Чужая жена дракона. Короли и пешки

Глава 1. Королева Элариона

Первый приказ нового короля повисает в абсолютной тишине.

— Ну? — Валериан багровеет. — Чего встали?! Я сказал взять их!

Никто не двигается. Я обвожу взглядом зал и считаю про себя. Из десяти стражников, стоящих у колонн, семеро — люди нашего дома. Они подчиняются отцу, а не короне. И они это знают. И Валериан, судя по лицу, тоже начинает понимать, но его это не смущает.

Серьёзно? Он вообще по сторонам не смотрит?

На лице новоиспечённого короля вспыхивает та же маска безумия, что я видела в коридоре, когда он стоял с окровавленным кинжалом в руке. Глаза расширяются, губы кривятся, пальцы сжимаются в кулаки. Валериан не привык, чтобы ему не подчинялись или игнорировали его. До сегодняшнего дня мир крутился вокруг него, наверняка он ожидал, что дальше будет так же.

Я перевожу взгляд на Эдриана. Экс-король стоит, тяжело опираясь на спинку трона. Передав корону, он будто потерял часть силы, хотя это не так. Он скорее просто утратил весь запас своих сил. Раньше присел бы на трон, но теперь это больше не его место.

Лицо серое, руки дрожат, дыхание рваное. Сейчас на него никто не смотрит, всё внимание приковано к Валериану, но… Мне кажется или старик улыбается?

Да, уголки губ едва заметно приподняты. Глаза полуприкрыты, но в них — что-то похожее на удовлетворение.

Твою ж мать… Это был его план?!

— Вам стоит успокоиться, Ваше Величество, — последние слова Ксарен говорит с едва уловимой издёвкой. Голос у отца ровный, но в нём столько холода, что даже мне становится не по себе. — Подходить мудрее к приказам, которые вы отдаёте.

— Я казню каждого стражника, который прямо сейчас не подчинится и не схватит Валкрейнов! — орёт Валериан. — А потом и всю его семью!

Королевская стража в зале нехотя обнажает клинки. Тихий звон стали разносится под сводами. Люди нашего дома повторяют то же движение. Я вижу, как Бен вытаскивает меч, как Эрик заслоняет бабушку, как ещё трое бойцов перестраиваются, закрывая Рейнара. Вооружённые люди растекаются по залу, будто вода, обтекающая камни.

Пока никто не нападает. Все просто смотрят друг на друга.

Советники паникуют. Большая часть бросается к Ксарену, ища защиты за его широкой спиной, но есть и недоумки.

— Я поймал его, Ваше Величество! — визжит какой-то гость, которого я даже узнать не успеваю.

Всё происходит за секунду. Похоже, он додумался схватить Рейнара за плечи. Мой брат резко оборачивается. На его ладони вспыхивает огненная лента. Тонкая, как хлыст, она и рассекает воздух и бьёт недоумка по лицу, оставляя багровый след.

Это происшествие запускает лавину паники и крика.

Люди бросаются к выходу, но путь им преграждают королевские стражники, которые вваливаются в зал, создавая толкотню у выхода. Теперь их целая армия. Это даёт нам несколько секунд, чтобы перегруппироваться, ведь численное преимущество больше не на нашей стороне. Королевских стражников больше, но зато маги отца стоят десятка. Они элита Элариона, так что сдаваться наши не собираются.

— Последнее предупреждение, Валериан! — Ксарен поднимает руку. — Возьми себя в руки, Валериан. И мы забудем об этом… недоразумении.

— Да пошёл ты! — Валериан тычет в него пальцем. — Ты мне не указ! Я король! Я! На колени, Валкрейн или я поставлю тебя силой, а потом запру в тюрьме, пока не свихнёшься!

Я замечаю тень ужаса в глазах королевских стражников. Сказать такого первому мечу королевства? Это не просто смело. Это самоубийственно безумно. Отец такого не простит.

Ксарен уже медленно поднимает подбородок. А Валериан закапывается ещё глубже:

— Я с тобой церемониться не буду. Отец позволял тебе слишком много, но я это исправлю. Сегодня ты окажешься за решёткой и будешь слушать визги своей дочери, пока я буду развлекаться с ней, и думать о том, что ты сам мне её подарил.

Тишина длится всего один удар сердца, а потом её обрывает короткий приказ первого меча:

— Взять его.

