Оррика находилась слева, некоторые уже потянулись к рукоятям мечей. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто пожаловал на сцену.

– А вот и Верные подходят, – весело сообщил очевидное Анба. Судья ожёг его мрачным взглядом и Анба замолчал. Оррик воспользовался моментом, чтобы выступить вперёд и обратиться к князю:

– Достопочтенный, я думаю, ваши опасения уже развеяны. Для поимки Призрачного Клинка будет сделано всё возможное. Прошу вас, уведите отсюда этих неравнодушных поданных, – Оррик махнул рукой, ещё сжимавшей светящуюся байсу, в сторону Поборников, – пока не приключилось какого-нибудь досадного недоразумения.

У Нимбу сузились глаза, заиграли желваки на скулах. Не ответив Оррику, он развернулся и направился к своим людям, маша им рукой.

Здоровяк-телохранитель последовал за ними по пятам, а вот Геле отошла было на пару шагов и задержалась. Смерила Оррика взглядом с ног до головы:

– Едва мой дорогой брат приехал в Бугуо, как над ним уже насмехаются. Но ещё увидим, кто будет смеяться последним, – сказав это, она развернулась и поспешила за Нимбу.

– Кстати, когда Нимбу приехал в город? – спросил Оррик у Зандана.

– Два дня назад, после восьмого убийства Призрачного Клинка и драки Поборников с Верными у харчевни «Птица счастья», – машинально ответил судья. Затем обратился к Анбе:

– Стой тут и карауль ворота. Это приказ старшего по рангу. А я пойду, послежу, чтоб чего не вышло.

Говорить ему пришлось громко, почти крича, потому что из-за ворот доносился нарастающий шум голосов. Пока партии обменивались оскорблениями, но кто знал, сколько им осталось до перехода к обмену ударами.

– Слушаю и повинуюсь, достопочтенный старший. Постараюсь уж не напугать бедных детишек! – несмотря на язвительный тон, Анба повиновался приказу. Встал с самым вызывающим видом, скрестив руки на груди, но с места не сдвинулся.

А Оррик меж тем задумался. Убрал байсу, потёр двумя пальцами подбородок. У него пока были только догадки, не обременённые доказательствами. И вообще, князь ему не понравился. Но всё же, всё же…

Ведь ещё до въезда в Бугуо, после первого рассказа Чиона, ему показалось странным, что такой монстр, как Призрачный Клинок, тратит силы на мелкую рыбёшку. Сегодня, когда судья перечислил ему жертв, Оррик окончательно убедился, что не могли ночные убийства быть целью Призрачного Клинка. Только средством. Например, средством выманить в Бугуо князя, до которого здесь будет проще добраться. Конечно, это была лишь одна цель из целой колоды возможных, причём такой вариант не объяснял всех странностей…

Но всё же… Оррик почувствует себя сволочью, если хотя бы не попробует предупредить Нимбу. Ведь непохоже, чтобы молодой князь видел непосредственную опасность для своей жизни. Иначе не отвязался бы сейчас так легко!

– Ты тоже постой здесь, – сказал Оррик Чиону, и зашагал вперёд.

Верные уже подтянулись, заполняя пространство между стеной и первым рядом домов. Остановились в паре десятков шагов от враждебной партии, которая чуть попятилась, сбиваясь справа от ворот. Когда показался судья Зандан, перебранка немного поутихла. Нельзя было так просто сказать на чьей стороне численный перевес. Но Верные, по крайней мере их первый ряд, смотрелись боевитее, в синих одеждах одинакового покроя. А впереди их стоял здоровяк, на полголовы выше Оррика и гораздо шире в плечах. Длиннополая куртка из синего шёлка, синяя лента, перехватывающая гриву чёрных волос. Два меча на поясе, по одному с каждой стороны, и ещё пара за спиной.

Человек, которого сложно не узнать, если слышал о нём хоть раз – Минмаар Четыре Клинка. Самый опасный дваждырождённый из встреченных за последние сутки, если слышанное было правдой. Ещё до мятежа в год Грифона служил учителем боевых искусств при дворе князя Айлата. То, что Минмаар был до сих пор жив, доказывало его блестящее владение как искусствами Второго Дыхания, так и искусством своевременного предательства.

Но Оррику сейчас было не до Минмаара. Он решительно направился к Нимбу, не обращая внимания на то, что в него сразу упёрлись взгляды десятков глаз, и немало рук легло на рукояти мечей.

– Достопочтенный Нимбу, погодите-ка минутку!

Князь обернулся. Свою опаску он попытался прикрыть демонстративным недовольством:

– Что вам угодно?

– Поговорить с вами наедине. Поверьте, некоторые важные вещи не предназначены для посторонних ушей.

Князь задумался. Кто знает, что бы он ответил, если б стоявшая здесь же Геле не высказалась первой:

– Не слишком-то вы торопились говорить наедине, почтенный императорский посланник, – она покосилась в сторону толпы Верных ровно в тот момент, когда князь перевёл взгляд на неё.

Намёк на возможность грязной игры был не слишком тонким. Князь снова глянул на Оррика и ответил:

– У меня нет секретов от моей сестры и верных слуг. Если есть что сказать, то говорите здесь.

Оррик тихо фыркнул себе в усы. Почему на свете было столько людей, дваждырождённых и простых смертных, вполне способных без колебаний пожертвовать собственной жизнью в бою, но становящихся сущими тряпками, когда нужно принять на себя ответственность, хотя бы за всё ту же собственную жизнь? Пасующих перед неодобрением родичей и окружающих?

Вслух же сказал:

– Я думаю, достопочтенный Нимбу, что Призрачный Клинок может угрожать вашей собственной жизни.

Князь только фыркнул:

– Будто, я сам так не думаю! Если это всё, то прошу прощения, меня ждут дела.

Оррик пожал плечами. Он свою совесть очистил, сделал, что мог. А выкладывать при всех подозрения, в которых он сам был лишь наполовину уверен, не имело никакого смысла и даже могло навредить:

– Не смею задерживать.

Он поглядел в сторону судьи Зандана. Тот сейчас разговаривал с Минмааром, преграждая тому путь. И разговаривал, похоже, недружелюбно. Судья казался Оррику единственным честным человеком, встреченным с момента попытки убийства этой ночью. Но хороший заговорщик и должен производить впечатление человека честного. Как и хороший убийца должен производить впечатление человека безобидного.

Оррик прислушался, не сходя с места:

– …и заверяю вас, что ваша помощь никоим образом не требовалась, – твёрдо говорил Минмаару судья.

Вот взять Минмаара, например. Хищное лицо, волосы распущены как у разбойника, увешан оружием. Сразу видно, что человек опасный. А почему он придаёт себе такой вид? А потому, что после приключений Минмаара во время мятежа, в его благие намерения всё равно никто не поверит, остаётся лишь подчёркивать, какой он опасный человек.

Тут Оррик услышал, что сзади к нему кто-то подходит. Повернувшись, он увидел отделившегося от общей массы Поборников седого старика. Телом тот был ещё крепок, а вот лицо его выглядело болезненным, посеревшим, с мешками под глазами. Носил он грубо скроенную одежду из некрашеной серо-бурой ткани, хотя денег на пояс с мечом ему хватило. Встретившись с Орриком взглядом, старик поспешно поклонился, сложив перед собой ладони, и заговорил:

– Ничтожный слуга приветствует достопочтенного и многоуважаемого посланника императора и желает ему удачи во всех делах. Я слышал, наш молодой государь, да продлятся его дни, направил вас в Бугуо, чтобы пресечь совершающиеся здесь преступления, и…

– Короче, – оборвал его Оррик, – что тебе нужно?

Он заметил, как некоторые из отступающих Поборников оборачивались, бросая недовольные взгляды в их сторону, но никто не остановил и не окликнул старика.

– Я лишь простой смертный, мне нечего предложить достопочтенному и многоуважаемому посланнику императора, кроме моей ничтожной жизни и жалкого имущества… – заговорил старик в прежнем темпе после мимолётной паузы.

– Знаю, – ответил Оррик. Уже менее резко. Вряд ли из старика можно было выудить хоть что-то полезное. Но Оррик чуть устыдился неуважения к его сединам. – Просто скажи, что тебе нужно. В двух словах. И выпрямись уже.

Старик сглотнул пару раз, согнулся ещё ниже в поклоне и сказал изменившимся, надтреснутым голосом:

– Два десятидневья назад, Призрачный Клинок, да прок… два десятидневья назад он убил Очира, младшего ученика в школе милостивой дваждырождённой госпожи Геле. Это был мой единственный оставшийся сын.

Он снова сглотнул, прежде чем продолжить:

– Никто в Приморье не может поймать Призрачного Клинка. И раньше не мог. Достопочтенный посланник, вы – моя единственная надежда на месть. Прошу вас, умоляю – прикончите этого убийцу. А если мне под силу будет вам хоть чем-то помочь – только скажите, всё сделаю, даже если надо будет живьём в огонь прыгнуть! Пусть даже госпожа Геле меня выгонит за то, что пошёл к вам, мне теперь всё равно!

Оррик помолчал пару ударов сердца и ответил спокойно:

– Что ж. Говоришь, поможешь, если будет под силу чем? Может и будет. Зайди в управу завтра и спроси меня, Оррика. Нет, не надо падать на колени!

Когда старик наконец закончил выражать свою беспредельную благодарность и ушёл, Оррик огляделся вокруг. Верные теперь тоже покидали сцену, на которой сегодня не разыгралось трагедии. Минмаар шёл впереди своих людей – это было нетрудно заметить, потому что он возвышался над самыми высокими из них на целую голову.

Судья Зандан подошёл к Оррику. Выглядел судья уставшим, хотя с момента появления Оррика и Чиона во дворе, прошло не более четверти часа.

– Как говорится, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать, – сказал он Оррику. – Ну вот, теперь вы и увидели, какие грозные звери враждуют друг с другом в нашей глуши.

– Увидел, – кивнул Оррик. – Жаль, что самый грозный из зверей всё ещё прячется.

Он оглядел пространство перед воротами и соседние улицы ещё раз. Оба вооружённых отряда уже почти скрылись из виду. Начали расходиться по своим делам и зеваки, остановившиеся поглядеть, что тут сейчас будет. Среди этих зевак по правую руку от ворот Оррик заметил знакомого человечка в красном, опирающегося на палку – купец Юндул вновь оказался неподалёку от потенциальной переделки.

– Так что остаётся слушать. И читать. Начиная со всех ваших судейских записей, касающихся Призрачного Клинка.

*****

Оррик считал, что навидался чиновников-бумагомарак в своей родной Яннарии. Что теперь его уже не удивишь и не испугаешь плодами их трудов. Но при виде небольшой горы записей, которую принесли в выделенные ему покои по приказу Зандана, он понял, что яннарийские чиновники в подмётки не годились своим инзийским коллегам.

Но прежде чем браться за чтение следовало решить принципиальный вопрос.

Оррик посмотрел на Чиона, который всё утро следовал за ним как тень. На лице оборотня читались плохо скрываемые раздражение и недовольство.

– Послушай, Чион. Утром я пообещал сделать всё, чтобы ты вышел из этой переделки живым. По крайней мере, всё, что в моих силах.

Оборотень поглядел на него в ответ и кивнул. Оррик продолжил:

– Возможно, моё обещание было опрометчивым. Если мои догадки верны, есть лишь один надёжный способ сохранить твою жизнь. Уносить ноги из Бугуо. Прямо сейчас. Боюсь, здесь нас ждёт такая опасность, что ни одно разумное существо не даст за наши жизни и ломаного гроша.

Увидев вопрос во взгляде Чиона, Оррик пояснил:

– Самая мелкая монета на моей родине. В общем, я дал обещание, так что вот тебе моё честное предупреждение. Я выведу тебя на безопасное расстояние, если ты захочешь.

Чион тут совсем помрачнел:

– Послушай, Оррик. Если я рядом с тобой щенок ещё, так что, меня можно оскорблять? Считать за труса? Думаешь, я за свою жизнь дрожу, как купец за свлю мошну? Да уж не настолько моя жизнь хороша! Сейчас вот, наконец, выпал случай себя показать, из бродячей собаки сделаться человеком. И ты предлагаешь мне бежать?

Примерно такой реакции Оррик и ожидал. Он усмехнулся в уме, поднимая руки в жесте примирения:

– Мои извинения.

Чион выдохнул, потом кивнул и сказал:

– Ладно. Но что за опасность? Неужто Призрачный Клинок так страшен даже для тебя?

Оррик покачал головой:

– Думаешь, тут всё дело в одном убийце?

Глава 13. Призрачный Клинок – я?

Спустя несколько часов и много десятков прочитанных бумаг, Оррик сидел за массивным столом из отполированного дерева в гостевых покоях и думал.

Покои были роскошные, в самый раз обладателю золотой байсы. Среди прочих атрибутов богатства и утончённости, в них нашлись доска и набор искусно вырезанных прямоугольных костей для местной игры, правил которой Оррик не знал. Да и знать не хотел. Кости, часть с точками, обозначающими числа, часть со стилизованными изображениями, нужны ему были лишь как незамысловатое подспорье для приведения в порядок мыслей. В родной Яннарии он бы воспользовался игральными картами, но увы, последняя колода ему попалась годы назад.

Итак… Оррик теперь твёрдо знал, что убийства, поставившие Бугуо на грань смуты, не причинили Поборникам существенного вреда. Все погибшие были мелкой сошкой, а то и вовсе никем, просто людьми, когда-то задевшими кого-то из Верных, как Чион. Это факт. Он выложил на стол кость с шестью красными точками, самым большим числовым значением в игре.

Убийца с призрачным клинком хорошо осведомлён о происходящем в городе. Как бы он мог найти Чиона в первую же ночь, если бы не держал руку на пульсе городских дел ещё твёрже, чем судья Зандан, даже и не слыхавший о том, что Оррик и Чион успели поссориться с парой Верных, пока Оррик сам ему не сказал? Убийца либо входит во внутренний круг одной из враждебных партий, либо постоянно получает от них новости. Обоснованное предположение, но не факт, совпадение исключить нельзя. Оррик выложил рядом с первой костью вторую, на четыре красные точки.

Этот убийца допустил грубейшую ошибку, не убедившись в смерти жертвы. То, что Чион был оборотнем, его не извиняет. Оборотни в Великом Инзе не так уж редки, иные даже живут среди людей открыто. И регенерация – не единственная способность, позволяющая вроде бы слабому противнику, с боевыми умениями не выше первого круга Молодости, пережить вроде бы смертельный удар. Есть, например, приёмы, создающие короткоживущую иллюзию. А ведь убийце даже не надо было срочно убегать, спокойно мог бы отрубить Чиону голову для надёжности. Его крайняя небрежность – факт. Шесть красных точек.

Оррик отвёл взгляд от костей с красными точками. Теперь, как насчёт убийцы, пришедшего к нему в гостиницу «Весёлый генерал»? Судья Зандан в итоге опознал его. Нашёл зашитый под кожу знак одной из находящихся вне закона школ боевых искусств. Школы, где готовили убийц, школы Тридцати Двух Масок. Потом ещё выяснил, что убийца приехал в Бугуо почти сразу вслед за Орриком, на фороракосе, еле живом после долгой скачки. Этот тип почти наверняка не связан с происходящим в Бугуо. Вероятно он хотел получить награду за голову Оррика, которую обещал князь Намаган. Это всё было бы очень близко к факту – если бы эта информация не исходила от судьи. Записи об убийствах, произошедших в Бугуо, подделывать заранее было просто незачем, лгать о широко известных фактах местной политики было бессмысленно, а вот тут приходилось принимать слова судьи на веру. Оррик выложил чуть в стороне кость с тремя чёрными точками. Столкнувшись с преступлением или заговором, слепо верить нельзя никому.

И если уж зашла речь о блюстителях закона в Бугуо. Начальник стражи Анба попытался убить Чиона, как только нашёл подходящий предлог. Конечно, оборотни внушали простым двуногим вполне обоснованный страх. Мало того, что сама сила оборотней была устрашающей, мало того, что поедание этих простых двуногих приносило им пользу, они ещё и могли заразить тяжело раненного или сильно больного человека, превратить его в нового оборотня, только не способного контролировать свою звериную половину. И всё же, пугаться оборотня, явно находящегося в шоке, окружённого несколькими сильными дваждырождёнными, до такой степени, чтобы сразу выхватывать меч? Это ещё можно было бы понять в стране, где оборотней принято убивать на месте. Но не в Великом Инзе. И в чрезмерно горячий нрав Анбы Оррик теперь тоже не верил. Слишком тихо и послушно начальник стражи вёл себя во время конфронтации у ворот. Нет, Анба хотел убить Чиона, потому, что у него была причина для убийства. Это факт. Оррик поставил на стол кость с шестью синими точками.

И вздохнул. Что и говорить, с установленными фактами тут было негусто. Как некогда сказал ему один чародей, когда речь идёт о преступлении или заговоре, где замешаны дваждырождённые – не пытайся восстановить картину по тем деталям, что ты сумел найти. Это невозможно сделать с уверенностью, ведь исчерпывающий каталог способностей дваждырождённых существует разве что в небесных чертогах. Ищи мотив.

Но как установить – установить, а не придумать – истинный мотив при такой ничтожной информации? Оррик выложил на стол четыре кости с изображениями. Свившийся кольцом дракон, ширококрылый феникс, оскалившийся тигр и ещё какой-то монстр вроде черепахи, но с длинным хвостом. Минмаар, Геле, Анба, Зандан. Четыре наиболее значительных дваждырождённых в городе. Очевидный мотив устроить возвращение Призрачного Клинка есть у каждого. Минмаару и Анбе совсем не помешает небольшой бунт, который можно подавить, с почётом и выгодой для себя. Заодно изничтожить соперников и сделаться самой большой силой в Бугуо. Если князя Нимбу выманит в город и убьёт легендарный убийца, Геле, как выяснил Оррик, станет опекуншей при его младенце-сыне. Который очень легко может умереть от какого-нибудь несчастного случая, открывая ей путь к наследованию княжества. Зандан, как судачат слуги и стражники, в плохих отношения со сбежавшим градоправителем – теперь у него появилась прекрасная возможность подкопаться под начальника, столь явно показавшего свою непригодность.

Вот только, пока что это всё предположения. И что касается предположений… Оррик подумал и поставил рядом с четырьмя костями, символизирующими четырёх дваждырождённых пятую, белую и пустую.

А затем повернулся к кровати, на которой посапывал уснувший прямо в одежде Чион. Физиологическая потребность в отдыхе у дваждырождённых на Молодости сильно снижалась. То, что молодого оборотня сморил сон, едва ему выпала возможность отдохнуть, указывало, скорее всего, на то, что регенерация после ужасающего ранения далась ему непросто.

А то, что он спокойно уснул в присутствии Оррика, указывало на чрезмерное доверие к человеку, которого Чион знал меньше половины десятидневья. Даже немножко подозрительное доверие.

Оррик покачал головой и сказал себе, что подозрительность всё же бывает чрезмерной. Затем постучал по столу. Чион в один миг проснулся и сел на кровати, глядя на Оррика. Нет, просыпался он ровно так, как и положено бродяге-оборотню, привыкшему к опасностям.

Оррик ещё раз покачал головой, чтобы вытрясти остатки подозрений и сказал, отвечая на немой вопрос Чиона:

– Уже вечереет. Вставай. Пора идти на поиски неприятностей.

*****

На дворе была ранняя осень и погода стояла хорошая, безоблачная. Ночь была светлой – то есть, подходящей для тёмных дел. Город Бугуо спал. Или делал вид, что спал, с замиранием сердца прислушиваясь к каждому подозрительному звуку на улице. Ночная стража жалась к воротам и цитадели. А из простых людей в эту ночь кто-то мог высунуться за порог разве что в надежде уговорить лекаря прийти к умирающему. Скорее всего, надежде тщетной. После произошедшего днём у ворот, даже дурак мог догадаться: в эту ночь Поборники будут на улицах, ища случая поквитаться за то, что ушли несолоно хлебавши. А значит, на улицах может быть и Призрачный Клинок. И те, кто хотел добыть голову знаменитого убийцы.

Короче говоря, в эту ночь по Бугуо бродили только хищники. Волки и тигры в человеческом облике. И минимум для одного из них эта характеристика была не метафорической, а буквальной.

Чион уже некоторое время подпирал стену богатого особняка, недалеко от школы Геле. Сейчас обычный человек мог бы не узнать его в темноте, потому что он сменил свою старую, замызганную и окровавленную одежду, на чистую. На длиннополый серый халат и штаны, из тех, что носили чиновники – ничего лучше в управе не нашлось. А клинок, по установлениям, бережно сохраняемым в Великом Инзе со времён Всепобеждающего Владыки Мечей, считался непременным атрибутом государева слуги, так что и пояс с саблей не разрушали образа необычно рослого чиновника.

Но заметивший Чиона человек узнал его сразу.

– Эй, парень, – окликнул он оборотня. – А что это ты тут делаешь один в такой час?

Чион рефлексивно отскочил на два шага, выхватил саблю, принял боевую стойку и оскалился, уставившись на бойца появившегося рядом с ним как из-под земли. А тот равнодушно глянул на блестящее в лунном свете оружие. Был он среднего роста, но крепким и мускулистым, с начисто выбритой головой, не считая короткого хвоста на затылке.

– С тобой же должен ошиваться государев посланник, – заметил бритый. – Куда он пропал?

– Не твоё дело, – рявкнул Чион.

Бритый пожал плечами:

– Если не хочешь сказать словами, придётся тебе повизжать достаточно громко, чтобы он услышал.

– Ах ты!..

Чион бросился вперёд замахиваясь саблей. От первого удара бритый уклонился, на втором замахе почти небрежно поймал клинок четырьмя мозолистыми пальцами. Железо даже не оцарапало плоть, укреплённую в этот миг Вторым Дыханием. Вывернул саблю так, что Чион, не желающий её бросать, потерял равновесие. И тут же нанёс чудовищный удар ногой в живот, от которого обычный человек свалился бы со сломанным позвоночником. Да и оборотень отлетел шагов на пять, прежде чем покатиться по земле.

– Я слышал, что ты оборотень, – заметил бритый, пока Чион был занят попытками разогнуться и встать. – Попробуй принять зверочеловеческую форму. Оборотни, от которых мне раньше приходилось избавлять почтенных подданных, этого не делали. Наверное, сил у них не хватало. Так ни разу и не пришлось попробовать свои кулаки на подобной твари.

– Ублюдок! – зарычал Чион. Он встал странно сгорбившись, его тело задрожало, словно он действительно собирался превратиться в монстра.

– Давай-давай, – ухмыльнулся бритый. – Я постою, подож…

Он запнулся на полуслове, и поглядел на вдруг проклюнувшееся у него из правой стороны груди окровавленное остриё меча.

– Где Оррик, говоришь? – оскал Чиона превратился в ухмылку. – Так он всё время был рядом!

Пока он произносил эти слова, бритый успел крутануться, пытаясь вырвать проткнувший его клинок из рук противника и нанося удар назад вслепую. Не удалось ни то, ни другое, зато он получил ещё один укол в грудь. Про Чиона бритый совсем забыл – и вспомнил лишь когда сабля оборотня, так и оставшегося в человеческом облике, подрубила ему ногу. На том короткая схватка в целом и кончилась.

– Ах вы ублюдки! – прошипел бритый, когда Оррик швырнул его к ближайшей стене и приставил меч к горлу. На его губах выступила кровь, но пробитое лёгкое для дваждырождённого было не смертельно. Хотя, конечно, такая рана сильно мешала пользоваться Вторым Дыханием. – Какие вы вообще воины, нападать со спины и вдвоём на одного?

В качестве ответа, Чион метко и сильно пнул его в обрубок ноги. Несмотря на то, что боль у дваждырожденных автоматически притуплялась, бритый прикусил губу, еле удержавшись от вопля на весь квартал.

– Эвона как заговорил! Про воинское благородство! Может лучше повизжишь сперва, вонючка?!?

– Погоди минутку, – Оррик ухватил Чиона за плечо. – Я бы и сам не отказался ему врезать. Но всё-таки надо разузнать, что это за птица и зачем он искал меня.

Чион сделал глубокий вдох и отступил на пару шагов. А Оррик подождал, пока бритый немного придёт в себя и сказал:

– Если честно ответишь на мои вопросы – могу добить одним ударом прямо здесь или притащить живьём к судье. Это уж как пожелаешь. Если попробуешь отмалчиваться – на куски порежу, так что сам будешь умолять добить тебя. Я – не Чион, со злости не увлекусь и раньше времени тебе сдохнуть не позволю. А теперь ответь, если понял.

Хотя Оррик говорил подчёркнуто ровно, в его слова была вложена такая угроза, что даже Чион глянул на него с опаской. Бритый же побледнел сильнее, чем от ранений и поспешно заговорил:

– Понял! Пообещай, что отнесёшь меня в управу!

– Обещаю, – кивнул Оррик. – А теперь давай, колись. Кто ты такой?

– Моё имя Янжин, а прозвище – Драконья Лапа, я старший ученик в школе Воинственных Звёзд.

Название школы не говорило Оррику примерно ничего. Уж очень много в огромном Великом Инзе было школ боевых искусств. Даже человек, проживший тут всю жизнь, вряд ли помнил их все.

– Слыхал про такую? – спросил Оррик Чиона.

– Даже видал, – ответил Чион так зло, что стало ясно – не только видал, но и на своей шкуре почувствовал. – Но не знал, что у них есть такой ученик. Этот Янжин, наверное, у них сильнейший. Был.

– Надеюсь, он вправду у них был сильнейший. Ты не смотри, что на мне не царапины. Он просто попался на нашу удочку. Случись у нас с ним поединок лицом к лицу, я бы на себя не поставил.

Глаза Янжина сверкнули особой злостью, но он смолчал. А Оррик вновь обратился к нему:

– Ты искал меня. Зачем?

Янжин посмотрел на Оррика, облизал кровь с губ и заговорил:

– Я пришёл в Бугуо в надежде сразиться с Призрачным Клинком.

– Дурацкое желание. Уж если я тебя застал врасплох, то при встрече c Призрачным Клинком ты бы вообще не заметил этой встречи, пока твоя голова вдруг не отвалилась бы. Так или иначе, причём тут я?

Янжин скривил губы:

– Не понимаешь? Да ведь половина воинов, собравшихся в Бугуо, считает, будто Призрачный Клинок – ты.

– Чего? – Оррику уже давно не приходилось изумляться до такой степени, чтобы все более остроумные ответы повылетали из головы. – Призрачный Клинок – я?

– Да, ты. Так говорят. Я-то теперь вижу, что ты не он, жаль поздно.

– А ну, рассказывай, как кому-то вообще в голову пришёл подобный бред.

– Позавчера в город приехал ученик школы Тридцати Двух Масок. Он успел поговорить с одним уважаемым среди нашего брата человеком. Сказал, что преследует убийцу. Убийцу, который зарубил наследника неприятного двору князя, походил немного вне закона, а потом был объявлен невиновным. Особым императорским повелением. Но в первую же ночь этот ученик отправился к предкам. А утром ты махал золотой байсой перед половиной города. Тут-то люди и вспомнили, что под конец Призрачный Клинок убивал за императора, а в лицо его никто из живых не знает. Может он и вовсе умеет лица менять. Очень удобный убийца для двора, даже награду за него отменять не надо!

– Что я приехал в Бугуо лишь позавчера и был за сотни вёрст отсюда во время прошлых убийств призрачным клинком этот недоучка из школы Тридцати Двух Масок сказать, как видно забыл.

Оррик, чьё возмущённое изумление уже перешло почти в веселье, потёр подбородок, усмехнулся, глянул в сторону Чиона:

– Что, Чион, похож я на Призрачного Клинка? Если так подумать, время рубануть тебя и добежать до «Весёлого генерала», чтобы разделаться с тем убийцей у меня было.

Чион поглядел на Оррика странно и ответил вполне серьёзно:

– Даже смени ты облик, кто ж может так быстро проблаговонять всеми этими курениями, а потом вернуть прежний запа… Оррик!

Как видно, Янжин не особенно полагался на обещание Оррика. Неполной минуты ему хватило, чтобы приспособиться ко Второму Дыханию на одном лёгком, частично восстановить циркуляцию энергии в искалеченном теле. И когда ему показалось, что Оррик снова отвлёкся, Янжин проворно подобрался и прыгнул, оттолкнувшись оставшейся ногой.

Но ему только показалось. Оррик легко шагнул в сторону, пропуская отчаянный бросок Янжина мимо себя, брызнула кровь из распоротого взмахом меча горла, и Янжин снова покатился по земле, теперь чтобы уже не подняться.

А Оррик скривился и провёл рукой по груди. Он был совершенно уверен, что даже кончики пальцев Янжина его не коснулись – но на его куртке появились четыре параллельных разреза. Кожа под тканью тоже была вспорота и довольно глубоко, до рёбер.

– Эхе-хе. Сколько раз говорил другим – самоуверенность перед лицом врага убивает. А сам себе позволил думать, что всё под контролем, просто потому, что враг остался без ноги. И вот результат – он показал Чиону окровавленную ладонь. – Хорошо хоть, у этого Янжина самоуверенности поначалу было ещё больше. Тебе урок на будущее.

– И что теперь? – спросил Чион.

– А теперь… – прежде чем Оррик успел что-то сказать, до них донёсся шум со стороны школы Геле. Удары гонга и слившиеся в неразборчивый гул людские крики явно свидетельствовали – там произошло несчастье.

Глава 14. Мышеловка.

В этот день уже никто не открывал ворота цитадели и не выходил для бесед. И вообще улицы Бугуо оставались необычайно пустынными.

Князь Нимбу был мёртв. Зарублен Призрачным Клинком прямо в собственной спальне. Всякий понимал, что Поборникам теперь остаётся либо искать мести, либо отказаться от своего названия, по-тихому разойтись и надеяться на великодушие врагов.

Второй вариант их, похоже, не устраивал. Стражники наблюдали со стен, как группа воинов в полном боевом облачении, под предводительством старого телохранителя князя, в молчании прошествовала к закрытым воротам и приколотила к ним послание. Никто не осмеливался выйти наружу, чтобы забрать и прочитать его, пока Поборники не скрылись в дальнем конце ведущей к воротам улицы.

Язык послания был цветистым. Когда судья Зандан зачитывал его перед маленьким кружком старших чиновников и офицеров стражи Оррик восхитился способностью автора оскорблять без грубых ругательств. А требования в нём содержались простые. Выдать оборотня Чиона. Выдать владельца поддельной императорской байсы. Срок – до завтрашнего полудня.

– Может ещё и наши мечи с печатями им сдать? – стукнул кулаком по столу Анба, когда судья дочитал до конца.

– Почтенный начальник стражи Анба, – хмуро и формально обратился к нему Зандан. – Не надо махать кулаками. Лучше скажите, сколько стражников насчитали на утренней поверке?

Ответ не утешал. За ночь и утро куда-то испарилась почти четверть. Из казарм сбежать было не так-то просто, зато ночные дозоры у городских ворот, услышав новости, растаяли как снег летом – даже один из офицеров исчез. Ворота теперь никто не караулил и никто не мог помешать оставшимся княжеским людям, если бы те подтянулись из Юншата. Верные не показывались – заперлись в школе Минмаара и окружающем квартале. В цитадели ходили разговоры: Минмаар ждёт прямого столкновения Поборников с императорскими людьми. Тогда можно будет в решающий момент выступить на сцену со своими Верными, переломить ход сражения и завоевать славу истинного восстановителя порядка.

– В общем, на что только люди не надеются, когда попадут в мышеловку, – заметил Оррик позже, пересказывая произошедшее на совете Чиону. – Даже на таких двуличных подонков, как Минмаар.

– Что-то уж больно ты весел для человека, который тоже в эту мышеловку встрял, – заметил Чион. Оборотень, напротив, был мрачен.

– Опасность, – сказал Оррик, открывая объёмистый сосуд со сливовым вином, – теперь уже неизбежна. Что теперь толку быть мрачным и задумчивым? Ты вон тоже, когда шёл в Бугуо, решил попраздновать, поесть вволю на предпоследние деньги.

Говоря это, Оррик обвёл взглядом комнату и покосился в сторону одной из боковых стен. Он решил не предупреждать Чиона, что прямо сейчас их могут подслушивать. Тому спокойнее будет.

– И то правда, – Чион обозрел стол, который слуги накрыли на четверых, благо про возможность голодной осады на кухне пока не думали, но ничего не взял, словно боялся объесть Оррика, если приступит первым. С трудом оторвал взгляд от жареной утки и сказал:

– Я вот всё спросить хотел. А почему тот вонючий… в смысле, Янжин, тебя совсем не почувствовал? У него же точно был второй круг Молодости. Там же, говорят, редко кто не может чуять духовные тела. Да этот петух и не вышел бы, тряся гребнем, если б не считал, будто за спиной у него чисто. Ты извини, что спрашиваю про твои умения, я ж не невежда какой, знаю, наглость это, но раз ты…

– Ничего страшного, – Оррик, в этот момент разливавший вино, покачал головой. – Меня в своё время упорно учили, скрывать чувства, оставаться непроницаемым, изображать, при необходимости, простого смертного. Ещё прежде, чем я вообще про «духовные тела» узнал. У такой подготовки есть свои недостатки. Я с трудом учусь применять свою духовную силу активно. Зато я могу прекрасно скрыть себя от лопухов вроде Янжина, которые так полагаются на сверхъестественные чувства, что забывают пользоваться чувствами обычными. Поставлю десять к одному, он думал, что заранее обнаружит любого дваждырождённого ниже Зрелости по движениям духовного тела. создаваемым эмоциями и намерениями. Сам понимаешь, желание убить – чувство сильное, охота на других дваждырождённых – дело нервное. Почти всякий себя выдаст, как бы ни был хладнокровен. Ключевое слово – «почти». А вот если бы Янжин больше полагался на глаза и уши, то заметил бы меня раньше, чем мой меч оказался у него в спине. Я не знаю техник, которые могут скрыть человека от обычного зрения, даже не пробовал учить, слишком серьёзные у них недостатки. Теперь-то понятно, Чион? Ну, раз понятно, то берись уже за еду.

Некоторое время еда поглощала всё внимание обоих. Как обычно, Чион атаковал блюда так, словно перед этим три дня голодал.

– Кстати. Янжин одно заметил верно – в зверочеловеческой форме у тебя шансов было бы больше. Почему ты медлил с превращением, хоть он и давал тебе время? Потому, что оно отбирает много энергии? – поинтересовался Оррик, когда с едой было в основном покончено.

– Угу, – Чион кивнул. – Ну, то есть, если перекинуться просто в волка, то не особо. Да только от волчьего тела в серьёзной драке никакого проку, разве если ноги уносить. А вот если в большого зверя… Тут да. Брюхо прям сразу к хребту подводит, так, понимаешь, жрать хочется. Ну, и одежде от превращения конец придёт. Но голод хуже.

– А всё же, – сказал Оррик. – В следующей переделке превращайся в «большого зверя» сразу, если только успеешь. Тогда тебя, самое меньшее, сложнее будет зарубить одним ударом. Я не так буду за тебя волноваться, а, значит, не отвлекусь посреди боя, и мы оба не сдохнем. Ну а если выйдем живыми, то вопрос с едой уж как-нибудь да решим.

