Чужая война

Глава 1

- Кончаем галдёшь. Разбредаемся по койкам. Утром подниму всех рано. Работы много. Да и цель может уйти. Степаныч, заступай на дежурство. Борода сменишь его, - распорядился я.

Время, конечно, детское. Но завтра бойцы мне нужны свежие и сильные, а не сонные, как зимние мухи. Знаю я их. Если не взять бразды правления в свои руки, до часу ночи будут в карты резаться, да байки травить. Такое чувство, что утром их не боевая операция ждет, а увеселительная прогулка.

- Гладиатор, ты чего такой смурной? Расслабься. Завтра все сделаем в лучшем виде, - довольно осклабился Василий Ремнев, бывший оперуполномоченный Московского района, а ныне наш человек, сопротивленец.

Я бросил на него мрачный взгляд и направился в спальню, которую делил с тремя бойцами. Дважды повторять приказ, не в моих правилах. И мои ребята это знают. Еще пара минут, и установится мир и тишина.

Конспиративная квартира не отличалась габаритами. Не хрущевка, конечно, но и не царские хоромы, поэтому в тесноте, да не в обиде. Двое на одной койке. Третий на полу на одеяле, диванные валики вместо подушек.

Стоило мне прилечь, как сморило. Неудивительно. Три дня в нервном напряжении. Операция по захвату оружейника, который нелегальные стволы «куклам» толкал, серьезный вопрос. Мы этого козла две недели выпасали, пока на его контору не вышли. Три дня исследовали все входы и подходы, каждый закоулок, чтобы в ответственный момент что-нибудь не сорвалось. Укачало меня на этих американских горках, вот и отрубился, словно питание одним щелчком отключили.

Очнулся я от громких хлопков из соседней комнаты. Для шампанского по-гусарски в потолок еще рано. Миссия не выполнена. Тело отреагировало само. Я скатился с кровати на пол, выхватывая из-под подушки пистолет. Снять с предохранителя. Активация нейрофона. Загрузка происходит моментально. Хорошо, что я спать в одежде лег. Сил на раздевание не осталось. А то сейчас бы в одних труселях бандитов пугал.

В голове послышался тихий отдаленный шепот, словно звучащий за стеной. Можно, конечно, сделать погромче. Достаточно дернуть колесико в настройках нейрофона. Только вот нет необходимости. Итак, все понятно. К нам в гости пожаловали «охваченные». Кто-то нас явно сдал, иначе, как они на нашу конспиративную квартиру вышли.

Из соседней комнаты послышался грохот, отборный мат, и глухие удары.

Пошла потеха. Отсиживаться за спинами своих бойцов я не привык и ринулся им на помощь.

Распахнув дверь, я увидел следующую картину. В гостиной царил кавардак. С десяток «кукол» набилось в тесную комнату, так что не развернуться. Мельтешение рук и ног. Мои ребята пытаются отбиваться. Но «кукол» слишком много. Пустые бездушные глаза, яркие попугайские наряды, бритые головы и белые коробочки со скалящимися рожицами на ушах. По виду не скажешь к какой группировке принадлежат эти «охваченные».

Двое клоунов зажали Бороду в угол и методично обрабатывали деревянными битами. Серега пытался закрываться, отражать удары, но поломанным стулом много не навоюешь, а перейти на короткую дистанцию, чтобы достать противника ножом зажатым в левой руке, не получалось. «Куклы» работали слаженно, и, судя по хищным улыбкам, получали от этого удовольствие. Вероятно, сейчас они проходили какую-то очередную миссию в одном из сотни миров, сгенерированном нейрофоном. Когда-то и я вот так бегал по реальным улицам, видя перед собой виртуальную игровую реальность – улицы Древнего Рима, заполненные плебсом, легионерами и патрициями. Засосало меня тогда, знатно. С трудом выбрался из этого болота. Как потом оказалось, я один такой, кто смог преодолеть влияние нейрофона, и остаться самим собой.

Васе Ремневу пришлось хуже. Одной «кукле», высокому плечистому мужику с бритым черепом и металлической цепью с знаком анархии на шее, он сломал шею. Другому противнику, крепкому коротышке с большими кулаками и густой черной бородой, он разбил лицо и отправил его в полет на журнальный столик, который, не выдержав столь грубого обращения, развалился. Но на этом его везение кончилось. Двое «охваченных» забили его в угол, точно сломанную игрушку. И тут на свет появился клинок. Одна из «кукол», вероятно, играла в рыцарский мир, вот и вытащила из-за спины легкий острый меч. Короткий взмах. Еще секунда, и Ремнева рассекут на части.

Я успел вовремя. Вскинул руку с пистолетом и, особо не целясь, нажал на спусковой крючок. Раз. И еще раз. Пистолет глухо кашлянул дважды, и «кукла» с мечом завалилась на пол. На ее спине разливались два кровавых пятна. Ремнев бросил на меня благодарный взгляд. Гладиатор, как всегда пришел вовремя на помощь. Но в ту же секунду вторая «кукла» ударила его выскользнувшим из рукава коротким клинком. Стальное жало вошло аккуратно в грудь в районе сердца. Василий широко раскрыл в удивлении глаза, сделал два шага навстречу смерти, еще глубже насаживаясь на клинок. «Кукла» успела выдернуть жало, обернулась ко мне, довольно улыбнулась и прыгнула навстречу.

Я выстрелил несколько раз и промазал. Разлетелась вдребезги ваза, стоящая на буфете. Осыпался стеклянными брызгами на пол телевизор. И в меня ударил тараном «охваченный». Вместе мы влетели в спальню, и упали на кровать. Пистолет отлетел куда-то в сторону. И я наткнулся челюстью на кузнечную наковальню. Перед глазами на мгновение померкло. Наковальней оказался кулак «куклы». Бугай оседлал меня сверху и начал охаживать. Еще с минуту подобной процедуры, и от моего лица останется только маловразумительная отбивная. В голову заползал разъедающий сознание кровавый туман.

С трудом мне удалось сконцентрироваться, и стряхнуть с себя «охваченного». В игре укроти дикого буйвола, бугай проиграл на первой же минуте, вылетел как пушечное ядро из седла. Стальной клинок с короткой черной ручкой и без гарды звякнул и улетел куда-то под кровать.

Я скатился с кровати, и тут же пробил по поднимавшемуся «охваченному» с ноги. Удар пришелся в голову. Он сдавленно хрюкнул и упал на пол.

Я схватил пистолет, и бросился назад в комнату.

За то время, что я отсутствовал, ситуация только ухудшилась. Борода висел на двух клинках, пришпиленный к стене, словно редкая бабочка. Из его раскрытого рта на черную бороду лилась густая кровь, и собиралась на полу в лужу.

Семеныч, самый старый и опытный боец в нашей боевой группе, рубился с двумя «куклами». Клинок в его руках мелькал с сумасшедшей скоростью. Он отлично фехтовал. Кто-то специализируется по горячему, а Семеныч у нас все больше по холодному оружию. И на дело он всегда брал с собой солидный запас колюще-режущего. Двое «охваченных» наседали на него, но он успевал отражать их удары, и не давал им расслабиться, выискивая слабину. Вот один из них раскрылся, и тут же оказался насажен на клинок Семеныча. Но этот выпад ослабил его позиции, и второй «охваченный» ударил. Он бил сверху с прицелом на рассечение груди. Но Семеныч отделался легким испугом. Кофта и футболка разделились на две части. На коже показалась кровавая царапина, но ничего страшного. Пациент жив, и готов надрать задницу, кому угодно.

Я зацепил краем глаза Рубика, молодого парня, второй месяц с нами работает. Прозвище свое получил за то, что в любую свободную минуту доставал из кармана кубик Рубика, и начинал его вращать в руках с бешенной скоростью, соединяя цветовые квадратики. Он, казалось, даже не задумывался над тем, что делал. Каждое движение у него было отработано до автоматизма. Но в бою, к сожалению, от него было мало толка. Парнишка все больше по компьютерному железу специализировался. Вот и сейчас в первые минуты боя его вырубили и в бессознательном состоянии тащили к дверям. «Охваченным» нужен язык. В их задачу входила не просто зачистка конспиративной квартиры повстанцев, но и захват пленных. Значит, «охваченные» интересуются, что мы затеяли.

Я бросился им наперехват. Рубика надо вырвать из рук бездушных «кукол». Но не успел. Дорогу мне преградил крепкий мужик с бульдожьим лицом и рыжим ежиком волос. Левое ухо его улыбалось смайликом нейрофона. В руках он держал бейсбольную биту, которую тут же обрушил на меня. Я уклонился от первого удара. Ушел в сторону от второго. Чуть было не пропустил третий, который нацелен был в корпус. И словил удар рукояткой биты в лицо. Перед глазами поплыла картинка. Меня закачало как во время качки. Из разбитого носа хлынула кровь. Я утер нос. Черт, больно, твою ж дивизию. И выстрелил от живота.

В глазах «куклы» появилось дикое удивление. Рыжий будто очнулся от спячки. Он скосил глаза вниз на расплывающееся кровавое пятно на белой футболке с принтом «Делай деньги. Остальное дребедень» и пьяным лицом пирата. В ту же секунду я оборвал его мучения выстрелом в голову.

Но пока я возился с рыжим, мы потеряли Семеныча. Он сидел возле стены, зажимая дырку в животе. В глазах еще теплилась жизнь, но надежды не было. Он дожидался прибытия скорого поезда на тот свет. Рядом нелепо лежали трое «кукол». Бездыханные пустые оболочки. Семеныч все-таки не за просто так отдал свою жизнь. Кое-какую плату получил, будет чем расплатиться с суровым Хароном.

Из дверного проема в соседнюю комнату виднелись голые ноги с задранными брючинами. В них я опознал Храброе Сердце, нашего маленького горца, который по-отцовской линии и правда имел шотландские корни, чем необычайно гордился. Даже зимой время от времени выходил в килте на прогулку.

Вся моя команда полегла. От осознания этого факта хотелось взывать на луну, и броситься в бой на вражескую орду, ни на что не оглядываясь. Сколько заберу с собой, столько заберу. Остальное пусть идет лесом. Только вот это не правильно. Глупо и неправильно. У меня есть цель, есть задание. И, не смотря на гибель команды, я не должен отчаиваться, и искать легких путей.

Стало быть, надо уходить. Я обратился к нейрофону. Перед глазами появился квадратик оперативного окна. Вызвал программу «Схема». Ее я загрузил несколько недель назад на всякий непредвиденный случай, который похоже наступил. В программе заранее я проложил маршрут отступления. План предусматривал тактическое отступление всей группы, а не одинокий побег из могильника. Но мне выбирать не приходилось. Что есть, то есть.

В гостиной один за другим появлялись новые «куклы». Они тот час бросались ко мне. Казалось, я раздвоился. Одна часть меня продолжала рукопашный бой. Вторая – прокручивала маршрут отступления. Дольше ждать нельзя. Промедление смерти подобно. Я сшиб с ног очередную «куклу». Вырубил другую и словно камнем в кегельбане сбил «куклой» наступающего противника. И метнулся в спальню. Спешно забаррикадировать дверь. Для этой цели идеально подошел комод. Долго он не продержится, но мне долго и не надо.

На полу зашевелился Рыжий. Я отправил его ударом ноги в царство сна, и бросился на балкон. «Схема» предлагала мне подняться на крышу, откуда и начинался мой маршрут отступления. Но главный вход занят «охваченными». Остается только через окно.

Рядом с балконом проходила водосточная труба. Я специально выбрал для нашей берлоги предпоследний этаж, чтобы не далеко было ползти. Крепление у трубы хлипкое. Но несколько дней назад мы с Бородой его укрепили, чтобы, случись что, не сорваться вниз вместе со всем железом. Конечно, таким путем вывести весь наш отряд из квартиры гиблое дело. Но я и не предполагал, что нас вслепую забаррикадируют в берлоге. Предполагалось, что у нас будет возможность воспользоваться лестницей, чтобы выбраться на крышу. Для этого во дворе Рубик установил датчики слежения, которые по факту не сработали. А выход через балкон был на самый крайний случай. Я обязан постараться предусмотреть все.

Я перелез через перила, вцепился в трубу и полез. Крепления трубы предательски заскрипели и стали выходить из стены. Еще немного, еще чуть-чуть, и я у цели. Только бы не сорваться. Вот впереди показалась крыша, я ухватился за край одной рукой, потом другой, подтянулся и вкатился на крышу.

Времени разлеживаться нет. Я поднялся. Теперь надо открыть схрон и достать оружие. На квартире у нас хранился солидный запас оружия. Все-таки мы панировали силовую акцию по захвату оружейника. Тут с голыми кулаками делать нечего. Только вот воспользоваться им никто не успел. Нас, конечно, застали врасплох. Я уже не узнаю, кто допустил ошибку. Степаныч заснул, или Борода отвлекся. Но факт остается фактом «охваченные» взяли нас голыми и сонными. И только поэтому все так быстро и плачевно для нас закончилось. Иначе, мы бы повоевали. Но поздно идти в атаку, когда твоя душа уже отлетает в рай, догоняя отстающих. Вся команда полегла, не считая Рубика иТанюхи. Да мне удалось выскользнуть из капкана в последний момент. Хреновый расклад партии. Это не просто провал, это грандиозный провал.

В бетонной трубе, привязанный веревкой, висел спортивный рюкзак. Я вытянул его, развязал тесемки, достал пистолет, несколько обойм, которые распихал по карманам, и большой нож в ножнах, который тут же прикрепил к брючному ремню. Рюкзак забросил за спину.

Теперь я готов к отступлению. Когда я выбирал конспиративную квартиру, то остановился на этом доме в том числе и потому, что он тесно стоял к другим домам. Плотная застройка. Поэтому так удобно перескакивая с одной крыши на другую, уйти незаметно, когда улица находится под полным контролем противника. Но я и подумать не мог, что в спину мне будут так назойливо дышать «охваченные».

Первая тройка «кукол» уже появилась на крыше.

Глава 2

Я припал на одно колено и открыл прицельный огонь по «охваченным». Вот нелепо взмахнув руками, сорвался с крыши высокий седой бородач. Упала на железо стройная белокурая красавица с аккуратной дыркой во лбу. Рядом рухнул скошенный пулей подросток лет шестнадцати в футболке «MANOWAR» с густой гривой черных волос. Но я не видел в них людей. С того момента как нейрофон пустил корни в их мозг, овладел сознанием и подчинил себе, они перестали быть людьми. Всего лишь безвольные «куклы», биороботы, исполнители чужой воли. Срезав последнего «охваченного», я бросился бежать по крыше в сторону соседнего дома.

Мог ли я себе представить еще пару лет назад, что буду стрелять в людей, бегать по крышам, рискуя сорваться с высоты восьмого этажа, и всячески рисковать своей жизнью, влезая во всевозможные авантюры. Да, ни в жизнь. До эпидемии нейрофонов я был обыкновенным человеком, работал в строительной компании, отдыхал в пабах с друзьями, на даче и в Крыму, и вообразить не мог, как кардинально изменится вся жизнь вокруг.

Край крыши. Я прибавил скорости, оттолкнулся и прыгнул. Жесткое приземление. Перекат. И вот я снова на ногах. Еще одна крыша, и можно будет спускаться вниз. Там я окажусь, если верить «Схеме», на соседней улице, которую «охваченные» не должны контролировать. Впрочем, они и к нам на квартиру не должны были заявиться, однако что-то пошло не так.

Кто-то сдал нас. И это явно кто-то из своих. Других объяснений разгрому быть не может. Но об этом я подумаю потом, когда будет вокруг поспокойнее.

Край крыши уже виднелся впереди, когда ближайшая дверь чердака распахнулась, и показались первые «куклы». В голове неприятного зашелестело. Невидимые кукловоды отдают команды своим марионеткам. Я приглушил звук, сведя его до минимума. Ничто не должно мне помешать. А на этот шепот я постоянно отвлекаюсь. И хотя я слышу его как раздражающий посторонний шум, который не властен надо мной, и который я могу контролировать, но все равно он воздействует на меня. По чуть-чуть, капля за каплей, но как известно вода камень точит. Нельзя сбрасывать со счетов, что однажды этот шепот усилится и возьмет надо мной власть, и тогда я стану такой же бездушной марионеткой, как и остальные. Не дай Бог дожить до этого времени. На этот случай в воротник куртки вшита капсула с ядом. Если я почувствую, что начинаю меняться и это необратимо, тогда я применю это последнее средство.

Но сейчас я должен сражаться. Я должен выбраться из этой передряги, чтобы рассказать остальным о предательстве. Ибо пока из рядов повстанцев не вычищена крыса, угроза сохраняется. А эта угроза ставит под вопрос существование всей нашей организации, и нашего мира в целом.

Двое «охваченных» бросились мне наперерез. В моих правилах не бить представителей противоположного пола, но девушка, которая сходу съездила мне по физиономии, не подходила под это описание. В ней ничего не осталось от человека, по крайней мере, пока она под управлением кукловодов. Интересно, она сейчас видит картины вымышленного мира, и воображает, что сражается с огнедышащим драконом или средневековым варваром. Я попытался дотянуться до нее, но кулак вспорол пустоту. Девушка легко уклонилась. И в ту же секунду мне в голову прилетел удар. Это атаковал второй «охваченный», лысый крепыш в деловом костюме с пластиковой коробочкой нейрофона в левом ухе. Я отшатнулся в сторону. Уловил краем глаза движение слева, и предупредил его. Новое уклонение, и удар ногой в живот. Девушка отлетела в сторону. И я тут же схватился с крепышом. У меня не оставалось возможности дотянуться до пистолета, это мигом бы решило все мои проблемы. Крепыш оказался серьезным бойцом. Он ловко уклонялся от моих ударов, словно всю жизнь провел на боксерском ринге. Может, он играет в чемпионат мира по боксу, и сейчас мы участвуем в финальном поединке. Правда, следующий мой шаг явно был не спортивным. Я выхватил нож и ударил крепыша. Он отшатнулся, но я все же зацепил его. Удар пришелся в живот по касательной. Это малость остудило крепыша. И я достал его ударом ноги в голову. Крепыш не удержался на ногах и покатился по крыше.

Тем временем девушка уже пришла в себя и напала на меня с новой силой. А все-таки хороша чертовка. Каждое движение четко отточенное и в то же время изящное. Залюбуешься. Если бы она была из «неохваченных», я бы попробовал с ней замутить. Рыжеволосая красотка, мечта, а не девушка.

Я перехватил ее удар, придал ускорения и толкнул в сторону края крыши. Девчонка попыталась устоять на ногах, но споткнулась о крепыша и сорвалась вниз.

Я выхватил пистолет и следующих трех «охваченных» встретил прицельным огнем. Первый выстрел прямо в сердце, и парнишка лет шестнадцати падает на крышу. Второй выстрел, и бородатый мужик, похожий на лесоруба, катится вниз по ступенькам на чердак. Третий выстрел, и женщина лет сорока в джинсовой одежде, раскинув руки, падает на первого парнишку.

Каждый раз, когда я отнимаю жизнь у «охваченных», я убеждаю себя, что это «куклы», бездушные оболочки, в которых не осталось ничего человеческого. Но в то же время каждый из них это судьба, индивидуальность, и у каждого есть семья, родные и близкие, которые больше их не увидят. Но это война, а на войне нет жалости к противнику. Тут либо ты, либо тебя. И других вариантов не дано.

Я бросился бежать. Новый край крыши. Прыжок, и я на соседнем доме. На карте местности, выведенной в левом отдельном окошке моего зрения, зеленым пунктиром проложен маршрут, а красным крестом помечена точка перехода. Оно в самом дальнем углу. Там открытая дверь, ведущая на чердак.

Я добрался до нее без помех. Больше ни одного «охваченного». Неужели, они от меня отстали, или это временное затишье перед бурей?

На чердаке темно и грязно. Путина по стенам. Бетонный пол с песком, пустыми пивными бутылками и окурками под ногами. И ни одной живой души. Это замечательно. Я рад любой передышке. Маленькая пауза в этом вечном сражении. Надо убраться отсюда подальше, и привести себя в порядок. Видок у меня сейчас еще тот. Такого на улице в темной подворотне увидишь, и сразу без разговоров отдашь всю наличность и сотовый, чтобы не огрести новых проблем.

Дверь чердака открыта, если верить «Схеме». В этой кромешной темени не то что дверь, себя самого не увидишь. Я прибег к помощи нейрофона. Смена световых фильтров, и предметы вокруг обрели очертания. По поводу «ни одной живой души», я явно промахнулся. Вдалеке слышался тонкий писк, и неясное копошение возле стены на полу. Я добавил резкости, и увидел двух крыс, которые поедали какие-то помои.

Дверь я нашел без проблем. Она оказалась открытой, и я выскользнул на лестничную площадку. Теперь надо не попасться на глаза жителям этой парадной. Народ сейчас бдительный, а у меня не самый презентабельный вид, надо полагать. Я заправил рубаху в штаны, застегнул куртку, чтобы в глаза не бросался порез на животе, и начал неспешный спуск. Торопиться некуда. Излишняя поспешность, привлекает нежелательное внимание. А так усталый мужчина, задержавшийся допоздна у друзей в гостях, возвращается домой. Привычная картинка, не несущая в себе угрозы.

Улица встретила меня сентябрьской прохладой. Еще не очень холодно, но в то же время уже не лето. Где-то вдалеке громыхнул гром. Небо прочертила молния, и пошел дождь. Я поднял повыше воротник куртки, засунул руки в карманы и пошел торопливым шагом прочь со двора.

Вдалеке, за моей спиной, оставалась парадная нашей конспиративной квартиры, возле которой суетились выжившие «охваченные». Их было много, и они меня не видели. Иначе, погоня бы продолжилась, и не факт, что я вышел бы из нее победителем.

Я свернул в кирпичную арку, и вышел на Бухарестскую улицу. Впереди по правую руку виднелись двери Сбербанка, круглосуточный банкомат, затем аптека и продуктовый магазин. С наличностью у меня туго, но потрошить сейчас банкомат опасно. Если нас накрыли плотным колпаком, то могут меня вычислить, и тогда отставший уже хвост вновь ко мне прилепится. На проезд же и бутылку водки с немудреной закуской, чтобы снять последствия стресса мне хватит. Осталось только решить, куда мне податься. До родной квартиры далеко, к тому же там живут родители, а увидев меня в таком виде, ударятся в панику, и спокойной ночи мне точно не видеть, как в прочем и в ближайшие несколько дней. Они не знают, чем я занимаюсь, и им не обязательно это знать. Все эти новомодные штучки, типа нейрофонов, обошли их стороной. И слава Богу. Они отдыхают на пенсии, и «охваченные» не преследуют их, за то что они не такие, как они. Мои предки выпали из информационного поля социума, и перестали быть ему интересны. И это скорее благословление, чем проклятие. На съемную квартиру, где я живу последние полгода, ехать опасно. Во-первых, она на другом конце города. Во-вторых, если крыса слила наш конспиративный угол, то могла засветить и индивидуальные убежища. Я туда загляну в гости, только когда приведу себя в порядок, и поднакоплю силы. В гостиницу в таком виде не пойдешь, да и какие гостиницы в спальном районе. Остается только упасть кому-нибудь в гости нежданно-негаданно. Сюрприз, конечно, запоздалый, но у меня нет другого выхода.

Пока я шел к автобусной остановке, перебирал в голове кандидатуры. Кто бы мог приютить меня на пару ночей. К нашим идти нельзя. Это опасно. Пока я не выясню, что творится в среде повстанцев, я не имею право так рисковать. Значит, надо идти к кому-то из противоположного лагеря. После того, как я разобрался в том, какую опасность представляет собой нейрофон, я порвал с прежним окружением. Все те, с кем я когда-то общался, вместе проводил время, зависал в виртуальных мирах, сгенерированных нейрофоном, оказались по другую сторону баррикад. И я прекратил общение. Потом, когда я осознал, что все-таки отличаюсь от них, могу управлять собой, не подвластен влиянию нейрофона, я аккуратно возобновил общение. Это нужно было для дела. Тогда я уже вовсю сотрудничал с Повстанцами, и такие контакты нужны были для правдоподобности моей легенды. Находясь среди «охваченных» я мог больше узнать о них, их мире, их планах и целях. Тогда это казалось правильным путем. Никто среди сопротивленцев и предположить не мог, что все «охваченные» всего лишь безвольные «куклы», исполнители чужой воли.

Перебрав в голове старых товарищей, живущих поблизости, я остановился на кандидатуре Кати Пономаревой по прозвищу Эльфийка. Когда-то мы неплохо вместе отрывались. Я еще тогда искал свое место в виртуальном мире, и баловался фэнтезийными проекциями. Она же уже вовсю процветала в онлайн-игре «Темный мир», где была известна под именем Лафаниэль, владычица темного царства эльфов Тригорна. Кажется, ее с тех пор уже пару раз свергли, но имя за ней прочно закрепилось, и иначе как Эльфийкой ее уже никто не представлял себе.

Жила она не далеко. Всего каких-то минут пятнадцать на машине, в районе метро «Московская». Я остановил маршрутку, расплатился с водителем и сел на самое дальнее кресло, чтобы не привлекать чужого внимания. Впрочем, никто даже и взгляда на меня не поднял, когда я забрался в маршрутку. В машине было мало народу. Парочка лет восемнадцати сидела с закрытыми глазами. Она положила ему голову на плечо, а он слушал музыку через нейрофон, судя по ритмично дергающейся в такт музыки правой ноге. Обычная ничем не примечательная влюбленная парочка, только из «охваченных», а это значит потенциальные враги. В любой момент, если кукловоды засекут мое местонахождение, они отдадут приказ, и тогда эти двое превратятся в машины для убийств. Быть может, плохо обученные, однако сути это не меняет. На одиночном месте через проход сидел пожилой седоусый мужчина и читал книгу. Редкое зрелище в последнее время. Он не был подключен. И это радует. Значит, минус одна потенциальная угроза. Сразу при входе лицом к салону сидели две женщины предпенсионного возраста. В ногах сумки с продуктами. Они увлеченно о чем-то болтали, но так тихо, что и не разобрать, и они тоже из «охваченных». Это плохо. Вероятно, подсадил кто-то из родных. По виду этих дамочек не скажешь, что они увлекаются новыми технологиями.

Сиюминутной угрозы я не видел, поэтому уткнулся взглядом в проплывающий за окном пейзаж вечернего города, заполненный огнями, машинами и людьми. И сам не заметил, как пригрелся, и дремота завладела моим сознанием.

Глава 3

- Ну и видок у тебя. Ты что по не вылезая из виртуалки в зоопарк забрался в клетку с тигром? – открыв дверь, не смогла сдержать возглас изумления Катька Эльфийка.

- Не приютишь на одну ночь потрепанного Гладиатора? – устало спросил я, призывно звякнув пакетом с бутылками.

- Ты пытаешься подкупить девушку на какое-то дешевое пойло? Ты, смотрю, совсем утратил навыки общения с прекрасным полом, - ехидно заметила Катя. – Придется учить тебя заново, как с девушкой общаться. А то ведь стыдно за тебя будет. Чего встал на пороге? Проходи.

Она отступила в сторону, и я вошел в квартиру.

