Чужая жизнь. Книга 2. Верю

Предисловие

К прочтению первую книгу автор настоятельно рекомендует. Начинать своей знакомство с героем и перипетиями его новой жизни сразу со второй книги не просто моветон (говорю с французским проносом), но и глупость. Не будет ничего понятно.

Если кратко и без долгих предисловий, то сюжет первой книги незамысловат и довольно прост. Земная Федерация, конгломерат человеческих миров, погибал. Один форпост за другим, планета за планетой, переходили в руки чужих, пришельцев-инсектоидов, кочующих из системы в систему. Юный парнишка, бывший пилот штурмового звездолета и последний выживший из земного флота, с помощью секретной разработки военных ученых попадает в другую вселенную. Этот мир совершенно не похож его родной мир. Здесь все крутиться вокруг особой психоэнергетической субстанции, которая называется магией и дарует части из местных особые выдающиеся способности.

Главный герой, ставший здесь подростком примерно своих же лет, сразу же попал в череду подчас странных и опасных происшествий. Сначала он дрался на дуэли с весьма сильным магом и только чудом избежал гибели, затем узнал про «висевшей» на его семье огромный долг, после стал жертвой теракта. Помимо этого поссорился с патриархом одного из сильнейших родов империи и влюбился в дочь самого императора. Наконец, главный герой узнал, что никакой он не человек, а самый настоящий маг. Что теперь будет? Куда теперь его выведет кривая? По какому пути он пойдет?!

Нас бьют, а мы крепчаем

Ещё каких-то шесть десятков лет назад район «Лебединая заводь» считался элитным. Здесь селились те, кого обычные люди привыкли видеть лишь на экранах визоров в свете софитов, на роскошных светских раутах, за рулём эксклюзивных авто или штурвалом частных самолётов. Много домов принадлежало дворянским родам из первой сотни, представители которых занимали руководящие должности в органах власти империи, входили в советы директоров крупных транс корпораций. Владели здешней собственностью даже некоторые из боярских родов. Говорят, здесь видели кое-кого из теневых правителей империи – членов Боярской Думы. Может видели, а может врали.

Сегодня же район переживал далеко не лучшие дни. Фасады некогда великолепных домов и дворцов лишились былого блеска, прежде ухоженные сады заросли сорными травами и кустарниками. Лоск богатства покинул эти места. На востоке и западе столицы, напротив, выросли блестящие гиганты Нового Арбата из стекла и бетона, призывно сверкавших разноцветными огнями. Тысячи квадратных метров роскоши, невиданного комфорта и абсолютной безопасности привлекали знать со всей империи. Гигантские апартаменты индивидуальной планировки с собственными оранжереями, бассейнами, спортивными залами, кинотеатрами и взлетными площадками для приема летательных аппаратов были раскуплены в считанные часы. Элита во все времена жаждала самого лучшего, самого дорого, самого сверкающего.

Неприметный фургон, в каких мелкие лавочники перевозили свежую выпечку, медленно вырулил на одну из улиц и остановился на первом же перекрестке. С водительского сидения выбрался крепкий мужчина в одежде полувоенного фасона, что столь обожали городские низы за практичность и недорогую цену. Стуча по брусчатке берцами, он несколько раз прошелся вдоль высокой каменной ограды одного из поместий, внимательно всматриваясь вглубь его территории. Наконец, что-то удовлетворенно пробормотал себе под нос и пошел обратно к машине. Видимо, увиденное удовлетворило его.

В другое время столь странное и, мягко говоря, подозрительное поведение уже привлекло бы чье-то внимание. Скорее всего, очередной бдительный или страдающий бессонницей гражданин уже давно бы вызвал полицейский патруль. Однако сейчас это сделать было некому. Дом напротив уже несколько лет был выставлен на продажу и там никто не жил. Соседи слева и справа располагались на довольно приличном расстоянии, да и не страдали излишним любопытством.

- Вирт… Вирт…, - крепыш несколько раз требовательно постучал по боковой дверце фургона, видимо, зовя товарища. – Заснул что ли? Не дай Бог опять в свое дерьмо долбиться…, - недовольно прошипел он, резко открывая дверь. – Ах ты, кусок говна! Тебе чего было сказано?

На полу фургона, прямо по середке сидел худой, как палка, парень и таращил на него красные выпученные глаза. Рядом с его правой ногой валялись два светло-голубых ингалятора от наркотика «Синий туман». Вполне легальное детище одной из фармкорпораций вызывало разной степени интенсивности трансовые состояния и пользовалось по этой причине бешенной популярностью у молодежи.

- Урод, б…ь! Клялся же, что пока не выполним дело, завяжешь, - наркомана за шкирку выволокли из нутра фургона и бросили к воротам, на которых висел идентификационный датчик. – Делай все, как и договаривались, кусок говна!

Щелкнув выкидухой, крепыш поднес лезвие ножа к глазам наркомана и несколько раз мотнул из стороны в сторону. Тот медленно, словно сонный, отшатнулся назад и заулыбался во весь свой щербатый рот. Что ему этот нож? Ему было очень хорошо.

- Козлище, - выдохнул первый, хватаясь за голову. – Ведь чувствовал, что он все дело завалит… Б…ь, только мне от этого не легче. Вот так-то, Ларс, хрен тебе, а не пятьдесят штук.

Он бы никогда не взял бы снова этого урода, что прокурил все свои мозги, если бы не чертова охранная система поместья. Заказчик его предупредил, что «охранка» не слишком сложная, но и с ней нужно обращаться умеючи. Лезть в ее электронные мозги на удачу очень глупая идея. Вирт же, несмотря на постоянное «зависание», неплохо управлялся с электроникой, за что и был взят в долю.

- Лар-р-р-ри, Лар-р-р-ри, - из-за спины послышался рычащий голос, то и дело прерывавшийся глупыми спешками. – Я тут, я снова с тобой. Не ругайся.

Вирт, похоже, немного оклемался и готов приступить к делу. По-прежнему, лыбясь во все свои оставшиеся зубы, он уже ковырялся в датчике крошечной дрелью, которую только что вытащил из нагрудного кармашка спецовки. В просверленное отверстие вставили маленький самодельный чип, блокиратор сигнала. Через минуту дрель сменилась небольшим планшетом с торчавшими из него проводами. Осталась самая мелочь: запустить специальную программку, которая-то и сделает остальное.

- Вуаля, братишка… Ха-ха-ха, - его слюнявый смех уже начал вызывать раздражение; Ларс все сильнее и сильнее охватывало желание вколотить этот смех кулаком обратно в глотку. – Сейчас система опознает нас, как членов семьи и пропустит на территорию поместья. Вот.

Словно по его сигналу железное литье ворот начало осторожно отползать в сторону, освобождая проход. Программа-взломщик подействовала, на некоторое время введя в заблуждение систему безопасности. Кивнув, Ларс забрался в фургон. Следом залез Вирт, после чего автомобиль медленно поехал асфальту.

- Повторим еще раз, - бросил здоровяк, даже не поворачиваясь к напарнику. – Заходим в дом. Находим лабораторию и выносив все, что там есть. Заказчика особенно интересуют бумаги, карты памяти и, вообще, любое «железо». После чего убираемся отсюда, отдаем товары и получаем по пятьдесят штук на брата.

Вирт не особо это все слушал. Не до этого было. Он баюкал в руке очередной голубой ингалятор, предвкушая, как вскоре примет еще одну дозу.

- Урод, - одними губами прошептал Ларс, останови фургон у широкого крыльца. – Конченый урод.

Выйдя из машины, он еле сдержался, чтобы со всей силы не хлопнуть дверью. Ничего-ничего, терпеть этого козла осталось совсем немного. Сделать дело и разбежаться с деньгами. Быстрее бы только. Он уже давно решил, куда отправиться. В столице стало слишком опасно. Людям его непростой профессии, здесь уже давно было неуютно. Сейчас же, вообще, беда. Слишком много стало вокруг электроники - автоматических систем безопасности, сканеров айди номеров, робоохранных постов. Достаточно лишь один раз засветится и прощай свобода, а то и жизнь. Ему уже давно надо было отсюда валить на Восток. Все его жадность виновата. Не хотел «голым» на новом месте оказаться. Тут, как раз, это дело подвернулось. Заказчик, кто-то очень непростой судя по ощущениям, просил раздобыть в одном доме какое-то оборудование и бумаги. Обещал заплатить столько, что Ларс согласился, не раздумывая. При этом опасности-то особой быть не должно. В доме, как ему сказали, будут лишь женщины. Все «пустышки», без магов. Грех от такого дела отказываться. С магами бы он и не подумал связываться, а с этими можно…

- О-о, огонек горит, – заулыбался Вирт, тыкая рукой в дальнее окно. – А мы в гости идём... Ха-ха-ха, – его буквально разбирало от хохота. – Ха-ха-ха! Нас не ждут, а мы идём. Ха-ха-ха! Представляешь, Ларс?! Мы в гости идём...

Здоровяк, чертыхнувшись про себя, несильно ударил его в живот, чтобы привести в чувство. Затем осторожно коснулся дверной ручки в виде бронзового льва. Входная дверь была открыта. Значит, «охранка», по-прежнему, висела. Ларс удовлетворённо хмыкнул. Им пока везло.

Перехватив поудобнее парализатор, Ларс толкнул дверь и сразу же вошёл внутрь. Было совсем тихо.

- Проверь там, – он кивнул на право, в сторону коридора. – Не шуми. Понял?

Вирт, поеживаясь от ноющей боли в животе, обиженно кивнул. Мол, понял он. Не дурак. Все сделает, как надо. Сам шуметь не будет, а тех, кто будет, успокоит.

Проводив подпрыгивавшего от возбуждения наркомана взглядом, Ларс вошёл в гостиную. Слабого света от пары ночников вполне хватало, чтобы не тыкаться о мебель. В комнате никого не было.

- Значит, в следующей..., – опущенный было парализатор вновь оказался поднят.

Быстро пересёк комнату и оказался возле чуть приоткрытой стеклянной двери, из-за которой доносились едва сдерживаемые женские рыдания. Осторожно заглянул. На самом краешке дивана сидела молодая женщина в домашнем халате и, прикрыв руками лицо, плакала. Содрогались острые плечики. Всхлипывание.

- Ой… А что вы тут делаете? – женщина вдруг подняла заплаканное лицо и увидела входящего в комнату Ларс. - Кто вы такой? Вы из безопасности? Про Алешеньку что-то известно? – встав с дивана, с надеждой смотрела она на мужчину. – Что вы молчите? Ой! – ее взгляд, наконец, зацепился за парализатор в руке незнакомца. – Вы…. Вы не из безопасности…

Ларс криво усмехнулся и навел на нее оружие. Он точно был не из имперской безопасности. Как говорится, рожей не вышел.

- Что вы делаете? – испуганно вскрикнула женщина, выставляя вперед руки. – Я сейчас закричу…

Толку-то. Кричи – не кричи, стреляй – не стреляй. Вряд ли кто придет на помощь.

- Заткнись! – прорычал Ларс, толкнув ее на диван. – Заткнись, я сказал!

Бедняжка упала. Халат задрался, обнажив белоснежное бедро. Заметив жадные взгляды, бросаемые мужчиной, она попыталась прикрыться. Получилось не очень.

- Богатая, красивая, - Ларс наклонился к ней и с наслаждением втянул воздух; одуряюще пахло женским телом. – А ведешь себя очень плохо. Знаешь, что бывает с теми, кто себя плохо ведет? – усмехнулся он, облизывая языком внезапно пересохшие губы. – Их наказывают…

Ларс буквально пожирал взглядом съежившуюся на диване женщину, особенно очаровательную и желанную в своей беззащитности и беспомощности. Ему вдруг вспомнилось, что у него давно уже не было женщины. Слишком давно. Кажется, он же и забыл, что с ней нужно делать. Пожалуй, можно и вспомнить. Сделать дело, а потом и позабавится, улыбнулся он своим мыслям.

- Заткни свою пасть и слушай меня внимательно! Где-то здесь есть лаборатория твоего мужа. Покажешь место, и я со своим товарищем уйду, - женщина стрельнула глазами в сторону двери, на что сразу же обратил внимание Ларс. - А-а-а-а-а, проказница! Что у нас там такое? Неужели лаборатория в той комнате? Молчишь? Нехорошо, обманывать. Взрослым девочкам такое обязательно нужно знать.

Подойдя к ней, Ларс с силой схватил ее за рукав, поднимая с дивана. Рукав с треском разошелся. В образовавшемся разрезе соблазнительно мелькнула грудь.

- Поиграть со мной хочешь? – тяжело задышал Ларс, не отводя глаз от ее груди. – Обязательно поиграем. Я знаю столько игр, что сильно удивишься. Только сначала сделаем дело… Пошевеливайся, - он толкнул ее, не удержавшись проведя по упругой ягодице. – Тварь, лягаться вздумала! – дернувшуюся было женщину, он с силой ударил по щеке, раздирая ее в кровь. – Убью.

Всхлипывающая женщина привела его к стене в гостиной, на которой висела большая картина. Дрожащими руками, она сняла картину, едва не уронив ее на пол. На стене появилось странное устройство, напоминавшее необычный часовой механизм. Видимо, это и был замок, запирающий дверь в ту самую лабораторию.

- Ну? Открывай! – теряя терпение, едва не заорал Ларс. – Мне тут до утра возится? Быстро!

Он тряхнул ее так, что у женщины клацнули зубы. Тоненькая струйка крови протянулась изо рта. От сквозившего в ее глазах ужаса, Ларс завелся. С чувством хлестанул ее по губам. Еще раз и еще раз. Женская головка моталась из стороны в сторону, как тряпичная. Только бесполезно. Она все равно молчала.

Залепив ей напоследок пощечину, он со с злости пнул стену. Выходило совсем плохо. Замок не выглядел дешевкой. Такой, скорее всего, и Вирту будет не по зубам. Если ее не удастся разговорить, будет плохо. Очень плохо. Не будет денег, нового айди, нового будущего, в конце концов.

- Решила поупрямится, с…а, - прошипел Ларс, с ненавистью впиваясь в женщину взглядом. – А я как раз знаю, как нужно разговаривать с упрямцами… и упрямицами.

Кончиком ножа мужчина поддел ворот женского халата и начал сдвигать его в сторону, все больше и больше обнажая тело. Руку положил ей на бедро и по-хозяйски сжал его, с ухмылкой заглядывая в круглые от ужаса глаза.

- Ты мне откроешь этот чертов замок… Слышишь, с…а? Обязательно откроешь, - бормотал он, возбуждаясь от ощущения власти. – Так ведь?

Рука пошла еще выше, касаясь, покрытой синяками и потеками крови, кожи. Из-под подола показался белый кусочек кружевной ткани.

В этот момент за его спиной раздался гулкий звук шагов, который сложно было не узнать. Так мог топать только придурковатый, вечно косолапивший, Вирт.

- Ха! Вечерника? А почему без меня и моего нового друга? – судя по его развязному и визгливому голосу, он уже успел принять новую дозу. – Ларс, смотри кто, к нам приехал… Я выхожу на крыльцо, а там эта рободрянь приехала. Друга нам привезла.

Ларс тут же отдернул руку от женского бедра и вскочил, как ошпаренный. Какого там черта бормочет этот нарк придурочный? Что еще за новый друг? Совсем что ли спятил?!

- Что? Б…ь, кого ты еще привел? – не сдержавшись, заорал Ларс, увидев рядом с Виртом какого-то худого парнишку. – Какой на хрен друг? Забыл, зачем мы здесь?! Нам нужно открыть эту долбанную дверь! Тащи свои инструменты и вскрой мне это дерьмо! Бегом!