– Понял, – Чион серьёзно кивнул.

Потом поколебался некоторое время и, наконец, спросил:

– Господин Оррик. Я тут, того… В общем, ну, не могу понять, чего вы со мной возитесь. Вы же, вроде, уже узнали, что убийца, которого вы в гостинице проткнули, с Призрачным Клинком рядом не сидел. И вообще не хотели в Бугуо задерживаться. И путь ваш лежит за море. Так, ну, это, на что вам я?

При словах «и путь ваш лежит за море» Оррик мысленно выругался. Этого посторонним, особенно подслушивающим посторонним, знать было не надо. Но ответил вполне спокойно:

– Во-первых, давай-ка снова на «ты». А во-вторых, я бы тоже мог тебя спросить, почему ты, живя жизнью бродячего воина, не избавишься от необходимости есть и за себя, и за зверя. Достаточно ведь потрохов одного человека раз в месяц и твои потребности в обычной еде станут как у обычного человека. И выносливости тогда будет хватать на всё, и на регенерацию, и на превращения. Некоторые разбойники едят людские сердца и печёнки в одной лишь надежде стать оборотнями и получить больше силы, а ты чего мучаешься? Что, уже готов ответить «не хочу чувствовать себя грязным подонком»?

Когда Чион кивнул, Оррик закончил:

– Вот и мой ответ примерно такой же. У меня, видят Восемь, добродетелей немного, но одна есть – я легко завожу дружбу с благородными людьми, и не только людьми. А уж если завёл, то друзей в беде не бросаю.

*****

Судья Зандан пришёл к Оррику вскоре после того, как с обедом было покончено.

– Мы сожгли сигнальную табличку, – сказал он после приветствий.

Оррик уже знал, что такое сигнальные таблички. В Великом Инзе их делали парами. Если сгорала одна из пары, то и вторая рассыпалась в пепел. Хороший способ поднять тревогу вне зависимости от расстояния. Сигнальные таблички были дорогими и редкими. Но не настолько, чтобы их не хватило для крупного города в неспокойной области.

– И когда можно ожидать помощи?

– У экзарха Северного Приморья под командой трое наездников на грифонах. Но за один перелёт они до Бугуо не дотянут, а если дотянут – то грифоны будут полуживы от утомления. Им придётся сделать не меньше одной долгой остановки. Если экзарх, увидев сгоревшую табличку, поймёт всё правильно и отдаст приказы сразу – они прилетят не раньше завтрашнего вечера.

– А драка начнётся завтра к полудню.

Зандан кивнул. Затем тяжело вздохнул пару раз, поглаживая бороду. Оррик уставился на него с явным вопросом во взгляде. Наконец, Зандан сказал:

– До завтрашнего вечера мы должны продержаться. С вашими, почтенный Оррик, умениями, может даже и победим. Семь поколений предков мне в свидетели, очень немногим во всём Инзе под силу убить Янжина Драконью Лапу, знаменитого охотника за головами, и выйти из схватки едва оцарапанным. Но бунт, даже подавленный сразу – это кровь и разорение. Не говоря уж о том, что Приморье сейчас похоже на склад сена, бумаги и алхимической дряни, одна вспышка и всё полыхнёт хуже, чем в прошлый раз. С тех пор, как генерал Омуран… ладно, это сейчас уже неважно. В общем, лучше бы избежать драки до прилёта подкрепления, которое остудит горячие головы.

– И? Пожалуйста, ближе к делу, почтенный Зандан.

– Почтенный Оррик. Мы хотим под покровом ночи отослать вас и Чиона из Бугуо. Из этой крепости ведёт подземный ход. Утром заявим, что вы сбежали втайне ото всех. Даже предложим Поборникам осмотреть цитадель и убедиться – вас здесь нет. К завтрашнему дню Геле может немного успокоиться, пожалеть о том, что так вот открыто бросила вызов государевой власти. Мой опыт как судьи подсказывает: вас, пожалуй, обвинили случайно, в пылу гнева, просто потому, что ваш вчерашний разговор с покойным Нимбу чем-то запомнился. Геле не может отказаться от требования выдать вас, о котором теперь знает весь город, слишком большой это будет позор для неё и всех Поборников. Но если она получит предлог отступить, пока кровь не пролилась и всё дело ещё можно замять, например, если станет известно, что выдавать ей теперь некого… Я надеюсь, она не полезет на рожон. Даже Анба с моим мнением согласен.

– Вот оно как, – Оррик ничуть не изменился в лице, услышав такую новость. – А куда вы хотите нас… отослать?

Судья повёл рукой в сторону окна:

– Видите там, за стеной, гору Зелёную, чей отрог образует северную границу бухты Бугуо? На горе есть храм Кааси, покровительницы путешественников, торговцев и рыбаков. Его настоятель – мой старый друг.

– А Кааси не покарает верного последователя Небесных Богов вроде меня за дерзкое появление в её храме?

Зандан усмехнулся:

– Говорят, что ваши восемь богов вознеслись столь высоко, что наши земные заботы им не важны. А вот Кааси важно не портить зря отношений со слугами государя императора. Особенно со слугами вроде меня – я всегда выказывал ей должное почтение, заботился о проведении её празднеств, в соответствии с имперским календарём для Приморья и приносил её храмам достойные дары. Пока вы, почтенный Оррик, не начнёте размахивать восьмиконечной звездой в главном зале, или там оскорблять её женские достоинства, она потерпит.

Оррик подошёл к окну и поглядел на Зелёную гору:

– Интересное место, чтобы прятать ложного Призрачного Клинка. Если верить вашим бумагам, настоящий Призрачный Клинок как-то раз убил на этой горе шестерых за одну ночь.

– Зелёная гора – самое глухое, безлюдное место в окрестностях Бугуо. Лес на ней считается священным – или проклятым, смотря кого спросить. Иначе его бы вырубили уже сто лет назад. Ночью там даже служители Кааси стараются лишний раз не соваться за порого храма. Неудивительно, что люди отчаянные порой ходят на Зелёную гору для тайных встреч. Той шестёрке, погибшей от рук Призрачного Клинка, стоило хранить тайну лучше.

– А не рванут ли Поборники искать нас именно на Зелёной горе, как только поймут, что мышеловка опустела? Не нравятся мне укрытия, про которые знает каждый дурак.

Зандан пожал плечами:

– Может и рванут. Но Кааси молится половина Бугуо, её мстительный нрав хорошо известен. Если вас и будут искать там, то Поборники побоятся вторгаться в её храм. Если и не побоятся, то настоятель поможет вам сбежать тайными тропами.

Оррик постучал пальцами по подоконнику:

– А что насчёт моей лошади? Её по потайному ходу не протащишь.

– О вашем животном позаботятся мои собственные слуги, напишите только памятку, как с ним обращаться.

– Да уж позаботьтесь. Я проехал на ней не одну страну, и собираюсь проехать ещё не одну.

Тут Оррик приврал, для пущей убедительности. Ведь ещё недавно он считал возможным продать свою серую кобылу в Бугуо, если не удастся найти корабль, способный её перевезти. Но лишиться ходячего сокровища, убегая от опасности? Нет, это было совсем другое дело.

*****

Когда уже вечерело, в дверь Оррика постучал смущённый стражник.

– Господин, там это, какой-то старикан просит вас выйти к малой дверце, ну той, что в западной стене. Очень сильно просит!

– Старикан, говоришь? Ладно, возвращайся, скажи, что я сейчас подойду, только напишу кое-чего.

В Великом Инзе писали на одной из бесчисленных версий Общего, созданных искажением и упрощением вечного и неизменного Высокого Наречия. Первый император, Всепобеждающий Владыка Мечей, пытался ввести особую систему письма, но сейчас об этой попытке напоминали только немногие надписи, напрямую связанные с императорским домом – вот, скажем, на золотой байсе Оррика. Так что написать послание, понятное любому грамотному местному, Оррику было под силу, благо в покоях для важных гостей имелись и письменные принадлежности.

Спрятав послание за пазуху, он направился к «малой дверце» – узкому проходу в боковой стене, предназначенному для вылазок во время осады. Сейчас его караулило полдюжины стражников во главе с офицером. Оррик хмыкнул в усы. А чего это они решили рисковать, зовя посланника императора к человеку из вражеского стана? Неужели бедный слуга, да ещё на глазах у всех пообщавшийся с человеком, выдачи которого теперь требовала его хозяйка, что, по идее, должно навлечь на него гнев этой хозяйки, смог за день добыть достаточно денег, чтобы подкупить такую толпу? Или караульным кто-то чином повыше сказал позвать Оррика сюда?

– Достопочтенный и многоуважаемый посланник императора! – знакомый со вчерашнего дня старик бухнулся на колени, едва завидев, как из двери показался Оррик. – Ничтожный слуга уверен, кто-то оклеветал вас перед госпожой Геле! И моё обещание остаётся в силе! Если я могу чем-то вам помочь….

– Можешь, можешь, – прервал его Оррик тоном, в котором слышалась усталость.

Он достал из-за пазухи аккуратно сложенный лист бумаги и малый слиток серебра. Сунул то и другое старику в руки.

– Отнеси деньги и мои извинения в гостиницу «Весёлый генерал». Вчера я так и не заплатил им за выбитые двери. И кто знает, что со мной будет завтра.

Когда старик закончил вешать Оррику на уши свою выспренную лапшу и убрался, Оррик ещё некоторое время смотрел ему вслед. Десять к одному, что старик – шпион, которому Геле ещё вчера приказала втереться в доверие к «императорскому посланнику». Но он действительно был отцом Очира, одного из убитых призрачным мечом, рассекающим только плоть. Оррик в этом убедился – тоже ещё вчера. Оставалось надеяться, что старик прочтёт вручённое ему письмо, как только скроется из виду. И поверит тому, что написано в его первой части. Сейчас жизни Оррика и Чиона были в большой опасности. Если старик поверит и если все прочие умозаключения Оррика верны… ну, может опасность станет чуть меньше.

Глава 15. Оборотни.

Оррик совсем не удивился, когда вывести его из города взялся сам начальник стражи Анба. Как и тому, что Анба взялся за это дело в одиночку.

Они прошли узким, тёмным, сырым и пропахшим плесенью подземным ходом, где даже Анбе приходилось пригибаться. Ход вывел их в погреб дома внутри стен. Сейчас дом стоял пустым, живший тут офицер стражи укрылся в цитадели вместе с семьёй. Пустым, но ещё не разграбленным. Видно горожане уже успели наесться беззаконий вволю во время прошлого мятежа, и сейчас надеялись только, что всё как-нибудь устаканится.

Выйти из города оказалось совсем просто. Никто не стерёг даже главных ворот, не то, что калиток рядом с ними. Разбойников, способных воспользоваться таким счастливым случаем, всё равно не водилось в пределах нескольких дней пути.

Эта ночь тоже была ясной. Почти полная блуждающая луна высоко стояла в небе, и найти тропку к Зелёной горе среди полей и заборов не составило бы труда даже обычному человеку. Чион нервничал, оглядывался и принюхивался, словно ожидал засады за каждым кустом. Оррик сохранял невозмутимость статуи. А вот Анба с самого начала был в хорошем настроении, словно опасного предприятия ему как раз и не хватало для счастья.

*****

Маленькое существо удобно устроилось… устроилась на ветке дерева, прислонившись к стволу. Сейчас её почти невозможно было заметить даже очень сильным дваждырождённым, пока она сама не привлечёт к себе внимания. Вот, скажем, человеческая женщина, нервно ходившая взад-вперёд под этим же самым деревом, не замечала ничего. Хотя невидимая наблюдательница сидела прямо у неё над головой уже немалую часть часа.

Волшебство, которым наблюдательница скрывала себя, было достаточно близко к грубым заклинаниям невидимости, которыми пользовались смертные.Такое должно сойти ей с рук. Даже если всё-таки не сойдёт – отторжение не будет убийственным. А боль наблюдательница охотно потерпит, ради возможности своими глазами увидеть то, что скоро произойдёт в этом горном лесу.

Заметив движение ниже по дороге, наблюдательница улыбнулась во весь свой широкий рот. Откинулась назад, сунула руку в карман, вытащила оттуда пригоршню лесных ягод, непонятно как оставшихся целыми и нераздавленными, и приготовилась наслаждаться зрелищем.

*****

Ночью на Зелёную гору действительно не совался никто. Стражники, с которыми успел пообщаться Оррик, были твёрдо убеждены: по старому договору чуть ли не с самим Всепобеждающим Владыкой, духи и нечисть вольны творить там любые ужасы от заката до рассвета. Только храм госпожи Кааси оставался для них запретным.

А вот днём жрецы и паломники часто ходили к этому храму. Дорога к нему извивалась по лесистому склону, огибая утёсы и кручи, перескакивая через ручьи и овраги по довольно прочным деревянным мостикам. Жрецы расчистили и приспособили для отдыха путников несколько ровных мест, попадавшихся вдоль этой дороги.

Второе из этих мест было обширно – гладкая поляна между пологим склоном, поросшим непролазными кустами, и крутым обрывом. Вот там-то навстречу трём путникам и вышла высокая женщина в чёрном, которую все трое просто не могли не узнать. Даже при лунном свете.

– А ты что тут делаешь? – Чион был единственным, кого встреча застала врасплох. Он схватился за рукоять сабли, начал пятиться. Полуобернувшись, увидел, что Анба немного отстал от них с Орриком и теперь стоит у входа на поляну, преграждая путь, с нехорошей улыбкой на лице. Взгляд оборотня заметался взад-вперёд, губы скривились в свирепом оскале.

– Я полагаю, – заговорил Оррик спокойно, – госпожа Геле пришла сюда чтобы нас убить. Или мне стоит называть тебя, тем именем, которое ты себе незаслуженно присвоила – "Призрачный Клинок"?

– Призрачный Клинок? – воскликнул Чион, изумляясь ещё сильнее.

– Ага. Ну приглядись же к ней в этом свете, принюхайся. Не узнаёшь ту, которая чуть не развалила тебя напополам?

Чион сделал шаг вперёд, пристально уставившись на Геле. Затем его лицо исказилось ещё сильнее, Оррик почти что мог слышать скрежет зубов. Тело задёргалось, швы на одежде затрещали и полопались под натиском распирающих её изнутри мускулов. Чион упал на одно колено, из искажённого его лицо сделалось нечеловеческим. Превращение теперь можно было остановить, только убив Чиона. И момент превращения, когда оборотень не может ни бежать, ни защищаться, лучше всего подходил для убийства. Геле, однако, лишь неторопливо достала клинок. Изогнутое лезвие вспыхнуло неестественно ярко в лунном свете.

– Сделаешь один шаг ко мне – сдохнешь, – ледяным тоном пообещала она. – Теперь наверняка.

Чион испустил глухое ворчание, поднимаясь с земли уже пугающим полузверем. Глаза волчьей головы остались примерно на том же уровне, что были глаза человеческой. Вот только стоял он настолько сгорбившись, что широченные плечи оказались выше макушки. А руки, на которых отросли когти, более подходящие кошке, чем волку, свисали до земли. Теперь Чион весил минимум раза в полтора больше своей человеческой формы, несмотря на болезненную худобу – все рёбра видны под шкурой. Он подобрал упавшую в момент превращения саблю и злобно, но вполне осмысленно, глянул на Геле. Подался было вперёд, но тут Оррик без страха положил ему руку на мохнатое плечо:

– Погоди, Чион. Остынь самую малость. Геле и её сообщник, непочтенный Анба, оказали нам любезность, даже не попыталась напасть внезапно. Окажем им ответную любезность и узнаем, о чём им хочется с нами поговорить.

Чион фыркнул, его новое тело аж дрожало от желания драться, но он не сдвинулся с места.

Анба же, услышав слова Оррика, зашёлся хохотом. – Пффхахаха! Похоже, что непочтенный императорский, так сказать, посланник раскусил нас и заранее знал, что его здесь ждёт! Мне любопытно – как и откуда?

– Я могу потешить твоё любопытство. Но вопрос за вопрос. Так как ты, Анба, обманщик и предатель, которому на слово верить нельзя, отвечай первым. С чего это ты назвал меня «так сказать, посланником»?

– Да просто одна птичка мне напела, что ты хитростью выманил байсу у нашего молодого государя. Это, знаешь ли, огорчило кое-кого из министров. Сильно огорчило. Подданный, конечно, не может противоречить государю при всех. Но может рассказать, хм, птицам летучим, как хорошо бы было, если б некий мошенник взял, да и пропал без следа.

– Вот после этого, ты и распустил слух, что Призрачный Клинок – на самом деле я? Поздравляю, остроумная придумка.

Анба лишь улыбнулся и пожал плечами:

– Твой черёд отвечать.

– Хорошо. Почти с того самого момента, как Чиона принесли в «Весёлого Генерала» живым, я знал, что человек, совершающий убийства в Бугуо, не может быть настоящим Призрачным Клинком. Руки у него слишком кривые для легендарного убийцы.

Геле звучно втянула в себя воздух. Чион испустил какой-то странный рокочущий звук – наверное, смешок. Оррик отошёл чуть в сторону, чтобы лучше видеть Геле и Анбу одновременно, прежде чем продолжить:

– Ты и судья Зандан сидели в «Весёлом Генерале» и мотали мне нервы, примерно в то время, когда Чион получил призрачным мечом. Но кандидатов всё равно оставалось много. Геле, некий неизвестный дваждырождённый, прячущийся в городе, Минмаар, использующий какое-то загадочное волшебство, чтобы изменить не только свой вид, но даже и запах. Я окончательно уверился в том, что Призрачного Клинка изображает Геле, лишь когда она убила своего брата, Во-первых, только у неё мотив убивать князя Нимбу достаточно простой и скотский, чтобы быть правдоподобным, – Оррик поднял кулак в картинном жесте и распрямил указательный палец. – Минмаару, действуй он сам или через наёмника, смерть князя может быть нужна, только если он хочет разжечь бунт, чтобы половить рыбку в мутной воде. Это всё слишком хитро, сложно и рискованно. Конечно, я могу просто чего-то не знать – вдруг Минмаара от суда может спасти только смута в области?

Тут Оррик добавил к указательному пальцу средний:

– Но есть ещё и «во-вторых». Уж очень чистой работой было убийство князя – проникнуть в набитую насторожёнными людьми школу боевых искусств, разделаться с каким-никаким, а дваждырождённым и скрыться без следа. Эксперт, которому такая работа по силам, тот же настоящий Призрачный Клинок, просто зарезал бы Нимбу прямо в его замке. Но как она может быть по силам убийце, который лишь ночь назад сделал свою работу очень грязно? Только если убийца уже внутри, всё там знает, сама расставила посты, чтобы скрыться ей достаточно добежать до своей комнаты, да и жертва ей доверяет, потому что убийца – его родная сестра.

– Что ты понимаешь! – ледяное спокойствие Геле мгновенно разлетелось вдребезги, ухоженное бледное лицо побагровело. – Эта свинья Нимбу унаследовал княжество только потому, что родился мужчиной! Знаешь, что мне приходилось для него делать?

– А те девять человек, которых ты зарубила в надежде свалить убийство своего брата на Призрачного Клинка, тебя тоже чем-то обидели в жизни? Твой старый слуга тебя своим видом оскорблял?

– Спокойно, Геле! – выкрикнул Анба. – Он пытается смутить твоё сердце перед схваткой! Чхать он хотел на то, скольких людишек ты зарубила!

Увидев, что Геле отступила на шаг назад, пытаясь выровнять дыхание, Анба вновь обратился к Оррику:

– Ведь так, варвар из дальних краёв? Может твоё физическое тело и не воняет кровью, но твоё духовное тело всё побагровело от неё. Мои глаза не обмануть тривиальными техниками духовного сокрытия. Хотел бы я знать, сколько народу нужно перебить для ауры подобного цвета – даже у учителя Минмаара он не такой зловещий!

– Ого, – Оррик посмотрел на Анбу с усмешкой. – Интересная способность. Даже и не знал, что у духовных тел бывают различимые цвета. Но ты, мальчик, явно ни разу не видал настоящей войны, где опытные дваждырождённые убивают простых солдат десятками, а то и сотнями. Боги на небесах, теперь понятно, почему ты рискуешь новой смутой ради своих детских игр.

– Детских игр?!? – Анба на миг потерял самообладание. Чион испустил ещё один смешок. Пока Оррик общался с одним из оппонентов, Чион всегда следил за другим – хотя они с Орриком ни о чём специально не сговаривались.

Анба тряхнул головой и продолжил, хотя уже не столь самодовольным тоном:

– Тогда скажи мне, в какие же «детские игры» я играю? Чего я хочу?

– Хороший вопрос, – Оррик картинно потёр подбородок двумя пальцами, изображая задумчивость. – Когда я обдумал твою попытку добить Чиона, я понял, что ты – сообщник Призрачного Клинка. Или того, кто выдаёт себя за Призрачного Клинка. Но зачем тебе это надо? Ради денег? Ты начальник стражи большого города, вымогать взятки у купцов проще и безопаснее. Ради женщины? Ну, возможно. Геле, конечно, сильно старше тебя, но, будучи дваждырождённой, выглядит ещё неплохо. Видал я и более странные влюблённости.

Анба прикусил губу и, кажется, чуть покраснел. Оррик, сказавший последние пару фраз наугад, сам удивился такой реакции. Но виду не показал:

– Но это твои прежние планы. А чего ты хочешь сейчас? Я спросил себя – почему ты не попытался ударить мне в спину, едва мы завидели Геле? Зачем ты вместо этого мелешь языком. У тебя есть предложение, от которого я не смогу отказаться? Ну, ты бы не стал с ним так тянуть. Или у подлых убийц вдруг отросла воинская честь? Всякое на свете бывает, но на это я бы не поставил. Может, ты ждёшь, пока не явится Минмаар, ваш третий сообщник, чтобы разделаться со мной без риска? Да нет, вы кажетесь уверенными в себе, что и понятно – вас двое, вы ушли дальше меня по Пути, сейчас оба на завершённости Молодости. Да, ты, Анба, тоже, хотя и скрываешь свою силу. Но мне было достаточно отбить один твой удар, чтобы оценить тебя правильно.

Оррик развёл руками:

– Чего ты хочешь? Я думаю, что ты хочешь расти дальше как воин. Но твоё продвижение по Пути упёрлось в барьер. Чтобы пробить его и подняться на Зрелость полезно будет сразиться со мной лицом к лицу, использовать сильного и необычного противника как точильный камень для твоего меча. Ты думаешь, что если бы легко одолел меня внезапным ударом, то не получил бы никаких новых наитий о боевых искусствах. Я прав?

Анба криво улыбнулся и неторопливо достал из ножен свой длинный прямой меч:

– Ты близок к истине. Кстати, Оррик, а зачем ты ведёшь с нами эту возвышенную беседу, если думаешь, что сюда в любой момент может заявиться ещё и Минмаар? Ты, случаем, не надеешься одними словами развеять наш боевой дух или стравить нас друг с другом?

Оррик улыбнулся в ответ, доставая из ножен собственный меч и длинный кинжал чужеземной работы:

– У всех людей есть свои надежды. Вот ты, скажем, надеешься, что Минмаар искренне поддерживает затейку, по которой ты получаешь шанс стать сильнее него и может даже жениться на будущей княгине, а он – твою большую благодарность. Поддерживает просто в силу того, что он твой любимый учитель. Или предполагается, что это он должен жениться на женщине, к которой ты, похоже, неравнодушен?

Казалось, что Анба сейчас снова взорвётся, но теперь уже Геле пришла на помощь сообщнику:

– Анба! Забыл, что сам сказал двадцать вдохов назад?

Начальник стражи резко выдохнул и принял боевую стойку:

– Да нет, не забыл.

– Чион, – сказал Оррик, не оборачиваясь. – Не лезь пока. Только помешаешь. Помни нашу вчерашнюю схватку с Янжином. Там ты после моего появления всё сделал правильно.

– Хорошо! – Чион и со звериной глоткой мог выговаривать человеческие слова, хотя звучали они глухо и смазано.

– На твоём месте, я бы уносил ноги, пёс, – заметил Анба. – Не волнуйся, гнаться не будем, слову оборотня всё равно никто не поверит.

Говорить Чион мог, но видно ему это было неудобно – он ответил лишь злобным рычанием. А Оррик неожиданно расхохотался, так громко и бесшабашно, что Анба и Геле некоторое время смотрели на него в недоумении. Наконец, когда смех уже начал утихать, Анба спросил:

– И что тебе показалось таким смешным?

– Да так… хах… просто забавно, что волка ты называешь псом, а себя, видно, считаешь хищным волком, хотя сам от государевой конуры и миски ни ногой!

*****

Невидимая наблюдательница тоже засмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы звуки случайно не вырвались наружу и не нарушили хитрое плетение её волшебства. Она, признаться, ожидала правильных, но более предсказуемых слов, вроде «забавно, что самый честный человек на этой поляне – оборотень, которому никто не верит». Оррик нравился ей всё больше и больше.

И он явно уел Анбу. Начальник стражи сорвался с места. Столь стремительно, что даже с позиции наблюдательницы многие просто проглядели бы момент его атаки!

Глава 16. Схватка мастеров.

Хоть Чион и казался рвущимся в бой, по правде говоря, он испытывал сильнейшее желание бежать. Его сердце сжималось каждый раз, как ночной ветерок доносил до него слабенький запах благовоний от одежды Геле. Мерзкий голос в голове нашёптывал, что разница между незаконченным первым кругом Молодости и завершённостью всей Ступени слишком велика и никакая сила оборотня тут не поможет, что он уже убедился в этом на собственной шкуре, что между ним и Геле с Анбой лежит бесконечная пропасть. Чион не знал, сумел бы он не струсить, если бы на горной поляне сразу пошла схватка двоих против двоих

Но враги решили начать с поединка.

В тот момент, когда мечи Оррика и Анбы скрестились, Чион на миг забыл дышать и едва не отскочил назад, потрясённый быстротой атаки начальника стражи. Но прошло лишь несколько ударов сердца, как испуг Чиона начал отступать. Да, Оррик и особенно Анба двигались очень быстро, быстрее, чем возможно для простого смертного или дваждырождённого на Детстве. Но он, Чион, мог видеть все удары до единого. И понимать суть их приёмов. Конечно, между способностью проследить удар со стороны и способностью отбить удар, направленный в тебя – большой разрыв. Но не бесконечная пропасть!

Не успел Чион ощутить подъём духа, как его сердце сжалось снова. Да, он ясно видел ход боя – и он видел, что преимущество за Анбой!

Первый выпад Оррика едва не проткнул начальника стражи насквозь. Но ярость застилала глаза Анбы не настолько, чтобы забыть про все навыки и умения мастера боевых искусств. Он успел извернуться, вместо пробитого лёгкого получив лишь царапину. А затем его движения стали идеально выверенными, словно единственной ошибки ему хватило, чтобы полностью остыть и повести бой, сочетая горячий напор с холодной головой. Оррик отступал под его атаками, как гонимый ветром лист. Не прошло и пары десятков ударов сердца, а противники уже обменялись доброй сотней выпадов. Оррик пропустил два. На рукаве его куртки и на штанине выше колена появились разрезы, где дорогая синяя ткань чуть потемнела от крови. Наконец, он уловил момент и отскочил на добрую дюжину шагов, разрывая дистанцию.

Анба не торопился его преследовать. Начальник стражи картинно крутанул блестящим мечом:

– У тебя, чужеземец, слово острее, чем клинок. Я вижу твоё фехтование насквозь!

Оррик усмехнулся, становясь в новую стойку и нацеливая свой собственный меч, кажущийся почти чёрным в лунном свете, на Анбу:

– Только зелёный юнец, не нюхавший настоящей крови, начинает хвалиться, едва оцарапав противника.

«Или выдаёт свои способности, хотя бы даже намёком,» добавил Оррик про себя. Ведь сказав такое вслух, он бы и сам выдал, что уже проник в суть этих способностей.

– Попробуй-ка зацепить меня ещё хоть раз, мальчишка. Я поставлю свой меч против палки от метлы, что у тебя не получится!

– Убогая похвальба! – воскликнул Анба, вновь устремляясь вперёд. Но на этот раз бой и вправду пошёл совсем иначе. Оррика словно подменили! Теперь он уже не отступал, а стоя на месте отражал все атаки. И не просто отражал – Анба раз за разом отшатывался, а на его одежде одна за другой появлялись окровавленные дыры.

У Чиона чуть челюсть не отвисла при виде такого перелома в ходе поединка, а Геле хмурилась всё сильнее и сильнее. Сам Анба словно не мог поверить в происходящее и продолжал наскакивать на Оррика. Кровь у дваждырождённых останавливалась быстро, их непросто было ослабить накоплением мелких ран – а ран тяжёлых он пока не получил.

– Хватит! Отступай! – вдруг крикнула Геле.

Но было уже поздно. Анба снова ринулся вперёд, его клинок на миг обратился в подобие трещащей, извивающейся белой молнии. Только скорости настоящей молнии это удару не придало, хотя он всё-таки был очень быстрым. Чион не смог ничего разглядеть, для него всё движение руки с клинком слилось в одну вспышку. А вот Оррик смог и разглядеть, и отвести удар, и тут же сделать выпад, пробивший Анбе грудь.

Начальник стражи отступил на несколько шагов. Сплюнул кровь, с выражением полного неверия на лице. Оррик его не преследовал.

– Хватит! – повторила Геле выступая вперёд и поднимая свой элегантно изогнутый меч. – Теперь моя очередь драться. Анба, ты болван. Ты слишком распустил язык! Этот варвар догадался, что своим необычайным духовным зрением ты заранее видишь все его намерения! И он просто избавился от намерений! Парировал и контратаковал на чистых рефлексах!

Анба не ответил. Он был занят тем, что дышал, тяжело и прерывисто. Чион примерился потихоньку подобраться поближе к нему, но начальник стражи тут же направил на него злобный взгляд. С пробитым лёгким и кучей мелких ран, Анба рисковал быстро остаться без Второго Дыхания – потому и не рвался теперь в драку. Однако, какой-то запас сил у него ещё был. На Чиона вполне может хватить. Оборотень замер, разрываясь между желанием броситься, как только Геле завяжет бой с Орриком и опаской.

А Оррик тем временем рассмеялся вновь:

– Хаха! Не стану скрывать, подмечено верно. Кстати, ты тоже желаешь подъёма на Зрелость, Геле? И думаешь, что поединок со слабейшим тебе поможет?

– Я желаю отрезать тебе твой болтливый язык Мечом Морозной Луны.

– Какое красивое название для меча, и какие некрасивые слова! Не привык отказывать прекрасным дамам в их желаниях, но боюсь, что тут придётся сделать исключение. Даже при всём моём почтении к слабому полу.

Геле напала, бесшумно и стремительно, как скользящая тень. Лунный свет сиял ярче дневного на её клинке. Чион только сейчас сообразил, что это совсем не обычный меч. Сияющий и тёмный клинки столкнулись раз, другой, а затем блеск меча Геле на миг поблек, словно яркая сталь по волшебству сменилась серой дымкой.

– Осторожно! – невольно выкрикнул Чион.

Тёмные капли крови брызнули на мох и первые опавшие листья. Естественно, не из жестокой раны, которую призрачный меч оставил на бедре Оррика – о ней свидетельствовала только потемневшая от крови ткань. А из вспоротого бока Геле.

От волнения у Чиона аж волчий нос высох. Он сразу понял, что произошло. Слабость техники призрачного клинка вроде бы очевидна. Его невозможно парировать – но и ты не можешь отразить меч врага призрачным лезвием, для которого материальна только плоть. Но попробуй-ка этой слабостью воспользуйся! Ведь момент превращения стального клинка в призрачный выбирает враг. Предсказать этот момент непросто, нужны большой боевой опыт и чутьё. И нужна большая решимость, чтобы вместо попытки уклонения вот так разменяться ударами. Даже среди дваждырождённых такая решимость есть не у всякого.

У Геле её не было. Она отшатнулась, выбитая из равновесия в прямом и переносном смысле. Оррик тут же последовал за ней, не давая ни мгновения передышки. Защита Геле становилась всё более неуклюжей с каждым новым столкновением клинков. Похоже, что Геле за годы привыкла к стремительному нападению и поединкам, заканчивающимся в её пользу за несколько ударов. И уж никак не ожидала, что ей понадобится защищаться в бою с противником, уступающим по Второму Дыханию.

А Чион теперь понял, как Оррик ухитрился дожить до своих лет, хотя до сих пор не завершил даже Ступень Молодости и не имел никаких очевидных козырей – вроде регенерирующего тела оборотня. Талант Оррика может и не был выдающимся. Методы относительно быстрого подъёма Второго Дыхания может и не были известны мастерам боевых искусств его родины. Вот только Оррик превосходил и Анбу, и Геле в, собственно, боевом искусстве. И потому он сумел навязать уже второму противнику невыгодный для того рисунок боя.

Геле уступала Оррику в стойкости и умении, но она тоже не дожила бы до своих лет, если бы так просто ломалась в критической ситуации. Или если не имела бы козырей на случай такой ситуации. Вместо того, чтобы вновь стать призрачным, её меч вдруг вспыхнул ярче прежнего, даже воздух вокруг него охватило холодное сияние, оставляющее позади медленно гаснущий след. По клинку Оррика мгновенно побежала изморозь, когда Геле парировала очередной удар. Её меч не зря назвали Мечом Морозной Луны! И ладно бы изморозь побежала по клинку – она перекинулась на державшую клинок руку! Оррик стиснул зубы, отшатнулся, отскочил на несколько шагов, зная, что Геле сейчас контратакует и парировать эту контратаку нельзя.

Он отскочил недостаточно быстро. Ледяной ветер пронесся по поляне – даже Чион, стоявший в полутора десятках шагов, вздрогнул от холода. Морозная волна зацепила ногу Оррика, так что сапог и штанина в один миг покрылись инеем.

– Да! Прикончи его! – с искренним чувством заорал Анба.

Геле шагнула вперёд, замахиваясь для удара обеими руками, способного развалить человека от плеча до бедра. Свет её клинка вновь померк, сменившись призрачной мутью. Правая рука и левая нога Оррика сейчас онемели от холода. Сила Второго Дыхания быстро разгонит горячую кровь по пострадавшим конечностям, восстанавливая подвижность – но на это уйдёт несколько ударов сердца. Ни меч Оррика, ни кинжал в его левой руке ни на миг не задержат удар призрачного клинка . Нанести гибельный удар в ответ? Даже безграничная решимость перед лицом смерти не придадут замёрзшей руке достаточно крепости, чтобы выпад попал в сердце или глаз. Разве что по воле случая – но Геле была готова рискнуть. А увернуться от её удара с лишившейся подвижности ногой невозможно.

Точнее, Геле считала, что невозможно. И Анба и Чион ахнули, когда тело Оррика вдруг изогнулось совершенно немыслимым для человека образом, словно травинка, сгибающаяся под мощным порывом ветра. И меч Геле прошёл в волоске от его груди. А сама Геле отшатнулась, инстинктивно хватаясь за пробитый бок. В сердце Оррик действительно не попал, но рана была глубокой и тяжёлой.

Анба стиснул зубы, поднял меч и сделал полшага вперёд, прицеливаясь для стремительной атаки в спину Оррика. К дьяволам и бесам красивые поединки!

