Чужая звезда. Книга вторая

Глава 1

Из искры рождается пламя, порой,

Растёт на ветру, продолжая свой бой.

Лишь сила и вера проявит сей путь -

Кому гореть ярко, кому ветром дуть.

Сквозь плотную завесу из далёких образов и едва различимых сюжетов постепенно начало проявляться нечто, что практически мгновенно заняло центральное место посреди безумной пляски гротескных картин внутри сознания Алекмара.

В глаза юноши ударил яркий свет, он прикрылся от него рукой. Этот свет исходил от солнца, которое нависло над головой и нещадно опаляло всё вокруг своими лучами. В небе не было ни единого облака, которые бы помешали небесному светилу расплескивать жару по широким городским улицам. Воздух над асфальтом и коробками бетонных домов колебался, пытаясь вернуть нависшему над городом солнцу часть подаренного им избыточного тепла. Юноша убрал от глаз руку и поспешил укрыться от зноя в тени ближайшего дерева. Под раскидистыми ветвями сразу стало легче дышать и смотреть на окружающий мир, раскалённый июльской жарой почти добела. Сверившись с электронными часами на запястье, парень отметил, что наступил полдень. Самое пекло. Правую руку дёрнул обёрнутый вокруг запястья поводок, заставив юношу обернуться. Озорной пёс белого окраса, с рассыпанными по всей шкуре чёрными крапинками, пытался достать крупную рыжую кошку, которая забралась на ветку соседнего дерева. Раздался звонкий лай. Питомец посмотрел на своего хозяина большими карими глазами и вывалил длинный розовый язык из пасти. Рука юноши слегка дёрнула поводок и размашисто пригрозила псу указательным пальцем. Молодой человек мотнул головой, указывая питомцу на другую сторону улицы, затем с неохотой покинул своё тенистое укрытие. Задорно виляя тонким хвостом, пёс последовал за человеком.

Белые полосы на раскалённом асфальте почти ослепляли. Юноша не понимал, почему ему хотелось развернуться и бежать при виде этого пешеходного перехода. Это было чувство нарастающей тревоги, постепенно растущее внизу живота. Однако ноги сами ступили на дорогу. Сердце начало бешено стучать в груди. Пёс где-то сбоку тихо тявкнул. Мурашки пробежали по спине от поясницы до шеи. Все окружающие юношу образы резко смазались и будто начали стекать некрасивыми подтёками краски. Парня била мелкая дрожь, ему резко стало холодно посреди раскалённого марева городской улицы. Нарастающий рокот ударил по барабанным перепонкам и почти оглушил его. В наступившей неразберихе звуков и калейдоскопе цветов сложно было разобрать что-нибудь конкретное. Лишь громкий звук удара, треск бьющегося стекла и крик пса. Предсмертный крик...

Непреодолимая сила вытолкнула Алекмара из странного пленительного уюта растворяющегося кошмара. Лицо юноши перекосила беззвучная гримаса вопля. Изо рта вырвалось сиплое дыхание. Алек с трудом сел и обнаружил себя на какой-то кровати. Весь мокрый от липкого пота, он тяжело дышал, и некоторое время отстранённо оглядывал незнакомое ему помещение, погружённое в полумрак.

Затем его глаза округлились, брови приподнялись. Пелена сна тут же растворилась как дым. На тумбочке у кровати лежал его ремень с ножнами. Верный клинок на месте! Он потянулся к знакомой вещи и тут же пожалел об этом. Простое движение вызвало сильнейшую боль в доброй половине раненого тела. В эту же секунду Алекмар с непониманием уставился на свою правую руку, которая пыталась достать нож. Перемотанная бинтом культя красовалась на месте кисти и части предплечья. Раскрыв рот, он несколько секунд осматривал искалеченную конечность. Постепенно картины недавнего прошлого начали подниматься из мрачных глубин памяти. Образы и чувства захлестнули разум. Они медленно росли, словно внутри сознания кто-то методично раздувал угли почти угасшего костра. Юноша осмотрел себя на предмет ранений. Туловище было перемотано повязками. Местами мокрые, в красноватых и жёлтых подтёках, бинты скрывали ужасные раны.

Алекмар аккуратно спустил ноги на пол и попытался встать. Получилось не с первого раза. Медленно, словно шагая по глубокому снегу, парень дошёл до тумбочки. Левой рукой он потянулся к ножу, однако брать его не спешил. Прямо за верным оружием стояла жёлтая фляга из полимерного стекла, с небольшим ремешком и металлическим карабином. Рука потянулась к ёмкости и взяла её. Непостижимым для Алекмара образом, пальцы внезапно разжались, и фляга устремилась вниз. Коснувшись пола, желанный сосуд с питательной влагой булькнул и предательски скрылся под койкой. Попытки нагнуться или присесть моментально карали парня жуткой болью. Юноша разозлился, однако довольно быстро успокоился. Он медленно подошёл к тумбочке вплотную и всё-таки поднял свой ремень с ножнами. Надёжно прижав своё оружие к груди здоровой рукой, он развернулся и осторожно направился к постели. Затем Алек аккуратно сел на матрас и перевёл дух. Кто бы мог подумать, что простые действия отнимут столько сил? Работёнка предстоит не из лёгких.

Пальцы левой руки аккуратно нащупали ремень и начали потихоньку перебирать полоску кожи. Далее Алек включил в работу культю правой руки, и даже зубы. Через пару минут юноша окончил задуманное и продолжительно выдохнул ртом. На левой руке теперь красовалась петля из кожаного ремня, надёжно обхватывающая запястье. Другой конец ремня, с незатейливой металлической пряжкой, Алек опустил практически на пол. Теперь в ход пошли ноги. Парень закидывал конец ремня под койку ногой и одновременно опускал левую руку с другим концом. После нескольких минут такой «рыбалки», юноша почувствовал, что зацепил что-то. Аккуратно подтягивая к себе ремень, он, наконец, увидел жёлтый бок фляги. Крайне осторожно подняв её вверх, он быстро свёл ноги, чтобы она вновь не упала. Он втащил заветный сосуд на койку, используя ноги как направляющие. Затем он надел ремешок фляги на левое запястье, только после этого отвинтил крышку и сделал несколько победных глотков.

В этот момент полумрак немного рассеялся, откуда-то спереди на раненого юнца пахнуло свежим морозным воздухом. Затем включился светильник на потолке. Алек заморгал, пытаясь адаптировать зрение к яркому свету. На пороге заднего отсека бронетурна стоял Гольм Укатомб и широко улыбался, глядя на сидящего перед ним искалеченного молодого человека.

- С возвращением в мир живых, Алекмар издалека.