Эльфийка жила одна. Жилище ей досталось в наследство от скоропостижно скончавшейся тетушки, с которой она общалась в последний раз в далеком сопливом детстве. Но тетушка ее помнила, и все имущество по завещанию оставила Кате. Та обрадовалась и переехала от родителей, и вот уже лет пять, как наслаждалась самостоятельностью. Родители в ее жизнь не лезли, хотя им и не нравилось, как проводит свое время их единственная дочка. Но они могли себе позволить только легкую критику в ее адрес, иначе Катька могла применить репрессивные меры и выставить их за дверь. С предками она особо не церемонилась. Работала системщиком в какой-то серьезной конторе. Денег имела прилично, поэтому могла всему миру ставить свои условия.

На вид Кате Пономаревой можно было дать лет двадцать, но внешность обманчива. Эта миловидная эльфоподобная девушка со светлыми прямыми волосами, благородным лицом и озорным взглядом была старше меня на пару лет, а мне в прошлом месяце исполнилось тридцать три. Вот так, одних время не щадить, другим дарит вечную молодость.

Катька тряхнула волосами, подмигнула мне, отобрала пакет с бутылками и направилась на кухню.

-Тапки в прихожей. Дуй сначала в ванную, а то от тебя воняет, словно ты предыдущую ночь в свинарнике ночевал.

Я принюхался к себе. Ничего не чувствую. Но впрочем Катьке виднее. Да и понятное дело откуда взялся запашок. Попрыгаешь по крышам резвым козликом, не такими духами разживешься.

Я стряхнул с ног ботинки, забрался в уютные теплые тапки и направился в ванную комнату. Рюкзак прихватил с собой, на всякий случай. Экипировка повстанца не для посторонних глаз. Надо привести себя в порядок, и заняться оказанием первой помощи. Взглянув на себя в зеркало, я присвистнул от удивления. Хорошо мне досталось, нечего сказать. Лицо все в синяках и кровоподтеках. Нос распух, и стал похож на кусок гнилой картошки. Верхняя губа надулась, в уголках рта запеклась кровь. Если не обращать на это внимание, то из зеркала на меня смотрел черноволосый мужчина, с резко очерченными чертами лица, болотного цвета глазами и густой щетиной, скрывающей всю нижнюю часть лица. Ничем не выдающаяся внешность, но девушкам нравится, а это самое главное.

Я разделся и забрался в ванную, включил воду, отрегулировал необходимую температуру и переключился на душ. Встав под лейку, я с наслаждением подставил измученное тело под теплые струи. Когда вода омывала раны, неприятно щипало, но надо перетерпеть. Раны промыть, а потом, когда мы отправимся на боковую, я применю один секретный препарат, который в считанные минуты излечит меня. Завтра утром проснусь как новенький, свежий и бодрый, готовый к подвигам и приключениям.

Выбравшись из душа и отключив воду, я вытерся махровым полотенцем, и оделся. Сменную рубашку и штаны я достал из рюкзака. Эвакуационный комплект не может быть полным, если не включает в себя свежую одежду, в которую оперативник может переодеться после боя. Этому меня еще старые учителя научили, которые у самых истоков повстанческого движения стояли. Роман Маркович и Кузьмич, как жаль, что их давно нет в живых. Полегли в неравной схватке с «куклами».

В кухне меня уже ждала Катька. На столе стояла тарелка с макаронами и сосисками, бутылка водки, пакет сока мультифрукт, соленые огурцы и два стакана.

- Рассказывай, в какие неприятности ты опять влез? И что нам всем за это будет? – предложила Эльфийка, садясь напротив меня.

- Слушай, да нет никаких неприятностей. Это я с тренировки. Готовимся к чемпионату, вот и спарринговали до потери пульса, - уклончиво ответил я, набрасываясь на чуть теплые оставшиеся с ужина макароны.

Катька наблюдала за мной с ехидной усмешкой. Скорее всего, она не поверила в мою историю, но лезть в душу не собиралась.

Притушив первый голод, я взял бутылку, свернул пробку и наполнил водкой стаканы.

- Ну, за встречу, - предложил я тост.

- Почаще надо встречаться. А то если верить статистике, в следующий раз, ты ко мне через полгода заглянешь, - ехидно заметила Эльфийка, но от водки не отказалась.

Мы выпили. По телу разлилось приятное тепло. В голове чуть-чуть зашумело, но тут же улеглось. Между первой и второй, как говорится, и я вновь наполнил стаканы.

- Ребята из «Рима» говорят, ты в последнее время редкий гость на турнирах. Готовишься к триумфальному возвращению? – спросила Катька, намекая на мои синяки и ссадины.

Похоже, на этот раз она все-таки решила залезть ко мне в душу.

«Рим-онлайн» - многопользовательская виртуальная игра с эффектом полного присутствия, разработанная специально для нейрофона. Можно сказать, целый отдельный мир, в котором пропадали «охваченные» с утра и до вечера. Даже выполняя повседневную работу, они предпочитали ее делать, не вылезая из привычных игровых костюмов и пейзажей. Когда-то я также большую часть жизни проводил в этом мире, сражаясь на гладиаторских аренах. Это было в самом начале распространения нейрофонов, но потом когда разобрался в том, что это такое, все меньше и меньше появлялся на гладиаторских ристалищах. Постепенно, фигура таинственного Гладиатора обросла легендами в игровом мире. Я все еще выходил в игровое пространство, но только по служебной необходимости, да ради того чтобы поддержать легенду, не дать ей исчезнуть.

- Вовсю тренируюсь. Я им еще покажу, кто король арены. А у тебя как дела в Тригорне? Ты все еще королева, или опять за трон борешься?

Налили по третьей.

- Очередной дворцовый переворот. За мою голову объявили солидную награду. И я вот уже второй месяц собираю сторонников, чтобы вернуть себе трон.

- Не надоело? – искренне поинтересовался я.

- Ты что? С каждым разом все интереснее и интереснее, у нас там столько много нового функционала открылось, закачаешься.

- Не хотелось поменять образ и сыграть во что-то другое?

- Меня всегда тянуло к фэнтези, так что пока не наиграюсь до отрыжки, не вылезу из образа эльфийской принцессы. И вообще, давай загрузимся, мне твоя помощь сейчас совсем не помешает.

- Извини. Я сегодня совсем вымотался. Давай завтра с утречка прогуляемся по твоему королевству. А сейчас еще по чуть-чуть и на боковую, - я заразительно зевнул, старательно прикрывая кулаком рот.

Эльфийка смерила меня насмешливым взглядом, но ничего не сказала. Мы снова выпили, и она предложила постелить мне в гостиной на диванчике. Я не стал возражать. Может, Катька и рассчитывала на что-то посерьезнее, мы все-таки очень старые друзья, и периодически наша дружба перерастает в постельные игры, но сегодня я был выжат как лимон, да и надо было подлечиться в стороне от посторонних глаз. Даже если Катька была разочарована таким поворотом событий, она и виду не показала. Ушла в гостиную, где зашелестела простынями.

Я налил себе еще чуть водки и выпил.

Напряжение этого дня рассосалось. Мне все еще было хреново от осознания того, что вся моя команда полегла в неравном бою, но это чувство ушло куда-то на второй план. Я старался ни о чем не думать. Ни о предательстве, которое совершил кто-то из своих, ни о гибели команды. Я об этом подумаю завтра. Завтра я начну искать крысу, а сегодня я должен успокоиться и отдохнуть. С подранной шкурой и душой в клочья не много навоюешь.

Катька позвала из гостиной.

- Все готово. Можешь ложиться.

Как хорошо, что есть люди, к которым можно без предупреждения завалиться в любое время дня и ночи, и тебя с радостью примут. Пусть даже эти люди, как Эльфийка, из числе «охваченных». Синяя пластиковая коробочка с нейрофоном время от времени улыбалась из гривы ее непослушных светлых волос.

- Обещаю, громко храпеть не буду, - сказал я, появившись в гостиной.

- Мне это вряд ли помешает, я собираюсь провести эту ночь в «Темном мире», - сказала она.

Это облегчало мне задачу. Я умостил рюкзак возле диванчика, разделся и забрался под одеяло. Самое сложное, как оказалось, дождаться, пока Эльфийка отключится от реального мира, и самому при этом не заснуть. Сознание расслабленное несколькими рюмками водки так и норовило погрузиться в сон. Но я все же держался.

Катька еще какое-то время побродила по квартире: сначала в кухне шелестела вода, это она помыла посуду, затем в ванной комнате – вечерние девичьи процедуры, смыть макияж, почистить зубы. После чего она закрылась у себя в спальне. Я выждал минут десять, выбрался из кровати (все тело ныло так сильно, словно я угодил под асфальтовый каток и чудом остался жив) и прошлепал в ванную, прихватив с собой рюкзак. Запершись, я извлек из рюкзака походную аптечку и извлек шприц-тюбик с маркировкой «Р-2». Забойная эта штука «Регенрон – 2», очень сильная и чертовски дорогая. Такой тюбик стоил баснословных денег. Мне его по случаю притаранил старый друг из чернобыльской зоны. Конечно, можно было обойтись и без него. За неделю все раны заживут, а синяки спадут, но это было очень долго. Столько времени у меня не было.

Из чего гонят эту штуку, даже думать не хотелось. Поговаривали, что из крови какого-то болотного чудовища, у которого все раны затягивались в считанные минуты.

Я нашел вену на руке, ввел иглу, нажал на шприц-тюбик и ввел чудодейственное лекарство. Нет, мне, конечно, говорили, что «Р-2» дрянь редкостная, но что настолько я не ожидал. Меня скрутило, словно в приступе жесточайшей ломки. Все кости заломило. Зубы выбили нервную дрожь, как бы их не раскрошить, я не удержался на краешке ванной, и упал на колени. Дикая боль пронзила все тело, я с трудом сдержался, чтобы не заорать. Катьке, конечно, в ее эльфийском царстве сейчас до всех моих криков по фиг, но все же нельзя привлекать лишнее внимание.

Я думал, что не выдержу, но вскоре боль сменилась приятным теплом. Начался отходняк. Я смог подняться на ноги и взглянул на себя в зеркало. Жуткое, надо сказать, зрелище. Ссадины на лице срастались на глазах, словно их кто-то невидимый сшивал. Синяки на глазах распухали, краснели, потом желтели и опадали. Через какие-то пол минуты мое лицо вернулось в исходное не покалеченное состояние. Правда случился один побочный эффект. Борода и ногти на руках и ногах отросли, словно у лихого перевертыша в полнолуние. Это все оттого, что организм под воздействием препарата разогнался и прожил несколько недель за пару минут. Пришлось бриться и приводить себя в порядок. Катька утром не поверит, что у меня за ночь отросла борода лесоруба. Заподозрит неладное, а мне ее подозрения ни к чему. Когда с бритьем и стрижкой ногтей было покончено, я прибрался за собой, и отправился спать.

Глава 4

- Сводка происшествий за ночь. Наш постоянный корреспондент Сергей Истомин с места событий, - бубнил телевизор, настроенный на канал «Питер».

- Ромка, ты завтракать будешь? – послышался голос из кухни.

Это Катька ко мне обращалась. В миру меня зовут Роман Корнев. Это в виртуальности меня все больше кличут Гладиатором. Хотя гладиаторов много, но Гладиатор с большой буквы один.

- Я голоден, как волк, - ответил я.

Хотел было выключить телевизор, но сменившаяся картинка привлекла мое внимание. Показывали утренний двор возле нашей конспиративной квартиры: полицейские машины, толпа зевак, несколько карет скорой помощи, и люди в синих халатах, выносящие на носилках тела, укрытые с головой черными простынями.

- Этой ночью в одной из квартир по улице Бухаресткой случилась настоящая бойня. Несколько человек убито. Приехавшей по вызову оперативной группе не удалось задержать преступника. Что здесь произошло? Что не поделили эти люди? Версий много. По нашим источникам, одна из отрабатываемых сейчас рабочих версий заключается в том, что здесь произошел передел территорий. Две группы распространителей наркотиков сошлись не на жизнь, а на смерть. Никто из мирных жителей не пострадал. Как нам стало известно, все погибшие были из числа «неохваченных». Мы будем следить за развитием событий.

Я выключил телевизор, встал и прошел на кухню. Тут аппетитно пахло яичницей с беконом. Катька для меня расстаралась.

Интересный получается поворот событий. Властям удалось списать серьезную кровавую бойню на разборки наркомафии. Удобная ширма, ничего не скажешь. Теперь им потребуется козел отпущения, на которого легко будет повесить все трупы, и лучше всего прикончить при задержании. Надо связаться с Шахматистом и доложить ему о провале операции, но это не сейчас, сперва пусть уляжется все.

Шахматист, один из координаторов боевых групп повстанцев, под чьим непосредственным подчинением ходила моя команда. До вчерашнего вечера.

- Рома, слышал страшную историю. Ее сейчас все на игровых форумах обсуждают, про «Охотника на нечисть»? – неожиданно повернулась ко мне Катька, в руках она держала сковороду с поджаренными желтыми глазами яичницы и скворчащими призывно ломтиками бекона.

- Нет.

Она переложила половину яичницы и бекона ко мне на тарелку, сковороду же с оставшейся половиной поставила на деревянную доску перед собой. Вооружившись вилкой, она с аппетитом приступила к завтраку.

- В общем, говорят, в городе псих завелся. Он сам из «охваченных». Только почему-то ненавидит нас люто. В чем уж причина его ненависти никто не знает. Быть может, его из игровых локаций повыкидывали, никто с ним играть не хочет. Но он устроил настоящую охоту на нечисть. Нечисть это мы с тобой, и все остальные «охваченные». Он ходит по улицам, сам весь из себя такой же как мы, и по одному убивает наших братьев и сестер по игре. Вот такая штука. Может, это, конечно, и легенда, одна из городских страшилок. Но мне как-то не по себе стало, когда я в первый раз это услышала. Кто вот может меня ненавидеть? Я же никому не мешаю. Живу, как мне нравится. Кому я могла помешать?

- Не бери в голову. Раньше про черные простыни рассказывали, да про руку убийцу, а теперь про охотника на нечисть. Это просто городской фольклор, - попытался я ее успокоить, хотя в образе Охотника без труда узнал себя.

- Хорошо если так. У тебя какие планы на день? Ты обещал помочь мне в «Темном мире», - вопросительно посмотрела на меня Катька.

Стоило все-таки немного задержаться у Эльфийки. Кто бы не натравил на наше логово «кукол», они знают, что один из повстанцев ушел, и вероятно сейчас на меня объявлена охота, так что лучше переждать смутное время.

- Сейчас доем, и посмотрим, что у тебя там и как.

Я активировал нейрофон, вызвал рабочий интерфейс, запустил поисковик и выбрал игровую платформу «Темный мир». Я редко посещаю эту площадку. Меня больше привлекают игры по реальным историческим локациям, но по просьбе друзей можно заглянуть на огонек, если не сильно напрягает. Сейчас этот шаг был сделан из стратегических соображений. Для безопасности надо задержаться у Эльфийки, хотя бы еще на сутки. Будет время все основательно обдумать и просчитать дальнейшие действия.

Перед глазами появилось меню управления игрой «Темный мир», наложенное прямо поверх изображения реального мира. В левом нижнем углу висело рабочее меню, и виднелось настроечное колесико. Я привычно крутанул его, и реальность вокруг растворилась, уступив место средневековой сказке. Я сидел за большим дубовым столом, уставленным всевозможными яствами в деревянных мисках. На первый взгляд - мечта любого вегетарианца. Ничего мясного я перед собой не видел. Но это-то как раз понятно, разве бывают эльфы мясоеды. Помнится, Катька первое время все время жаловалась, что ей виртуальные пиры в эльфийском дворце порядком надоели. Одна сплошная зелень: фрукты, да овощи. Никаких тебе шницелей и отбивных, да шашлыка с грилем. На что я всегда ей отвечал, что всем этим она может наеться в реале, а в виртуальность мы не за этим ходим. С годами Эльфийка смирилась с этим. Зато вино у них знатное. Я ухватил ближайший кувшин и наполнил стеклянный бокал, овитый серебряной проволокой с большими изумрудами. Напротив меня сидела прекрасная Лафаниэль, дочь Оттора Сереброволосого. Пышная грива стальных волос, вытянутые кверху заостренные уши, зеленые раскосые глаза и маленькие аккуратные губы, сложенные в привычную ехидную ухмылку. Темно-зеленый охотничий костюм, состоящий из брюк и длиннополой куртки, подчеркивал идеальные пропорции фигуры Эльфийки, а приоткрытое декольте открывало вид на пару аппетитных округлостей, которые, если я правильно помнил, в реальности были несколько меньше.

- Спасибо, что присоединился ко мне, человек, - произнесла томным голосом Катя.

А я уже и забыл под каким обличьем я бороздил просторы эльфийских лесов. Хорошо, что все-таки в человечьем. Эьфийская утонченность и высокомерие меня всегда порядком раздражало. Одно только жаль, что при переходе из одной игровой реальности в другую нельзя было перетащить свой персонаж со всеми навыками и ресурсами. В каждом мире приходилось все начинать по-новой. В родном Риме у меня был уже запредельный для многих сотый уровень, а здесь же я прокачался всего лишь до тридцать шестого, но мне и этого хватит, чтобы отправить на тот свет пару-тройку зарвавшихся эльфов, или слишком много возомнивших о себе орков.

- Зови меня просто Роман, о прекрасная Лафаниэль, - подыграл я старой подруге.

Она довольно улыбнулась.

Я пригубил из бокала вино. Божественный нектар, такую штуку я пивал только у эльфов. Только ради этого стоило играть в эту игру. А уж какой ароматный и вкусный эль варят местные гномы. Эх, закачаешься.

Но мы явно прибыли в это место, не для того чтобы дегустировать напитки и предаваться старым воспоминаниям.

- Какое скромное у тебя жилище, Лафа, - осмотревшись, заметил я

В игре я всегда сокращал ее имя до Лафы, и она никогда не возражала. Вот и сейчас пропустила столь фривольное обращение мимо длинных ушей.

- Это временное убежище. В моем королевстве произошел переворот. Мой брат Харваниэль захватил власть. Большая часть моих сторонников переметнулась к нему. И я вынуждена была бежать. Вот уже полгода я скрываюсь, и потихоньку собираю под свои знамена сторонников.

Старина Харви мне всегда нравился. В первую очередь своим коварством и хитроумностью. Не знаю уж кто он в реальности, но здесь это был опасный противник, который не давал всему королевству Тригорн покрыться болотной ряской и умереть со скуки. Он постоянно мутил воду и устраивал заварушки, отчего в эльфийском царстве не утихали войны за престол.

- Чем я могу тебе помочь, Лафа? – спросил я.

- Мне предстоит важная встреча сегодня. От исхода которой зависит дальнейшее будущее всего королевства. По ряду причин, о которых тебе, о человек, знать не обязательно, я не могу пригласить на встречу своих сторонников. Но прошу сопровождать меня, и защитить от любой опасности, которая может подстерегать меня на пути. Короче, Рома, если не поможешь, то на бесплатный постой можешь больше не рассчитывать, - перешла внезапно на нормальный язык Катька.

- Мой меч к твоим услугам, - поклонился я.

Кстати, о оружии. Я окинул себя взглядом и обнаружил, что неплохо экипирован для тридцать шестого уровня. Выглядел я вполне стандартно для средневекового героя. Тканные штаны и длиннополая куртка со шнуровкой, на груди родовой герб голова медведя поверх перекрещенных мечей, у пояса слева клинок с богатой рукоятью и витой гардой, справа же кинжал в дорогих ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. На ногах же сапоги до колена, в которых, судя по ощущениям, спрятано пара метательных ножей. В таком виде не стыдно на люди показаться.

- В таком случае. В путь. Время не ждет, - распорядилась Катька.

Я допил вино, не люблю, когда добро пропадает, и поднялся из-за стола.

Эльфийка приблизилась к высоким дубовым дверям, овитым зелеными плетьми неизвестного мне растения, и тут же двери раскрылись пред ней. Я скромно следовал вслед за ней. За дверями обнаружилась спиральная лестница, которая вела вниз от хижины, расположенной на самой вершине исполинского дерева. С верхней площадки открывался вид на изумительный вечнозеленый лес, омытый кровавым закатом двух солнц. Пейзаж захватывал дух. Но в то же время я помнил, что если убавить настройку слияния, то из-под виртуальной ширмы проступит обычная лестничная площадка пятиэтажки на Московском проспекте.

На земле нас ожидали оседланные лошади, привязанные к ближайшему кусту. Лафаниэль взлетела в седло, и тут же поводья оказались у нее в руке. Мне это действие далось куда тяжелее. Меч в ножнах мешал, кинжал кололся, да и навык верховой езды у моего персонажа в этом мире был прокачан по минимуму.

Катька не стала ждать, пока я удобнее расположусь в седле, взмахнула поводьями и полетела вперед со скоростью ветра. Пришлось и мне стартовать. Как она ориентировалась в этом густонаселенном лесу, где деревья в два человеческих обхвата росли на каждом шагу, оставалось только удивляться. Но она, не сбавляя скорости, уверенно петляла между стволами, так что мне ничего не оставалось делать, как следовать за ней шаг в шаг, то есть копыто в копыто.

Пахло прелой листвой, грибами и хмелем. Где-то высоко в кронах разливалось пение птиц, роилась тучами мошкара, и перелетали с дерева на дерево маленькие пушистые зверьки, которые, как мне подсказывала память персонажа, трогать нельзя, ибо это эрвины – священные животные эльфов, очень шкодливые создания, чем-то напоминающие белок.

Всего каких-то четверть часа, и мы были на месте. Они ждали нас у Поющего Дерева, исполинский белый ствол, и крона, усеянная тысячами зеленых колокольчиков, которые при дуновении ветра издавали мелодичный перезвон. Их было семеро: четверо людей, двое эльфов и гном. По виду разбойники с большой дороги. Только моя Катька приветствовал их с высочайшим почтением, словно перед ней стояли олимпийские небожители.

Она спешилась и приблизилась к ним. Не шла, а плыла над землей. О чем они там говорили, я не больно то и слушал. Мое дело охранять эльфийскую королеву, пускай и свергнутую, а не вдаваться в подробности ее политики, но кое-что все же долетало до моих ушей. Катька пыталась заручиться поддержкой наемнической армии «Черный корпус». Главы семи отрядов корпуса присутствовали здесь. Если они согласятся ее поддержать, то битва за престол королевства, считай, выиграна, а братец Харви может собирать пожитки и готовиться к изгнанию или плахе, на выбор новой королевы. Только вот, судя по всему, с переговорами у Эльфийки не заладилось. Постепенно громкость беседы стала повышаться, в ход пошла обильная жестикуляция, пока главы кланов вообще не перешли на крик и ругань. Было видно, что они не довольны суммой контракта, и их вообще оскорбляет столь низкие расценки, которые они сравнивали с жалкой подачкой с богатого пиршественного стола для облезлой шавки.

Чувствую я, что переговоры зашли в тупик, но команды от Катьки не поступало, и я продолжал наблюдать, размышляя над тем, почему горячие наемники просто не откажутся. Зачем они тянут время? Тут явно что-то нечисто.

Катька видно тоже что-то почувствовала. Она поспешно попрощалась, и собиралась было залезть в седло, но двое наемников из числа людей преградили ей дорогу.

Вот и началась потеха. Я ловко соскочил с лошади, выхватил меч и бросился на помощь старой подруге. Катька тоже не бездействовала. Она оттолкнула в сторону одного из наемников и нанесла удар невесть откуда взявшимся мечом по-другому. Мужик отразил удар своим клинком, но явно очень удивился такому повороту событий.

Я вклинился в строй наемников словно шквальный ветер. Они были молодцы. Они хорошо сражались, но только я был быстрее и сильнее их, не смотря на скромный тридцать шестой уровень. Они не ожидали столкнуться с таким яростным противником. Увидев что Эльфийка привела с собой всего одного охранника, они обрадовались, рассчитывая, что это будет легкая охота, но просчитались.

Я колол и рубил. Я разил направо и налево, успевая отражать адресованные мне удары. Вот мне удалось дотянуться до одного из людей. Рыжебородый здоровяк с гнилыми зубами напоролся на мой меч, зарычал от злости, но поперхнулся хлынувшей изо рта кровью. Крутанув его тело, насаженное на острие, как тушка кабанчика на вертел, я спихнул его ударом сапога в живот на подступавших врагов. Воспользовавшись паузой, я выхватил их правых ножен кинжал, и тут же атаковал зазевавшегося эльфа. Через пару секунд он корчился в предсмертных муках на траве.

Схватка закончилась быстро. И четверти часа не прошло. На мне не царапины. У Катьки только прическа испортилась, да куртка малость пострадала. Зато наши противники все были повержены.

- Спасибо тебе! Уходим! Эти сволочи продали меня братцу, - запрыгивая в седло, прокричала она.

Дважды повторять ей не пришлось. Второй раз посадка на лошадь далась мне куда легче. Все-таки тело вспоминало основательно подзабытые навыки.

Путь назад пролетел незаметно. Лошадей оставили возле лестницы. Катька бросила поводья на пышный куст с красными ягодами, и они оплели ветви, надежно привязав лошадь. Я последовал ее примеру.

По дороге к хижине, я крутанул колесико настройки слияния, убирая виртуальную реальность. И вот мы уже идем по лестнице на пятый этаж. Катька ищет в сумочке ключи и открывает дверь.

Миссия выполнена.

Глава 5

Я познакомился с нейрофоном почти два года назад. Можно, сказать, что я был из числа тех ленивцев, которых увлечение новым гаджетом накрыло в самую последнюю очередь. Долгое время я относился к этому устройству с предубеждением, а то повальное сумасшествие, которое охватило окружающий мир, вызывало у меня резкое отторжение. Нейрофоны появились повсюду. Их активно рекламировали по телевидению, повсюду висели билборды, расхваливающие новинку. Навязчивая реклама преследовала повсюду.

«Телефон нового поколения».

«Гаджет, который легко получить, и о котором невозможно забыть».

«Попробуйте удовольствие нового поколения».

«Полное погружение в виртуальную реальность».

Как только назойливые продавцы не расхваливали неизвестно откуда взявшийся товар. По степени популярности новую игрушку нельзя было сравнить ни с чем. Даже яблочная компания со своими дорогостоящими продуктами нервно курила в стороне, проигрывая войну за рынок. Правда, в народе бродил слух, что нейрофоны – это новая разработка яблочников, которые по каким-то непонятным маркетинговым соображениям решили выпустить революционный продукт под новым брендом. Внешне эта штука выглядела очень непрезентабельно. Она напоминала мне черную каракатицу с ехидной ухмылкой, пялящуюся на меня с каждого рекламного плаката. Жуткое зрелище. С появлением нейрофонов для меня значок смайлика, ставший официальным логотипом продукта, стал табуированным. Тут же расхотелось его использовать, а ведь раньше использовал его направо и налево, даже в деловой переписке.