Но если Анба в этот миг взгляд обеих своих глаз устремил на Геле и её плачевное положение, то Чион всё время одним глазом следил за Анбой. Чион хорошо помнил наставление Оррика перед боем. И теперь он бросился как зверь на добычу, с громовым рычанием.

В любое другое время Анба уклонился бы от его броска, несмотря на ранение. Сейчас чувства мешали ему мыслить ясно. Обернувшись, он поднырнул под саблю Чиона и с потрясающей скоростью ударил. Кровь брызнула из страшной раны на теле оборотня– но в следующий миг он врезался в Анбу и оба покатились по земле.

Онемение уже ушло из конечностей Оррика. Геле едва успевала отступать и защищаться под его натиском. Хотя на её губах выступила кровь, она, после первого мгновения шока, продолжала сражаться с прежней энергией. Только вот сейчас, когда её козырь был выложен и побит, этой энергии хватало лишь чтобы медленнее проигрывать. Геле пропустила выпад в плечо. Меч Морозной Луны вновь вспыхнул ледяным светом, но на этот раз Оррик ловко крутанул клинком и полоснул Геле по кисти.

Анба и Чион сражались безо всякого подобия грации, как два ослеплённых гневом борца. Анба бросил бесполезный в борьбе меч и выхватил нож. В силе он почти не уступал зверочеловеческой форме оборотня, но наносимые ему раны не закрывались на глазах. А раны Чиона закрывались. Закричав от отчаяния, Анба исхитрился ударить Чиона ножом в шею, вывернулся на миг из смертельной хватки. Но прежде чем начальник стражи успел подскочить к своему мечу, Чион зацепил его крючковатыми когтями за ногу и опрокинул на землю.

Отступая, Геле споткнулась о корень дерева, потеряла равновесие, получила ещё один колющий удар. Беспощадный натиск Оррика не ослабевал.

Чион с силой приложил Анбу об землю, ухватил за горло, разинул пасть, чтобы отгрызть лицо…

И в этот момент из груди Чиона над сердцем проклюнулось серебристое остриё клинка. Кровь оборотня, попавшая на это остриё, дымилась и шипела. Чион посмотрел на него в изумлении. Затем клинок с влажным звуком вышел из его тела, и он со стоном осел на землю, забился в судорогах, стремительно возвращаясь в человеческую форму. На голой груди осталась почерневшая рана.

У Анбы перед глазами всё плыло. Лишь через несколько ударов сердца он разглядел, кому обязан спасением:

– Учитель Минмаар… – прохрипел он. – Помогите… Геле..

Оррик не столько увидел, сколько почувствовал появление нового сильного врага. Если это было «появлением». Возможно, он всё время прятался поблизости, выжидая удобного момента. Оррик понимал – если он сейчас отвлёчётся от противника перед ним, то Чиону помочь всё равно не успеет. Он ударил с удвоенной яростью, но ярость подвела его – в последний миг Геле блокировала, вновь окутав свой клинок ледяным светом. Клинки столкнулись. Оррик чуть не выпустил меч из пальцев, грозивших превратиться в хрупкие ледышки.

И тут над ночным лесом разнёсся громкий, властный голос:

– Ещё раз ударишь, и твой дружок-оборотень сдохнет!

Оррик замер, словно волшебный холод сковал ему не пальцы, а всё тело. Геле поспешно отступила шагов на десять. Её дыхание было тяжёлым, сбитым, лицо – бледнее обычного, в бисеринках пота. Ещё несколько мгновений и ей пришёл бы конец?

Оррик поглядел в ту сторону, где остался Чион. Оборотень был очень тяжело ранен, иначе не вернулся бы в человеческую форму, но ещё дышал. Клинок в руке господина Минмаара, приставленный к его шее, отливал серебром. А сам господин Минмаар был очень весел и доволен собой.

– Надеюсь, хотя бы судья Зандан в ваших преступлениях не замешан, – сказал Оррик тоном, уместным в дружеской беседе за чашкой чая.

– Ты что, думаешь, на тебя понадобится четвёртый боец? – удивился Минмаар. – Расслабься, варвар. Бородач омерзительно честен.

– Да нет, – покачал головой Оррик. – Просто приятно хоть иногда встречать честных людей.

Анба попытался приподняться, но безуспешно – еле хватило сил отползти на шаг от Чиона и повернуться на бок.

– Не желаешь, кстати, бросить оружие, пока я не перерезал ему горло? – Минмаар чуть уколол Чион кончиком меча. – Меч серебряный, убьёт всякого оборотня наверняка.

– Плюнь на меня! – прохрипел Чион. – Я всё одно труп!

– Не обязательно, – Минмаар улыбнулся во весь рот. – Судья может и поверил бы этому щенку. Но скажу тебе не таясь, как один старый вояка другому: судья долго не протянет. А кроме него, кто будет слушать буйный бред никому не известного оборотня? Щенка можно и оставить в живых.

Некоторое число ударов сердца Оррик стоял молча. Чион хотел ещё что-то сказать, но серебряный меч упёрся ему в самый кадык, почти протыкая кожу.

– Ты бы пошевеливался, – заметил Минмаар. – Мне ещё в городе порядок наводить, пока там не пошла заварушка. Некогда играть в гляделки.

Оррик тяжело вздохнул и отшвырнул свой меч в одну сторону, а кинжал в другую.

Минмаар пару мгновений смотрел на него в недоумении, а затем заржал, запрокинув голову:

– Ахахаха! Не могу поверить! Вправду сработало, упырь меня задери! Бросил оружие!

И вдруг тон Минмаара снова стал спокойным:

– Убей его, Геле.

Глава 17. Проклятый клинок и Призрачный Клинок.

Геле поглядела на Минмаара, потом на Оррика, потом снова на Минмаара и сказала:

– Убивай сам. Мой меч сломается от такой победы.

Она медленно зашагала к тому месту, где, рядом с Минмааром и Чионом лежал Анба.

– Геле!

Оррик усмехнулся, глядя на этот спектакль. Он хотел нанести Минмаару удар с помощью своего приёма стремительного рывка и спрятанного в рукаве куртки ножа – в самый последний момент, когда тот полностью поверит, что Оррик сдался. Шансы вовремя отбросить его от Чиона, да ещё выжить потом самому были не нулевые. Но явно не выше шансов случайно вытянуть четыре светила в картах. Поэтому сейчас Оррик решил немного выждать и посмотреть, что будет.

– Геле!!! – повторил Минмаар.

Геле обожгла его презрительным взглядом:

– Покажи уже на что горазд, учитель Минмаар. А мне надо позаботиться о моём…

Она на ходу вложила меч в ножны и начала наклоняться к Анбе. Дальше всё произошло очень быстро.

Минмаар ударил со скоростью молнии. Серебряный клинок по самую рукоять вошёл в грудь Геле прямо напротив сердца.

Оррик бросился вперёд, так что клочья мха разлетелись фонтаном из под ноги. Он врезался в Минмаара и они покатились по земле. Нож в руке Оррика воткнулся Минмаару прямо в шею.

Вот только силы у того от ранения не убавилось. И в рукопашном бою он разбирался лучше, намного лучше Оррика. Подсёк его ударом ноги, не давая вскочить, вмиг вывернул руку, едва Оррик успел достать ещё один припрятанный нож, скрутил таким захватом, что захрустела половина костей, приложил головой об подвернувшийся древесный корень раз, другой третий. Оррик обмяк, ненадолго оглушённый ударами, которые раскололи бы череп простого человека как яйцо. Не успел Оррик хоть немного прийти в себя, а его уже подняли, крутанули в воздухе и с размаху приложили всем телом о ствол дерева. Затем острая боль пронзила его правое плечо. Оррик наугад пнул противника, во что-то попал. В следующий миг Минмаар выхватил ещё один меч и яростным ударом приколотил второе плечо Оррика к дереву.

Несмотря на боль и шум в голове, взгляд Оррика уже прояснился достаточно, чтобы увидеть, как Минмаар выдёргивает нож из шеи и пренебрежительно отбрасывает в сторону. Рана не просто отказывалась кровоточить – она затягивалась на глазах.

Увидев, куда смотрит Оррик, Минмаар скривил губы:

– Ты чё, думал твой блохастый друг – единственный оборотень в Великом Инзе? Да таких отбросов как он вообще терпят, чтоб в случае чего сваливать на них погрызенные трупы!

Оррик лишь тяжело дышал, обвиснув на удерживающих его тело клинках. Боль была терпимой. Ключевые внутренние органы не повреждены. Но попытка дёрнуться сейчас закончится лишь тем, что Минмаар быстро исправит свою недоработку. На поясе у него ещё оставался один меч. Да ему и голых рук сейчас хватит, чтобы разделаться с Орриком.

Минмаар шумно выдохнул, сплюнул.

– Один Чёрный Князь знает, что теперь со всем этим делать, – он махнул рукой туда, где лежали Чион, Геле и Анба. Анба попытался подползти к Геле, но смог лишь дотянуться кончиками пальцев, прежде чем потерял сознание. – А вот на ком я сейчас за всё это отыграюсь, я знаю и сам.

Он не торопясь достал из ножен последний меч:

– И ведь всё шло просто отпадно! Судьба даже приволокла нам тебя и того болтливого убийцу на твоём хвосте. Твоя смерть объяснила бы, куда делся Призрачный Клинок. Но мои сообщники оказались мальчишкой и тупой шлюхой!

Оррик прохрипел:

– Думаешь, твоей курочке приглянулся петушок помоложе?

Минмаар ответил жестоким пинком в пах. Даже Оррик, устойчивый к боли дваждырождённый, едва сдержал крик. Здравый смысл говорил ему заткнуться. Так можно будет протянуть дольше. Надежда на помощь, которой требуется лишь дождаться, была слабой, но реальной, не ожиданием чуда с Небес.

Сейчас Оррик был не в настроении слушать здравый смысл. Едва сумев снова вдохнуть, он продолжил:

– А я вот думаю, на мальчишку она и не смотрела, пока до неё дошло, что даже в вашей шайке подлецов ты самый жалкий подлец!

Минмаар аж заскрежетал зубами, поднимая меч. Наставил его в лицо Оррику:

– Для начала оттяпаю-ка я тебе язык, заморская гнида. Думал сперва распросить, как ты наложил руки на золотую байсу, ну да бес с ней.

И тут сердце Оррика пропустило удар. Не от угрозы Минмаара, которую тот, конечно, исполнил бы. А от того, что ему было видно происходящее у Минмаара за спиной.

В следующий миг сам Минмаар застыл как парализованный. Ледяной ветер, от которого тускнели цвета и острее становился контраст яркого лунного сияния с глубокой тенью, прокатился по всей поляне, накрыв и его. Заморозить тело Минмаара такая мелочь, конечно, не могла. И всё же Минмаар застыл, не в силах даже повернуть голову. Поэтому он не видел того, что видел Оррик

Геле встала на ноги. Не так, как мог бы встать опытный мастер боевых искусств, а медленным, неестественным движением, словно незримая сила тянула её вверх за плечи. Меч Морозной Луны окружало холодное белое сияние, куда ярче прежнего. Такой же холодный свет лился из глаз женщины. Её лицо казалось не просто бледным, а белым как снег. Одежда и волосы не просто чёрными, а сплетёнными из самого мрака ночи. А её духовная сила… Оррик даже не сразу понял, что ледяной ветер был не физическим потоком воздуха – а ощущением от её чудовищной, неконтролируемой жажды убийства!

Минмаар, при всех своих недостатках, был закалённым воином и прекрасно разбирался в духовных боевых искусствах. Он мог сложить два и два. Сумев стряхнуть оцепенение, он развернулся стремительным движением, которое могло тут же превратиться в бросок и удар мечом.

Вот только по сравнению с Геле – или с существом, в которое она сейчас превратилась – он с тем же успехом мог бы стоять на месте. Оррик так и не заметил, когда она сдвинулась с места. Может и заметил бы, если бы следил очень внимательно, но сейчас он был слишком занят, пытаясь вырвать один из прибивших его к дереву мечей. Геле вдруг волшебным образом перенеслась шагов на двадцать. Без взрыва выбитой ногой земли на том месте, где она стояла или пропаханной во мху борозды перед местом, где она остановилась, хотя по поляне пронеслась волна уже настоящего ледяного ветра. А правая рука Минмаара, вместе с мечом, словно сама собой отделилась от локтя и улетела прочь по широкой дуге.

– Геле, погоди, – заорал Минмаар, пока Геле нарочито медленно поворачивалась к нему. Лицо его совершенно перекосило от боли и ужаса. – Это было случайно! Я просто вспылил!

А пока он орал, его оставшаяся рука нырнула за спину, достав из потайного кармана небольшой шар. И едва «вспылил» сорвалось с его губ, как шар полетел в лицо Геле.

Конечно, подобная атака не могла застигнуть её врасплох. Небрежным взмахом меча она разрубила шар… и вспышка взрыва ударила ей в лицо! Взрыв был не очень силён, но его хватило, чтобы фигура Геле тут же скрылась в клубах чёрного дыма.

Оррик заорал от боли, выдернув первый меч. А Минмаара скрутила судорога, под одеждой начали набухать чудовищные мускулы, из под кожи на лице вдруг пробилась шерсть. Идея у него была разумная – воспользоваться дымовой бомбой, чтобы оглушить и ослепить противника, а выигранные секунды использовать для превращения. При меньшей разнице в сиое, она могла бы повернуть ход боя.

Столб бледного света рванулся в небеса. Волна энергии, разошедшаяся от Геле, развеяла дым в один миг. Прежде чем превращение Минмаара дошло даже до половины, световой столб, вырывавшийся из Меча Морозной Луны, сделался изогнутым световым клинком и обрушился на него. Минмаар не успел даже закричать. Его тело, рассечённое от плеча до паха, медленно разъехалось на две половины. Медленно потому, что свет меча не только рассёк его, но и превратил в замороженную статую.

– Да! – Геле, оказывается, ещё могла говорить. Но голос её жутко изменился, стал хрипящим, потрескивающим. Сияние в её глазах усиливалось с каждой секундой. – Наконец-то! Наконец-то Зрелость! Они не соврали насчёт меча! Аххехехехаха!

Оррик, по опыту подъёма на Молодость, не верил, что переход между Ступенями способен сразу дать человеку столько силы. Но сейчас ему было не до комментариев. Пока Геле говорила сама с собой, он выдернул из своего тела второй меч – и рухнул на колени. Сил почти не оставалось. Меч, измазанный его собственной кровью, был у него в руке. Но что толку? На прежней Геле могло сработать внезапное нападение, пока она упивается звуками собственного голоса. На том, что стояло перед Орриком сейчас? Стояло, игнорируя все ранения, включая разодранную до кости осколком бомбы щёку. Когда ей достаточно лишь разок уклониться и Оррик рискует свалиться с ног без её помощи? Оррик кинул взгляд в сторону Чиона. Кажется оборотень ещё дышал, так что и о бегстве из последних сил думать не приходилось. Попытаться заговорить Геле зубы? Если она оставалась в основном человеком, то мысль неплохая. Если.

В этот момент внимание Оррика полностью сосредоточилось на Геле. Так что он увидел всё чётко. Белый свет меча в руках Геле не развеивал лунных теней. И сейчас её собственная тень у неё под ногами вдруг ожила, вытянулась, обращаясь в длинный, тонкий, бесплотный клинок и хлестнула её по рукам. Смех оборвался. Один вдох Геле смотрела на руки в полном недоумении. Меч Морозной Луны угас, волшебное сияние рассеялось, сменившись его обычным блеском. А затем обе кисти Геле выпали из совершенно целых рукавов её куртки и хлопнулись на землю, вместе с мечом. Её глаза вновь стали человеческими, а на лице застыло выражение полного непонимания. Когда ноги Геле подломились она, может, и была ещё жива – но клинок из тени мелькнул вновь и её голова упала на землю отдельно от тела.

– Кажется, именно эта госпожа пыталась присвоить себе моё прозвище и, с позволения сказать, славу? Я не держусь за них, но и дать пользоваться ими для грязных дел не могу.

Оррик тяжело откинулся назад, опираясь спиной на окровавленный ствол дерева.

– Ну привет, – сказал он, – скромный купец Юндул, по совместительству дваждырождённый убийца Призрачный Клинок. Я гляжу, старик всё же отнёс тебе моё послание. И судя по тому, что моя голова не слетела с плеч до того, как ты сказал хоть слово, ты сюда не убивать меня пришёл.

– Да, – Юндул аккуратно вложил узкий клинок в деревянные ножны и оружие вновь стало неотличимо от безобидной палки для ходьбы. – Твоя догадка верна. Извини, но сперва надо посмотреть ранения того молодого оборотня. Ты-то теперь в любом случае выживешь.

*****

Чион действительно находился на грани смерти. Но у Оррика ещё была целая пригоршня исцеляющих пилюль. Проблема состояла только в том, как бы поудобнее скормить одну из них человеку без сознания.

– Хотелось бы мне всё же узнать, – сказал Юндул, придерживая голову Чиона, пока куски пилюли растворялись у того во рту. – Как ты догадался, кто я такой и придумал способ передать мне весть?

– А, – Оррик криво улыбнулся. – Это была и вправду догадка, чистая догадка, полёт мысли, вывод, на который я в иное время не поставил бы даже одного к трём. Сперва, мне показалось подозрительной вся наша встреча. И хромой человек, сумевший неслышно подойти ко мне почти вплотную. На следующий день я убедился, что убийства, приписываемые Призрачному Клинку, совершаются самозванцем. Если бы ты не попался мне на глаза в толпе зевак у ворот, я бы мог забыть о тебе после всего, что произошло за ночь и утро. Но ты попался. Ну вот, тем вечером я и подумал: «интересно, что делает настоящий Призрачный Клинок, пока его именем пользуется какой-то неумеха?». И тогда у меня в голове всплыл образ человека, который совершенно не похож на убийцу, но при этом, возможно, обладает нужными для убийцы навыками. Скажу ещё раз – в другое время, я бы ни за что не стал полагаться на такую догадку, когда нет времени как-то её проверить.

Тут Чион закашлялся и со стоном открыл глаза:

– Я что, ещё жив?

– Ну, ты слишком тёплый для нежити, так что да. Поблагодари за спасение своей жизни господина Юндула. Лучше зови его по имени, а не «Призрачным Клинком».

Изложив потрясённому Чиону всё произошедшее с того момента, как тот отключился, Оррик вернулся к своему объяснению:

– Ну так вот, я уже сказал, что у меня была только догадка, довольно натянутая, не из тех, на которые я бы хотел поставить собственную жизнь. Вообще, я и в своих прочих догадках не был до конца уверен. Доказательства, что я не навоображал себе непонятно чего появились, только когда Геле с Анбой наставили на нас мечи. Заколоть Анбу по дороге сюда было бы не так сложно, но что если бы я, не дай мне Восемь, убил невиновного? В общем, у меня получались три плохих варианта: заранее сбежать как трус, причём сбежать вместе с Чионом будет не так-то просто; ударить в спину первым, рискуя нашими душами; или рискнуть нашими жизнями в неравном бою. Угодив в такой переплёт, я решил, что была не была, чего бы не проверить догадку насчёт тебя? Когда ты заступился за случайного мальчишку, это показалось мне искренним порывом. Я подумал, что такой человек, если он и вправду Призрачный Клинок, вряд ли убьёт нас ради сохранения своей тайны. Зато может быть очень, очень недоволен, что некто убивает людей, пользуясь его именем. И тут как раз подвернулся под руку старик, которого Геле подослала ко мне в качестве шпиона. Я поставил на то, что его сын действительно был убит, и достаточно прочувствованное обещание вправду найти убийцу сына на него подействует. И он хотя бы отнесёт моё послание по адресу, прежде, чем пересказать содержание Геле. В «Весёлом Генерале», куда оно предназначалось уважаемого Юндула знают достаточно хорошо. Авось и передадут дословно намёк, который должен быть понятен настоящему Призрачному Клинку. Я, видишь ли, изучил то, что было в архивах судьи о твоих прежних подвигах.

Оррик пожал плечами:

– В общем, всё это была длинная цепочка бросков костей, которые легли нужным мне образом не иначе, чем по воле Небес. Но, как говорится, кто не играет, тому и Небесные Боги не смогут послать выигрыша.

Юндул пригладил свою бородку:

– Ты поставил собственную жизнь на доброту моего сердца, почтенный Оррик. Для человека явно хитрого и подозрительного ты как-то слишком веришь в меня. У меня всё же есть новая жизнь, которая мне нравится, жена, наложница и дети, о которых мне надо заботиться. Любой человек, хотя бы догадывающийся о том, кто я на самом деле такой – большая угроза. Тем более, хитрый дваждырождённый, который, уж конечно, не преминет впутать Призрачного Клинка в свои дела. Особенно сейчас

– Да нет у меня тут больше никаких дел! – искренне возмутился Оррик. Конечно, от такого человека как он стоило ожидать подвоха, тут Юндул не ошибался, но сейчас Оррик был совершенно честен. – Я вообще не хотел задерживаться в этом забытом Богами городе! Просто меня и моего друга попытались убить в одну ночь. Такого я с рук не спускаю! И кстати, что значит «особенно сейчас»?

Юндул вздохнул и указал палкой в сторону обрыва:

– Сперва, почтенный Оррик, погляди-ка воооон туда.

Глава 18. Школа Проклятых Клинков.

Оррик с замиранием сердца подошёл к месту, где открывался вид на Бугуо, и тут же воскликнул:

– Чтоб мне провалиться прямо до Нижнего Мира!

С такого расстояния, да ещё ночью, сложно было разглядеть детали. Но уж густую россыпь факелов вокруг цитадели и на её стенах он видел чётко. Как и то, что некоторые из домов рядом с цитаделью уже пылали. Бунт явно начался.

Чион тоже поспешно подошёл к обрыву – но ничего не сказал. А вот Оррик дал волю чувствам:

– Доигрались! Эти недоумки, эти скорпионы безмозглые, решили, можно из-за какого-то паршивого княжества, так просто довести дело до грани смуты, а потом обратно всё отвести? Поубивал бы их по второму разу! Как я теперь заберу мою лошадь?!?

– При всём моей неуважении к недостойным Анбе, Геле и Минмаару, – заметил Юндул, – это не только их вина. Они играли с огнём, да. Но думаю, что дом в итоге загорелся не по неосторожности глупых детей. А потому, что кое-кто намеренно забросил разведённый ими огонь на крышу.

– Это почему ты так думаешь?

– Сейчас объясню

Юндул, прихрамывая – хромота его была неподдельной – подошёл к телу Геле, снял с него ножны, отрезал полу одежды. Поднял с земли её меч, обернув сперва рукоять получившимся куском ткани, и показал Оррику:

– Я вижу, что ты, почтенный Оррик, здесь недавно, времени копаться в местной истории у тебя не было. Иначе ты бы обязательно спросил, откуда у ненаследующей дочери в роду князей Юншата мог взяться меч, который, даже не беря во внимание его проклятой способности, достоин быть ценнейшим сокровищем всего рода.

– А это её… преображение, и было проклятой способностью меча?

– Оно точно не было переходом на Зрелость, как ей показалось, – Юндул аккуратно спрятал меч в ножны. – Именно с этим мечом я раньше не сталкивался. Но если мои старые глаза и скромные знания меня не подводят, он на время дал Геле невероятную силу Второго Дыхания. Сражаться с настоящим мастером боевых искусств Ступени Зрелости она бы, пожалуй, не смогла – опыта нет, сравнимой закалки тела нет, приёмов и техник нет, кроме тех, что заключёны в самом мече. Но никто ниже Зрелости не смог бы победить её в честном бою лицом к лицу.

Юндул произнёс это так, словно сама идея честного боя лицом к лицу его смешила.

– Сдаётся мне, плата за подобную силу – смерть владельца через несколько минут, – ответил Оррик. – Ты намекаешь, что она этот свой Меч Морозной Луны не сама нашла в какой-нибудь старой могиле. Что его ей дали. А кто по доброй воле расстался бы с таким сокровищем, если бы его использование ещё и можно было пережить? Воскресители у вас в Инзе тоже есть, как я слышал. Но повреждения от использования проклятой способности этого меча должны быть такие, что восстановить тело для воссоединения с душой сможет лишь тот, кто сам не ниже Зрелости.

– Верно. Меч ей дали. И благодаря тому, что я узнал, когда был Призрачным Клинком, я могу предположить, кто именно его дал…

– Погоди-ка! – воскликнул Оррик, поднимая указательный палец. – Почтенный Юндул, ты совсем недавно жаловался, что я могу впутать тебя в мои дела. Но не ведёшь ли ты сейчас разговор к тому, что всё это дело куда глубже, чем мне казалось. И не для того ли, чтобы впутать меня в ваши дела?

Некоторое время на поляне царило молчание. Первым заговорил, как ни странно, Чион:

– Эмммм, Оррик, но ведь если эти трое вправду были не сами по себе…

– То мне плевать! – Оррик мрачно поглядел на Чиона, потом покачал головой, увидев растерянное выражение на лице оборотня, и ответил спокойнее.

– Послушай, друг. Я странтствую уже скоро как шесть лет. За это время я усвоил одну простую истину. Если бы я пытался исправлять всю несправедливость, попадающуюся мне на пути, и побеждать всех злодеев подряд, то, наверное, давно уже был бы мёртв. А если б и не был, то уж точно не доехал бы в этом году до Великого Инза и не встретил бы тебя.

Оррик сделал глубокий вдох и продолжил.

– Я уже провёл в Бугуо свои три дня и три ночи. Отомстил тем, кто пытался убить тебя. Выяснил, что меня пытались убить, тогда в гостинице, из-за моих прежних дел, а не из-за заговора в Приморье, кто бы за этим заговором не стоял. Пора бы уже покинуть этот город и вообще Великий Инз! Но вот, оказывается, что человек, перед которым я теперь в огромном долгу за спасение моей жизни, имеет счёты с целой треклятой тайной организацией? Организацией, способной учинить два мятежа за десяток с небольшим лет? Боги на небесах и дьяволы в преисподней!

Оррик заскрипел зубами и яростно пнул первую попавшуюся кочку. Он только что вышел живым из опаснейшей схватки, потребовавшей предельного напряжения телесных и душевных сил, так что его самоконтроль сильно ослабел. Наконец он глянул на Юндула:

– Ну ладно, рассказывай. Я вижу, корабли, что ещё оставались в гавани Бугуо, сейчас спешат поднять якоря, сегодня торопиться уже некуда

Юндул покачал головой:

– Я и сам знаю не так много. Чтобы не утомлять вас сейчас рассказом о временах, когда я был сильно моложе и считал, что недостатки нашей страны можно исправить с помощью убийств, скажу самое главное. Во время прошлого мятежа мне довелось близко познакомиться повстречаться с проклятыми волшебными мечами и человеком, который их раздавал. Князья, возглавлявшие тогда Поборников, сделались его марионетками благодаря этим самым мечам. Этот человек… он был живым доказательством того, что убийство и вправду может кое-что исправить в нашем мире. Звали его Алагай. Я думал, что зарубил его. Сам чудом не умер от рук его телохранителей – отделался, как можете видеть, увечьем, которое было уже не исправить когда я, наконец, дополз до целителя.

Юндул пожал плечами:

– К тому времени, как я восстановился до моего нынешнего подобия формы, с мятежом было покончено. В области восстанавливался мир. Я уже познакомился с моей будущей женой. Меня давным-давно тошнило от убийств. Злодеи, сделавшие из меня Призрачного Клинка, ради своей личной выгоды, были мертвы. Слуги императора под началом генерала Омурана к тому времени собрали все или почти все проклятые мечи, которые успел подарить своим подручным Алагай. Мне хотелось тихой жизни, и я предпочёл думать, что на том и истории конец. Что если были у Алагая подручные, то…

– Явно, – махнул рукой Оррик. – В общем, ты ничего толком не знаешь, кроме того, что непонятно кто опять раздувает мятеж и смуту, по уже накатанной десять лет назад схеме. Или знаешь?

– У меня есть… кое-какие наводки. Как купец Юндул, я знаком со многими осведомлёнными людьми. По слухам, в паре школ боевых искусств не так давно произошли резкие изменения. Их вдруг возглавили непонятно откуда взявшиеся чужаки. А в одном из логовищ горных бандитов объявился странный новый предводитель, по-новому повёдший все дела. Пока я не увидел этот меч, – Юндул приподнял Меч Морозной Луны, держа его за ножны, – вчера на поясе у Геле, всё это ещё казалось несущественными слухами, но…

– Но сейчас это тоже несущественные слухи. Скорее всего, – Оррик покачал головой. – И что ты собираешься делать?

– Почтенный Оррик, после того, как я довезу дальних родственников жены и друзей, живших в Бугуо, до нашей деревни – извините, что чуть не опоздал прийти сюда на помощь, надо было сперва вывести их из города – я хочу проверить, несущественны эти слухи или нет.

– Охо-хо, – покачал головой Оррик. – Ловить заговорщиков, настолько грозных, и таинственных что они сидят на целой связке волшебных мечей – занятие на годы. Если не повезёт найти их быстрее и тут же сдохнуть. И в такое-то дело ты хочешь меня втянуть?

Он обернулся к Чиону и задал вопрос, доказывающий, что сейчас он и вправду был сильно не в себе:

– Вот ты, Чион, скажи – ты бы согласился служить только что встреченному человеку, просто потому, что он тебе разок жизнь спас?

Чион согнулся в глубоком поклоне, сложив руки перед собой:

– Ээээ… если почтенный… если ты пожелаешь, я пойду хоть в землю мёртвых или куда ещё путь держишь!

Оррик застонал:

– Да как ты жив ещё с таким дурацким благородством!

Чион распрямился и посмотрел на Оррика с улыбкой:

– Так это, я тут, что ли, бросаю оружие перед врагами ради чужой жизни?

– Всё дело было в обещании! В обещании! Я, по легкомыслию своему, обещал сделать всё, что смогу, чтобы вытащить тебя живым. Что же мне ещё оставалось?

Он помотал головой, смова сделал глубокий вдох и заговорил уже вполне спокойно, обращаясь к Юндулу:

– В общем, не могу я терять Боги знают сколько лет на поиск заговорщиков, которых ты сам толком не понимаешь, где искать. Кстати, как их называть-то вообще? «Последователи Алагая» – не звучит.

– «Школа Проклятых Клинков»? Это не их самоназвание. Я, должен признаться, придумал его прямо сейчас.

– Сойдёт. Так вот, не могу я застревать в Инзе непонятно насколько. Но кое-что я могу. Во-первых, уж раз ты не одобряешь мятеж в Бугуо, то мы вдвоём, да ещё с Чионом впридачу, можем попробовать его разгромить. Нанести решительный удар мятежникам, прежде чем цитадель падёт. У них сейчас плохо с настоящими вождями, так что это даже не слишком сложно. Заодно и свою лошадь я себе верну. А во-вторых, в благодарность за спасение моей жизни, я могу исполнить одно твое поручение. Поручение конкретное и определённое, а не вроде «помоги победить школу Проклятых Клинков». Извини за такую мелочность, но лет мне уже немало, а дорога предстоит долгая.

– А куда она, кстати, ведёт? – спросил Чион. – Я ж не тупой, вижу, что ты об этом зря не треплешь. Но, всё-таки, мы хоть и встретились меньше десятидневья назад, а уже пуд соли вместе съели.

– Не великий это секрет. Дорога моя ведёт в Страну Семи Звёзд, в центре континента, далеко на востоке.

Юндул поглядел на Оррика с таким видом, словно эти слова ничего ему не сказали и заметил:

– Почтенный Оррик, не надо принижать свои добродетели в мире, где для многих долг – пустое слово, а оказанная услуга вообще ничего не стоит. Но пока довольно разговоров. Пилюли уже должны были исцелить ваши с Чионом раны, а бунт сам себя не подавит.

*****

Невидимая наблюдательница выдохнула с некоторым облегчением, когда троица удалилась по дороге, ведущий с горы вниз. Этот вежливо-высокопарный убийца был действительно опасным типом. Определённо первый круг Зрелости, и, похоже, с острым духовным чувством.

Но и оно оказалось обмануто её волшебством. Ей везло, начиная с самого момента появления Оррика в Бугуо. И делать-то почти ничего не пришлось. Так, заколдовать одно животное и изобразить разок человеческого мальчишку в нужный момент, чтобы все нужные люди встретились друг с другом.

Она хихикнула, вспоминая, как не хотелось Оррику глубже встревать во всю эту историю с мятежами, заговорами и проклятыми мечами. Поздновато он спохватился, поздновато.

*****

Зал Бесчисленных Клинков на первый взгляд казался торжественным и величественным. Он более напоминал оружейную палату, где могущественный правитель выставляет напоказ свои сокровища и трофеи, чем место для аудиенций, которым он являлся. Мечи, сабли и кинжалы были развешаны по стенам и расставлены по стойкам из отполированного дерева. Самые ценные лежали на особых каменных постаментах. Окна отсутствовали, откуда им тут было взяться, но свет-камни в железных люстрах под потолком распространяли своё мягкое жёлтое сияние на весь зал.

А всё же у человека в чёрном, который сейчас вошёл в этот зал, при каждом посещении пробегал холодок по спине. Тому было три причины.

Одна заключалась в устойчивом чувстве – Зал Бесчисленных Клинков внутри больше, чем снаружи. Это было сложно проверить, всё-таки зал являлся частью подземелья, вырубленного в сплошной скале. Его наружный размер не прикинуть на глазок. Но чувство не проходило.

Вторая причина состояла в том, что под внешней роскошью нельзя было не видеть следов беспорядка и распада – потёков на стенах, плесени по краям вышитых ковров, целых клочьев пыли, свисающих с люстр. У хозяина зала хватало слуг, чтобы поддерживать здесь идеальный порядок. Но он неохотно пускал сюда кого-то, кроме самых доверенных соратников.

А третья причина как раз и заключалась в хозяине зала. Человек в чёрном считал, что в в пределах Великого Инза не более трёх существ могут померяться с ним силами в поединке. Хозяин зала находился на самом верху этого короткого списка. И характер у него был непростой.

Вот и сейчас он, едва увидев посетителя, тут же заговорил обвинительным тоном:

– Ты, надеюсь, уже слышал новости из Бугуо?

– Да, Наставник.

– Значит, ты слышал, что там объявился некий чужестранец, о котором мы, помнится, уже говорили.

– Я слышал о нём.

– Причём этот чужестранец вовсю размахивал императорской байсой. Значит, он и есть человек, который спас мальчишку на троне.

– Не могу с этим спорить.

– Не можешь спорить? Зато после того, как этот якобы приезжий отправил Хальга к предкам и утащил плод его трудов за пару дней до того, как к Хальгу явились наши люди, ты спорить мог! Не припомнишь, кто тогда убеждал меня, что всё это чистая случайность и Хальг погиб от своего дурного нрава, который так и не переборол в изгнании?

– Наставник, я ошибался. Примите мои извинения.

Наставник некоторое время разглядывал человека в чёрном. На его лице застыло суровое и мрачным выражение на лице. Ну, Наставник считал своё выражение таковым. Его нынешнему виду оно не шло – казалось, будто он надулся от обиды, как ребёнок. Но человек в чёрном не решался просветить его на этот счёт.