Все еще улыбаясь, Вирт отпустил шатавшегося подростка и пошел к стене с замком. Ругань его совсем не обижала, не пугала. «Синий туман» напрочь подавлял эти чувства.

- Сынок! Алешенька! – лежавшая без движения женщина вдруг вскочила на ноги и криком бросилась к парнишке. – Мальчик мой! Что такое с тобой? Посмотри на меня! Посмотри! Ты пьян…

У наблюдавшего все это здоровяка удивленно поползли вверх брови. Вот это сюрприз! Настоящий подарок, что и говорить! Щенок этой стервы объявился. Теперь она, как миленькая заговорит. Так говорить будет, что затыкать придется. В ногах у него будет валятся, чтобы он ее сына не трогал.

Ларс громко рассмеялся, заставив женщину вздрогнуть:

- Ха-ха-ха! А я уже было начал думать, что у меня сегодня плохой день… Зря, оказывается, я так думал. День-то просто отличный, - заржал он во весь голос. – Ха-ха-ха-ха!

Женщина, бросив на него отчаянный взгляд, закрыла собой подросток, который нетвердо стоял на ногах.

- Не трогайте его, пожалуйста! Я прошу вас! Не трогайте его! – она отвела руки назад, стараясь придержать подростка. - Я ведь, правда, не знаю, как открыть эту дверь! Клянусь, ничего не знаю! Слышите, меня? Правда, не знаю!

Он рухнула перед ним на колени и умоляюще сложила руки перед собой.

- Только сына не трогайте. Я все, что хотите сделаю! – горячо зашептала женщина, рывком срывая халат. – Только не трогайте его!

Ее грубо оттолкнули. Заскулив, женщина упала на пол.

- Этот же сопляк в стельку пьян. Ха-ха, - фыркнул Ларс, тормоша и рассматривая квелого парнишку. – От него сейчас и слова не дождешься… Вирт! Вирт, твою мать! – до наркомана, корпевшего над замком, дошло только со второго окрика. – Оставь замок. Не дай Бог, что-нибудь зацепишь. Возьми-ка лучше пацана и поработай с ним, как ты умеешь. А баба нам сама все расскажет и покажет. Ха-ха-ха, - издевательски заржал он. – А показать есть что… Одни сиськи вон чего стоят. Торчком стоят. Покажешь ведь, малышка?

Подросток уже оказался в руках наркомана, все еще пребывающего в тумане своей дури. Он крепко держал его за плечи и глупо улыбался.

- Сейчас мы поиграем с тобой в какую-нибудь игру. Ха-ха-ха. Вирт, любит играть с чилдренами. Ха-ха-ха, - заливался он, хватая парнишку за волосы и оттягивая голову в сторону. – Ха-ха-ха-ха… Я много игр знаю… Будешь играть?

Во взгляде парнишки, по-прежнему, плескалось мутное непонимание. Алкоголь все никак не отпускал его. В опустившей на него пелене, конечно, уже появлялись трещины, но да окончательной ясности сознания было еще далеко.

- Или ты не хочешь со мной играть? Да? Не хочешь? Думаешь, я плохой и со мной нельзя играть? – вдруг зло прошипел Вирта, когда его внезапно переклинило; видимо, очередная порция дури переставала действовать, раз у него начало резко меняться настроение. – Мне, кажется, ты нехороший мальчишка. А знаешь, что я делаю с нехорошими мальчиками? – он с силой сжал плечо своей жертвы и, скалясь, наблюдал за его реакцией. – Как тебе такое? Или еще добавить? – схватил парня за шею и начал слегка душить, все время бормоча тому о чем-то в лицо. - Нехороший мальчишка! Очень нехороший мальчишка! Плохой, очень плохой, мальчишка…

Из-за его спины раздавался треск разрываемой ткани и звуки смачных пощечин. Ларс всем телом навалился на женщину и пытался освободить ее от остатков одежды. Извиваясь, как кошка, та всячески сопротивлялась.

- Тварь… Тварь… Ты все у меня расскажешь, - хрипел здоровяк, жадно лапая тело молодой женщины. – Обязательно расскажешь про этот проклятый замок.

Сына душили в паре шагов от матери. Его отливающее тяжелой краснотой лицо было обращено в сторону бедной женщины. Глаза наливались кровью. Открывавшийся рот снова и снова пытался вздохнуть воздуха.

- Смотри! Смотри на него! Внимательно смотри! – орал Ларс, держа голову женщины так, чтобы она не могла не видеть сына. – Он сдохнет сейчас. Дуба даст, дура, если замок не откроешь!

Она хрипела и билась в руках насильника, стараясь отвернуть голову в сторону. Лишь бы не видеть, как убивали ее сына. Пусть лучше она умрет. Не могла она больше видеть этот ужас. Боже, как можно это все вытерпеть…

В этот момент в комнате раздался странный голос – громкий, скрипучий, словно пропущенный через осколки стекла и камня.

- Я открою замок, - сипел парнишка, на мгновение отцепив руки от своей шеи. – Я знаю… Я открою дверь в лабораторию… Хр-р-р-р-р… Пусти… Я знаю, как открыть замок… Хр-р-р-р-р….

Удивленный Ларс оторвался от женщины, напоследок с силой ударив ее по лицу. Все очень хорошо складывалось. Какая разница, кто ему откроет эту дверь, она или ее пацан. Все равно они больше не жильцы. Жить им ровно до того момента, как откроется дверь в лабораторию.

- Ну, - буркнул он, облизнув губы. – Давай. Вирт, пусти щенка.

Парнишка, тяжело дыша, осмотрелся. На несколько мгновений задержался взглядом на теле лежавшей на полу матери. После мазнул остекленевшими, совершенно пустыми, глазами по здоровяку, что стоял рядом и довольно щурился. Шатающей походкой подросток прошел к стене и наклонился к странному часовому механизму. Крутанул одну шестеренку, другую, третью, пока не раздался мягкий щелчок и стена не поползла в сторону.

В огромном открывшемся глазу помещению одна за другой стали загораться лампы, осветившие десятки, заваленных разнообразными механизмами и приборами, квадратов. На тянувшихся вдоль стен стеллажах лежали необычные на вид вещи, агрегаты, закрытые искрившимися силовыми полями. Даже на первый взгляд перед грабителями открылся настоящий Клондайк, а на второй взгляд еще больше…

- Вирт, твою мать, сколько же здесь всего лежит. Нутром своим чую, что это амулеты. Б…ь, Вирт, слышишь? - восхищенно протянул Ларс, спускаясь по ступенькам вниз и забывая обо всем на свете. – Это же бешеное бабло! А он только пятьдесят кусков обещал. Сраные пятьдесят кусков. Да здесь можно в сто, в тысячу раз больше поднять…

Ему даже жарко стало от этой мысли. Ведь он и сам все может сделать. Зачем ему какой-то там заказчик? Тот сейчас сидит где-нибудь у себя в доме, в безопасности, попивает хорошее поило и ждет известий. Он же здесь по чужому дому шарится и всю тяжесть на своем горбу тащит. Почему он должен за это какие-то крохи получать? Нехорошо это, не по справедливости.

- Да, да, не справедливо, - шепотом поддакнул Ларс своим мыслям. – Теперь все будет по-другому. С таким баблом я плевал на все… Ладно, пора все это грузить. И так слишком здесь задержались. Вирт! Где там тебя носит? Пора барахло это собирать. Оба-на! Вирт, щенок, решил сам помочь!

В проходе, на самой верхней ступеньке, стоял подросток. За ним медленно закрывалась дверь, полностью отсекавшая им всем выход из лаборатории.

- Что за херня? Быстро открой дверь! – Ларс напрягся, почуяв что-то странное. – Быстро, я сказал! Я же тебя сейчас на кусочки резать буду.

Щелкнула выкидуха. Остро заточенное лезвие в его руке выписало в воздухе несколько сверкающих восьмерок. Только мальчишка даже не пошевелился. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни один, чертов мускул.

Ларс сделал шаг вперед. С ухмылкой, застывшей на его лице, еще раз махнул ножом. Сейчас этот щенок наложит в штаны. Так всегда бывает. Все сначала строят из себя героев. Но стоит лезвию ножа застыть у глаза, вся смелость тут же лоскутами сходит. И этот сопляк не исключение.

- Ножик? Ха-ха-ха-ха, - пацан вдруг засмеялся во весь голос. – Ножик… Ха-ха-ха-ха!

Одними губами ржал. Рот неестественно раскрыт, зубы наружу, а глаза мертвые, ничего не выражающие. Совсем пустые. Ничего там не было – ни страха, ни боли. Просто ничего. Странные глаза, которых просто не могло быть у человека.

- Я сказал, открой дверь и уйди с дороги, - еще раз повторил Ларс, перехватывая нож ножик. – Быстро…

Глубоко внутри него поселился непонятный, и главное, необъяснимый холодок. Это было плохое чувство, редко обманывающее его. Оно всегда появлялось в такие моменты, когда назревало что-то плохое, опасное, от которого было лучше бежать без оглядки. Только почему это чувство появилось именно сейчас? Какая угроза может исходить от этого пацана? Он скорее всего уже в штанишки напрудил от страха и лишь делает вид, что ему не страшно. Надо лишь еще немного надавить. Совсем немного…

- Знаешь, как я могу резать этим ножичком, - Ларс еще хорохорился, не желая верить в свое предчувствие. – Он очень остр… Что это?

Парнишка, по-прежнему, молчал. Не угрожал, не сыпал оскорблениями, не звал на помощь. Просто молчал и буравил его «мертвым» взглядом, пробирающим до самых печенок.

Однако, все закончилось в один момент. Каждый из запертых в лаборатории тут же почувствовал это. Подросток начал спускаться по ступенькам.

В помещении начал сгущаться воздух. Становился плотным, словно вода. Вдыхаешь, а идет тяжело. Воздух густой, натуральный кисель. Не принимают его легкие.

- Стой… Ст…, - неуверенно бормотал Ларс, отступая назад. – Я говорю, стой на месте.

Со всех сторон нарастал странный звук. Лежавшие на полках и стеллажах вещи дребезжали, мелко раскачиваясь из стороны в сторону. Ходили ходуном стоявшие на полу короба, из которых начали выпрыгивать необычные разноцветные гругляши-таблетки. Похожие на детские игрушки, они падали на пол, бились о стенки, подпрыгивали и летели дальше.

Только никакие это были не игрушки. Это были простейшие амулеты, с заключенными в них стихиями. Обычная рабочая заготовка для артефакторщика, который использовал их либо для создания более сложных артефактов, либо для их проверки.

Раз! Первый амулет раскрылся, выдав плотное облако раскаленного пламени. Два! Хлопнул второй амулет, оставляя вместо себя раскручивающийся вихревой поток! Три! Следующий амулет тоже скрывал в себе огонь! Четыре! Еще вихрь! Спрессованные в единое целое, ветер и огонь превратились раскаленную плазму, доходившую до тысяч градусов!

… Стена мягко ушла в сторону. Из лаборатории дохнуло адским жаром и смесью страшных запахов сгоревшей человеческой плоти, пластика и резины. В гостиную поднялся парень. Абсолютно целый. От него лишь немного пахло дымом.

- Сынок, сыночек, миленькой, - едва увидев сына живым, женщина зарыдала и начала подниматься с пола. – Маленький мой, хороший мой…, - не сдерживаясь, плакала она. - Они тебя не трогали? Покажись…, - заливая его слезами, женщина внимательно всматривалась в лицо подростка. – Сыночек… Надо звонить в полицию, с безопасность…, - вдруг она оторвалась от парня и, вскинув голову, начала осматриваться. - Быстрее. Они ведь сейчас придут. Мой коммуникатор где-то здесь. Сынок, надо его срочно найти.

Парнишка ее крепко обнял. Гладя по спутанным волосам, успокаивающе зашептал:

- Не надо никуда звонить. Слышишь меня, мама? Все хорошо. Все нормально. Их больше нет, - тихо-тихо говорил он, глядя в ее ничего не понимающие глаза. – Слышишь? Никого из них больше нет. Совсем нет. Вообще, нет. Понимаешь меня?

Та неуверенно кивнула. Конечно, она ничего не понимала. Грабители ведь только что были здесь. Они зашли в лабораторию и оттуда не вышли. Значит, они там остались. Только сын говорит, что их больше нет.

- Мама, слушай меня внимательно. Их, по-настоящему, больше нет, - парень все это сомнение читал в ее глазах. – Я маг, мама! Понимаешь меня? Я, Маг! Теперь все будет иначе. Я со всех спрошу, мама. Верь мне. За каждую твою слезинку спрошу. За каждый синяк… За папу…

Женщина снова кивнула, смотря на сына уже совершенно иными глазами.

- Пусть они за все заплатят, сынок…

Вроде можно дышать...

Еще стояла глубокая ночь. В гостиной уже ничего не напоминало о том страшном происшествии, что происходило здесь каких-то несколько часов назад. Мебель стояла на своих привычных местах. Кровавые пятна с пола исчезли, ковер тщательно вычищен. Рваные лоскуты от одежды оказались в бытовом утилизаторе. Казалось, ничего и не было, ничего не случилось. Только внешний вид сидевших рядом сына и матери говорил совершенно о другом. Ее лицо покрывали синяки, проступавшие через слой пудры. На руках виднелись глубокие царапины. Не лучше выглядел и он, то и дело морщась и осторожно касаясь багрово-синей шеи.

- Ты уверен, сынок? Может вызовем безопасность и расскажем про этих грабителей? – Бельская вопросительно посмотрела на сына. – Пусть проведут расследование…

Она уже почти успокоилась. По крайней мере, руки уже не дрожали и перестала срываться на плачь. Хотя истерические нотки в ее голове еще звучали.

- Не надо, мама, - твердо ответил Алексей, медленно наклонив голову. – Не надо никого звать. Их больше нет. Ничего от них не осталось. Вообще, никому не надо знать, что они были у нас. Понимаешь, меня? Никто ничего не должен знать.

Он взял ее ладони и с нежностью сжал их.

- Пойми меня, мама. Эти люди не сами пришли к нам. Они искали папину лабораторию. Значит, их послал тот, кому очень нужны папины изобретения. Пусть они думают, что их люди пропали. Никто не должен знать, что здесь случилось. Ни малейшего подозрения не должно быть, - усмешка чуть тронула его губы. – Мне нужно немного времени, чтобы во всем разобраться. Надо понять, что нам теперь делать. Только с этим делом нельзя спешить. Один неверный шаг, и нас раздавят. Обождем… Не волнуйся, мам. Я все сделаю...

Бельская кивнула. Произошедшее едва не сломало ее и сейчас она была готова поверить во что угодно и слушаться кого-угодно. Тем более Алексей в этот момент ей так сильно напомнил мужа, что у нее ком вставал в горле и слезы появлялись на глазах. Тот тоже старался оградить ее от всех опасностей и трудностей. Редко, почти никогда, не рассказывал ей о своих проблемах, о которых она, конечно, догадывалась. Все старался решить сам, ни во что не посвящая ее. Вот и сын вырос точно таким же, один в один.

-... С долгом тоже надо что-то делать, - после некоторого молчания протянул Алексей, задумчиво потягивая из фарфоровой чашки обжигающе горячий чай. - Вяземский не прекратит свои попытки все у нас забрать. С таким уродом вряд ли удастся договориться... Думаю, надо идти на прием к императору и подавать жалобу на Вяземских. Пусть расторгнет договор о вассалитете, как ничтожный. Они же его все равно не соблюдают. Ведут себя с нами, как со своими слугами. Вот пусть и ответ держат перед императором, который нас и рассудит.

Алексей подмигнул матери заплывшим глазом. Мол, не все еще кончено и они немного побарахтаются. Может из этого что-то и выгорит.