Нейрофон обещал потрясающие возможности. Помимо обычных телефонных функций и возможности посидеть в любимой соцсети без отрыва от производства (заблокировать эту штуку ни один системщик, любивший ставить ограничения на рабочие компьютеры по распоряжению высокого начальства, не мог), пользователь получал возможность подключиться к одной из нескольких игровых реальностей, специально разработанных для нейрофонов. Сперва этих игровых площадок было немного: парочка средневековых миров, один вполне реалистический, второй с примесью магии, конкретная фэнтезятина с эльфами, гномами и хоббитами (наше почтение профессору!), мир далекого будущего со звездолетами, бластерами и лихими ребятами, вечно попадающими во всякие передряги, и, конечно же, Римская империя с гладиаторскими аренами. Она стала первой исторической площадкой, сделанной для нейрофона. Впоследствии появились игровые миры на любой вкус и цвет. Любой счастливый обладатель нейрофона совершенно бесплатно мог погрузиться в виртуальный мир, который по ощущениям был абсолютно реальным. Его можно было пощупать, почувствовать на вкус и поймать его неповторимый аромат. Если уж гладиаторские бои то со всей кровью, мясом и дерьмом, которое на запах ничем не отличалось от реального.

Люди побежали за нейрофонами. Такого бума я никогда не видел. Не смотря на то, что цены откровенно кусались поначалу, люди сметали нейрофоны с полок, стояли за ними в очередях, потому что сначала товара просто не хватало на всех. Те кто приобрел нейрофон гордо называли себя «охваченными». Это было сродни приобщению к элитарному таинству. Масонские ложи нового поколения.

На работе появлялось все больше «охваченных». Они теперь собирались группами, даже в курилку шли компаниями, не подпуская к себе тех, кто расхаживал с простыми смартфонами, которые еще несколько месяцев назад казались сверхмодными и дорогими. Они обсуждали, как вчера играли, и говорили на каком-то незнакомом языке. Большая часть терминов мне была не понятна. Они могли играть даже во время работы. Любой пятиминутный перерыв, и они один за другим погружались в виртуальную реальность. Вот вроде коллега продолжает сидеть за компьютером, только глаза у него смотрят в другой мир, полная отчужденность.

После первой волны продаж цены на нейрофоны стали стремительно падать. Теперь модную игрушку мог позволить себе почти каждый. Даже дети стали ходить с нейрофонами.

Если раньше входя в вагон метро можно было увидеть людей с книгами, с электронными читалками, со смартфонами, то теперь все больше потерявших себя кукол, с пустыми, погруженными в виртуальность, глазами.

В ту пору мне было не до нейрофонов. Денег не хватало на самое необходимое. Все уходило на оплату кредита за автомобиль, да на съемную квартиру, в которой мы жили вдвоем с Наташкой, моей девушкой. Я познакомился с ней в историческом парке «Драйв-парк Ладога», где работал мой друг в музее под открытым небом – Деревня викингов. Я приехал с друзьями. Она была с подругами. Слово за слово. Обменялись телефонами, и уже по возвращении в город стали встречаться.

Хрупкая, невысокого роста девушка с очаровательной улыбкой и рыжими волосами захватила все мое внимание. Она работала в строительной компании и то с какой ловкостью и умением она командовала прорабами, рабочими и поставщиками вызывало восхищение. И откуда только в столь хрупком создании берется такая сила убеждения.

Впрочем, я это вскоре почувствовал на себе. Наташка первой купила нейрофон. Со мной даже не посоветовалась. Я однажды приезжаю домой с работы, а она сидит на диване, телевизор выключен, книжка валяется в стороне, а в левое ухо вставлена черная коробочка с задорным смайликом. Помнится, мы тогда серьезно поругались. Я пытался добиться от нее объяснения зачем она купила эту дрянь, когда нам есть куда деньги тратить на более полезные и нужные вещи. Она упрямилась и говорила, что в ее профессии без этой штуки никуда. Директор купил. Половина офиса уже с нейрофонами, а те, кто не из «охваченных», ходят на вторых ролях. Так что это покупка можно сказать жизненная необходимость.

Тогда никто не знал о том, какой зависимостью обернется использование нейрофона. Еще никто на моей памяти из подсевших на новомодный гаджет, не смог от него отказаться. Помнится, спустя несколько месяцев после начала распространения нейрофонов известный питерский блогер Наум Рыжов разразился серией статей в сети с разоблачением нейрофонов. Он говорил о том, что нейрофон это высокотехнологический аппарат с использованием нанотехнологий, который врастает в организм, берет его полностью под свой контроль. Сперва пользователь не замечает, как им управляют через нейрофон, но вскоре он становится безвольной «куклой», выполняющей чужые приказы. «Охваченный» сам не замечает того, что исполняет чужие команды. Он продолжает жить своей жизнью, ходить на работу, общаться, но все больше и больше времени проводит в виртуальной реальности, которая постепенно вытесняет из его жизни обычную жизнь. «Нейрофон – идеальное средство сбежать с нашей планеты» - писал Наум Рыжов. Возможно, если бы эти публикации появились сразу в первые недели продаж нейрофонов, люди бы смогли остановиться и задуматься. Но он опоздал. Его никто не слушал. Все больше и больше в его адрес неслись оскорбления и обвинения, даже угрозы. Его называли сумасшедшим, с еще одной теорией заговора, которая всем надоела до чертиков. Все закончилось тем, что Наума Рыжова нашли зарезанным в парадной собственного дома. После этого нападки на нейрофон закончились. По крайней мере такие открытые.

Так все начиналось. Я сам и не заметил, как уже к концу месяца купил себе нейрофон, польстившись на хорошую цену, вдвое меньше чем цена при старте продаж.

К тому же я уже чувствовал отчуждение, которое происходило между «охваченными» и «неохваченными». Это чувствовалось на улице, в магазине, на работе. Коллеги, расхаживающие с улыбающейся блямбой в ушах, с презрением косились в сторону нас, отказывающихся покупать модный гаджет. Никогда такого раньше не было. Подумаешь, у меня крутой смартфон, а у соседа простенький кнопочный телефон. Это не мешало нам сидеть в баре за одним столом и пить после работы пиво.

Даже Наташка стала ко мне как-то по-другому относиться. Я не мог сказать, в чем это выражалось. Вроде внешне все было как всегда. Только вот появился между нами лед, и никак его было не разбить. Пока я не купил нейрофон, все так и сохранялось.

Играть я сперва не собирался. Так побродил по виртуальности. Со скептицизмом наблюдая за тем, что же так засосало моих коллег и приятелей, чем же так купил их всех нейрофон. Потом и сам не заметил, как оказался на игровой площадке «Рим-Онлайн». Я примерил на себя костюм гладиатора. Провел первый бой. И меня засосало. Все свободное время я стал проводить на гладиаторской арене. Я даже воспаление легких перенес, продолжая сражаться в виртуальном мире. Как я его подхватил? Как выкарабкался? Тут разговор отдельный. Лихорадило меня знатно. Кашлял так, что легкие чуть наружу не вылетели. По утрам и вечерам кололи антибиотики и еще какие-то лекарства. Я три недели на больничном провел. Хорошо хоть в больничку не загремел. Это потом я понял, что эта болезнь для меня оказалась спасением.

В первую неделю нейрофон проникает в мозг человека, подключается ко всем органам чувств, перехватывает управления, оставляя иллюзию свободы. И потом уже от него не избавиться. Он полностью врастает в человеческий организм. Со мной произошло то же самое. Только вот что-то пошло не так, вероятно в следствии болезни, и нейрофон не смог получить надо мной контроль. Я могу пользоваться всем его функционалом без ущерба для организма и личности.

А Наташке так не повезло. Уже через месяц ее было не узнать. Она полностью изменилась. Стала более жесткой, а бы даже сказал жестокой. И абсолютно равнодушной ко всем окружающим. Даже ко мне. Нейрофон он на всех действует по-разному. Кто-то вроде остается как был, изменения незначительные, а кто-то превращается в холодного, равнодушного ко всему робота, которого волнует только его виртуальный рай. Наташка застряла где-то посредине, и не робот, но и на всех наплевать.

А потом начались погромы. «Охваченные» стали преследовать «неохваченных». Сперва это касалось только служебных дел. Пошли необоснованные увольнения, «неохваченных» стали переводить на низкооплачиваемые должности, подводить под увольнения. Даже дошло до реальных уголовных дел: растраты, хищения и прочие махинации, сфабрикованные тут же на коленке. Вскоре дошло дело до настоящей крови. И это все сходило с рук «охваченных».

Постепенно те кто отказывался от нейрофонов по идейным соображениям стали собираться в группы, чтобы иметь возможность ответить на любую агрессию. Но это были пока еще жалкие попытки. Партизанщина, одним словом. До организации настоящего сопротивления оставался еще полгода.

Недели через три после того как я начал пользоваться нейрофоном, я впервые услышал голоса. Этот тихий вкрадчивый шепот. Кто-то настойчиво лез ко мне в голову, пытался уговорить меня сделать то или иное действие, которое шло вразрез с моими убеждениями. Но, к удивлению своему, я понял, что могу контролировать себя, не слушать этот чужой голос, похожий на шелест осенних листьев в парке. Я даже могу глушить его при помощи нейрофона. Этот голос приказывал мне выйти на улицу и убить человека, который отверг нейрофон. Первого попавшегося, все равно кого. Но я мог забить на него, не слушать. Другие так не могли.

Глава 6

После встречи с представителями «Черного корпуса» возле Поющего дерева, Катька выглядела подавленной. Она погрузилась в свои мысли, расхаживала по дому словно на автомате, не реагируя ни на что. Переживала очередной провал. Братец Харви серьезно ее обложил, так что в ближайшее время я бы на ее месте не высовывался.

Я не стал ей докучать, прихватил ноутбук, ушел на кухню, поставил чайник на плиту и забрался в мировую паутину. Интересно, что пишут относительно побоища на Бухарестской улице.

Но в сети кроме скупых строчек о количестве погибших и информации о том, что часть из них была из числа «неохваченных», больше ничего толкового я не увидел. В одном месте только упоминалось, что у следствия есть подозреваемый, и он уже объявлен в розыск. Чутье подсказывало мне, что это по мою душу гончих пустили. Значит, надо быть осторожным, и в пекло не лезть. Все время ходить, оглядываться, да я так уже несколько месяцев живу. Не привыкать.

Два вопроса меня волновало больше всего. Первое, кто вывел на нас «охваченных»? Второе, где сейчас находится Рубик и Светка, и можно ли их еще спасти? Их захватили, вероятно, для того чтобы выудить ценную информацию, значит, остается надежда, что они все еще живы. И этот вопрос надо решить в первую очередь. А чтобы понять, где они сейчас находятся, надо вычислить, кто стоял за нападением на нашу конспиративную квартиру.

И это сейчас самая главная задача. Я отставил ноутбук в сторону, и запустил нейрофон. Перед глазами появилась рабочая область с несколькими иконками. Я активировал одну из них, и вошел в социальную сеть для «охваченных». Специальная программа, предназначенная только для своих. Здесь «охваченные» могли разговаривать свободно, не думая, что их могут подслушать обычные люди, которых они держали за быдло, рабочее стадо.

Народ здесь группировался по интересам. В основном кто во что играл, там и кучковался. Закрытая группа для любителей средневековья, для почитателей гномов и эльфов, далекого космоса с злобными пришельцами и отчаянными космопроходцами. И, конечно же моя старая группа «РИМ-ОНЛАЙН», где собирались завсегдатаи гладиаторских арен и улочек древнего город. Я бегло просмотрел список тем, которые в основном касались жизни внутри игры, турнирные таблицы (в последнее время по всем показателям лидировал мой старый товарищ Коршун, а ведь когда-то вместе начинали), и запустил «болталку». Так мы называли чат, в котором можно было общаться на любые темы, не выходя в виртуальность. Когда ты на арене, то у тебя только одна цель – выжить, и на втором плане – не растерять инвентарь и не уронить уровень. Там есть только ты и твой враг. Здесь же мы могли свободно пообщаться на любую тему, хоть с чертом рогатым, главное чтобы собеседник интересный был.

Моё появление в чате вызвало волну комментариев, все как один похожие. «Привет, давно тебя не было видно…» и все в таком же духе. Поприветствовав всю честную компанию, я на время затаился. Нельзя же вот так сразу и к делу переходить. С Центурионом мы обсудили последние футбольные матчи. Все-таки ничто человеческое нам не чуждо. С Марком Белкой прошлись по политическим вопросам. Он утверждал, что все беды идут от «неохваченных», если бы они могли приобщиться к общей культуре нейрофонов, то и все разногласия на политической арене сами собой стихли бы, вернее перешли бы в виртуальную реальность. С Конрадом Галльским обсудили последние события на гладиаторских аренах. Бои шли не утихая, новые фавориты, талантливые новички. Конрад все сожалел, что куда-то пропал Гладиатор, вот уже полгода о нем ни слуху, ни духу. Я предположил, что придет время, появится. Вероятно, готовит триумфальное возвращение. В такого рода мероприятиях я предпочитал участвовать под другой маской. Нельзя же Гладиатора по пустякам светить. В «болталке» меня все знали, как Тони Вепря. Под этой личиной я ни разу не выходил на гладиаторскую арену, но народ был уверен, что я из числа ветеранов. Кто-то даже рассказывал, что видел мои бои и даже может попробовать раскопать записи. Мне это было на руку. Спустя полчаса, когда внимание народа, казалось, было усыплено, я решил перейти к главному вопросу.

- Народ, кто вообще в курсе, что там за шухер в Купчино вчера был? – мысленно передал я вопрос в чат, и он возник на экране «болталки» в виде букв.

- Да, там «охваченных» потрепали. Было дело, - ответ от Марка Белки.

С ним я, кажется, даже сталкивался пару раз в поединках.

- Говорят, они там какую-то дурь толкали. Вот наши и подсуетились, - ответил Конрад Галльский.

Когда «охваченных» выводили на задание, они действовали неосмысленно. Кому-то казалось, что они выполняют игровую миссию. Кто-то просто попадал под влияние шептунов и исполнял приказ. Поэтому мы и называли их «куклами». Но когда цель уничтожена, миссия выполнена, наступало протрезвление. Они возвращались в обычную жизнь. Но они легко справлялись с этим. Никаких угрызений совести, даже мыслей о том, что что-то было сделано не так. Сознание само подбирало удобную версию произошедших событий. И вот по сети расползались слухи о проклятых «неохваченных», торгующих наркотой и прочий бред. Пока невидимые шептуны оставляли им еще свободу действий и мыслей в обыденной жизни. Вот поэтому война пока еще не началась. Так мелкие бытовые стычки, да подпольные операции. Но рано или поздно это противостояние выльется в полномасштабную войну, и тогда вся эта армада «охваченных» превратится в послушных солдат, которые уничтожат «неохваченных» в считанные часы. Нас все-таки не так много, чтобы вести открытые боевые действия, да и как их вести, когда граница между своими и чужими пролегает внутри одной улицы, одного офиса, ирландского паба, внутри одной семьи. Поэтому и организовалось сопротивление, чтобы предотвратить войну, и спасти тех, кого еще можно спасти, чьи мозги не превратились в желе.

- Народ, а чьих рук это дело? Кто на дело-то ходил? – задал я пожалуй самый важный вопрос.

- Говорят, это ушастые из Черного корупса. «Темный мир» их площадка, - сказал Центурион.

Любопытный поворот событий. Ох, не зря я этих эльфов недолюбливаю. Осталось узнать, где у них база находится. Там моих ребят держат. Но в «болталке» я не стал задавать этот вопрос. Это вызовет нездоровое любопытство. С чего бы это гладиатор так сильно ушастыми интересуется. К тому же, я знал, у кого можно выудить эту информации.

Я еще некоторое время поболтал с народом, а потом, не прощаясь, вышел из чата.

Катька лежала на диване, щелкала пультом телевизора, перепрыгивая с канала на канал, и пила пиво из синей бутылочки с трубочкой. Судя по всему, ее совершенно не интересовало то, что происходило на экране. Эти прыжки по каналам были сродни медитации. Сейчас она решала важную для себя проблему, или просто злилась на братца Харви.

- Что делать собираешься? – спросил я.

- Злиться. Эти уроды из Черного корпуса меня подставили. Они снюхались с Харви. И решили, что смогут меня схватить, и отдать брату. Он заточит меня в Высокой башне, лишит всего имущества, и опустит на первый уровень, и тогда все насмарку. Я до своего нынешнего положения буду качаться несколько лет. А может вообще выкинет из Темного мира. И тогда это вообще конец всему. Так что вот лежу, и думаю, как размозжила бы этому ублюдку голову в реале, если бы только знала, где он живет.

- А вы с Харви в реале не знакомы? – спросил я.

- Если бы были знакомы, стала бы я тут разлеживаться, как ленивый тюлень? – посмотрела на меня как на идиота Катька.

- А у тебя еще пиво есть?

- Посмотри в холодильнике. Только потом придется сбегать, когда кончится. Я рассчитывала на триумф, а не на поражение.

Я открыл холодильник и достал жестяную банку «Гинесса». Красиво жить не запретишь. Щелкнул ключом, и сделал первый глоток. Первое правило агента под прикрытием, чтобы разговорить клиента, надо попасть в его струю, стать своим в доску.

Я плюхнулся на диван рядом с Катькой. Некоторое время просто пялился в телик, попивая пиво. Мое присутствие, кажется, совершенно не трогало Эльфийку. Это очень даже мне на руку. Сейчас только любовных трепыханий мне не хватало.

- Слушай, а кто это такие Черный корпус? Я кое-что слышал, конечно, но все-таки это не моя площадка. Но ребята вроде опытные, - начал я издалека.

Интересно, я вчера их в виртуальности оприходовал, или им и в реале досталось. Особенность нейрофона, что, используя его, никогда толком не знаешь, что в это время происходило в реальности. Полное слияние двух миров. Ты думаешь, что махал мечом на гладиаторской арене, а в это время двое парней из соседнего подъезда уже лежат на асфальте и дожидаются скорой.

- Независимая армия в «Темном мире». Работают на тех, кто лучше платит. Если заключают контракт, то от него уже не отступают. Я думала, что мне удастся заручиться их поддержкой, но Харви опередил меня.

Заручиться поддержкой стоит больших денег. И это абсолютно реальные деньги, не какие-то виртуальные цифры или самоцветы с изумрудами. Стоимость такого контракта могла равняться стоимости катькиной квартиры. Но она может себе позволить это. Ведь она эльфийская королева, пускай и свергнутая. В ее распоряжении вся казна королевства. Вернее все что она могла унести, а это солидная сумма, собранная со всех пользователей «Темного мира». Да, в виртуальном мире тоже есть налоги и доходы с расходами, иначе, как бы вся эта махина существовала бы.

- И как ты вышла на них?

- Меня познакомил с их командором Густаниэль, - хлюпнула носом Эльфийка, и припала к трубочке.

Ну, и имена у этих эльфов. Хрен выговоришь.

- Если бы тебя со мной не было бы, я бы сейчас в темнице у Харви сидела бы. Спасибо тебе.

Катька прижалась ко мне. Неожиданный поворот событий. И очень несвоевременный. На лирику я сейчас настроен не был. У меня там в плену двое друзей сидят. Мне не до любовных кувырканий. Но хорошо, что и у Катьки не было настроения. Она просто проявляла свою признательность.

- А Гус откуда с их командором знаком? – спросил я.

- Так он у них служил раньше. Так что прямо сказал, что может помочь, и отвез меня на консервный завод. Там у них база.

- Консервный завод? – сделал вид, что припоминаю месторасположение.

- На Лиговке, возле Московских ворот, - сказала она.

Вот теперь я знал, где искать своих ребят. Удачная комбинация. Всегда знал, что мир чертовски тесен, а Питер большая деревня. Тут все друг друга знают, если не лично, то через одно-два рукопожатия. Я много раз прогуливался по этой части Лиговки, в особенности часто в студенческие годы, когда подрабатывал в авторемонте на углу Лиговского проспекта и Воздухоплавательной улицы.

Я допил пиво. Прошел на кухню, выкинул бутылку, выключил ноутбук. Катька им теперь не часто пользовалась, чтобы кино посмотреть или поработать с чем-то, что требует поддержки клавиатуры. В основном у «охваченных» все операции шли через нейрофон. Я же старался не мучить голову проклятой машинкой зазря, и по сети серферил старым проверенным способом.

Я осмотрел свое снаряжение. Для полномасштабного боя, конечно, маловато, а вот для легкой вылазки с освободительной целью, вполне сойдет. Только вот все же одной игрушки мне не хватало. Без короткого меча, похожего на гладиус, я чувствовал себя голым. Гладиаторская привычка. Значит, надо заглянуть ко мне на квартиру, и забрать оружие.

Я застегнул рюкзак и вышел в коридор.

Катька выглянула из гостиной. Вид у нее убитый, глаза на мокром месте, в руках синяя бутылка с трубочкой, взгляд обиженный.

- Ты куда собрался?

- Надо до дома добраться. Завтра на работу. А у меня все документы и флешки дома лежат. Я без них как без рук.

- Понятно. Бросаешь, значит, - сделала вывод Эльфийка.

- Ну, как я могу тебя бросить. Я скоро вернусь, - пообещал я.

- Ага. Через полгода. Как в прошлый раз.

- Да нет. Завтра после работы к тебе загляну. И мы вместе придумаем, как вернуть престол Тригорна, - пообещал я.

Катька мне, конечно, не поверила. Но ничего говорить не стала. Мы нежно попрощались, и я вышел из квартиры.

Я и правда собирался к ней завтра заглянуть, только вот будет ли у меня это завтра.

Глава 7

Квартиру я снимал на другом конце города, на углу проспекта Непокоренных и Гражданского проспекта. Место глухое, но активно развивающееся. Справа грядка бизнес-центров, Кушелевский виадук, ветеринарная клиника и какое-то техническое училище, возле него всегда толпилась курящая молодежь. А за виадуком рос лес свежих многоэтажек. Еще недавно там были пустыри, но за последние пару лет каждый клочок земли резво застроили, правда большая часть квартир осталась незаселенной. Цены атомные, а народ не сильно то разбогател после последнего кризиса.

На метро до «Площади Мужества» добираться не вариант. В метро в связи с последними терактами на каждом шагу установили воротики металлодетекторов, а у меня полный рюкзак железа, за который к тому же приличный срок дают, если поймают. Так что оставался только наземный транспорт. По времени дольше, зато надежно. Возле дома меня ждет потрепанный, но надежный «додж калибер». Так что дальше с транспортом будет легче.

На автобусе от «Московской» я добрался до Сенной площади, пешком прогулялся по Садовой до Невского, и сел в новый автобус, который привез меня на стрелку Васильевского острова. Еще одна пересадка. Теперь на маршрутке с Васьки до проспекта Непокоренных. Дорога удлинилась на час. Зато в наземном транспорте никто не придерется к рюкзаку и не попросит его пропустить через рентген. А там дальше по городу на своих колесах. Это уже легче.

Я выбрался на перекрестке из маршрутки и зашагал мимо супермаркета во двор. На ходу оглядывался, проверяя нет ли хвоста. Меня не покидало ощущение, что кто-то за мной следит. Про мою квартиру из повстанцев практически никто не знал, но вычислить ее не представляло труда. Если бы не клинок, то я бы сюда не вернулся, пока все не улеглось. У меня вообще два меча. Один остался на конспиративной квартире, так что он вне досягаемости. А жаль, хороший был клинок. Оба меча мне выковали по специальному заказу через товарища, который работал главным массовиком-затейником в историческом парке на Ладоге, там где мы когда-то с Наташкой познакомились. Обошлось мне это в приличную сумму, но качество говорило само за себя. Это было задолго до появления оружейников, которые за плату малую, но справедливую распространяли оружие неизвестного происхождения среди «охваченных». Теперь достать ствол или клинок очень просто. За одним из таких оружейников мы и охотились, когда нас накрыли «охваченные» из Черного корпуса.

Поднявшись в лифте на шестой этаж, я отпер дверь и вошел в квартиру. Однокомнатная холостяцкая берлога. Ничего лишнего. Все только самое необходимое. Телевизор, холодильник, шкаф и диван, да на кухне гора немытой посуды. Все откладываю на потом. С таким темпом она скоро зарастет плесенью, появится новая жизнь, и будет у меня тут маленький, зато свой собственный филиал Чернобыльской зоны.

Я не собирался надолго задерживаться. Заберу самое необходимое, и на дело. Я раскрыл шкаф, достал джинсы, красную рубашку и коричневую кофту с капюшоном и принтом «Осиная ферма». Переодевшись, я вытащил из нижнего ящика с трусами и футболками гладиус, точную реплику римского меча в ножнах с ремнями. Меч я укрепил на спине, доставать удобно, правда в машине ехать будет не очень. Металлическая палка будет постоянно упираться в спину, но это можно перетерпеть. Оттуда же я извлек еще один пистолет в кобуре, который также укрепил на поясном ремне. Теперь я мог стрелять с двух рук, если придется. И связку метательных ножей на широком поясе, который крест на крест я повязал на грудь. Кажется, к небольшому сражению я готов.

Повстанцы также использовали и автоматы. Несколько «калашей» осталось на конспиративной квартире. Но я не любил эти машинки, и старался использовать их только по необходимости. Много шума, а мы все-таки работаем партизанскими методами за гранью закона, так что нельзя привлекать к себе внимание.

Экипировавшись, я снял с вешалки демисезонный плащ черного цвета и надел его. Плащ аккуратно спрятал всю мою амуницию от любопытных глаз, но в то же время я мог легко воспользоваться любым оружием. На всякий случай, я проверил удобно ли доставать меч со спины. Получилось все удачно, ничто не мешало. Оставшись довольным проверкой, я открыл холодильник, взял палку колбасы и кусок сыра, уже успевший покрыться белым налетом. Это сколько же я дома не был? Дней пять – семь. Я откусил прямо от палки колбасу, и заел ее сыром. Хлеб дома даже если есть, то им только врагов травить. Перекусив таким походным способом, я забросил остатки провизии в холодильник, и направился на выход.

Нехорошее я почувствовал сразу, стоило мне запереть за собой дверь. Назойливое чужое присутствие. Похоже, меня все-таки выследили. Но как они успели? Вот в чем вопрос. С невозмутимым видом я вызвал лифт и в нетерпении стал раскачиваться на месте. С виду очень торопящийся по делам мужчина нервничает из-за глупой задержки. По факту я разгонял кровь по организму, готовился к бою.

Двое в штатском спускались с верхнего этажа. Ничем не примечательные субъекты в джинсе. Друзья отправились на прогулку до соседнего магазина за бутылкой водки. Еще парочка поднималась снизу, словно копия первой. Все как на подбор крепкие, морды кирпичом, бульдожьи взгляды, кулаки размером с голову колуна, и в ушах нейрофоны. Но это не шушера из «Черного корпуса». Никак нет. Тут уверенность профессионалов. Ребята явно из силовых структур, только вот вопрос из каких. В последнее время в городе открылось несколько десятков частных охранных структур, в которых работали бывшие сотрудники силовых ведомств. Очень часто эти структуры брали на себя не свойственные им функции. Вместо охраны объектов, они занимались охотой на людей, таких как мы, из числа повстанцев. Нередко такие охоты заканчивались смертью, но это их не останавливало. Органы правопорядка негласно поддерживали их, и закрывали глаза на весь творящийся беспредел.

Просто так уйти мне не удастся. Ребята блокировали все пути. Остается лифт, но даже, если мне повезет, и я беспрепятственно в него заскочу, и мордовороты не помешают дверям закрыться, то они будут ждать меня с распростертыми объятиями на первом этаже. Так что это тоже не выход.