Юноша проглотил воду и улыбнулся знакомому лицу. Губы стрелка шевелились, однако до него донеслись лишь обрывки фразы. Остальное Алек додумал. Слух функционировал не так, как прежде. Внезапно парень осознал, что одно его ухо совсем не слышало, другое доносило звуки в несколько искажённой форме. Хрипловатый голос стрелка отдавал едва уловимым смущением, однако гораздо больше в нём было приветливости и искренней доброты.

- Рад видеть тебя во здравии, Гольм Укатомб, - Алекмар почти кричал. - Тебе придётся говорить немного громче или подойти ближе. Я плохо слышу, - юноша указал здоровой рукой на свою грудь и демонстративно поднял перемотанный обрубок правой руки, - вдобавок ко всему прочему.

Стрелок быстро пересёк задний отсек бронетурна и осторожно похлопал Алекмара по плечу. Мужчина встал у кровати рядом с юным спутником, немного нависнув над собеседником. Он явно старался чётко произносить каждое слово.

- Сам первые сутки ни черта не слышал, один лишь далёкий гул. То ли ещё было. Вправлял лучевую кость назад в свою руку, то ещё приключение. Я оказался немало удивлён и обрадован, когда на вторую ночь ты начал дышать. Твой дар исцелил тебя, вернул с того света, пацан!

- Память пока не вернулась толком. Помню пещеру, мрак, взрыв..., - Алек немного напрягся, сведя брови и будто высматривая что-то на полу бронемашины.

- Да ты спас мою шкуру, парень! Благодарю тебя за это...

- Не стоит благодарности, Гольм. Стоп. Ты сказал, что на вторую ночь я ожил. Сколько я был в отключке? - Алекмар перевёл взгляд с собеседника на интерьеры отсека, затем на тусклый свет по ту сторону покрытого копотью стекла бронемашины. - И где мы вообще?

Стрелок изменился в лице, оно помрачнело. Он шмыгнул носом и тихонько выругался. Внимательно смотря на юношу перед собой, Гольм выдержал небольшую паузу, после чего начал говорить.

- После заварухи в Ущелье Крика, я погрузил тебя в бронетурн и мы сразу же направились к месту встречи со второй группой. Когда эта машина добралась до руин у леса, наших спутников нигде не было. Зато были следы борьбы. Я осматривал местность и изучал следы, как мог долго. Затем началась пурга и стемнело. Было принято решение спрятать бронетурн в той местности, чтобы восстановить силы и двинуться дальше позже... – печаль читалась в голосе стрелка, как и в его серых глазах.

- Что ты увидел на месте? - Алекмару нелегко дался этот вопрос.

- В снегу недалеко от руин лежало два мёртвых тела. Сухарь и его женщина. Их убили каким-то тупым предметом, возможно дубиной или чем-то подобным. Пара точных и сильных ударов на каждом. Убийца был один, сильный и опытный воин. Чужак сумел застать всех врасплох. Верминаля, Данику и Призрака он обездвижил и увёл силой. Хэмингуэй сумел уйти, я потерял его след в паре сотен метров от руин. Уже больше двух суток мы движемся на юго-запад. В этом направлении вели следы горгоста, большого и сильного зверя с шестью конечностями, на котором прибыл к руинам наш таинственный боец. Горгостов используют воины ниммерийских племён, чей полис и граница владений находятся далеко на юге. Пленные были привязаны к большой хвойной ветви и волоклись за скакуном. Хитро задумано, но и я не вчера родился.

- Мне жаль Куртена и Фелузу, - просипел Алекмар.

- Они были достойными людьми и верными товарищами. Мне будет не хватать их, - стрелок кивнул головой и шмыгнул носом. - Тем дороже мне башка сукиного сына, который убил одних наших соратников и похитил других.

- Мы найдем их, Гольм Укатомб. Обязательно отыщем...

Алекмар сделал большой глоток воды из фляги, снял шнурок с запястья и протянул сосуд собеседнику. Стрелок посмотрел пару секунд на юношу перед собой, затем на горлышко бутыли. Молниеносно протянув руку, Укатомб ловко перехватил жёлтый сосуд и тут же припал к нему, смачно крякнув после питья.

- Ясен пень, пацан, что отыщем! Тут же собрались лучшие бойцы отряда Выстрела, в конце концов. И унывать ни хрена не в их привычках.

+++

Высокие своды Зала Правосудия прилежно вторили каждому шагу и слову. Величественные арки, вычурные архитектурные формы переходов и белоснежных узорчатых колонн буквально наполняли этот зал атмосферой помпезности и собственной важности. Сердце Родентри. Оплот поборников чести и святости на Великих равнинах. Так многие считали. Так же считали и сами обитатели этого сияющего полиса на холме.

После короткого разговора на слегка повышенных тонах в Зале Правосудия повисла тишина. Рослый и широкоплечий мужчина в неприметной одежде из бурого меха стоял лицом к впечатляющему своими размерами престолу. На белокаменном троне восседал правитель Родентри. Экзарх Дервайнен Карающий Меч. Мужчина с точёными чертами лица и роскошной белой бородой смотрел свысока на рослого воина перед собой.

Широкоплечий муж, облачённый в подбитый доспех грубого кроя и толстенные бурые меха, стоял в учтивом отдалении от правителя Родентри. Человек этот имел специфичный, слегка диковатый вид, присущий большинству обитателей Непролазных лесов. При всём этом говорил он практически без южного акцента, да и манера вести диалог выдавала обширную практику, которую невозможно было получить в угрюмых чащах и опасных топях Ниммерии.

Высокий и широкий лоб правителя Родентри, изрытый глубокими морщинами, покрывал золотой обруч с цветными каменьями. Золотой венец и драгоценности на нём сверкали при каждом движении головы экзарха. Государь слегка повернулся на троне, заставив украшенный золотой обруч вновь засиять. В ту же секунду из-за трона бесшумно и плавно вышла невысокая бледная девушка с белоснежной косой, длины которой почти хватало, чтобы коснуться дорогого паркета. Мужчина в бурых мехах отметил для себя интересный факт – даже ресницы девушки были белыми, словно свежевыпавший снег. Прильнув к государю, дама в жёлтом платье коротко прошептала что-то ему на ухо. Затем таинственная дева скрылась позади престола, так же неприметно, как и появилась. Юная особа производила впечатление бесплотного духа, который плавно скользил над полом, будто бы не касаясь его вовсе.

Внимание экзарха вернулось к рослому воину. Голубые глаза правителя Родентри буравили собеседника из-под раскидистых седых бровей. Всё это продолжалось некоторое время, затем государь медленно встал. Обеими руками он поправил изящный широкий ремень на поясе, над которым выступал довольно округлый живот. Несмотря на растерянную физическую форму, выправка белобородого мужчины производила впечатление воина способного за себя постоять. Он сложил руки на груди, лязгнув золотыми наручами, и шумно выдохнул носом.