Женщина, чуть успокоенная его тоном, и, главное, уверенным видом, встала с дивана и медленно подошла к большому зеркалу, где стала вглядываться в отражение. Осторожно коснулась синяков на лбу, провела пальцами по глубокой царапине на щеке.

- Ой, мы ведь совсем забыли про гимназию! - вдруг вскрикнула она. - Ты же теперь маг! Тебе нужны самые лучшие педагоги! Директор должен составить специальную программу для тебя... Подожди! У меня есть одна знакомая, которая замужем за одним известным специалистом. Это практик-маг огромного опыта, - загорелись ее глаза. - Нужно позвонить ей и договориться о встречи. Мы заплатим любые деньги. Сколько попросит, столько и дадим, - Бельская взмахнула руками. - Еще тебя нужно в внести в губернский список магов. Что морщишься? После этого можно будет уже о достойной тебя партии думать.... Слышала, у Юрьевых дочка на выданье растет. Красавица, умница, - он мечтательно улыбнулась.

В тяжелым вздохом, встал и Алексей. Нарисованная матерью картина его категорически не устраивала. Не в их интересах сейчас поднимать шум, которого и без этого достаточно вокруг них. Не дай Бог, еще станет известно о его вновь обретенных магических способностях. Можно сразу прямо идти к столбу с веревкой и мылом.

- Мама, подожди. Ты меня совсем не слышишь, - с недовольством в голосе проговорил парень. - Об этом тоже никому нельзя говорить. Повторяю, нельзя. Ты понимаешь, что потом случиться? Я ведь «пустышка», я никак не должен быть магом. Такого, вообще, не может быть. Тебе об этом любой человек скажет.

Женщина сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на него.

- Как только станет известно, что «пустышка» стал магом, меня на органу разберут. Никто даже не посмотрит, что я дворянин. Сам же император первым засадит меня в какой-нибудь спецлаборатории и начнет опыты проводить. Не веришь? - Бельская недоверчиво хмыкнула. - Мама, никто в здравом уме не упустит возможности узнать, что со мной произошло. Ты представляешь, кем станет тот, кто разгадает секрет? Это даже не деньги! Это огромная власть! Этот человек сможет делать из обычных людей магов... Поэтому нужно обо всем молчать. Ни единого слова не должно выйти отсюда, пока мы сами во всем не разберемся.

Правда, Алексей лукавил, не все рассказывая матери. У него ведь уже было некоторое, пусть и поверхностное, понимание всего происходящего с ним. Квазар постарался, кое-что прояснить. Оказалось, никаким магом, в классическом понимании этого слова, парень еще не был. Случившееся в лаборатории искин определил, как спонтанный выброс магической энергии аномального высокой мощности. По-хорошему, Алексей даже управлять этим процессом не мог. Его магический источник совершенно непредсказуемо отзывался на прямое воздействие.Во всем этом еще нужно было разбираться и разбираться, прежде чем настанет хотя бы какая-то ясность.

К сожалению, не было у них этого времени. Напрасно надеялись, что оно еще оставалось.

Неожиданно с улицы прямо в окна ударили ослепительно яркие лучи света, прорезавшие мягкий полумрак в гостиной. Раздался громкий, усиленный электроникой, голос:

- Внимание! Периметр контролируется службой имперской безопасности! Всем оставаться на своих местах и сохранять спокойствие! Повторяю! Периметр контролируется службой имперской безопасности! Не оказывать сопротивление! Всем оставаться на своих местах!

Алексея буквально подбросило на месте. На какое-то мгновение вспыхнули неземным светом глаза. Где-то внутри него истошно заверещал искин, почувствовавший, как на его носителя вновь накатывается что-то неконтролируемое и чрезвычайно опасное. Вспыхнул магический источник, отозвавшись на панику. Его пульсация начала медленно, но неуклонно, заполнять организм парня. Казавшаяся плотной, мощной волной, она то накатывалась, то отходила назад. Затем все повторялось заново.

- Сынок, сынок, что с тобой? Посмотри на меня! - Бельская испуганно вцепилась в сына, от которого исходило едва не физически ощущаемое напряжение. - Успокойся! Это же из безопасности! Сынок! Это не грабители!

Эта чуждость, что на мгновение вынырнула из ее сына, до ужаса напугала ее. Она с силой принялась тормошить его, чтобы заставить прийти в себя. Свою лепту вносил и Квазар, изо всех сил снижая уровень возбуждения нервной системы.

Им все же удалось. Едва успели, как входная дверь с хрустом слетела с петель и раздался топот вбегаемых силовиков. Одна, вторая, третья, четвертая фигура в футуристический матовых комбезах влетала в гостиную и брала под контроль свой сектор.

Последним в помещении появился высокий сухопарый мужчина в темном костюме. Увидев Бельских, он удовлетворенно хмыкнул. Молча подошел и цепким взглядом стал осматривать их, подмечая синяки и царапины.

- Бельская Ольга Александровна, Бельский Алексей Михайлович, - то ли спросил, то ли произнес он. - Вам необходимо пройти со мной. Собирайтесь.

Сказано это было абсолютно категоричным тоном, не допускающим и намека на неповиновение или несогласие. Предусматривалось только подчинение и ничего более.

- Что? - этот тон сразу же вышиб из Бельской весь страх и растерянность, вернув на место дворянку с истовым пониманием своего места в это мире. - Как вы разговариваете с нами? Я лицо, защищенной эдиктом императора о правах дворянства! Без моего разрешения, ко мне даже подойти никто не может, - женщина вскинула голову, застыв с идеально прямой осанкой. - По какому праву вы ворвались в мой дом?! Эдикты императора писаны не для вас? Кто вы такой, чтобы с нами так разговаривать?

Мужчина на секунду смутился под ее напором, однако сразу же пришел в себя. Глава службы имперской безопасности, надо признать, не привык к такому отношению к своей персоне. Редко с ним разговаривали в таком тоне. Обычно перед руководителем могущественной структуры и правой руки императора заискивали, пресмыкались, чтобы, не дай Бог, он не обратил свое внимание на них. Тут же случился такой сюрприз...

Он одернул костюм, избавив его от несуществующих складок. Пригладил подернутые сединой волосы.

- Прошу простить меня госпожа Бельская, - усмехнувшись, проговорил он. - Я, Ламберт, глава службы имперской безопасности.

С удовлетворением отметил, как переменилась в лице женщина. Узнала, естественно. Кто в империи не знал фамилию Ламберта? Правда, к ней обычно добавляли разные нелицеприятные эпитеты. Например, Кровавый, Цепной пес, Душегуб и другое, что в приличном обществе не принято произносить вслух.

- Если вам мало моих слов, то, надеюсь, просьба Ево Величества вас удовлетворит? - та неуверенно кивнула. - Хорошо.

Ламберт активировал на коммуникаторе виртуальный проектор и в паре шагов от них в воздухе замерцала голубоватая фигура самого узнаваемого в империи человека. Высокий, в полувоенном мундире, он смотрел прямо на них.

- Госпожа Бельская, господин Бельский, приветствую вас. Прошу извинить меня за звонок в столь поздний час. Потревожить ваш покой меня вынудили особые обстоятельства, о которых я хотел бы рассказать вам лично, - фигура императора повернулась к Алексею. - А вас, молодой человек, я хочу поблагодарить лично за спасение моей дочери. Она, кстати, тоже хотел сказать вам несколько слов, - он вытянулся и сделал приглашающий жест рукой. - Приглашаю вас в свою резиденцию.

Бельская с ошеломленным видом повернулась к сыну. Тот, напротив, выглядел совершенно спокойным, даже довольным. Казалось, ему совсем не в диковинку получать такие приглашения от первого лица империи. Алексей кивнул ей, давая понять, что приглашение обязательно нужно принимать.

- Конечно, Ваше Величество, - она сделал легкий книксен; обозначил свой поклон и Алексей. - Мы принимаем ваше приглашение. Только сначала приведем себя в порядок..., - она коснулась царапины на своей щеке.

Чуть меньше часа им понадобилось, чтобы собраться. Быстрее не получалось. Появляться перед императором в самом затрапезном виде было бы оскорблением. Бельская с тщательно наложенным макияжем, маскировавшим ее синяки и царапины, казалась настоящим воплощением стиля. Затянутая в строгое, без фривольных фентифлюшек и нескромных разрезов, черное платье, украшенное одной единственной ниткой крупного глубокого молочного цвета жемчужинами, неторопливо и с поистине королевским достоинством прошествовала мимо оперативников службы имперской безопасности. Сопровождавший ее Алексей одет был с не меньшей сдержанностью и лаконичностью. На нем был тщательно подогнанный темно-синий костюм, сидевший, как вторая кожа. Отсутствие галстука или бабочки оказалось единственным, в чем он отступил от этикета. Помогавший выбирать одежду, Квазар чуть не дурниной орал, когда Алексей отбросил в сторону галстук.

Проходя мимо стены, за которой находилась лаборатория, парень неосознанно задержал на ней взгляд. Последнее тут же отметил Ламберт, тут же сделав знак одному из своих людей. Тот разберется, чем вызвано такое внимание к обычной стене, и доложит. Здесь не могло быть случайностей и мелочей. Все имело свою причину и следствие, был абсолютно уверен глава службу безопасности.

- Обращаться в Его Величеству исключительно «Ваше Величество». Не допускать шуток, оскорбляющих намеков. Не обращаться с просьбами, - уже в автомобиле Ламберт инструктировал своих пассажиров. - Не садится, пока не будет предложено сесть. Не перебивать...

Из пассажиров лишь Бельская его внимательно слушала, буквально «наматывая на ус» каждое слово. Алексей же лишь делал вид. Он уже давно решил, как будет себя вести на встречи. От него не дождутся ни расшаркиваний, ни лизания императорских задниц, ни подобострастных взглядов, ни нижайших поклонов. Он станет задавать вопросы и получать на них ответы.

Раскатал, как выяснилось губу. Все его заранееприготовленные фразы, характерный прищур и твердый взгляд сразу же полетели в тар — тарары, едва они оказались в императорском кабинете.

- Ваше Ве..., - начал было первым Алексей, как сразу же запнулся.

Из-за широкой спины императора шагнула миниатюрная девичья фигурка со смущенной улыбкой на лице. Явно сдерживая порыв бросится вперед, она сделала несколько шагов и застыла на месте.

Отчего-то смутился и Алексей, замерший в нескольких шагах от цесаревны каменным столбом. Стоял и не мог оторвать от нее взгляда. Вроде бы понимал, что должен обязательно что-то сказать, но все слова застревали в его горле.

Когда пауза неприлично затянулась, император негромко кашлянул, явно привлекая к себе внимание. Первой очнулась Бельская.

- Здравствуйте, Ваше Величество, - поздоровалась она, делая глубокий книксен. - Благодарю вас за приглашение.

Алексей тоже пришел в себя. По крайней мере, он наше в себе силы сделать поклон, сначала императору, а после княжне. Очередность и глубину поклонов ему все это время нашептывал Квазар.

- Приветствую вас в моей резиденции. Рад нашему знакомству, госпожа Бельская. Пользуясь случаем, выражаю вам мои самые искренние соболезнования в связи с трагической гибелью вашего мужа. Это большая утрата, - женщина едва уловимо качнулась, но тут же выпрямилась и совершенно невозмутимо кивнула. - С вашим сыном я хотел встретиться особо.

Император подошел к парню и... крепко обнял его, заставив вздрогнуть от этого.

- Я обязан вам, молодой человек. Вы спасли мое самое дорогое сокровище, мою Аннечку. Даже представить себе не могу, что было бы..., - он не договорил и снова обнял его. - Вы проявили исключительную храбрость, закрыв своим телом мою дочь.

Алексей пытался его слушать, но у него получалось это с огромным трудом. Его взгляд то и дело косился в сторону Анны, где встречался с таким же жаждущим взглядом. Всякий раз, когда это случалось, его охватывал жар, поднимавшийся откуда-то изнутри. Внутреннее пламя на самое мгновение обжигало его и снова затухало, прячась от всех.

- ...Я понимаю, что могу оскорбить вас, предлагая награду за спасение моей дочери...

В голове у парня «паниковал» искин, не понимавший причину резкого изменения физиологического состояния носителя. От сужения и расширения сосудов прыгало артериальное давление. Зашкаливал пульс. Поднималась непонятная волна возбуждения. Квазар метался, как хищник в закрытой клетке, ища причину столь непонятное поведения организма.

- … Думаю, вы позволите мне помочь урегулировать вам некоторые разногласия с родом Вяземских? - прозвучавшее столь ненавистное имя заставило Алексея встряхнуться и на некоторое время вынырнуть из этого оцепенения. - Я поручу Дворянской палате проверить законность оснований для наступления вассалитета. Если этот намек не будет воспринят Вяземскими правильно, то пойдем дальше…

Только парень продолжал смотреть на Анну. Все остальное словно перестало существовать – другие люди, ощущения, чувства. Остались только эти черты девичьего лицо, ставшие для него родными, желанными и сводящими с ума. Обычное личико, обрамленное каштановыми волосами, вздернутый носик, все это с безумной силой влекло его к себе.

- … Наконец, позвольте поздравить вас с титулом барона, - за спиной Алексей тихо ахнула Бельская, ожидавшая чего угодно, не пожалования титула. - Барон Алексей Бельский, служите Российской империи верно и будете облагодетельствованы ею.

Одновременно с этими словами император передал ему золотую цепь с баронским знаком, украшенным искрящимися изумрудами.

После император повернулся к своей дочери и с улыбкой произнес:

- Княжна, а не могли бы вы показать госпоже Бельской наш дворец, - цесаревна непонимающе посмотрела на отца. - Думаю ей будет интересна эта экскурсия. Мы же пока с твоим спасителем побеседуем о вопросах, которые вряд ли будут вам интересны.

На лице цесаревны повисло тщательно скрываемое выражение неудовольствия. Видимо, с большим удовольствием она бы поприсутствовала при их беседе. Однако, деваться было некуда.

Оставшись наедине, они некоторое время молчали. Алексей выжидал, давая возможность императору высказать первым. Он пытался понять, о чем сейчас будет разговор. В голове гуляли разные мысли: от запрета встречаться с княжной Анной и до приглашения на работу в княжескую канцелярию. Что ему в голову взбредет? Вдруг возьмет его за шкирку (ведь здоровая орясина) и начнет трясти, как кутенка, приговаривая: «Отстань от моей Аннечки! Отстань, голодранец!». Или прищурится в его сторону подозрительным взглядом и скажет: «А Бельский-то ненастоящий!».

Только император вновь удивил его.

- Скажите мне, господин Бельский. Вы маг? - негромко спросил он, встречаясь с взглядом парня.

Тот, в свою очередь, замялся, не зная, что ответить.

- Честно говоря…, - на этих словах Алексей замолчал, понимая, что честно-то может и не получится.

В добавок, в этот самый момент в его голове метался Квазар, во весь голос вопя о какой-то опасности. Алексей пытался сконцентрироваться на его голосе. Только под пронизывающим взглядом не очень получалось это делать. Казалось, император его выворачивал наизнанку, мехом внутрь, вытаскивая на белый свет все его неправильные, мерзкие мыслишки, потаенные страстишки.

Наконец, парень мысленно плюнул, решившись сказать правду. Будь, что будет. Двум смертям не бывать, одной не миновать.