Решив, что попугал своего ученика в должной мере, Наставник заговорил:

– Случай в Бугуо неприятен. Но незначителен. Его даже можно обернуть в нашу пользу. Слухи, что слуги императора перешли к убийствам неугодных под покровом ночи, пойдут и сами по себе. А мы поможем этим слухам идти резвее. Значительно то, что у нас появился опасный и весьма загадочный враг. За три с небольшим месяца, один и тот же человек трижды вмешался в наши дела на разных концах Великого Инза. Дважды там, где происходящее было никак невозможно связать с нами! Или нам казалось, что невозможно. У нашего нового врага есть либо таинственный способ волшебной слежки, либо шпион на самом верху Школы Бесчисленных Клинков. Нет, я не подозреваю тебя, иначе не стал бы с тобою об этом разговаривать.

– Благодарю за доверие, Наставник.

– Настоящую благодарность выражают не словами, а действиями.

– И что же мне следует делать?

– А сам не догадываешься? Собирайся в путь. Теперь можешь особо не прятаться. Проследи, куда отправится этот чужестранец, этот Оррик, из окрестностей Бугуо. И приволоки его сюда! Лучше бы живым. Ну, чего ты встал? Приступай!

Человек в чёрном поклонился, сложив перед собой руки ладонями к груди, и вышел быстрым шагом. Хозяин зала ещё некоторое время смотрел ему вслед, нахмурившись и поглаживая рукоять меча, висевшего у него на поясе. Великолепного меча – и рукоять и ножны блестели золотом и бирюзой.

– Ничего, – пробормотал он. – Кем бы ни был этот странный чужестранец, всё же он не Всепобеждающий Владыка. Скоро, уже скоро, мы пожнём посеянное, и отправимся в наш далёкий путь.

Глава 19. Тренировки.

Оррик, превозмогая боль, выдохнул сквозь сжатые зубы. Его нога подкосилась от сильного удара, который пришелся сзади, и он упал на одно колено. Но удар был нанесён лишь деревянной палкой, а не клинком, поэтому Оррик сразу же вскочил на ноги. Он с трудом контролировал дыхание, его кожа была покрыта потом, всё тело болело, но не обращал внимания такие мелочи.

– Давай ещё! — потребовал он.

– Сперва передохни, почтенный Оррик, иначе результат не изменится. Успокойся, очисти ум.

– Легко тебе говорить, — пробурчал Оррик.

Юндулу действительно было легко говорить. Он-то сидел на камне у края залитой солнцем поляны и помахивал палкой толщиной в два пальца, которую держал в правой руке. Ну сущий немолодой торговец, сидящий на облучке повозки и подгоняющий запряжённого в неё быка.

Вот только до того, как Юндул занялся изготовлением дорогих фарфоровых ваз и торговлей ими, он был знаменитым дваждырождённым убийцей, известным людям как Призрачный Клинок. Так что при каждом взмахе, половина палки исчезала в его собственной тени и появлялась из другой тени, рядом с Орриком, сохраняя силу и скорость удара. Поляна была небольшой, и раскидистые деревья, листва на которых уже начинала желтеть, отбрасывали тени повсюду. Предсказать, откуда прилетит удар, у Оррика не получалось.

Юндул поднял палку с назидательным видом:

– То, чего я прошу, должно быть просто для столь искусного бойца. Почтенный Оррик, ты превратил превосходящего по силам противника в решето, очистив ум и лишь реагируя на его атаки за счёт рефлексов. Здесь принцип похожий – почему же тебе ничего не удаётся? Потому, что ты не доверяешь собственному духовному чувству и пытаешься предсказать, как я нацелю удар, отслеживая направление моего взгляда. Но если бы всё можно было отследить одними лишь глазами, то духовное чувство было бы ненужным!

– Что поделаешь, – мрачно ответил Оррик. Он давно привык раздавать, а не слушать поучения и нынешняя смена ролей ему не нравилась. – Не учился я видеть духовные тела, когда закладывал основы боевого искусства. И кстати, мы уже не первый день знакомы, может хватит уже «почтенных»?

Юндул в ответ улыбнулся:

– У тебя на самом деле очень интересный стиль, скажу это без лести. И судя по тому, что ты мне рассказывал, боевым искусствам у вас в Яннарии учат очень интересным образом. Я бы сказал, практичным...

Юндул вдруг взмахнул палкой вновь. Но на этот раз Оррик легко шагнул в сторону, пропуская палку мимо ноги. И уставился на Юндула с некоторым изумлением, не уверенный, ударил ли тот на самом деле.

– Вот! – провозгласил Юндул. – Вот о чём я говорю. Ты можешь избежать моих ударов, когда сам не портишь себе всё дело чрезмерной концентрацией! Так, о чём это я говорил? О боевых искусствах вашей Яннарии. Хоть Путь, по которому мы идём, и называется Путём духовных боевых искусств, но…

На середине слова он ткнул палкой в тень рядом с собой. На этот раз Оррик ожидал внезапной атаки – и получил палкой по плечу.

–Да, вот об этом я говорю, именно об этом, – Юндул назидательно поднял палец, пока Оррик потирал новый ушиб.

– Ну да ладно, – Юндул отложил палку и скрестил руки на груди, показывая, что сюрпризов больше не будет. – Так вот, о Пути духовных боевых искусств. У нас в Инзе считают, что раз уж в названии Пути есть слово «духовный», то учеников нужно наставлять в использовании духовного тела чуть ли не сразу после Второго Рождения. Причём всех аспектов этого использования – обнаружения чужой духовной силы, сокрытия своей, и направления этой силы в приёмы, которые невежественные крестьяне называют колдовскими. Помимо всего прочего, если ученик попадётся способный, то чем быстрее и глубже он погрузится в познание таких вещей, тем быстрее сможет поднимать уровень Второго Дыхания и двигаться по Пути.

– Я заметил. Мастеров боевых искусств на втором круге Молодости, а то и вовсе на завершённости Ступени, у вас тут в Инзе как собак нерезаных, извини за грубость. Конечно, страна большая, народу много – но ведь время-то почти мирное.

Юндул пожал плечами:

– Ты заметил верно. Но у такого подхода к обучению есть и свои недостатки. Для начала, ученик без выдающихся способностей, со средненьким духовным восприятием, может просто не осилить те огромные скачки, которых он потребует. Даже если будет очень усерден. Может упасть в бездну отчаяния и остановится в развитии навсегда, не перейдя со Ступени Детства на Молодость. Может быть и так, что человек попытается усиливать все аспекты работы с духовным телом гармонично, а в результате все они потом окажутся равно бесполезными в настоящем бою. Особенно это Детства касается, когда и Второго Дыхания ещё мало и духовное тело почти как у обычного крестьянина. Ну а ещё один недостаток ты и сам сможешь назвать. Сможешь ведь?

Оррик кивнул:

– Я был бы полным ослом, если б после недавней ночки на горе не смог его назвать. В боевых искусствах Инза не хватает боевого искусства. Я уже спрашивал себя – почему? После твоих слов могу ответить – у вас любят перескакивать через основы, гнать учеников выше и дальше. Потом такой боец привыкает побеждать за счёт того, что превосходство во Втором Дыхании делает его тупо сильнее и быстрее. Или рано развивает чудесную способность, например, очень острое духовное зрение, с которым можно предсказывать намерения противника по движениям его духовного тела, дальше во всём полагается на неё. А когда дом уже построен, то фундамент заново не переложить.

Юндул засмеялся, потом ответил:

– Смею предположить, почтенный Оррик, что на твоей родине привыкли именно фундамент класть тщательно – отработка обычного фехтования до тех пор, пока оно в самые кости не въестся, потом практичные чудесные приёмы, которые можно заучить за счёт одного лишь непрестанного усердия в упражнениях. Без вызывания огня с молниями на острие оружия и прочих красивостей, не столь уж смертоносных, на самом-то деле. Так ведь?

Оррик кивнул снова:

– Всё так. А что до духовного тела, то меня научили лишь скрывать моё собственное. Вот только теперь этого недостаточно…

– …и от того ты, почтенный Оррик, попросил моей помощи в развитии духовных чувств, пока гостишь и набираешься сил в моём доме.

Оррик с задумчивым видом потёр подбородок двумя пальцами. Юндул заранее угадал, о чём он думает:

– А ещё ты хочешь попросить совета, как достигнуть Ступени Зрелости у того, кто уже её достиг?

– Конечно хочу! Непросто будет найти даже одного адепта боевых искусств, который не захотел бы.

– Если я скажу, что я в этом деле самоучка, с необычным и горьким опытом, какой мало кто захочет повторить добровольно, а захотевшие всё равно не смогут, что ты ответишь?

– Ну, я отвечу, что понимаю.

– А понимание твоё состоит в том, что я ухожу от ответа, скрывая истинные тайны Зрелости, – усмехнулся Юндул. – Я не обижен, но всё же твоё понимание совершенно неверно.

Оррик лишь пожал плечами. Когда-то, во время только что упомянутого «заложения фундамента» самый мудрый из его учителей говаривал: для прорыва на Зрелость необходимо совершить невозможное. Теперь, когда Оррик приблизился к Зрелости, ему всё чаще казалось, что эти красивые и туманные слова были лишь красивыми и туманными словами.

В конце концов, достигнув Зрелости, дваждырождённые приобретали силу, способную создавать и разрушать царства. Это были не сказки и не героические легенды, а неприукрашенная правда, в чём Оррик за время своих странствий не раз успел убедиться. Сотня простых единождырождённых солдат для слабейшего на этой Ступени – ничто, сотня тысяч – назойливая помеха, которая может заставить выбрать обходной путь, но не может убить. Дваждырождённые более низких Ступеней? По опыту Оррика, чтобы победить противника на Зрелости, им требовалась напасть внезапно, не давая этому противнику разыграть свои сильные карты. И хорошо бы втроём на одного.

Надо ли называть причины, по которым дваждырождённые могли скрывать друг от друга методы превращения в монстра, чья поступь способна сотрясти мир… ну нет, не мир, конечно, Полый Мир был слишком огромен, но известный им кусочек мира?

Юндул снова усмехнулся, как будто видел мысли Оррика насквозь. Может и в самом деле видел, кто его знает. Как говорится, полный список способностей дваждырождённых есть только в небесных чертогах, а Юндул ещё и стоял Ступенью выше. Он с кряхтением встал с камня и сказал:

– Дай-ка я покажу тебе кое-что.

Он обернулся, пригляделся к деревьям рядом, чьи нижние ветви свисали до уровня его макушки, потом к раскидистому кусту. И вдруг взмыл в воздух, легко подскочив на два собственных роста, крутанулся в полёте и непринуждённо приземлился одной ногой на тонкую ветку, в стороне от прочих. Ветка задрожала под его весом, немного прогнулась, с неё слетела пара жёлтеющих листков – и всё. А ведь Юндул был хоть и невысок ростом, но отнюдь не строен. Да даже если бы и не имелось у него приличных размеров брюшка – ну никак не могла настолько тонкая ветка выдержать вес взрослого человека!

Юндул постоял там с десяток ударов сердца, балансируя на одной ноге, а вторую, когда-то искалеченную в бою, поджимая под себя. Потом легко спрыгнул, выдохнул, утёр пот со лба и захромал к оставленной палке:

– Ну, почтенный Оррик, понял что-нибудь?

Оррик пригляделся к тому месту, где Юндул оттолкнулся ногой во время прыжка. Оррику было по силам прыгнуть на два собственных роста в высоту. Только при этом его сапог разворотит дёрн, а если не разворотит, то уж точно вдавит траву в землю в том месте, где он оттолкнётся от земли. А там, где оттолкнулся Юндул, трава была едва примята.

– Кое-что понял, – ответил Оррик. – Но надо бы сперва обдумать то, что я понял.

– Обдумай, – кивнул Юндул. – А пока пойдём, обед уже, наверное, готов.

– Солнце ещё высоко, – запротестовал Оррик. – Продолжим тренировку!

Юндул поднял палец и сказал назидательно:

– Нет. Хоть ты и не желаешь остаться у нас дольше, чем на три дня, хоть времени у тебя и мало, но сейчас тебе нужно отдохнуть и привести мысли в порядок. Ты только что достиг завершённости Ступени Молодости…

– Ты заметил? – изумился Оррик.

Юндул усмехнулся снова:

– Ты, конечно, привык скрывать свой истинный уровень Пути. Но идеального контроля над Вторым Дыханием сразу после продвижения не бывает. Даже у тебя. Особенно после такого продвижения как сейчас, когда завершающим толчком был бой не на жизнь, а на смерть. Так что даже не будь моё духовное чувство острее, чем ты, видимо, думаешь, я бы всё равно заметил. И временное ослабление контроля – ещё одна причина, по которой тебе следует отдохнуть и немного расслабиться. Всё, что я могу вбить в тебя сейчас моей палкой – это неверие в твои собственные силы. Пойдём. Чию будет меня пилить, если к нашему возвращению еда уже остынет. К тому же, подумай немного и о других – пора бы посмотреть, как там дела у твоего ученика.

– Чион мне не ученик! У нас даже Пути разные!

– Правда? Ну что ж, тебе виднее, – добрая улыбка Юндула показалась Оррику довольно издевательской.

*****

Чиона они встретили неподалёку, у тихой речки, где имелась ещё одна ровная поляна. Оборотень – сейчас его нельзя было отличить от молодого и жилистого человека – с трудом поднялся при их приближении.

– Я, это, ну, только на минутку прилёг…

– Боги на небесах, да чего ты оправдываешься, – проворчал в ответ Оррик.

И вправду, Чион хоть и не был так избит как Оррик, но выглядел более измождённым. Пот аж струился по худому лицу, светлые волосы от него промокли насквозь. Казалось, что за полдня тренировок он похудел.

А может и не казалось.

Ведь насчёт разности Пути Оррик сказал правду. Оррик, как Юндул, шёл по Пути духовных боевых искусств. А Чион – по Пути воплощения физических изменений. В число этих изменений мог входить и ускоренный обмен веществ. К тому же, он был оборотнем, со зверем внутри, которому приходилось есть за двоих, в самом буквальном смысле. Наверно, при нагрузках его тело расходовало запасы быстрее. Проблема была в сплошных «мог» и «наверно». Это для третьего из трёх Великих Путей, Пути постижения чар разумом, теорию было относительно просто изучать без практики. Чародеи, по крайней мере, часть из них, сами стремились подвести под своё искусство стройную теоретическую базу.

А вот воплотители были их полной противоположностью. Казалось, это был самый хаотичный Великий Путь, где кто-то ускоренно превращал себя в идеального себя, кто-то пытался подражать способностям могущественных существ, кто-то крал чужие способности, кто-то наделял способностями других, кто-то вообще делал странные вещи, типа материализации собственной души в форме чудесного стража. Не удивительно, что, в отличие от чародеев и мастеров боевых искусств, у воплотителей редко бывали свои школы.

Самую общую идею, Оррик, конечно, понимал. Чиону, если он хотел стать сильнее – а он хотел – надо было укреплять тело тренировками и развивать способности оборотня. Более того, если он не откажется от дурацкой идеи, что лучший способ отблагодарить Оррика за дружбу и службу – навязаться ему в помощники, это для Чиона было насущной необходимостью. Оррику предстояло предприятие, которое легко могло стать очень опасным.

Но вот о том, как Чиону тренироваться эффективно, Оррик не имел понятия. Оставалось лишь обрисовать программу исходя из собственного опыта физической подготовки и того, что было под рукой.

– Не переборщил ли ты с поднятием камня, друг мой? – поинтересовался Оррик. Упомянутый камень, плоский и настолько здоровый, что немногие из обычных людей сумели бы оторвать его от земли, лежал тут же. – Я же говорил делать перерывы.

Чион уставился под ноги Оррика так что сразу стало ясно – переборщил.

– От отжиманий и подтягиваний, да забегов всяких, толку ни шиша. Давно уж так, – пробурчал он. – Только жрать сильнее хочется. Я их мог с утра до ночи делать.

Оррик посмотрел на Чиона задумчиво. Все дваждырождённые, даже чародеи, по мере движения по Пути проходили укрепление тела. Но вот отжиматься день напролёт Оррик бы не смог, хотя сейчас был выше Чиона на полный круг.

– Ты – прирождённый оборотень, – несложный вывод. Слишком Чион молод, чтобы научиться идеально контролировать свою звериную сторону, если она не была у него с младенчества.

– Значит, хоть один из твоих родителей тоже был оборотнем. Я не хочу копаться в чужой жизни, куда меня не приглашали, но тебе, случаем, никто в детстве не объяснял, как вам правильно тренироваться?

– Нет, – сказал Чион таким тоном, что сразу стало ясно – Оррик и так уже копнул слишком глубоко.

Оррик задумчиво поглядел на него. Чион, бродячий воин-одиночка, в латаной одежде и с тощим кошельком, немногим старше двадцати, а уже с богатым боевым опытом. К тому же, оборотень. Оборотней в Великом Инзе не убивали на месте – обычно. Но быть трижды изгоем, как бродяга и возможный разбойник, как оборотень и как воплотитель, которому нет места ни в одной школе боевых искусств – хорошего мало. Чион наверняка был бит жизнью. Причём бит ногами. Обычно если такому удавалось окрепнуть – он начинал бить в ответ. Всех, кто выглядел слабее.

А вот Чион не начал. Оррику всё сильнее хотелось узнать, откуда он такой взялся.

– Обед ждёт, – прервал Юндул неловкое молчание. – А что до твоих тренировок, Чион, то есть у меня на завтра одна интересная идея.

Глава 20. Ступени.

Оррик, как и многие дваждырождённые, мог не спать целыми днями без ущерба для ясности ума. Но после таких подвигов ему всё же требовался отдых. В доме Юндула, он не отрывался от подушки с заката и до рассвета.

На вторую ночь Оррику даже приснился сон, чего с ним не случалось уже давно. А если и случалось, то проснувшись, он всё забывал. Да и на этот раз запомнил смутно. Сон его был полон тумана – в буквальном смысле. Тумана, который не могли разогнать даже кроваво-красные сполохи с неба. И в этом тумане словно бы ворочалось, бормотало и хныкало какое-то существо, которое невозможно было разглядеть. Оно казалось то гигантским зверем, то ребёнком, то женщиной. Сколько бы Оррик ни шёл на звук – так и не смог увидеть это существо вблизи.

Проснувшись, Оррик подумал, что недавние приключения уж слишком его вымотали. Это было наиболее вероятным объяснением. Но за завтраком всё же поинтересовался у Юндула, не может ли обостряющееся духовное чувство так подавать ему предупреждение.

Юндул задумчиво выловил ещё кусочек тушёной птицы из острого соуса, прожевал и проглотил, прежде чем ответить:

– Сомневаюсь. Духовные чувства – это не способность заглянуть в будущее, чтобы увидеть там предупреждение об опасности, у которой пока нет никаких видимых признаков. Со стороны может показаться, будто их обладатель предвосхищает опасность до появления её признаков. Но ключевые слова здесь – "может показаться". Воин начинает реагировать на удар прежде, чем он нанесён, увидев намерения противника по движению потоков цвета в духовном теле. Разведчик замечает засаду прежде, чем та даёт о себе знать, почуяв враждебность сидящей в них людей. Следопыт обнаруживает бесшумно крадущегося призрачного барса у себя за спиной, услышав биение жизни всех существ. Ни один из них не способен увидеть, услышать или почуять дракона на другой стороне гор, который собирается превратить в пепел всю страну. Я это всё тебе говорю к тому, что если бы ты этой ночью почувствовал некую опасность, нет никакой причины, по которой я не почувствовал бы её ещё раньше. Знаки её присутствия достигли бы нас обоих, а не передались бы одному тебе неким путём, понятным только Небу.

Чион хотел что-то спросить, но закашлялся, когда наспех проглоченный кусочек булочки попал не в то горло.

– Ну вот, сам видишь, – заметил Юндул, когда Оррик закончил хлопать оборотня по спине. – Ни я, ни ты не предвидели неприятности, которая случилась с молодым Чионом.

Чион только вздохнул, уставившись в стол.

Но Оррик всё не мог успокоиться:

– А может тут дело в некоем волшебстве, под действие которого попадал только я? Например, волшебстве проклятого Меча Морозной Луны?

– А это, сон не может быть просто сном? – спросил наконец Чион то, что хотел.

– Может, – ответил Оррик. – На свете всё может быть, даже бродяга, которому недостаёт подозрительности.

Чион хмыкнул:

– Человек, который раньше зайдёт прям в засаду, чем убьёт по подозрению, говорит, что мне подозрительности недостаёт.

Юндул засмеялся, а потом сказал:

– Оррик, мы оба проверили этот меч. Двумя разными техниками проверки. Только невероятно могущественный и загадочный волшебный предмет, обладающий собственным разумом, мог бы запутать нас обоих. Но клинок, обладающий собственным разумом, убил бы нас обоих на Зелёной горе, если хоть половина историй, которые рассказывают о разумном оружии, правда. И давно прославился бы не только на весь Великий Инз, но и за его пределами. Говорят, что последним разумным оружием в этой части Полого Мира была Плакальщица. И что её последний носитель превратил в пустыню и кладбище треть нынешних земель Инза, прежде чем был сражён Всепобеждающим Владыкой Мечей.

Неожиданно Юндул прервал свою лекцию и задумался, потом покачал головой:

– Есть, конечно, смутное предание, дошедшее с тех времён не в официальных записях, а через рассказы, передававшиеся в школах боевых искусств – дескать, под конец жизни Всепобеждающий Владыка собрал целый арсенал проклятого и просто слишком опасного в людских руках оружия, а перед смертью спрятал его где-то. Но если бы Школа Проклятых Клинков раздобыла Плакальщицу, им не нужно было бы плести заговоры. Её носитель просто изрубил бы всех, кто осмелится встать у него на пути. И будь Меч Морозной Луны настолько же могущественным и загадочным, его обладательница тоже смогла бы просто крушить всех подряд грубой силой. Но ничего подобного не произошло. А значит всё, что может Меч Морозной Луны – ледяные удары и возможность на короткий срок усилить Второе Дыхание обладательницы вдвое. Поглощая её духовное тело, от чего она, конечно, умрёт, не успеет и чашка чая остыть. Кстати, Чион, не желаешь взять этот меч себе? Мне он как-то без надобности.

Чион, уже успевший снова набить рот, чуть не поперхнулся:

– Кто, я?

– Да, ты. Ведь если оставить его Оюне… – как раз в этот момент женщина, о которой говорил Юндул, вошла в гостиную с подносом. Ростом она была высокой, куда выше самого Юндула, а лицом красивой, хотя и немного суровой. Как Оррик уже успел заметить, обе женщины Юндула были дваждырождёнными, хотя, похоже, не выше Детства. Повезло ему со спутницами жизни – простой человек хрупок, живёт не намного меньше, но дряхлости и нездоровью поддаётся гораздо быстрее. И, что немаловажно, из него куда проще выманить или выбить секреты.

– О, вот и ты, дорогая, птица сегодня вышла отлично, положи-ка нашему гостю ещё порцию, – Юндул кивнул в сторону Чиона.

– Уже несу. И да, мой любезный супруг, если мне будет позволено сказать, –ожидать позволения или непозволения, Оюне, однако, не стала, – хоть волшебный меч и можно спрятать рядом с обычными, а всё же нелюбезно с твоей стороны было бы отдавать мне оружие, избавляющее от лишних сестёр и жён. Да и господину Чиону оно раньше пригодится.

– Эт о чём она? – тихо спросил Чион, когда Оюне уже вышла, пока перемешивал мясо с соусом и лапшу с овощами. – В смысле, о чём это ваша почтенная жена?

– Да видишь ли, – вместо Юндула быстро ответил Оррик, которому уже давно надоело, что объяснениями занимается не он, – Насколько мы тут смогли понять, обычными атаками Меча Морозной Луны может пользоваться всякий, привязавший его к своему духовному телу. Но самоубийственную способность может применить только женщина. Мужское духовное тело этот меч поглотить не сможет, там есть разница в природе. Если Меч Морозной Луны достался Геле по воле её брата, то я могу понять её чувства, понять, но не одобрить. Тому, кто его ковал, похоже, не нравилось то, что по закону и обычаю после второго рождения женщина перестаёт быть богатством семьи, которое можно с выгодой на что-то разменять, и получает полные права.

Подобные законы существовали почти во всех цивилизованных странах. Да что там, даже раб – в странах, где практиковалось рабство – обычно сразу получал свободу, если становился дваждырождённым, а его прежнюю цену хозяину выплачивало государство или местный совет почтенных людей. Всё-таки, второе рождение носило своё имя не просто так. Повсюду верили, что какое бы низкое положение ни полагалось человеку по первому рождению, родившийся во второй раз оставляет грязь прежней жизни позади. В Великом Инзе это относилось даже к Чиону, оборотню.

Хотя, конечно, его пример показывал, что законы и обычаи – законами и обычаями, а суровая реальность жизни – суровой реальностью жизни.

– Ээээээ, а женский меч со мной ничего, ну, такого не сделает? – с некоторой опаской поинтересовался Чион.

– Всё, что ему под силу сделать – жизнь тебе спасти в переделке, – ответил Юндул. – А пока ешь, угощайся. Оррик поедет выполнять моё поручение уже завтра. Если ты хочешь увязаться за ним – времени на тренировки у тебя совсем немного. Доедай и пойдём.

*****

Единственный удобный проход от деревни в лесок, где Юндул уже давно занимался уединёнными тренировками, шёл по земле, принадлежавшей самому Юндулу. Можно было не опасаться, что крестьянин, пошедший в лес по своим делам, наткнётся на троих дваждырожденных и увидит лишнее.

– Ну так как, Оррик, – поинтересовался Юндул по дороге. – Обдумал увиденное вчера?

– Обдумал, – кивнул Оррик. – Если честно, я ещё после Зелёной горы начал спрашивать себя примерно о том, на что ты мне пальцем показал. Ни одно обычное существо не может двигаться так, как двигалась Геле под действием самоубийственной техники. Невозможно мгновенно разогнаться до скорости пушечного ядра… это снаряд такой, ну, считай, до скорости арбалетного болта в полёте, а потом так же мгновенно остановиться, не пропахав половину поляны. Сколько бы в твоём теле ни было силы! Но из одного случая выводы делать сложно. А вот поглядев вчера на то, как ты стоял на ветке, по которой даже кошка не пройдёт, я кое-что понял.

– И что же?

Оррик потёр подбородок двумя пальцами, собираясь с мыслями, прежде чем ответить:

– Как говорится, дваждырождённый на Детстве – по сути, ещё простой смертный. Всё, что он может сделать, может сделать и единождырождённый того же народа, у которого есть редкий талант и везение от самого Отступника. Даже чары уровня Детства можно творить без второго рождения – просто дваждырождённый чародей ещё толком не начав подниматься по Пути легко выучит полдюжины заклинаний за считанные месяцы, а у простого человека может уйти полжизни на то, чтобы полностью освоить всего одно.

– Мммм… – Чион явно очень хотел вмешаться в разговор, но не решался.

Оррик обернулся к нему:

– Ты что-то хотел спросить?

– Эм… Ну, разве простой человек, способный померяться с дваждырождённым, не родится заново сам?

– Обычно, да. Потому-то истину, которую я сейчас изложил, многие упускают. Но бывают исключения. Скажем, атлет с сильным телом, но в душе трус. Такому Небесные Боги второго рождения не даруют.

Юндул неразборчиво что-то хмыкнул, словно хотел ответить, да в последний момент передумал. В Великом Инзе Восемь Небесных Богов были известны, но почитали их немногие и Юндул в число этих немногих не входил. А Оррик продолжил:

– Поднимаясь выше – дваждырождённый на Молодости ещё смертный, но уже совсем не простой. Он не только приобретает новые чудесные силы. Всё его тело и разум закаляются, выходя далеко за положенные его народу пределы. Вот, скажем, Геле, уже израненная с головы до пят, не умерла сразу, когда ей проткнули сердце.

Оррик пожал плечами:

– Достигая Зрелости дваждырождённый должен проходить через новое изменение, иначе это не была бы новая Ступень. Преодолевать ещё одно ограничение на пути к Вечности. Но какое ограничение? Если на Молодости это было ограничение его смертного тела, то на Зрелости это должно быть ограничение законов и правил нашего смертного мира! Раньше дваждырождённый мог с помощью Второго Дыхания остановить кровь из ран или на миг сделать свои кости гибкими, а на Зрелости он сможет стоять на острие копья или прыгнуть на сотню шагов, не примяв травы. Я прав, Юндул?

– Насколько я могу судить, прав – усмехнулся убийца.

Оррик хмыкнул:

– Осталось понять, почему об этих вещах в книгах не пишут. А если пишут, то в тайных.

– Я слышал, что о некоторых вещах лучше не говорить тем, кто не прошёл по Пути достаточно далеко. Иначе люди попытаются бегать, ещё не научившись толком ходить.

Поняв по молчанию Оррика, что тот не верит, Юндул вздохнул и пожал плечами

Они как раз дошли до поляны, где проходила вчерашняя тренировка. Погода по-прежнему была хороша. Юндул сел на свой любимый валун:

– Ладно, продолжим с того, на чём остановились. Чион, посмотри пока немного на нашу тренировку, может тебе будет полезно.

*****

Жизнь у двух молодых дваждырождённых, которых Оррик после встречи с ними в Бугуо запомнил лишь как «Круглолицего» и «Костлявого», хотя в действительности их звали Шама и Цэрен, пошла наперекосяк с того самого момента, как они столкнулись с уродливым мальчишкой-вором. Сперва, двое стали посмешищем для всех прочих Верных. А потом произошла вся эта история с бунтом. Нет, они оказались на победившей стороне. Теоретически. Загвоздка была в том, что предводитель и наставник Верных, Минмаар, в ночь бунта пропал, а на следующий день его нашли мёртвым. И в таком виде, что многие теперь сомневались, был ли он вообще человеком. Замещать его в ту ночь остались старшие ученики школы, со строгой инструкцией никуда не высовываться. Они не решились повести людей в бой против бунтовщиков. Так что теперь на всю партию Верных пало подозрение в пособничестве. И хуже того, подозрение в бессильной трусости.

Шама и Цэрен не были дураками. Потому они при первой же возможности раскланялись, заявив, что верность их принадлежала Минмаару. А раз он теперь мёртв, то и они свободны от обязательств. Сейчас парочка сидела в пустом зале дешёвой гостиницы недалеко от Бугуо и обсуждали, не стоит ли пойти в родную деревню Шамы, где жил его клан, или сперва стоит посмотреть, что будет в Бугуо дальше.

– Ты не волнуйся, Цэрен, – в десятый раз повторил Шама, ковыряясь в тарелке с неаппетитным пустым рисом. Он изображал оптимизм перед своим товарищем – но делал это только для того, чтобы тот не разочаровался и не пошёл свой дорогой. В действительности, настроение у Шамы было отвратное.

– Бродяжничать всяко не придётся. Если ничего не случиться, так у моего дяди есть знакомые в Школе Пяти Цветов. Там, конечно, не так сытно будет, как у Минмаара, горная школа, всё-таки. Зато глядишь – Второго Дыхания поднаберёмся. А если всё же пойдёт смута…

В этот момент он осёкся. Потому что поводы волноваться у них явно были. Причём касающиеся не далёкого будущего, а непосредственного настоящего. Дверь в гостиницу раскрылась, и в неё вошло два человека.

Одета эта пара была в добротные, но неброские серые куртки с шароварами и широкополые шляпы, которые в Приморье носили все, кому приходилось ходить в лес – они защищали от клещей и древесных пиявок, падающих на голову. Вот только не все в Приморье носили на себе столько оружия. Или были такими высокими и крепкими с виду. Но больше всего насторожило Шаму то, что он не смог на глазок оценить их силу.

– Привет ребятки, – сказал один из людей в шляпах, средних лет, с худым лицом длинными, вислыми усами и двумя кривыми мечами на поясе, по одному с каждой стороны. – А не вы ли будете Шама и Цэрен, бывшие ученики школы Минмаара?

Шама-то испугался. А вот Цэрен, которому не хватало опыта и способностей даже чтобы увидеть, что именно он не видит – нет. Он тоже был в отвратном настроении. И сейчас кто-то сам напрашивался, чтобы на нём это настроение сорвали.

– А вы кто такие, чтобы нас «ребятками» называть? – грозно вопросил он, поднимаясь из-за стола.

Спутник усатого, молодой здоровяк с необычной для инзийцев окладистой и светлой бородой, чьё лицо показалось Шаме смутно знакомым, фыркнул и засмеялся. На поясе у здоровяка был лишь один меч, зато на руках он носил блестящие латные перчатки тонкой работы.

– Что смешного? – воскликнул Цэрен, не замечая попыток Шамы его одёрнуть.

В следующий миг стол разлетелся на куски. Стул, с которого поднялся Цэрен, отскочил в дальний угол. Хозяин гостиницы с визгом рванул к чёрному ходу. А Цэрен ударился затылком и спиной о стену, так что всё хлипкое здание задрожало – и повис, удерживаемый рукой светлобородого. Пальцы впились в его шею с чудовищной силой. Казалось, сейчас проткнут кожу и вырвут всю гортань.

Шама успел вскочить, достаточно быстро, чтобы его не пришибло обломками стола – и тут же обнаружил у своего горла меч длинноусого:

– Мы – это те, кто задаёт вопросы, – уже куда менее приветливо прошипел тот. – А вы, ребятки, будете на их отвечать, раз уж попались. Вы двое, говорят, получили по шее от чужестранца, которого зовут Орриком, едва тот приехал в Бугуо.

– Орриком?

– Да, Орриком! Тем, кто спас от вас какого-то паршивого мальчишку! А ну выкладывайте, что тогда произошло! И что потом про этого Оррика говорили среди Верных!

– Так вы, видно, ему враги? Да я же с радостью, чего было за меч хвататься!

Глава 21. Выученные уроки.

Юндул нарочно подобрал для тренировок самую тихую и идиллическую поляну в своём лесу, где игра света и теней от раскидистых деревьев в ясный день была достойна кисти художника. Даже насекомые тут попадались только безвредные, во всяком случае, ранней осенью. Но теперь тишину этой идиллии нарушали смачные звуки ударов и тяжёлое дыхание.

Оррик вытер пот со лба, отхлебнул воды из принесённой фляги, аккуратно смахнул с себя пару белых бабочек, как видно, привлечённых запахом пота, и встал в стойку.

– Давай ещё, Юндул! А ты, Чион, смотри внимательнее!

Юндул, хотя и сидел всё это время сиднем, тоже успел вспотеть. Он вынул руки из рукавов своего халата, раздевшись до пояса.

Неудивительно – теперь он махал палкой так быстро, что она была похожа на расплывчатое коричневое пятно в воздухе. И снова палка исчезала до половины то в его собственной тени, то в тени дубка, под которым он сидел, и выскакивала то из одной, то из другой тени рядом с Орриком.

Но Оррика со вчерашнего дня как подменили. Он избегал атак даже под самыми невозможными углами, то шагом в сторону, то перескоком, то резким изгибом тела, то отводя удар палкой в собственной руке. Не всех атак, отнюдь не всех. Но там, где вчера он получил бы десять ударов, теперь он получал один. Почувствовав, в какой-то момент, что сейчас будет атака параллельно земле на уровне груди, Оррик подставил свою палку, чтобы встретить его жёстким блоком. Если повезёт, у Юндула онемеет рука.