Ксарен первым бросается вперёд.

Его меч, тот, который Дарго назвал безделушкой для декора, рассекает нагрудник ближайшего стражника, будто доспех сделан из бумаги. Стоящий за ним успевает поднять меч, но его сносит волной огня.

Лианора, оказавшаяся рядом со стражником, выбивает у него клинок и тут же вступает в следующую схватку. Мне стоит сделать так же, но Бен и Эрик смыкаются передо мной, закрывая от атак и не подпуская воинов в сером.

— Привести ко мне мою жену! — проносится над головами ещё один безумный приказ.

Валериан превратил меня в мишень. Не удивлена.

Я жалею, что сразу не отняла у кого-нибудь нормальный меч!

Прикрываю тех, кого вижу льдом. С магией особо не развернуться без риска поранить своих, поэтому в таком массовом противостоянии сталь оказывается эффективнее.

Пока я отбрасываю одного из врагов ударом ледяной глыбы, не успеваю отреагировать на летящий в меня камень, созданный магией. Зато его замечает Рейнар.

Брат создаёт ледяной щит, а сразу после ударяет нападающего огнём. Я впервые осознаю, насколько он силён.

У каждого мага в королевстве есть сильные и слабые стороны, вызванные особенностью магии. Рейнар сочетает в себе диаметрально противоположные стихии, а значит компенсирует собственные слабости. Огонь и лёд сплетаются в нечто, чего не может повторить никто. Он блокирует удар стражника, пытающегося заколоть Бена: ледяной стеной, и в ту же секунду огненный хлыст сбивает второго. Огонь и лёд работают в паре, закрывая и усиливая друг друга так, будто это какая-то новая стихия.

Конечно, я видела, как он тренируется, но, будто бы лишь сейчас по-настоящему прочувствовала, почему отец всегда делал ставку на него, а не на нас с Алексом.

Но любоваться некогда, нас пытаются зажать. Трое королевских стражников обходят с флангов, ещё двое атакуют спереди. Их слишком много.

Ледяная стрела срывается с моих пальцев, врезается в одного из нападающих, отбрасывает назад. Я встаю между братом и остальными, выхватывая нож из голенища.

Рейнар за спиной. Я чувствую его дыхание. Ему четырнадцать, он ребёнок и устал, потому что тратит силы вдвое больше остальных.

— Лисса, — зовёт он тихо.

— Держись! — бросаю, не оборачиваясь. — Эрик, не знаю как, но мы должны пробиться к выходу!

А потом я чувствую, как воздух вокруг меня меняется. Я резко оборачиваюсь и вижу, как Рейнар сбрасывает человеческую форму.

Это длится всего несколько мгновений. Реальность будто искажается, а после вспыхивает, ослепляя на миг синими и красными всполохами, а когда зрение возвращается, передо мной стоит не мальчик, а дракон.

Он не такой крупный, как взрослые, но всё же сравним размерами с немаленьким конём. Тёмная чешуя отливает одновременно красным и синим. Блеснув янтарными глазами, Рейнар распахивает кожистые крылья и опаливает огнём из пасти группу королевских стражников перед Беном и Эриком.

Зал замирает. Ни один из взрослых драконов, присутствующих здесь, не смог бы сделать того же, не рискуя обвалить ползамка погубив всех.

Рейнар взмахивает хвостом. Ему тоже тесно, да и произведённый эффект скоро закончится. Он ловит мой взгляд и припадает к полу, мотнув головой в сторону своего загривка.

— Скорее, леди! — рявкает Бен. — Улетайте!

Я хватаюсь за выступающий шип на загривке Рейнара и подтягиваюсь, разрывая юбку платья на боку, и забираюсь на его спину. Приходится скомкать платье, потому что его тело слишком маленькое для того, чтобы можно было перевозить кого-либо. Мне везёт, что я и сама не слишком впечатляю габаритами.

Рейнар разворачивается, сшибая ещё пару стражников хвостом, и взлетает.

Крылья бьют по воздуху. Он делает полукруг по залу, набирая высоту к потолку. Кто-то пытается сбить нас выстрелом созданного магией каменного ядра, но я успеваю создать в воздухе ледяную преграду, осыпая осколками сражающихся внизу, а Рейнар в это время ударяет в полукруглый потолок огнём.