- Теперь я маг, Ваше Величество…

Пока ты спишь, кто-то точит меч

Утренний моцион боярин Вяземский начинал всегда с одного и того же — с чашечки крепкого кофе, приготовленного по особому рецепту. Крепкая обжарка зерен и щепотка корицы давали специфический горький вкус и аромат, что разносился подобно вездесущему духу по всему зданию от первого этажа до самых последних комнат пятиэтажных башенок правого и левого крыльев. Почуяв его, каждый из обитателей поместья замирал и некоторое время старался вести себя тише. Неизвестно какой звук мог потревожить покой патриарха и вызвать его гнев. Ведь это время, не раз повторял он в близком кругу, является самым ценным временем всего дня, так как позволяет взглянуть на все предстоящие и уже прошедшие события совершенно особым, незамутненным и чистым взглядом младенца.

Вот и сейчас высокий старик в старинной ливрее, какие носили слуги более века назад, поднимался по лестнице на второй этаж, откуда коридор вел в личные в покои боярина. В руках он держал серебряный поднос, начищенный до блеска, с сиротливо стоявшей на нем крошечной фарфоровой чашечкой ароматного напитка. Больше на подносе ничего не было: ни сливок, ни молока и тем более сахара. Только кофе.

За десяток шагов до плотно прикрытых дверей до слуги донеслись голоса, что было более чем странно. Было незыблемым правилом, что никто и никогда не смел отвлекать патриарха в это время. Честно говоря, старый слуга, живший при боярине уже шесть десятков лет, не мог даже припомнить такого случая.

- ...Не может быть..., - приглушенный более молодой голос напоминал голос старшего сына и наследника боярина. - Мне сказали, что все будет исполнено...

- Что?! Ты смеешь сомневаться в моих словах! Они живы! Это уже крутят с самого утра по визору! - а вот это уже, без всякого сомнения, был голос самого Вяземского.

На двухстворчатых дверях покоев вдруг зазмеились морозные узоры. Причудливые ледяные завитушки быстро перешли на стену, потолок. Начали подбираться к полу. Воздух ощутимо похолодал.

Поднос в руках слуги качнулся. На мгновение страх промелькнул на его лице, но тут же пропал. И теперь даже самый тщательный осмотр со стороны лучшего физиономиста ничего бы не дал. Старик вырос вместе с патриархом и был предан ему до мозга костей. Как он мог сомневаться и боятся своего господина? Он полностью верил ему.

Выпрямился. Спина стала ровной, как строганная доска. Поднял поднос ровно на высоту солнечного сплетения. Ни выше, ни ниже. Затаил дыхание, и сделал шаг к двери, из-за которой распространялся ледяной ужас.

Ледяные наросты, едва не звучавшие камертоном от мороза, уже выросли до внушительных размеров, бугрясь и переплетаясь в причудливые неземные узоры. Подо льдом полностью спряталась старинная бронзовая дверная ручка в виде индийского слона, задравшего хобот.

Перехватив поднос одной рукой, слуга потянулся к ручке. Холод ощущался все сильнее, колко щипля кожу. Казалось, еще немного и бушующийу двери холод скует льдом его руку, а затем и все его тело. В самое последнее мгновение старик испугался по-настоящему. Ведь сейчас он превратиться в ледяную статую. Его просто не станет. Совсем не станет.

- Петька! - вдруг раздался недовольный крик, заставивший его вздрогнуть всем телом. - Что там мнешься? Заходи!

Еще не успел утихнуть звук его голоса, как ледяные наросту на дверях, деревянных панелях стен и части потолка с хрустом посыпались вниз. Старик вжал голову в плечи, когда его начало осыпать ледяной крошкой.

- Ваше кофе, господин, - уже оправившись от страха, совершенно невозмутимым голосом произнес слуга, когда вошел внутрь покоев.

В покоях царил такой же холод, но его сила уже ослабевала. Стоявший в самом центре комнаты старший сын и наследник боярина был бледен, как сама смерть. И что-то подсказывало слуге, что причиной этому был отнюдь не мороз.

Сам патриарх в этот момент отходил от окна. На его лице еще были заметны следы испытываемого им гнева, так некстати вырвавшегося наружу. Однако, боярин уже справился с этой вспышкой.

- Остыл, - буркнул он, едва только взглянул на поднос, где фарфоровая чашка оказалась заваленной кусочками льда. - Неси новый.

Так же невозмутимо, как пришел, слуга поклонился и, развернувшись, скрылся за дверью.

- Вот как надо исполнять мои приказания, сын, - Вяземский кивнул на дверь. - Ничего не спрашивая, не сомневаясь, быстро... Я тобой недоволен, Василий, - он сокрушающе качал головой. - Очень недоволен.

Еще несколько десятилетий назад, услышавший в свой адрес такие слова от самого боярина Вяземского мог смело заказывать себе гроб. В лучшем случае гроб, а в худшем случае мастерить маленькую деревянную коробочку, в которой остатки бренного тела виновника и упокоятся. Однако, эти времена уже прошли. Тогда он еще был не так стар и впереди была целая жизнь. Можно было себе позволить вспылить, показать свою силу и гнев. Теперь, по прошествию стольких лет, Вяземский стал мудрее.

- Ты совсем следишь за выполнением своих поручений. Почему о случившемся я узнаю не от тебя, а из визора? - со вздохом спрашивал он сына. - Что там произошло? Ты говорил, что этим людям можно доверять. С кем-то даже советовался. И что?

Конечно, он накажет своего сына. Наследник, прежде чем встать у руля огромной империи Вяземских, должен многому научится, в том числе и отвечать за свои ошибки. Каждый может ошибиться. Только ошибка ошибке рознь.

- Репортеры сняли через решетку в поместье какой-то странный фургон. В прошлый раз ты тоже рассказывал про какой-то фургон, в котором должны привезти оборудование из лаборатории Бельского. Надо проверить, что это за автомобиль, - Вяземский вывел на монитор визора запись утреннего новостного эфира о странном визите сотрудников службы безопасности в родовой дом Бельских. - Займись этим. Разузнай все, что можно об этом. Если нужно, задействуй наших людей в безопасности. Я должен знать, что, в конце концов, случилось у Бельских? И еще...

Патриарх подошел вплотную к сыну.

- Надеюсь, ты связывался с этим отребьем напрямую? - тяжелый, немигающий взгляд боярина не предусматривал никакого другого ответа, кроме как отрицательного. - Не разочаруй меня еще раз.

Сглотнувший появившийся в горле ком, молодой мужчина отрицательно качнул головой. Не связывался. Это, действительно, было бы глупейшим шагом. Отследить такие вещи проще простого. Естественно, этих людей к делу подтянули через третьи и четвертые руки. Тут, даже при очень сильном желании, было сложно выйти на Вяземского младшего. Он нигде и никак не фигурировал при этих раскладах.

- Иди, - патриарх коротко бросил фразу и отвернулся, тем самым давая понять, что пора уходить.

Едва дверь за сыном закрылась, на пороге покоев возникла фигура слуги с долгожданным напитком. Короткий поклон, негромкое позвякивание чашки, и вновь повисла тишина.

Вяземский громко втянул ноздрями будоражащий аромат свежесваренного кофе. Закрыл глаза и сделал крошечный глоток. Обжигающей струйкой напиток скользнул внутрь, оставляя после себя привычный горьковато-пряный вкус.

Мужчина опустился в глубокое кресло и задумался. Полученное с утра известие, конечно, было неприятным, но ничего не меня в его планах. Напротив, случившееся лишь еще больше утверждало его решимость идти до конца. С каждым днем у него оставалось все меньше и меньше сомнений в выбранном решении. Он должен сбросить с трона императора и занять, по праву принадлежавшее, ему место. Вяземские должны были быть правящей династией, а не этот проклятый род подлецов, выскочек и безродных подхалимов.

- Само небо отвергает их, - улыбка чуть тронула его губы. - И это хорошо...

Долгие десятилетия его отец, он сам, затем и его старший сын, трудились над тем, чтобы приблизить день их триумфа. Они, как пауки, тщательно и неторопливо плели паутину из множества неприметных и несвязанных друг с другом событий. В империи заключались брачные союзы, случались банкротства заводов и предприятий, в автокатастрофах или собственных постелях умирали совершенно обычные люди т. д., что никому даже в голову не приходило связать вместе. Только все это было звеньями одной цепи, крошечными частичками-ступеньками единого плана. Казалось бы, в чем смысл автокатастрофы, в которой погиб один из инженеров по технике безопасности одного химического предприятия на Урале? На первый взгляд, это была случайная смерть, каким случается немало в любой стране. Однако, через неделю на этом предприятии начинает работать государственная инспекция, которая ко всеобщему удивлению обнаруживает опасные нарушения в технике безопасности. Предприятие сразу же приостанавливает свою деятельность, его акции на бирже теряют свою стоимость. В итоге, оно становится частью химической империи Вяземских, за несколько лет подмявшей под себя три крупнейших концерна в этой отрасли. Или в одном из столичных дворцовых комплексом с пышной помпой прошла брачная церемония, где соединившая отпрысков двух не самых знатных дворянских родов империи. В качестве приданного невесты шел один довольно интересный частный исследовательский институт, которые буквально пару месяцев назад запатентовал прототип космического двигателя совершенного нового типа. Еще через месяц этот институт выкупается родом Вяземских, у которого нашлись компрометирующие молодого супруга бумаги. Именно такими шажками, осторожно, неторопливо, Вяземские продвигались к своей цели, опутывая родственными и клиентскими сетями ключевых игроков в промышленности и оборонке. С многими боярами заключались неофициальные соглашения о взаимной поддержки в случае наступления неких событий, которые вслух, естественно, не оговаривались.

У него уже был разработанный власть по взятию власти в империи. Несколько научных институтов, получив «в темную» задание, тщательно сконструировали процесс мены власти, сделали подробный прогноз последствий все этого. Оба коллектива аналитиков получили примерно одинаковые результаты: власть императора шатается и переворот имеет довольно высокие шансы на успех.

На первом этапе план предусматривал максимально широкое выставление претензий на власть. Нужно было повернуть против императора закон. Поставить его в положение оправдывающегося. Императорский род официально объявлялся не имеющим законные основания возглавлять государство. Словом, император открыто называется узурпатором. В СМИ, в сети, любым возможным способом распространяется информация о правах Вяземских на трон. Прикормленные инфоагенства начинают масштабную компанию по дискредитации императора и его семьи. Эта схема была уже апробированной и известной, материалы лишь ждали своего времени. В итоге, власть должна начать терять популярность в армии, среди знати, силовиков. В массы запускается сомнение.

На втором этапе начинается, собственно, силовая часть. Сопротивляющегося императора и его сторонников предусматривается устранить военным путем. На секретных заводах рода уже давно изготавливаются новейшие образцы вооружения, которые сразу же идут на перевооружение дружин сторонников рода. Активно готовятся многочисленные силовые организации, замаскированные под охранные, детективные агентства. На этом этапе до настоящего времени было лишь одно слабое место — маги и их способности. Сплоченная группа сильных и опытных магов, оставшихся верными императору, могли в любой момент изменить расстановку сил. Поведение многих магов было сложно предугадать. Противопоставить им можно было лишь таких же магов, которые из воздуха не возьмутся. Однако, выход был найден. У них появился силовой костюм, наделявший обычного человека, сопоставимыми с магами, силами. Конечно, они еще были несовершенны, недостаточно мобильны.

Отвлекая его от размышлений, мягко тренькнул сигнал его личного коммуникатора. Взяв со стола устройство, Вяземский начал просматривать сообщения.

- Хм... Этот пес что-то много стал на себя брать, - недовольно заворчал он, читая сообщение от главы своего юридического агентства. - Похоже, хочет объявить договор вассалитета с Бельскими ничтожным. Интересно...

В полученном от имперской канцелярии сообщении говорилось о том, род Вяземских обязан предоставить им на изучение документы о принятии родом Бельских вассалитета, прохождении финансовых сумм согласно договору и выполнении Вяземскими своих обязательств. Здесь же содержался весьма прозрачный намек на то, что проблем, связанных с проверками и имиджевыми потерями, можно легко избежать. Нужно было лишь расторгнуть договор о вассалитете и вернуть Бельским полную правосубъектность. Император хотел расторгнуть договор, что мог не заметить лишь полный профан или безумец.

- Хочет, чтобы Вяземские отдали свое? Не бывать такому! Никогда Вяземские не отдавали то, что брали, - вставший с кресла патриарх, статью и исходящей от него волной гнева в этот моментнапоминал разъяренного медведя перед атакой. - Не бывать...

Кипя от злости, он начал прохаживаться из угла в угол огромных покоев. По истечению некоторого времени направление его мысли круто изменилось. А, собственно, чем это известие плохо? Пожалуй, все обстоит с точностью до наоборот. Эти потуги имперской канцелярии и ее прихлебателей жалкие и ничего не стоящие. Все их бумажки и яйца выеденного не стоят. У них на руках все документы с необходимыми подписями покойного Михаила Бельского о принятии статуса «новика» в составе боярского рода Вяземских. Обязанности сторон тоже там четко прописана: Вяземские дают свое покровительство, а Бельские сумму в миллион рублей. Вместо «живой» платы Бельский предоставил свои знания и умения, которые после его смерти превратились в пшик. Поэтому на роде Бельских остался висеть долг. Словом, у них все юридически верно. Не подкопаешься.

- А ведь это есть повод начать, - Вяземский широко улыбнулся; правда, эта улыбка больше напоминала оскал хищного зверя. - Ведь что это такое по факту? Это нарушение имперского эдикта о правах дворянского сословия. Это попрание всего, чем так кичатся дворяне. Никому не понравится такое поведение императора. Надо лишь грамотно это подать... Кстати, скоро состоится совместное собрание Боярской Думой и Дворянского собрания. Там-то можно и поднять шум.

В мозгу боярина уже начали выстраиваться хитроумные комбинации, в реальности которых не приходилось сомневаться. Ведь император, ставя под сомнение законность договора о вассалитете, подрывал по сути все основы взаимоотношения с самой могущественной частью дворянства — боярством. Такие договора не были изобретением Вяземских. Их массово использовали в империи, в том числе и в не самых благозвучных целях. Нередко «нужных» людей специально доводили до такого состояния, когда единственный выход они видели лишь в заключении договора о вассалитете. Для этого и делать-то особо ничего не нужно было. Здесь шепнул слово знакомому судье, там попросил прийти с проверкой. После процветающее предприятий или корпорация начинала «тонуть» в море финансовых претензий.

Ему нужно было лишь донести до других, что император начал «слишком много на себя брать». Пусть каждый из присутствующих бояр и обычных дворян примерит эту ситуацию на себя. Мало кому понравиться то, император будет сомневаться в его решениях.

Таким образом, можно было попробовать «поднять волну» и немного вывести императора из равновесия. Затем, когда «лодка раскачается» еще сильнее, обвинить императора в узурпации трона.

Хищная улыбка вновь мелькнула на его губах. События постепенно принимали такой оборот, что император оказывался в замкнутом кругу. Любой его шаг в таком положении, обязательно должен был привести к еще большим проблемам.

- Подождем... Совсем немного осталось...

Идем дальше...

Вечер того же дня. Встреча с императором прошла. Страсти чуть поутихли. Бельская уже не встревоженно не вскакивала при любом неожиданном звуке и не вспыхивала кумачовым цветом при взгляде на свое отражение в зеркало. Алексей тоже почти вышел из мечтательного ступора. Только сейчас, когда они оказались дома и прошло немного времени, им удалось прийти в себя.

-…Он такими словами говорил о Мише, что я чуть не зарыдала, - с повлажневшими глазами начала женщина.