Но вместо этого палка Юндула нематериальным призраком прошла через палку Оррика и не со всей силы, но довольно звонко ударила в грудь. Оррик восстановил равновесие, лишь отступив на два шага.

Юндул ехидно улыбнулся:

– Извини, почтенный Оррик. Решил, на всякий случай, показать тебе истинную форму моей техники – Школе Проклятых Клинков она известна и нельзя исключать, что они передали её кому-нибудь ещё. Признаться, хоть я и мечтаю забыть свои дни как Призрачного Клинка, а всё же меня раздражает, что кто-то посмел взять себе моё прозвище, обладая лишь половиной от моих умений.

– Да уж, – Оррик потёр свежую ссадину на груди. – Понимаю. Спасибо, что напомнил про великую истину о сражениях дваждырождённых, а то я уж сам в ней почти усомнился. Да и у Чиона могут быть вредные мысли.

– Это какую же истину, почтенный Оррик?

– Да такую, что при встрече с равным или более сильным, надо смело нападать, потому что в глухой защите ты проиграешь. Знаю, сам показал, что это верно не всегда. Но чаще всего верно.

Юндул хихикнул:

– Хех. Да, чаще всего верно. Даже если брать одни лишь боевые искусства, то приёмам и техникам нет числа. Многие несут в себе хитрости и ловушки, которых сложно избежать, если не знаешь их сути наперёд. А от некоторых, самых лучших, таких как мое сочетание касания-через-тени и призрачного оружия, сложно защититься, даже если всё знаешь прекрасно. Уж если не повезло, и ты не сумел убить противника, прежде чем он вообще достал меч – не давай ему опомниться и подобрать лучший приём, наседай без пощады, пока его голова не слетит с плеч.

– Сурово, – заметил Чион.

Юндул вздохнул:

– Чион, знаешь, почему ты ещё жив? Потому, что из трёх ваших противников на Зелёной горе двое решили поиграть в честный бой благородных воинов. То ли просто по глупости, то ли их малый путь не слишком подходил для стези убийц и предателей, которую они выбрали. Только Минмаар действовал так, как полагается, да и он сорвался, едва что-то пошло не по его хотению. А вот вы с Орриком весьма грамотно поступили, когда ловили желающих от тебя избавиться на живца, пусть и выловили не ту рыбку, на которую надеялись. Вы сумели убить такого известного бойца как Янжин, почти не пострадав, только под конец самую малость расслабились. Мудрые сказали бы: различие чувствуется по результатам.

Чион вздохнул:

– Да понимаю я. Не вчера родился. А всё ж мечталось, когда шёл в Бугуо, что стану императорским человеком или хоть к князю какому-нибудь прибьюсь. Стану, как это ты сказал, благородным воином.

– Чего же ты не пользуешься шансом? Судья Зандан про тебя пока не забыл. Придётся потерпеть неприятные расспросы, но, думаю, он выполнит обещание подобрать тебе место, – заметил Оррик.

Но Чион решительно замотал головой:

– Хорош я буду, толстея на императорских харчах как свинья, пока вы тут жизнями рискуете, чтобы весь Инз не укатился прямо в Нижний Мир.

Помолчал немного и добавил:

– И потом, когда ещё выпадет другой такой случай набраться сил и добыть богатства? Да никогда! Вот, вы тут мне волшебный меч подарить хотите. Да тот бесценок, за который его можно сбагрить, будет больше, чем жалование лет за двадцать верной службы.

Оррик улыбнулся:

– Я едва не начал подозревать, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Но сейчас ты меня успокоил.

– Да ладно, – Чион уставился в землю. – Я ж просто говорю всё как есть, чтоб всё честно было. Чтоб ты сразу понимал, с кем дело имеешь. Ещё подумаешь, что я – настоящий удалец.

Оррик не сдержал смешка:

– Нынче я до сокровищ не жаден, но поверь моему слову – в твоём возрасте я только и думал, как бы шпагой добыть себе богатства. Чтобы его пропить и прогулять с друзьями, конечно – но если б довелось мне в молодые годы побывать бродягой без дома и крова, я бы, может, стал бережливее. А если б сейчас молодой и бедный удалец, вроде тебя, стал бы меня уверять, что о богатстве не думает, то я бы решил, что он либо двуличный обманщик, либо тронутый. В общем, человек, от которого лучше держаться подальше.

На этот раз засмеялся Юндул. Когда Оррик и Чион поглядели на него, он пояснил:

– Крепко ты меня сейчас припечатал, Оррик. Но должен сознаться – хоть в возрасте Чиона я и не думал о деньгах, но это от того, что я действительно был не в своём уме. Человек в своём уме не стал бы Призрачным Клинком, куклой в руках негодяев. Ну да ладно. О наших полных треволнений жизнях мы потом поговорим, если случай представится.

Юндул обернулся к оборотню:

– Чион, ты здесь не только чтобы смотреть. Уж если ты решил следовать за Орриком, то неплохо было б тебе стать ему помощником, а не обузой. Физической силы и живучести у тебя и так больше, чем у нас. С ловкостью и чувством равновесия тоже всё неплохо, судя по тому, как ты сейчас бегал через ручей по тонкому брёвнышку, с брёвнышком потолще на плечах. Конечно, использовать свою силу и ловкость так же хорошо, как и мастер боевых искусств, ты не сможешь никогда. Но со способностями оборотня и волшебным мечом, сможешь не опозориться даже против мастера выше на целый круг. Если только сейчас усвоишь кое-какие основы. Так что давай, выходи, посмотрим, как ты покажешь себя на месте Оррика, под моими ударами.

– Мхмм, – Чион почесал затылок. – Да боюсь что никак.

– Пока не попробуешь, не узнаешь. Через десять вдохов, я атакую, лучше бы тебе встать в стойку к тому времени.

Чион тут же выскочил на середину поляны как ошпаренный. Оррик кинул ему свою палку. Чион ловко её поймал, выставил вперёд, словно настоящий клинок. Стойка у него была правильной, мелкие недостатки в осанке и положении ног мог углядеть только весьма искушённый мастер.

Но стоило Юндулу махнуть палкой раз пять, как Чион тут же попятился, выбитый из равновесия, со свистом втягивая воздух после пяти пропущенных ударов.

– Ну вот, я ж говорил, – пожаловался Чион, когда спустя минуту сплошного избиения всё-таки не сумел устоять на ногах и неуклюже шлёпнулся на землю. – Куда мне.

Он не заметил, что Оррик и Юндул глядели на него теперь с изумлением. Юндул, конечно, понял всё первый, но и Оррик кое-что заметил после первого десятка атак.

– Куда тебе, говоришь? – поинтересовался Юндул. – А ну-ка становись на ноги, сейчас покажу, куда тебе.

Чион страдальчески вздохнул, но поднялся без возражений.

Юндул махнул палкой, теперь не так резко, почти лениво – и Чион вовремя шагнул в сторону, избегая удара из его собственной тени, нацеленного прямо ему в мягкое место. Юндул махнул снова – и Чион пригнулся, пропуская показавшуюся из тени дерева палку у себя над головой.

– Как я и подумал, – Юндул похлопал палкой по ладони. – А ты тут ныл.

– Но господин Юндул, вы ж нарочно бьёте медленнее. Иначе беса с два, я б увернулся.

– А ты учитываешь, что у нас с тобой разница почти на целую Ступень, молодой Чион? – поинтересовался Юндул. – Я с самого начала старался придерживать удар, а всё же моя скорость оказалась для тебя слишком большой! Потому ты и пропускал удары – но почти каждый раз ты понимал, откуда будет атака, и начинал реагировать. Скажу без ложной похвалы – это просто восхитительно!

В этот момент рука Юндула вдруг двинулась, палка в ней хлестнула, не слишком быстро, но внезапно – а всё же Чион отскочил на три шага назад, вовремя избежав удара.

– Вот видишь! – воскликнул Юндул.

– Да ладно, – отмахнулся Чион. – Я же не Оррик, эт вы просто меня жале… Ой!

На этот раз Юндул ударил со всей возможной скоростью.

– Жалеешь себя здесь только ты сам, – сказал он строго. – А я тебя пытаюсь выучить. Становись в стойку! И слушай своё сердце, привыкай к тому, что сейчас чувствуешь! Может тебе и не придётся драться с новым Призрачным Клинком, но умение избегать ударов, которых не видишь, ещё не раз спасёт тебе жизнь, это я могу обещать твёрдо!

*****

– Кстати, что ты чувствовал, когда уворачивался от моих ударов, Чион? – поинтересовался Юндул позже, по дороге домой.

Чион так задумался, что его героические умственные усилия были видны сразу, даже потёр обе скулы:

– Да вроде как чуял, словно лёгким таким запахом тянуло.

– Хм. А ты, почтенный Оррик?

– Сложно описать. Может так: вспышка в голове, только без света. Сам знаю, что смысла в этих словах мало, но других не подобрать. А есть разница?

– Не знаю. Но однажды слышал, что если духовное чувство словно сливается с каким-то из обычных чувств, то оно это чувство усиливает. Но при этом перенимает его недостатки. Например, духовное зрение, если его достаточно развить, позволит видеть духовные тела во всех деталях, и проникать через колдовские иллюзии, но перестанет действовать, если его обладателя ослепить. А, скажем так, обострённая интуиция, как у тебя, не даст тебе дополнительных способностей – зато будет с тобой, пока ты в сознании. Но ещё раз скажу – это лишь объяснение, которое я слышал. Стыдно в таком признаться, при моих-то нынешних торговых занятиях, однако за что купил, за то и продаю.

Юндул помолчал, и лишь полсотни шагов спустя, добавил:

– Зато скажу, что если вы оба не начали работать над развитием чувств минимум год назад, то не могу не позавидовать вашим врождённым талантам.

Оррик уже больше полугода пытался тренировать духовные чувства, насколько хватало разумения и возможностей. Услышав это, он чуть усмехнулся. А Чион отчего-то смутился, даже слегка покраснел. Неужто он вправду был редким самородком? Вряд ли – его продвижение по Пути, уровень Второго Дыхания был приличными, но не выдающимися для его возраста. Возможно тут просто талант в одной узкой области.

*****

– Ты знаешь, – спросил Юндул Оррика за ужином, – почему никогда, ни при одном императоре, со времён самого Всепобеждающего Владыки, власти не пытались бороться со школами боевых искусств вообще? Хотя случаев, когда школы становились рассадниками смуты и гнёздами заговорщиков, ровно так же, как это вышло в Бугуо, уже бывало столько, что и не сосчитать.

– Причин может быть много, – пожал плечами Оррик. – Учитывая как в Великом Инзе ведут дело с оборотнями… Думаю, у вас испокон считают: если тебе не под силу извести навсегда всех опасных хищников в твоей стране, держи их там, где они будут у тебя на виду. Без обид, Чион.

– Без обид.

А Юндул засмеялся:

– Хохо. Да, это одна из главнейших причин. Только неискушённые юнцы думают, что Наставник в большой и знаменитой школе может не быть императорским шпионом. Или хитрым преступником, который прикидывается верным императорским шпионом, а потому всегда рад выдать случайного человека, чтобы прикрыть свои собственные тёмные делишки. Вот у нас в Приморье умением услужить экзарху и далёкому двору особенно прославился Шауш, прежний глава Школы Утренней Росы. Уж не знаю, скрывал ли он что-то за своей услужливостью, но знаю, что в начале лета он скончался. И рассказы о его смерти заставляют заподозрить: сойти в могилу ему помогли. Потом пропала в горах пара его любимых учеников. А пришли на их место люди, о которых раньше никто и слыхом не слыхивал. Понимаешь, о чём я говорю, почтенный Оррик?

– Сложно не понять. Ты говоришь, что Школа Утренней Росы могла стать отделением Школы Проклятых Клинков.

– Верно. В другое время подобными переменами в школе давно заинтересовался бы экзарх Северного Приморья. Но сейчас у него и так забот хватает. Бунты зреют по всему Приморью, а войска и деньги в этом году двор собирает на другом конце страны, для усмирения западных варваров. Ты, почтенный Оррик, обещал выполнить ровно одно моё поручение. Согласен ли ты съездить в Школу Утренней Росы и узнать достоверно, не стоит ли чего-то большего за переменами в ней?

Оррик призадумался, но ненадолго:

– Поручение не простое. Возможно, что и не быстрое. Но я и вправду обещал. После твоего гостеприимства и уроков нарушить обещание было бы совсем уж подло. Чион, а ты что думаешь?

– Что я думаю, что я думаю… Да ничё. Дело как дело. Только это, в таких школах меня всегда гнали с порога, не жди, что от меня там будет прок. Кроме как в драке. Но если ты едешь – то я с тобой.

– Хорошо. Постарайся только не затевать там драку, пока я не скажу.

Оррик вновь обернулся к Юндулу:

– Мы отправимся в путь завтра.

*****

Оррик всё же сумел вывести из Бугуо свою серую лошадь, после того, как бунт был усмирён. Чион сейчас шёл за ним пешком по пыльному деревенскому просёлку. Но Оррик собирался при первой же возможности купить ему фороракоса. Оборотень мог в волчьей форме бежать наравне с лошадью – но немного в Приморье было мест достаточно глухих, чтобы принимать волчью форму без опаски.

Проводив путников и проследив взглядом, как они исчезают за поворотом дороги, Юндул вернулся к крыльцу, где его ждали Чию и Оюне.

– Собирайтесь. Сегодня же уедете с детьми – сами знаете куда, – многословие и плавность речей Юндула как ветром сдуло. Но увидев на лицах женщин прямой вопрос, он решил пояснить ситуацию:

– Я был неосторожен в Бугуо. Самую малость. Меня не опознают – но Юндула-торговца могут связать с Орриком-чужестранцем. Сюда могут нагрянуть, пока я ловлю заговорщиков на другом конце области.

– Тогда, любезный супруг, мы уж как-нибудь сможем постоять за себя, – ответила Оюне. Она знала, что Юндул говорит сжато и жёстко лишь в очень редких случаях, когда разъярён или действительно напуган. А всё же не могла обойтись совсем без спора.

– Не сможете, – отрезал Юндул. Женщины, хорошо его изучившие, не стали возражать вслух, но дружно изобразили на лицах такую немую обиду, что он чуть смягчился и добавил. – Вряд ли за мной придут. Но если придут – это будет не судейский бумагомарака с увальнями-стражниками. Это будет Школа Проклятых Клинков!

На этот раз Юндул выплюнул слово «проклятых» с особым и неподдельным чувством. Он сделал пару глубоких вдохов и повторил:

– Собирайтесь.

Юндул ещё какое-то время стоял и глядел на дверь, закрывшуюся за женщинами, которые устремились собирать детей и вещи. Он чувствовал себя немного виноватым, за то, что просто запугал жену и наложницу, вместо честного объяснения. Но даже предки не знают, сколько вышло бы споров и препирательств, скажи он правду – что решение отослать семью в заранее подготовленный на случай опасности дом-убежище вызвано дурным предчувствием из-за страшного сна этой ночью.

Глава 22. Преследователи.

Светлобородый мужчина в серой одежде и широкополой шляпе стоял перед пустым и запертым домом Юндула, уперев руки в бока. А второй, с длинными усами, в такой же одежде, примостился на столбе ворот, как птица на ветке. Высокая стена с воротами, ограждавшая двор им, конечно, помешать не могла. И прочную дверь дома любой из них мог выбить одним пинком. Вот только они уже поняли: дом пуст.

– Может обыщем тут всё? – с некоторой надеждой поинтересовался светлобородый.

– И что ты хочешь найти? Дневник с записью «сегодня проводили нашего чужеземного гостя, который поехал туда-то»? Я тебя разочарую, ищейка ты наша – дневника там не будет.

Светлобородый злобно фыркнул, повернулся к товарищу:

– От этого Юндула пахнет волком в овечьей шкуре. Клянусь своими потрохами, он не просто так связался с чужестранцем и не просто так сейчас вдруг исчез вместе с семьёй.

– Спасибо, Наставник, а я-то и не заметил. Если Юндул непрост, в его доме тем более не останется никаких наводок! Пошли обратно в деревню. Может, деревенские чего полезного скажут, если спросить по всем правилам. Не волнуйся, возможно, ещё успеешь сегодня обнести чей-нибудь дом, хехе.

– Да заткнись ты, – огрызнувшись, светлобородый всё же развернулся – и с одного скачка взлетел на верх стены, а со второго спрыгнул вниз.

Дом Юндула стоял на отшибе, но отношения с «деревенскими», обитателями слободы фарфоровых дел мастеров, он поддерживал самые лучшие. Поэтому к моменту возвращения парочки в деревню, их встретила небольшая толпа крепких мужчин. В основном обычных работяг, с топорами и заступами. Но старейшина, его брат и старший сын опоясались настоящими мечами и вооружились копьями, один из юношей держал на плече окованный железом посох и выглядел так, словно всерьёз занимался боевыми искусствами, а рядом со старейшиной стоял мужчина с внешностью старого солдата и арбалетом наперевес. В общем, не та компания, с которой стоит связываться случайным бандитам, когда этих бандитов только двое.

– Опять пришли людей пугать? Разворачивайтесь и убирайтесь. Чтоб вас больше здесь не видели, – старейшина с ходу взял быка за рога.

– Или чё? – ухмыльнулся светлобородый.

А его товарищ, не настроенный попусту ввязываться в драку, просто сделал три шага вперёд. Вроде бы просто сделал три шага. Но всё создаваемое им впечатление изменилось в один миг. Конечно, никто из убогих местных дваждырождённых не успел развить духовные чувства. Но чтобы ощутить намеренно созданное незримое давление этого не требовалось. Не будь его – лишь трое или четверо присутствующих, те, кто хоть как-то разбирался в боевых искусствах, заметили бы, как чуть изменилась осанка длинноусого, его походка, дыхание, как движения стали нечеловечески плавными. Но давление объяснило сразу всё и всем. Только что напускавшие на себя грозный вид мужчины бледнели и пятились, один вообще упал на задницу.

Длинноусый чуть улыбнулся, подкрутил вислый ус и заговорил:

– Мы не требуем многого. Просто расскажите всё, что знаете о чужестранце по имени Оррик и о том, куда он поехал. И ещё о том, куда пропал ваш сосед Юндул. И тогда сегодня не прольётся кровь. Ваши детки не осиротеют. Никто не выместит плохое настроение от зашедших в тупик поисков на ваших жёнах.

Старейшина, как и полагается по должности, был здесь сообразительнее других. Он поспешно поклонился в пояс:

– Почтенные дваждырожденные! Мы бы и рады рассказать вам всё, да только даже я сам знаю очень мало! Разве же нам кто-то что-то говорит?

Глядя в землю, он не заметил, как настроение длинноусого резко переменилось. И виноват в этом был сам старейшина – не стоило ему прятать глаза.

– Чен! – обратился он к товарищу. – Старейшина что-то знает. Его и сыновей берём живыми!

– Ах ты! – у старого солдата хватило соображения понять, что сейчас произойдёт – и смелости выстрелить из арбалета. Но даже он замер, скованный ужасом, когда светлобородый Чен отбил арбалетный болт почти небрежным движением руки в латной перчатке. В следующий миг мир вдруг невероятным образом завертелся и закружился вокруг старого солдата. Деревенские с воплями бросились врассыпную, когда прямо в их нестройную толпу отлетела его голова, снесённая одним ударом кривого меча длинноусого. Старейшина схватился за свой клинок и успел достать его из ножен – но не успел замахнуться, прежде чем Чен, словно прошедший десять шагов за один, нанес меткий удар ребром ладони в шею.

*****

Ведро холодной воды в лицо привело старейшину в себя. Он находился на ближайшем дворе, рядом с колодцем, а оба его сына лежали лицом вниз неподалёку. Светлобородый головорез вдавливал одного из них в землю, наступив на спину. Не успел старейшина вглядеться в то, насколько досталось мальчикам, как его ухватили за волосы и заставили смотреть вверх.

– Значит так, мил человек, – обратился к нему длинноусый. – Ты сейчас подробненько расскажешь нам всё, что знаешь о приезжавшем к Юндулу чужестранце. И о самом Юндуле. Прям с момента, когда Юндул у вас впервые появился. Каждый раз, как мне покажется, что ты врёшь или юлишь – будем отрезать по кусочку от твоих сыновей. Начиная с пальцев. Понял?!?

С этими словами он резко встряхнул старейшину, так что у того искры из глаз посыпались от боли – казалось, его волосы сейчас вырвут с корнем.

– Понял! – заорал он.

– Вот и ладушки. Я, Сультим, человек не кровожадный. Расскажешь всё как есть – и ты со своими щенками уйдёшь отсюда живым. А если решишь, что раз я не кровожаден, так можно Оррика или Юндула, бояться сильнее, чем нас двоих – ну тут уж меня не вини.

Чен только усмехнулся самым уголком рта, услышав такие речи. Сультим, похоже, сам порой верил, что не кровожаден. А просто настойчив, усерден и готов тщательно, по нескольку раз, перепроверять всё сказанное на допросе. В конце концов, не ему же придётся руки пачкать.

*****

Чен и Сультим припозднились на условленное место встречи. Блуждающая луна уже взошла, всё ещё достаточно полная и яркая, чтобы деревья отбрасывали мрачные тени на лесную прогалину. И командир уже какое-то время ждал своих подчинённых. Не разводя костра, словно ночной холод ему был не страшен. Его крылатая бестия приподнялась и глухо заворчала, услышав их приближение – звук, даже за пару десятков шагов отдававшийся аж в костях.

– Спокойно. Своих не узнаёшь? – успокаивающим тоном сказал командир.

Жёлтые глаза размером в голову ребёнка уставились на Чена с Сультимом. Которые, тем временем, подошли на подобающее близкое расстояние и опустились на одно колено, прямо в мох и колючки. Успокоенный увиденным, могучий грифон шумно встряхнул крыльями и вновь улёгся. А вот командир сделал шаг вперёд и заговорил. Голос его стал куда холоднее:

– Человек, которого я посетил сегодня, не знает ничего. Вижу, что у вас тоже были сложности, и что вы лили кровь. Надеюсь, не зря. Докладывай, Сультим.

– Повинуюсь. Оррик был в этой слободе, но уже два дня как уехал куда-то на север. Никто про него ничего не знает. Человек, у которого он гостил, торговец и фарфоровых дел мастер Юндул, сбежал сразу вслед за ним. Я решил выбить из деревенской сволочи всё, что они знают об этом Юндуле, сколько бы шума ни пришлось наделать, но Юндул оказался жуть каким скрытным человеком…

– Ты поступил правильно. Шум – уже не важен. Сегодня я узнал, что восстание на юге началось. Цитадель Фан Нара захвачена.

– Но ведь ещё слишком рано! – не удержался от восклицания Сультим.

– Если мне понадобится твоё мнение о стратегии, то я сам его спрошу, – командир сложил руки за спиной и сжал их так, что заскрипела чёрная кожа длинных перчаток. Несколько вдохов он сверлил Сультима мрачным взглядом, а потом неожиданно продолжил.

– Да, я бы предпочёл ещё месяца три на подготовку. Но Небо безразлично к предпочтениям людей. Пожалованный нашим мечом в Фан Наре услышал о произошедшем в Бугуо. И подумал, будто нынешнее поколение княжеского рода Юншата оказалось истреблено за две ночи от того, что заговор уже раскрыт. Сильно сомневаюсь – но меня не было рядом с ним и утихомирить его страхи я не мог. Что ж, по крайней мере, теперь императорские лизоблюды, способные справиться хотя бы с вами, будут слишком заняты, чтобы гоняться за какими-то случайными разбойниками, – лицо командира, как обычно, скрывала чёрная маска, она же приглушала голос – но не настолько, чтобы скрыть гнев, который он полдня держал в себе. – А сейчас расскажи всё, что ты узнал про этого Юндула. Скрытные и загадочные люди, связанные с нашим странным и загадочным врагом, беспокоят меня особо.

– Этот Юндул появился в слободе лет семь назад…

Разглядеть реакции командира под маской было непросто, но Сультиму казалось, что с каждой новой фразой он слушал всё внимательнее. А дослушав, сказал:

– Сегодня ты поступил правильно. Значит, «Юндул»…

Командир некоторое время раздумывал, замерев как статуя. Наконец, шевельнулся вновь:

– Забудьте пока про Оррика. Им мы займёмся после того, как поймаем человека, именуемого Юндулом. С Наставником я объяснюсь сам. Но если я прав и мы сумеем его поймать, то Наставник будет очень доволен. Если я прав, то у Наставника с этим человеком старые счёты.

*****

За время своего путешествия Оррик пересёк немало великих рек. Но ни одна из них не была равна реке Лэн, чьё нижнее течение рассекало Северное Приморье пополам, прежде чем влиться в Поющее Море. Оррик уже видел Лэн раньше и какое-то время плыл по ней, пересекая земли Инза – но в среднем течении, где она оставалась лишь широкой и величественной. Здесь, в нижнем течении, её размеры просто потрясали. Другой берег исполинского тёмного потока был едва виден в вечерней дымке. На разбросанных вдоль ближнего берега островах зажигались огни деревень.

В пути Оррик слышал от бродячего рассказчика историй легенду, что когда-то лжебог, властвовавший над рекой Лэн, возгордившись, бросил вызов небесам, по своей прихоти свергая и вознося целые династии земных правителей, покуда не усмирил его Всепобеждающий Владыка Мечей. Была ли основа этой легенды иносказанием о борьбе с могучей стихией, или вполне буквальной историей о бесчинствах земного божка, Оррик готов был в неё поверить. Как бы ему не хотелось поскорее умыться и поесть, он перестал подгонять свою серую кобылу, когда выехал на высокий участок берега, с которого открывался лучший вид – настолько впечатлила его великая река в багровом свете заката.

Через определённые промежутки на берегах колоссального потока были устроены причалы, от которых ходили впечатляющих размеров корабли-паромы и рядом с которыми обычно имелись целые городки из гостиниц, постоялых дворов, харчевен, стойл и прочих заведений, необходимых многочисленным путникам.

Ближайший причал был уже недалеко. Оррик подъехал к нему в самом возвышенном настроении. Но это настроение рассеялось как дым, едва он спешился рядом с гостиницей, которую выделил среди прочих его намётанный глаз путешественника.

– А ну убирайся отсюда, змея подколодная, лиса вонючая! Ишь, чего вздумала говорить! Хочешь опорочить моё честное имя? Вот я тебя! – крепкий, упитанный мужик, похоже, хозяин гостиницы выскочил из дверей, преследуя худую девушку в двуцветной красно-зелёной куртке. Такую кричащую одежду носили странствующие фокусники, актёры, певцы – и те же рассказчики. Девушка взвизгнула, прикрывая голову руками от поварёшки, которой махал разъярённый хозяин. Но ей повезло – хозяин заметил потенциального гостя у порога, да ещё и воина, едущего на невиданном звере. И его внимание тут же переключилось на Оррика.

Покуда девушка, чьё лицо Оррик не успел толком разглядеть в сумерках, убегала в ближайший переулок, толстяк поспешно утёр пот со лба и поклонился:

– Прошу прощения у почтенного господина. Эта девка тут такое говорить затеяла, что я повторять не возьмусь – клевету на государя и его министров. Ну нельзя ж это терпеть – её ещё до рассвета поминай как звали, а мне потом отвечать, если до судьи слухи дойдут.

– Ничего страшного, – Оррик успокаивающим движением погладил по шее лошадь, насторожившуюся от криков и воплей. – Скажи лучше, найдёшь ли ты где разместить моё ездовое животное? И хватит ли у твоих слуг сообразительности её не уморить?

– Да с чего ж не найду? Найду!

Чион в пути держался на полсотни шагов позади Оррика. Купленный для него светлопёрый фороракос был довольно смирным – но всё же обладал инстинктами крупного хищника, предки которого охотились на четвероногих травоядных. Стоящую на месте лошадь он успешно игнорировал, пока ощущал присутствие хозяина, но вот если она ещё и двигалась, лучше было держать его подальше. Поэтому Чион произошедшую сцену наблюдал с расстояния.

Но подъехав и спешившись, неприязненно глянул на дверь, за которой скрылся хозяин гостиницы:

– А нам обязательно останавливаться именно здесь?

– Нет, – пожал плечами Оррик. – Но мне интересно узнать, что за крамолу тут распространяла та рассказчица. Пока усмири своё желание заступаться за всех слабых и убогих подряд.

Чион недовольно фыркнул, но спорить не стал.

Разговорить хозяина гостиницы Оррику оказалось несложно. Толстяк и так вокруг него увивался, особенно когда понял, что воинственный с виду гость охотно расплачивается живыми деньгами.

– Да много таких нынче по дорогам ходит, – хозяин вздохнул так, что его изрядных размеров брюхо заколыхалось. – И всякие враки разносят. Эта девка сперва затеяла рассказывать историю о генерале Омуране. Ну, тут-то ничего страшного нет. Весёлого генерала до сих пор все честные подданные государя в Приморье поминают добрым словом. Вот только концовку она приделала совсем не для честных поданных. Клеветала, что не пропал он, отправившись в подгорные земли, тогда, как с бунтом-то было покончено. А что – ну вы не подумайте, будто я сам в такое верю – что злые министры при государе, который тогда ещё совсем малолеткой был, коварством заставили Омурана выпить яд. Ну, вот я как услышал, куда она историю поворачивает, так сразу и погнал её из зала!

– Видно ты эту историю неплохо помнишь, если сразу заметил, куда она её поворачивает.

Хозяин энергично замотал головой:

– Почтенный господин, да я ни в мыслях…

– Помолчи, – Оррик махнул рукой. Оглядел зал. Чион закончил свой ужин и теперь вёл милую беседу с подававшей его служанкой. Прочие посетители уже почти все разошлись по комнатам, не считая пары торговцев, явно настроенных допиться до падения под стол.

– Не подскажешь, часом – а сколько верноподданных императора в Приморье верят в эти, как ты сказал, враки? Что их любимого генерала, грозу мятежников, в награду за верную службу отравили?

Хозяин побледнел, согнулся в поклоне:

– Почтенный господин…

– Ладно, можешь не говорить. Сам догадываюсь, что не все, но многие, – Оррик задумчиво потёр подбородок двумя пальцами. Вот в чём проблема чужестранца, нигде не задерживающегося дольше трёх дней. Да ещё постоянно занятого, то спасением собственной шкуры, то боевыми искусствами. Как бы быстро ты всё ни схватывал, а порой даже не представляешь, какой вопрос надо задать. Просто опыта в местных делах недостаточно, чтобы представлять. А твои новые друзья, вроде Юндула, будут считать, что раз ты схватываешь всё так быстро, то уж верно успел задать этот вопрос до встречи с ними.

В любом случае, теперь Оррик лучше понимал, почему Приморье опять находится на грани бунта. Удивительно даже, как бунт ещё не вспыхнул сам собой, безо всяких сумасшедших заговорщиков за кулисами.

Глава 23. Энхэ.

Школа Утренней Росы была богата, хотя и стояла у дракона на рогах. Насколько Оррик успел разобраться, инзийские школы боевых искусств часто располагались в глухих горах, потому что начинались они с одного или нескольких мастеров, решивших уйти подальше от цивилизованной жизни, с её соблазнами и интригами, чтобы целиком посвятить себя постижению Пути.

Вполне естественное желание. Между барьерами, разделявшими Ступени, по Путям можно – и нужно – подниматься за счёт тренировок. Но чем дальше человек продвигается, тем усерднее надо тренироваться. Сам Оррик до своего путешествия провёл несколько десятилетий без существенного прогресса – оставшегося от службы, семейной жизни и придворной политики времени хватало лишь на поддержание формы. Да и во время путешествия продвинулся только после того, как получил подсказку насчёт новых умений и несколько месяцев пытался их практиковать. Потому многие дваждырождённые и стремились к уединению, когда достигнув определённых высот, чувствовали, что их прежний образ жизни стал гирей на ногах.

Кто-то быстро поднимал Второе Дыхание и возвращался. Кто-то так и оставался на новом месте. Рано или поздно ко вторым начинали стекаться ученики. Если наставник не был хитрым проходимцем, просто желающим поднять денег на обучении сыновей провинциальных богатеев, то сперва один человек мытьём или катаньем набивался в ученики к могучему и нелюдимому мастеру. Один ученик превращался в нескольких. Ученикам, не столь твёрдым в постижении Пути, как старые отшельники, не хотелось жить в пещерах и хижинах. Школа обзаводилась постройками. Потом появлялось хозяйство, а от него и до слуг недалеко. Со временем, если наставник оказывался действительно достойным своего звания – и не сбегал подальше в горы, от вновь настигшей его суеты – школу ждало богатство, а порой и могущество. С ними приходила политика, желал того основатель школы, или нет. Оррик сразу понял суть этой системы, хотя у него на родине подобное обычно практиковали священники и чародеи, а не воинские люди.

Всё это сейчас было для Оррика не отвлечёнными рассуждениями. Благодаря вышеописанному процессу, в Школе Утренней Росы состояло несколько дюжин учеников. Пусть это число включало не достигших второго рождения – всё равно многовато. Новый наставник, возможно с проклятым оружием, обладающим неизвестными свойствами, плюс толпа людей, по крайней мере, знающих, с какого конца браться за меч – слишком большая сила, чтобы вламываться к ним в ворота с оружием наперевес и выколачивать информацию.

Так что по дороге Оррик расспрашивал об этой школе кого мог и где мог. Он успел составить несколько примерных планов проникновения внутрь, но пока ещё не решил окончательно, стоит ли действовать украдкой или хитростью.

Но сейчас он заподозрил: все его его планы только что накрылись. Подозрение было обоснованным. А обоснованием был труп, который лежал прямо посередине горной дороги.

Оррик спешился и надёжно привязал лошадь, прежде чем его осмотреть. Покойник был молод и одет в дорогую широкополую накидку поверх продырявленного доспеха. Такие накидки, синие, с вышитыми белыми облаками, должны были носить полноправные ученики Школы Утренней Росы. В причине смерти сомневаться не приходилось – всех ранений и не сосчитать, в спине три глубоко засевшие стрелы, голень правой ноги переломана так, что торчит кость, в руках зажаты ножны от меча – видно пытался использовать как костыль, прежде чем кончились силы.

Люди болтают, что если дваждырождённый не умер от ран сразу, то потом наверняка отлежится и отлечится. Это не то чтоб неправда – просто люди забывают, что это верно, когда имеется возможность отлёживаться. А вот если вместо этого идти до полного изнеможения холодной осенней ночью по горной дороге…

Оррик покачал головой.

– Что-то, видать, стряслось в этой школе. Снова, – заметил Чион, также спешившийся и оставивший свою птицу на почтительном расстоянии.

– Угу. А вот кстати и люди, которые расскажут, что там стряслось. Ну, или попытаются нас убить. Это уж как кости лягут.

Внешность людей, nолько что показавшихся из-за поворота горной дороги, указывала, что второй вариант не исключён. Выглядели они удачливыми разбойниками – увешанные оружием с головы до пят, в цветастых, изодранных и замызганных одеждах, с татуировками чуть ли не по всему телу и буйными шевелюрами, даже не собранными в хвост на затылке, а прихваченными лентой на лбу, чтобы не лезли в глаза. Единственным исключением был идущий впереди предводитель… Нет, предводительница.