- Да будет так, Шен. Ты получишь свою награду в полном размере. Несмотря на то, что Хранитель и его наследница живы, ты предоставил мне лишь один кристалл силы. В былые времена я бы приказал наказать тебя за подобную дерзость…

- Времена меняются, экзарх, - произнёс басовитым голосом кареглазый мужчина в мехах и растянул рот в широкой улыбке на небритом лице. – Это был досадный просчёт, который запятнал репутацию и задел мою честь. Ошибка будет исправлена в скорейшем времени. Даю слово, что добуду для вас и второй кристалл. Близок тот день, когда ничто не сможет помешать вашему безоговорочному господству на Великих равнинах, экзарх.

- Безусловно, - процедил сквозь зубы правитель полиса. – Теперь иди, ниммерийский муж. Награда ждёт тебя за стенами Зала Правосудия. И, на этот, раз выполни свою работу безукоризненно.

Белобородый правитель сделал небрежное движение кистью, указывая широкоплечему воину в сторону выхода из Зала Правосудия, после чего неторопливо занял своё место на престоле. Гость учтиво поклонился.

- Твоя воля – закон, экзарх Дервайнен.

- Именно так. Помни об этом, наёмник Шен, - ответил человек на троне.

Мужчина, облачённый в меха, повернулся и неторопливо покинул высокие своды огромного зала. По пути своего следования наёмник кидал презрительные взгляды в сторону стражников. Охранники экзарха стояли у каждой колонны, облачённые в начищенные до блеска металлические нагрудные панцири и тяжёлые закрытые шлемы. Звуки шагов вскоре стихли, и тишина вновь окутала это место.

Девушка с длинной белоснежной косой медленно появилась из-за престола и заняла место прямо напротив государя. Её симпатичное бледное лицо не выражало каких-либо эмоций или чувств. Длинные белые ресницы обрамляли большие глаза, радужки которых имели насыщенный алый оттенок. Её взор был направлен вниз. Дервайнен же, в свою очередь, внимательно осматривал молодую деву. Он откровенно любовался ею. Спустя минуту правитель заговорил.

- Значит, нас почтит визитом Лорренис со своим избалованным щенком. Похвально быстро Улей выяснил информацию о местоположении своих бывших узников. Тем не менее, эти жизни теперь принадлежат мне. Занятно будет выяснить, что же они предложат мне.

Девушка коротко кивала, соглашаясь с каждым словом правителя. Однако взгляд её необычных глаз был устремлён к носкам миниатюрных туфель.

- Взгляни на меня, дитя!

Юная дева осторожно перевела взор со своей обуви на паркет, а затем на мужчину перед собой. Её взгляд изменился, когда он пересёкся с взором государя. В ту же секунду глаза девушки засияли бурным восторгом и довольно странным желанием.

- Кого ты любишь под этим небом и звёздами, дочь моя? – томно спросил господин Дервайнен.

- Я люблю Царя Небесного Хоруссаллаша и вас, мой господин, экзарх! – воодушевлённо, будто нараспев, произнесла девушка.

- Благословенна будь жизнь и душа твоя, Лукреция, – улыбнулся мужчина на троне.

- Небесный Царь всё слышит, мой экзарх! – с широкой улыбкой произнесла дева.

Экзарх привычным движением отомкнул два штифта на одном из наручей, затем спешно снял его. В его руке тут же оказался длинный шнурок, который он обернул вокруг руки и сильно затянул другой рукой. Лежащая на престоле рука начала совершать отработанные движения, сжимая и разжимая кулак.

- Ты принесла моё лекарство, дитя? – с нетерпением в голосе произнёс государь.

- Лекарство здесь, отец.

Девушка извлекла откуда-то из складок жёлтого платья шприц с толстой иглой и приблизилась к правителю. Без промедления, отработанным движением она погрузила иглу в одну из набухших вен на руке экзарха. Прозрачная жидкость смешалась с алой влагой за стеклянными стенками шприца, чтобы через пару секунд начать циркулировать в кровеносной системе правителя. Девушка отошла от престола, с любовью и восхищением глядя на своего отца. Государь снял шнурок с локтевого сгиба и бросил его на паркет, затем широко раскинул руки. Его губы растянулись в странной, пугающей, улыбке. Голова с золотым венцом откинулась назад, почти касаясь спинки трона. Его последующие слова эхом прокатились под сводами Зала Правосудия.

- Благодать Небесная на всех слуг твоих, Хоруссаллаш! Благослови всех нас!

+++

Бронетурн замедлил ход и остановился. Алек почувствовал это прежде, чем утих звук работы гибридного двигателя. Слух медленно возвращался. Парень лежал на кровати с закрытыми глазами, пытаясь раскопать во множестве кубометров мысленного снега свои воспоминания. Память не спешила возвращаться. Да и хрен бы с ней. Не в первый раз такие фокусы. Лучше подняться и осмотреться, раз уж транспорт остановился.

Превозмогая боль в доброй половине тела, юноша принял сидячее положение и замер на несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям. Организм, вроде бы, не возражал дать ногам немного нагрузки. Алекмар, опираясь на переставленную ранее тумбочку здоровой рукой, медленно поднялся. Слабость в ногах чувствовалась, однако не была критичной. Нужно пройтись и набраться сил. Алек сделал первый неловкий шаг по отсеку бронетурна. В это же время светильник на потолке заморгал и осветил всё вокруг. В проёме отсека показалось бородатое лицо Выстрела.

- Оп-па, уже гуляешь? Не спеши, дружок. А я пойду, докурю последнюю самокрутку. Хочу завязать с этой пагубной привычкой эффектно, глядя на бескрайнюю ледяную пустошь. Такой вот я романтик хренов…

- Мне тоже не хватает открытых пространств. Составлю тебе компанию, если ты не возражаешь…

- Какие могут быть возражения, боец? - рассмеялся Укатомб. – Однако я пока закурю. Жду снаружи.

Стрелок удалился. Раненый Алекмар начал крайне медленное движение в сторону выхода, опираясь здоровой рукой о прохладную металлическую стену. Он был рад тому, что Выстрел не предложил ему свою помощь, а предоставил самому добираться до выхода. Юноша находил подобные вещи не уместными и был практически уверен, что стрелок думал так же. Привычка всегда полагаться на собственные силы – одна из лучших привычек в жизни.

Юноша напряг свои чувства и услышал звук открывающейся двери бронетурна, затем почувствовал дуновение морозного ветра. Спустя минуту раздались звуки едва различимых шагов. В проёме заднего отсека снова появился Гольм. В его руке была дымящая самокрутка, а в глазах странный блеск.

- Вот сейчас, поверь мне, тебе лучше присесть, дружок.

Стрелок улыбнулся юноше и указал рукой на кровать, оставляя в воздухе след из пахучего дыма. Алекмар скривился в гримасе недовольства, тем не менее, повернулся и не без труда вернулся на кровать.