Я решил брать ситуацию в своих руки. Силовики, привыкшие действовать по заранее разработанным схемам, очень не любят такой подход.

Я решительно направился навстречу поднимавшимся амбалам, и, не дав им опомниться, заговорил.

- Мужики, не поможите. Дверь в квартиру заклинило. Надо слегка надавить. А у меня силенок не хватает.

Тут не важно какую глупость ты им лепишь. Главное быть уверенным и сбить их с намеченного плана. Похоже, у меня это получилось. Мужики растерялись. Один из них с уродливым шрамом на левой щеке даже остановился и переспросил.

- Чего?

Я не стал отвечать. Настала пора потехи. Ударом ноги в голову я отправил его напарника в полет на нижнюю лестничную площадку. Лицо со шрамом тут же схватилось за левую сторону куртки, явно намереваясь достать пистолет, но я успел первым. Меч рассек воздух и прочертил глубокую кровавую линию от правого плеча к левой ноге. Мужик закричал от боли и упал на пол. Теперь остается утихомирить верхних паразитов. Они уже летели на меня. Правый успел выхватить пистолет, и готовился открыть стрельбу. Я прыгнул через перила и оказался пролетом ниже. Левой рукой выхватил из кобуры пистолет и тут же открыл прицельный огонь по бандитам. Одному я прострелил руку. Он выронил оружие, и оно поскакало вниз по ступенькам. По пуле в коленные чашечки надолго выведет его из игры. Второй успел выстрелить, и пуля выбила столб бетонной пыли возле моего правого плеча. Я послал две пули ему в живот. Не хотел я никого убивать, но если такой неудачный расклад, то выбора у меня нет.

Остался последний противник, которого я сильно обидел, заставив поцеловать подошву моего ботинка. Он неуверенно, раскачиваясь, словно с тяжелого похмелья поднимался на ноги. Я ударил его ногой в голову, и он раскинулся на бетонном полу, точно медуза на пляже после шторма.

Теперь надо быстро уходить. Время, конечно, рабочее, но надеяться на то, что все жители парадной сейчас сидят по конторам и ничего не слышали, не видели, не стоит. Всегда на парадную найдется парочка бдительных старушек, да самоуверенных домохозяек. Уверен, что кто-то уже вызвал полицию, и скоро здесь будет не протолкнуться от людей в мундирах, с которыми мне встречаться очень не хотелось.

Спрятав оружие, я выбрался из парадной, огляделся по сторонам. Неужели кроме этих четырех дуболомов никого больше нет. Даже обидно стало, как дешево оценили мои силы. Справа захопали двери, и из черного микроавтобуса «мерседеса» появились еще четверо бойцов. Они уже вытаскивали пистолеты. Сейчас тут начнется настоящее пекло, но ввязываться в перестрелку не входило в мои планы.

Я бросился бегом к своей машине, припаркованной в дальнем конце двора. Дуболомы видно решили, что смогут меня взять живым, и бросились а мной.

Я вскочил на водительское сидение. Ключ зажигания на старт. Мотор взревел, и я, дав газу на полный, рванул с места, словно гонщик «Формула 1». Силовики рассыпались в стороны, и тут же открыли огонь по машине. Пули с противным чавканьем дырявили железо. Одна из них разбила заднее стекло, и раскололо лобовое. Паутиной в разные стороны заструились трещины. Теперь машину придется менять. С такими характерными приметами ее где угодно достанут. К тому же, у «охваченных» теперь есть мой номер. Объявят план перехват, и пиши пропало.

Я вырулил со двора, и на большой скорости выехал на Гражданский проспект. С небольшим интервалом со двора показался микроавтобус «мерседес» с моими недругами. Они не собирались оставлять меня в покое. Только вот гонок с стиле «форсажа» мне и не хватало.

Откинуться на спинку кресла не получалось. Меч мешал. Но я все-таки устроился поудобнее, и втопил педаль газа. Хотите поиграть в догонялки, что ж, поиграем. Впереди показалась солидная пробка. Надо было срочно что-то решать. Я крутанул руль влево, и через две сплошные совершил разворот на встречку. Снова по газам. Впереди показался проспект Непокоренных, и я через перекресток рванул налево в сторону Пискаревского кладбища и Крематория. Там можно было попробовать оторваться.

Глава 8

Мне удалось сбросить хвост только через тридцать минут. К этому времени я вылетел по кольцу к Мега Парнасу, а затем вернулся в город в районе проспекта Просвещения, долетел до Удельной, где пересек железную дорогу и углубился в странный район, где высотные дома соседствовали со старинными деревянными дачами, многим из которых уже было за сотню лет. На некоторых домах красовались памятные таблички: «Построено по проекту архитектора такого-то, для семьи такой-то». Уютный уголок старины, где даже время течет по-другому, где прогресс так гармонично растворился в патриархальном укладе, что, кажется, спутниковые антенны появились на этих домах сразу же после окончания строительства.

Я завернул в тупичок между двумя деревянными особняками с большими окнами, украшенными резными наличниками, высокими стрельчатыми башенками и вращающимися железными флюгерами. Один изображал черную кошку с хвостом трубой. Другой флюгер был в виде трубящего горниста, напоминающего о пионерском прошлом. Я заглушил мотор и выбрался из машины.

Пристальный осмотр показал, что досталось моему «доджу» основательно. В осенних сумерках по кольцевой возможно проскочу до пункта назначения, но вывод один, машину надо менять и срочно. Дырки в бортах от пуль, заднее и лобовое стекло в трещинах. Такая потрепанная тачка вызовет много вопросов у первого же попавшегося поста ДПС.

Нужно менять колеса, а для этого надо угнать машину. И угонять следует только у «охваченного» владельца, потому что это потенциальный враг, а врага жалеть нельзя. Я осмотрелся по сторонам. У одного дома стоит белая потрепанная «лада». У другого старый черный «фольксваген пассат». Только вот владельцев не видно. Не понятно к какому лагерю они принадлежат.

В этих вопросах я принципиален до неприличия. Я вернулся в машину и затаился. Немного передохнуть мне не помешает. Впереди намечался весьма оживленный вечер. Через несколько минут из старинного, доживавшего свой век особняка справа появился мужчина лет пятидесяти в тренировочном костюме с хозяйственной сумкой в руках. Он подошел к забору, открыл калитку и направился налево по улице. Вероятно до ближайшего магазина. В левом ухе у него красовался нейрофон. Бинго! Это мой клиент.

Я подождал, пока он скроется за поворотом, вышел из машины, прихватив рюкзак. Закрывать ее я не стал. Пусть берет кто хочет, подошел к «пассату», припаркованному у забора, и запустил нейрофон. С его помощь мне удалось заблокировать сигнализацию. Легкие манипуляции над водительской дверью, и машина открыта.

Через пару минут я уже катил на старом «пассате» в сторону «Удельной». На пассажирском сидении справа лежал мой рюкзак. Надолго этих колес не хватит. Скоро владелец хватится и подаст в угон. Но провернуть намеченную на вечер операцию я успею. И этого достаточно. Думаю, там у консервного завода, если все пойдет хорошо, мне удастся захватить трофейный транспорт.

Интересно, как эти ребята вышли на мой след, и кто за ними стоит. Они явно не имеют никакого отношения к той команде, которая напала на нашу конспиративную квартир. Еще один игрок на шахматной доске? Или все взаимосвязано? Каждый из этих игроков всего лишь подчиняется воли невидимого нам манипулятора?

Судя по внешнему виду, ожидавшие меня возле квартиры мордовороты были из силовиков. Вероятно частная структура, иначе меня бы попытались официально задержать с предъявлением удостоверений и положенными при такой процедуре формальностями. Тут же без объявления войны стали стрелять. Но эти ребята каким-то образом связаны с бойней на Бухарестской улице. Помнится, в телевизионном репортаже говорилось, что у следствия есть подозреваемый, объявленный в розыск. Похоже, я знаю, кто этот подозреваемый. Тут других вариантов не дано. Стало быть, мне нужно торопиться. Сперва, освободить своих ребят. Быть может, это даст зацепку, кто организовал нападение на нашу команду, а также кто предатель в рядах повстанцев. Эта информации даст мне хоть какой-то маленький козырь в глазах Шахматиста, нашего координатора.

До Московский ворот я добрался без проблем. Проехал мимо консервного завода, пытаясь разглядеть, что там да как. Но ничего толком не увидел. Развернулся на площади, и вернулся к заводу. Припарковался в трехстах метрах от цели. Теперь надо придумать, как незамеченным попасть на охраняемую территорию завода. Вероятно, на охране сидит бабушка-старушка, или суровый пенсионер, любящий кроссворды, и книжки сомнительного содержания. Но это все равно охрана. Она может поднять тревогу. И тогда уже сюрприза не получится.

Я вышел из машины и прогулочным шагом, закинув рюкзак за спину, пошел вдоль по Лиговки, мимо проходной завода. Похоже, мне улыбнулась удача. Часть помещений завода сдавались под склады и офисы, как это часто бывает с государственными предприятиями, которые перешли в частные руки и показали свою нерентабельность. Тогда владелец пытается выплыть, как умеет, сдавая заводские цеха под склады. Осталось только придумать красивую легенду.

Не откладывая дело на потом, я вошел на проходную. Окинув взглядом список фирм-арендаторов, я выбрал понравившуюся и решительно направился к конторке охраны. В стеклянной будке перед турникетом сидел пожилой мужчина с аккуратными седыми волосами, в больших очках и читал с экрана ноутбука. Из «неохваченных». Это большая редкость, по нашему времени.

Я остановился возле будки и заявил:

- Я в компанию «Лис».

Понятия не имею, чем занимается компания, у которой на эмблеме красуется мультяшная мордочка лисы. Но из всего списка это название мне больше всего приглянулось.

- Вы знаете куда идти?

- Нет. Подскажите.

Мужчина с сожалением оторвался от экрана ноутбука, поправил очки и коротко обозначил координаты конторы. На удивление он даже не попросил предъявить паспорт, или какой-либо другой документ. Это мне очень даже на руку. Никаких следов моего пребывания на территории завода. Даже если дело запахнет жаренным. Я тут не был, и с меня взятки гладки. Камер на территории я не видел.

Я миновал турникет, и вышел на заводскую территорию. Теперь мне надо сориентироваться, где искать гнездо «охваченных».

Я несколько раз прошелся по территории, наблюдая за тем, чтобы бдительный охранник с проходной не заметил мои бесцельные шатания по двору. Я же пришел в компанию с лисьей мордой, а тут тыркаюсь из стороны в сторону, будто не знаю, куда попал. Через четверть часа мои блуждания увенчались успехом. Я заметил группу «охваченных», которые крутились возле складов готовой продукции. Вернее это раньше здесь были склады консервов. Ныне же висела гордая табличка «ТоргСнабСбытТрест». Давно заметил, чем бессмысленнее и специфичнее звучит табличка, тем более серьезная контора прячется внутри. Конечно, «охваченных» теперь в любой конторе абсолютное большинство. Только вот эти «охваченные» были до боли знакомы. Видел я уже эти гнусные рожи раньше. Это точно не офис-менеджеры. С такими мордами в офисах не сидят. Парочку ребят я точно видел при штурме конспиративной квартиры. Значит, я не ошибся адресом.

Идти напролом при свете дня я не решился. Это было по-меньшей мере глупо. Один против пары десятков хорошо натренированных бойцов да в чистом поле. И друзей не спасу, и сам погибну зазря. Лучше всего переждать. Вечером половина бойцов разъедется по домам, останется только ночная охрана, тогда и попробую орешек на зубок. Остается только придумать, где время скоротать, так чтобы не вызвать подозрений. Уходить с территории завода – не выход. Уверен, что вечером сюда попасть через проходную не удастся. Значит, надо найти уютную норку прямо тут и затаиться.

С задачей я справился минут за десять. Нашел старый, казалось, заброшенный склад. Видно арендатора на это помещение администрация завода так и не нашла. Немного поколдовал над замком с применением подручных средств, и оказался внутри. Теперь у меня есть место, где можно переждать. Как много все-таки удобных функций хранит в себе нейрофон. Тут тебе и модели различных профессий, которые можно освоить в течении нескольких часов глубокого погружения. Это когда все необходимые знания и навыки записываются тебе непосредственно на корку. Можно сказать, выжигаются каленным железом. Хрен потом забудешь. Там конечно нет модели взломщика, но достаточно скомбинировать несколько других полезных моделей, и путем слияния и анализа можно найти искомые навыки. Вуаля.

На складе было холодно и сыро. Такое ощущение, что я попал в хранилище прошлогоднего урожая картошки, большая часть которой сгнила. Но делать нечего. Я включил фонарик на мобильнике и осветил склад. Помещения пустовало, но оставалось несколько стеллажей и штабель брошенных паллетов. Вот на них я и уселся. Мельком взглянул на экран и присвистнул от удивления. Тридцать с лишним не принятых вызовов за два дня. Я просмотрел список контактов. В основном меня искал Шахматист, да еще несколько ребят из сопротивления. Их всех интересовала судьба моей группы. Но я ничем им не мог помочь сейчас. Сначала сделаю дело, а потом можно будет заняться разъяснительными работами.

Я не стал проверять список вызовов на нейрофоне. Я специально его заглушил, чтобы никто не мог мне помешать. К тому же по нейрофону я доступен только для «охваченных». Я активировал его, и пробежал глазами вызовы. Делать все равно нечего. Надо как-то время убить. Два раза мне звонил Коршун, старый товарищ по гладиаторскому миру. Интересно, что ему могло потребоваться. В последний раз я с ним общался несколько месяцев назад, и он предлагал участие в турнире. На кону была солидная сумма денег. Но я отказался. К тому времени у меня уже открылись глаза на нейрофон, и я уже вовсю участвовал в движении сопротивления. Один вызов был от Эльфийки. Сорок минут назад она пыталась до меня дозвониться.

Я просидел на заброшенном складе два с половиной часа. Большую часть времени провисел в нейрофоне. Загрузил из читалки книгу, очередную историю о сыщиках Ниро Вульфе и Арчи Гудвине и погрузился в чтение. Люблю я эти книжки, да и за чтением время бежало быстрее. Практически незаметно. Время от времени я выглядывал из укрытия, и проверял территорию завода. Я видел, как потихоньку потянулись на выход сотрудники разных контор. Кто-то шел пешком, закутавшись в теплую куртку или плащ, кто-то за рулем удобного автомобиля покидал завод. Скоро здесь будет абсолютно тихо, и можно будет начинать операцию.

Я выждал еще некоторое время и покинул убежище. Ссутулившись, неспешным шагом я направился к складу, облюбованному бандой «охваченных». Казалось, я слился с окружающим пространством, но все равно ждал, что в любой момент меня окликнет бдительная охрана, и тогда проблемы начнутся намного раньше. А, значит, это даст моим врагам дополнительные очки форы. Но все обошлось. Я беспрепятственно дошел до дверей склада. Аккуратно открыл их и вошел внутрь.

Впереди показалась широкая каменная лестница. И тогда я включил нейрофон и загрузил «Рим ОНЛАЙН». Маленькая слабость с моей стороны. Но люблю я сражаться в римских декорациях. Реальный мир вокруг меня растаял, сменившись каменными колоннами, мраморными ступеньками и красными полотнищами с изображениями орлов, висящими по стенам. Я окинул себя взглядом. На мне металлический чешуйчатый панцирь «лорика сегментата», из-под которого выглядывает кольчужная рубашка и туника белого цвета, стянутая «балтеусом», двумя перекрещенными ремнями с металлическими накладками на поясе, шлем с красным гребнем, за спиной длинный красный плащ, на ногах армейские сандалии – калиги. Такой костюм, конечно, более подходит римскому легионеру, нежели чем гладиатору. Но кто сказал, что легионеров не отправляли проливать кровь на гладиаторский ринг. К тому же это весьма прокаченная версия. За один только доспех я заплатил несколько десятков тысяч реальных денег. Я достал из ножен меч, и осторожно стал подниматься по лестнице.

Первого противника я увидел через два пролета. Он стоял на ступеньках и задумчиво смотрел в окно. Типичный гладиатор галл, вооруженный копьем и небольшим щитом. Скучает на дежурстве. Ничего, это мы сейчас поправим. Я метнул нож, и поймал мертвое тело. Аккуратно уложив его на ступеньки, я последовал дальше.

Больше никакой охраны я не встретил на своем пути. Эти ребята совсем потеряли бдительность, они настолько уверены в своей безопасности, что выставили всего одного солдата на пост.

На третьем этаже я остановился. Чутье подсказывало мне, что вот за этими черными деревянными дверями, и находится логово «охваченных». Я осторожно отворил двери и вошел. Обычный склад, заставленный ящиками и тюками. Изучать их содержимое я не стал. Не за этим я сюда пришел. Какая разница каким хламом тут все заполнено. Мне главное, своих ребят вытащить.

На первый взгляд на складе никого. Я не слышал ни шагов, ни дыхания. Никого не видел. Неужели я ошибся, и здесь пусто. Тогда кого сторожил галл снаружи? Неужели эти тюки?

Пахло свежим кофе и складской пылью. Я двинулся вперед. Я должен все осмотреть и убедиться сам, что вытянул пустышку.

Я уже был на середине склада, когда заметил овальную арку, ведущую в соседнее помещение. Похоже, здесь несколько складов, связанных воедино. Я вошел в арку и оказался в комнате, заставленной стеллажами с тюками, помеченными клеймом орла. В самом дальнем конце склада я увидел груду грязного тряпья, сваленного в углу. Присмотревшись, я понял, что это связанный человек, а рядом еще один. Похоже, я все-таки не ошибся.

Обрадовавшись, я на время потерял контроль и допустил ошибку. Я решительно направился к пленникам, так словно находился у себя дома, где мне ничто не может угрожать. В самый последний момент я заметил появление двух мирмилонов. Они напали на меня, выскочив из-за стеллажей, где еще несколько секунд назад, я готов был в этом поклясться, никого не было. Обнаженный по пояс, гладиатор имел из доспехов лишь шлем с гребнем в виде рыбы и решеткой, полностью скрывающей лицо, наручь на правой руке, короткий понож ниже колен на левой ноге и щит – скутум. В руках он держал короткий меч, гладиус. Второй мирмилон был точной копией первого. Их называли мирмилонами из-за гребней в виде рыбы. Они не дали мне опомниться. Мечи взлетели в воздух и обрушились на меня.

Я уклонился от первого гладиатора, успел выхватить меч и отразить удар второго. Крутанулся на месте, избегая встречи с гладиусом первого бойца, и чуть было не нарвался на клинок второго.

За меня взялись всерьез. Эти ребята – профессионалы, но и я не первый день на арене. Я отпрыгнул в сторону, увеличив дистанцию между мной и врагом. Это дало мне несколько секунд, чтобы сориентироваться в ситуации. И я тут же атаковал одного из них, продолжая следить за вторым. Вихрь ударов, атака сменяется обороной. И наконец один из мирмилонов допустил ошибку и раскрылся. Я тут же воспользовался этим, и гладиатор упал на мраморный пол, заливая его кровью из рассеченного живота. Это на секунду отвлекло второго гладиатора, и он пропустил удар в шею. Я рассек ему гортань. Мирмилон переступил с ноги на ногу и потерял контроль над телом. Он упал, и я отвернулся от него.

Вовремя. Их было четверо, гладиаторы галлы. Двое застыли возле пленников. Двое других появились из-за угла, откуда чуть раньше пришли мирмилоны. Играть с ними в фехтование я не был намерен. Я выхватил пистолеты, и открыл огонь. Первыми убрал с пути двух ближайших галлов, а потом прикончил тех, кто стоял возле пленников.

Я думал обойтись без стрельбы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но без стрельбы не обошлось. Я дернул колесико настройки, и римские декорации растворились, уступив место реальности. Я ожидал, что на звуки выстрелов сбежится свора «охваченных», но похоже кроме этой шестерки, и парня на входе на складе больше никого не было.

Я посмотрел на поверженных врагов без налета виртуальности. Все молодые парни, не больше тридцатника, как на подбор спортивного телосложения, одетые в джинсовую одежду, с нейрофонами на левом ухе. Не люди, а мертвые, поломанные «куклы».

Нельзя больше терять времени. Скоро охрана на проходной проснется и вызовет полицию. Я бросился к пленным. Это точно мои ребята: Рубик и Светка. Хорошо их потрепали, основательно. На Рубика жалко смотреть. Живого места на парне не осталось. Светка отделалась несколькими синяками. Но не это самое страшное. У обоих к левому уху присосался паразитом нейрофон.

Глава 9

Я в сердцах плюнул на пол и тихо выругался. Настрадались ребята, ничего не скажешь. «Охваченные» хорошо с ними поработали, от души. Сильнее всего Рубику досталось. Лицо все заплыло, превратившись в один огромный синяк. Один глаз закрыт, сверху такая массивная блямба налилась, что он еще не скоро сможет смотреть в оба глаза. Светку все-таки чуть пожалели. Личико вообще не тронули. Одежда вся в хлам. На выглядывающим из дырки в кофте животе порезы. Коленки в кровоподтеках. Она была без сознания, или спала. Кто ее знает. Но это все поправимо. Синяки спадут, ушибы пройдут, порезы затянутся. Достаточно будет пару курсов препаратов специальных пройти, и все будет хорошо. Только вот что делать с нейрофонами, вот это вопрос. Впрочем, это не мое дело. Надо вытаскивать ребят отсюда, а дальше везти их к Лекарю. Пусть разбирается. Он еще и не таких с того света вытягивал. Я не мог себе признаться, что просто обманываю себя. Даже если Лекарь и возьмется за дело, то скорее всего ребят будут использовать как подопытных крыс, и им никогда не покинуть подпольных лабораторий сопротивления. Я об этом имею смутные представления. Знаю только, что сопротивленцы занимаются активным изучением нейрофонов, их воздействия на организм человека, и пытаются найти способ борьбы с ними. У каждого из нас свой фронт. Лекарь со своими коллегами ко мне в поля не лезет, а я к нему в пробирку нос не сую. На том и держится баланс сил в природе.

Я присел на корточки рядом с ребятами. Тронул осторожно Рубика за плечо. Он даже не пошевелился. Во сне он не чувствует боли, всего того ужаса, что навалился на него. Но я должен вырвать его в реальность. Пора уносить ноги со склада, пока старичок на проходной не поднял шум, и не вызвал полицию. Хотя я уверен на все сто, что старичок купленный, и вызовет он подкрепление из числа «охваченных».

Я убрал меч за спину, и потряс Рубика сильнее. Он медленно приходил в сознание, словно выныривал с глубины океана. Когда же пришел в себя, то застонал, разом почувствовав все свое измочаленное, покалеченное тело.

- Гладиатор, ты? – простонал он.

- А кого ты надеялся здесь увидеть? Конечно, я. Сейчас домой поедем.

- Какой домой. Ты же видел. Я уже не тот. Нельзя мне домой. Как там Светка?

Он завращал головой пытаясь найти ее взглядом, но тут же с шипением втянул голову в шею, словно пытался спрятаться от боли.

- Здесь она. Погоди. Попробую ее привести в чувства.

Я занялся Светой. Через несколько минут она очнулась и вытаращила на меня большие зеленые глаза. Она не ожидала меня увидеть. Похоже, уже попрощалась со свободой, а может и с жизнью. Не верила, что кто-то придет за ними.

- Ромка, как я рада, - выдохнула она со слезами на глазах.

И это наша Светка, прославленный, закаленный в боях с «охваченными» сопротивленец. Она с нами уже третий месяц, и участвовала в нескольких боевых операциях. Не женщина, а кремень. Никогда ни на что не жаловалась. Даже когда мы громили клуб тевтонцев, которые не давали покоя «неохваченным» в Купчино, устраивали кровавые разборки и просто резали не таких, как они. А тот бой был пожалуй один из самых тяжелых. На операцию отправились группы Молота, Татарина и моя. Пришлось нам туго. Тевтонцы ребята серьезные. Все сплошь накаченные, не люди, а тяжелые машины. Тогда мы наивные думали, что прикроем их клуб, и людям жить станет легче. Что и среди «охваченных» есть нормальные люди. Что мы сможем сосуществовать вместе. Как же жестоко мы тогда ошибались. Многие из нас поплатились за столь наивные взгляды.

- Тише, Светка. Тише, сейчас я вас освобожу.

- А Генка? Он живой? – забеспокоилась она.

- Да, живой я. Живой, - отозвался Рубик.

Какая трогательная забота друг о друге. Но сантименты в сторону. Сейчас время суровой правды жизни.

Ножом я перерезал веревки, стягивающие запястья и лодыжки Светки. Теперь она свободна, и я принялся освобождать Рубика. Светка растирала онемевшие руки и ноги. Занималась собой, головой по сторонам не крутила. Но рано или поздно она заметит нейрофон у Генки, а потом найдет и у себя. Она девочка мудрая. Она сразу поймет, что к чему, и чем это все грозит. Вот тогда и начнется. Я мог спрогнозировать ее реакцию. Светка прагматик до мозга костей. Она знает, что нейрофон – это приговор. По крайней мере сейчас. Она также знает, что мне удалось избежать этого проклятия. И никто до сих пор не знает, в чем причина такой реакции организма. Кто-то считает, что я везунчик. Кто-то думает, что у меня такая аллергия на новомодные гаджеты. Кто-то поумнее связывает это с воспалением легких и лекарствами, которые мне кололи. Лекарь месяца два за мной ходил хвостом, уговаривал лечь в лабораторию, чтобы они могли меня исследовать. Говорил, что это для пользы дела. Может, мы сможем найти лекарство против нейрофона. Но я понимал, что это просто бесцельно потраченные месяцы жизни, которые я могу провести в борьбе с «охваченными» и поиском невидимых «кукловодов». Так что, в конце концов, Лекарь отстал от меня.

Удивительно, но первым нейрофон заметил Рубик. С его-то слабым зрением и массивными фингалами вокруг глаз. Я освободил ему руки, и возился с ногами, когда он грубо выругался. К пророку не ходи, итак все было понятно. Генка увидел левое ухо Светы, и сделал тут же выводы.

Рубик ощупал голову, и нашел у себя нейрофон.

- Твою мать, вот же твари, - выругался он.

У него даже не было сил, чтобы злиться. Он воспринял это все с поразительным спокойствием. Пара детских ругательств не в счет.

Светка обратила на него внимание и первым делом разглядела нейрофон. Потом настал через прозрения. Она нашла его у себя.

- Они нас подсадили, - с горечью произнесла она.

- Спокойно. Все может быть не так страшно. Сейчас попробуем снять эту дрянь. Подсадили они вас недавно, так что может процесс не зашел еще далеко, и эта штука не пустила корни, - попытался я их успокоить.

- Я бы на это не надеялся, - мрачно заметил Рубик. – Скажи, Гладиатор, а как там наши ребята. Я слышал, что вся команда полегла, но отказывался в это верить.

- От кого слышал то?

- От «кукол». Они постоянно трындели, обменивались впечатлениями, так сказать. Но в такое поверить, это выше… это за гранью…

- К сожалению, это правда. Из всей группы один я остался. И на меня объявлена охота. Пытаются все повесить на меня. Мол, это я наших ребят…

- Кто пытается повесить? – уточнил Рубик.