Купол трещит, когда он проламывает его. Камень и пыль летят вниз. Я слышу удаляющиеся крики, звон стали, что-то ещё, но теперь всё это — где-то далеко. Мы поднимаемся выше, выше и выше. Лёгкие наполняются холодным ветром, и я крепче хватаюсь за выросты на спине Рейнара, стараясь практически лечь на него, чтобы брату было легче.

Оборачиваюсь на замок, кажущийся сейчас маленьким, игрушечным. Там все, кто мне важен, сражаются за свои жизни. Отец, бабушка, Бен и Эрик, другие бойцы, с которыми я тренировалась.

И Дарго, о состоянии которого я ничегошеньки не знаю.

1.2

Я не знаю, куда мы летим, Рейнар, судя по всему, тоже.

Под нами проплывают поля, перелески, какие-то деревни. Столица и её окрестности исчезают из виду довольно быстро. Я пытаюсь узнать хоть что-то сверху, но города и посёлки сливаются в однообразные пятна. Совсем скоро я вообще теряю понимание, где мы. Ясно только одно: летим на запад, за солнцем.

Хотя, честно говоря, мне наплевать.

Ветер бьёт в лицо, свистит в ушах, путает волосы. Я вцепляюсь в выросты на хребте брата и не могу оторвать взгляда от того, что внизу. Крестьянские дома будто игрушечные, реки — серебряные нити, а леса — как светло-зелёные пятна. Всё такое маленькое и неважное. Всё, что было внизу — Валериан, отец, свадьба, корона, — осталось где-то там. За облаками. И единственное, что удерживает меня от того, чтобы подстрекать брата лететь как можно дальше понимание, слишком мал для большого перелёта.

Я выросла в доме драконов, но подобные развлечения для меня редкость. Когда мы с Алексом были маленькими, отец иногда оборачивался и делал небольшой круг над территорией поместья. Он держал нас в лапах, потому как опасался, что мы свалимся с его спины (что очень благоразумно с его стороны), так что видно было не так много. Сейчас я на спине Рейнара, и вижу всё так, будто лечу сама.

Это опьяняет. Чистый, ничем не разбавленный восторг. Я дышу ветром, не обращая внимания на холод, сердце колотится в горле, но не от страха. Это счастье.

Я лечу. Свободна. И кажется, что никому ничего не должна.

Впервые в жизни я жалею, что у меня нет драконьей души, и я не могу расправить крылья и остаться здесь навсегда.

Вспоминаю фразу, которую услышала на одном из семейных ужинов, кажется, целую жизнь назад: «Один раз поднявшись в небо, оставляешь там своё сердце и всегда хочешь вернуться». Теперь я начинаю понимать, почему.

— Рейнар! — кричу я, перекрывая ветер. — Нужно вниз!

Он снижается, выныривая из облаков. Под нами холодные и серые горы. В столице уже цветут некоторые сады, а здесь всё ещё лежит снег. Рейнар пока не сможет перебраться через их вершины, слишком высоко и холодно. Он и так вымотан, я чувствую, как дрожит его чешуя под моими ладонями.

Закладывая вираж, Рейнар спускается в небольшую долину, зажатую между склонами. Приземление выходит жёстким — он едва не кувыркается. Я соскальзываю с его спины, и в ту же секунду Рейнар возвращает человеческий облик. Он падает на колени, потом на бок. Глаза закрыты, дыхание рваное.

— Рейнар! — я опускаюсь рядом и переворачиваю его на спину, чтобы убедиться, что он цел. — Рейнар, ты меня слышишь?

Он кивает, но не открывает глаз. Вымотан полностью.

Я знала, что мой брат сильный, но одно дело — видеть, как он отражает атаки на тренировке, и совсем другое сейчас. Рейнар ещё ребёнок, хоть ему и хватило сил утащить меня из столицы.

Я осматриваюсь. Долина небольшая, с трёх сторон защищена скалами. Ветер здесь слабее, чем наверху, но всё равно холодный. Вижу несколько деревьев у подножия ближней скалы — чахлые, но достаточно широкие, чтобы дать укрытие. Сама скала тоже нависает карнизом, под ней — сухое место. Там не будет ветра и можно развести огонь.

Я подхватываю Рейнара, сцепив руки в замок на его груди, и тащу. Он тяжелее, чем кажется, но я не останавливаюсь. Волоку его через камни и снежную кашу, пока не добираюсь до укрытия. Укладываю его на сухую землю. Хорошо, что он дракон двух стихий. Огненная половина магии не позволит ему замёрзнуть, чего нельзя сказать обо мне.