Бедная женщина! Много ли ей нужно было?! Услышать доброе слово поддержки, получить ничего не обязывающий знак внимания или небольшой комплимент. Пожалуй, все! Она уже смотрит другими глазами, готова внимать всему, что ей говорят… Бельская была не исключением, а скорее правилом. После всех этих месяцев, прошедших после смерти супруга и наполненных бесконечными хлопотами и неожиданно возникающими проблемами, она безумно соскучилась по этому ощущению присутствия рядом «крепкого мужского плеча». Настрадалась, натерпелась за это время, бедняжка так, что сразу же «поплыла» от участливого слово и ласкового взгляда. Что греха таить, сыграла свою роль и мужская стать императора. Видный он мужчина. Сильный, не гнилой внутри. Женщины сразу это видят. Женское естество не обманешь.

- Он обещал нам помочь с долгом. Мы же сами ничего сделать не сможем, - продолжала она, промакивая уголки глас тончайшим батистовым платочком с кружевами. – Господи, пусть у него все получится. Я ведь не переживу, если они отнимут у нас дом. Мы же Мишей тут, считай, всю жизнь ...

Она опустила голову и замолчала.

Алексей тоже надеялся, что с помощью императора им удастся отбиться от претензий Вяземских. Может даже, чем Бог не шутит, получится расторгнуть вассальный договор. Правда, на последнее надежды было мало. Родовой стряпчий тоже так говорил. Мол, все бумаги вассального договора составлены юридически грамотно. Признать их ничтожными практически невозможно. В формально-юридических баталиях даже власть императора пасовала. Если только... Вяземские сами пойдут на мировую и добровольно расторгнут договор.

-Хм..., - еле слышно буркнул парень своим мыслям.

Откажется Вяземский, как же. Держи карман шире. Алексей видел его лишь один раз, но из встречи вынес совершенно однозначное впечатление. Вяземский был натуральным бульдогом, только в человеческом обличье. Такой ничего, что попало ему в руки (читай, в пасть) добровольно не отдаст. Закваска у него не такая. Боярин даже компромисс, как просветил Алексея их стряпчий, понимал крайне оригинально — договоренность на его условиях, с которыми непременно должна согласиться другая сторона.

К тому же было еще одно обстоятельство, о котором сын и не собирался сообщать матери. Алексей прекрасно понимал, что вчерашняя попутка ограбления и, собственно, убийства не обошлась без боярина или его подручных. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы видеть его прямую заинтересованность в определенном исходе нападения на их дом. Грабители пришли не за драгоценностями или деньгами, а за отцовой лабораторией. Получается, они знали, что искать или догадывались об этом. Наконец, предшествующие ограблению события также намекали на вину Вяземского. Стряпчий, действовавший от их имени, не раз и не два намекал и говорил прямым текстом, что ему очень интересны любые бумаги господина Бельского или сконструированные им амулеты. Предлагались очень и очень хорошие деньги. В один из дней, вообще, разговор зашел о возможности списания всего долга. Целый миллион целковых они были готовы отдать за секреты отцовой лаборатории. Словом, Вяземский приложил руку к этому делу. Больше просто некому. К сожалению, доказать это он был не в состоянии. Самих исполнителей, что могли бы вывести на заказчика или посредника, парень в порыве ярости просто испепелил. Честно говоря, он бы с превеликим удовольствием тоже самое проделал и с самим боярином Вяземским. Боже, с каким бы удовольствием Алексей поджарил его толстую тушу, заставляя похрюкивать от страха и боли...

- Как борова бы поджарил..., - непроизвольно вырвалось у него.

Услышав столь странное выражение, Бельская удивленно подняла голову. Несколько мгновение вопросительно смотрела на него, пока, наконец, не решила, что она ослышалась.

- Что ты произнес? - спросила она.

Алексей чертыхнулся про себя. Нельзя так явно выражать свои подспудные желания. Здесь любое неосторожное слово могло выйти боком. Что же теперь делать? Не говорить же матери о своих размышлениях на тему выбора наиболее извращенной и мучительной казни для боярина Вяземского. Это было бы полнейшей глупостью и никому не нужной откровенностью. Вобще-то у него есть гораздо более приятная тема для разговора.

- Извини, вырвалось. Я просто задумался о предложении Его Величества, - «закинул он удочку», чтобы возбудить ее любопытство.

Бельская тут же всем телом развернулась к нему, демонстрируя крайнюю заинтересованность. Всей своей позой она изображала вопрос, который требовал незамедлительно ответа. Подумать только, ее сыну что-то предложил сам император! Это же в голове не укладывалось.

- Как ты знаешь, мы с Его Величеством беседовали тет-а-тет. Некоторые моменты из этой беседы я не могу тебе рассказать. Они очень личные, - Бельская тут лукаво улыбнулась, думая, что беседа касалась его отношений с цесаревной. - Кроме этого, император предложил мне дать личных учителей для моего обучения магии. Сказал, что я могу заниматься с его младшей дочерью, - женщина вновь расцвела в улыбке, определенно, мысленно уже готовясь с торжественному бракосочетанию ее сына и цесаревны. - По его словам, это позволит сохранить секретность.

Слушая такое, Бельская едва не задыхалась от восторга. От ее былой печали не осталось и следа. Широко раскрытыми глазами, она неотрывно следила за сыном, ловя буквально каждое его слово. Мол, давай рассказывай дальше. Только рассказывай подробно, не пропуская ни единой мелочи. Ее восторженное состояние требовало мельчайших деталей, которыми можно было позже поделиться со знакомыми дамами. Правда, Алексей тут же напомнил ей, что обо всех этих вещах ни в коем случае нельзя рассказывать за стенами этого дома.

- Его Величество настаивал на том, чтобы мы все сохранили в секрете. Просил рассказывать, если будут любопытствовать, лишь о моем награждении, о даровании титула барона, - слово «секрет» Алексей выделил особо, чтобы подчеркнуть его важность и значение. - Даже папиному брату нельзя ничего говорить.

На лице Бельской на мгновение мелькнула тень досады и сразу же исчезла без следа. Нельзя, так нельзя. Ведь на кону стояла жизнь ее сына, да и ее собственная тоже.

- А что там с Ее Высочеством? - не удержавшись, тут же спросила она. - Она мне показалась очень доброй девочкой... Сказала, что Его Величество обязательно нам поможет. Про тебя спрашивала, правда, не напрямую...

Женщина хитро прищурилась, словно сын что-то не договаривал. Смешно. Что он мог от нее скрывать? Бросаемые на него пристальные девичьи взгляды, она и так заметила сама. Проявленный с ее стороны интерес к Алексею, тоже был виден невооруженным глазом. Может парень прятал от нее что-то внутри себя?! Что? Любовное томление? Страдания несчастного влюбленного? Честно говоря, Алексей и сам до конца не понимал своих чувств. Конечно, он ощущал к Анне симпатию и даже сильное влечение, которое именно этой силой и пугало его. Что это такое? Он еще пытался разобраться, не решаясь сделать шаг вперед и не желая делать шаг назад. Все должно решить время, неотвратимый страж и бескорыстный судья, который обязательно ответит на все вопросы и задаст новые.

- Да..., - только и смог на это ответить Алексей.

Бельская, конечно, еще выспрашивала его обо всем, что произошло между ним и цесаревной. Только без толку. Алексей отмалчивался или просто разводил руками. Собственно, нечего ему было рассказывать. Он ведь только-только познакомился с Анной. По-хорошему, парень даже ней поговорить-то и не успел. Чего здесь рассказывать? О романтических грезах и будоражащих снах?

В конце концов, расспросы прекратились сами собой, когда подошло время Алексею отправляться на его первый урок к личному педагогу по магии. Сказать, что он волновался, значит, ничего не сказать. По-хорошему, парень только сейчас осознал, что станет настоящим магом. Не тем сказочным персонажем из легенд его мира, которые наводили порчу или призывали мифических зверей, а настоящим источником удивительной силы. Ведь в гимназии ему толком-то и не успели еще рассказать об этом явлении и феномене в одном флаконе. Непонятное он и сам опасался спрашивать на занятиях. На него и так смотрели косо.

Поэтому «колотил» его знатно, когда сотрудники имперской канцелярии доставили Алексея прямо к двери дома его учителя.

- Посмотрим, что ты за зверь, - прошептал парень и решительно нажал на дверной звонок в виде здоровенной красной пластиковой капли.

Раздалась громкая трель, пронзительный продолжительный звук которой был слышен и через массивную деревянную дверь с причудливыми вензелями. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием самого парня. Простояв несколько минут, он уже начал испытывать смутное беспокойство.

Наконец, к двери кто-то подошел, хотя звука шагов Алексей не услышал. Изнутри зашебуршали по деревянной поверхности. Затем щелкнул механизм дверного замка и дверь поползла наружу.

- Ты кто такой?! - на пороге появился удивленный карапуз, с трудом дотягивавшийся до дверной ручки. - Деда? Смотли! Чоловик!

Из глубины прихожей, очертания которой терялись где-то вдали, раздался надтреснутый мужской голос пожилого человека:

- Арсений! Сколько раз тебе говорить, что слово чоловик нельзя употреблять. Правильно говорить — человек. Слышишь меня?

Мальчик на мгновение виновато поник головой, но тут же воспрял духом. Заговорщически посмотрев на Алексея, он несколько раз повторил приглушенным голосом:

- Чоловик, чоловик, чоловек.

Примерно через минуту, когда карапуза и след простыл, к двери с негромких шелестом колес подкатила большая инвалидная коляска. С нее тут же слез сухонький старичок весьма преклонного возраста с задорно торчавшей вперед бородкой. В чересчур просторном домашнем халате, свисавшем с него, как с вешалки, он живо подскочил к Алексею и начал его пристально рассматривать через песне с толстенными стеклами. Не обнюхал разве только.

- Хм, молодой человек. Вижу, что не девица... Вы ко мне? А по какому вопросу, собственно? - старик почесал спутанную гриву седых волос.

Алексей чуть не взвыл от такого начала. Его будущий учитель больше походил на сошедшегося с ума дедулю, чем на грамотного и опытного педагога. Скоро, наверное, слюни начнет пускать. Император так решил поиздеваться что ли над ним?! Видимо всё это так ярко отпечаталось на его лице, что не стало тайной и для хозяина дома.

Старик вдруг начал хохотать.

- Ой, уморил. Ха-ха-ха-ха. Совсем уморил. Такой лицо у вас стало, молодой человек, что мочи не стало держаться. Ха-ха-ха-ха, - заговорил, то и дело прерываясь на смех, «хитровыделанный» старичок. - Уж извините меня старого. Не смог удержаться, чтобы не пошутить. Больно уж у вас лицо было серьезное. Ха-ха-ха. Проходите, - он махнул рукой, освобождая проход в дом.

Словом, хозяин дома оказался вполне нормальным и адекватным, насколько это возможно при его профессии. Оказалось, что его будущий учитель, Лернел Карл Оттович, являлся артефакторщиком, как и его отец. Более того, Лернер прекрасно знал Бельского-старшего и ценил его, как очень талантливого мастера-практика.

-...Очень жаль вашего отца, молодой человек, очень. Это был человек большого таланта. Поверьте мне, старому, это далеко не пустые слова. Миша высказывал такие идеи, что захватывал дух. К примеру..., - старикв задумчивости остановился, опираясь на спинку своего средства передвижения по огромному дому. - Да, что копать глубоко. Он мечтал, что когда-то человечество отправится в далекий Космос и заселит сотни и сотни планет, подобных Земле. Истово верил, что это обязательно случиться. Если мне не изменят память, он даже что-то конструировал такое. Этого я уже не знаю. Мы некоторое время не поддерживали с ним отношения, - Лернер извиняюще развел руками. - Представляете, какой полет фантазии! Отправится в глубокий Космос! Мы до сих пор не вышли за пределы земной орбиты, а он грезил дальним Космосом, далекими планетами. Ругал наших правителей и ученых за приземленность и отсутствие фантазии...

Видя внезапно взгрустнувшего Алексея, которому вспомнился его мир с громадными звездолетами и колониями в глубинах Солнечной системы, старик сразу же свернул эту темы. Правда, в самом конце он обронил довольно странную фразу, смысл которой парень понял далеко не сразу.

-... Так вот получается. Нам бы голову поднять, а мы все в земле ковыряемся. Только не фантазии нам не хватает, а смелости... Ладно, молодой человек, не будем о грустном, - старик вдруг махнул рукой и ловко сел в свое кресло. - Давайте, займемся вашим феноменом. Ну-с, пройдемте-ка, за мной. Только вы идите, а я поеду. Ха!

Чудаковатый артефакторщик что-то нажал на пульте управления и внизу кресла что-то взвизгнуло, бросив этот недоболид вперед, по коридору.

- Догоня-й-й-й! - остался после него лишь крик.

Алексея не пришлось долго упрашивать. Он тоже стартанул с места, бросившись вдогонку. Пришлось поплутать в этом лабиринте из бесконечного числа комнат, соединенных между собой разнообразными переходами. Великолепно разбиравшийся в этом хитросплетении помещений, Лернер всякий раз при его приближении ловко отрывался. Свою лепту в его задержку вносили ито и дело попадавшиеся на пути слуги, которых, судя по всему, такие гонки совсем не удивляли. Они лишь быстро уходили с пути мчавшихся людей и вновь продолжали заниматься исполнением своих непосредственных обязанностей, а именно уборкой.

- Шустрый, однако, малец, - пробурчал Лернер, когда Алексею все же удалось перехватить его в одной из комнат. - Молодец. Значит, заслужил первый урок. А я ведь, думал поначалу, Его Величество послал мне очередного зазнавшегося отпрыска, чьи родители достали его своими уговорами и просьбами. Так что зла на меня не держи...

Тяжело дышавший парень, едва мог раскрыть рта. Поэтому просто махнул рукой. Мол, все нормально, простил. Пусть только даст ему отдышаться.

- Прошу в мою скромную обитель, где мы кое-что у тебя замерим, - в одной из комнат оказался пологий спуск куда-то вниз. - Сейчас немного проедем на лифту и окажемся там, где нам нужно быть.

Здоровенный, больше похожий на грузовой, лифт спустил их на пару десятков метров под землю, где и находилась его то ли лаборатория, то ли мастерская. В первые же секунды, когда перед ними открылась дверь лифта, Алексею стало совершенно ясно, что лаборатория Бельского, которая так его впечатляла, это каморка нищего. Здесь же была настоящая пещера Али Бабы, битком набитая самыми разнообразными сокровищами. Влево, вправо, вперед простирались десятки и десятки квадратных метров ярко освещенной поверхности, заставленной самым разнообразным оборудованием, станками, приборами, испытательными стендами, защищенными комнатами повышенного класса. Как и в лаборатории Бельского-старшего глаз Алексея цеплялся за большое число самых различных устройств и агрегатов в разной степени готовности, разложенных на верстаках. Видимо, старик мог одновременно работать над десятков проектов сразу.

- Впечатляет? Челюсть-то подбери, - Алексей при этих словах захлопнул рот с громким звуком. - Давай, шагая вон к той капсуле. Сейчас посмотрим на твои энергоканалы. Мне про тебя, конечно, многое рассказали, но все же хочется увидеть все своими глазами.

У оказавшейся на его пути капсулы, очень напоминавшей медицинскую, парень остановился и со вздохом начал укладываться в нее. Видимо, до уроков дело дойдет еще нескоро. Главное, чтобы Лернер не оказался свихнувшемся на на своих опытах и исследованиях. Это он может только выглядит добрым дедушкой с ласковыми и понимающими глазами. Сам же, на самом деле, на живых людях эксперименты проводит. Помнится, был у них на улице похожий парнишка. Пай-мальчик, мухи не обидит, со всеми «здрасте» и «пожалуйста», «извините» и «простите», а сам вечерами бродячих кошек и собак мучил. Резал их и приговаривал, что он Бог, а они твари неразумные и права на жизнь не имеющие. Вдруг, старик из этой же породы. Кто этих магов знает?