И ведь это вполне резонный вопрос. Я старался не думать об этом, но у сопротивленцев тоже могут возникнуть вопросы. Как так получилось, что из всей группы остался в живых только командир, да и тот сам давно является носителем нейрофона, значит, личность подозрительная по определению. Когда я только прибился к партизанскому отряду Карпова, тогда еще никакого объединенного сопротивления не существовало, пришлось изрядно потрудиться, чтобы мне начали доверять. Но все равно время от времени я слышу, все чаще в спину, что-нибудь про шпионов и перебежчиков. Иногда меня называют ренегатом, но никто не осмелится сказать это в лицо. Знают, что зубы свои будут потом по полу собирать. Но теперь после разгрома на Бухарестской новой волны подозрительности не избежать.

- «Охваченные» следы заметают. Вот им и нужен козел отпущения. Пока что все не официально, но думаю, что скоро мой портрет и по телику показывать начнут. Мол, разыскивается особо опасный. Это все херня. Сейчас Генка попробуем твою машинку снять.

Я знал, что ни черта у меня не получится. Просто чувствовал это. Но я должен был попробовать.

Я аккуратно взялся левой рукой за коробочку нейрофона, прикрыв эту жуткую желтую улыбку, фирменный знак, а правой попытался при помощи ножа отделить прибор от уха. Я почувствовал сразу, что он не поддается. Сидит как влитой, словно с рождения являлся частью организма. Нож на полсантиметра вошел между кожей и коробочкой и застрял. Гиблое дело. Нейрофон врос в организм. Его щупальца проникли глубоко в мозг Рубика. Теперь я могу снять его разве что только с мертвого тела. Или через несколько лет, если нам удастся изобрести прибор, который сможет нейтрализовать деятельность нейрофона.

Рубик все понял без слов.

- Спасибо, командир.

- За что спасибо? – вырвалось у меня.

- За попытку.

- Ты это не кисни, мужик. Доедем до Лекаря. Он найдет способ эту дрянь снять. Он очень находчивый наш Лекарь.

- Если он такой умный, то почему с тебя не снял?

- С меня поздно уже было.

- Вот и с меня поздно. Попробуй у Светки, - попросил Рубик.

Но мне и пробовать не пришлось. Светка не стала дожидаться, пока до нее дойдет очередь. Сама попробовала снять прибор, но у нее ничего не получилось. Это нейрофоны нового поколения. Врастание в организм практически мгновенное. Дальше тонкая настройка, и скоро Рубик и Светка превратятся в еще одних «охваченных», бездушных «кукол», послушных роботов, исполняющих чужую волю.

Они прочитали мои мысли с лица. И ведь сколько раз говорил себе: «держи себя в руках, Гладиатор. И все равно, где-нибудь да проколюсь».

- Рома, сделай для нас доброе дело, - произнес Рубик.

Я знал, о чем он сейчас будет просить, и отрицательно замотал головой.

- Нет, Геныч, даже не говори. Я сказал, доставлю вас в целости до Лекаря, а там уже будем решать.

- Тут решать нечего. Скоро мы станем монстрами, которые могут наворотить делов, а с нашей-то подготовкой. Сам понимаешь. Так что выход только один. Ты должен нас убить. Мы теперь в другом лагере. И нас жалеть нельзя. Я не хочу быть чужой марионеткой. Я хочу быть самим собой, сам решать, что и как мне делать. А не становиться тупой «куклой». Думаю, Светка меня поддержит.

Рубик говорил что-то еще, а я смотрел на него и не слышал. Я не мог потерять их. Они были последние ребята из моего отряда. Разве могу я убить их своими руками. Пока есть хоть малейший шанс на спасение, пускай и мизерный, я должен бороться. Генка похоже опять прочитал мои мысли. Он умолк, а в следующее мгновение дернулся ко мне и завладел ножом.

Все произошло настолько быстро, что я не успел ничего сделать. Рубик поднес нож к уху и засунул его под коробочку на половину длины лезвия. Из-под нейрофона побежала кровь. Рубик, используя нож как рычаг, дернул нейрофон от себя. Сперва ничего не получилось, а потом что-то хрустнуло, и нейрофон поддался. Ухватив его рукой, Рубик потянул коробочку, выдирая ее.

Твою мать, сколько же кровищи. И эти черные, похожие на тонких червей нити, которые уходили вглубь черепа Рубика. Не смотря на все усилия, нити не рвались. Прочная штука. Рубик закатил глаза, хрипел от боли, но тянул нейрофон. Эта дрянь похоже сопротивлялась, не хотела покидать голову Генки. Наконец, он справился. Что-то чавкнуло, словно лопнул маленький воздушный шарик, и нейрофон отделился от головы Рубика. Вслед за ним хлынула густая черная кровь.

- Видишь, командир, не так страшно… - произнес Гена.

Я не верил своими глазам. Неужели все обошлось. Но Рубик вдруг дернулся, захрипел, упал на пол и забился в конвульсиях. Через минуту все было кончено.

Светка расплакалась. Не смогла сдержаться. Я не стал ее останавливать. Пусть выплачется.

- Рома, дай пистолет, - сквозь слезы попросила она.

Она теперь знала, какая участь ей уготована. Нейрофон – это навсегда, будь он проклят. И она хотела разобраться с этим здесь и сейчас.

- Света, не надо. Если у Рубика не получилось. Это не значит, что у Лекаря не получится. Нельзя дуриком лезть в тонкие технологии.

Я говорил что-то еще, убеждал, доказывал, зубы заговаривал. Я не мог допустить, чтобы Светка пустила себе пулю в голову. Только не наша Светка. Только не сама. Я не верил, что Лекарь сможет ей помочь, но он хотя бы попытается. Кто знает, быть может, эти попытки принесут успех.

- Уговорил, Гладиатор. Едем к Лекарю. Если не спасет, то моя тушка хоть на пользу дела послужит, - обреченно вздохнула Светка.

Я бросил взгляд на Рубика. Он все еще держал коробочку нейрофона в руках. Мерзкие черные нити шевелились, втягиваясь в нейрофон. Стоит представить, что эта тварь сейчас находится у меня в голове, начинает тошнить, и хочется застрелиться. Я с трудом взял себя в руки, помог подняться Светке, и мы направились на выход.

Глава 10

Всю дорогу Светка молчала. Я тоже не стремился к беседам по душам. Перед глазами стоял образ мертвого Рубика, и мерзкие черные щупальца, втягивающиеся в коробочку нейрофона. Еще одна потеря, с которой трудно смириться. И ведь он был таким молодым, у него все еще было впереди. Он мечтал после того, как закончится борьба, пойти учиться в Университет, на программиста. Мечтал о семье. Кажется, у них со Светкой была взаимная симпатия, которой не было суждено перерасти во что-то большее. На службе они любовь не крутили, а вот вне ее пару свиданий было. Я как командир группы должен был быть в курсе всего. И вот все закончилось. Как глупо.

Вот вычислим мы ту сволочь, которая народ на нейрофон подсадила. Лично буду аплодировать, когда смертный приговор в исполнение приведут, если доживу, конечно. Но ради такого случая я просто обязан дожить. И пусть защитники моратория идут лесом. По такому случаю мы в стране народный праздник объявим с публичной трансляцией казни. Ну, публичная трансляция – это, конечно, перегиб. Только для желающих.

Я крутанул руль, и машина вылетела с Лиговки на Московский проспект. Авто я взял возле склада. Черный неприметный «мерседес», старый, но все еще надежный. Вскрыть его не составило труда. Он стоял возле склада «охваченных», и меня радовала мысль, что я увел колеса врага. В угон они подавать не станут, скорее всего владельца я положил на складе, так что в ближайшее время я снова мобилен.

За полчаса я добрался до Петроградки, заехал в первый приглянувшийся дворик, заглушил мотор и достал мобильник. Светка свернулась на заднем сидении, и похоже дремала. Я не стал ее будить, вышел из машины и набрал номер Лекаря. Время, конечно, позднее, два часа ночи, но ждать до утра нельзя. Он поднял трубку после десятого гудка. Голос сонный, утомленный, но, услышав, кто на другом конце связи тут же приободрился.

- Ты куда, черт старый, пропал? Мы думали, что вместе со всей группой погиб. Шахматист с Щегловым связался, тот по своим каналам пробил, сказал, что никакого Гладиатора ни живым, ни мертвым на Бухаресткой не обнаружили.

- Долгая история. При встрече расскажу. У меня для тебя пациент.

- Насколько все плохо?

- Это Светка из моих ребят. Дрянь успела врасти. Рубика я потерял. Он попробовал сам избавиться от нейрофона. Неудачно.

- А когда хоть удачно было то? – тяжело вздохнул Лекарь. – Значит так, вези пациента на Скобу. Я буду там через час. Эх, а я думал, что хоть сегодня выспаться удастся.

Лекарь разорвал соединение. Я убрал мобильник и вернулся в машину.

Светка проснулась, смотрела на меня большими глазами и молчала. Я решил не ждать вопросов.

- Сейчас мы поедем к Фиме. Ты его не знаешь. Он – Лекарь. Отвечает за всю нашу медицину. Он попробует тебе помочь. Поверь, хуже точно не будет.

- Спасибо, Рома, - сказала она.

- Да за что спасибо. За то что не уберег?

- За то что не бросил. А твоей вины в том, что случилось, нет.

Мне бы ее уверенность. Если случилось, то, значит, это я где-то не доглядел, не досчитал. Иначе, как оправдать тот факт, что в нашей среде окопался предатель, а мы ни сном, ни духом. Сейчас передам Свету, и вплотную займусь этим ренегатом.

- Ты главное доведи до конца операцию. Оружейник никуда не делся. То что нашей группы больше нет, ничего не меняет. Оружейник должен быть уничтожен. Иначе, все бессмысленно, - произнесла она.

- За это можешь не переживать.

До Скобы, так ребята между собой называли дом на улице Есенина, мы добрались за сорок минут. Света опять уснула. Неудивительно. После того что ей довелось пережить, ей требовалась перезарядка. Она еще не скоро сможет прийти в себя. Если вообще сможет, учитывая нейрофон. Я припарковался возле детской площадки, заглушил мотор, и откинулся на спинку сидения. До прибытия Лекаря оставалось двадцать минут. Фима Павзун отличался щепетильной пунктуальностью. Никогда не опаздывал, и никому не давал опаздывать. На первый раз выносил предупреждение. На второй раз отказывался работать. Если конечно для опоздания не было уважительных причин. Но что для него будет являться уважительной причиной, это еще вопрос.

У меня появилось время раскинуть варианты, кто может быть крысой среди нас. Я назойливо прокручивал в памяти все обстоятельства планирования операции. Получается, что о конспиративной квартире на Бухаресткой помимо погибших членов команды знали еще три человека. И ведь ребята все надежные. Сколько вместе было пройдено. Думать о них плохо не хотелось, но ради дела пришлось.

Итак, первый кандидат на роль ренегата – Сашка Бурляк, по прозвищу Заноза. Умнейший мужик, большой специалист в области продвинутых технологий и умница, каких только поискать. До эпидемии нейрофонов он держал интернет-магазин по продаже робототехники: все от высокотехнологичных игрушек для детей до полноценных обучающих роботов под миллион стоимостью. Когда же все началось, начал активно поддерживать наше движение. Магазин не закрыл, но нейрофоны продавать отказался, хотя говорил, что ему много раз предлагали, и дело очень выгодное. Денег своих в сопротивление вложил, что не пересчитать. Это он нашел квартиру на Бухаресткой, арендовал ее полгода назад, и исправно оплачивал из своего кармана. И как после такого послужного списка поверить в то, что он продался. Но сбрасывать его со счетов нельзя. Надо проверить обязательно.

Вторая кандидатура – Степан Корнилов. До нейрофонов работал главным дизайнером в сети гипермаркетов «О-кей». Фотографировал товары для каталогов. Получал солидную зарплату. Но когда «охваченные» серьезно занялись своими идейными противниками, был с треском уволен с работы. Вроде даже ему статью за воровство пытались пришить. Он работал на Заневском проспекте, прямо на территории гипермаркета. Дверь открываешь, и вот он склад продуктов, алкоголя и одежды. Вот и пытались его окрутить, что он ящик вискаря втихую на рабочем месте оприходовал. Шито, конечно, белыми нитками, попахивает параноидальным бредом. У них ничего не получилось, но с местом он расстался. После того как хлебная должность накрылась, работал где приходится. Все больше не по профессии. «Охваченные» фотографировались только у «охваченных», и вообще работать предпочитали только со своими. Но делать нечего, семью кормить надо. А у него красавица жена, и две девочки пяти и семи лет. Куда денешься. Тогда то кто-то из наших его и заметил, втянул в работу подполья. Степан устроился в компанию «Лоджитек» в охрану. Немыслимое дело. «Лоджитек» занимался распространением нейрофонов по Питеру. А тут «неохваченный» за безопасность отвечает, пускай и складских помещений, но все же. Именно через него мы вышли на Оружейника. Один раз встреча проходила на конспиративной квартире, куда Степана привез Борода. Так что у него были все возможности.

Третий – Паша Трофимов по прозвищу «Прапорщик». До эпидемии он работал в какой-то металлопрокатной фирме. Чем занимался, никто толком не знает. К нам он пришел сам. Ему о сопротивлении рассказал кто-то из армейских друзей. Вот он и предложил свои услуги. А услуги надо сказать очень полезные. За какие-то несколько месяцев он смог наладить обеспечение оружием юго-западной ячейки сопротивления. Откуда он брал стволы и патроны, мы вопросов не задавали. У нас же, как на Диком Западе, если деньги есть, то можно купить все, вплоть до пулемета. О Прапоре говорили, что от него ушла жена. Подсела на нейрофон, пыталась и его уговорить, только вот он отказался. Природное недоверие к высоким технологиям. И через пару недель она закрутила роман с кем-то на работе, и помахала ему на прощание рукой. Но, быть может, это просто сплетня. Трофимов мужик скрытный. О нем мало кто, что знал. Разве что Шахматист, и то я не уверен. Прапорщик занимался обеспечением нашей группы. Он сам лично привез все оружие на конспиративную квартиру, и даже провел небольшой инструктаж. Он слабо подходил на роль предателя. Все-таки личные счеты к «охваченным» и все-такое, но кто знает, чем его могли купить.

Итак, три кандидатуры, и каждая не подходит под определение «ренегата». Но другого материала у меня не было. Так что проверить придется каждого, а там может и что иное всплывет.

За этими размышлениями я и не заметил, как появился Лекарь.

Настойчивый стук в боковое стекло. Я открыл глаза и посмотрел на скукожившуюся от холода фигуру Фимы Павзуна. И что он все время ходит, как будто денег на теплую одежду у него нет.

Я выбрался из машины и пожал его непропорционально широкую ладонь.

- Рад тебя видеть живым, и даже здоровым.

- А уж как я рад этому обстоятельству, ты себе не представляешь, - ответил я.

- Потом расскажешь, как там все было. Без протокола, просто любопытно. Для протокола тебя потом Шахматист расспрашивать будет. Я ему позвонил, сообщил, что ты проявился. Он приказал немедленно с ним связаться, так что после того как здесь закончим, звони. Не тяни с этим.

- Не буду, - пообещал я.

Светка проснулась сама и вышла из машины, громко хлопнув дверью. Хорошо, что колеса не мои, а то за такое неуважение к технике, я бы обиделся.

- Здравствуйте, девушка. Меня зовут Фима. Но вы можете просто звать меня дядя Лекарь. Дядю, впрочем, можете опустить, - расплылся в довольной улыбке Павзун.

Вот умеет же он с девушками обращаться. Вторая слабость Лекаря – это женщины. Он был очень любвеобилен и о его похождениях рассказывали байки. А вот по виду то и не скажешь. Пожилой ботаник, чистой воды.

- Пойдемте, я покажу вас свои владения, - протянул он Светке руку, потом бросил на меня быстрый взгляд и добавил. – Ну, и ты, конечно, тоже проходи.

Я ухмыльнулся. Ничего в ответ не сказал. Но все-таки Лекарь молодец. Вот так быстро раскрепостил Светку. Она уже вроде и забыла, что в ухе у нее гадость торчит, присосалась к мозгу и не оторвешь. Что есть, то есть. Это он умеет. Всего несколько фраз, и она уже ему доверят. В постель, конечно, не пойдет, но лечиться будет.

Я, конечно, понимал, что спасти Светку вряд ли удастся. Но зато при ее помощи, белым халатам удастся побольше узнать о природе нейрофона, и, быть может, в будущем это спасет не один десяток жизней инфицированных. Думаю, Светка – это тоже понимала, и добровольно шла на роль подопытной.

Глава 11

Здесь в Скобе у Фимы был перевалочный пункт. Местонахождение Лаборатории держалось в строгом секрете. Что в общем-то и правильно, в особенности в свете последних событий. Лекарь принимал в трех комнатной квартире пациентов и необходимые медицинские материалы от поставщиков, которые потом перевозил своими силами в Лабораторию. Квартира досталась по наследству от погибшего сопротивленца. Имя этого доброхота вряд ли сейчас кто-либо вспомнил бы. Время в эпоху нейрофонов обесценилось и текло с ускоренной скоростью.

Лекарь отвел Светку в спальню, где предложил ей подремать до утра. Потом они поедут в Лабораторию. Затем вернулся ко мне. Я к этому времени обосновался на кухне, поставил чайник на плиту, дождался пока он вскипит, и заварил чайные пакетики на двоих. Его очень интересовали события той страшной ночи, когда я потерял команду. Я не стал его разочаровывать и все детально рассказал. Поведал также о своих подозрениях, только фамилий не называл. К сожалению, сейчас я не мог никому доверять. А вдруг Фима связан с предателем и сам работает на «охваченных». От этой мысли за километр отдавало безумием, но сейчас все было безумным. Тут уж ничего не попишешь. Когда я закончил, Лекарь рассказал мне, что творилось у сопротивленцев, пока меня не было.

- Та ночь это полный кошмар. Не только твоя группа пострадала. Хотя, конечно, таких серьезных потерь больше не было. Накрыли еще группу Боцмана и Барабана. Ребята Боцмана отбились. Потерь почти нет. У Барабана похуже. Трое погибших. Четверо ранено. Еще две группы снялись с конспиративных квартир накануне и избежали зачистки. Так что по поводу крысы, по-моему, мнению, ты полностью прав. Окопалась где-то жирная. И ведь словно назло именно сейчас, когда сопротивление только начало набирать силу.

Фима дело говорил. Еще несколько месяцев назад никакого сопротивления не было в помине. Так разрозненные партизанские отряды, работающие в городе. Вольные охотники на «охваченных». Шуму много, а эффективности ноль. Тогда-то Андрей Кожухов, лидер одного из отрядов, предложил организовать военный совет. Нельзя же по подворотням до конца века бегать, да «охваченных» по одному отстреливать. К тому же имелся неразрешимый этический вопрос, как относиться к «охваченным». Все ли они перестали быть людьми и заслуживают смерти. Одни высказывали радикальные взгляды, что все. Другие предостерегали, тут разобраться надо. Третьи вообще выступали против отстрела «охваченных», так как считали их больными, сродни наркоманам. Не станешь же ты, как в каком-то диком Китае, всех «охваченных» к стенке ставить. Их лечить надо, а стремиться к уничтожению первопричины.

Кожухов предложил встретиться и все обсудить. Я тогда только-только встал во главе своей команды, и из всех партизанских отрядов, мой был самый маленький, а, значит, и голос мой был самый слабый, с которым можно было не считаться. Совет состоялся, по его итогу было принято решение об объединении движения, организации руководящего штаба, для координации которого из числа партизан был выбран координатор, Мишка Бражников, по прозвищу Шахматист, и выработки единой стратегии борьбы. Как потом выяснилось, таких координаторов было как минимум трое. Они знали друг друга в лицо. Каждому подчинялись определенные группы повстанцев, но вот рядовые сопротивленцы о существовании других групп не знали. Это было сделано в целях безопасности. В случае если накроют одну ветку сопротивления, другие продолжат борьбу.

Как недавно и в то же время давно это было. И вот сейчас «охваченные» стали наносить удары, и цель их развалить единое повстанческое движение. Так я видел эту ситуацию, и это мне не нравилось.

- На днях должно состояться совещание командиров отрядов по сложившейся обстановке. На меня давят, требуют, чтобы я в кратчайшие сроки изобрел вакцину от нейрофона, но пока что мы дальше первичных обследований не продвинулись, - произнес Лекарь.

- Вы хоть знаете, что это за дрянь?

- Нет. Есть версии, но ни одна не получила фактического подтверждения. Так что ставим опыты и ломаем головы, - сказал Лекарь.

- Честно скажи, Светку избавить от этой дряни сможешь? – спросил я.

- Попробую. Но вряд ли. Если все так как ты описываешь, то процесс зашел слишком далеко.

- И что с ней будет?

- Процедура обыкновенная. Ей предоставят выбор. Так как она из наших, просто отпустить на волю мы ее не можем. Так как все что она знает, тут же станет известно кукловодам. Поэтому выбирать придется между немедленной смертью, или добровольной помощью. Если выберет второе, то мы погрузим ее в непрекращающийся сон, и будем ставить опыты. Парочка таких ребят у нас уже есть в Лаборатории. Если же выберет смерть, то отвезем за город, куда-нибудь в красивое место. И там…

- Дальше можешь не рассказывать, - мрачно попросил я.

- Сейчас война идет. Человечество пытаются всех привести к единому знаменателю посредством нейрофона. У нас есть выбор, либо подсесть на нейрофон, либо быть уничтоженными. И сантиментов никаких нельзя допустить, - попытался оправдаться Лекарь.

- Да понимаю я все. Только вот все равно мерзко это, - сказал я.

- А кто говорил, что будет легко. Как говорила моя бабушка Соня из Одессы: «У всего есть своя цена. Хочешь, плати. Не хочешь, проходи дальше, не задерживай очередь». Я тебе уже говорил, что Шахматист, очень хочет с тобой пообщаться?

- Да. Успел.

Я отхлебнул чай. Хороший заварился, крепкий. Как я люблю. Даже удивительно, что такой вкусный из пакетика получился.

- Не хочу я, понимаешь, с пустыми руками к Шахматисту идти. Мне хотя бы версии отработать надо, чтобы было что предъявить. Думаю с Барабаном встретиться. Не подскажешь, где его найти можно?

- Шахматист сказал, что после погрома, Барабан ушел в трехдневный запой. А квасит он у себя в гараже, подальше от жены. Ей говорит, что в командировке. А сам в гараже запирается, и отрывается по полной программе.

Лекарь взял из держателя в виде деревянной рыбки салфетку и написал мне адрес гаража Барабана.

В молчании мы допили чай, и Лекарь проводил меня до дверей. На прощание он пожелал мне.

- Ты с Шахматистом не затягивай.

- В обед позвоню, - пообещал я и шагнул за порог.

Откладывать визит к Барабану я не стал. Как говорили в старом фильме: «Куй железо, не отходя от кассы». Покинув перевалочный пункт, я спустился во двор и сел в машину. Старушка завелась не сразу, заставив меня немного понервничать. Угонять третью тачку за сутки, даже я считаю перебором. Я активировал нейрофон и загрузил «Схему». В голове зашелестел навязчивый шепот. Введя координаты гаража Барабана, я проложил маршрут. Да, что за беда такая. Мне опять на другой город тащиться. Да еще в такую тмутаракань. Район Ульянки, проспект Народного ополчения. Весьма революционное название, подходит для Барабана. Помнится несколько лет назад, при прежнем губернаторе пошла волна сноса гаражей. И тогда многие гаражные кооперативы были закрыты. Но Барабану повезло. Его маленький анклав свободы был обойден стороной. Иначе, где бы он прятался от жены и снимал стрессы.

С Барабаном мы познакомились несколько лет назад. Еще во время партизанщины. Он тогда водил отряд на юго-западе. Громил точки продажи нейрофонов и игровые клубы. Помнится, тогда его персона ценилась весьма высоко. «Охваченные» мечтали его поймать и судить по закону Линча, то есть казнить на месте. Но хитрец не давался. Все время ускользал из расставленных силков. Он тогда вышел на меня и предложил совместную операцию. Ему не хватало людей. Я согласился. Помнится, мы здорово повеселились, когда разнесли клуб Дикого Запада. Никогда не любил всех этих ковбоев, Чингачкуков и перекати-поле. Потом наступило время объединения, и с Барабаном мы пересекались часто. Но вот работать вместе больше не доводилось.

Я выскочил на кольцевую, и втопил педаль газа в пол. Можно было, конечно, визит отложить до утра. Только вот время дорого. Да и утром Барабан будет не в лучшем виде. Хотя и сейчас гарантированно он не в кондиции. Звонить на телефон бесполезно. Ночь на дворе. Принципиально не поднимет. Так что придется разбудить здоровяка.

Добрался до юго-запада я быстро. Съехал на кольцевую в районе Дачного кладбища, и уже через десять минут заезжал на территорию гаражного кооператива. Найти среди одинаковых бетонных коробок нужную оказалось затруднительно. Лекарь указал 324 бокс, но коробки с таким номером не было. Пришлось применить дедуктивный метод. И через пару минут я уже стучался в запертые изнутри ворота.

Открывать мне не хотели. Делали вид, что никого нет. Параллельно я стал названивать Барабану на трубку. В результате дверь открылась и наружу высунулась большая лохматая голова, похожая на вырванного из зимней спячки медведя.

- Гладиатор, ты чего сбрендил? – дохнул на меня перегаром Барабан. – Ты на часы смотрел, или как?

- Дело есть. Срочное.

- Дела сам знаешь где. Проходи.

Барабан посторонился, впустил меня внутрь, придирчиво осмотрел пустой коридор между гаражей, нет ли кого подозрительного, и запер дверь. Большую часть гаража занимала старенькая белая «мазда». Протиснувшись бочком вдоль нее, я оказался в закутке, где стоял верстак с маленьким телевизором, продавленный диван, застеленный лоскутным одеялом, и стол, заставленный бутылками. Судя по батарее полных патронов, Барабан собирался еще несколько дней не выбираться из укрытия. На диван я садиться не стал, забрался на верстак. Чувствовал себя при этом весьма по-дурацки, словно птица на жердочке. Но другого места примостить свое седалище я не видел.

- И чего за дело-то в три ночи? – недовольно пробурчал Барабан.

Выглядел он, конечно, помято: старые потертые джинсы, майка-алкоголичка и домашние тапочки на босу ногу. Густая черная борода торчала клочками в разные стороны и походила на разоренное птичье гнездо. Барабан плюхнулся на диван, взял стакан, налил себе водки и залпом опрокинул. Поморщился, и сказал.

- Тебе не предлагаю. Ты за рулем.

- Чего сорвался то? Вроде ты раньше после неудачных операций в запой не уходил, а копытами землю рыл, чтобы ситуацию поправить?

- Задолбало все. Спекся я, кажется. Когда на твоих глазах друзья погибают, и ты ничего не можешь сделать. Начинаешь во всем сомневаться. Бессмысленность всего видишь. Это вторжение, Гладиатор, а мы всего лишь помеха на пути, которую рано или поздно уничтожат. Ты представляешь, меня даже водка не берет.

Барабан налил второй стакан и выпил.