Нужно разбить лагерь.

Неуверенно оглядываюсь, пытаясь понять, с чего начать. Я так долго училась правильно угадывать, какой вилкой есть мясо, а какой — креветок. Каким тоном говорить с послами, как вести себя на приёмах, как составлять сметы и проверять отчёты, а действительно необходимыми оказались совсем другие навыки.

Например, умение развести костёр. Я же не огненный маг, не могу щёлкнуть пальцами, а Рейнар без сил и не сможет решить эту проблему за меня. К тому же сейчас я за него отвечаю, потому что я старшая.

Благо у меня был брат-близнец, который интересовался всем таким. Алекс вечно таскал меня в сад, показывал, как строить шалаши, находить съедобные растения, разводить костры, хоть и мог сделать это щелчком пальца. Я тогда ворчала, что это скучно и лучше бы мы почитали книгу, а сейчас вспоминаю и благодарю его за то, что заставлял играть с ним.

Солнце клонится к закату, нужно успеть. Единственный доступный мне способ развести огонь — ледяная линза. Я могла бы, конечно, пользоваться древними вариантами трения, но я почти уверена, что провожусь с этим несколько часов и сотру руки в кровь, а они мне ещё пригодятся, так что воспользуюсь линзой.

Я собираю вокруг нашего укрытия сухие ветки, кору, мох. Кое-как притаскиваю к лагерю ствол поваленного дерева, оказавшийся тяжеленным. Потом создаю из льда линзу и ловлю последние лучи.

Первая попытка неудачна. Я корректирую кривизну линзы, стараясь действовать быстрее, пока солнце не скрылось за хребтом. Подбираю угол, ловя последние лучи. Пока наконец от коры не поднимается тонкая струйка дыма.

— Есть…

Огонь разгорается. Я подкладываю ветки, ломая их об колено и уже не заботясь о том, что царапаю кожу. Нужно будет поискать ещё дрова, этих мне может не хватить на всю ночь.

А ещё нужно понять, что делать. Интересно, чем кончился конфликт в тронном зале? Я уверена, что отец жив. Вопрос в том, успел он убить Валериана или нет? А как Бен? Эрик? Бабушка? И что с Эдрианом? По старику сегодня было понятно, что он доживает последние дни.

Проклятье, я начинаю думать, что ненормальность Валериана — наследственны! Устроить такое… Чего Арквеллы добивались? Один довёл королевство до крайней степени истощения, а второй устроил резню в тронном зале!

Мой отец — очень умный дракон, но он самонадеян. Думаю, он потому и проигрывал Эдриану всю эту сотню лет. Ксарен хитрит, играет и в конце концов думает, что просчитал всех и всё. Эдриан знает об этой его черте и скормил ему убеждённость, что всё идёт так, как полагается.

Впрочем, Валериан и меня смог удивить, хотя я видела его с ножом над Виреллой.

Понятия не имею, что теперь делать. В столицу как будто бы нельзя. Как минимум пока мы не выясним, что там происходит.

Тепло постепенно разливается вокруг. Рейнар лежит у огня, и его дыхание выравнивается. Я сажусь рядом, обхватив колени руками.

Холодно…

У меня остался один нож. Тёплой одежды нет. Еды тоже. Найти что-то весной будет проблематично, а охотиться я не пойду, потому что не оставлю брата одного.

Смотрю на огонь и вспоминаю Алекса. Будь он здесь, я бы не беспокоилась вообще ни о чём. Мой близнец всегда знал, что делать, даже когда вообще не разбирался в проблеме. Более того, в эти моменты он выглядел максимально убедительно.

Он любил походы, костры, строить укрытия буквально из ничего. Даже без души дракона Алекс грезил тем, что будет воевать с отцом. И вот как пошутила судьба: его нет, а я, фыркавшая, что мне ничего этого не пригодится, развожу костёр и строю лагерь.

Я обнимаю себя за плечи, пытаясь согреться, и касаюсь того места, где теперь есть рисунок дракона. Мысли сами собой перескакивают на Дарго.

Беспокойство за него я чувствую весь день. С самого утра, как будто что-то случилось. Я не могу понять, что именно, но это чувство сидит где-то в груди и не отпускает. Тянет. Ноет. Как заноза, которую не можешь вытащить.