К счастью, из капсулы, оказавшейся навороченным и доработанным Лернером медицинским сканером, он вылез совершенно целым и даже неплохо отдохнувшим. Его встретила чрезвычайно озабоченная физиономия старика, вертевшего перед глазами какую-то пластиковую карточку.

- Да ы у нас, оказывается, не феномен, а самый настоящий уникум, молодой человек. У вас проводимость энергоканалом просто феноменальная, - от волнения он несколько раз снимал, а потом снова одевал свои очки. - Такое мн, собственно, ни разу не встречалось. Могу даже предположить, что такого и не бывает... Знаете, что. Давайте-ка, снова залезайте в аппарат. Еще раз проверим ваши показатели. В таком деле проверка лишней не бывает.

Вторичное сканирование показало почти те же результаты. Проводимость энергоканалов у Алексея оказалась на несколько порядков выше, чем у самых опытных магов империи. Правда, пока это еще ни о чем не говорило. Можно было иметь длинные ноги, но очень плохо бегать. Обладать крупными руками, но совершено не уметь подтягиваться. Исключительно высокая проводимость энергоканалов была лишь предпосылкой для чего-то выдающегося, но оно само. Собственно, именно это старик и пытался втолковать Алексею, который пытался осознать, чем ему это теперь грозило. Вдруг, это плохо или, наоборот, хорошо.

-...Не спешите радоваться, молодой человек. Пока вы всего лишь чрезвычайно сырой материал. Скажем так, заготовка для мага, а не сам маг, - с усмешкой втолковывал старик. - Вам еще учится и учится предстоит.

Парень был не особо согласен с ним. Скорее даже совсем не согласен. Он ведь уже применял магию. К примеру, у него все получилось в лаборатории отца, когда убивал налетчиков. Или на дуэли с Кирилом Вяземским ему тоже удалось разойтись в ничью. Ему нужно лишь научиться особым приемам и техникам, после чего проблемы решаться сами собой.

- Эх, молодо-зелено, все вам хочется быстрее и много - старик все эти мысли едва не читал по его глазам: сам же был таким самонадеянным, хотел всего и сейчас. - Докажу сейчас, что рано тебе еще про магов-то говорит. У тебя даже мало-мальского терпения нет. Контроля никакого.

Старик замолчал не на долго. Как-то странно весь подобрался, словно ворона при виде подбиравшегося к ней матерого кошака. Взгляд его приобрел удивительную цепкость и пронзительность.

- Ты ведь поди и не знаешь, что отец тебе совсем и не отец., - вдруг произнес Лернел, глядя Алексею прямо в глаза. - Да, да, что так смотришь? Бельский не твой отец! Ты, вообще, получается незакнорожденный. Матушка твою гулящей женщиной была. Так гуляла, что легенды про то складывали...

Кровь тут же бросилась в лицо Алексею. Умом-то он понимал, что они ему не семья, но этого было мало. Его организм, словно отдельное разумное существо, реагировал со страшной силой, не обращая ни на что. Разыгравшиеся эмоции быстро набирали оборот, еще сильнее подстегивая организм к возбуждению. Началась какая-то цепная реакция.

- ...Тебе, конечно, ничего не сообщили. Кто же в здравом уме станет о таком говорить? Только правду-то не утаишь от обчества. Человек, такая скотина, что все в конце концов, узнает, - продолжал проникновенно говорить старый, не разрывая взгляда. - А с кем гуляла знаешь?

Волна злости, боли и стыда захлестнули парня с головой. У него даже руки затряслись, так захотелось ему заткнуть старика. В добавок, источник внутри него очнулся. Напомнил о себе жжением, сильным огнем. Наружу запросился.

Ничего не понимающий искин откровенно запаниковал, видя, как организм парня начинает идти в разнос. Его усилия по стабилизации физиологии снова не давали никакого результата. Магический источник, многократно усиливая общее возбуждение организма и его функциональных систем, сводил на нет всего его усилия. Алексей все больше напоминал набиравший скорость грузовик, что мчался с горы с абсолютно наработавшими тормозами.

-...Так даже со всеми почти. Тут перечислять замучаешься, с кем у нее было, - скрипучий голос старика, казалось, влезал прямо ему в голову. - А что так покраснел? Головка бо-бо?

И Алексей не выдержал. Сорвался. Магический источник, словно гигантский накопитель в доли секунды сбросил свою энергию в каналы. Спрессовавшийся вокруг парня воздух превратился в пламя и сразу же в плазму. Одно состояние сменилось другим. И ничего... Взвыли сигналы автоматов защиты и вокруг него активировалось необычайно мощное силовое поле.

-...Кхе-кхе. Силен, чертяка, - пробормотал старый экспериментатор, известный многим своими чрезвычайно жесткими опытами и шутками. - Чуть мне всю системы безопасности не выжиг. Мог бы и не удержать. Надо бы еще мощности добавить от греха подальше... Ладно, пора будить его.

Лернер начал постукивать по щекам потерявшего сознания парня. Тот очнулся не сразу. С трудом. Глаза у Алексея были в этот момент совсем ошалевшие. В добавок, чуть опаленные брови и загорелая от пламени кожа лица.

- Ну, убедился. Понял, что, как маг, вы ноль без палочки, - ехидно улыбался старик, глядя, как Алексей с трудом вставал с пола. – Вы совсем не умеете контролировать свои способности. Вы граната с выдернутой чекой, от которой в любой момент можно ожидать взрыва. Понял?

Тот медленно кивнул. Что тут говорит? Все было абсолютно ясно. Его внезапно проснувшиеся способности оказались гораздо опаснее для него самого, чем для его врагов.

Чем дальше в лес, тел толще партизаны... Тьфу, обстоятельства

Алексей забрался на чердак, обширное, полутемное помещение, над вторым этажом особняка. Около года назад Бельский-старший разобрал весь копившейся здесь годами хлам, решив оборудовать домашнюю обсерваторию. Даже закупил телескоп, сейчас сиротливо стоявший на своем месте и смотревший в глухую крышу, в которой так и не успели устроить раздвижные ставни.

Привело его сюда вполне прозаическое желание. Сегодня было 12 число. Его коммуникатор, где эта дата была выставлена на напоминание, напомнил об этом еще утром, едва он продрал глаза. Именно 12 числа был его день рождения. Его, человека другого мира, что по странному стечению обстоятельств, выжил и оказался здесь.

- Ну, что? С днюхой тебя, братишка, - перед ним стояла пузатая бутылка коньяка, что он прихватил с батиного бара, и обычный стакан, наполненный на пару пальцев янтарной жидкостью. - И с новой жизнью... Живи, … б...ь.

С горькой усмешкой, он залпом опрокинул в горло напиток, что Бельский-старший приобрел за неимоверные деньги и берег для особого случая. Вот этот случай и наступил, правда не для него.

- Не бухти, Квазар. Помню я, как было в прошлый раз, - проговорил раздраженно парень в ответ на тревожное замечание искусственное интеллекта о потенциальном нарушении работы функциональных систем организма. - Я чуть-чуть... Помяну, заодно, всех.

Налил себе еще немного - грамм пятьдесят примерно, не больше. Казалось, что для уже почти сформировавшегося взрослого человека будет от двух доз спиртного. Слегка поплывет, закружится голова, ноги начнет вязать, сильно потянет спать. Пожалуй, больше ничего. Правда, коньяк «Королевский замок», да еще с выдержкой почти в восемьдесят лет, был совсем не рядовым алкоголем. Его так не пили. Смаковали по капле, пытаясь прочувствовать особый аромат и вкус напитка.

- Эх, Леша, Леша, Алексей... Падла ты, Леша, - коньяк предсказуемо «дал ему по шарам», пустив его мысли по старому сценарию. - Сбежал... А ведь клятву давал... Помнишь ведь? Помню, - тут же кивнул, сам соглашаясь с собой. - Как уж там было? Я... хм... клянусь хранить верность Земной Федерации, оберегать ее от внутренних и защищать от внешних врагов, - на какой-то мгновение вынырнув из алкогольного сумрака, отчеканил он, словно по учебнику. - Ну, защитил, защитничек?

Снова алкоголь выступил спусковым крючком, «выстрелив» ему в психику. Парень ударился в самокопание. Начал заново переживать последние минуты жизни орбитальной группировки. Вытаскивал из глубин памяти мельчайшие подробности тех ужасных минут — дикие вопли сгоравших заживо людей, громкие сигналы аварийных маяков и сирен, тоскливый треск переборок его звездолета.

Паршивые это были воспоминания, от которых ему становилось еще хуже. Только некуда было от них деться. Просто так от этого не отмахнешься, не выбросишь из памяти и сердца. Теперь все это было с ним на всю жизнь. Нужно было лишь привыкнуть жить с этим тяжелым багажом.

- Походу, хватит, - в какой-то момент Алексей все же понял, что пора останавливаться. - Опять сопли распустил. Все, баста. Что я, как девка...

Неуклюже закрыв пробкой бутылку, он убрал ее под диван. Затем открыл дверь и замер перед крутой лестницей, по которой нужно было как-то спустится. Хорошо бы еще сделать это как-то по-тише, не поднимая лишнего шума.

- Не проблема, - буркнул он, стараясь собрать расплывающуюся картинку перед глазами. - Спущусь.

К сожалению, не получилось. Первые пять ступенек он преодолел нормально, а вот на шестой споткнулся. Боднул головой фигурные перила и, кувыркнувшись, полетел на пол. На шум тут же прибежала вездесущая горничная, словно специально, убиравшаяся где-то поблизости. С ахами и охами она подняла его и потащила к ближайшее комнате, спальне для гостей.

- Как же вам не стыдно, - укоризненно выговаривала она, укладывая парня на постель. - Госпожа Бельская опять из-за вас расстроится.

Видит Бог, ему в этот момент обвиняющее бормотание Лизаветы было до одного места. Парня гораздо сильнее занимало другое. Девушка, поправляя его «тушку», наклонилась и ее внушительных размеров грудь, вырывавшаяся из декольте, повисла над самым лицом Алексея. Естественно, это заинтересовало его, даже находящегося в алкогольном тумане.

- Хм... Хорошо, - не очень отдавая отчет своим действия, парень дотянулся рукой до соблазнительно подрагивающих полушарий молочного цвета и с чувством сжал их. - Ого...

Тут же над ним поднялся бешенный вихрь. Покрасневшая женщина разогнулась и обожгла гневным взглядом парня. Быстро поправила платье, постаравшись запахнуть декольте, и стремительно выскользнула из комнаты. Из-за двери послушался затихающий стук ее каблучков.

- Сейчас, походу, начнется, - вздохнул он, отгоняя стоявшее перед глазами чарующее видение.

Не ошибся. Началось. Через некоторое время в комнату вновь вбежала Лизавета с торжествующим выражением на лице. Следом в комнате появилась сама Бельская, тут же начавшая хмурится при виде чуть позеленевшего сына.

- … Не достойное поведение... Нужно будет извиниться перед Лизаветой. Отец бы был очень недоволен тобой. Слышишь меня? - во время обвинительно-осуждающей речь матери его, как на грех, начало мутить, что, как известно, заканчивалось всегда одним и тем же. - Ой! Алешенька, что с тобой? Лиза, быстро звони в клинику! Ой! Тазик нужен...

Поздно. Перегнувшийся пополам, парень уже блевал. Пытавшийся справиться с интоксикацией организма носителя, искин выбрал единственное правильное в этом случае решение — как можно скорее очистить желудок.

Около часа после этого Алексей уже лежал в своей комнате. Чуть бледный, с подключенной капельницей, с измученным выражением на лице, он молча пялился в потолок.

-... Молчишь? Правильно, что молчишь, - рядом стояла мать, всем своим видом выражая свое неудовольствие. - Сначала ты залез в бар и взял оттуда тот напиток. После напился и так отвратительно обошелся с Лизаветой. Почему ты это сделал, Алексей? Неужели так праздновал свой новый титул? - тот, по-прежнему, молчал. - Кстати, к тебе сейчас прибудет одна особа. Ей стало известно о том, что к тебе вызвали врачей, и она решила навестить тебя, - Бельская очень выразительно произнесла выражение «одна особа», что заставляло задуматься. - Надеюсь, ты будешь вести себя достойно. Это прежде всего в твоих интересах, сын.

Парень толком даже подумать о ее словах не успел, как в комнату к нему ворвалась девичья фигурка. Анна! Конечно, она! Кто же еще мог примчаться к нему, когда приставленная к Бельским охрана доложила в имперскую канцелярию о вызове врача. Ее лицо исходило от волнения красными пятнами, в глазах подозрительно блестело. Уж не плакала ли княжна?

- С тобой все в порядке? - за несколько шагов до его кровати, она взяла себя в руки и старалась говорить спокойно, ровно; правда, получалось не очень, волнение все равно давало о себе знать. - Мне сказали, что к тебе приходил врач.

Действие лекарств уже подействовало и он давно пришел в себя. Только от этого ему было не легче. Нужные слова все равно не находились. Что ей было сказать? Видно же невооруженным глазом, что она влюбилась в него. Считай, совсем голову потеряла. Когда только успела...

- Что ты молчишь? Тебе плохо? - встревоженная его молчанием девушка не унималась. - Может снова врача позвать?

Алексей скрипнул зубами. Ситуация складывалась такая, что нужно было не зубами скрипеть, а мозгами. Ведь она ему тоже нравилась. Определенно нравилась. Организм, даже сейчас после перенесенного стресса, ясно и понятно давал об это понять. Алексей отчетливо чувствовал, как у него все начинает вставать дыбом. Вот только ничем хорошим от этой ситуации не «пахло»! От слова совсем. Скорее даже просматривались очень серьезные неприятности. Она ведь великая княжна, а он новоиспеченный «вшивый» барончик! Он, фактически, одна из наследниц престола, а он парень с громадным долгом на шее и проблемами с одним из сильнейших родов империи! Еще нельзя забывать про какие-то странные неприятности. Что все время преследовали его. Чуть ли не через день его пытаются то убить, то поджарить, то взорвать. А он тут решил любофф «крутить»!

- Алешенька, не молчи пожалуйста. Я же сразу приехала, как узнала об этом, - девушка, наконец, подошла к нему и осторожно присела на краешек, рядом стоявшего стула. - Правда, папа просил меня не ездить. Но я все равно поехала...

Его лицо аж перекосило от ее слов. Мать вашу! Она еще похоже и с отцом поругалась из-за него. Вот это номер! Охрененное развитие событий! Мало ему было врага в виде боярина Вяземского. Теперь еще прибавился сам император. Кто знает, что он теперь подумает? Ведь есть еще СМИ, репортеры, друзья, знакомые, которым тоже в голову может взбрести невесть что. Б...ь! Ну и на черта ему такое приданное?

Похоже, что-то из этих мыслей у него все же отразилось на лице. Или Анна просто обиделась на его долгое молчание, посчитав это своеобразным «игнором».

- Значит, так, - поджала она пухлый губки и резко одернула руку, что лежала на одеяле в несколько сантиметрах от его руки. - Хорошо..., - несколько слезинок осторожно скатились по ее щекам.

Последнее слово прозвучало так, словно имело совершенно противоположный смысл. Бывает такое. Скажешь одно слово, но вложишь в него столько смысла, что на несколько книжек хватит. Анне удалось сделать это особенно хорошо.

Встала и стремительно исчезла за дверью. Минут через десять, которых должно было с лихвой хватить чтобы проводить гостью и сказать ей на прощанье несколько вежливых приличествующих месту фраз, в комнату вошла Бельская. Алексей тяжело вздохнул, заранее предчувствия намечавшиеся разборки. Зачем она еще могла прийти именно сейчас? Естественно, чтобы обругать его за расплакавшуюся княжну.