Хотя и она выглядела грозно. Ростом не уступала самому высокому из следующих за ней громил. Вооружена была ничуть не хуже любого из них – длинный прямой меч и кинжал на широком кожаном поясе, ещё один меч на узкой перевязи за спиной. В плечах была поуже, а всё же её сложению позавидовал бы атлет или циркач-акробат. На лицо, что в Инзе, что в родных землях Оррика, её сочли бы в лучшем случае не уродиной – скуластая, загорелая, со злым огоньком в раскосых чёрных глазах. И вообще из женственного в ней были разве что стройные ноги и блестящие чёрные волосы, заплетённые в толстую косу. Одета тоже по-мужски – в шаровары с сапогами и синюю шёлковую куртку, сидевшую на ней мешковато, видно снятую с чужого плеча. Разве что её одежда была не по-разбойничьи чистой, а шаровары – аккуратно заштопанными.

Если пятёрка громил показалась Оррику немногим страшнее кукол для отработки ударов, то при виде этой женщины у него зачесались руки сразу выхватить меч. Да и она тут же вперилась в него подозрительным взглядом, остановившись в доброй дюжине шагов. Остальные разбойники встали как вкопанные, как только остановилась она.

– Я, Оррик из Дейнца, что в далёких западных землях. А это мой добрый друг и товарищ, Чион. С кем имею честь встретиться?

Женщина ещё раз осмотрела его с ног до головы и ответила, с некоторым весельем в голосе:

– Моё имя Энхэ, а ещё меня порой зовут Колючкой. Ну а это мои бравые ребята. Знаешь, ты меня обидел сейчас, Оррик.

– Уж не тем ли, что не признал знаменитую разбойницу?

– Хехе. Точно. Ну да ладно, прощаю, раз быстро догадался. Всё же у тебя на лбу написано – «чужеземец», так что ладно.

Надо сказать, Оррик уже не раз слышал имя и прозвище этой предводительницы разбойников, потому что она и вправду была знаменита в северной части Приморья. Вот только Энхэ, согласно услышанному на почтовой станции рассказу, носила одежду, расшитую золотым терновником. Видно после сражения сменила изодранную куртку на ту, что оказалась под рукой. К тому же не узнать человека – обида не так велика. А принять случайную женщину за страшную разбойницу – и стыда не оберёшься, и можешь обидеть всерьёз.

– Вот только скажи-ка мне, Оррик – а что же чужеземный дваждырождённый делает в этой глуши, на дороге к Школе Утренней Росы?

– Отчего бы не сказать? Так уж вышло, что у меня есть свои счёты к нынешнему главе этой школы. Вот только глядя на него, – Оррик кивнул в сторону покойника, – и на вас,думаю, что сводить эти счёты я опоздал.

Тут засмеялись все разбойники разом. Только в глазах Энхэ никакого веселья не появилось.

– Даааа, сейчас чтобы свести с ним счёты тебе надо не в школу, а в то из тёмных царств, где бесы для его задницы давно особый кол наточили, – сказала атаманша отсмеявшись. – Но это если ты и вправду ему враг.

Все разом умолкли при её последних словах. Только Чион чего-то проворчал, глухо, неразборчиво, почти нечеловечески.

– Мне казалось, что подозрения и недоверие – это для государевых крючкотворов и княжеских лизоблюдов. А вольный люд всякому бедному путнику и доблестному дваждырождённому оказывает гостеприимство. Но я, конечно, чужестранец. Могу и ошибаться.

Атаманша улыбнулась:

– Не, ты не ошибаешься, Оррик. Вижу, что человек ты сведущий. Я, Энхэ Колючка, следую всем обычаям вольного люд гор и лесов, так ведь парни?

Дождавшись, когда утихнет серия утвердительных возгласов, Энхэ спросила:

– А знаешь, какой ещё у нас есть обычай?

– Чего ж не знать? Обычай вольного люда – проверять доблесть новых знакомых в честном поединке.

– Ну так чего же мы ждём? – Энхэ взялась за тот меч, что висел у неё на поясе. – Пока жареный петух закукарекает?

Оррик покачал головой и достал собственный клинок, по клинку которого шли замысловатые узоры из тёмно-серых и светлых прожилок в металле, издалека напоминающие бегущие по небу серые тучи. Энхэ присвистнула, увидев такую сталь. Её собственный меч был хорошей работы, но без единого украшения. Шнур, обвивавший рукоять, давно потёрся и потемнел от пота.

– Чион, не лезь, – сказал Оррик не оборачиваясь, пока извлекал из ножен кинжал. – И не мешайся. Отойди лучше ещё шагов на десять.

– Ладно, – голос оборотня был исполнен сомнения, но Оррик услышал, как тот пятится.

Энхэ тем временем достала собственный кинжал – чуть изогнутый клинок без гарды. Необычно. Пока что все инзийские бойцы, с которыми сталкивался Оррик, фехтовали лишь одним оружием.

– Тебе объявление глашатая нужно, чужестранец?

Ничего такого Оррику было не нужно. Он устремился в атаку.

Если б Оррика попросили записать их на бумаге, что произошло в первый миг поединка, то он бы истратил целый лист. А ведь наблюдатель мог бы просмотреть всё, моргнув разок!

Атака Оррика была чудовищно быстрой и весьма коварной. До момента удара он пользовался заученными способами сокрытия духовной и физической силы, притворяясь сравнительно заурядным дваждырождённым на начале второго круга Молодости, не выше. А нанёс удар уже как мастер боевых искусств на завершённости Молодости! Опыт общения Оррика с разбойниками говорил ему, что всякое там благородство и честный бой лучше приберечь для более заслуживающих этого созданий – скажем, упырей или тех же оборотней. Про Энхэ особых ужасов не рассказывали, но это лишь значило, что после действительно грязных дел она и её шайка не оставляют свидетелей.

Однако удар его был направлен не в сердце, а в плечо. Жалости к Энхэ как женщине Оррик не испытывал, дваждырождённый есть дваждырождённый, вне зависимости от того, что там между ног. Но в Школе Утренней Росы все уже могут быть мертвы. Тогда единственный шанс раскопать их возможную связь со Школой Проклятых Клинков – поговорить с Энхэ и её людьми. Может они чего услышали, пока допрашивали пленных. И лучшим источником была сама Энхэ. Так что удар Оррика был нацелен не совсем туда, куда положено. А это сделало его чуть-чуть медленнее.

Но всё же никогда атаманша не сумела бы его отбить, если бы её собственное движение вдруг не ускорилось. Она тоже скрывала свой уровень Второго Дыхания! И настолько умело, что провела Оррика! Её меч не столкнулся с серым мечом лезвие против лезвия, а лишь коснулся его, отводя в сторону, искр чудесной силы не полетело. Вместо этого, в тот момент, когда сталь коснулась стали, по горной дороге прокатился даже не ветер, а волна незримой силы, которая не трепала волос, но заставляла их встать дыбом. И тут же последовал ответный удар Энхэ. Не отбей его Оррик кинжалом, он бы пришёлся прямо в грудь.

А затем удары с обеих сторон посыпались с такой скоростью, что даже Чиону было непросто разглядеть происходящее. Искусство фехтования Энхэ мало походило на стили, которые Оррик раньше встречал в Инзе. Она наседала на него не давая ни мгновения передышки, остриё её меча казалось живым и по собственной воле ищущим крови врага. Уколы, выпады, режущие удары в руку и запястье – Отступник бы побрал инзийскую моду не делать мечам нормальной гарды! Её движения были не столь выверенными и отточенными, как у Оррика, но он уступал в скорости. В первые десять вдохов или около того, казалось, что он проигрывает.

Он и вправду мог бы сразу проиграть, если б позволил натиску Энхэ выбить себя из равновесия, поддался бы страху после первого пореза по тыльной стороне ладони. Только не на того человека Энхэ напала – уверенность Оррика в себе и своих навыках может и не была непоколебимой, но её подпирала стальная натура прирождённого бойца. Очень быстро – с точки зрения наблюдателей, во всяком случае – Оррик восстановил равновесие. Теперь он только защищался, рефлексивно отбивая атаки и контратакуя. Остриё его меча зацепило запястье Энхэ. Чиркнуло по ноге. Затем по голове – но лишь коснулось волос самым кончиком, не пустив кровь. И тут Оррик не заметил, но интуитивно почувствовал новую опасность, исходящую не от клинка Энхэ, а откуда-то снизу.

Он не знал, что с ним было бы, если б не недавние уроки Юндула. А сейчас он успел отскочить. Сразу шагов на пять – он не привык мелочиться, когда имел дело с непонятной ему угрозой. В момент начала такого рывка очень сложно не раскрыться – и Энхэ зацепила его по груди. Но той атаки снизу – атаки чем? для какого-нибудь отравленного лезвия в носке сапога расстояние было великовато – которую Оррик только что чуял, так и не случилось. Он вернулся в прежнюю стойку, его взгляд не отрывался от противницы.

Но атаманша осторожно отступила назад. Немного опустила клинок.

– Да, к Школе Утренней Росы ты и вправду никаким боком. И вообще ни к какой школе боевых искусств. Разве только в той стране, откуда ты заявился, они другие.

–Это почему ты так решила? – Оррик тоже опустил меч. Тоже немного. Всё же, тут не честная дуэль перед толпой.

– Не догадываешься? – Энхэ нацелила остриё меча в землю и улыбнулась. –Да потому что в школах всё больше учат индюков надутых, а ты настоящий боец – и мечом владеешь как надо, и на уловки способен. Ну ладно, Оррик, с один обычаем вольного люда мы разобрались. Время для второго. Я отсюда вижу, что тот беглец, которого мы вышли искать, добегался без нашей помощи. Мы пойдём обратно в крепость Утренней Росы. Отправляйтесь-ка вы двое с нами, гостями будете. Накормим, напоим и спать уложим. Чего молчите?

– А вы того, не боитесь, что экзарх или князь вас там прямо в крепости и закопает? – подал голос Чион. Судя по его тону, всех инзийских разбойников он видал в гробу.

– Нет, – весело ответила Энхэ. – Скоро экзарху и князьям не до нас будет. Совсем не до нас.

– Это почему? – спросил Оррик.

Энхэ пожала плечами:

– Ты, Оррик, нос по ветру не держишь, если не чуешь, что в Приморье пахнет новым пожаром. Полыхнёт скоро, очень скоро. Я уж раньше поверю, что до меня доберутся друзья, которыми хвалился самый надутый из здешних индюков, прежде чем я его заколола и забрала его чудесный меч, – Энхэ потёрла пальцем рукоять второго меча у себя за спиной. Обнаружила при этом, что из её волос вываливается целая прядь, подрезанная клинком Оррика, но вместо того, чтобы выругаться, лишь хихикнула.

– Хех, хороший удар, даже не заметила. Ну так что, идёте с нами?

– Конечно, – Оррик ответил спокойно, не выдавая своего интереса к тому, что успел рассказать покойный глава школы. – Не такие мы люди, чтобы отказываться от гостеприимства, когда его предлагают.

Глава 24. Разбойничье гостеприимство.

Разбойники сумели захватить горную крепость, в которую теперь превратилась обитель Школы Утренней Росы, не причинив ей особых разрушений. Как похвасталась Энхэ по дороге, она сама и её отборные люди пробрались туда, спустившись по высокой и почти отвесной скальной стене, защищавшей школу с тыла. Когда, уже поздно вечером, они подошли к крепости, и Оррик увидел громаду скалы позади, он невольно почувствовал уважение к Энхэ и её разбойникам. Несмотря на то – или благодаря тому – что сам был мастером ползать по утёсам. На фоне скалы, сама крепость казалась птичьим гнездом, примостившимся на уступе – а ведь крепость была велика и с трёх сторон окружена мощными стенами из серого камня.

Впрочем, верховный наставник школы и его старшие ученики считали себя в безопасности не от того, что их обитель располагалась в прекрасно укреплённом самой природой и искусством строителей месте, а от того, что не верили, будто горные звери и простые разбойники могут быть для них угрозой.

– И старый индюк даже был прав. Он просто думал, что я была далеко, когда я была уже близко! А не будь меня и не будь Мергена, второго в моём отряде, то даже если б все удальцы на пару десятидневий пути вокруг собрались и застукали их прям в постели, он и его старший ученик вдвоём разогнали бы всех!

– Храбрости тебе не занимать, – заметил Оррик.

– Хехе. Говоришь почти как книжник. Я как-то больше привыкла слышать про себя «отбитая на всю бошку».

– Можешь верить, можешь нет, но я долго занимал почётное положение при государевом дворе в моей родной Яннарии. Разве смог бы я его достигнуть, если б не умел красиво говорить? Люди и так болтали, что если я не побреюсь день, то становлюсь похож на разбойника. А если б я ещё и разговаривал как разбойник, они могли бы вообще догадаться, что в моих рассказах о благородстве и древности моего рода правды едва ли половина.

Энхэ засмеялась. Казалось, она уже совсем забыла, что ещё этим утром они с Орриком вели нешуточный поединок, раны от которого до сих болели. А вот Оррик не забыл. Нет, Оррик знавал людей, способных искренне подружиться с тем, кого минуту назад пытались продырявить на дуэли. Сам таким когда-то был. А вот была ли такой женщина, ставшая не просто дваждырождённым мастером боевых искусств, но и атаманом в шайке разбойников, которую вряд ли удержишь в повиновении без жестокости, коварства и двуличия?

Приятно беседуя и тая в душе неприятные мысли, они достигли ворот бывшей Школы Утренней Росы. Там несли караул с полдюжины отборных головорезов. Но куда надёжнее вооружённых людей новое разбойничье гнездо охранял страх. Подход к воротам украшали свежевбитые колья, а на колья были насажены человеческие головы. Около пары десятков. Оррик поморщился, услышав жужжание уже налетевших мух. На миг обернулся в сторону Чиона, который вёл свою птицу в поводу чуть позади. Но Чион и бровью не пошевелил при виде отвратительного зрелища. Впрочем, все головы принадлежали взрослым мужчинам, как видно, наставникам и ученикам школы. А отношения с такими людьми у Чиона были сложные.

– У нас гости! – объявила Энхэ на полдвора, едва разбойники у ворот успели её поприветствовать. – Храбрый Оррик из далёких земель и его товарищ Чион. Мерген ещё не вернулся? Нет? Всё равно, накрывайте на стол! Надеюсь, хватило ума без меня найти погреба и разобраться, что делать на кухне?

– Обижаешь, госпожа. Мы того, слуг приставили искать и разбираться! Только вас с Мергеном и ждали для пирушки.

Пиршественные столы были поставлены не в столовой, а в бывшем зале для церемоний школы – чтобы затащить их туда, разбойники вышибли красивые резные двери. Не прошло и четверти часа, как слуги со служанками принялись заставлять столы едой. Выглядели они не слишком напуганными. Похоже, Энхэ держала свою шайку в кулаке, так что даже в её отсутствие разбойники не увлекались обычными разбойничьими забавами.

А судя по тому, что подавалось на столы, Школа Утренней Росы отнюдь не бедствовала, даже после прихода нового наставника. Пока готовились главные блюда, почётным гостям, которых атаманша усадила рядом с собой за дальним у входа столом, подали салаты полудюжины видов, из зелени, грибов и копчёностей, а чтобы запивать всё это – неплохое сливовое вино.

Оррик заметил, как многие из разбойников, занимавших места поскромнее, косятся на него и слышал их перешёптывания. То, что он на равных обменялся ударами с Энхэ, вызывало среди них недоверчивое восхищение. Оррику это не слишком нравилось. Он снова и снова задавался вопросом, зачем Энхэ сама позвала его сюда. В разбойничьей шайке любой удалец, сравнимый по силам с атаманшей, мог быстро стать угрозой для её положения. Тем более, что Энхэ, всё таки, женщина, ей поддерживать свой авторитет сложнее.

Но такие мысли не отражались на его лице. Отпив ещё вина – Энхэ демонстративно приказала разливать себе и Оррику с Чионом из одного кувшина, хороший способ сразу показать своё расположение и успокоить возможные подозрения – Оррик обратился к атаманше.

– Позволь полюбопытствовать. Ты решила напасть именно здесь от того, что тебе место приглянулось? Или мой недруг, Лунсан, покойный глава школы, чем-то тебе насолил?

Энхэ, развалившаяся в единственном здесь настоящем кресле, недавно принадлежавшем этому самому главе школы, усмехнулась:

– Хехе. И то, и то. Лунсан был тем ещё ублюдком. Насолил не только мне. На старого наставника, говорят, навёл порчу, а потом своими руками добил. С посланником экзарха, говорят, общался через губу. При прежнем наставнике я б сюда не полезла. Бунт по всему Приморью, знаешь, ещё не начался от того, что никому не охота высунуться первым и получить по лбу. Но ради мести за такую вонючку как Лунсан, экзарх напрягаться не будет. Я надеюсь. Не тогда, когда весь край может полыхнуть.

– Я погляжу, ум у тебя такой же острый, как и клинок, – улыбнулся Оррик.

– Да уж не дурой родилась, пусть по-книжному и неучёная. Кстати, скажи-ка мне вот что: ты же Инзе приезжий, как сам говорил. Да и слова произносишь не как западники или южане, а вовсе на чужеземный манер. А где ты повстречал Лунсана раньше, чтоб затеять с ним вражду?

– Да так уж вышло, что он когда-то сильно обидел человека, оказавшего мне гостеприимство… – завёл свою обычную полуправду Оррик

Но тут их разговор был прерван шумом голосов со двора.

– Ну вот и Мерген со своими людьми, – сказала Энхэ. – Всё же не опоздали к пиру.

– Они тоже преследовали кого-то из беглецов?

– Ага. Кто из учеников сдался, тот сидит теперь в подземелье собственной школы. Тесновато им там, ну да ничего, жалостнее напишут семьям насчёт выкупа. Спросим ещё потом, не желает ли кто стать вольным удальцом у атаманши Энхэ. А вот дваждырождённые, которые в горы побежали – тех отпускать живыми нельзя. Значит вражда у них сильная, нас потом в покое не оставят.

– А, это, как у вас становятся вольными удальцами? – подал голос Чион.

– Что, желаешь присоединиться? Не волнуйся, перерезать горло товарищу или притащить голову первого попавшегося крестьянина не потребую. Хватит клятвы на собственной крови при свидетелях.

Чион опустил глаза и чуть покраснел, словно Энхэ прочитала его мысли.

– Благородным разбойником, который не льёт кровь без нужды, быть куда выгоднее и проще, чем обычным разбойником, – сказал Оррик в сторону Чиона. – Только в разбойники всё больше идут как раз те, кому нравится лить кровь без нужды – погулял и на плаху. Но наша гостеприимная хозяйка явно не из таких.

Энхэ засмеялась.

Тут в дверях зала показались люди. Впереди всех шёл широколицый здоровяк средних лет, с усами, почти такими же длинными как у Оррика и глазами слегка навыкате. Поверх старомодного панциря он носил дорогую но грязную накидку из красного шёлка, на поясе у него была сабля, а на плече – копьё с красной кистью. Уткнув задний конец копья в землю, он скорее кивнул, чем поклонился атаманше.

– Привет, Энхэ. Как поохотилась?

– Привет, Мерген, – Энхэ так и осталась сидеть, закинув длинную ногу чуть ли не на подлокотник кресла. – Неплохо поохотилась. Беглеца загнала, да ещё повстречала пару доблестных людей. А ты?

– Тоже неплохо. Беглец не ушёл. И я тоже кое-кого повстречал. А, вот и они.

Ухмыляющаяся компания разбойников наполовину ввела, наполовину втащила в зал двух перепуганных, заплаканных, но даже в таком виде красивых женщин, в дорогих и явно неудобных для ходьбы по лесу платьях.

– Они, значит, ходили на поклон в горный храм Медной Змеи, думали, что шестеро слуг их уберегут. Мы эту парочку, конечно, пока не трогали. Всё по правилам – добычу сперва надо поделить.

Разбойники в зале ответили одобрительными выкриками, свистом и комментариями, самым непечатным образом оценивающими стати этой добычи. А вот Чион, за которым Оррик следил одним глазом, перестал есть и стиснул зубы так сильно, словно хотел их раскрошить

Та из двух женщин, что была выше и старше, хотя ещё симпатичной, закричала, едва шум чуть улёгся:

– Я – Бальжи, жена Баясхална, богатого купца из Моонты, а это моя дочь! Если вы вернёте нас целыми и невредимыми, то получите богатый выкуп – серебро, шелка и оружие!

Разбойники тут приумолкли. Вряд ли многие здесь променяли бы женщину сейчас на деньги потом – но деньги можно поделить, а женщин только двое и уж верно они достанутся лучшим бойцам шайки.

Но Энхэ только хмыкнула:

– Выкупов мы и так получим достаточно. Плохим я была бы атаманом, если б награждала моих людей одним лишь серебром и шелками!

Бальжи побледнела. И Чион тоже побледнел, но от гнева, повернувшись в сторону Энхэ.

– Не рыпайся! – прошипел Оррик.

Возможно, что его слова не услышала даже Энхэ, так как их перекрыл громкий вопль Бальжи:

– Прошу милосердия! Как женщина женщину…

– Как женщина женщину?!? – Энхэ одним прыжком прямо из расслабленной позы, перелетела через стол – не опрокинув ни одного блюда – и очутилась на середине зала, перед пленницами. Мерген ухмыляясь отступил в сторону.

– Это ты кого рядом с собой поставила, курица?!? – Энхэ ухватила купчиху за кисть руки и вывернула до вскрика боли. – А ну покажи людям ладонь! Или всю руку вырву!

Чион чуть не вскочил, но Оррик ухватил его за плечо:

– Жить надоело? Они тебе не сёстры и не невесты!

Оборотень глянул ему в лицо, открыл было рот что-то сказать, но так и не сказал.

На них в этот момент никто не обратил внимания – всё внимание было приковано к центру зала.

Поневоле, Бальжи раскрыла ладонь.

– Вооот! – воскликнула Энхэ. – Смотрите – ладошка ну прям как у младенца! Нет мозолей от крестьянского труда, кожа не испорчена стиркой с утра до ночи, а ногти-то какие длинные и аккуратные!

Она отпустила Бальжи так резко, что та едва не упала. Подняла свои руки ладонями вперёд:

– А вот мои ладони такие, что и без укрепления Вторым Дыханием не всякой иглой проткнёшь! Меня не брали в школы, у меня не было наставников, мои почтенные родители умерли рано! Я тренировалась до кровавых мозолей и блевоты, а потом тренировалась ещё! А ты что в это время делала? Училась ловчее вертеть жопой? И ты ещё смеешь говорить, что мы обе женщины? Я – не такая, как ты! Я – дваждырождённая, Энхэ Колючка!

Атаманша упёрла руки в боки, переводя дух, прежде чем вынести окончательный вердикт.

Чион скинул ладонь Оррика со своего плеча.

– Не буду я терпеть того, что Энхэ счас сделает, – сказал он неожиданно спокойно. – Извини.

Оррик вздохнул и покачал головой:

– Ну хорошо. Но если хочешь кого-то здесь спасти, а не храбро сдохнуть – слушай меня и не дёргайся, пока я не скажу.

Меж тем, Энхэ успокоилась и продолжила, глядя на двух женщин, по лицам которых уже текли свежие слёзы:

– Разжалобить пытайтесь тех, кому достанетесь.

Она покосилась на ухмыляющегося Мергена, но не успела что-то сказать, как тот заявил:

– О, такие женщины мне вовсе не нужны, предпочту кого-нибудь погорячее.

Энхэ резанула его взглядом, но как раз в этот момент Оррик обогнул стол и обратился к ней:

– Энхэ! Могу ли я обратиться с просьбой, как воин к воительнице?

– Обратиться? Обратиться – можешь!

Оррик уважительно поклонился и заговорил:

– Послушай, Энхэ. Мой спутник Чион ещё молод и едва он взглянул на девушку, которую изловили твои молодцы, как влюбился без памяти, даже не успев услышать её имя. Сама ведь знаешь, какими бывают мужчины в его возрасте. Я понимаю, что прошу многого, но не могла бы ты в честь нашего знакомства и начинающейся дружбы, отдать эту девушку ему?

Энхэ смерила взглядом Оррика, затем Чиона. Оррик тоже на миг покосился в сторону оборотня – тот сидел красный, как варёный рак. Что только подтверждало слова Оррика.

– Хорошо, – неожиданно ответила Энхэ.

По залу пронёсся неодобрительный шепоток. Никому не могло понравиться, когда встреченного лишь утром чужака жалуют такой милостью. Но Энхэ была сильнейшей дваждырождённой в шайке, так что вслух возражать никто не посмел.

Оррик поклонился глубже прежнего и посмотрел атаманше в глаза:

– Клянусь, что никогда забуду твоего благородства Энхэ. И не потому, что за мной теперь должок, а потому, что ты мне нравишься. Я знаю, просить нового одолжения сейчас бесстыдно. Но посуди сама – непросто Чиону придётся с его новой возлюбленной, если у той на уме будет лишь печальная участь её матери. Если хочешь – то я могу выкупить Бальжи у тебя. А если не хочешь – мы можем сыграть на неё.

– Ого! Просить бесстыдно, говоришь? Да ты дважды наглец! – Энхэ упёрла руки в боки. Но на лице её гнев сменился намёком на веселье. – И если мы будем играть, то что же ты поставишь?

Оррик погладил рукоять своего серого меча:

– Я вижу, ты уже добыла в бою один волшебный меч. Но не пользуешься им, потому что он великоват и тяжеловат для твоего стиля. Мой подойдёт тебе куда больше. И вот его-то я и готов поставить против какой-то обыкновенной смертной женщины. Сама посуди, Энхэ – у тебя редкий шанс.

Энхэ чудь наклонила голову:

– Трижды наглец! Ни один дваждырождённый не сделал бы такой ставки, даже не зная, во что играть-то придётся. если бы не был уверен в выигрыше!

– Да, я хороший игрок. Но ведь и ты, полагаю, не лыком шита. Или мы можем поручить всё воле случая, бросить, скажем, кости, – Оррик улыбнулся.

– Воле случая? Либо ты просто дурень, либо четырежды наглец. Ладно. Кости говоришь? Эй Жаргалма, у тебя вечно кости в кошеле, давай-ка их сюда. Интересно мне посмотреть, кто же всё-таки наш гость такой! Дурень или наглец? Ну что, играем на эту бабу, против твоего меча?

Глава 25. Игры.

Жаргалма, огромный, заросший щетинистой бородой разбойник, одним взмахом ручищи очистил половину ближайшего стола от блюд и выложил на него три жёлтые игральные кости. Практически такие же, как в родных краях Оррика. Некоторые вещи не менялись, в какой бы стране ты не очутился.

– Значит, говоришь, кости подвластны воле случая? – Энхэ закатала рукава. Она была весела, отчего её лицо сразу стало куда симпатичнее. Но глядела по-прежнему пристально и жёстко. Опасный блеск не пропал из глаз. – Проверь-ка их сперва! Чтобы не было потом разговоров про обман и колдовство.

Оррик коснулся тщательно отполированных граней кончиками пальцев, ненадолго замер, не отрывая от костей взгляда, потом взвесил их по одной в руках. Как и многие мастера боевых искусств, Оррик знал технику духовной проверки, позволяющую уловить, есть ли у предмета чудесные силы и если да, то какие. Его вариант техники был примитивнее чем инзийский, не так удобен. Зато ему можно было научить, не требуя от ученика глубинного понимания сути духовного тела. А при прямом касании и наличии хотя бы небольшого времени, в надёжности он не уступал. Так что Оррик скоро мог с уверенностью сказать:

– Обмана нет. Самые обычные кости.

– Хехе. Ну тогда смотри.

Энхэ сгребла кубики, несколько вздохов перекатывала их в руке, а затем метнула на стол. Бальжи ахнула. Чион, тоже успевший встать и подойти поближе, стиснул зубы. А Оррик давно заметил знающие взгляды и перешёптывания разбойников, так что ни разу не удивился, увидев три шестёрки. Когда Энхэ гордо подбоченилась, глядя на него, он лишь улыбнулся и сгрёб кости со стола.

– Один император – в наших краях тоже есть император, хотя и не такой всевластный, как государь Инза, – заговорил Оррик, перекатывая игральные кости в руке, оценивая мельчайшие нарушения в их симметрии, созданные резьбой по граням – как-то сказал, что в его краю ему не подвластны три вещи. Служители Восьми, течение рек и игральные кости. Этими словами он жаловался на то, что недостоин великих предков и не достиг должных высот в искусствах Второго Дыхания.

Сказав так, Оррик тремя щелчками пальцев отправил три кубика в полёт. На этот раз ахнули все, кроме Энхэ – когда кубики, брошенные Орриком, приземлились один на другой, образовав столбик. Самый верхний показывал шестёрку. Энхэ медленно протянула руку и подняла его. Кубик под ним тоже лежал шестёркой вверх. Как и последний, третий. Ахи и охи изумления сменились восхишённым гомоном.

Энхэ покачала головой – а затем неожиданно расхохоталась и воскликнула:

– Ладно, Оррик, признаю, твоя взяла. Да уж, видать игрок из тебя получше, чем из меня.

– Я может и победил в игре, – провозгласил Оррик зычным голосом, перекрывая поднявшийся шум, – но в великодушии проиграл. Ты же поняла, что кости я предлагал с умыслом. Могла бы вместо них потребовать партии в «четыре стороны света» или ещё какую инзийскую игру, у которой я и правил не знаю.

– Ладно, хорош хвалить, – отмахнулась Энхэ, хотя и без видимой злости. Забирайте этих вертихвосток.

Оррик бесшумно выдохнул. Всё прошло куда лучше, чем он боялся. Наскоро задуманные предосторожности не понадобились. Меж тем, Чион, вместо того, чтобы сразу направиться к женщинам, выступил вперёд, поклонился Энхэ со всем уважением, сложив руки ладонями к себе, и заговорил:

– Почтенная Энхэ! Я, значит, в речах не силён. Но кой-чего в этой жизни понимаю. За добро привык платить добром, а за великодушие – щедростью.

Он снял с пояса клинок, драгоценная природа которого была видна уже по длинной рукояти, блестевшей отполированной костью и серебром и протянул его атаманше:

– Так что прими от меня в подарок этот меч. Не очень хороший это подарок, может тебя обидеть, но другого нет, звиняй. А зовётся он Мечом Морозной Луны.

Энхэ была матёрой разбойницей и предлагаемое сокровище взяла не раздумывая. Оррик смотрел за этим с замиранием сердца. Всё-таки, учитывая второе свойство Меча Морозной Луны, подарок мог и вправду обидеть Энхэ. Сам Оррик три раза подумал бы, прежде чем его подносить. Но Энхэ не замерла на пару вдохов, используя технику проверки, а лишь выдвинула клинок из ножен и оглядела драгоценное оружие с восхищением, даже счастьем, прежде чем воскликнуть:

– Вот уж подарок так подарок! И без всяких чудесных свойств, такой стоил бы целой дюжины красивых девушек. А сердце мне подсказывает, что чудесные свойства у него есть.

– Сердце у тебя чуткое, – вмешался Оррик. – А про его чудесные свойства я потом объясню.

Энхэ кивнула. Силы нехитрого волшебного предмета, вроде меча, можно было постепенно понять и освоить даже без особых техник, просто пользуясь им, но чёткое знание ускоряло и упрощало процесс. Убрав Меч Морозной Луны в ножны, атаманша на миг задумалась и сказала:

– Погоди-ка, Чион. Нехорошо будет, если люди скажут, что ты у меня в гостях остался без меча из-за каких-то там пленниц, – она вернулась к своему креслу и сняла со спинки висевшую там перевязь со своим вторым мечом. – Да и таскать три клинка разом как-то несподручно.

Она отцепила от перевязи меч в ножнах и ловко бросила его Чиону, так что тому ничего не оставалось, кроме как поймать.

– Вот тебе мой ответный подарок! И я б сказала, такому здоровяку как ты, он подойдёт больше.

Кривой меч в покрытых блестящим алым лаком ножнах действительно был широким и тяжёлым. Гарды у него не имелось вовсе, а неудобная с виду рукоять на треть общей длины казалась сделанной из чёрного камня. Оррику он показался неприятным и зловещим, а вот Чион был очарован – тут же выдвинул клинок из ножен и застыл, вглядываясь в великолепную сталь и загадочные письмена – не Общий, не Высокое наречие и даже не древнеинзийские знаки, а что-то скорее похоже на гномские руны. Взгляды почти всех прочих людей в зале сейчас тоже были прикованы к необычному клинку. Оррик, стоявший рядом с Чионом, воспользовался моментом, чтобы двумя пальцами коснуться навершия рукояти – и про себя вздохнул с облегчением. Меч и вправду был неприятный, стало даже понятно, почему предыдущий владелец не сумел толком воспользоваться его чудесными свойствами, чтобы защитить себя от Энхэ – но именно для Чиона подходил прекрасно. Небесные Боги сегодня глядели на них с благосклонностью.

Как и люди – разбойников явно впечатлила эта демонстрация взаимного великодушия. Правда, не всех. Оррик давно уже заметил, что чем дальше, тем мрачнее становился широколицый Мерген. Прямо с момента, когда Энхэ подарила Чиону первую женщину. Сейчас Мерген наконец не выдержал и высказался на весь зал:

– Не великовата ли щедрость, дарить чудесный меч неизвестно кому, припёршемуся неизвестно откуда?

– Не парься, всё равно не поймёшь, – отмахнулась Энхэ. – Тебя-то в щедрости ещё никто никогда не упрекал.

При этих словах многие рядовые разбойники, даже те, кто выглядел не шибко довольными своей атаманшей, захихикали и засмеялись. Лицо Мергена покраснело, а пальцы на древке копья побелели.

– Я не слышу в этом зале веселья! – неожиданно закричала Энхэ, прежде чем Мерген решился ответить. – Это празднование нашей самой большой победы, или что? Тащите ещё вина! Ещё еды! Врагов нет на три дня пути! Сегодня мы гуляем!

– Уведи женщин, – тихо сказал Оррик Чиону, надеясь, что тот услышит его слова среди шквала одобряющих возгласов. – Нечего им мозолить глаза всей шайке. И сиди с ними всю ночь, если уж взялся их защищать.

– Сам понимаю, не маленький – Чион кивнул и пошёл к Бальжи с дочерью.

А Оррик вернулся на своё место за столом рядом с Энхэ.

– Что это там юнцу на ухо говорил? – поинтересовалась она. – Случаем, не тебе ли самому приглянулись эти бабы?

– Никак нет, – весело ответил Оррик. – Западать на смазливых пустышек? Не в тех я годах. Здесь лишь у одной женщины хватает достоинств, что меня заинтересовать. И это ты.

– Ого! Я погляжу, ты вокруг да около не ходишь, не то, что кое-какие чурбаны, – Энхэ кинула взгляд в сторону, где сидел мрачный Мерген. – И лишней скромностью не страдаешь.

– Да как-то непохоже, чтобы тебя, с твоим горячим характером и острым умом, можно было пленить ложной скромностью.

– А грубой лестью меня, значит, пленить можно?

– Лестью кого угодно можно пленить, меня тоже. Если только подобрать похвалы так, чтобы они ещё были чистой правдой.

Энхэ засмеялась. Оррик улыбнулся. А следивший за ними Мерген только становился всё мрачнее и злее, вплоть до того момента, как Энхэ и Оррик покинули пир вместе.