Я снова касаюсь спины Метка тёплая и будто живая отдельно от меня.

— Зря ты ничего мне не объяснил, — бурчу себе под нос и оглядываюсь на брата, но Рейнар мирно спит.

Вот только не хватало ещё сама с собой разговаривать.

Я закрываю глаза, чувствуя себя глупо, но всё равно сосредотачиваюсь на тепле в области лопатки и произношу мысленно:

«Дарго?».

Ничего. Только ветер и треск огня. Где-то далеко ухает сова. Рейнар бормочет что-то во сне. Я открываю глаза и смотрю на огонь.

Стоило бы посмеяться над собой.

Чего я ожидала? Что он услышит? Что метка — это какой-то магический передатчик? Что между нами теперь есть связь, которая сработает даже на расстоянии?

Может, это просто совпадение. Вдруг, метка — это последствие поцелуя, который никак не связан с Дарго. Или на нём висело какое-нибудь проклятье, которое теперь перепрыгнуло на меня. По крайней мере это объяснило бы всё что случилось после её обретения.

Или может, я сошла с ума, и метка мне вообще привиделась. Взглянуть-то на неё сейчас я не могу.

Но я вспоминаю его лицо. Как Дарго смотрел на меня в купальне. Как говорил, что не отдаст меня никому, как прижимался лбом к моему лбу и как звучал его голос, когда он произнёс: «Моя».

Я снова закрываю глаза и сосредотачиваюсь ощущении тепла. Чувствую едва заметное движение своей магии и пытаюсь направить её к метке.

«Дарго. Ты меня слышишь?»

Тишина. Долгая. Я уже собираюсь открыть глаза, сдаться, признать, что это была глупая затея. Но в этот момент метка теплеет. Совсем чуть-чуть. Как если бы кто-то провёл по ней пальцем.

Я замираю. Сердце бьётся быстрее. Может, показалось, и это просто огонь согрел кожу?

«Дарго?»

Ничего. Тишина. Но тепло не уходит.

Глава 2. Ничего хорошего

Дарго

Я не знаю, сколько времени провожу в темноте.

Здесь нет дней и ночей, нет холода, тепла, только тяжесть. Огромная, давящая, как будто на грудь положили могильный камень. Чувствую, как из меня уходит жизнь. Знаю, что должен бороться, но сил нет, лишь тупая, бесконечная усталость.

А затем в этой черноте возникают очертания дракона, свернувшегося клубком. Я и не знал, насколько он огромен в сравнении с моим человеческим обликом. Чешуя отливает сталью, крылья прижаты к телу, глаза закрыты. Дышит тяжело, с хрипом, и каждый вдох даётся ему с болью.

— Ты не сдохнешь, — зачем-то говорю ему я.

Или себе? Дракон не отвечает, но почти сразу я слышу голос:

— Дарго.

Тихий и далёкий, как будто через толщу воды, но я узнаю его. Перед глазами сразу проносится образ с серыми глазами и красными волосами. Моя ледяная принцесса, которая пахнет апельсином и холодом, я узнаю его, с какой бы стороны границы жизни ни стоял.

— Лисса, — пытаюсь ответить я, но обнаруживаю, что мне нечем издать звук. Сейчас я какое-то бесформенное нечто.

Она не отвечает, но я чувствую её, как будто она рядом. Вспоминаю, как её ладони лежали на моей груди, даря холод и спокойствие. Её магия — лёд, но с ней всегда тепло, как весеннее солнце, которое дарит жизнь и возвращает её.

— Дарго. Ты меня слышишь?

— Слышу. Слышу, Лисёнок. Где ты?

Она не отвечает, но я по-прежнему чувствую её. Похоже, эта девочка въелась в мои кости, и пусть так и будет. Пока я живу, я хочу, чтобы у меня была она.

Твою ж мать. Я должен пойти и забрать её, пока мой ублюдочный брат не протянул к ней свои лапы.

Так… Я должен встать.

Голос Лиссы стих, но приятный холод остался. Тонкая нить, которая ведёт меня куда-то, я очень надеюсь, что в сторону живых. Держусь за неё, боясь упустить, потому что если отпущу, мне конец.

Эта тьма — самое странное, что случалось со мной в жизни.