- У тебя хоть кто-то выжил. А у меня все погибли. И я топлю себя в отчаянье? Если сложить руки, тогда нас точно передавят. И ребята останутся не отомщенными. А это сам понимаешь нельзя так просто оставить. Око за око, - жестко произнес я.

- Понимаю я все. Только вот сил больше нет. Поэтому и заперся тут. Тонька думает, я в Кострому улетел. А я тут бухаю и молюсь, чтобы это помогло. Мне надо мозг перезагрузить, и тогда силы появятся для новых подвигов.

- Кто у тебя? – спросил я.

- Новиков, Новоселов, Белецкий. Да четверо на больничке: Шаманов, Усов, Коротков, Четверг.

Я знал всех этих людей. Хорошие бойцы, профессионалы. С Семой Новиковым, Гришей Шамановым и Кириллом Усовым доводилось раньше работать. Они из старой команды. Остальные новички.

- У меня только Светка Цыплакова выжила, если можно это так назвать. Ее с Рубиком схватили, подсадили на нейрофон. Когда я их освободил, поздно было. Дрянь прочно вросла. Рубик вырвал ее, и умер. А Светка у Лекаря. Фима говорит, без шансов.

- Дерьмо, - выругался Барабан.

Рука потянулась к стакану, но он сам себя одернул.

- Что было у тебя в разработке?

- Мы вычислили оружейника и собирались его накрыть.

- Такая же история. Тебе не кажется это все странным?

- Дерьмо все это. Вонючее дерьмо. Нас слил кто-то из своих, - поделился соображением Барабан.

- Я тоже об этом думал. Только вот кто?

Барабан запустил руку в бороду и сжал ее в горсть. Крепко задумался, судя по хмурому выражению лица.

- Мне даже думать об этом противно, - сказал он через минуту.

Похоже, водка все-таки делала свое дело. Но ничего и не таких на свет выводили.

- Кто о вашей лежке знал?

- Это новая точка была. Раньше ее не использовали. Не знаю. Надо подумать.

- Хорошо, кто вас на эту точку вывел? – настаивал я.

- Заноза. Бурлян.

- Уже хорошо. Кто еще из посторонних мог знать?

Барабан крепко задумался. Судя по всему, без должной смазки мозги его сейчас плохо работали. Или наоборот смазки было слишком много.

- Корнилов вывел на оружейника. Мы с ним на хате встречались. Да Прапор привез оружие. Больше никто. Остальные все наши. Если кто из группы болтанул по неосторожности… может, конечно, быть. Только вот я сомневаюсь. У меня ребята все проверенные. Других не держим.

Итак, всплыли все три фамилии. Расклад тот же, что у меня. Почему-то я не был удивлен. Значит, я иду верным путем.

- Спасибо, Барабан, ты мне очень помог.

Он поднял на меня мутный взгляд и непонимающе потряс головой, пытаясь избавиться от тумана в мозгах.

- И да, завязывай ты с синькой. Ты нам в строю нужен.

- Завтра. Завтра завяжу. Слово, - сказал он.

Если Барабан пообещал, значит, слово сдержит. Завтра начнет тут порядок наводить, послезавтра в строй встанет.

Я направился на выход, довольный результатом встречи.

- Ромка, ты куда на ночь глядя поедешь? Может у меня переночуешь? Вон в машине на задней сидухе можно очень комфортно расположиться.

- Спасибо, за приглашение. Но я хотя бы часика четыре в своей постели давану. Завтра день тяжелый. Надо отдохнуть. Да тут, к тому же недалеко.

Съемная квартира была под колпаком силовиков. Но на такой случай у меня было еще пару точек, где можно было отлежаться. К Эльфийке соваться посреди ночи неудобно, поэтому я решил заехать в центр, на Некрасова. Там у меня комната в собственности в коммуналке со сварливыми соседями и тараканами. Досталась в свое время от тетки. Продать ее, не вариант. Коммуналка не поддается расселению. Кто только не пробовал. Сдать в аренду десять метров, таких идиотов нет. Так что болтается помещение на моей шее. Иногда я его как запасной аэродром использую, но в очень редких случаях. Брезгую тараканами, и недолюбливаю соседей. Но сегодня у меня нет выхода. Там хотя бы кровать нормальная. А тараканы они на кухне, ночью я туда не попрусь, так что все нормально.

Знал бы я что меня ждет в центре, лучше бы остался в гараже с Барабаном. Так по-крайней мере безопаснее.

Глава 12

Когда я впервые побывал на улице Некрасова, то был несказанно удивлен. Я и не знал, что в двадцать первом веке в городе еще остались коммуналки. Думал, что это явление осталось в прошлом веке, вместе с распадом союза, перестройкой и бандитским беспределом девяностых. Но оказывается такие ареалы старого быта, заповедники советского уклада жизни все еще существовали в городе. В основном они были в центре, где еще с двадцатых годов прошлого века путем объединения двух, трех дореволюционных квартир с разделением комнат перегородками на несколько появились первые коммуналки. Такие классические бараки на пять-десять семей с длинными коридорами и большой кухней с двумя-тремя плитами, где у каждой хозяйки есть свой угол, свой стол и шкаф с посудой. Здесь на старой кухне протекала большая часть жизни. Здесь люди обменивались новостями, сплетнями, ссорились, ругались, нередко дело доходило до рукоприкладства, и тут же мирились. А эти извилистые коридоры, куда за дефицитом места в комнатах жильцы выставляли весь свой хлам, но никогда холодильники, потому что не доверяли соседям. Мало ли утром встанешь позавтракать, а колбасы и нету, и ищи потом, кто из двадцати соседей съел твой кусок. Не дознаешься. В ванную комнату попасть, это либо ночью, либо по предварительной записи, а воскресная сушка мокрого белья, вывешенного на веревках в коридоре, это отдельная песня.

Когда съехал от родителей, попробовал пожить в комнате. Вкусил всей этой коммунальной романтики в полном объеме и сбежал. Теперь оставалась последняя надежда, что рано или поздно появится какой-нибудь железобетонный риелтер, который сможет расселить эту квартиру. Но где найти такого дурака, кто бы ее купил за такие деньги. Ведь никто из соседей не хочет менять одну коммуналку на другую. Владелец кровных десяти метров мечтает получить приличную отдельную квартиру, пускай и на окраине города. Так и появляется гордиев узел, который разрубить ни у кого ни силы, ни воли нет.

И ведь соседи все люди по отдельности милые, добрые, но когда они находятся в пределах одного помещения под номером семнадцать по улице Некрасова, превращаются в коварных злодеев, которые так и норовят подгадить соседу, сделать ему похуже. Это все эмоции, раздражительность, накопленные за десятилетия вынужденного совместного проживания.

Меня здесь считали чужаком и всегда были недовольны, когда я приходил. Представляю какую рожу состроят соседи, если увидят меня ночью в коридоре. А ведь обязательно пара-тройка любопытствующих не поленится, вылезет из-под одеяла и выглянет в коридор, чтобы проверить, кого это посреди ночи принесло.

Я отпер дверь ключом и осторожно вошел в коридор. Стараясь ступать так, чтобы ненароком ничего не опрокинуть и ничего не столкнуть, я закрыл дверь, запер ее, и включил в коридоре свет. Как давно я был здесь в последний раз. Сильно отвык от такого нелепого нагромождения вещей. Сразу при входе в тамбуре я столкнулся с выставкой инструментов, развешанных по стенам, гвоздей и шурупов всех размеров в майонезных банках, стоящих на кривом стеллаже из ошкуренных досок. Это вотчина дяди Паши. Он помогал по хозяйству всем в коммуналке. Когда надо что отремонтировать, подкрутить, подшаманить, все шли к нему, поэтому он и держал инструмент всегда под рукой.

Миновав ремонтный сектор, я прошел дальше по коридору. Разуваться не стал. Не принято здесь так. Каждый к себе в комнату в обуви шел, так чтобы потом претензий к соседям не было: оставил башмаки в коридоре, а утром они мокрые от кошачьей мочи, или вообще пропали.

Я шел и не узнавал коммуналку. Все декорации вроде на месте, но чего-то все-таки не хватало. Я даже остановился и прислушался к дыханию квартиры. И только тут меня осенило. Такое чувство, что жильцы все куда-то пропали. В былое время стоило мне притащиться ночью, как человек пять в коридоре собирались и устраивали митинг по поводу того, что у кого-то нет ни стыда ни совести по ночам шататься, да людей будить, которым завтра между прочим всем на работу. А тут ни одного любопытствующего персонажа, даже удивительно. Не нравилось мне это все. Ох, как не нравилось. На всякий случай, я расстегнул плащ, так чтобы удобно было достать при надобности оружие, и зашагал к своей комнате. Таиться больше не стал. Проверим бдительность бабы Мани, которая вечно страдает бессонницей. Уж она то точно должна выползти в коридор.

Я беспрепятственно дошел до своей комнаты, отпер дверь ключом и шагнул через порог. И словил сильный удар в голову. На ногах устоял, но приятного мало. Организм тут же перешел в боевой режим, второй удар я уже отвел в сторону и контратаковал. Что-то хрустнуло и мокро чавкнуло под моим кулаком. Кажется, я попал, но в сумерках ни черта не видно.

Я выпрыгнул назад в коридор, и обнаружил двух «охваченных», спешащих ко мне из кухни.

Теперь все встало на свои места. Эти твари каким-то образом разнюхали про коммуналку, и организовали засаду. Вот поэтому соседи и сидел по комнатам тише воды, ниже травы. Запугали их знатно. Даже Петра Семеновича, полковника полиции в отставке. Уж на что крепкий орешек, столько криминальной шушеры расколол, и этот сдался.

В комнате я разобрал три силуэта. Все как на подбор крепкие, накаченные, словно отлитые из одной формы. С этими церемониться нельзя. Они меня жалеть не станут. Их надо сразу валить, если есть такая возможность. Я выхватил пистолет и открыл огонь на поражение. Судя по грохоту в моей комнате, как минимум в одного я попал. Это очень хорошо. Я тут же развернулся в сторону кухни, но выстрелить не успел. Сильный удар по руке. Я перестал ее чувствовать, а пистолет полетел в сторону ванной. В голову устремился кулак громилы, я увидел его. Мне удалось уклониться, но тут же прилетел удар в живот. Пресс выстоял, но приятного мало. Ощущение такое, словно я своим телом скорый поезд остановил. Я рубанул справа в голову одному. Попал прямо в цель, но на громилу это не подейстовало. Он только тряханул головой, точно избавляясь от назойливой осы, и попер на меня со всей дури. Второй «охваченный» даже не лез. Видно мешать не хотел. Я угодил под лопасти мельницы, которые лупили по мне с бешенной скоростью. Долго я так не выдержу. Прыжок назад. Пара секунд форы, чтобы успокоиться и найти решение. Пара секунд это так мало, и в то же время целое сокровище. Я схватил со стены молоток дяди Паши, и со всей дури лупанул им по «охваченному». Громила принял удар на руку. Что-то треснуло. Он уронил руку вниз, и я тут же ударил молотком ему по голове. В его глазах появилось удивление. Такого поворота событий он явно не ждал, и похоже даже обиделся, а голова у него, точно из чугуна отлита, выдержала удар. Тогда я воспользовался замешательством противника и ударил молотком второй раз. Со второго удара громилу проняло. Глаза закатились, и он рухнул на пол. Не дав опомниться второму бойцу, я выхватил с пояса нож и отправил его в полет. Точно в цель, прямо в сердце. Теперь остались только ребята, сидевшие в засаде в моей комнате.

Они не заставили себя долго ждать и выскочили в коридор. Всего двое. У одного разбит нос, из которого сочилась на нижнюю губу кровь. Не долго думая, я метнул одному в голову молоток, и выхватил из-за спины меч. Взмах и удар. Один «охваченный» падает на пол, заливая его кровью из рассеченного живота. Взмах и удар. Второй громила, ловко увернувшийся от молотка, встречается с клинком и падает на собрата.

Дело закончено, но наследил я знатно. Если полиция меня до этого не разыскивала, то тут точно возьмет след. Тем более столько свидетелей. Они, конечно, ничего не видели, по комнатам попрятались, носу не кажут, но замочные скважины никто не отменял. Остается только надеяться на коммунальное братство. Свой своего не выдаст. Скажут, что бандиты вломились, да разборки между собой устроили. Бред, конечно, но тоже вариант.

Я перешагнул через одно тело, через второе и оказался возле дверей ванной. Поднял пистолет, засунул его назад в кобуру, зашел в ванную и включил воду. Быстро смыл кровь, умылся и направился на выход.

Лучше бы я у Барабана остался в гараже. Точно бы выспался, хоть и без комфорта. А теперь надо бежать отсюда подальше, а там уже можно будет в машине пару часов вздремнуть. Мало, конечно, но тоже хлеб.

Я бегом покинул старую коммунальную квартиру на улице Некрасова. Больше я сюда не ногой. Оказавшись на улице, я решил, что откладывать встречу с Шахматистом больше нельзя. Утром сразу и позвоню.

Я сел в машину и завел мотор. Куда теперь ехать, черт его знает, но и на месте сидеть нельзя. С минуту на минуту здесь будет полиция, и район оцепят. Я вырулил в сторону «Маяковской». Доеду до метро, и там решу.

Глава 13

Когда я проснулся, на часах было половина девятого утра. На улице сумерки. Накрапывал дождик. Густые темные тучи медленно плыли по низкому небу. Ветер шевелил листья деревьев. Первые несколько секунд я провел, как в анекдоте, пытаясь осознать, где я нахожусь, и кто спер палатку. Но потом вспомнил события предыдущего дня, и все встало на свои места.

Тело ужасно ныло, точно по нему отработали бейсбольными битами. В какой-то степени это походило на правду. Голова гудела. Под глазами точно свинцовые грузики подвесили. Хорошо я вчера погулял, ничего не скажешь. Можно, конечно, вколоть «Регенрон – 2», только на полное восстановление у меня не было времени. Если бы я придавил подушку у себя в кровати, то вероятно чувствовал бы себя получше. А так на водительском сидении в скрюченном состоянии, только добавил напряжения организму. Но грех жаловаться. Хорошо хоть так отдохнуть удалось.

Я поднял водительское сидение до нормального состояния и осмотрелся. Убей не помню, где нахожусь, и как сюда заехал. Все делал на чистом автомате. Хороший дворик, уютный. Много зелени, детская площадка, и уже одна мамаша с коляской на прогулке. И это в такую рань. Хмурый мужик с нейрофоном выгуливает собаку. Судя по выражению лица, он сейчас в виртуальном мире. И на удивление мало машин. На центр города это не похоже.

Я достал из плаща сотовый и выбрал в адресной книге номер Шахматиста. Ответили сразу. Ровный, чуть с хрипотцой голос Шахматиста.

- Рад слышать тебя здоровым, Гладиатор.

- Извини, Миша, что сразу не позвонил. Но меня плотно обложили. Пока разобрался…

- Лекарь просил передать, что Света в Лаборатории. Над ней уже работают. Пока все.

- Спасибо. Встретиться надо, - предложил я.

- Согласен. «Бахрому» на Петроградке знаешь?

- А то как же.

- В одиннадцать там. Угощу тебя завтраком.

Соединение прервалось. До одиннадцати еще два с половиной часа, и как мне убить это время, никаких соображений. Но для начала надо выруливать отсюда, пока подозрительные жители не вызвали полицию просто так, ради подстраховки. Мало ли какой тип полночи в машине просидел. Может, это террорист.

Я завел мотор и выехал со двора. Оказалось, я в районе Купчино. Недалеко от конспиративной квартиры. Постепенно события стали восстанавливаться в памяти. После боя в коммуналке, я как ошпаренный выскочил во двор, и уехал в неизвестном направлении. Когда опомнился, оказалось, что я уже в районе «Волковской». Пролетел до «Международной» и там, чуть не доехав до проспекта Славы, зарулил в первый попавшийся двор. Спрятался от любопытных глаз. Хорошо, что хвоста за мной не было, а то взяли бы тепленьким. Сил на сопротивление у меня уже не было.

Два с половиной часа я колесил по городу бесцельно. От нечего делать я включил нейрофон, и загрузил «Рим ОНЛАЙН». Картинка вокруг тут же преобразилась, и я оказался в колеснице, запряженной парой коней, которые мчались по широкой магистрали. Вокруг мраморные дворцы и доходные дома. И множество колесниц движутся в обе стороны по мощенной булыжником дороге. Вдоль домов прогуливаются богато одетые горожане. Изредка встречаются, случайно затесавшиеся в толпу бедняки в рванине, пришедшие из низин. Подстегивая лошадей, я гнал колесницу вперед, наслаждаясь скоростью и реалистичностью картинки.

В «Бахрому» я приехал первым. Не стал ждать Шахматиста. Заказал манты, салат с фасолью и бараниной, горячую лепешку с мясом, и чайник черного чая с бергамотом, как жена любила раньше говорить: «Чай с бегемотом». Ждать заказ пришлось недолго. Через двадцать минут на столе стоял мой заказ, и я, вооружившись вилкой, приступил к завтраку.

- Смотрю, ты совсем оголодал, - заметил Шахматист, останавливаясь возле моего столика.

За окном сквозь тучи проглянуло солнце, столь редкое явление в питерской действительности. Впрочем, эта радость ненадолго.

Михаил Бражников, по прозвищу Шахматист, выглядел, как директор крупной компании. Сухой, подтянутый, интеллигентного вида в строгом костюме в прямоугольных очках. Точеное лицо, большой горбатый нос, глаза с прищуром цвета болотной ряски, короткая щетина волос на квадратном черепе, и круглое родимое пятно над левым глазом. Расстегнув пиджак, он присел на диван напротив меня. Тот час подошел официант и принял заказ. Шахматист был скромен в утреннем аппетите. Кружка американо и блинчики с вишневым джемом. Официант, из «охваченных», записал в блокнотик заказ и ушел. Судя по отсутствующему выражению лица, он совмещал работу с игрой.

- Про твою беду я в курсе. То что отлеживался, молодец. Что за ребятами вернулся, спасибо. Настоящий мужик. Со Светой уже поговорил дознаватель. Она все рассказала про Рубика. Мне очень жаль. Про хвосты потом расскажешь. Ты мне сейчас главное поведай, что ты думаешь по всему этому поводу.

Шахматист впился в меня колючим взглядом. Я словно на детекторе лжи оказался. По спине побежали мурашки.

- «Куклы» не случайные были. Это подготовленная операция. Провели ее силами «Черного корпуса» из игровой вселенной «Темного мира». Все было четко отработано. Мы даже опомниться не успели. И это указывает на то, что среди нас завелась крыса. Ты сам говорил, что такой расклад возможен. Делился подозрениями пару недель назад, и вот, считай, мы получили подтверждение.

Я выложил ему свои умозаключения, не забывая пережевывать манты. Поведал я ему и о трех подозреваемых. Высказал все свои соображения, которые сводились к формуле: «кто-то из них, но я в это не верю». Рассказал, что встречался с Барабаном, и тот со мной полностью согласен. Заодно попросил, чтобы Шахматист отправил к нему вечером пару ребят для подстраховки. Барабану надо помочь выйти из пьянки без последствий для организма, и так чтобы процесс не растягивать.

- Значит, думаешь на Прапора, Занозу и Корнилова, - задумчиво произнес Шахматист.

Он взял чашку с кофе и сделал маленький глоток. Черт возьми, он даже кофе умудрялся пить с таким видом, точно делал кофе одолжение. Вот что значит порода. Вот что значит воспитание.

- Я ничего не думаю. Я варианты раскидываю. И выходят только эти три козыря. Других просто нет.

- Что делать намерен? – спросил он.

- Думаю, заняться поисками крысы. Да надо все-таки оружейника за жабры брать. Вот две задачи на ближайшее будущее, - не задумываясь, ответил я.

- Один ты не справишься. Тебе нужна команда. Я подумаю над этим. Вечером тебя наберу, скажу свое решение.

- Шах, давай я один. Так мне проще, да и не готов я на себя груз вешать, - признался я.

- Этот вопрос не обсуждается, - отрезал Шахматист.

Он это так сказал, что непонятно стало, обо мне он заботится, или подозревает меня, и не хочет оставлять без присмотра. На его месте я не стал бы скидывать и такой вариант со счетов.

- Ситуация в городе тяжелая. И ухудшается с каждым днем. «Неохваченных» прессуют повсюду. За последние два дня участились случаи открытого нападения «охваченных» на улицах и в общественных местах на «неохваченных». «Куклы» ведут себя очень дерзко, и самое главное чувствуют свою безнаказанность. Даже если полиция задерживает их, то тут же отпускает. В рядах полиции «охваченных» тоже хватает и на высших уровнях, и в низовых подразделениях. Среди управляющего аппарата сопротивления нет единого мнения относительно происходящего. Ты сам это знаешь. Одни считают, что это проект оппозиции, и финансируется с Запада. Другие считают, что это свои пытаются таким образом навести порядок в стране. Нет никого послушнее, чем «кукла». Третьи считают, что «охваченными» управляет кто-то еще. И есть единый центр управления.

- Ты знаешь, я как раз за третью версию. Для оппозиции и наших это очень сложный и в то же время лобовой проект. Они бы не потянули.

- Да. Точно так. И соответственно есть три пути решения ситуации. Одни считают, что надо физически устранять «охваченных» и это решит проблему. Другие считают, что надо найти управляющий центр и уничтожить его. И тогда все пройдет само. Третьи считают, что мы должны найти способ нейтрализации нейрофонов. И каждая партия тянет одеяло на себя. В результате среди сопротивленцев нет единства. И этот разброд и шатания заметно нас тормозит. А за последние три дня нападения на конспиративные квартиры, разгром трех боевых групп. И последняя сводка по городу показывает, что кто-то начал методический отстрел видных фигур среди сопротивленцев. Я считаю, что кто-то сознательно пытается развалить наше движение, и делает все, чтобы развести людей в стороны. Мы еще помним времена партизанщины. И если мы не найдем крысу и не уничтожим ее, то скоро вернемся в это дремучее время. А с отдельными партизанскими группами легче справиться. Задавить по одному и всего делов-то.

Шахматист отпил кофе, и аккуратно разрезал блинчик, намазал его вишневым джемом и отправил в рот.

- Как мы докатились до такого, - задумчиво произнес я.

- Почему мы? Весь мир докатился. Эпидемия нейрофонов коснулась всех. Только мы не знаем, есть ли в других странах повстанцы, несогласные с новой дополненной реальностью. Мы первыми очнулись. Помнишь, дело Феникса. Я тебе о нем рассказывал.

Я согласно кивнул.

- Надо копать в сторону «Лоджитека». Эта компания завезла нейрофон на российский рынок. И что самое интересное, у нее нет других продуктов. Она была создана под нейрофоны. Так что все ниточки ведут туда.

Я вспомнил, что Степа Корнилов как раз в Лоджитеке работает, но не стал об этом говорить.

- Команду для тебя я подберу. Есть уже мысли. Оружием и прочим снабдим. Прапора для этого задействовать не буду. А ты пока начинай копать. Советую поговорить с нашим человеком в полиции. Он может помочь тебе пробить подозреваемых. У него там какая-то неприятность недавно случилась. Так что смотри.

Я кивнул и забросил в рот вилку салата.

- У тебя есть, где остановиться? – спросил Шахматист.

- Сниму угол. Не переживай. На конспиративную квартиру не поеду. Пока крысу не вычислим, это опасно.

- Согласен с тобой.

Шахматист подозвал официант и попросил принести счет. Я хотел разделить счет, но Миша Бражников отверг все поползновения. Оплатил все сам.

- До связи вечером, - сказал он на прощание и ушел.

На тарелке остался недоеденный блин.

«Бахрома», конечно, место хорошее, но завтракать там, если каждый день, то накладно.

Я неспешно закончил завтрак и вышел на улицу.

Глава 14

Первым делом найти квартиру на ближайшее время, чтобы было куда возвращаться на ночь. Ночевать в машине две ночи подряд, это вообще не вариант. Я решил позвонить Эльфийке и напроситься на постой. К тому же я обещал ей заглянуть на огонек, а слово надо держать. Катька сразу откликнулась на звонок, но когда я намекнул, что приеду в гости, тут же дала задний ход. У нее нашлись срочные дела на вечер, и вообще ночью она собирается к подруге плести макроме, или что-то подобное (признаться, отговорки я сразу пропустил мимо ушей, почувствовал, что врет). Подозрительное поведение. Вчера у Катьки было полно свободного времени, и она рада была меня видеть, а сейчас пыталась избавиться, точно от назойливого бывшего.

Напоследок она бросила фразу, которая мигом все расставило на свои места.

- Не впутывай меня во все это, Гладиатор.

Теперь все понятно. Нейрофонная почта принесла ей новости о разыскиваемом преступнике или что-то подобное, и она решила соскочить с поезда, пока он не рухнул в пропасть. Я ее не осуждал. В конце концов, я ей не брат, не возлюбленный, и даже не друг. Так старый знакомый, соратник по нейрофонным играм.

Значит, остается только один вариант – снять угол пока все не уляжется. Я загрузил нейрофон и вошел в сеть. На доске бесплатных объявлений я выбрал раздел «Сдам – сниму», и стал прокручивать объявления в поисках подходящего. В конце я отобрал три варианта, обзвонил их и договорился о встрече. Посещать все точки я не собирался. Понравится где-то, возьму, не задумываясь, а остальные просмотры отменю.

Первый адрес находился на улице Решетникова прямо напротив рынка. Однокомнатная квартира с хорошей планировкой и большими комнатами. Место – идеальнее не придумаешь. Только по деньгам больно дорого, да машину припарковать негде. Все дворы забиты, словно шпротами консервная банка. Денег не жалко. Мое осадное положение долго не протянется. Но вот искать постоянно, куда приткнуть свои колеса, нет уж увольте. Это не для меня.

Второй адрес мне понравился больше. Площадь Конституции, Ленинский проспект сто шестьдесят четвертый дом. Можно припарковаться во дворе, если места не заняты, можно и на парковке возле Дома Молодежи. Там, конечно, монету-другую сдерут, но это оперативные расходы. Однокомнатная квартира на первом этаже. Типичная хрущевка. Небольшая кухня, совмещенная ванная с туалетом и спальня с гостиной в одном флаконе. Важный плюс, есть стиральная машина. Работа у меня грязная, одежку простирнуть после операции святое дело.

Хозяин попался больно разговорчивый. Невысокого роста мужичок, лет пятидесяти, волосы жидкие черные, глаза масляные, выдающаяся вперед челюсть доисторического человека. Он много говорил, показывая квартиру, и сперва я пропускал его слова мимо ушей. Поддакивал что-то в ответ. Но потом зацепился за знакомое слово и прислушивался. Оказывается Михаил Игнатьевич, так звали хозяина, делился своими соображениями относительно «неохваченных».

- Район у нас спокойный. Только вот вчера возле «Пятерочки» драка была. Компания «неохваченных» пристала к молодежи. Чего они хотели, не знаю. Я собаку выгуливал. Слов не слышал. Но слово за слово, и полезли они пацанов с нейрофонами звездюлить. Мат стоял на три этажа. Варвары, а не люди.

В левом ухе Михаила Игнатьевича красовался новенький нейрофон. Похоже, он из совсем свежих адептов гаджета.

- И чем закончилось?