*****

– Не желаешь ещё как-нибудь мне польстить? – Энхэ почти что танцевальным движением обернулась к Оррику, когда они зашли в покои, теперь принадлежавшие ей. Разбойники тут всё вывернули наизнанку в поисках ценностей, было видно, что они разбили половину мебели, но слуги кое-как привели спальню в пригодный для жизни вид.

– Отчего бы и нет? К твоим прочим достоинствам, ты ещё хитра, расчётлива и ловко притворяешься. Например, уходя с пира ты прикидывалась опьяневшей, но я ведь считал твои кубки – пила ты только горло промочить. Думаю, что и твоя любезность ко мне не вполне искренняя. Хоть я и мечта женщин, а всё-таки, Восемь свидетели, уж очень легко ты повелась для матёрой атаманши.

Энхэ упёрла руки в бока и поглядела на Оррика. Выражение её лица разом стало настолько же жёстким, насколько весь этот день оставались её глаза.

– Умеешь же ты испортить всё настроение к бесам, чужестранец. А что если ты мне вправду понравился?

– Ну, – улыбнулся Оррик. – Тогда мы можем в первую голову решить проблему, которая беспокоила тебя весь день. А уж потом выяснять, вправду ли мы нравимся друг другу. Не как люди благородные, и не как предводители, а как мужчина с женщиной.

*****

Ночью, когда большая часть шайки спала, перепившись, эта самая проблема собралась в одном из тренировочных залов захваченной школы. Полуприкрытый медным колпаком свет-камень еле выхватывал лица собравшихся из мрака.

– Сами видите, какая Энхэ взбалмошная. Стоило ей разок сорвать куш, как она уже осыпает дарами залётных чужаков вперёд своих старых товарищей, – Мерген взмахнул рукой, подчёркивая свои слова. – Правду книжники говорят – женщины непостоянны и падки на смазливые лица.

– Эк ты заговорил, когда твоё лицо оказалось для неё недостаточно смазливым! – заметил Жаргалма, один из полудюжины дваждырождённых удальцов собравшихся послушать Мергена. Все эти люди, теперь составлявшие основу шайки Энхэ, не так давно были сами себе хозяевами. И не все превратились в её подручных добровольно.

– Я думал, что уж как-нибудь смогу укротить её буйный нрав, удержать от глупостей, прежде чем она загонит нас всех в гроб! Но я ошибся.

– Ну ладно, поняли, – сказал ещё один разбойник. – Так чё ты сказать-то хочешь? За каким дьяволом нас сюда вытащил в этот час?

Мерген ненадолго смутился.

– Сказать он хочет, – Жаргалма снова подал голос. – Что неплохо б нам перерезать глотки Энхэ и её чужаку, покуда они спят, напившись и натрахавшись. Чё, Мерген? Разве я гоню? Опять ты штаны уже спустил, а к делу приступить боишься.

– С чего это ты стал такой смелый, бугай? – Мергена резко обернулся к Жаргалме. – Думаешь, я без тебя не обойдусь? Может ты и третий по силе здесь, да только до меня с Энхэ тебе как до Опор Неба пешком!

– О, – зверская рожа Жаргалмы скривилась в нехорошей улыбке. – А без кого ещё ты тут можешь обойтись? Чё ты нас вообще созвал, если не ссышь напасть на Энхэ сам по себе, даже когда она дрыхнет в тёплой постельке?

– А то, что она-то не сама по себе! Этот Оррик тоже чего-то да стоит!

– О. Вот оно как выходит.

От этих слов все замерли, словно скованные чарами. Мергену понадобилось несколько секунд, чтобы набраться смелости и обернуться ко входу в зал. Свет был тусклым а всё же, он не мог не узнать Энхэ, стоявшую там с обнажённым клинком – не по виду, так по голосу. Искажённому яростью. И Оррика, стоявшего за её спиной, он узнал тоже.

– Значит, один на один ты со мной сразиться не побоишься? – Энхэ неторопливо, как подкрадывающаяся к добыче змея, шагнула вперёд. – Не побоишься, Мерген? Ну так давай, приступай. Оррик постоит, последит, чтобы наш поединок был честным. Выясним наши отношения раз навсегда, по обычаю вольных людей! Ну, чего встал? Тебе императорский указ нужен?

Мерген никогда не приблизился бы к завершению Ступени Молодости, если б был законченным трусом. Он молча ухватил копьё обеими руками, нацеливая остриё на Энхэ. С прочих разбойников разом спало оцепенение, они прыснули во все стороны, прижимаясь к стенам. Тренировочный зал был не так уж велик, особенно для схватки дваждырождённых, способных одним шагом перемещаться на десяток шагов обычных. Попасть под случайный удар не хотелось никому. Оррик остался стоять на входе, с мечом в одной руке и кинжалом в другой.

Энхэ сделала ещё несколько медленных шагов вперёд. Мерген выровнял дыхание. Румянец гнева отчасти исчез с его лица. Да, этот человек не зря был вторым по силе в шайке. И у него сейчас имелось большое преимущество – копьё. Энхэ не взяла в бой Меч Морозной Луны – не было времени к нему привыкнуть. Простой меч в поединке без щитов и доспехов всегда будет уступать копью. Оррик стиснул зубы. Энхэ настояла, что вызовет Мергена на честный поединок. Понятно почему – поддерживала репутацию, желая сохранить то, что среди разбойников считалось уважением. Но Оррик был твёрдо настроен вмешаться, если она вдруг начнёт проигрывать. За отсутствием способности к духовному давлению, он сверлил Мергена мрачным взглядом, надеясь, что тот заметит и поймёт – живым отсюда ему не уйти в любом случае.

Возможно, Мергена проняло именно это. Или нарочито медленное, но неуклонное приближение Энхэ подействовало ему на нервы Когда между ним и Энхэ оставалось шагов пять, он вдруг пнул чашку, поставленную под колпак на свет-камне. С грохотом чашка отлетела в сторону, колпак упал на пол, зал затопил мрак. Мерген хотел ошеломить противницу внезапной темнотой и тут же нанести решительный удар. Но Энхэ бросилась вперёд едва он на долю мгновения отвлёкся для пинка. Даже Оррик не смог толком увидеть, что произошло в следующие несколько вдохов.

А когда он подбежал к колпаку и пинком отшвырнул его прочь, то опрокинутый светильник выхватил из мрака уже самое окончание быстротечного боя. Левую сторону шеи Энхэ украшала жуткая резаная рана. Её клинок торчал из тела Мергена прямо напротив сердца. А древко копья Мергена было зажато в её руке. Пара разбойников, рванувшихся то ли помочь Мергену, то ли к выходу, тут же отскочили обратно к стенам, едва Оррик кинул взгляд в их сторону.

Но Мерген был ещё жив, и даже не потерял способность драться. Он выпустил копьё и схватился за рукоять сабли. Но Энхэ успела выхватить свой длинный кривой кинжал гораздо быстрее. Мерген взвыл от боли и отчаяния, когда жестокий удар пришёлся ему прямо по пальцам правой руки. Пинок в пах заставил всё его тело оторваться от пола – и мешком рухнуть обратно. Энхэ подхватила упавшее на пол копьё.

– Пощади!... – прохрипел он.

– Да, конечно, – ответила Энхэ, прежде чем прибить его к полу жестоким ударом. – Вот моя пощада! Другая отрезала бы тебе яйца и заставила съесть!

Она обвела взглядом оставшихся дваждырождённых:

– А со следующей гнидой, которая будет точить на меня нож, так и сделаю! Что-то не нравится? А?

Несколько ударов сердца в зале царила тишина – не считая булькающих звуков из груди Мергена, который ещё не до конца расстался с жизнью. А затем Жаргалма расхохотался:

– Да ладн, всё нравится. Вот это я понимаю – настоящая атаманша!

Глава 26. Засада.

– В общем, Мерген… – начала объяснять Энхэ, кривясь от боли.

Но Оррик прервал её:

– Лучше не говори. Остриё копья у тебя на волосок от глотки прошло, не беспокой рану, пока действует исцеляющая пилюля.

Энхэ зло сверкнула глазами, но послушалась. Сейчас они вновь сидели в покоях атаманши. Небольшой свет-камень в лампе превращал темень лишь в полумрак. К счастью, пока у Оррика имелись исцеляющие пилюли, зашивать раны не требовалось, так что и хорошего света не требовалось. Исцеляющие пилюли, как и небесное вино, как и распространённые на низких Ступенях лечащие заклинания были не всесильны. Они лишь многократно ускоряли и избавляли от большей части осложнений естественный процесс заживления ран – так что порой им требовалась помощь костоправа. Например, когда перед заживлением нужно было, собственно, вправить вывернутую или сломанную кость, чтобы человек не остался навсегда калекой от неправильно пошедшего процесса исцеления. Что в своё время случилось с Юндулом. А хороший полевой хирург мог пришить отрубленное ухо, палец, иногда даже конечность достаточно ловко и быстро, чтобы у волшебства появился неплохой шанс заново срастить плоть и кости. Но для ранения Энхэ подобных ухищрений не требовалось – достаточно будет и покоя. Не больше чем на полчаса, но обычно хватало и четверти часа.

Оррик коснулся тряпки, намотанной на ладонь, под которой находился всё ещё ноющий порез, оставленный Энхэ в утреннем поединке. На такую неприятную мелочь и пилюлю тратить нечего, заживёт если не к утру, то через пару дней. Илнав щедро сыпанул Оррику пилюль, но после всех последовавших злоключений, их осталось лишь одиннадцать, не считая только что проглоченной Энхэ.

– К тому же, – сказал Оррик. – Видят Боги, в вашей истории и чужестранцу всё понятно. Тебе нужна шайка побольше и посильнее, потому что наступает смута, в такое время сильный разбойник может прыгнуть высоко, если грамотно разыграет свои кар… хорошо бросит кости. Мерген думал так же. Вы объединились, чтобы провернуть нападение на школу. Но кто будет вожаком? Место на вершине – лишь одно. Ты была немного лучше как боец, он сперва признал твоё главенство. Но признал не просто так, а рассчитывая потом воспользоваться твоим главным слабым местом. Тем, что ты хоть и дваждырождённая, а всё же женщина. Сперва попытался сам подбить к тебе клинья – при удаче он тут же стал бы главным в глазах всей шайки, ну да кому я это объясняю. Ну а когда не вышло... Я немногое успел услышать из того, о чём там Мерген говорил с прочими заговорщиками, но думаю, что сегодня ты его порядком разозлила, задела за живое, да ещё подкинула удобный повод для предательства – явное предпочтение, оказываемое чужаку. Так что он ломанулся строить козни едва мы ушли с пира.

– И, – Оррик поднял палец в наставительном жесте. – Ты, всё это, конечно, сделала нарочно. Нет, не оправдывайся, пожалей свою рану. Ты постаралась завести с нами дружбу сразу, как оценила мои умения не просто так, а от того, что тебе, в твоей ситуации, не помешал бы могущественный союзник. Который, к тому же, приятнее и симпатичнее Мергена. Но ты не моя почтенная матушка и не Милосердная Всепомощница, чтобы делать мне добро бескорыстно, а я не себялюбивый мальчишка, чтобы принижать благородные поступки, в которых есть некий расчёт. Ты мне по-прежнему нравишься. Просто не хочу оставлять между нами… недопониманий.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Потом Оррик сказал:

– Пойду, найду немного еды. Сама знаешь, после волшебного исцеления желудок аж к хребту прилипает.

Когда Оррик вернулся с кувшином вина и длинным блюдом, нагруженным остывшими пельменями и ломтями нарезанного хлеба, уцелевшими на пиру, Энхэ была уже как новенькая.

– Шрам остался? – поинтересовалась она у него, поднося лампу поближе к шее.

– Нет. Только полоса кожи без загара.

– Ну ладно. Давай сюда жратву. Сказала бы я тебе пару тёплых за то, что ездил мне по ушам, пока я и ответить не могла, но за такую, как там её, предупредительность, прощаю.

Оррик усмехнулся и поставил свою добычу на тумбочку. Энхэ пододвинула тумбочку к постели, взяла краюху хлеба и поглядела на Оррика:

– Не хочешь, значит, недопониманий? Раз так, пока я ем, расскажи-ка, а чего ради ты решил мне во всём подыграть и что вообще искал в этих краях. Только честно.

– Да и я раньше не врал. Были у меня основания думать, что господин Лунсан принадлежит к врагам одного человека, которому я сильно обязан. Увидев, какой меч ты у него забрала, я уверился, что да, принадлежит. Нет, знаешь ли, в Приморье других людей, раздающих проклятые мечи своим союзникам… – Оррик кратко, не называя имён, пересказал и без того скудную информацию о заговорщиках, которых уже привык называть Школой Проклятых Клинков.

– Так что любопытно мне теперь будет послушать о том, какими друзьями тебе грозил покойный Лунсан и порасспросить выживших учеников о том, не проговаривались ли глава школы и их подручные при них о чём-то интересном. Но этим всем и завтра можно будет заняться. День был такой, что, признаться, загадки с заговорами уже поперёк горла стоят. Сейчас меня больше занимает другой вопрос.

– Это какой же?

– Тот, о котором мы не договорили из-за всех этих Мергеновых козней. Понравился ли я тебе вправду?

Энхэ отложила недоеденную горбушку и сладко потянулась, демонстрируя, что некоторая женственность в её фигуре всё-таки присутствовала.

– Ну, раз ты весь из себя разумник, то попробуй угадать.

*****

Свою повозку с волами Юндул отдал семье, для их переезда в безопасное место. У него сейчас было припрятано достаточно денег, чтобы купить себе фороракоса. Вот только уне вязалось владение свирепой птицей с образом мирного, пухлого, калечного и не то что бы очень богатого купца Юндула. Фороракосов в Великом Инзе вообще было не так уж много. Держать всеядную, но всё же требующую для поддержания здоровья изрядного количества мяса, птицу – слишком дорогое удовольствие для богатея средней руки, каким прикидывался Юндул. Покупку могут заметить. Могут возникнуть вопросы. А полностью менять личину… Юндул, на самом деле, не был мастером перевоплощений. Он хорошо умел лишь играть безобидного обывателя и скрывать свой истинный облик, когда шёл на очередное задание. Да и насчёт последнего он уже не был уверен с тех пор, как охромел и растолстел.

Так что для путешествия ко второй школе боевых искусств, где недавно произошли подозрительные события, Юндул купил себе повозку поменьше, с одним волом. Куда более медленное средство передвижения, зато не создающее лишних рисков. И более комфортное.

Сейчас повозка неторопливо катилась по ухабистой, извилистой лесной дороге. Густонаселённые места уже остались позади. Юндул не боялся разбойников – а всё-таки сегодня он лишь казался полудремлющим на облучке под полуденным солнцем ранней осени. Все его чувства были напряжены.

Ведь он не прожил бы достаточно долго, чтобы стать купцом и фарфоровых дел мастером Юндулом, если бы не обладал наблюдательностью, подозрительностью и острой интуицией. Эти чувства ничуть не ослабели с тех лет, когда его звали Призрачным Клинком. Он не упустил мелких нестыковок в поведении смотрителя почтовой станции, на которой отдыхал позапрошлой ночью. Смотритель был самую малость слишком внимателен – во всех отношениях – к заурядному мелкому торговцу. Конечно, это могла быть случайность. Или сравнительно нестрашный скрытый мотив – например, смотритель мог высматривать подходящую добычу для дружков-разбойников из ближайшего леса. Тем не менее, Юндул уже второй день оставался настороже. И корил себя, что той ночью не расспросил смотрителя с пристрастием.

Обочины во многих местах поросли густым и колючим кустарником. Тут можно было устроить хоть сотню засад. Поэтому Юндул даже удивился, когда вместо прилёта стрелы без предупреждения, за очередным поворотом его встретили двое вооружённых мужчин в серой одежде и широкополых шляпах, стоявших поперёк дороги.

– Посторонитесь, посторонитесь, господа, – скучным голосом протянул Юндул, хотя сразу заметил, что эти двое – совсем не простые смертные.

– Да, сейчас, – ухмыльнулся мужчина с длинными, вислыми усами. Меж тем второй, чьё лицо, обрамлённое короткой светлой бородой, показалось Юндулу странно знакомым, хотя он был уверен, что не встречал этого человека раньше, обошёл вола, заходя Юндулу в спину. – Вот только узнаем, не ты ли будешь купец Юндул и сразу посторонимся.

– А что же вам нужно от купца Юнду… – Юндул и так уже держал в руках свою отполированную палку для ходьбы. В этот момент, прямо на полуслове, его руки двинулись с невероятной скоростью. Палка разделилась, её верхняя четверть, обозначенная медным кольцом, стала рукоятью узкого клинка. Длинноусый инстинктивно отшатнулся, чтобы не получить этим клинком по лицу – но на самом деле удар был направлен не в него. Белобородый ахнул, когда появившийся из тени клинок нанёс ему не очень точный – всё-таки Юндул смотрел в другую сторону – но страшный по силе удар поперёк груди. В следующую долю мгновения второй удар вслепую – концом ножен – пришёлся ему в лицо и отбросил назад.

Скорость и рефлексы длинноусого были великолепными для Ступени Молодости. Не успел Юндул нанести третий удар, как длинноусый уже обнажил два своих коротких клинка и атаковал. В замахе по кривым лезвиям побежало пламя и клинки рассекли воздух, оставляя за собой гаснущие огненные следы. И ещё прежде чем длинноусый размахнулся, Юндул почувствовал угрозу сзади. Оттолкнувшись здоровой ногой, он перелетел через голову длинноусого, по пути приложив его деревянными ножнами по макушке. Облучок, где Юндул сидел вдох назад, разлетелся в щепки, получив удары с двух сторон. Вол взревел и бросился вперёд, не разбирая дороги. В момент приземления Юндул ткнул мечом словно бы в воздух. Полуоглушённый длинноусый почувствовал опасность, попытался увернуться, но недостаточно быстро – тонкий клинок появился из тени, которую отбрасывало его собственное тело на борт начавшей движение повозки, и глубоко вошёл ему в грудь.

Ранение оказалось недостаточно тяжёлым. В следующий миг скорость движений длинноусого восстановилась. Он стремительно атаковал.

Юндул с первого мгновения знал, что не сможет выиграть эту схватку, если его загонят в защиту. Оба человека в сером были на завершённости Молодости. В лучшем случае, за один шаг от неё. Даже одного такого противника ему, с его хромой ногой, отнимающей массу простых и чудесных сил, если заставлять её двигаться почти как нормальная, с его стилем, предназначенным для стремительной и внезапной атаки, будет непросто превзойти в традиционной игре клинков. Двоим он проиграет почти наверняка. Ещё миг, максимум два и светлобородый, явно не слишком пострадавший от его ударов, покажется из-за повозки.

Так что сейчас Юндул шагнул вперёд, навстречу атаке длинноусого. Отбил один пылающий клинок ножнами, сделал вид, что собирается парировать второй своим собственным. Вместо этого позволил пылающему лезвию пройти через ставший призрачным тонкий меч, пригнулся пропуская удар над головой – на миг ему показалось, что его волосы загорелись, когда багровое остриё коснулось узла, в который они были собраны на затылке, а от жара едва не помутилось в глазах. И ударил навстречу, наискосок в грудь.

Длинноусый отшатнулся. По его одежде разом пошло длинное тёмное пятно, кровь выступила на губах. Ещё один удар мог бы покончить с ним. Вот только прежде чем Юндул успел нанести этот удар, длинноусый инстинктивно отскочил назад и в сторону. А Юндул увидел летящего прямо на него в почти зверином прыжке светлобородого здоровяка. На лице и одежде здоровяка была кровь от ран, но медленнее он не стал.

Юндул успел прыгнуть на два шага в сторону, позволяя врагу пролететь мимо себя и врезаться в кусты. Но увернуться чисто не удалось. Латная перчатка на левой руке светлобородого изменилась чудесным образом, металл словно потёк, превращаясь в крючковатые когти, которые зацепили Юндула за плечо. Юндул дёрнулся прочь, получил жуткую рваную рану, но не позволил светлобородому потянуть и опрокинуть себя. И тут же сам бросился вперёд. Всё внимание Юндула было по-прежнему сосредоточено на длинноусом – один противник уже тяжело ранен, его боевой дух уже поколебался. Ещё немного, последний удачный удар, и бой двое на одного превратится в бой один на один.

На бегу Юндул махнул клинком. Длинноусый почуял направление удара из тени и успел скакнуть на шаг в сторону, избежав его, но при этом утратил равновесие. На что и надеялся Юндул. Две вспышки разорвали воздух – серебряная и огненная. На этот раз Юндулу показалось, что его левый глаз лопнул от жара, когда пылающее остриё коснулось скулы. Длинноусый скрючился, оседая на пыльную дорогу, изо рта у него хлынула кровь.

Юндул немедленно обернулся, уже зная об опасности. Светлобородый летел к нему в очередном броске. Меча он так и не достал, полагаясь на свои чудесные перчатки. Сейчас зрение Юндула было мутным, его глаза слезились – но и такого зрения хватило бы, чтобы пропустить противника мимо себя, а пропуская нанести удар.

Его не хватило, чтобы увидеть настоящую угрозу, скрытую расплывающимся силуэтом светлобородого. Юндул совершенно не успел среагировать, когда добрая четверть груди противника вдруг взорвалась кровавыми брызгами. И прямо через неё в Юндула ударил чёрный поток жидкости не жидкости, пламени не пламени – чистой чудесной силы, извивающийся как атакующая змея. Тонкий клинок в его руках переломился как тростинка. Страшный удар пробил грудь насквозь, превратил большую часть сердца и одного из лёгких в алый фонтан, вырвавшийся из спины, отбросил шагов на пятнадцать, вырывая придорожные кусты с корнем, и ударил о ствол старого клёна с такой силой, что дерево застонало и затрещало.

Любой дваждырождённый ниже Зрелости умер бы от такого удара на месте, самое меньшее, потерял бы сознание. Если, конечно, у него не было бы какого-то необычного козыря, повышающего живучесть. Светлобородый, которому досталось не меньше, чем Юндулу покатился по земле, заливая всё вокруг алым – но тут же попытался приподняться, сплёвывая кровь и ошмётки органов. Снова упал, скрючился, хрипя и скуля – но помирать, похоже, не собирался. Напротив, его плоть вокруг раны начала набухать как дрожжи, пытаясь срастись, хотя пока и не ясно было, справится ли регенерация с настолько большой дырой в груди

А Юндул находились на Зрелости. Сердце и лёгкие ему были нужны куда меньше, чем дваждырождённым низших Ступеней. Он сумел подняться. И сфокусировать взгляд на высоченном человеке одетом во всё чёрное, от чёрных сапог, до чёрной маски оскаленного беса на лице, который появился посреди дороге словно из ниоткуда. В одной руке этот человек держал длинный, слегка изогнутый меч, с длинной рукоятью, напоминающей тело чёрной змеи, голова которой служила навершием.

– Ты? – выдохнул Юндул. – Сссука…

Глава 27. Генерал.

– Да, я. – ответил человек в чёрном. А затем исчез, словно в воздухе растворился, только маленькое облачко пыли взметнулось над дорогой.

Юндул воспользовался временем, которое дал короткий обмен словами, чтобы левой рукой незаметно достать нож, спрятанный в рукаве. Услышав – и почувствовав по смене расположения теней – что человек в чёрном появился слева и позади от него, он инстинктивно попытался отскочить и одновременно ткнуть ножом через ближайшую тень. Но ему не хватило скорости. Чудовищный удар в бок подбросил его в воздух и отшвырнул на десяток шагов. Прежде чем Юндул успел хотя бы выплюнуть снова наполнившую рот кровь, меча полоснул его по левой кисти и тут же – по правой лодыжке. Пальцы, удерживающие нож разжались – даже Второе Дыхание не заставит руку работать, когда она висит на куске мускулов и кожи.

– Не узнаю тебя. Похоже, передо мной и вправду торговец Юндул, – человек в чёрном потёр разрез на одежде у основания шеи, над панцирем, оставленный появившимся из тени ножом. Кровь еле выступила на ткани – ранение было совсем неглубоким, такое и единождырождённому ничего не сделает. – Убийца Призрачный Клинок сумел бы увернуться от простого пинка. Похоже, я слишком осторожничал.

Юндул снова сплюнул кровь. Почти все его силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании и циркулировать энергию в искалеченном теле, одной лишь чудесной силой проталкивая кровь через артерии и предотвращая немедленный отказа уцелевших органов. О сражении думать больше не приходилось. Миг назад Юндул уже собирался было вложить последние крохи энергии в отчаянный удар здоровой рукой, который мог стать только красивым жестом, показывающим его непоколебимый боевой дух. Но раз с ним заговорили… Раз противник перешёл к атакам, не нацеленным на то, чтобы немедленно убить, едва лишь подумал, что его преимущество теперь неодолимо… Возможно, шанс выжить ещё оставался. Надо было только проверить, не желает ли человек в чёрном, чтобы его жертва просто помучилась подольше.

– Я тебя… тоже не узнаю, – Юндул скривился от боли и напряжения, но сумел продолжить. – Генерал Омуран… С каких, сука, пор, ты стал подставкой к проклятому мечу?!?

Омуран просто засмеялся, хотя из-под приглушающей звуки маски смех прозвучал не слишком весело. И сказал:

– Ты не узнаешь меня потому, что вообще никогда меня не знал. И не хотел знать. Ты устал и сломался, твоя собственная сила была тебе не по плечу, вот ты и построил у себя в голове образ благородного и верного трону генерала, которому можно спихнуть твою маленькую коллекцию проклятых мечей, собранных с трупов бунтовщиков, чтобы самому больше о ней не думать. Точно так же, мои солдаты вообразили себе строгого, но любящего отца-командира, а простолюдины Приморья – своего в доску веселого парня. Но я всегда оставался самим собой – даже если был готов пить с деревенским быдлом на их праздниках, или заботиться, чтобы солдатня не передохла раньше времени от плохой кормёжки. Или там с благосклонным видом выслушивать сопливые признания убийцы, решившего предать своих хозяев, когда до него, наконец, дошло, что у людей, пользующихся ночными убийцами, благие намеренья бывают только в сказках. Забавная игрушка у меня на поясе здесь совершенно ни при чём. Она слишком слаба, чтобы повлиять на мой рассудок.

Говоря всё это, Омуран аккуратно вытер меч об одежду Юндула и убрал его в ножны. Коснулся небольшой сумки на поясе. В его руке по волшебству появилась пара пилюль, одна золотистая, другая красноватая, и плоская коробочка, покрытая чёрным лаком. Пока Юндул скрипел зубами от злости и бессилия, Омуран опустился на колени рядом с ним, положил коробочку на траву, открыл её и достал длинную, чёрную иглу, покрытую замысловатой вязью крохотных знаков.

– Думаю, тебе хочется пожить ещё. Но если я не прав, можешь дёргаться, пока я ввожу обездвиживающие иглы. Если я и не разозлюсь достаточно, чтобы пришибить тебя, то отклонение иглы на волосок в твоём состоянии будет смертельным. Или просто не глотай вот эти пилюли.

– Зачем я тебе? – поинтересовался Юндул.

– Мне – низачем. Полезной информаци из тебя не выпытать. По крайней мере, этого не сделать достаточно быстро, чтобы она осталась полезной. Но мой новый Наставник довольно злопамятен. Полагаю, он бы предпочёл получить тебя живым.

Что и говорить, эти слова прибавили желания стиснуть зубы и сопротивляться до смерти. Но если бы Призрачный Клинок имел склонность отбрасывать прочь свою жизнь из-за страха перед болью и страданиями, он не прожил бы достаточно долго, чтобы стать Юндулом.

*****

К тому времени, как Омуран вытащил обвисшего мешком Юндула на дорогу, его подчинённые оправились в достаточной мере – спасибо регенерации и исцеляющим пилюлям – чтобы согнуться в приветственном поклоне. Правда светлобородый Чен тут же упал на одно колено, хватаясь за грудь и еле сдерживая глухой кашель – как видно, атака собственного командира вырвала из него слишком большой кусок, чтобы регенерация могла залатать всё идеально.

– Что смогли, вы сделали, – снисходительно оценил их усилия Омуран. – Я упомяну об этом перед Наставником. Если он будет доволен поимкой Призрачного Клинка, то может и наградить вас.

Омуран приподнял маску и дунул в извлечённый из своей волшебной сумки свисток. Раздался звук, почти неслышный, не потому, что он был тихим, а потому, что он находился на грани человеческой слышимости. Оба подчинённых невольно глянули на небо.

– Почтенный Омуран, но что теперь? – спросил длинноусый Сультим.

– Хороший вопрос. Теперь я вас оставлю. Этот толстячок всё же когда-то звался Призрачным Клинком. Вне надёжной темницы его можно обезопасить, только удерживая на иглах. А на иглах он проживёт недолго, даже после пилюль, которые я ему скормил.

Техника парализации иглоукалыванием не просто так требовала исключительной точности – она нарушала движение энергии в теле. Если выполнить её идеально, печальные последствия для здоровья будут всё равно, только появятся не сразу. Если б Омуран не дал пленнику исцеляющую пилюлю и энергетическую пилюлю, тот, в его-то состоянии, умер бы после ввода первой же иглы.

– Поэтому, я отвезу его на Дымящуюся Чашу. Вы пока ждите в условленном месте. Ждите три дня. По моему мнению, охота на Оррика в этом краю уже бесполезна, его след давно простыл, а я и Янтарь слишком незаменимы, чтобы тратить наше время впустую – но кто знает, какой окажется воля Наставника. Если за три дня я не вернусь, и вам даже не передадут весточки иным способом – возвращайтесь во второе прибрежное убежище.

– Повинуюсь, – в один голос сказали Сультим и Чен.

В этот момент их накрыла большая тень. А спустя несколько мгновений на дорогу с громким хлопаньем крыльев приземлилось существо. Едва сумевшее вписаться в довольно широкую просеку, по которой шла дорога. И Сультим, и Чен множество раз видели ездового грифона их командира вблизи. К тому же, они были могущественными дваждырождёнными – мало какие звери или чудовища могли их устрашить. А всё же сейчас они поневоле вздрогнули.

Описание грифона как помеси льва с орлом, обладающей львиным телом, но головой, крыльями и когтями хищной птицы, с когтистыми передними лапами, напоминающими и птичьи, и кошачьи, слишком о многом забывало. В первую очередь, об устрашающем размере существа, способного нести по воздуху человека, а то и двух. А грифон Омурана был огромен даже по стандартам своего рода. По сравнению с этим великолепным зверем, покрытым шкурой и перьями разных оттенков медового цвета, самый большой и могучий бык мог показаться маленьким и слабым. Его холка была в косой сажени над землей, а голова, с крючковатым клювом, способным в один миг снести человеку голову, и яростными глазами поднималась ещё выше. Кривые когти напоминали чёрные кинжалы. Крыльями он мог обхватить целый дом. Но самым пугающим был не сам размер, а сочетание размера с быстротой и выверенной точностью движений. Это чудовище обладало ловкостью кошки, скоростью и глазомером ястреба. Недаром дваждырождённые ниже Зрелости предпочитали не сходиться с дикими грифонами в честных поединках, а травить ядом, расстреливать с расстояния, или пользоваться их главной слабостью.

– Здравствуй, Янтарь, – Омуран потрепал своего грифона по шее, подбросил в воздух розовую энергетическую пилюлю, которую тот тут же поймал стремительным движением клюва и поспешно проглотил.

Сультим на миг поморщился. Главная слабость грифонов заключалась в недостатке выносливости и необходимости спать по двадцать два часа в сутки. Омуран уже около десятидневья обходил её, закармливая своего «старого товарища» – как он выражался – энергетическими пилюлями. Их у него, как у второго человека после Наставника в Школе Бесчисленных Клинков, было завались. Вот только Сультим знал, что после пары дней на этих пилюлях, даже дваждырождённый человек столкнётся с неприятными побочками, а если продолжит их глотать, то вовсе рискует загнать себя в гроб. То ли Омуран собирался скоро позволить Янтарю отлёживаться этак с полгода, то ли ему было плевать на жизнь драгоценного животного. Не то чтобы Сультима волновала судьба какой-то кошкоптицы, но уж очень неприятные выводы о характере их командира из этого напрашивалась. Особенно после сегодняшнего.

Сультим поспешно опустил глаза, когда Омуран снова глянул в их сторону:

– Всем всё понятно? Хорошо. Тогда я полетел.

*****

Окна покоев Энхэ выходили прямо на одну из внешних стен, поднимавшихся над крутым утёсом, так что вид из них открывался просто удивительный. Особенно в хорошую погоду, после лёгкого дождя, как сейчас. Не каждый день удаётся увидеть радугу на одном уровне с собой.

Казалось, даже сама природа намекает Оррику, сидевшему у окна и созерцавшему пейзаж, что следует быть довольным жизнью. Но доволен он не был.

Оррику вообще было несвойственно подолгу оставаться в состоянии довольства – не путать с безразличием и летаргическим погружением в повседневную рутину. Уж точно не после того, как одно из его предприятий терпело неудачу. А поездка в Школу Утренней Росы оказалась неудачной. Нет, в некотором роде Оррику очень повезло – он покосился на смятую постель – но новой информации о Школе Проклятых Клинков, он не добыл.

Да, безусловно, покойный Лунсан был их человеком. А кем ещё мог быть мастер боевых искусств, взявшийся неизвестно откуда, чтобы уничтожить старое руководство школы, и принёсший с собой проклятый меч? Вероятно, их человеком был и пришедший с Лунсаном старший ученик. Допрос выживших учеников показал, что после захвата Лунсаном власти в школе, по ней пошли бунтарские разговоры. Что нескольких учеников, почитавших государя императора как земного бога, отослали прочь под разными поводами, а кое-кто пропал в горах. В общем, что школу готовили к участию в новой смуте, теперь сомневаться не приходилось.

И толку с того? Лунсан держал язык за зубами насчёт главного – откуда он, такой, взялся и на кого работал. Только перед смертью пытался грозить Энхэ могущественными друзьями, да пару раз хвастался тем, что его собственный наставник – всем наставникам наставник. Ученик его вроде был из полуварваров, живших на прибрежных островах, а вот сам Лунсан говорил на столичный манер. Так что и тут даже приблизительной привязки получить не удалось.

Дверь в комнату заскрипела, и вошла Энхэ. Вот она-то была довольна как кошка. Может поэтому сразу почуяла противоположное настроение Оррика:

– Привет опять. Я гляжу, ты невесел. Сегодня тоже ни шиша не узнал?

– Угу, – кивнул Оррик. – Простыми учениками собирались попользоваться в тёмную. Сколько ни расспрашивай – толку нет. Завтра я отправляюсь в обратный путь. Тебе бы тоже, кстати, советовал отсюда убираться.

– Это ещё почему? – настроение Энхэ изменилось в один миг, она скрестила руки на груди.

– Потому. Меч у тебя на боку может выполнять морозные атаки или ненадолго дать владельцу силу, сравнимую с ранней Ступенью Зрелости, в обмен на его жизнь.

– Хехе, – лицо Энхэ, которой Оррик уже давно рассказал про способности Меча Морозной Луны, чуть смягчилось. – Теперь если кто-то загонит меня в угол, то и сам живым не уйдёт.