Я то ли иду, то ли плыву, то ли перескакиваю рывками, пытаясь понять, как выбраться. Помню, что выкинул папаша и примерно понимаю, что сейчас дела мои крайне плохи, но я должен… нет, я обязан найти способ прийти в себя и вернуться.

В темноте вспыхивают картинки, как будто кто-то показывает мне иллюстрации в книге. Я вижу красивый осенний сад, большой и ухоженный. Вижу мальчика с красными волосами и серыми глазами.

Я задерживаюсь, рассматривая его, и проваливаюсь в образ. Картинка оживает, я становлюсь участником событий, а не просто наблюдателем. Странно… Его лицо мне знакомо, но я уверен, что никогда не дружил ни с кем подобным.

Мы сидим у криво собранного костра, и мальчик с красными волосами объясняет мне, как складывать ветки и добывать искру.

— Ты должна держать линзу вот так, — говорит он. — Тогда солнце соберётся в одну точку и зажжёт мох.

— У меня не получается! — отвечаю я высоким девчачьим голосом.

— Получится. Давай ещё раз.

Ого. Так это не моё воспоминание? Понятно.

Жалею, что не могу увидеть Лиссу со стороны. Теперь я вспомнил мальчишку. Это Алексарис, старший сын Ксарена, который погиб лет четыре года назад. Похоже, здесь им лет пять? Или шесть? Я не очень разбираюсь в определении возраста детей.

В любом случае пацан молодец. Он не помогает Лисёнку, хоть и может создать искру щелчком пальцев. Лисса пробует снова, создаёт льдинку, крутит её, ловя солнечные лучи, пытается сфокусировать свет, меняет форму. Не сразу, но, в конце концов, у неё получается. От сухого мха поднимается дымок.

Она не замечает, но я вижу, что Алекс помогает ему закрепиться своей магией. Маленький огонёк вспыхивает, хватая мелкие веточки. Лисса визжит от восторга, а Алекс смеётся.

— Видишь? Я же говорил.

Там, где у меня должно быть сердце, ощущается тепло.

— Спасибо, что научил, — говорю я детским голосом Лиссы. — Я расскажу папе. Он обрадуется.

Алекс хмурится.

— Он сегодня снова говорил с теми людьми. Я видел, как они уходили.

— Папа генерал, — Лисса пожимает плечами. — Наверное, это связано с королевством.

— Нет. Я слышал, о чём они говорили, — Алекс с хрустом ломает веточку, которую чистил от коры всё это время. — Папа хочет ещё одного ребёнка. Он обсуждал с ними, как сделать его правильным.

В его серых глазах мелькает злость, которой не должен знать ребёнок его возраста, а руки сжимаются в кулаки.

— Как будто мы неправильные и он стыдится, что мы с тобой — не драконы.

Чувствую тревогу Лиссы, но боится она за брата, а не того, что он сказал.

— Алекс…

— Я думаю, Элиара тоже сойдёт с ума и бросит нас. Как мама. Потому что не сможет.

— Бабушка говорит, что мама ещё может выздороветь...

— Я в это не верю, — хмыкает Алекс.

Лисса ничего больше не добавляет. Она и сама не слишком верит, но в отличие от брата продолжает надеяться. Они сидят рядом, и огонь трещит, и в груди сжимается. Это чужая боль, но я чувствую её как свою.

Картинка тает, и темнота снова смыкается вокруг меня, но на этот раз в ней есть что-то другое. Голоса. Настоящие. Не из прошлого.

— Он приходит в себя.

— Рана зашита. Кровь остановили.

— Он всё ещё плох. Если бы дышал правильно.

— С этим мы ему не поможем.

Открываю глаза и вижу деревянный потолок. Я лежу на чём-то жёстком и в лопатку мне что-то упирается, я пытаюсь двинуться, чтобы избавиться от этого ощущения, но снова проваливаюсь.

Следующая вспышка. Чувствую, что рядом кто-то есть. Я поворачиваю голову и пытаюсь понять, реальность это или ещё один сон, потому что на меня смотрит птица. Сокол? Нет, это скорее ястреб.

Снова темнота. Голоса, которые я слышу, но не могу разобрать. Рвусь обратно, понимая, что потерял нить, связывающую меня с Лиссой, голова ватная и тяжёлая. Наконец, я нахожу яркое пятно света и, наконец, вырываюсь в реальность. Передо мной уже другой потолок. Я лежу на постели, в спину ничто не упирается, но всё тело будто дракон пожевал и выплюнул.