- Алексей, нам надо с тобой поговорить, - голос ее неожиданно прозвучал очень участливо, без единого намека на недовольство. - Это все с тобой происходит из-за княжны Анны? Так ведь? Признайся матери. Ты так сильно любишь ее?

Хорошо, что Алексей лежал и его подбородок подпирался сложенным одеялом. В противном случае бы его челюсть уползла далеко в сторону пупка. Слишком уж удивительным было утверждение Бельской. Она, судя по категоричности тона, была абсолютно уверена в его влюбленности. Но это ведь не так! Анна ему нравится, его тянет к ней, и все такое. Но говорить про любовь парень явно бы не спешил.

- Цесаревна отвергла тебя, так? - продолжала женщина, даже не пытаясь дождаться ответа от сына; видимо, ей уже все было ясно в этой истории. - Или Его Величество запретил тебе с ней встречаться? Ведь именно по этой причине ты сегодня так отвратительно себя вел? Не лги мне!

Он и не пытался обманывать. Ему и слова не давали сказать. Правда, и говорить-то особо нечего было. Он и сам еще во всем этом полностью не разобрался, а мама его уже допрашивает. Сейчас себе чего-нибудь такого напридумывает, что мало не покажется. Мол, безнадежно влюбленный юноша желает свести счеты с жизнью...

Однако, Бельская удивила его еще сильнее. Дальше завернув такое, что Алексей даже не сразу поверил своим ушам.

- …Знаешь, сынок, я конечно, все понимаю. У тебя сейчас очень непростой возраст. Сложный возраст. Еще такое случилось с Мишей. Я вижу, как тебе тяжело, как ты мучаешься. Наверное считаешь себя одиноким, в гимназии так и не завел друзей. Думаешь, что тебя никто не понимает. А встретив цесаревну, сразу же решил, что она та самая...

Алексей замер. Женщина явно пыталась ему о чем-то сказать, очень осторожно подбирая слова. Только он никак не мог понять, к чему она ведет.

- Еще твой взрослеющий организм мучает тебя, - запиналась Бельская, время от времени отводя от подростка глаза. - Ведь поэтому ты ухва... коснулся за … эти у Лизаветы, - она так и не смогла произнести ни слово «грудь», ни слово «сиськи», хотя имела в виду именно это. - Это непростой период... Знаешь, Миша еще раньше говорил об этом... Он говорил, что у него было также в его время. Понимаешь... Миша рассказывал, как помогли ему.

Она все никак не могла перейти к сути, все кружась около, да около. Женщина почему-то сильно взволновалась. То краснела, то бледнела. Дышала порывисто, не знала, куда деть свои руки.

- Алексей, - наконец, она собралась, сжала всю волю в кулак. - Если так получается, то я переговорю с Лизаветой. Предложу ей хорошие средства и полную конфиденциальность.

Алексей все еще не мог понять, к чему она ведет. О чем она хочет переговорит с горничной? Какие еще ей деньги собирается передавать?При чем тут конфиденциальность? Чтобы Лизавета молчала, что он напился? То же мне великая и ужасная тайна. Скорее всего дело было в чем-то другом.

- Я ее давно знаю. Она порядочная девушка, уже больше десяти лет у нас работает, - продолжала Бельская, видимо, полностью, справившись со своим смущением. - Она поможет тебе, сынок... Я вижу, что ты обратил внимание на ее... формы. Она справится.

Вот тут до него дошло, что она хотела сказать, так долго и витиевато подбирая слова. Охренеть! Мать хочет ему Лизавету в постель подложить, чтобы его в форму привести?! Вашу-то мать! Это что она могла себе такое вообразить, чтобы додуматься до этого?!

От удивления глаза из орбит полезли. На смех «пробивать» начало. Он только представил себе, как Бельская за ручку ведет горничную в ее форменном фартуке и белой косынке к нему в комнату, тут же глаза заслезились. Уже не смех, а ржание лезло из него. Сдерживался как мог, отчего гримасы на его лице сменялись одну за другой. Зубами скрипел, стараясь не начать ржать, как конь. Ну, как ему еще было реагировать на такое предложение?! Только так и никак иначе!

- Ты плачешь? Я обидела тебя? - ахнула женщина, разглядев красного от натуги сына. - Извини меня, мой мальчик. Я не хотела этого..., - Алексей уже кусал губу, сдерживаясь из последних сил. - Мне надо было самой догадаться, что это оскорбит тебя. Ты ведь так любишь цесаревну. Бедненький мой.

Бедняжка! Какого же она хорошего мнения оказалась о сыне. Подумала, что того до глубины души оскорбило её предложение. Ей стало так стыдно, как еще никогда до этого не было. Как она, вообще, могла только подумать, что ее Лешенька согласится на такое постыдное дело?! Как?! Ведь, это оскорбление его чести! Боже, какая же она оказалась дура! Получается, она не просто оскорбила его, а еще и унизила.Бельская вся похолодела в душе. Он любит, искренне, всей душой. Это самая чистая первая любовь, а она испачкала это чувство.

Словом, женщина себе такого напридумывала, что тут же разрыдалась. Не видя ничего, она вскочила с места и бросилась за дверь. Алексей же накинул на голову одеяло и... начал ржать. До слез, до колик в животе, до икоты, смеялся он. Снова и снова представлял, как халатик горничной укорачивается все сильнее и сильнее, а ее взгляды становятся все призывнее и призывнее. В какой-то момент, до него доходит, что идея Бельской является не такой уж и смешной. Организм тоже настойчиво сигнализировал ему об этом всеми возможными знаками и сигналами. Мол, хозяин ты ржать прекращай, а подумай хорошенько. Лизавета — женщина справная, в самом соку. Грех от такого отказываться. От таких мыслей начал заводится...

- Б...ь! Что-то совсем у меня крыша едет. Нужно окончательно завязывать со всеми своими соплями, - глубоко задышал Алексей, пытаясь успокоиться. - Проблем впереди вагон и малая тележка, а я горничную в пеньюаре представляю... Квазар, пень механический! Какого черта ничего не делаешь?!

В голове тут же возникло удивление, что явно и отчетливо транслировал искин. Ему был совсем не понятен этот запрос. Почему он ничего не делает? Он делает и очень даже много. На Алексея тут же обрушился нескончаемый поток сведений о его состоянии, физиологических параметрах, происходящих в организме изменениях, о продолжавшейся трансформации энергоканалов.

- Понял, понял. Хватит, - устав от мельтешения в голове ярких картинок и роликов, примирительно забормотал парень. - Подробнее давай про энергоканалы. Важнее этого сейчас и нет ничего. Учитель вчера весь вечер о них талдычил. Надеюсь, хоть с ними что-то хорошее. Черт побери, хоть так отвлекусь от Лизаветиных прелестей третьего размера... Или все-таки четвертого. Вроде в лифчике была... Мать твою, опять!

Известия, как это ни странно, оказались хорошие. Честно говоря, Алексей ожидал обратного. Выяснилось, ремодернизация его тела продолжалась с переменным успехом. Быстрее всего перестраивался костно-мышечный каркас. Существенно выросла (и продолжала расти) плотность костей скелета, что произошло благодаря резкому повышению восприимчивости костной ткани к элементам кальциево-магниевой группы. Повысилась выносливость мышечной ткани, что объясняло иногда случавшуюся легкую раскоординацию движений парня. Его тело не успевало так быстро привыкнуть к изменению силовых возможностей мышц. Он определенно становился сильнее, чем был. С остальным успехи были не так заметны. Структура кожного покрова практически не изменилась. Стала разве немного плотнее. Практически не выросли ресурсы функциональных органов — сердца, легких, желудка и т. д.

С энергоканалами ситуация была немного лучше. Они стали шире, вследствие чего их проводимость повысилась. Теперь они почти ни чем не отличались от тех, которые были у природным магов. Хуже было то, что искин не смог дать позитивный прогноз по поводу их дальнейшего развития. Словом, маг из него, если и получался, то весьма посредственный.

- Короче, ясно, - буркнул он, садясь на кровать, и начиная вытаскивать иглу от капельника. - Хватит валятся! Лежа на боку, хрен чего изменишь. Чего там учитель говорил про тренировку?

Главной проблемой Алексея, как вдалбливал в него учитель, был слабой контроль, а точнее его полное отсутствие над источником. Вы оба — ты и источник, говорил старик на их первой встрече, живете отдельно друг от друга. Вроде бы вместе, а на самом деле отдельно. Поэтому его ощущение, а контроль тем более, оказывается сложным, почти невозможным делом для Алексея. Собственно, так старик и сказал. Мол, ты, конечно, феномен. Первые не природный маг и все такое. Однако, на многое не надейся. Толку ото наших занятий скорее всего не будет.

- Это мы еще посмотрим, старый. Так ведь Квазар? - пробормотал Алексей, начиная свою первую самостоятельную тренировку.

-Что уж там старый говорил? – вспоминал он. – Ощути свой источник, – попытался передразнить его. – Попробуй его ощутить! Он, скунс, когда хочет, тогда и появляется.

Учитель после его проверки, когда Алексей чуть не разнёс весь его дом, произнес довольно странную вещь. Мы, говорит, пробовали завести твой источник на отрицательных эмоциях, а следовало сначала попробовать положительные. Вот Алексей и подумал, а почему не попробовать, как он сказал.

-Поехали, братишка, – прошептал парень, закрывая глаза. - Дай Бог, все сработает.

Перед глазами опустилась темнота, должная стать фоном для чего-то хорошего. Оставался только вопрос, а для чего именно? Что ему представить такое, что рождало у него лишь добрые, теплые эмоции?

Алексей улыбнулся. Вопрос – фигня. Именно сейчас у него на уме и перед глазами было лишь одно. Конечно, тяжёлые, приятно колыхающиеся, едва прикрытые молочно-жемчужного цвета... груди Лизаветы. Словом, сиськи! СИСЬКИ! Что может быть добрее и теплее?! Только они, родимые. Большие, упругие, одуряюще пахнущие. Касаешься их и забываешь обо всем на свете.

В какой-то момент этих мыслей Алексей почувствовал запах чего-то паленого. Лениво открыл глаза и… Мать вашу! Одеяло на кровати под ним полным ходом тлело! С краешка даже крошечный огонек появился.

- Фу-фу-фу-фу-фу-фу! – со всей дури начал он дуть на тлеющийся огонек. – Получилось! Сиськи сработали! Б…ь!

Баах! От высокой температуры с громким хлопком лопнула колба с физраствором, что висела на медицинской штанге рядом. Брызги кипящей жидкости веером хлынули на отпрянувшего парня.

- Черт! Черт! Сиськи – активатор! Гормоны, мать вашу! О, б…ь! Кровать…

В том месте, где он опирался спиной на спинку кровати, пылали краснотой искривленные от высокой температуры металлические дужки кровати.

Получается, он смог. У него получилось…

Заготовка дров для костра идет полным ходом.

По мере приближения дня первого заседания Имперского Совета — объеденного совещания Боярской Думы и Дворянского собрания - количество неотложных дел, требующих самого пристального внимания от Вяземского, множилось многократно. Он часами просматривал десятки страниц отчетов, прогнозов, подготовленных его аналитиками. Много встречался с другими боярами и дворянами, которые разделяли его взгляды и, главное, намерения. Боярин замкнул на себя все нити подготовки заговора и боялся пропустить что-нибудь важное, что аналитики сочтут не заслуживающим внимания. Сейчас, когда оставалось совсем немного до решающей схватки, победу в ней могла определить любая мелочь.

Собственно, сейчас он и работал с одним из таких документов, глазами быстро проглатывая одну строку за другой на мониторе визора.

-...Странное, очень странное шевеление вокруг этого новика, - еле слышно бормотал боярин, всматриваясь в текст. - Ведь чистая пустышка... Ничего не решает... Может император хочет разыграть эту карту против меня? Мол, нарушения, притеснение и все такое...

Содержание собранного досье на новика рода Вяземских Алексея Михайловича Бельского, того самого наглого мальчишка, что так дерзко разговаривал с ним, оставляло крайне двойственное впечатление. Не тяжелое или запутанное, а именно двойственное. С одной стороны, изложенные в досье факты, и яйца выеденного не стоили. Обычный средней руки дворянский род попросился в новики, предложив за это ценное изобретение. Разработку Вяземские получили, самого ученого уже нет. Осталось, этот род проглотить и оставшуюся шелуху выплюнуть. За месяц — другой его стряпчие обдерут Бельских, как липку. Вся принадлежащая им собственность так или иначе перейдет под контроль рода. Это уже много раз проворачивали и в этом не было ничего сложного и по факту противозаконного. Однако, с другой стороны, ситуация с Бельским-младшим представлялась не столь однозначной. Вокруг этого ничем ни примечательного пацана за последний месяц случилось столько заметных событий и происшествий, что их язык не поворачивался назвать случайными.

Вяземский откинул на спинку кресло, запрокинул голову и глубоко задумался. Происходившие вокруг подростка события, если рассматривать их поодиночке, можно было с большой натяжкой представить результатом случайного стечения обстоятельств. Но представление их звеньями единой цепи совершенно кардинально меняло картину. Бельский представлялся каким-то магнитом, что притягивал к себе неприятности. Даже обычное перечисление происшествий, в которые ему удалось вляпаться за последнее время, впечатляли: попадание под удар родового заклинания в момент дуэли двух дворян, уже самостоятельное участие в дуэли с довольно сильным адептом магии, теракт, нападение на машины спасательных служб, которая перевозила подростка. Если, предположить случайное развитие событий, то Бельского следовало сжечь на костре, как это делали в далекое прошлое с проклятыми. Глупость, конечно. Сейчас избавиться от человека можно было гораздо проще и без лишнего пафоса.

- Хотя... красиво, - у боярина на мгновение мелькнула мысль о том, что прилюдные казни не такая уж и глупая идея. - Что еще нужно людишкам? Зрелище и страх... Почему бы и нет, - «сделал» себе в памяти зарубку, что после переворота можно было вернуться к этой идее.

Словом, с Бельским все было далеко не просто. К тому же подозрительность Вяземского еще больше возбудило внимание императора к этому роду и, главное, к самому подростку. Почему? Из-за чего? Когда последний раз император так интересовался каким-то новиком? Никогда, сам же ответил себе боярин. Он не мог припомнить такого случая от слова «никогда».

Правда, аналитики такое неожиданное внимание к Бельскому объясняли очень просто. Мол, младшая дочь императора, великая княжна Анна, начала проявлять благосклонность к парню. Этот факт отметили даже СМИ, фиксировав некоторые ее знаки внимание и характерные жесты. Именно особоеотношение императора к своей младшей дочери и стало причиной проявленного интереса к подростку, делали вывод аналитики.

- Может быть, - шевелил губами боярин, признавая высокую вероятность такого предположения. - Очень может быть.

В пользу этой версии говорили и многочисленные безуспешные попытки самого Вяземского устроить знакомство цесаревны с одним из молодых отпрысков-дворян, на которых у него имелся компромат. Очень уж привлекательной казалась идея заполучить в свои руки рычаг влияния на жениха и, чем черт не шутит, будущего мужа цесаревны. К сожалению, все его попытки были безуспешны. Служба имперской безопасности всякий раз, а в этом у него не было никаких сомнений, делал так, чтобы его кандидат «пролетал» мимо. Ничего не помогало. С каждым из потенциальных парней и женихов цесаревны работал целый штат профессиональных визажистов, стилистов, танцоров и т. д. Психологи на основе составленного портрета княжны составляли для парнейспециальные алгоритмы действий — что делать, что и как говорить, какие слова лучше использовать, какие темы в разговоре нельзя упоминать, как смотреть нужно на девушку. Вяземский даже сейчас начинал раздражаться, когда только представлял, какие суммы денег уходили на все это.