– Меч Лунсана, который сейчас достался моему другу, может выкачивать кровь из своего хозяина и превращать в кровавые лезвия, увеличивающие дистанцию удара в разы…

– Ты клонишь к тому, что хозяева, жалующие этакими мечами простых слуг, свернут бедной мне шею как утке, когда пойдут проверить, что это там с одним из слуг произошло?

– Да.

Энхэ фыркнула. Некоторое время она смотрела на Оррика выжидающе. Когда тот промолчал, спросила:

– И?

– И думай дальше сама.

«– Я вот думал уже половину вечера, –» добавил Оррик в мыслях. «– И выходит, что если я предложу тебе какой-то вариант, из реальных, ты очень скоро заподозришь, будто я собрался лишить тебя добычи и власти.»

– Да я, знаешь ли, уже подумала, – окрысилась Энхэ. – Ты меня за деревенскую дурочку-то не считай. И надумала, что мечи, которые своего же хозяина убить могут, эти твои заговорщики раздают тем, на кого им чхать!

Оррик пожал плечами:

– Моё дело – предупредить.

Некоторое время Энхэ дулась. Несколько раз казалось, будто она собирается сказать Оррику нечто обидное. Но в конце концов, она, выдохнула и звучно уселась на постель, так что та аж вся заскрипела.

– Твоё дело – предупредить, значит? Уверен? Может сам подумаешь, и ещё кое-какое дело тут себе найдёшь?

*****

Чион с женщинами ушёл из крепости в первый же день, вызвавшись сопроводить их до дому. Оррик, признаться, немного надеялся, что оборотень не вернётся, и не будет ждать его на назначенном месте встречи у спускающейся с гор дороги. Просто не хотелось объясняться на тему того, почему он постарается покинуть Великий Инз, едва лишь увидит Юндула и передаст скудную информацию. Оррик мог поставить десять к одному, что Юндул поведёт себя как взрослый человек, то Чион точно будет смотреть на него щенячьими глазами и пытаться давить на совесть.

Но когда Оррик заглянул в скудно освещённый зал деревенской гостинице – не такая уж большая дорога вела к Школе Утренней Росы, чтобы ставить на ней почтовую станцию – Чион уже сидел за одним из столов.

– Спасибо, – сказал он Оррику позже, когда они укладывались спать. Гостиница была маленькой, комната нашлась лишь одна на двоих. Вдобавок, у Оррика остались нехорошие воспоминания о том, что получается, если в гостинице упустить Чиона из виду.

– Бальжи и Нооба тоже передавали тебе свои благодарности.

Оррик фыркнул:

– И совершенно зря. Если бы не ты, я бы ради них палец о палец не колонул, потому что, Боги мне в свидетели, Полый мир слишком велик, чтобы выручать всех попавших в беду на моём пути, а я уже слишком стар, чтобы спасать прекрасных девиц. По крайней мере, когда их никто не собирается есть живьём. Скажи лучше – тебя-то они, надеюсь, поблагодарили не одними словами?

Чион покраснел как варёный рак.

– Я, если что, деньги имел в виду, – заметил Оррик. В основном ради того, чтобы умерить смущение товарища. А сам задумался – не притворялся ли он более бессердечным, чем был на самом деле? Может там, на разбойничьем пиру, Чиону не пришлось бы его подталкивать, если бы ему приглянулись пленницы, а не Энхэ?

Глава 28. Наставник.

Юндул в прошлом, когда ещё не звался Юндулом, не раз попадал в оковы – и спасался из них. Будь у него время восстановиться, он бы за несколько дней преодолел даже эффект парализующих игл. Но на этот раз он оказался в плену у тех, кто знал все его трюки и был к ним готов.

Он был погружён по самую шею в полупрозрачную массу, которую мог сравнить с приплюснутым, почти бесформенным, шаром липкого, очень плотного и омерзительно живого желатина. Везде, где она касалась кожи, тело мгновенно немело, утрачивало всякую чувствительность. Юндулу сперва даже показалось, что у него больше нет тела ниже шеи. О том, чтобы пошевелить хотя бы пальцем и речи не шло.

– Акбат залечит оставшиеся ранения и позаботится о твоих физиологических потребностях, – объяснил хмурый слуга-гном в серой одежде. – Не пытайся использовать Истинное Дыхание. Даже если удастся, это спровоцирует акбата и он начнёт выделять кислоту. Человека кислота акбата растворяет за несколько секунд.

– Всё объяснил? – поинтересовался Омуран, лично наблюдавший за тем, как Юндула обволакивала бесформенная тварь. – Тогда пошёл вон.

Гном отвесил поклон на непривычный манер, прижимая руки к бокам, и без промедления вышел из мрачной тюремной камеры, прикрыв тяжёлую дверь. В камере не было ни единого окошка, только гладкие стены, вырезанные в сплошном сером базальте и пара свет-камней под потолком.

Омуран протянул руку и аккуратно, стараясь даже перчаткой не касаться полупрозрачной слизистой массы, извлёк иглу из основания шеи Юндула.

– Говорить можешь теперь?

Подумал немного, взял с каменного стола котелок на длинной ручке и протянул к губам Юндула. Тот жадно отпил оказавшейся там воды. А когда Омуран отодвинул котелок прочь, недобро поглядел на него и сказал:

– Могу. Но о чём нам говорить? Разве что, вот – ты правда думаешь будто не изменился с тех пор, как нацепил Меч Тёмных Страстей, самый коварный из проклятых клинков, которые раздавала дуракам Школа Проклятых Клинков, или как там на самом деле называется ваше тайное общество?

– Наставнику нравится имя «Школа Бесчисленных Клинков». Ты почти попал, хаха. Но теперь я понимаю, как это Наставник и его люди столько времени водили тебя за нос и пользовались тобой словно тряпкой для собирания грязи. У них это вышло потому, что ты наивно веришь в людскую доброту и честность, раз уж пытаешься свалить мои поступки на какой-то меч. В твоём возрасте пора бы знать, что грифоны не питаются травой!

У Юндула расширились глаза, хотя и не от тех слов, на которые сделал акцент Омуран:

– «Наставник»? Значит, Алагай жив?

– Зависит от того, что ты считаешь жизнью. Впрочем, сейчас он сам будет здесь, и ты увидишь всё собственными глазами.

Не успел Омуран договорить, как дверь снова открылась, и в камеру вошёл молодой человек, которого Юндул вроде бы никогда раньше не видел. «Вроде бы» потому, что внешность этого юноши была вполне заурядной – если бы не халат из лучшего синего шёлка, покрытый витками замысловатых узоров и не пояс из дорогой кожи со сверкающим золотом и бирюзой длинным прямым мечом, он легко затерялся бы в толпе инзийских горожан.

В первый миг Юндул просто вглядывался в его лицо. Чувства Юндула сейчас были ослаблены, до уровня обычного человека, а то и ниже. Лишь когда Омуран обернулся и почтительно поклонился новоприбывшему, Юндул почувствовал исходившую от него духовную силу и понял, что эта сила ему знакома. Знаком был и меч, висевший у юноши на поясе – великолепный меч с необычной для Инза гардой-крестовиной. И вот тут Юндул испугался по настоящему, до холодного пота. Не потому, что он понял, в чём здесь дело, а наоборот – потому что он не мог этого понять. Алагай каким-то образом выжил после падения с высоченного обрыва – падения отдельно от собственной головы? Но зачем ему было менять облик? И ходить в новом облике среди своих собственных подчинённых? Или…

Взгляд Наставника лишь на миг задержался на Юндуле, прежде чем нацелиться на Омурана:

– Да, это и вправду мой блудный ученик, – заявил он, не утруждая себя приветствием. – Хорошая работа. Не уверен, что она стоила бы неудачи в поимке Оррика. Но радуйся: похоже, Оррик снова дал о себе знать. Если ты ещё не слышал, Лунсан из Школы Утренней Росы убит, а школа захвачена. Как говорят, разбойниками. Но мне в это не верится. Даже по сроку пути, если предположить, что Оррик выехал из Бугуо на фороракосе, совпадение почти точное. Лети туда немедленно.

– Наставник, – недовольно ответил Омуран. – Я и так сильно загонял Янтаря. Война уже началась, но ещё не разгорелась всерьёз. Мы пока – единственное противоядие против летающих всадников экзархов Северного и Южного Приморья. Вы же сами знаете, если все люди, на которых мы пока можем надеяться, поднимут знамя восстания, у них в лучшем случае будет всего два птенца грифонов. Кое-как способных поднять человека в воздух, но уж точно ещё не обученных для сражения.

– Ты что, хочешь сказать, я про это забыл? Я не забыл. Вбей уже себе в голову: если кто-то способен отслеживать наших интересы и снимать с доски один камушек за другим, значит в опасности мы сами. Что гораздо важнее. Желающих посражаться против трона мы, если что, всегда новых найдём. А, и ты ещё не слышал: этим утром с юга, из Фан Нара, пришли вести. Императорские лакеи попались в засаду, один грифон у них убит, двое ушли ранеными. Теперь ещё долго будут осторожничать. Пока до министров двора не дойдёт, что в Приморье опять всё всерьёз, и они не подгонят хоть какие-то подкрепления. Так что давай, двигайся. Сам жри пилюли, если понадобится. Но не упусти следа в Школе Утренней Росы.

– Повинуюсь, Наставник, – Омуран ещё раз поклонился, сложив перед собой руки ладонями к груди, и поспешил к выходу.

А Наставник вновь глянул на Юндула. Юндул к этому времени успел привести мысли в порядок. По манере речи он окончательно признал существо, ранее известное ему как «Алагай». И по всему выходило – это существо могло перерождаться или менять тела. Прежде Юндул такие вещи встречал только в сказках и историях. Но Наставник явно обладал незаурядными способностями даже для Ступени Зрелости, раз уж Омуран был готов целовать его пониже спины. Вряд ли кто-то среди живых точно знает, какие сказочные чудеса Наставник может сделать былью.

– Значит теперь тебя зовут «Юндул». Впрочем, новое имя тебе идёт. Сирота Атниш, чей талант к боевым искусствам я когда-то приказал развить, давно уже исчез без следа. А жаль, мне он нравился куда больше.

– Я бы тоже мог сказать, что благородный Алагай, создавший тайное общество для исцеления язв страны, укрощения хищных князей и очищения двора от злодеев мне нравился куда больше. Но интуиция теперь подсказывает – этого человека никогда не существовало.

– Хм. С одной стороны, на этот раз твоя интуиция не ошибается. Но если глянуть с другой стороны, ты так и остался наивным мальчишкой. Неужели ты думаешь, что если бы я и вправду хотел всего лишь сделать Великий Инз ещё более Великим, мои методы были бы другими? Что я бы за каким-то бесом уважал ту произвольную линию, которую один ночной убийца решил для меня начертить, чтобы ему самому легче спалось?

Юндул пожал бы плечами, если б мог это сделать:

– Я смотрю, ты, с твоим ручным предателем, любите обвинять других в наивности. Но мне всё-таки больше сорока лет, кое-что в этой жизни я повидал, кое-чему научился. Позволь мне задать один вопрос: если ваши, как ты сказал, методы столь хороши, а сами вы столь мудры и смотрите на мир столь проницательно, как же вышло, что тебе отрубил голову твой собственный доверенный убийца, которого твои люди воспитывали с одиннадцати лет, а твой прежний план развеялся дымом? Я бы спросил ещё, задумывался ли ты после этого всерьёз, что у тебя пошло не так. Но уже знаю: ответом будет «нет».

У Наставника дёрнулся уголок рта. Левая рука с силой сжала рукоять меча. Он натянуто улыбнулся, прежде чем ответить:

– За меня можешь не волноваться. Я давно понял, где просчитался с тобой. А глядя на то, во что ты превратился сейчас… да, я понял правильно. Твоя семья лишилась земли из-за вымогательств княжеских людей. Потом лишилась жизней, когда глава мелкой школы боевых искусств решил показать пару ударов на бездомных бродягах, которых никто никогда не хватится. Я думал – такое любому объяснит всё, что нужно объяснять о Великом Инзе и нынешнем мире людей вообще. Но я ошибался. Сколько ни куй дрянное железо, а на клинок не сгодится – лишь на пузатый горшок, без высоких устремлений, которому лишь бы место было потеплее, да еды внутри полно.

– Высоких устремлений? – Юндул сделал вид, что взбешен, в надежде разговорить Наставника. Хотя сильно притворяться не требовалось. – Это каких же? Пытать детей на глазах у родителей, чтоб хоть кому-то пришлось хуже, чем в своё время тебе?!?

Наставник, однако, успел восстановил спокойствие:

– Теперь, когда ты достиг Зрелости, я бы мог объяснить всё. Но какой толк терять время? Разве ты сам себе признаешься, что защищаешь порядок, проржавевший от крови и дерьма? Который когда-то тебя самого чуть не сжёг как уголёк. И жжёт жизни смертных дольше, чем ты можешь себе представить. Ты непримиримый враг. Причём умный и хитрый враг, признаю. Я бы вообще не стал разговаривать с тобой. Если бы не одно «но». Уже, наверное, сообразил, какое?

Юндул не ответил. Вздохнул бы, только даже вздохнуть ему было сложно.

– Вижу, сообразил. Чудесные средства, которые есть у меня под рукой слабоваты. Не смогут надёжно и без лишних разговоров взять под контроль сознание дваждырождённого на твоей Ступени, увы. Потому я надеюсь хоть немножко ослабить твою волю к сопротивлению простыми словами. Прежде чем переходить к вещам посерьезнее.

Наставник медленно вынул свой меч из роскошных ножен. Юндул, за все те годы, которые прожил как Призрачный Клинок, много раз видел этот меч, но ни разу не видел, чтобы его обнажали. Алагая однажды пытались убить в его присутствии, но тогда он справился голыми руками. А в день свой смерти просто не успел выхватить оружие.

Юндул ожидал увидеть нечто невероятное. Его ожидания оправдались наполовину. В отличие от сверкавшей бирюзой и золотом рукояти, сам меч оказалась простым, безо всяких украшений – прямая и ровная полоса стали с кровостоком. Гладко срезанная наискосок примерно посередине – словно когда-то клинок не выдержал столкновения с чем-то неизмеримо более острым. Вот только едва Наставник обнажил этот обломок, как исходящее от него давление чудовищно возросло, словно его духовное тело разом удвоилось. А стоило ему поднять сломанный меч на уровень плеча, как весь зал перед глазами Юндула, задрожал и поплыл, словно по нему покатились волны раскалённого воздуха – но при этом внутри стало даже холоднее.

– Посмотрим, сколько времени ты продержишься.

*****

Разбойник Жаргалма мирно спал на двух кроватях, сдвинутых вместе – уж очень неудобно ему было на одной, не развалиться толком – когда его разбудили крики ужаса со двора.

Вообще, спать среди бела дня Жаргалме не полагалось. Поскольку теперь он был вторым по силе и известности бойцом в шайке, Энхэ оставила его за главного в их новой крепости, когда пошла на охоту. Но, в конце концов, от ворот было видно дорогу далеко вниз. Если покажется неприятель, или какой важный гость, то часовые всяко успеют его разбудить. Почему бы и не вздремнуть после сытного обеда? В конце концов, он был вторым по силе и известности бойцом в шайке. Попробовал бы кто-нибудь, помимо Энхэ, попрекнуть его заслуженным отдыхом.

Но спал Жаргалма чутко, а просыпался быстро. Так что только поднялся шум, как он уже выбежал на двор, с грозным выражением на лице, боевым топором в руке и решимостью покарать врага, кем бы тот ни был, в сердце. Да, покарать врага, а потом – часовых, проспавших всё на свете.

То, что он увидел на дворе, заставило его замереть в шоке, хоть он и не зря считался человеком отчаянным,

Подход к главным воротам загородил громадный грифон – чудовище даже в своём роду чудовищ. Часовым уже не был страшен чей-либо гнев, кроме разве что гнева предков и суровых владык нижних миров – прямо на глазах у Жаргалмы грифон небрежно клюнул придавленное к камням лапой тело одного из них, разом вырвав руку из плеча.

А от грифона к зданиям школы шёл высокий чёрный дьявол. В первый миг Жаргалме показалось, что «дьявол» – это буквально. Но тут же он понял, что оскаленная глянцево-чёрная морда, под цвет воронёной стали панциря, блестящего чёрного шёлка и чёрной кожи, была лишь маской.

– Сдохни, ублюдок! – выбежавший на окружающую двор стену разбойник разрядил во врага арбалет. Но едва болт сорвался с тетивы, как воздух вокруг слегка изогнутого меча, который держал дьявол в чёрном, взбурлил чудесной силой. Словно лезвие оплёл целый клубок иссиня-чёрных призрачных змей. Дьявол даже не взмахнул мечом, а указал им как полководец жезлом – и одна из змей сорвалась с острия потоком разящей силы. Арбалетный болт превратился в мельчайшие щепки прямо на лету. Голова арбалетчика разлетелась как перезрелый фрукт.

В этот момент Жаргалма уже бежал в атаку, со скоростью, которую сложно было заподозрить в его огромном и неуклюжем с виду теле.

– Это человек! У него просто волшебный меч! – заорал он на всю крепость. – Вперёд, парни! Окружай гада!

Жаргалма не мог оценить способности чёрного дьявола на глазок. Он вообще был в таких вещах не силён. Зато были сильны его боевое чутьё и интуитивное понимание приёмов дваждырождённых. Уже в тот момент, когда чёрный дьявол выстрелил своим потоком энергии, до того, как устрашающая аура меча начала угасать, Жаргалма догадался: эта атака подобна стреле, вылетающей из лука. Не может сразить многих сразу, иначе тут же прилетела бы и в него, требует хотя бы пары вдохов, чтобы подготовить её снова. Если удастся пережить первый выстрел, то уж он познакомит этого гада со своим топором, а там и ребята подтянутся – Жаргалма уже слышал у себя за спиной шум бегущих разбойников, воодушевлённых его примером.

Чёрного дьявола это, казалось, не беспокоило. Он не сдвинулся с места, не свистнул на помощь своего грифона. Плавными, почти что медлительными движениями, он принял какую-то странную стойку, больше похожую на полуприсед перед прыжком, чем на нечто, имеющее отношение к фехтованию, замахнулся мечом на вытянутой руке…

Вокруг него разлетелась пыль, словно от свирепого ветра. И лишь потом он ударил. Не умом, а снова чутьём, Жаргалма понял, что сейчас произойдёт. Он успел прикрыть лицо и шею рукой. Его тело было гораздо крепче обычного человеческого. Когда воздух между ним и чёрным дьяволом вдруг зарябил, а затем в него ударило сразу несколько невидимых лезвий – в руки, в ноги, в торс – он даже не замедлил шага, несмотря на жестокие ранения. Прочим разбойникам, судя по раздавшимся сзади воплям боли, пришлось намного хуже.

– Аааааа! – завопил Жаргалма вместе с ними, но не от боли, а от ярости. Его топор обрушился прямо на голову под скалящейся чёрной маской, в ударе, способном располовинить небольшой гранитный валун… Обрушился бы, если бы враг не подставил меч в самый последний момент. Лезвие топора коснулось лишь лакированного деревянного лба, заставило его побежать трещинами. На прикрытом маской лбу из плоти и кости осталась, самое большее, ссадина.

– Ты, что ли, тут за главного? – поинтересовался чёрный дьявол. – Расскажи, кто помог вам захватить школу и останешься в живых.

Ноги Жаргалмы уже подкашивались и дрожали. Всё своё Второе Дыхание он вложил в одну отчаянную атаку, ран на нём было столько, что хватило бы выпустить всю кровь из полудюжины человек. Но он ещё сумел собрать немного сил на то, чтобы напоследок плюнуть в потрескавшуюся маску.

Сверкнул меч и бородатая голова разбойника покатилась по камням двора.

– Почуял ложь? – Омуран пожал плечами. – Ладно, не расскажешь ты, расскажет другой.

Глава 29. На великой реке.

Вечерний паром, пересекающий реку Лэн, плыл всю ночь, чтобы пристать к другому берегу на утро, и то, если повезет с погодой. Не очень удобно, учитывая, что несколько кают для богатых пассажиров, имевшихся в кормовой надстройке, успели снять другие путники. Но зато на этот раз народу на пароме было немного. Никто не мешал развести лошадь Оррика и фороракоса Чиона по разным концам обширной палубы. И не суетился прямо над ухом. А одна ночь без сна для Оррика, да и для Чиона тоже, была лишь мелким неудобством.

Первые пару часов Оррик развлекал себя и оборотня, травя байки. Утомившись от разговора, решил размять ноги. Посмотрел, как там себя чувствует серая кобыла, скормил ей припасённое яблоко в награду за образцово спокойное поведение. Потом решил полюбоваться пейзажем.

Но любоваться было нечем. Оба берега Лэн скрывались в ночном мраке и поднимающейся от реки дымке. Виднелись только высоко поднятые огни больших свет-камней, обозначавших причалы и опасные мели. Ну и звёздное небо оставалось, как обычно, прекрасным. Молодая блуждающая луна и полярная луна сегодня сверкали одинаковым холодно-белым светом. Но уж на что на что, а на звёздное небо Оррик успел за время своих странствий насмотреться сполна.

Он постоял у фальшборта, прислушиваясь к скрипу вёсел и плеску воды. Крупная серая ночная бабочка приземлилась на фальшборт рядом с ним, сложила крылья. Сможет ли взлететь снова? Осенние ночи становились всё холоднее, лишь немногие, особенно упрямые, насекомые, ещё доживали бессмысленные остатки своих жизней.

– Искренне сопереживаю, – сказал Оррик бабочке.

Может быть, подействовала обстановка – на него накатилась волна меланхолии. Несколько месяцев, ушедших на путь по землям Великого Инза, остались позади. Очень насыщенных месяцев. Даже в самые бурные годы своей юности Оррику не удавалось наворотить столько дел за такой короткий промежуток времени. Теперь, всё неторопливо обдумав, он был готов побиться об заклад на свой волшебный меч и чудесную лошадь: дело тут не в слепой случайности. Нет, случайность — точнее, то, что играло её роль — явно была не слепа. Раз за разом Оррику выпадали именно такие встречи с людьми, которые могли втянуть его в самую гущу неприятностей.

Он снова поглядел на звёзды в небе, нащупал серебряную звезду Восьми Небесных Богов под одеждой у себя на груди. Даже вспомнил и прошептал коротенькую молитву Многоликой – «О ниспослании пути во мраке». Обычно Оррик оставлял молитвы священникам. Как он говаривал лишь отчасти в шутку, его шкура – не такая великая ценность, чтобы ради её спасения лишний раз беспокоить Небеса. Но сейчас он не отказался бы от совета свыше. Святые отцы утверждали, что когда Провидение Восьми вмешивается в жизнь смертного напрямую, смертному всегда даётся об этом некий знак. В прошлом году Оррик лично убедился, что это правда. А сейчас такого знака не было. И неудивительно – с чего бы Восьми заботиться о земля нечестивцев, поклоняющихся бессчётным ложным богам и убеждённых в равнодушной отстранённости Небес? Значит, на его судьбу сейчас влияла иная – и вряд ли добрая – сила. Или знак всё же был, а он просто не заметил?

Оррик верил в собственную наблюдательность и поставил бы минимум три к одному на «иную силу». Возможно, начавшую следить за ним ещё с момента его появления в Инзе. Это могло означать, что он выйдет из-под её влияния, покинув Инз. Но предположения предположениями, рассуждения рассуждениями, а чувства чувствами. И Оррик чувствовал себя дезертиром, бегущим из военного лагеря в преддверии решающего сражения. Его не особенно волновало, что заговорщики сделают с Великим Инзом. Полый Мир почти бесконечно огромен. Если браться за решение проблем всех стран подряд – то живи Оррик десять тысяч жизней одновременно, всё равно этих жизней не хватит. Нет, в его сердце место имелось лишь для одной страны – родной Яннарии. Но в Инзе он успел подружиться с некоторыми благородными людьми. Или не совсем людьми. Как он там говорил Чиону? «Уж если я завёл дружбу, то друзей в беде не бросаю»? А и Чиона, и Юндула, и Илнава, и, в конце концов, Энхэ, затянет в свой водоворот надвигающаяся беда – в этом сомневаться не приходилось.

Но, с другой стороны, Оррик принёс обеты перед лицом Небесных Богов. Его путешествие было назначено ему свыше, во исполнение этих обетов и разрешение долга, который он чувствовал за собой. Оттого-то Оррик и надеялся на знак Небес, подобный полученному в прошлом году, в Мерани. На знамение, указывающее, что разгром Школы Проклятых Клинков, или как там она называлась на самом деле – дело богоугодное. Другой человек давно бы уже усмотрел такое знамение в чём угодно, но Оррик старался себя не обманывать.

Он ещё раз поглядел на бесконечно далёкие звёзды в небе. И его глаза вдруг сузились. Когда, закрывая эти звёзды, в вышине скользнула крылатая тень. Грифон. Не частое зрелище в Великом Инзе. Но и не такое уж редкое. Большинство грифонов принадлежало императорскому дому. По крайней мере, формально – некоторые экзархи и генералы в пограничных областях были не слишком послушны двору. Самые богатые и сильные из княжеских родов, потомков соратников Всепобеждаюшего Владыки Мечей, тоже владели грифонами. Так что Оррик за время своего путешествия по Инзу уже не раз видал этих чудищ, летящих в вышине по делам своих хозяев.

Поэтому вид грифона сейчас вызвал лишь небольшую настороженность. Пока тот не нырнул вдруг вниз.

– Чион! – позвал Оррик. Его пальцы машинально опустились к рукояти меча. – Очнись! Там…

Ночное зрение Оррика оставалось примерно в пределах человеческого – разве что совсем недавно стало чуть лучше, когда обострились все его чувства. Над носом парома и на кормовой надстройке были установлены большие белые свет-камни, в предупреждение рыбачьим лодкам и плоскодонным торговым судам. Вот только этим камням было, пожалуй, намного больше лет, чем самому парому, сила, приданная им алхимией, успела истощиться. Даже палубу создаваемые ими круги света перекрывали не полностью. Поэтому Оррик раньше услышал свист воздуха, рассекаемого могучими крыльями, чем увидел грифона. Чудище вынырнуло из ночного мрака, разметав в клочья молочную дымку над водой, и пронеслось вдоль борта, так что волна воздуха ударила Оррику в лицо, смела и унесла прочь невезучую ночную бабочку, заставила тяжёлый парус чуть заколебаться. Серая кобыла заржала, забилась, пытаясь разорвать привязь и путы на ногах. Прежде чем грифон исчез во мраке, Оррик успел увидеть всадника в чёрном на его спине. Тот словно бы разглядывал паром и людей на палубе. Крылья хлопнули во мраке, громче пушечного выстрела. Грифон пошёл на разворот.

Оррику не требовалось смотреть по сторонам – он и так помнил, что помимо них с Чионом и ездовых животных наверху коротало ночь ещё десятка два путников.

– Кто хочет жить – убирайтесь с палубы! – заорал он не своим голосом, выхватывая меч. – Чион, оборачивайся немедленно!

Может, конечно, он был чрезмерно осторожен. Но извиниться за испуг и купить оборотню новую одежду – дело нехитрое. Вот мёртвых воскресить – куда сложнее.

Взгляд Оррика метнулся к стреноженным животным. Прежде чем он решил, стоит ли их освобождать, грифон вновь вынырнул из мрака. И в тот же миг, хотя чудище было ещё в паре мгновений лёта, Оррик почувствовал исходящую от него ужасающую опасность. Не раздумывая, он отскочил на полдюжины шагов в сторону. В следующий миг извивающийся по-змеиному поток тёмной энергии ударил туда, где Оррик только что стоял. Тяжёлые доски палубы и борта разлетелись в щепки, снизу донёсся вопль боли – зацепило кого-то из гребцов. Гигантские крылья грифона развернулись во всю длину и ширину, тормозя его полёт, на миг чудище приняло почти вертикальное положение в воздухе, выставляя вперёд все четыре лапы. Грифон нацеливался не на Оррика – на лошадь.

И Оррик, конечно, воспользовался бы этой ошибкой чудища для удара. Вот только чувство опасности не исчезло, просто поменяло направление. Да Оррик уже и глазами видел в круге света от носового камня размазанную чёрную тень, отделившуюся от спины грифона. Сейчас надо было думать только о том, как бы самому избежать мгновенной смерти.

Затем одновременно произошло сразу несколько событий. Оррик выставил меч над головой, плоской стороной вверх, подперев его левой рукой у самого острия – и встретил страшный рубящий удар врага, свалившегося на него почти вертикально. Разлетелись фонтаном белые и тёмно-фиолетовые искры, ноги Оррика едва не подогнулись, палуба под ними задрожала, ощущение было такое, словно на него рухнула скала. А грифон налетел на серую кобылу. Раздалось пронзительное ржание, клёкот, хруст ломающихся костей. Нанёсший Оррику удар дваждырождённый сделал сальто в воздухе и ловко приземлился на палубу.

Теперь Оррик мог видеть противника более-менее ясно. Высокий, ростом почти с него самого, стройный человек – ну, во всяком случае, форма тела человеческая – весь в чёрном, даже панцирь на груди воронёный, без единого пятнышка других цветов. На голове вместо шлема потрескавшаяся лакированная маска скалящегося беса, прикрывающая только лицо. Чёрные волосы собраны в хвост на затылке. Оказавшись на палубе, он на миг остановился, глядя на Оррика, словно хотел что-то сказать.

Вот только Оррик ему такой возможности не дал. Первое правило при сражении с более сильным противником – захватить инициативу. Оррик устремился вперёд – человек в чёрном еле успел отбить его молниеносный выпад, попятился на шаг. За первым выпадом последовали второй, и третий, и ещё, и ещё. Человек в чёрном был вооружён длинным, слегка изогнутым мечом, с длинной рукоятью. Таким удобно фороракосов вместе со всадниками надвое разрубать, а не защищаться от быстрых атак более лёгкого клинка – ещё одна причина, по которой Оррик сразу использовал шанс сократить дистанцию. Конечно, сила, ловкость и точность движений дваждырождённого позволяют компенсировать недостатки оружия – иначе человек в чёрном сразу был бы проткнут – но не позволяют просто отменить их. Когда противник не слишком уступает во Втором Дыхании разница между «компенсировать» и «отменить» заметна.

Остриё меча Оррика царапнуло руку, обтянутую чёрным шёлком. Следующий удар мог бы прийтись в горло – но человек в чёрном вдруг исчез, только ветерком в лицо Оррику хлестнуло. И тут же Оррик почуял опасность сзади. Он рванулся вперёд, пролетев разом с дюжину шагов – и удар в спину лишь чуть зацепил его по лопатке. Оррик обернулся, только чтобы увидеть как человек в чёрном перехватил меч для широкого горизонтального удара – и исчез снова. Оррика спасло чувство опасности, натренированное благодаря Юндулу. Его рука с мечом начала двигаться ещё до того, как человек в чёрном нанёс сверхбыстрый удар. Он успел вовремя подставить свой волшебный меч под удар.

Поэтому Оррика лишь отшвырнуло на несколько шагов назад, бросило на фальшборт – повезло, что бросило под острым углом. Иначе Оррик проломил бы его своей спиной и улетел бы в реку, хоть фальшборт и был сделан солидно.

Но в этот момент человек в чёрном отвлёкся. Вся его яростная схватка с Орриком заняла лишь несколько вдохов. За это время грифон успел опрокинуть серую кобылу, впился в неё когтями и клювом. Будучи привязанной и стреноженной, даже самая чудесная из лошадей не смогла бы оказать никакого сопротивления. А затем сам грифон издал пронзительный, клекочущий визг боли – потому что на него бросился Чион. Вот это-то человека в чёрном и отвлекло. Оборотень, хоть и был уже в массивной зверочеловеческой форме, тут же отлетел прочь, ударившись о мачту так, что задрожал весь паром – но и грифон стал на дыбы от неожиданной боли. Из места, где его шея соединялась с плечом, обильно текла кровь.

– Улетай, Янтарь! – крикнул грифону хозяин. Ушло на это одно мгновение. Но в схватках дваждырождённых и мгновение бывает долгим сроком. Оррик ведь владел техникой стремительного рывка, пусть по сравнению с молниеносным перемещением человека в чёрном она была медленной, неуклюжей и неудобной. Оттолкнувшись от палубы, Оррик устремился вперёд, нанося рубящий удар в шею на лету.

Человек в чёрном успел парировать – в самый последний момент. Обратная сторона его собственного меча ударила его по маске. А в следующий миг он опять исчез, моментально перенёсся шагов на двадцать назад, оказавшись на самом носу парома. Грифон оттолкнулся от досок палубы и взмыл в воздух, Оррику пришлось прыгнуть в сторону, чтобы не получить прямо в лицо огромным крылом. Видно человек в чёрном был очень самоуверен – не только отослал прочь своё чудище, но и не воспользовался шансом, чтобы снова атаковать Оррика. Вместо этого он взялся за свою маску.

– Чион! – заорал Оррик, перекрывая глухой шум из под палубы, панические крики фороракоса и голосящую женщину, из числа не успевших убраться вниз пассажиров. Чион услышал и глянул в его сторону. Грудь оборотня была вся в крови, возможно и несколько рёбер сломалось, когда грифон ударил его лапой, но регенерация оборотня делала жуткого вида раны от кривых когтей не слишком опасными – ещё немного и он вернётся в строй. Увидев это, Оррик тут же остановился. Если человек в чёрном – самоуверенный идиот, решивший дать Чиону время на восстановление, то не стоит мешать ему сделать ошибку.

– Чион! Этот гад ничего не видит во время своего рывка!

Иначе и быть не могло. Пусть и на полмгновения за раз, «этот гад» мог достигать скорости, которую не под силу отследить даже самому наблюдательному человеческому глазу. Во всяком случае, если не наблюдать за происходящим с большого расстояния. Если бы ещё его собственные чувства и рефлексы на что-то годились в моменты этих молниеносных движений, то он бы уже играл головой Оррика как мячом. Даже если перемещаясь Оррику за спину он просто слишком разбежался, истратил время работы своей техники и был вынужден нанести удар уже с обычной скоростью – то при атаке в лицо он бы мгновенно победил, сменив высоту удара после начала своего ускорения. Если не сменил – значит не мог.

Человек в чёрном меж тем снял свою маску – она окончательно развалилась прямо у него в руке – и отшвырнул прочь осколки. Он стоял почти под самым носовым свет-камнем и разглядеть его лицо не составляло труда. Оррик, если бы ему дали на это время, побился бы об заклад, что под маской будет гниющая плоть живого мертвеца или нечто вовсе нечеловеческое. Довольно сложно дваждырождённому, к тому же явно на Ступени Зрелости, получить такое увечье, которое не исправить никаким исцелением.

Сложно, но, всё же, возможно. Лицо человека в чёрном напоминало один большой синюшный кровоподтёк, с влажной язвой на половину щеки. Но в остальном казалось обычным. По крайней мере, на расстоянии.

– Я не ошибся, – заговорил он. – Без сомнения, ты – человек, называемый Орриком-чужестранцем. И теперь я вижу, почему ты ещё жив.

– Да, без сомнения, Оррик – это я, – Оррик сделал жест, словно приподнимал невидимую шляпу. – С кем имею несчастье познакомиться?

Человек в чёрном усмехнулся:

– С генералом Омураном.