- Да «охваченные» клич кинули. Тут же им на помощь еще десять человек подкатило. Ну и наваляли они варварам по самое не балуйся. Потом понятное дело полиция приехала, всех повязали. Только они быстро во всем разобрались. К вечеру всех «охваченных» отпустили. Я почему знаю. У меня там знакомый парнишка. Колька Коновяз из соседнего дома. А «неохваченным» хулиганку шьют. Говорят, дело в суд передавать будут.

История, конечно, полезная. Ребят жалко, но думаю ими уже занимаются наши. Так что ничего серьезного не случится. Найдут способ отмазать. Но слушать хозяина я уже не мог, а он как назло не мог остановиться.

- Я вообще этих «неохваченных» на дух не переношу. Не надежные они. Свиньи грязные, доверять им нельзя. У меня тут как раз раньше пара жила с ребенком. Так они постоянно оплату задерживали. А потом я выяснил, что они кошку завели, без моего разрешения. Так она мне тут все углы обоссала. А я их предупреждал, что никаких домашних животных. И еще по квартплате два месяца долг накопился. У вас часом аллергии на кошек нет?

- Нет.

- Это хорошо. Так семейка эта как раз из «неохваченных» была. Я их и вышиб. А про себя решил, что квартиру теперь только «охваченному» сдам. Это люди порядочные. Они толк во всем знают. И никогда не обманут. Вот поэтому я вас про нейрофон по телефону и спрашивал.

Интересно, Михаил Игнатьевич давно ли в лагерь «охваченных» перешел? Может, его раньше самого притесняли на работе, в быту, и вот он на последние деньги купил нейрофон, чтобы не выделяться из толпы. Я таких историй много знаю. А теперь чтобы опять же из толпы не выделяться строит «неохваченных» и ругает их на чем свет стоит.

- Я не понимаю этих упрямцев. Чего им стоит нейрофон купить. Все же купили. Вот и они бы тоже. Стали бы как все. И тогда вопросов к ним не было бы. Ничего скоро «неохваченные» сами вымрут как явление. Это предыдущая ступенька эволюции. Будущее за нами. Я вообще считаю, что скоро наши ученые научатся копировать сознание человека на нейрофон, и тогда наступит эпоха бессмертия. Вот так-то. Мы все обретем вечность.

Больше слушать эти бредни я не мог. С меня хватит. Я прервал поток размышлений Михаила Игнатьевича прямым вопросом.

- Сколько стоит?

Хозяин назвал цену. Она меня устраивала.

- Беру.

Я достал бумажник.

- А вы что прямо сейчас хотите?

- Внесу предоплату за первый и последний месяц. Договор можете завтра подвезти. Подпишу. Но ключи мне нужны сейчас.

- Приятно видеть серьезного человека, - сказал Михаил Игнатьевич, увидев деньги.

С трудом удалось от него избавиться. После того как он передал ключи, стал активно намекать, что недурно было бы сбрызнуть новоселье. А у него по такому случаю даже бутылочка припасена. Я держался твердо, и в конце концов он ушел.

Я бросил рюкзак на кресло, снял плащ, амуницию и прошлепал в ванную.

Нет ничего лучше прохладной воды после тяжелой трудовой смены. Я наслаждался в душе минут тридцать. Потом вытерся махровым полотенцем, которое висело на полотенцесушиле, и прошел в гостиную.

Первым делом я разобрал диван и застелил его хозяйским постельным бельем. Заниматься этим вечером после операции сил не будет. Потом я включил нейрофон и просмотрел новости. Ничего про сражение на Бухаресткой и про меня не было. О бое на улице Некрасова также никто не упоминал. Это хорошо. После этого я решил воспользоваться советом Шахматиста и набрал знакомого полицейского.

Майор Даниил Щеглов уже давно работал на сопротивление. Помогал по официальным каналам, прикрывал наши операции. В общем делал, все что в его силах. Вот и сейчас мне требовалась его помощь. Кто как не он может быстро пробить всех подозреваемых, и указать, где я могу их найти.

Трубку долго никто не брал. Потом механический голос сообщил, что «абонент не отвечает», как будто я это сам не знал, и предложил перезвонить попозже. Я решил проявить настойчивость и набрал номер снова.

На этот раз мне повезло. Щеглов тут же снял трубку.

- На проводах, - сказал он.

- Даниил Дмитриевич рад вас слышать. У меня есть маленькое дело. Хотелось бы встретиться.

- Ром, у меня сейчас полный аврал. Так что не продохнуть. А вот часам к шести подъезжай. Поговорим.

Я поблагодарил его и повесил трубку. Кажется, все складывается удачно.

До шести полно времени, и я решил его потратить с толком. А именно выспаться если получится, конечно. Я забрался в кровать, и стоило голове коснуться подушки, как я тут же заснул.

В последнее время я не вижу снов. Вот и сейчас просто провалился в черный омут, из которого меня выдернул настойчивый телефонный звонок. Я с трудом продрал глаза, нашел трубку, хотел было запустить ею в стену, но увидел, что меня ищет Шахматист, и ответил.

- Надеюсь, не отвлекаю ни от чего серьезного.

- Говори, - зевнул я.

- Бригада для тебя готова. Можете завтра заступать на объект. Сегодня вечером часиков в девять можешь подъезжать в контору. Там с народом познакомишься. Да ценные указания получишь.

Когда мы общались по телефону, всегда старались говорить иносказательно. Мало ли, работает прослушка. Вот и сейчас Шахматист остался верен традиции. Он упомянул слово контора, и я сразу понял, куда ехать. Если бы сказал, офис или склад, это мне указало бы на другие адреса. Тут все продумано.

- Хорошо. Буду. Форма оплаты?

Я указал Шахматисту, что с финансами туго, и пора бы подкинуть деньжат.

- Наличные. Аванс привезу.

На этом мы распрощались, и я повесил трубку.

Часы показывали четыре часа дня. До встречи оставалось всего ничего. Правда тут ехать минут двадцать от силы. Отделение полиции, которое возглавлял Щеглов, находилось за Парком Победы на улице Космонавтов. Так что рукой подать.

В желудке урчало от голода. Завтрак в «Бахроме» давно остался лишь в воспоминаниях. По дороге до адреса я видел неплохое место, сетевой грузинский ресторанчик «Чито-Гврито». Там можно было недорого и вкусно пообедать. А еще там очень вкусное грузинское пиво «Натахтари». Жалко, что я за рулем, а то обязательно взял бы себе пару кружочек.

Я вышел из дома, запер двери, спустился во двор и сел в машину. Через пять минут я уже сидел за столиком в кафешке и листал меню. Я взял себе хачапури по-мегрельски, шашлык из баранины в кецах и отварную картошку. Попить чайничек чая, и бутылку тархуна «Натахтари».

Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут я уже ел картошку и шкворчащее на чугунной маленькой сковородке мясо. Закусывал все это хачапури и запивал чаем. Изумительная вкуснятина. Тархун я взял с собой.

Через полчаса я закончил обедать, расплатился по счету, дал улыбчивой официантки чаевые и вышел на улицу.

Пока я сидел в кафе, начался холодный осенний дождь. Я поднял воротник пальто, вжал голову в плечи и бросился бегом к машине. Зонтики я не любил. Они у меня никогда не задерживались. Я либо их терял, либо они ломались. Хотя по нашей погоде без зонтика ни зимой, ни летом никуда. Не смотря на все ухищрения, я основательно намок.

Машина взревела мотором, и я отправился навстречу с майором Щегловым.

Глава 15

Перед отделением полиции стояли служебные машины, возле них топтались люди в погонах, курили и что-то обсуждали. Знакомые все лица, хмурые и нервные. Проходя мимо, я поздоровался. В ответ лишь получил недоверчивые озлобленные взгляды, да невразумительное бурчание. Что это с ними?

За зарешеченным окошком регистратуры сидел сержант Иван Медведев, старый знакомый. Время от времени мне приходилось работать с ним в связке. Увидев меня, он приветливо улыбнулся и протянул руку.

- Здорово, Роман.

Я пожал ему руку и спросил:

- Что у вас тут творится? Чего все такие злые?

- Лучше не спрашивай. Щеглов тебе все объяснит, если захочет.

- Он у себя?

- Рапорты пишет с утра. Ему теперь бумажной работы до самого морковкиного заговения.

- Нет, ну что у вас тут произошло то? – настойчиво спросил я. – Все как будто в жопу ужаленные.

- Ну, если кратко, очередные проблемы с «охваченными». Вроде разгребли, только какие будут последствия. Иди уже. Майор сегодня итак нервный. Если назначил тебе время, лучше не опаздывать.

Я поднялся на третий этаж, прошел длинным безлюдным коридором и остановился перед дверью, на которой висела табличка «Даниил Дмитриевич Щеглов». Постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел.

Майор сидел за столом возле компьютера и двумя пальцами набивал текст, сверяя взглядом каждую букву на клавиатуре и на мониторе. Процесс шел медленно, но Щеглов упорно трудился, не теряя терпения. Он даже на меня взгляда не поднял, махнул рукой в сторону кресла, приглашая присесть, и продолжил процесс.

Спустя четверть часа, он победно ударил по клавиатуре в последний раз, и торжествующе посмотрел на меня.

- Ну, теперь можно и по пятьдесят.

Он достал из тумбочки бутылку «Талки», и две рюмки.

- Не, Дмитрич, на меня не рассчитывай. У меня работы до конца месяца не расхлебать, - тут же запротестовал я.

Знаю я Щеглова, там где по пятьдесят, будет и по сто, а дальше и третья бутылка закончится, и кто-то побежит в магазин. Я, конечно, не против культурно отдохнуть. Но сейчас не то время, чтобы отрываться. Сейчас надо проблемы решать, пока не завертелось по-крупному, когда уже и расхлебать не удастся.

- У всех работа, Рома. У всех, - авторитетно отверг мой аргумент Щеглов.

- Да ты что, я за рулем, - применил я запретный прием.

Майор даже обиделся.

- В кой-то веки в гости заглянул, а от рюмки по душам отказываешься. Как-то даже не хорошо. А я с твоего позволения выпью. Достали меня тут все. И все, надо сказать.

Щеглов налил в обе рюмки и залпом опрокинул одну за другой. Довольно крякнул и откинулся на кресле.

- Чего все мужики такие злые? Чего случилось?

- Бардак случился и свинство чистой воды. По другому и не скажешь. Вчера парочку парней по хулиганке взяли из «охваченных». Они под градусом к девушке приставали, хотели ее в тачку усадить насильно, да на природу вывезти. А девчонка без нейрофона. Они к ней как к мясу относились, по-другому и не скажешь. Красивому такому куску мяса. Их даже не смутило, что рядом ее парень был, тоже из «неохваченных». Они его слегка порезали. Несколько царапин, но все равно неприятно. Ну, рядом патруль был из моего отделения. Они мужиков и свинтили. Упаковали эту парочку за решетку. При них еще колюще-режущее нашли, так что на статью наклевывалось солидную. Привезли значит, стали оформлять. Протокол, опись, показания свидетелей. Девчонка в отказ пошла, мол, не было ничего, и так далее. Она из местных. Ее понять можно. Найдут потом, да предъявят по полной программе. А парень видно обиделся, потому что показания дал. В общем, дело верняк. Можно отправлять дальше по инстанциям, но тут приключения и начались. Не знаю, откуда они все появились…

Щеглов наполнил обе рюмки и выпил одну.

- Короче, всего через пару часов возле отделения было человек двадцать «охваченных». Они были настроены весьма решительно. Мы думали, что все обойдется. Ну, пошумят, поговорят, поскандалят. Закроем парочку самых активных. На том все и разойдутся. Хрен там было. Эти молодчики пошли на штурм отделения. В общем начался погром. Открывать огонь по мирному населению. Так потом не отпишешься. Я запросил у руководства инструкцию по дальнейшему действию, но ничего толком не получил. Ребятам своим сказал, держаться, огонь не открывать. Пытаться обойтись минимальными методами воздействия. В общем повязали мы их. Синяков наставили. Ничего серьезного. Никого не зашибли, никому ничего не поломали. В камеры определили, дело завели.

Щеглов выпил последнюю рюмку и убрал початую бутылку в стол.

- А утром меня начальство на ковер. Так мол и так, почему самоуправством занимаюсь. Мирных граждан прессую. Полицейский произвол и все такое. Распоряжение четкое. Всех арестованных отпустить и извиниться. Мне и моим ребятам по выговору. Обещали штрафануть в конце месяца. Но самое тяжелое для парней это извиняться. За что спрашивается? Где справедливость? Вот они и злые весь день ходят.

- Если бы со мной так поступили, я бы тоже злился, - посочувствовал я. – Ничего настанет и на нашей улице праздник. Я к тебе, Дмитрич, вообще-то по делу.

- Догадываюсь, ты просто так не приходишь. Что на этот раз?

- Нужно трех человечков пробить. Интересует все. Их адреса проживания, имели ли какие криминальные следы, где находятся сейчас.

- И как быстро?

- Еще вчера было нужно. Сам понимаешь, - ответил я.

- Опять «куклы»? – уточнил Щеглов.

- Нет. Наши ребята из повстанцев. Теорию одну кручу, вот хочу найти ее доказательства или опровержения. Тут как повезет.

- Темнишь ты чего-то, Рома. Ох, темнишь, - посмотрел на меня подозрительно Щеглов.

- Так сделаешь? – уточнил я, хотя не сомневался в ответе.

- Завтра к обеду подъезжай. С утра я в главке. И с тебя коньяк. Хороший. Когда все закончится, вместе и разопьем.

- Ну, это само собой.

- И ты не отвертишься. Можешь даже не мечтать, - погрозил мне пальцем Щеглов.

- О чем ты говоришь, - состроил я невинное лицо.

Я выходил из кабинета майора Щеглова в приподнятом настроении. Завтра у меня будет полный расклад по подозреваемым, и можно будет вплотную ими заняться. Не смотря на то, что работали мы в одном направлении, я практически ничего о них не знал. Где живут? Что едят? Чем дышат? Щеглов поможет восполнить проблемы. И тогда я встречусь с каждым из них и побеседую по душам.

Хороший мужик майор Щеглов, правильный. И вокруг себя собрал правильных ребят. В городе это практически единственное полицейское отделение, в котором работают одни «неохваченные». Маленький островок свободы, так сказать.

Контора находилась в Купчино. Как пел когда-то один российский блюзмен: «Купчино – столица мира». И ведь с этим не поспоришь. Все дороги ведут в Купчино. До места я добрался за полчаса. Постоял некоторое время в пробке на Славе, но все же прибыл с опережением графика. Улица Олеко Дундича, большой пятиэтажный дом, квартира на последнем этаже. Я поднялся на лифте и позвонил в дверной звонок. Ждать пришлось не долго. Дверь мне открыл молодой парнишка лет двадцати, короткие волосы, уши проколоты и вставлены туннели, козлиная бородка и выразительные синие глаза. Щуплый на вид. Явно не оперативник. Но точно не из наших. Левое ухо девственно чисто. Никаких следов нейрофона. Быть может, это просто привратник, приглашенный встречать гостей, а может кто-то из команды, которую подобрал для меня Шахматист. Я решил не задавать вопросов. Время все расставит по своим местам.

Я вошел в квартиру. Парнишка закрыл за мной дверь, и протянул руку. Я пожал ее и представился.

- Гладиатор.

- Очень приятно. Максим Рогов. Я ваш системщик. Даниил Дмитриевич попросил всех встретить. Я уже здесь полчаса сижу.

Разговорчивый парнишка, но голос его выдает. Волнуется, словно в первый раз на серьезное дело вышел. Шахматист совсем сбрендил, мне необстрелянных молокососов подсовывает. Одно хорошо, в поля под пули парнишке ходить не придется. Его задача другая. Прикрывать нас в электронном поле. Зачастую работа дистанционная, в безопасном помещении, но бывают и исключения.

- Ты не знаешь, есть здесь что-нибудь выпить? – деловито отстранив Рогова в сторону, я направился на кухню.

- В холодильнике видел пиво, - робко произнес парень.

Да, сложно было пиво не заметить. Тут кроме него вообще ничего не было. Весь холодильник был заставлен бутылками. Правда, выбора особо не было. Тут был «Крушовиц» светлый и темный. И больше ничего. Кто производил закупку, особо не запаривался. Вероятно, брал по акции, ящиками. Я взял бутылку светлого пива, скрутил коронку, отхлебнул (ничего, вкус усредненный, но пить можно) и прошел в гостиную.

Ребята прибывали в офис по одному. Первым после меня появился высокий, крепкий мужик лет сорока. Стальной взгляд, бритый череп и наколка в виде паука на шее. Кажется, я раньше его уже видел. Если мне не изменяет память, это Андрей Зарецкий по прозвищу Боксер. Когда-то он выступал на ринге, карьера шла в гору, поговаривали о международных площадках, только вот с наступлением эпохи нейрофонов его время закончилось. Дополненная реальность мгновенно вытеснила некоторые виды спорта. Какой интерес людям смотреть на реальный бой по телевизору, если можно выйти в виртуальную реальность и наблюдать все в живую, а можно даже и самому выйти на ринг, для начала в слабом, любительском режиме. Почти все боксеры легко адаптировались к новой жизни, перейдя в виртуальные бои. Это, кстати, не только бокса касалось, но также и единоборств. Пока что только футбол и хоккей, да в Штатах бейсбол продолжали сохранять свои позиции в реальности. Но Зарецкий не принял новый мир, и наотрез отказался покупать нейрофон. Из спорта его вышибли. Он устроился в какую-то частную охранную структуру, и теперь вкалывал на каком-то заводе в службе охраны. Хорошая работа, на хлеб с маслом хватает. Я не был с Боксером знаком лично, но слышал о нем только хорошее. Блестящий оперативник. Работает с огоньком. Хорошо разбирается в холодном оружии. Из огнестрела любит использовать стандартный пистолет Макарова.

Войдя в гостиную, Боксер окинул хмурым взглядом помещение и задержался на мне. Такое чувство, что он меня сканирует. Нижняя челюсть пришла в движение, точно он зажевал жвачку, и тут же замерла. Видно было, что он пришел к каким-то выводам, и они его устроили. Боксер кивнул мне. Я ответил тем же. Очень лаконичная манера общения. Ни одного лишнего слова.

Через десять минут после Боксера приехала незнакомая мне девушка. Короткие черные волосы, спортивное телосложение с приятными округлостями по женской части, маленький носик, и большие фиалковые глаза. Не смотря на красивую картинку, сразу было видно, что девочка не на курорт приехала загорать. В ней чувствовался профессионал. Деловитая, собранная, подтянутая. Лицо скованное, точно она нацепила маску.

Я ничего не имею против женщин на работе. Практика давно показала, что девчонки могут быть отличными профессионалами. Вон хотя бы Светку вспомнить. Сколько мы с ней операций успешно осуществили в связке. Любо, дорого вспомнить.

- Василиса Корнеева, - представилась она.

Кажется, где-то, что-то я про Корнееву слышал. У нее позывной «Василиса». И работает она обычно в связке с Тимофеем Кощеевым, по прозвищу «Кощей». Давно сработавшаяся парочка оперативников. Но что-то у них в последнее время не заладилось. Беда какая-то случилась. Только вот в упор не помню, в чем там вся история заключается.

Василиса сходила на кухню и принесла две бутылки пива. Расположилась на диване. Одну открыла, вторую поставила на журнальный столик. Похоже, ждет кого-то.

Я оказался прав. Через несколько минут в дверь позвонили. Рогов пошел открывать, и вскоре вернулся с Кощеем. Высокий, худой, костлявый. Ну вылитый Кощей Бессмертный. Короткие черные волосы, серые чуть навыкате глаза, большой мясистый нос, и тонкие бледные губы. Он меня сразу узнал, подошел и пожал руку. После чего расположился рядом с Василисой, взял приготовленное для него пиво и стал пить.

Интересно, это вся команда, или будет кто-то еще. Не успел я об этом подумать, как появилось новое действующее лицо. Раньше я его не видел. Мужик лет пятидесяти, среднего роста, крепкий, как гриб боровичок, рыжие волосы, курчавая рыжая борода с проседью, хитрые, насмешливые глаза и большие кулаки с рыжей шерстью, которые он старательно пытался прятать в карманах куртки.

- Петр Евгеньевич, - представился он. – Крюков.

Никогда о таком не слышал. Тем интереснее будет узнать, почему его пригласил Шахматист. С первого взгляда было видно, что этот рыжий очень даже не простой человек.

Крюков сходил на кухню и принес табуретку, поставил ее возле окна и уселся. Он сидел так ровно и спокойно, точно не человек, а памятник.

- Я так понимаю, вас всех пригласил Шахматист. Вероятно, он объяснил вам, по какой причине мы тут собрались. Меня зовут Роман Корнев. Больше я известен, как Гладиатор. И Шахматист сватает вас ко мне в группу.

- А что случилось с твоей прежней группой? – задал вопрос Боксер.

Я был готов к этому вопросу. Он должен был прозвучать рано или поздно.

- Моя прежняя команда вся погибла. Остался я и еще один сотрудник. Она сейчас у Лекаря на излечении.

- И почему твоя команда погибла?

- А вот почему и кто в этом виноват, нам и предстоит выяснить. Если кто имеет претензии, или не хочет иметь со мной дела, по причине личной неприязни или суеверия какого-то, то лучше сразу скажите. Я к вам не напрашивался, да признаться честно и вас не просил. Я считаю, что сейчас мне команда не нужна. Но Шахматист думает по-другому, - резко ответил я.

- Давайте дождемся приезда Михаила Петровича и послушаем, что он нам скажет, - предложил Петр Крюков.

Боксер умолк, но по его гневно раздувающимся ноздрям было видно, что ситуация ему в корне не нравится. Впрочем его можно было понять. Кто хочет идти под начало командира, который только что похоронил всю команду. К тому же командир этот носит в левом ухе гадкий нейрофон, с которым они все так активно борются. Но в то же время взбрыкивать, да идти в отказ совесть не позволяла. Столько людей за последнее время погибло. Тут нельзя сгоряча рубить.

Шахматист появился через сорок минут. Вошел как всегда собранный, деловой, в строгом костюме и очках. Сел в кресло, место освободил Рогов, от пива отказался и сразу же приступил к делу.

- Я думаю, вы уже все познакомились. И коротко Роман ввел вас в курс дела. От себя скажу. Гладиатор опытный подпольщик, прекрасный специалист. То, что произошло с его группой, не является его виной.

Мне бы его уверенность. Я считал, что если прошлепал где-то крысу, то эта ответственность также лежит и на мне. И разобраться я с этим смогу только тогда, когда крысу поставлю к стенке. И по закону военного времени, без церемоний.

- Теперь же о главном. Обстановка в городе очень тяжелая. Не только в городе, но и по всей стране. Улицы наводнены нелегальным оружием. Они распространяются через оружейников. Мы зовем их Кузнецами. Кто эти люди? Откуда они? Никто не знает. Как и то, откуда они берут оружие. Нам удалось получить несколько экземпляров, и наши спецы дали заключение, что аналогов оно не имеет, как на российском, так и на международном рынке. Они не могут сказать, откуда оно появилось, кто его изготовил. Оружие это как холодное - ножи, мечи, топоры - так и огнестрельное. Стоимость такого оружия колеблется, но в целом не является запредельной. Распространяется оно только среди «охваченных». По самым скромным прогнозам всего через пару месяцев девяносто процентов «охваченных» в городе будут вооружены. И это будет катастрофа, друзья. Мы будем иметь дело с хорошо подготовленной и вооруженной армией «кукол». Штаб Сопротивления готовит большую единую операцию по уничтожению известных нам Кузнецов. Дата начала операции пока не установлена. Мы должны прикрыть все каналы поставок оружия в наш город. Поэтому я собрал вас здесь. Вы все опытные бойцы. Четверо оперативников с боевым опытом и специалист по компьютерам. Василиса имеет медицинскую подготовку. Уверен, вы сработаетесь. Командиром над вами будет Гладиатор. Ему за все отвечать передо мной и перед Штабом. Ваша главная задача, Роман Игнатьевич, возобновить разработку Кузнеца, прерванную с связи с гибелью вашей предыдущей группы. Это задача первостатейной важности. И параллельно найти предателя, который окопался в наших рядах. Мы считаем, что гибель группы Гладиатора, а также серьезные потери в группе Барабана, и ряде других групп, есть следствие деятельности крысы, которая работает изнутри. У Романа Игнатьевича есть соображения на этот счет, и он обязательно с вами поделится. В работе я вас ничем не ограничиваю. Главное результат.

Шахматист запустил руку в правый внутренний карман пиджака и извлек запечатанный конверт.

- Вот тут карточка с адресом, по которому завтра в это же время вы сможете забрать оружие, необходимое для операции. Также здесь сберовские карточки «momentum». Они безымянные, воспользоваться может кто угодно. На карточках необходимые вам для работы деньги. Даже освободительная война без финансирования грозит обратиться катастрофой. Связь держать через командира. В ближайшее время мы больше не увидимся. До свидания.

Шахматист поднялся и направился на выход.

Команда сидела молча, переваривала услышанное.

Глава 16

Найти общий язык с новыми людьми всегда тяжело. Тем более начать звучать как одна команда. На это обычно уходят недели и месяцы постоянного общения и совместных тренировок. У нас же не было этих месяцев, так что приходилось работать по-живому, импровизировать на ходу.

После ухода Шахматиста, я взял собрание в свои руки. Подробно рассказал о своих подозрениях, озвучил подозреваемых и выслушал независимые мнения членов команды. Петр Евгеньевич Корнеев тут же высказался против:

- Этого не может быть. Я знаю их всех. Надежные, проверенные люди. Доводилось с ними работать.

- Все течет, все изменяется. Люди тоже меняются.

- Я работал с Занозой. Он, конечно, еще тот зануда, но человек опытный, да к «охваченным» испытывает какую-то патологическую неприязнь, - сказал Боксер.

- Мы не знаем по каким причинам появляются «ренегаты». У каждого свои личные мотивы. Хотя зачастую это только деньги. Мне хочется верить, что эти ребята чистые. Проверив все версии, мы найдем истину. Так что сосредоточимся на работе.

- Если кто и предатель, то это точно Прапор, - уверенно заявил Кощей. – Мне он всегда не нравился.

- Наши суждения должны основываться не на личной неприязни. На сегодня расходимся. Завтра мне будут нужны Боксер и Кощей. Встречаемся в восемь…

Я развернул конверт и прочитал адрес.

- На Софийской.

Я назвал дом. Места там глухие. Пустыри, гаражи, да ремонтные мастерские. Удачный выбор для закладки. Да и вечером забирать товар удобнее всего. Я выдал бойцам банковские карточки со словами:

- Не тратьте все сразу.

Расходились все по очереди. Я ушел первым на правах командира группы. Теперь назад, на площадь Конституции. Надеюсь, сегодня ночью мне удастся выспаться. До дома я решил добираться на маршрутке. Я выпил то всего ничего, но рисковать все-таки не стоило. Вдруг остановит патрульный, да попросит дыхнуть в трубочку. В моем-то положении лучше предусмотреть все. Завтра утром я заберу машину. Мне без колес завтра совсем никак.

В маршрутке я забился на заднее сидение, спрятался от посторонних глаз, и всю дорогу продремал. Один мудрый человек однажды сказал: «если можешь сидеть, не стой, если моешь лежать, не сиди». В общем пользуйся любой возможностью, чтобы отдохнуть, потому что дальше тебе такая возможность может и не представиться.