- А что случилось, Гольм? – с некоторым напряжением в голосе произнёс Алек.

- Завязать эффектно не вышло. Посиди на месте, я сейчас вернусь.

Гольм плюнул на пальцы и затушил самокрутку, после спешно продвинулся немного вперёд по внутренностям бронетурна, в соседний отсек. Юноша с интересом наблюдал за передвижениями своего старшего товарища, однако, левая его рука легла на тумбочку, поближе к ножу. Через несколько секунд таинственного затишья последовал лязг захлопнувшейся двери. Укатомб спешно вернулся в задний отсек и сделал шаг в сторону, будто пропуская того, кто мог следовать за ним. Из полумрака соседнего отсека на свет электрической лампы вышел весь покрытый снегом пятнистый лис. Его большие карие глаза засияли при виде юноши, что сидел напротив него.

- Хэм! – просипел Алекмар и тут же скривился от боли.

- Мы рады тебя видеть, приятель, - обратился Укатомб к лису. – Как, видишь, Алекмару сильно досталось, тем не менее, он уже идёт на поправку.

Лис неспешно подошёл к кровати, затем положил морду на тумбочку. Хэмингуэй разжал челюсти и слегка повернул голову, затем сел прямо напротив Алека. Юноша с удивлением посмотрел сначала на лиса перед собой, следом переключил внимание на тумбочку. Что-то изменилось в этой части интерьера. На деревянной поверхности у кровати лежал искрящийся тёмный камень. Его внешний слой едва заметно словно вращался вокруг собственной оси, а внутреннее пространство пульсировало неопределимым холодным цветом. Картина была завораживающая и, одновременно с этим, она вызывала едва различимую, глубинную тревогу.

- Я рад, тебя видеть, друг, - произнёс лис, глядя в голубые глаза напротив.

- Счастлив, что ты жив, Хэм, - ответил юноша.

- Ух, знал бы ты, как я хочу сейчас запрыгнуть на тебя и облизать. Но ты ранен и я устал, так что… - Хэм оглядел отсек, вертя ушастой головой, с которой слетали капли воды от подтаявшего снега. – Чем тут у вас угощают гостей? Сто лет ничего не ел.

Гольм обогнул укрытое брезентом стрелковое орудие, стоявшее на подъёмной платформе посреди отсека, и остановился у металлического откидного столика. Выстрел нагнулся и выудил из-под столика небольшой деревянный ящик. Пройдя несколько шагов к кровати, стрелок поставил ящик рядом с Хэмом.

- Вода у Алека. Беседуйте, а мне пора опять за «баранку», - мужчина подмигнул мокрому лису и улыбнулся юноше.

Хэм закивал головой, округлив большие глаза. Алек показал стрелку поднятый вверх большой палец. Укатомб коротко кашлянул и побрёл в кабину. Через минуту гибридный двигатель вновь заработал. Бронетурн двинулся вперёд через снег и ветер. Раненый парень с улыбкой посмотрел на голодного лиса. Тот уже по уши залез в оставленную Укатомбом коробку со съестными припасами. Кое-что в этой жизни не меняется. И это вовсе неплохо.

Ожидая пока Хэмингуэй подкрепится, Алекмар внимательно смотрел на камень, лежащий на тумбочке перед ним. Тёмный кристалл из сокровищницы Улья. Всего лишь раз он видел нечто подобное, однако это был совершенно иной опыт. Сложно было сказать, сколько времени заняло любование камнем, однако юноша чувствовал, что ощущение времени будто смазывается для него. Это пугало, но и привлекало. Крайне необычное чувство. Ослабленное тело и разум Алека делали его уязвимым. И камень (или то, что лишь имело форму камня), будто тоже мог почуять это. Постепенно боль начала отступать. Мысли юноши становились яснее, словно их пропускали через некую воронку или линзу, собирая и усиливая в одном потоке. Все эти ощущения неспешно застилали разум Алека, позволяя вверить себя этому расслабляющему потоку и добровольно растворяться в нём…

- Алек? Алек! АЛЕК!

В тело юноши резко вернулась боль, а с взора упала дымка, обнажая перед глазами уже знакомое убранство заднего отсека трофейного бронетурна.

- Ты в порядке, друг? – во взгляде и голосе пятнистого лиса сквозила тревога. – Ты сейчас так странно всматривался в этот камень…

- Я... Д-да. Нормально.

Алек инстинктивно тряхнул головой и тут же скривился от боли.

- Не припомню, чтобы видел тебя таким разбитым. Досталось же тебе. Расскажешь об этом?

- Конечно, но чуть позже. Память играет со мной в прятки. Ещё не все воспоминания удалось откопать целиком.

Юноша слегка улыбнулся Хэму и медленно накрыл углом одеяла таинственный камень, стараясь не смотреть на него. Лис проследил за его движением и быстро кивнул.

- Да, камень не простой. Мне было страшновато лазать по сугробам с этой штукой в зубах, - лис скривился, изображая то ли испуг, то ли отвращение. – Однако, старался об этом не думать. А просто выполнял приказ Верминаля. Так было легче. А теперь вообще хорошо. Только устал, и кушать очень хочется.

- Извини, что не даю нормально поесть, приятель. Но ответь мне. Что случилось у тех долбаных руин?

Глаза Хэма помрачнели, он перестал жевать и шумно сглотнул.

- Все мы были недалеко от Кегрольского леса и тех самых руин. Кроме меня были Призрак, Верминаль, Даника, Фелуза и Куртен. Мы радовались тому, что смогли уйти от погони. Однако радость была недолгой. Какой-то мужик в мехах спустился с холма метрах в пятидесяти от нас. Все насторожились, а Верминаль изменился в лице. Старик будто бы узнал того дикаря. Незнакомец пугающе улыбался, держа в руке свой боевой шест, и неспешно приближался. Верминаль бросил мне тёмный камень, затем громко велел нам с Призраком бежать изо всех сил. Куртен и Фелуза бросились к винтовкам, что были на циклотраках. Уже на бегу, я услышал странный свист. Это был явно дикарь, он подавал сигнал кому-то. Затем были выстрелы из винтовки и женские крики. Призрак держался в отдалении от меня, пока его не перехватил здоровенный горгост и повалил в снег. Зверюга пыталась догнать и меня, однако не вышло. Мне удалось уйти, лишь благодаря новым возможностям, - лис перехватил вопросительный взгляд Алека. - Об этом позже. Я бежал. Долго бежал. Когда вернулся к руинам, уже никого не было. Зато были следы бронетурна. Решил осторожно следовать за ним, чисто наудачу. Слава всем богам, что Гольм решил выйти на мороз и закурить в последний раз. Как же я обрадовался, когда увидел его знакомый силуэт, а потом и тебя, дружище!