- А этот молокосос без штанов и денег всех обошел... Хм... И рожей-то особо не вышел. У нас по-смазливее были... Чего этим бабам нужно? - бормотал он, продолжая листать файл. - Ладно. Посмотрим.

Он еще раз пробежался глазами по заключительной части файла, где описывался психологический портрет Бельского.

- Пустышка... Нагловато, конечно, но слюнтяй и слабак. На такого надавишь, из него дерьмо полезет и к мамочке побежит жаловаться, - с презрением рассуждал вслух боярин. - Может император поэтому к нему и присматривается. При таком характере, муж его ненаглядной дочке даже рыпнуться не сможет. Будет сидеть по веником и молчать в тряпочку. Очень похоже на правду... В любом случае, это уже не так важно, - буркнул Вяземский, закрывая многостраничный файл и отправляя его в архив. - Через несколько недель этот вопрос, вообще, потеряет всякое значение. Вдруг, за это время с Бельским-младшим случиться какой-нибудь несчастный случай.

Его губы раздвинулись в хищной улыбке. Очень хорошо, когда такие случайности происходят с теми, кто ему мешает или просто вызывает его раздражение. Например, происходит автокатастрофа, взрыв бытового газа, сбой в работе автопилота пассажирского лайнера. Правда, иногда судьбе нужно немного помочь, ведь она не всегда все знает и понимает сама.

Решим судьбы парня, Вяземский неспешно поднялся со своего любимого кресла и направился к выходу из кабинета. Время подходило к 10 часам утра, когда к нему должен был прийти голова его дружины. Требовалось обговорить кое-какие специфические вещи, которые не хотелось доверять даже защищенным линиям связи.

Однако, со встречей пришлось повременить. Неожиданно раздалась мелодичная трель звонка коммуникатора, извещавшего о входящем звонке.

- Господин, - появившаяся на мониторе коммуникатора холеная и чисто выбритая «морда лица» губастого мужчины средних лет с почтением поклонилась. - Сообщили, что в дворянскую палату пришли документы из имперской канцелярии о присвоении Бельскому Алексею Михайловчиу титула барона и назначении ему соответствующей этому статусу денежной выплаты.

Вяземский кивнул, давая понять, что понял. Однако, руководитель его секретариата почему-то не исчезал с экрана. Видимо, что-то еще хотел сказать, но мялся.

- Ну? - на лице боярина появилось недовольство. - Еще что?

Слышался бумажный шум. Стряпчий в волнении перекладывал папки с документами с одной части стола на другую часть.

- Мне … э-э доложили, что пришел повторный запрос в наш секретариат от второго отдела имперской канцелярии. Э-э-э, по поводу господина Бельского, - говоривший смотрел куда-то вниз экрана, чтобы даже по чистой случайности не встретиться глазами со своим хозяином. - Они выражают озабоченность отсутствием ответа с нашей стороны.

Прекрасно понимая о чем идет речь, Вяземский нахмурился. В первом запросе они просили предоставить им документы о принятии Бельских в новики. Тогда он приказал никак не отвечать письменно. На звонки сообщать, что вопрос рассматривается лично господином боярином и будет решен в минимальные сроки. Решил потянуть с этим делом и посмотреть, что в ответ присоединит император. А оказалось вот в чем дело... Выходит, Бельского серьезно рассматривают, как кандидата в женихи цесаревны Анны. Голубки несколько раз появлялись вместе. В охране дома Бельских были замечены несколько бывших имперских гвардейца, которых, как известно, просто так не наймешь на работу. К тому же, к ним зачастила весьма приметная машина из гаража императора. Наконец, еще баронский титул.

- Вот оно как...

Ясности с этим парнем, как решил боярин, стало больше. Теперь это потенциальный жених княжны Анны и, соответственно, будет пользоваться покровительством самого императора. Такого просто так не тронешь. Видимо, придется повременить с несчастным случаем.

Вяземский поднял голову и посмотрел на монитор, где его решения, по-прежнему, ждал стряпчий. Боярин махнул ему рукой и тот сразу же отключился. Судя по скорости, с которой это было сделано, стряпчий изрядно переволновался во время разговора. Может быть даже брюки побежал менять. Бывает...

Патриарх встряхнулся и с хрустом в спине потянулся. Все затекло. Тело словно в панцирь заковали. Такова она старость. Медленно, но неуклонно, начинаешь чувствовать каждой косточкой немалое количество уже прожитых лет. Печально улыбнувшись, Вяземский подошел к окну, откуда открывался вид на внутреннюю площадку поместья — аккуратно подстриженный газ и декоративные деревья с причудливо изогнутыми стволами и ветками, между которыми змеились узкие дорожки для прогулок и стоял фигурные скамейки для отдыха.

- Точен, как часы, - отметил боярин появление во дворе серебристой Торрето Магнум эксклюзивной 200-ой серии, которую предпочитал водить голова его боярской дружины.

Он не ошибся. Из остановившегося автомобиля выбрался невысокий худощавый человек с азиатскими чертами лица. Не особо приметный. В столице такого встретишь и сразу же забудешь. Мало ли азиатов здесь живет. Особо опасного впечатления тоже вроде не производит. Соплей его конечно не перешибешь, но мордастым стокилограммовым парнем поломать можно. Только обманчивое это впечатление. Крайне обманчивое и особо опасное для того, у кого появляется желание попробовать этого азиата на прочность. Ведь, этот невысокий мужчина неопределенного возраста был Ван Салин, бывший сотрудник имперской службы безопасности, где дослужился до звания старшего полковника и руководителя отдела оперативных разработок. Имеет больше пяти десятков подтвержденных фактов участия в специальных операциях, множество наград и особых знаков отличия. Человек очень и очень непростой, согласившийся работать на Вяземского только после весьма долгих уговоров.

На крыльцо он поднялся не сразу. Сначала подошел к багажнику автомобиля и, открыв его, вытащил большую сумку. Довольно тяжелая, судя по всему.

Через пять — шесть минут Ван поднялся на второй этаж и постучался в дверь кабинета. Вошел и положил на пол сумку.

- Хочу обрадовать вас, господин, - поклонившись, произнес голова боярской дружины с совершенно каменным лицом, никак не вязавшейся с излагаемыми положительными новостями. - . Прототип костюма полностью функционирует. Ученым, наконец-то, удалось решить проблему совместимости нескольких амулетов. Около полу часа назад, оператор на моих глазах поднялся в воздух и несколько раз выстрелил в мишень. И силовой поле, и двигатель костюма остались работоспособными. Мощность, конечно, упала, но не критично.

Он опустился на одно колено и, открыв сумку, вытащил из нее здоровенный кусок металла, толщиной в сорок — пятьдесят миллиметров. Тот из-за покрывавших его многочисленных оплавленных дыр напоминал кусок сыра.

Вяземский с недоверчивым видом подошел и, нагнувшись, потрогал одно из отверстий. Ему не почудилось. Толстый кусок был прожжен насквозь.

- То есть боец сможет летать, стрелять и все это время находится под защитой силового поля? - спросил боярин, с трудом сдерживая улыбку. - Так?

Тут Ван позволил себе улыбнуться. Правда, скудно, невыразительно, словно из под палки. Кто его не знает, даже в голову бы не пришло угадать в этом улыбку. Наоборот, сказал бы, что он так хмурится.

- Это большой успех, господин! Потрясающая огневая мощь, защищенность, как у полкового арт-автомата и невероятная мобильность. Честно говоря, я бы и сам не прочь испытать этот костюм, - загорелись глаза у азиата, а это, пожалуй, было наилучшим доказательством успешности проекта. - Я надеюсь, вы позволите.

Боярин кивнул. Конечно. Почему бы не разрешить. Тем более проверка силового костюма таким человеком была бы очень полезна. Ван ведь «пустышка» и, насколько знал Вяземский, очень неоднозначно относился к магам. Видимо, почувствовать себя равным магам или, по крайней мере, не уступающим им хотел очень сильно.

Затем они еще долго обсуждали возможность производства этих костюмов. Вяземский настаивал, чтобы через две недели — ко дню первого заседания Имперского собрания — в его распоряжении уже был взвод бойцов, экипированных такими костюмами. Это почти тридцать тренированных лбов в высокотехнологичных обвесах, к которым еще нужно привыкнуть. Дело это совершенно не быстрое, ни в коем случае не терпящее суеты. Иначе вместо грозного бойца, который может на равным противостоять опытному магу, окажетсянеповоротливый кусок говна. Все это Ван и пытался донести до боярина, конечно в более терпимой форме и выражениях.

-...Десять костюмов, господин, это максимум. К этому времени можно будет в той или иной степени подготовить бойцов к работе в таких обвесах. К тому же поставки плазменных винтовок запаздывают, - отстаивал свое мнение голова боярской дружины. - Поэтому десять комплектов...

Убедил все-таки. Вяземский согласился, хотя было видно, что ему не просто это далось. Просто не привык он уступать. Наоборот, боярин всегда и везде продавливал свое мнение, которое априори было верным.

После обсуждения Ван, получив разрешение, собрался уходить. Он поклонился и, коснулся дверной ручки, как за его спиной вновь раздался голос боярина:

- Подожди. Я просил тебя заняться тем взрывом в гимназии. Кое-кто считает, что здесь я могу быть причастен. Эти гниды решили свалить теракт и покушение на цесаревну на Вяземских, - недовольно проговорил боярин, с хрустом сжав ладони в кулаки. - Что ты там накопал?

Тот странный взрыв едва не спутал ему карты. Некоторые из поддерживающих его дворян решили, что это его рук дело, и высказали свое неудовольствие так, что запахло жаренным. Мол, воевать с женщинами и детьми это уже слишком, это против чести. Император — это одно дело, а его семья совершенно другое. Твердолобые бараны и глупцы! Воевать с женщинами и детьми можно и нужно, если того требует дело. Словом, истинный виновный в том теракте ему был нужен не меньше остальных. Вяземский бы с удовольствием у него спросил, а чьих он будет. Вдруг на шахматной доске появился еще один претендент на императорскую корону. Или какая-нибудь тварь просто-напросто решила его, боярина Вяземского, подставить?! Бошку, как куренку, свернуть за такое дело.

- Пока, господин, нет результатом. И мы, и полиция, и безы тыкаемся носом в одну и туже стенку, - виновато развел руками мужчина. - Все роют землю, господин. Безы, вообще, словно с ума посходили. Перетрясли все отребье города. Говорят, на горло большакам на наступили, что те пощады запросили. В один голос воют, что это не их рук дело.

Вяземский мрачнел все больше и больше. Превращение этого дела в классический «висяк» было совсем не в его интересах. В этот самый момент официально или неофициально все могут повесить на него, как на одно из самых заинтересованных лиц. Ему нужна была правда, кровь из носу. Он даже готов был заплатить столько, сколько нужно.

- Дурная какая-то ситуация. И дело даже не в том, кто попал под взрыв. Все тут мутное какое-то...

Ван вдруг заговорил об этом деле так, как от него, вообще, было сложно ожидать. Бывший безопасник с гигантским опытом, казалось, вообще, не знал безвыходных ситуаций. Он всегда находил самый приемлемый выход из трудного положения, брался за самые «тухлые» поручения боярина и с блеском их выполнял. Тут же завел настолько странный разговор.

- Все говорят, что отработал большой спец очень солидного калибра. Кивают на тщательную подготовку, отсутствие следов и зацепок, и т.д., - продолжал рассказывать голова. - Я же в некотором сомнении. По идее все именно так. По технике исполнения очень похоже на элитного решальщика. Только здесь есть что-то еще, господин. Знаете, такое... э-э, - он пару мгновение молчал, пытаясь подобрать нужное слово. - Истеричное что-то. Точно. В некоторых моментах попахивает эдакой истеричностью. Профи так не работает. Ему всегда нужна холодная голова, иначе не выжить. Поверьте мне. Психи в такой сфере долго не живут. Их ловят на первом же деле, максимум на втором.

Вяземский внимательно слушал, пытаясь получить собственное представление о деле. Пока получалось не очень. Почему-то все время чудился наезд на него самого. В каждой детали он видел отголоски какой-то операции по его очернению.

- С ребенком этого техника очень жестко поработали. Не били, а именно поработали. У того все тело оказалось в тонких порезах, как будто-то его долго и тщательно чем-то острым царапали. Мальчишку так сильно напугали, что он почти овощем стал. После техник стал получать письма с описанием того, что сделают с его ребенком и женой в случае лишней болтовни и неповиновения. Каждый день по нескольку штук приходили. Вот мужик и сломался. А дальше дело техники. Забрал приготовленную для него посылку и положил в нужное место. После дождался и нажал на кнопку...

После ухода Вана еще некоторое время бродил по кабинету. Его так и не отпускали мысли об этом деле. Он, по-прежнему, считал, что таким образом хотят бросить тень на него самого. Самой подозрительной фигурой для него был император, который давно уже и справедливо подозревал Вяземского в императорских амбициях. Ему было бы очень выгодно очернение боярина в глазах остальных, чтобы сделать его парией, отверженных. Ведь ему было достаточно даже не выдвижение реального обвинения, а лишь слуха.

- Неужто, у него хватило духа подставить под удар свою дочь? - удивился Вяземский своему же предположению. - К чему тогда все эти разговоры о своей любимой младшенькой? Игра на публику?

У него вырисовывалась довольно дикая картина. Император решил убрать своего главного врага с помощью хитроумной комбинации, в ходе которой ставит на кон собственную дочь. Если такое соответствует действительности, то это очень сильный ход с его стороны. Вяземский оценил красоту и жесткость этой игры. Он бы сам так и поступил, если бы был на месте императора. Правда, пока это всего лишь его домыслы. Кто знает как было на самом деле...

- Ничего, скоро, совсем скоро это все станет шелухой. Все забудут и про бывшего императора, и про его семью. К чему вспоминать тех, кто канул в Лету? - с усмешкой размышлял Вяземский. - Ибо будет новый император, новая гвардия и новая империя.

Это ощущение близкой (вот-вот ухватишь рукой) победы, исполнения его самого сокровенного желания настолько ясно, отчетливо ощущалось им, что казалось уже случившимся. Его почти с головой захлестнула уверенность в том, что он победил. Перед глазами разворачивались величественные картины его триумфа. Поверженный император преподносит ему свою корону. Их окружают громадные фигуры бойцов в футуристического вида доспехах, держащие на прицеле сторонников бывшего правителя. На троне, закутанный в алую мантию, восседает он сам. Раздаются торжествующие возгласы: До здравствует новый император! До здравствует новая империя!

Он открыл повлажневшие глаза. Будоражившие душу картины еще стояли перед его глазами. Именно так и будет, сомнений у него не было. День первого заседания Имперского собрания приближался. Сторонники были предупреждены и готовы. В столицу в течении уже несколько недель небольшими партиями прибывали опытные наемники со всей империи — снайперы, взрывники, хакеры, составлявшие ядро боевых отрядом боярина. Формировалась особая ударная группа, экипированная в секретные разработки ученых рода. Последняя был специальным резервом, кулаком, который был в распоряжении Вяземского для последнего сокрушительного удара по врагу.

- И тогда воцарится порядок, основанный на силе и высшей справедливости. Каждому будет отмерено его мерой и по его вере...

Губы кривились, в глазах горел фанатичный огонек. Вяземский истово верил, что он и есть высшая справедливость. Он мерило всему, потому что был рожден именно для этого. Разве какая-то грязь под ногами может помешать торжеству высшей справедливости? Нет! Тысячу раз нет!

- Будет новый мир — мир моего слова....