Пытаюсь встать, но первое усилие выбивает из груди кровавый кашель. Живот напрягается и меня пронзает такая боль, какой я не чувствовал со времён, когда надышался тем треклятым газом.

Твою мать!

На шум в комнату влетает Норман, мой человек, руководящий группой культа. С ним ещё двое, и раз Норман держит их при себе, им можно доверять.

— Принц?

— Иди на хрен, — хрипло огрызаюсь я. — Где я?

— В безопасном месте, господин. — Норман наклоняется.

— Сколько я спал?

— Почти неделю.

Я снова кашляю, теперь уже подавившись. Смотрю на него в полном шоке, очень надеясь, что Норман неудачно шутит, но увы. Я ценю его за отсутствие чувства юмора.

— Твою мать… Помоги сесть.

— Вам не стоит, — Норман кривится, но всё же помогает мне подняться, хоть в глазах от этого темнеет. — У вас очень плохая рана, чудо, что вы вообще остались живы.

— Это я и без тебя знаю, — фыркаю я, хватая протянутую его помощником кружку дрожащей рукой, и делаю глоток. — Что с королевством? Леди Алиссандра?

— Вышла замуж, но… — Норман осекается и отводит глаза.

— Так, давай по порядку, — тороплю я.

Норман пересказывает события, случившиеся в день, когда папаша посчитал, что я задержался на этой стороне жизни, и решил ускорить мою смерть. Он рассказывает, что вычудил братец, упоминает, что после этого Лисса и Рейнар сбежали, а Ксарен бросил Валериану вызов и тогда уже сбежал новоиспечённый король.

Я прикрываю глаза. Какое же позорище. Во что превратится дом Арквеллов, когда они с отцом умрут?

Но это показывает, в какой тяжёлой ситуации находится королевство. Ксарен бросил вызов, у Валериана нет возможности не принять его. Если рассматривать ситуацию с точки зрения бумаг и законов, титул короля в данный момент оспаривается. Валериан не может править, пока не победит Ксарена, а Валкрейн не сядет на трон, пока не выпустит Валериану кишки.

Уж не знаю, собирался отец Лиссы сделать так изначально или он просто импровизирует, но ситуация патовая. Сейчас точно. И зная своего папашу, он вполне мог заманить вечного соперника в эту ловушку осознанно. С одной стороны зная, что он клюнет на возможность стать соправителем через Лиссу, но не быть козлом отпущения за все косяки власти, оставив это бремя на Валериана, а с другой — рассчитывая, что этот кусок дерьма слиняет, едва почувствует жар пламени Валкрейнов.

То, что Валериан покойник, я уже не сомневаюсь, и, честно говоря, мне совсем не жаль его. Заявить Ксарену, что посадит его в тюрьму? Каким же идиотом нужно быть…

— Ладно, я еду в замок, — объявляю я. — Найди мне экипаж.

— Но принц…

— Давай реще, — рычу я. — Надо успеть найти Валериана раньше Ксарена. Я тоже хочу бросить этому говнюку вызов.

Пытаюсь встать. Живот отзывается резкой болью, вот только времени жалеть себя совсем нет.

В замке полная жесть. Короля нет. Трон оспаривается брошенным вызовом, моя девочка в бегах с братом, без еды, без тепла, без защиты. Я просто не имею права отдыхать и ничего не делать.

— Господин, вам нельзя…

— Мне можно всё. — Я ищу глазами одежду. — Где мои вещи?

Норман открывает рот, чтобы возразить, но видит моё лицо, закрывает и выходит. Я медленно поднимаюсь, держась за спинку кровати. Ноги дрожат, живот горит. Да уж, лучше времени для дуэли не придумать.

Экипаж мне всё же находят. Пока я ковыляю до него, Норман вспоминает ещё о чём-то и уходит, чтобы вернуться со свитком.

— Это пришло, пока вы боролись за свою жизнь. Вы просили передать леди Алиссандре, но её нет. Так что…

— А, результаты исследований, — я беру свиток и пихаю в карман штанов. — Давай. Почитаю по пути в замок. Что-то интересное?

Норман не отвечает. Похоже, там что-то ужасающе интересное, если верить выражению его лица. Или чего он всполошился?