- Ясно. Отдыхай, друг. Впереди ещё много дел. Нам понадобятся силы…

+++

Холод на щеках и постоянную тряску сменили относительный покой, а затем пришло ощущение теплоты извне. Такие чувства закрепились в пробуждающемся сознании Даники. Слегка опухшие веки не спешили подчиняться воле своей рыжеволосой хозяйки. Первым, что предстало перед её взором, оказался лежащий на грубо сколоченных деревянных нарах Верминаль. Старик лежал в позе усопшего, его руки были скрещены на груди.

Даника резко вскочила со скрипучей койки и тут же упала на сырой земляной пол, прикрытый кое-где соломой и древесными опилками. Она быстро оглядела себя. Руки и ноги юной пленницы оказались закованы в цепи. Девушка осторожно поднялась на ноги. Кандалы резко урезали широту шага, и ей пришлось сдерживать порывы подбежать к старику, ограничившись аккуратными шагами. Седобородый мужчина лежал с закрытыми глазами, и казалось, не дышал. Даника проверила пульс, прислонив пальцы к шее старика. Так её учили на курсах врачевания, которые она любила посещать. Спустя несколько секунд она продолжительно выдохнула, слегка улыбнулась и присела на койку рядом с дедом.

Девушка опустила голову и посмотрела на свои тонкие запястья, которые умудрились надёжно заковать какие-то местные умельцы. Затем Даника подняла взор разноцветных глаз к потолку камеры. С каменного свода, состоявшего из довольно надёжной на вид кладки серого цвета, кое-где срывались капли воды. Тусклый свет электрической лампы пробивался из коридора через вытянутое решётчатое окошко, что красовалось по центру массивной деревянной двери. Две прикрученные к стенам ржавыми цепями койки, небольшая бочка и ведро, стоящие в углу помещения. Убранство камеры не могло вызвать положительных эмоций.

Беглый осмотр себя, Верминаля и окружающей обстановки прояснил девушке следующие моменты. Во-первых, с ней и дедушкой всё в порядке, в плане физического здоровья. Их оглушили, а затем, видимо, погрузили в химический сон. Во-вторых, в камере не было Призрака, хотя его тоже должны были схватить. Где же старый пёс? Надеюсь с ним всё хорошо. В-третьих, все они пленники в незнакомом месте, сильно похожем на тюрьму. Однако, это точно не Улей. Другое место, куда их привезли и сохранили жизни. К примеру, контрабандисту со стажем и его подруге здоровенный дикарь сразу же проломил головы без каких-либо разбирательств. Означать это могло ровно одно – напавший воин был информирован и действовал по приказу. Нас приказали взять живыми, а неугодных убили на месте.Кто отдал приказ и какую роль в этом действе предстоит сыграть нам? Снова в заточении. Когда же всё это кончится, Пресвятая Миродева? Где сейчас Алекмар и Гольм? Что сталось с Призраком и Хэмом? Опять одни лишь вопросы. Как же это всё-таки раздражает!

+++

Укатомб отжал один из рычагов на панели кабины, после чего гибридный двигатель бронетурна издал звук похожий на сухой кашель и затих. Вибрация и шум от движения множества деталей в утробе моторного отсека резко исчезли. Пассажиров бронетурна окутала комфортная тишина, немного разбавленная будто бы далёким свистом морозного ветра за бортом. Гольм взглянул на копоть обожжённого лобового стекла, через которую решительно невозможно было ничего разглядеть. Управлять подобной техникой, ориентируясь на показания приборов, оказалось не такой уж трудной задачей. Сложным оказалось долгое пребывание в сидячем положении. Стрелок встал и осторожно потянулся, отклонившись назад и придерживая себя левой рукой за поясницу. Он взглянул на правую руку, которая болталась в импровизированной перевязи на груди. Тупая ноющая боль от сломанной лучевой кости уже воспринималась как нечто обыденное и не могла вызвать даже раздражения. Выстрел твёрдо знал, что сейчас нельзя даже самому себе показывать слабость. Тем более нельзя раскисать перед пацаном и лисом, которым тоже досталось за эти дни. Они нуждались в нём. А он нуждался в них. Все внутри этой машины, должно быть, понимали это и принимали без каких-либо разговоров.

Стрелка немного настораживало какое-то чувство глубоко внутри, которое отдалённо напоминало счастье. Эти ощущения он списал на ту жажду приключений и смену обстановки, о которых уже несколько лет мечтал. Но не такой, сука, ценой!Какие-то придворные интриги, охота за мифическими артефактами, хитрый хранитель древностей, говорящий лис, неведомая чёрная тварь из метели, умирающий и воскресающий пацан-оборотень, перестрелки с солдатами Улья во главе с грёбаным живым мертвецом Керджином... Как ты вообще вляпался в это дерьмо, Гольм? Покой теперь мне будет лишь сниться.

Многое открылось наёмнику за минувшую пару дней. Столько тины поднялось из омута прошлого. Не знаешь, за что хвататься. Однако это может подождать. Сейчас важнее другие вещи. Их соратники в плену и должны быть вызволены. Верминаль убедил всех, что эти таинственные камни силы нужно непременно достать. Судя по тому, как они нужны и правителям Улья, в этом что-то определённо есть. Стрелок был почти уверен в том, что старик без раздумий ляжет на жертвенный алтарь ради этого дела. И, что гораздо печальнее, может уложить рядом с собой всех остальных. А вот этого ни хрена не надо. Я ещё пожить хочу. Да и детишки эти…

Гольм неспешно присел на корточки, медленно встал, постоял пару секунд, затем выполнил несколько быстрых приседаний. Левая рука привычным движением потянулась к отвороту вязаной шапки. Укатомб остановил её на середине пути и медленно опустил. Выругался себе под нос и пошёл в заднюю часть бронетурна.

Алекмар лежал на кровати с закрытыми глазами. У него в ногах, свернувшись рогаликом, лежал Хэм. Лис открыл один глаз и посмотрел на вошедшего в отсек стрелка. Затем глаз лиса лениво закрылся, а навострившиеся уши начали медленно опускаться.

- Встал в неприметном ельнике. Нужно поспать немного.… Как ты вообще туда залез? Там же места в койке на полтора пацана, - ухмыльнулся мужчина.

- Дело мастера боится, - сонно ответил лис.

- Отлично сказано. Нужно запомнить. Откуда это?

- Так говорили в том месте, откуда мы с Алеком родом, - прошептал Хэм.

- А далеко это «далёко»? - просипел Гольм.

Лис открыл оба глаза и посмотрел на то, как Укатомб отстёгивает от стены вторую койку и налаживает её для сна.

- Весьма далеко. И ехать сюда было долго. А плата за проезд вообще, - Хэм округлил глаза, - умереть можно…

Стрелок лёг на койку, закинул левую руку за голову и шумно выдохнул носом.

- В вашем случае, я так мыслю, умереть было нужно. Вы же скитальцы, господин лис?

Хэм вновь поднял уши, проявляя интерес к беседе.

- Это так заметно, господин стрелок? – Хэм прищурился, глядя на лежащего поодаль Гольма.

Укатомб поднял голову, посмотрел на серого пятнистого зверя и хмыкнул.

- Да вы самая странная парочка, которую я вообще встречал в жизни. И ты ещё спрашиваешь?

- Прямо самая странная парочка? – с некой гордостью в голосе уточнил Хэм.

Стрелок помолчал несколько секунд, тщательно обдумывая свой ответ.

- Ну, может ещё одна была. Одержимый древностями старик и его удивительно понятливый чёрный пёс. Вы, пожалуй, делите первое место в моём личном списке странных парочек. Безумие, если подумать логически. Как я вообще вписался в эту авантюру? До сих пор ума не приложу.

- Ты здесь, потому что у тебя доброе сердце, - усмехнулся лис. – И это не смотря на суровую физиономию и репутацию отпетого дуэлянта. Да и сам это знаешь, просто себе не признаёшься или нам. Чтобы воевать за правое дело нужно вложить душу и сердце, это не объяснить логикой.

Гольм шумно крякнул на своей койке, то ли подавив смешок, то ли неудачно кашлянув.

- Ещё скажи, что я милосердный воин, как твой сосед по койке. Ни дать, ни взять отряд смертников под знамёнами чистейших идеалов. Тьфу! И я посреди этого балагана. Да вам просто охренительно везло. Пока что. В отличие от Сухаря, Фелузы и Элайзы. На одних идеалах и голой удаче долго не вывезешь. Мозги нужно подключать, а не бросаться в омут с головой, как вот этот мило сопящий авантюрист.

Хэмингуэй облизнул розовым языком свой чёрный нос.

- Авантюрист спас тебе жизнь. Он ничего за это не просил и не попросит. Просто верь в нас и нашу удачу, а мы доверимся твоему опыту, мозгам и быстрым рукам… Быстрой и меткой руке. Вместе мы горы свернём!

Лис зевнул и закрыл глаза.

- Шеи мы все свернём, - пробубнил себе под нос стрелок.

- А? Что?

- Спи, давай, говорю. Через несколько часов сворачивать начнём горы твои, - проворчал Укатомб.

- И тебе приятных сновидений…

Слова лиса затерялись где-то в складках толстого одеяла грубого покроя. Через пару секунд с койки стрелка начал раздаваться солидный раскатистый храп. Алекмар улыбнулся в сумраке заднего отсека бронетурна.

+++

Ветер крепчал и Халит эль Джекар чувствовал это. Хоть его способности вервайзера и позволяли избегать негативных последствий морозной стихии, его тело ощущало силу холода, которая явно увеличивалась с каждым днём. Вящий буран неотвратимо приближался и был уже практически на пороге Великих равнин. В этот раз гораздо раньше ожидаемого срока.

Доклад Семиранда об эрлинге, чья сущность таилась внутри юного беглого раба, оказался весьма полезен. Господин Джекар всегда знал, что собирать информацию необходимо. Любую информацию. Невозможно заранее знать, что станет подспорьем в той или иной ситуации. Свитки, таблички, скрижали и пыльные фолианты – во дворце ничто не сжигалось и не уничтожалось. Одним из первых указов Джекара на должности Повелителя Улья было утверждение архива полиса. Именно в нём так славно потрудился Семиранд. Повелитель Улья знал мастера Верминаля и мог воссоздать предполагаемый ход его мыслей и очертания планов. Сумма всех этих знаний позволяла изменить результат недавних событий на пользу Улью.

Стоя на балконе своего дворца, Повелитель Улья смотрел далеко вниз, куда уходил караван из бронемашин, покидая стены полиса. Его взор пытался проникнуть сквозь плотную завесу из неистово кружащего снега, чтобы увидеть транспорт, в который сели его жена и сын. Они знали, что нужно сделать и выполнят свою часть важной для будущего Улья работы. В этом господин Джекар не сомневался ни секунды.

Бесшумно на балконе возникла невысокая фигура, которая склонилась в почтительном приветствии, замерев в паре шагов от правителя полиса. Человек учтиво молчал, ожидая обращения государя.

- Может ли называться мастером своего дела тот, кто терпит два поражения подряд?

Голос Повелителя был спокоен, но твёрд. Собеседник тут же уловил тональность разговора и внёс соответствующие поправки в свой ответ.

- Самой большой ошибкой, которую может совершить человек, является постоянная боязнь ошибаться, господин Джекар. Во мне отсутствует страх ошибаться, при этом есть установка не повторять ошибок. Подобных поражений со мной больше не случится, уверяю вас. Прикажите мне, и результаты не заставят долго ждать…

- Ваши задачи теперь иные, мастер Керджин. Очевидно, что устранение Выстрела и беглого раба-оборотня находится за пределами ваших возможностей, при всём уважении к былым заслугам и очевидным талантам. На ваши плечи ляжет большая ответственность. Без сомнений, вы скоро оцените глубину моего доверия к вам и вашим людям. В отсутствие меня и моей семьи именно вы будете охранять Улей, а так же обеспечивать иллюзию моего присутствия во дворце. Никто не должен знать, что меня нет в полисе. Я преисполнен уверенности, что в будущем у нас не будет проблем связанных с вашей компетентностью. Не так ли, мастер Керджин?

- Будет исполнено безукоризненно, господин Джекар. Прикажете подать ваш личный циклотрак?

- Доставьте его к тайному ходу из полиса. Лично.

- Будет исполнено, Повелитель. Будут ли дополнительные указания?

- Нет. Просто следуйте специальному протоколу охраны полиса. И лучше бы нам всем выполнить свою работу отлично, господин Керджин.

- Другого исхода и представить нельзя, государь, - мужчина низко поклонился, демонстрируя свою блестящую кожу на макушке.

- Хорошо. И прежде чем вы удалитесь, будьте любезны просветить меня о ваших личных соображениях по поводу своеобразного тандема предателя Укатомба и этого назойливого мальчишки Алекмара. Стоит ли рассматривать их как реальную угрозу делам Улья?

- В Ущелье Крика эти двое застали меня врасплох, Повелитель. Личное мнение – они опасны по отдельности, а вместе обладают силой, с которой придётся считаться. Конечно, им никогда не сравниться с выдающимся воином, каким без сомнения является господин Джекар. Тем не менее, я бы применял к ним только проверенные тактические ходы, а так же самые надёжные средства наступления и обороны. Этот противник способен неприятно удивлять.

- Благодарю за ценные рекомендации, мастер Керджин. Кстати, как вам новое тело? Укрепление симбиотической связи идёт быстро, как я погляжу.

- Весьма доволен, Повелитель. Я бесконечно счастлив вновь служить семье Джекар и этому славному полису!

- Служите хорошо, мастер Керджин, и вам воздастся по заслугам.

- Всенепременно, государь.

Невысокий человек в последний раз согнулся в низком поклоне, после чего быстро и бесшумно покинул балкон дворца. Повелитель Улья продолжительно выдохнул ртом, чтобы с интересом проследить за клубами пара, которые сразу же подхватил ветер и весьма проворно поглотил без остатка.

Игра полисов за обладание силой древних предметов набирала обороты, подключала новых участников, рождала свежие идеи и призывала старые беды. Теперь медлить нельзя. Всё или ничего.

Повелитель Улья ещё какое-то время смотрел сквозь пелену кружащего снега, затем повернулся и направился в свои покои. В след уходящему мужчине звучал еле слышный, рождённый где-то далеко за белыми хребтами, низкочастотный гул. Накатывающие, словно волны, завывания морозного ветра неизбежно скрывали этот шум, как прячут острую сталь клинка под полами длинного плаща. Однако господин Джекар знал, что этот далёкий звук не исчезнет, а будет лишь усиливаться с течением времени. Так, должно быть, в этом мире звучит неотвратимость.

+++

В кабину бронетурна шумно ввалился Укатомб. На его лице было выражение лёгкого беспокойства, которое тут же исчезло при беглом осмотре небольшого отсека управления движением. На пассажирском сидении сидел накрытый одеялом юноша. Он неспешно повернул голову и с интересом оглядел стрелка. Гольм облокотился здоровой рукой о стену кабины и шумно выдохнул ртом.

- Фууух. Ну, боец, так не пугай. Я очнулся, гляжу – тебя нет, лиса нет. Только одеяло лежит комом на кровати. Вскочил как в зад ужаленный. Подумал, вдруг случилось что…

Алекмар с серьёзным видом кивнул и заговорил. Голос его был сиплым.

- Хэм спит под одеялом, я его так укрыл небрежно. А сам взял одеяло с третьей койки и поковылял сюда. Устал лежать. Там я чувствую себя больным и беспомощным.

- Понимаю... Один момент, сейчас вернусь.

Выстрел скрылся в утробе бронетурна, чтобы возвратиться к Алекмару с едой и жёлтой флягой в руках. Он развернул водительское кресло ногой и довольно небрежно плюхнулся в него. Его лицо при этом скривилось, а губы беззвучно произнесли какое-то замысловатое ругательство. Затем он улыбнулся и подмигнул парню.

- Никак не привыкну ограничивать себя в движениях.

- Добро пожаловать в клуб, - улыбнулся в ответ Алек.

- Скоро всё будет хорошо. Даже и в таком состоянии, я уверен, мы ещё фору дадим многим здоровым. Налетай!

Наёмник протянул юноше один из двух солдатских пайков. Тот высунул левую руку из-под одеяла и взял угощение.

- Всем нужно есть. У бойца одна забота, связанная с едой - ешь, когда есть такая возможность. Знаешь почему?

Парень подумал пару секунд, затем чётко ответил.

- Потому что не знаешь, когда представится следующая возможность поесть.

- Верно. А ты быстро идёшь на поправку. Не так быстро, как от пулевого ранения навылет, конечно. Но у тебя по сути в кармане взрывное устройство сработало… Кстати об этом. Хочу ещё раз…

Алекмар резко прервал собеседника.

- Не стоит, Гольм. Если хочется поблагодарить – не надо. Если хочется пожурить – не стоит. Я сделал это практически без раздумий и вспоминаю без сожаления. Не сомневаюсь, поступил бы так вновь. Не люблю быть чем-то обязанным кому-либо, от других за помощь тоже ничего не требую. Если ты хотел упрекнуть меня в безрассудстве, потому что видел однажды, как я умер и превратился в монстра – не нужно. Мы были в Ущелье Крика. А в этом месте эрлинг Горатх, который является сращенной со мной потусторонней сущностью, слабеет и теряет связь со мной. Это является следствием того, что именно там мне удалось одолеть этого противника. Однако это вышло при удивительном и трагическом стечении обстоятельств, результатом которого как раз и стала связь, если можно так выразиться, моей души и сущности эрлинга. В итоге, я не мог восстать монстром в тот день и навредить тебе, при этом был практически уверен, что не умру. По этим причинам я бросился тебе на помощь. Использовал не только сердце, но и мозги.

- Вот оно что. Хорошо, что мы всё прояснили, боец. Значит, слышал наш разговор с лисом.

- Прошу не судить нас строго. Мы в одном бронетурне и цели у нас одни. Методы решения задач могут различаться, но мы готовы меняться. У тебя есть опыт, у нас есть возможности. Научи, покажи, объясни – вместе мы станем силой, с которой буду вынуждены считаться все полисы. Я верю, что именно Верминаль творит современную историю этого мира. А вместе с ним и мы. Меня тоже когда-то терзали сомнения, всё казалось безумием. Однако я поверил. И всё сразу обрело смысл.

Укатомб шумно проглотил последний кусок и откупорил жёлтую бутыль.

- Пожалуй, на сегодня достаточно пропаганды. Мы и так на одной стороне, парень. Доедай и поедем. В пути расскажешь мне ещё кое-что интересное.

Юноша положил остатки пайка на колено и принял из рук стрелка бутыль с водой, затем поднял её, будто произнося тост.

- Конечно, Гольм из бронетурна. Ты здесь начальник.

Последние слова Алек произнёс нарочито серьёзно, чеканя каждый слог.

- Давай-ка без иронии. А я пойду кое-куда схожу перед дорогой. Правило о еде для бойца, знаешь ли, работает в обе стороны.

+++

Ключ повернулся в механизме замка и массивная дверь со скрежетом открылась. Даника вздрогнула. Поток мыслей обуздал её сознание и помешал услышать шаги в коридоре, а так же голоса за дверью тюремной камеры. Даника приняла сидячее положение, с интересом глядя в дверной проём.

Первым в камеру шагнул невысокий мужчина. Он был крепко сложён, имел солидного объёма живот и густую светлую бороду. Он с пристрастием осмотрел сидящую девушку и лежащего с закрытыми глазами старика. Мужчина ничего не сказал, просто отступил на два шага в сторону, пропуская следующего посетителя. Следом вошла молодая женщина с абсолютно белыми волосами. Дама была миловидна и стройна, а её шаг был удивительно лёгким. Светлые одежды создавали сильный контраст с окружением, однако входили в полную гармонию с абсолютно белыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Она окинула взором убранство камеры, затем остановила взгляд на Верминале, следом посмотрела на Данику. Красный оттенок радужек глаз незнакомки слегка пугал, обладая при этом странной притягательностью. Было похоже на то, что гостья и сама заинтересовалась чем-то в разноцветных глазах Даники или тем, что скрывалось за ними. Она тут же отвела взор и холодно посмотрела на тучного мужчину. Тот поспешил скрыться за дверью, оставив девушку в камере. Незнакомка улыбнулась, демонстрируя Данике ровные белые зубы. Затем она начала говорить. Голос её был мелодичным и спокойным, а своеобразное произношение заставляло вспомнить приятное щебетание птиц, которые содержались в оранжерее Улья, расположенной в храмовом квартале.

- Ты должно быть Даника. Моё имя Лукреция, дочь экзарха Дервайнена Карающего Меча, правителя этого полиса. Рада видеть тебя во здравии. Прошу извинить за такой холодный приём в славном полисе Родентри. Однако политика отца относительно воровства из дворца славится жесткостью, именно поэтому вы с уважаемым Верминалем оказались здесь, а не в гостевых покоях.

- Рада знакомству, Лукреция. Спасибо, мы уже видели гостевые покои во дворце Улья и остались под впечатлением. Для разнообразия можно побывать и в темнице Родентри. Почему нет? – Даника коротко кивнула и продемонстрировала собеседнице натянутую улыбку.

На бледном лице дочери правителя здешнего полиса не дрогнул ни один мускул, она продолжала учтиво улыбаться. Это начало немного раздражать закованную в цепи Данику.

- Ирония это хорошо. Значит, твой мозг не был подвержен негативным эффектам химического сна. Такое тоже бывает, поверь мне. Но, где же мои манеры? Эти ужасные кандалы давно пора отпереть.

Дама в белом извлекла небольшой металлический ключ из рукава платья и без единого звука приблизилась к собеседнице. Аккуратно поворачивая ключ в замочных скважинах оков, Лукреция отперла кандалы на руках и ногах, чем полностью освободила Данику. Оказав пленнице услугу, гостья продолжила сидеть на деревянных нарах рядом с потирающей запястья рыжеволосой девушкой. С бледного лица Лукреции не сходила странная улыбка, она с интересом смотрела на соседку по койке и молчала. Теперь это начало пугать Данику. Чтобы хоть как-то разрядить повисшую в камере тишину, она сама начала диалог.

- Спасибо. Наверное.… А ты не боишься, что пленница, которую ты освободила от пут, вцепится в твою белоснежную шею своими грязными ногтями?

- Ты вряд ли сможешь навредить ей, дитя, даже если захочешь. По крайней мере, описанным тобой способом.

Внезапно возникший из полумрака другой половины камеры голос Верминаля заставил Данику вздрогнуть и опустить руки на колени. Пару секунд она просто сидела и смотрела на дедушку, пытаясь переварить сказанное и вообще происходящее с ней. Лишь когда Верминаль разразился продолжительным кашлем, Даника подбежала к нему. Она схватила его ладонь одной рукой, вторую положила ему на голову. Лоб покрыла испарина, он будто горел. Девушка склонилась над недавно очнувшимся родственником.

- Ты в порядке, дедушка?

Старик коротко кивнул внучке, при этом продолжая кашлять. Хрипы, источник которых находился где-то в глубине его грудной клетки, совсем не понравились Данике. Эти звуки не могли означать ничего хорошего.

- Нужно гораздо большее, чтобы сломить этого мужчину. Поверь мне, милая, - прощебетала бледная девушка.

Лукреция неспешно поднялась с койки, пересекла камеру и отперла кандалы на руках и ногах Верминаля серебристым ключом. Затем она принесла воды, набрав её деревянным черпаком из бочки в углу камеры. Верминаль сел и выпил воды, предложенной гостьей в белых одеждах. Он шумно выдохнул после питья и несколько секунд просидел неподвижно. Перед ним стояло две девушки. Первая, совсем юная, смотрела на него с тревогой и теплотой. Вторая, на вид немного старше первой, наблюдала за ним с любопытством и некой тенью озабоченности на бледном лице. Верминаль поднял правую руку, обозначая, что будет говорить.

- Отвечаю вам последовательно, дамы.

Старик посмотрел на внучку и обратился к ней.

- Да, я практически в норме, Даника. Возраст, знаешь ли, неотвратимо берёт своё. Тебе не стоит волноваться. Я буду в полном порядке уже скоро.

Слёзы выступили на глазах Даники, веснушчатое лицо изменило выражение под натиском эмоций, и девушка бросилась в объятия старика. Верминаль аккуратно убрал пальцами от своих глаз прядь длинных русых волос и улыбнулся. Затем его внимание переключилось на даму в белом.

- Тебя же, Лукреция, я рад приветствовать. Ты так же прекрасна и юна, как в нашу давнюю встречу, лет тридцать тому назад. К несчастью, мы опять встречаемся в стенах темницы. Нужно прервать этот порочный круг, не так ли?

- Да, Верминаль, уже слишком поздно для нас обоих начинать верить в совпадения. Твоё лицо изменилось и постарело. Но вот глаза… Этот взгляд возвращает меня назад и я вновь вижу перед собой мужчину в полном расцвете сил.

Даника разомкнула объятия, шмыгнула носом и села рядом с дедом на деревянную койку.

- Ты знаешь эту женщину, дедушка?

- Да, мы знакомы. Это было странное время и обстоятельства были, скажем, исключительными. Однако сейчас не это важно.

Верминаль пристально взглянул на Лукрецию. Странная теплота по отношению к этой бледной девушке, звучавшая в его голосе раньше, тут же улетучилась, словно её и не было вовсе.

- Где мой пёс чёрной масти, что откликается на имя Призрак?

Раздражающая Данику лёгкая улыбка вновь тронула губы Лукреции.

- Он жив. Пока что.

- Ради того бога, в которого вы веруете, пусть так будет и впредь. Вы даже не представляете себе последствий иного исхода событий.

- Сейчас ты находишься не в том положении, чтобы угрожать Родентри, мастер Верминаль, - последние слова Лукреция намеренно растянула и слегка исказила произношение. – Экзарх и Царь Небесный помнят все твои прегрешения, не стоит отягчать душу новыми. Проявите благоразумие, когда пересечёте порог Зала Правосудия. Сотрудничайте с нами, покайтесь и вам будет даровано прощение.

Старик посмотрел пару секунд в необычные глаза собеседницы, затем перевёл взгляд на Данику. Он приобнял её и нежно поцеловал в лоб. После этого они поднялись и оба остановили взгляд на улыбающемся лице невозмутимой гостьи. Верминаль сухо произнёс свою речь.

- Не меня вам следует опасаться, Лукреция. Теперь веди нас, белая дева. Мы готовы к встрече с твоим отцом.