Я сам не заметил, как оказался на нужной остановке. Вышел из маршрутки прямо напротив финского супермаркета и решил зайти в магазин. Время не позднее. Надо купить что-нибудь на ужин. Готовить я не собирался, но взять что-нибудь что можно засунуть в микроволновку, а потом быстро съесть, это самое то. Черный хлеб, пять окорочков гриль, и два литра темного пива «Мюнхель» - хороший меня ждет ужин.

Я расплатился на кассе и вышел из магазина. Перейдя Ленинский проспект, я собирался углубиться во дворы, но увидел знакомую омерзительную сценку. Возле круглосуточного магазинчика, находящегося на первом этаже жилого дома, трое двадцатилетних сопляков с нейрофонами в ушах окружили пожилого «неохваченного» мужика в подпитии, и толкали его из стороны в сторону. Мимо шли люди, погруженные в себя и в виртуальные миры, даруемые нейрофонами, и не замечали происходящего. Им было все равно. У них были другие заботы. Для них «неохваченные» были пустым местом. Если даже у них на глазах будут убивать «неохваченного», они предпочтут крутануть колесико точной настройки и растворить реальный мир в виртуальном бульоне.

Мужичок выглядел растерянным. Он пытался договориться с ними, что-то говорил, протягивал к ним руки, пытался достать бумажник, чтобы выкупить себя. Но один из «неохваченных» ударил ему по рукам, и бумажник улетел на мостовую. В следующую секунду ему в лицо прилетело. Первый удар мужик выдержал. Выдержал и второй. Он пытался ответить, но парни сбили его с ног, и стали топтать ногами.

Я не мог пройти мимо. Я должен был вмешаться. Только вот лезть в открытую нельзя. Я рядом со своим домом. Нельзя светить нору. Я притворился пьяным и неслышно подошел к избивающим.

- Мужики, мелочи на пиво не найдется, - чуть заплетающимся языком спросил я.

Тут главное не переборщить. Заподозрят неладное, и начнется настоящая драка.

Парни отвлеклись от мужика и повернулись ко мне.

- Слышь, иди-ка ты отсюда. По праздникам не подаем. А у нас каждый день праздник.

И тут же потеряли ко мне интерес. Первого парня я схватил, крутанул и впечатал лицом в стену. Второго парня крепко приложил в челюсть справа, и добавил еще раз. Третий парень увидел во мне цель, и попытался атаковать. Но у него не было никаких шансов. Я ударил его ногой в живот, схватил за плечи и насадил на колено. Парень согнулся пополам, и я саданул его коленом в лицо. Парень скрючился на асфальте. Я помог подняться «неохваченному» мужику. Он пытался меня благодарить, что-то бормотал невразумительное, но я не мог его слушать. Надо было уходить.

Я подхватил пакеты с продуктами, и скрылся во дворе. Не стоит встречаться с «охваченными» молокососами, когда они очнутся. Угрозы они для меня не представляли, но вот лишний шум мне ни к чему.

Я отпер дверь ключом, запер за собой, поставил пакеты на тумбочку в коридоре и прошел в ванную.

Что за напасть такая эти «охваченные»? Откуда они взялись на нашу голову? Ведь в основной своей массе люди это хорошие. У всех есть родители, бабушки и дедушки. Вряд ли они в полном сознании стали бы избивать мужика. Скорее всего, проходили игровую миссию, и вместо мужика им виделся какой-нибудь подгорный тролль или готский варвар, случайно оказавшийся на римском рынке. Когда нейрофоны только появились, помню, сколько копий было сломано в спорах относительно опасности применения этого устройства. Передачи по телевидению показывали. Независимые исследования якобы проводили. Говорили об опасности слияния реальности и игровой виртуальности, что рано или поздно игроки перестанут различать в каком мире находятся, и тогда начнутся преступления на игровой почве. Выступали психологи и говорили об опасности использования дополненной реальности. Это может привести к расстройству психики игроков и появлению синдрома вседозволенности. Ведь в виртуальном мире игроку позволено все, и эта модель поведения со временем будет перенесена на реальный мир. А потом самые дерзкие из журналистов как-то резко вдарили по тормозам. Парочку особо наглых приструнили. Одного подстерегли по дороге домой и хорошенько отделали. Второго вообще убили. Следствие утверждало, что преступление было совершено из-за разногласий в гостиничном бизнесе, где убитый имел солидную долю. После этого вся критика в адрес нейрофонов сошла на нет, и «охваченные» стали действовать открыто. Теперь же мы увидели, что все критики были правы и ошибались только в одном, недооценив степень угрозы.

Я принял душ, расположился в гостиной с курицей гриль и пивом и включил телевизор. По ящику показывали криминальные сериалы отечественного розлива. Ничего интересного. Разные лица, а смысл везде один. Я нашел новостной канал, и решил послушать, что в городе делается. Под экономическую сводку я чуть было не уснул, но когда пошла криминальная часть, то тут же проснулся. Показывали двор по Бухаресткой улице, где находилась наша разгромленная конспиративная квартира. Корреспондент, миловидная девушка с гривой длинных светлых волос, рассказывала о том, что «несколько дней назад на одной из частных квартир спального района Санкт-Петербурга, произошла бандитская разборка, в ходе которой погибло более десяти человек. Личности погибших следствие не разглашает. Полиция объявила в розыск подозреваемого в совершении заказных убийств. Фоторобот сейчас появится у вас на экране. Если вы что-то знаете о местонахождении этого человека, просьба позвонить на горячую линию». Из телевизора на меня посмотрел компьютером смоделированный мужик, отдаленно чем-то похожий на меня. Вот так поворот событий. Все-таки решили эту историю на меня повесить. Хорошо у нас работают органы. Оперативно.

Я успел сфотографировать портрет на телефон, и теперь разглядывал с интересом картинку. Морда, конечно, бандитская, глаза посажены близко к носу, да и нос совсем не похож. Это если разбирать черты лица по отдельности, а вот если все вместе рассмотреть, то узнать можно. Значит, в полях надо вести себя осторожнее, иначе, могут и прихватить по подозрению. Вот и прибавилась еще одна головная боль, которую пока я не знал, как вылечить.

Я налил себе кружку пива и выпил. Ничего, подумаем об этом завтра.

Утром меня разбудил настойчивый телефонный звонок. На экране высветился номер майора Щеглова. Так рано я его не ожидал. К тому же мы договорились, что я сам загляну к нему на огонек.

- Доброе утро, Даниил Дмитриевич, не ждал, - протянул я, выползая из-под одеяла.

Бррр, как же в квартире холодно. Осень уже брала свое, а коммунальщики тянули с включением отопления.

- Раньше сядешь, сам понимаешь. Предлагаю встретиться, возле метро «Электросила», ресторан «Нуар», часика через два.

Я посмотрел на часы. Теоретически я успею. Мне еще в Купчино за машиной слетать надо. Только вот к чему такая спешка. Явно что-то случилось.

- Я же к вам собирался сам заехать? – уточнил я.

- Все поменялось. Ко мне пока нельзя. Через два часа в «Нуаре». Отбой, - приказа майор и повесил трубку.

Признаться честно, я заинтригован. Щеглов мужик педантичный. Если уж что запланировал, то старался держаться намеченного плана. Если же он что-то начал менять на ходу, значит, приключилась какая-то неприятность. И мне уже заранее это все не нравилось.

В Купчино я поехал на маршрутке. Нашел свою машину, и выехал в сторону «Электросилы». В результате был на полчаса раньше намеченного срока. Ресторан «Нуар» располагался на первом этаже нового бизнес-центра «Цитадель», выстроенного на бывшей территории завода «Электросила». Интерьер ресторана был выдержан в стиле тридцатых годов Америки, времена сухого закона, разгула преступности, становление мафии. Повсюду висели в рамках вырезки из газет того времени, понятное дело на английском языке, но изредка встречались выдержки из советской «Правды», вероятно чтобы посетители не забывали в какой стране они находятся.

Я хотел выбрать столик, и тут же увидел майора Щеглова, сидящего над тарелкой борща. Вот уж не предполагал, что он приедет раньше. На него это не похоже.

Я подсел к нему, подозвал официанта и попросил такую же тарелку борща, и черного чая. Борщ на завтрак, нет ничего лучше.

- Дмитрич, что случилось? И на какую зарплату ты позволяешь себе по ресторанам завтраки вкушать? – решил я его подколоть.

- Рома, ты слишком беспечен и весел для своего горького положения, - ответил он.

Щеглов просто так воздух колыхать не будет. Стало быть дело и впрямь серьезное.

- Да что произошло то? Не томи!

- По всем отделениям города молния пришла. Разыскивается особо опасный преступник. Имени никто не называл. А фоторобот, что нам прислали, до боли в глазах кого-то напоминает.

- Да, это произведение искусств я уже по телевизору видел, - сказал я.

- Есть еще кое что. Утром сегодня приезжали ребята из особого отдела. По твою душу. Работали с личным составом по твоему вопросу. Хорошо, у меня ребята умные. Они и слова им не сказали, что человека с такими приметами часто видят входящим ко мне в кабинет. Но мне уже кое-кто задавал неудобные вопросы. Пока я держу оборону. Но сколько смогу держаться не знаю. Рома, под тебя сильно копают. И чем это все закончится, я тебе не скажу. Поэтому я попросил тебя встретиться на нейтральной территории. Я своим людям доверяю. Но они люди. За отделением может быть установлено наблюдение.

- Что посоветуешь, Дмитрич? – спросил я.

- Либо затаится, ниже тротуара, пока все не уляжется, либо из города уезжать, - на полном серьезе ответил Щеглов.

- Это не варианты, - отрезал я.

- Тогда молиться Богу, и не влипать в скользкие ситуации, откуда прямая дорога в наши объятья. Бухарестская – это не наша земля. Но я знаю человека, который там работает. Попробую разрулить ситуацию, если это возможно. Ты хоть знаешь, чьих это рук дело?

Я назвал группу «охваченных», которая участвовала в налете на конспиративную квартиру, а также адрес их базы. Только я сомневался, что это может помочь. После моего визита они, скорее всего, поменяли свое месторасположение. К тому же если кто вцепился в меня клещами, то вряд ли выпустит.

- Спасибо тебе, Дмитрич.

- Пока еще не за что. Да, кстати, я выполнил твою просьбу.

Он поднял с пола портфель, расстегнул его и вытащил файл с доументами, который протянул мне.

- Здесь все, что я смог накопать на твоих подозреваемых. Думаю, этого будет достаточно для начала разработки.

- А ты говоришь, не за что, - обрадовано схватил я документы.

Читать их в ресторане я не стал. Всему свое время. Вместо этого я принялся за борщ. Вкуснее борща я, кажется, нигде не ел. Надо будет сюда заглянуть еще и попробовать остальные блюда. Местечко очень приятное.

- Мой тебе совет. Сильно на рожон не лезь. У них на тебя ничего нет. Фоторобот это чушь. Он может подойти ко многим людям. Если ты больше нигде не засветишься, то все может обойтись.

Я пообещал Шеглову навестить его с коньяком, когда все закончится. Больше мы о делах не разговаривали. Первым ушел майор, предварительно погасив свой счет. Я еще посидел немного. Борщ закончился. Чай тоже. Счет удивил своей разумностью. И я вышел из ресторана, прикидывая, куда дальше отправиться.

В машине я вытащил документы из файла и бегло пробежал глазами. Ничего интересного, кроме адресов проживания клиентов и их ближайшего окружения. Вот это уже конкретные следы, по которым можно идти. Шахматист сказал, что Кузнец задача номер один. Но после нападения «охваченных», всю нашу разработку можно было отправлять в мусорную корзину. Оружейник не идиот, чтобы оставаться на месте. Скорее всего, он свернул свой магазин и перебазировался на новое место. Но я знаю, кто он. А это уже половина дела.

Я отправился домой. Надо было подготовиться к вечерней вылазке за амуницией, да просмотреть рабочие файлы, которые нам удалось собрать по оружейнику.

Глава 17

Шахматист выбрал идеальное место для закладки. Промышленная зона, окруженная жилыми домами, повсюду гаражи, ремонтные мастерские. Под вывеской «Союз Гаражных Мастеров» стоял черный ретро-автомобиль, знаменитая «Эмка» времен Великой Отечественной.

Я остановился напротив, заглушил мотор и стал ждать. Первым прибыл Андрей Зарецкий. Боксер остановил свою потрепанную жизнью «Ладу» рядом со мной, махнул рукой, приветствуя, откинулся на спинку кресла и, казалось, задремал. Тимофей Кощеев прибыл минута в минуту, на черном «Патриоте», выбрался из машины и направился ко мне.

- Привет, Гладиатор. Какие распоряжения будут?

Мне было интересно понаблюдать за ребятами в рабочей обстановке. Забрать закладку с оружием, задача простая, но тем не менее показательная. К тому же я решил, что надо пробить один адрес. По последним данным там базировался Олег Кормчий, оружейник на которого мы охотились перед тем, как разгромили нашу команду. Глупо, конечно, надеяться, что он все еще сидит по старому адресу. Скорее всего, после уничтожения нашего отряда, Кузнец переехал на новое местожительства. Но проверить все равно надо. На старом месте могли сохраниться какие-то следы. Может, удастся найти зацепку, которая приведет нас к новому логову Кормчего.

- Не суетится. Делим закладку на три части. Отвезем все в контору, а потом прокатимся по одному адресу. Проверим след.

Я вышел из машины, и вдвоем с Кащеем мы направились к «Союзу Гаражных Мастеров». В восемь часов вечера контора должна быть закрыта, но, на удивление, в окнах горел свет, гаражные боксы были открыты, и вокруг поднятой над ямой машиной суетились люди в заляпанных машинным маслом комбинезонах.

Боксер даже не пошевелился. Толи реально нас игнорировал, толи заснул. Я кивнул в его сторону. Кощей все понял без слов. Подошел к машине, и настойчиво постучал в водительское окно. Боксер встрепенулся, окинул нас недоверчивым взглядом и выбрался из машины.

Если верить указаниям Шахматиста, а у меня не было основания ему не доверять, наша закладка находилась в «Эмке». Вот только копаться в чужой машине без разрешения на глазах владельцев, это верх дерзости. Но Шахматист не дурак. Раз сказано, забрать из ГАЗ-М-1 1936-ого года выпуска товар, значит, так и надо поступить. Шахматист все предусмотрел.

Я открыл багажник, и достал первый баул. Тяжелый, зараза. Еще бы. Сколько в него железа понапихано. Взял второй баул, и пошел к своей машине. Кощей тоже снарядился и потащил сумки к себе. Мы управились за пять минут. Я закрыл багажник «Эмки», и похлопал по крыше машины. Жалко, что мне не удастся посидеть за рулем этого ретро. Я бы с удовольствием сделал кружок по району.

На удивление, сотрудники гаражной мастерской не обратили на наши телодвижения никакого внимания. Как занимались своим делом, так и продолжали заниматься. Я пригляделся, и обнаружил, что ребята все из наших, из «неохваченных», вероятно сочувствующие сопротивлению. Тогда понятно, как Шахматист смог договориться.

Я сел за руль и активировал нейрофон. Включился в «Рим-ОНЛАЙН». И вновь я управлял колесницей, которую тянут за собой два скакуна. Упоение скачкой по магистралям древнего города. Так и время течет быстрее, и жизнь становится разнообразнее. Я прекрасно понимал «охваченных». Вкусив раз все разнообразие игрового мира, отказаться от него тяжело. Побывать наяву в Древнем Риме, сражаться плечом к плечу с германскими племенами под стягами Цезаря, пролететь на диком скакуне по прериям Дикого Запада, и прикончить бутылку виски в салуне под ненавязчивую музыку тапера, примерить мушкетерский плащ и участвовать в осаде Ля Рошели, пойти в штыковую атаку из окопов Гражданской войны двадцатых годов прошлого века - нейрофон открывал такие глобальные перспективы. И это я только реальные исторические миры вспомнил. А уж сколько выдуманных, сказочных, фантастических. Всех не перечесть.

Пускай, сейчас работало всего несколько площадок. Но нейрофон развивался. Писались новые программы. В скором времени откроются новые возможности. И если бы не побочное действие в виде настойчивых голосов, приказывающих совершить то или иное действие, я бы стоя приветствовал распространение нейрофонов. Это новый шаг прогресса, как-никак. Ведь можно не только погружаться в игровые вселенные, можно заняться самообразованием. При помощи нейрофона можно было освоить множество профессий, соответствующие программы были вшиты в базовую комплектацию. Конечно, чтобы стать нейрохирургом не достаточно просто прокачать эти знания, надо пройти полноценное обучение в университете, а потом практику в больнице, но это изрядно сократит количество потраченного на обучение времени.

Но этот шепот сводил на нет все достижения нейрофона. Я слышал этот шелест. Я мог приглушить его, сведя практически у нулю. Но другие «охваченные» не могли ему сопротивляться. Они исполняли то, что приказывали им неизвестные голоса, зачастую не ведая, что творят. Эти голоса меняли их. Люди преображались, становились чужими. И вот с этим нельзя мириться. Кто-то, неизвестный, постепенно захватывал наш мир. И, признаться честно, наше сопротивление пока что это только мышиная возня, не дающая серьезных результатов. Но мы в начале борьбы. Мы во всем разберемся, со всем справимся.

За этими мыслями я и сам не заметил, как домчался до конторы на Олеко Дундича. Шахматист оставил ее нам в качестве штаба. Мы работали самостоятельно, без привлечения других сопротивленцев. Так что шансы на провал мизерные. Постоянно в офисе проживал наш компьютерщик Максим Рогов. Он следил за помещением, да и работа у него такая, требует стационарного присутствия. Правда, пока он просто валял дурака, смотря американские криминальные сериалы.

В две ходки мы перетаскали баулы с амуницией в контору. Подниматься пришлось по лестнице, потому что лифт почему-то не работал. У нас всегда так, то лифт не работает, то воду отключают. Последний подъем дался мне особенно тяжело. Я вспотел, так что можно было рубашку отжимать, сердце бешено бухало в груди. Я прошел на кухню, налил себе стакан воды и выпил.

Когда я вернулся в коридор, Боксер сидел на корточках над раскрытым баулом, и вертел в руках автомат АКС74 со складным рамочным прикладом. Удобная машинка, надежный дырокол. Но команды смотреть подарки не было. Я не стал ничего ребятам говорить. Мне моего оружия хватит, но от автомата я бы не отказался. Да и запас патронов надо пополнить.

Полчаса мы потратили на изучение содержимого баулов. В итоге мы имели шесть бронежилетов, шесть автоматов АКС74, шесть компактных автоматов СР-3M «Вихрь», двенадцать пистолетов Макарова, большое количество расходников к оружию, солидный выбор колюще-режущего оружия, даже четыре коротких меча присутствовало, и это еще не все. В баулах находились гранаты и дистанционные мины. Видно на случай, если мы решим устроить маленькую войну на улицах города. Если бы нас остановила полиция при перевозке этого груза, то сели бы мы надолго и основательно.

Оружие мы распихали по квартире, так чтобы в случае неожиданного нападения на точку, могли в любом месте вооружиться. Учится на собственных ошибках, весьма полезный навык.

После этого я собрал ребят в гостиной и обрисовал план дальнейших действий.

- Сейчас мы прокатимся, проверим одно место. Там располагалась база оружейника, которого мы разрабатывали. Зовут его Олег Петрович Кормчий. Может, удастся что накопать. Завтра сбор с утра здесь. И отправляемся на разработку Занозы. Надо проверить адреса, и если найдем его, поговорить по душам. Рогов ты остаешься в конторе, обзвони остальных и предупреди насчет завтра. Все. Тронулись.

Логово Оружейника находилось на другом конце города, в промышленном районе «Парнас». Там где стоял пивоваренный завод «Балтика», мясоперерабатывающий завод, носящий имя района, и множество других больших и малых предприятий. Здесь находились многочисленные склады питерских контор, ремонтные мастерские и строительные предприятия. Нам нужная была Верхняя улица дом двенадцать. Длинное пятиэтажное здание, основную часть которого составляли склады. Раньше здесь находилась крупная оптово-розничная контора по продаже детских товаров, вторая по объему розничная сеть в России, но несколько лет назад она обанкротилась. И теперь часть помещений пустовало. Правое крыло здания занимала организация «Леоблснабпечать», если верить огромному баннеру, растянутому вдоль стены, и интернет-магазин детских колясок с офисом и складом. В левом крыле размещалось кафе для сотрудников, и склады конторы со странным названием «ИМПРА Рост». Под этой непонятной вывеской скрывалась наша цель. По крайней мере так было несколько дней назад, до разгрома моего отряда.

Мы припарковались перед разгрузочными пандусами, которые в это время суток пустовали. Лишь справа стояла одинокая фура. Ее борта были подняты, а в кабине никого не было.

И хоть нам предстояла всего лишь проверка, мы вооружились. На мне был все тот же арсенал, что и раньше, только пополнил запасы патронов. Еще я взял компактный «Вихрь», прикрепив его под плащ справа на ременную петлю. Если запахнет горячим, испробую его в деле. Ребята тоже взяли по «Вихрю». Ничего криминального на месте я не предполагал, так что идти на штурм объекта мы не собирались. Но береженого Бог бережет.

- Кощей, останься снаружи. Пригляди за территорией. Мы прогуляемся. Посмотрим, что там, да как и вернемся.

- Будет сделано, шеф, - бодро отрапортовал Кощей.

По его лицу было видно, что он остался недоволен тем, что его оставили тылы прикрывать. Но работа есть работа, а приказы командира не оспариваются. Он вернулся к машине, и забрался на водительское сидение. Дверь оставил открытой.

Мы поднялись на пандус и пошли вдоль запертых складских ворот. В самом конце левой части здания я увидел дверь. Вскрыть ее не составило труда. В самом начале карьеры повстанца мне прокачали базовый курс взломщика-любителя, теперь я могу открыть практически любую дверь подручными средствами. А к этой вылазке я подготовился заранее, и универсальную отмычку держал в кармане. Сейф я, конечно, не осилю. Тут более узкие знания требуются, а вот складскую дверь, пожалуйста. На это мне потребовалось не больше полминуты.

Внутри было холодно. Пол, стены и потолок были выложены из бетонных плит. Бедные сотрудники, которые работали на таких складах, и зимой и летом были вынуждены кутаться в теплые куртки и носить ботинки на меху.

Я активировал нейрофон и вызвал программу «Схема». Тут же слева появилось окошечко, в котором развернулся внутренний план здания с проложенным маршрутом к конечной точке, офису компании «ИМПРА». Именно здесь под фасадом простой торговой компании работал Олег Кормчий, Кузнец, через которого шел поток нелегального оружия. Я не рассчитывал застать оружейника на рабочем месте, но компания продолжала работать, соответственно в офисе может остаться необходимая мне информация.

«Схема» показала, что надо пройти через склады первого этажа, в дальнем правом углу будет неприметная дверка, и лестница. Весь четвертый этаж занимала «ИМПРА». Мне был нужен кабинет четыреста шесть. Судя по файлам досье, его занимал Кормчий. Понятное дело, что в офисе сейчас ни души, и, мало этого, он закрыт, но я не собирался миндальничать и играть в законные игры. Пара оборотов отмычки, и мы в дамках. Если же на дверях стоит электронный замок, то и на этот случай у меня есть золотой ключик. Нейрофон мне в помощь.

Мы прошли склад насквозь, нашли дверь и поднялись на четвертый этаж. Пока все шло гладко. В здании, похоже, ни души. Это нам на руку. На четвертом висела большая медная табличка: «ООО «ИМПРА Рост». Дверь, обшитая стальными листами, справа коробочка кодового замка с экраном, больше похожая на приклеенный к стене калькулятор. Нечто похожее я ожидал здесь увидеть. Надо было Рогова на дело брать. Это его фронт работы. Но раз его с нами нет, то придется все решать самому. Я тоже кое-что умею.

Я вызвал рабочий стол нейрофона, нашел программку «Отмычка» и запустил ее. Тут же появилось загрузочное окошко. Я свернул рабочий стол, и оставил висеть его внизу в виде иконки. «Отмычка» универсальная штука. Любой электронный замок подключен к центральному компьютеру системы. А к нему можно подключиться через сеть, если знать информационные каналы. «Отмычка» сканирует окружающее пространство, находит нужный канал, и врывается в него. Дальше вопрос времени. На вскрытие замка может потребоваться от минуты до десяти, в зависимости от сложности шифровки протоколов. Это разработка наших умников из сопротивления. Им удалось встроить программу ко мне в нейрофон. Повозиться правда пришлось.

Я, конечно, не берусь утверждать, что правильно запомнил принцип работы программы. Мне о ней рассказывал Рубик. Сам я небольшой специалист. Для меня все эти слова звучали как языке племени тумба-юмба, но главное она работала.

Через минуту замок в двери щелкнул, и я ее открыл. Проход свободен. Мы нашли четыреста шестой офис. Здесь не было никаких специальных замков. Дверь вообще не была заперта. Мы вошли.

Обычно отдельные рабочие кабинеты носят следы индивидуальности хозяина. На столе возле монитора стоят фотографии жены и детей. В рамках по стенам развешаны фотографии с личными достижениями и похвальные грамоты. Но тут мы увидели лишь голые стены, шкаф, заполненный толстыми папками с документами и рабочий стол с компьютерным монитором. Папки были подписаны «АШАН», «КАСТЛВАНИЯ», «МЕТРО», «БУХ 12.16» и так далее. Для нас ничего интересного. Но вот в компьютере могла содержаться полезная информация.

Я включил его и набрал номер Макса Рогова.

- Доброй ночи. Мы на месте. Хотим в компе покопаться.

- Подключай «РУКУ», сейчас мы его посмотрим.

«РУКА» - это прибор, похожий на флешку. После того как загрузилась программная оболочка, я воткнул его в компьютер, и откинулся на спинку кресла. Дальше мое место зрительный зал. Рогов все сделает сам. Он дистанционно подключится к «РУКе», и через нее войдет в компьютер, подобрав пароль пользователя, и скачает все необходимые нам данные. Слово «РУКА» как-то переводится, это аббревиатура какая-то. Только вот что обозначает, я не помню. Хотя название очень даже подходит.

На экране сперва появился рабочий стол с эротическими обоями, грудастая девица посреди поля ромашек, а потом включилась специальная программа, и замелькали папки, файлы закачек, зеленые строки. Смотреть на это было откровенно скучно.

Боксер тем временем обследовал другие офисные помещения.

Я же от нечего делать решил покопаться в рабочем столе хозяина четыреста шестого кабинета. В нижнем ящике я нашел крышку от коробки бумаги для принтера, заполненную различным хламом: батарейки россыпью, пачка визиток на имя Олега Петровича Кормчего, регионального менеджера по продажам компании «ИМПРА Рост» (все-таки мы пришли по адресу), рекламные буклеты кассовых аппаратов нового типа и пластмассовая фигурка Гомера Симпсона в суперменском плаще с пирогом в руке. В среднем ящике стола лежали в прозрачных файлах документы. Я бегло просмотрел их. Ничего интересного. А вот в верхнем ящике я нашел не распечатанную бутылку «курвуазье». Отличный трофей. Оставлять ее я не собирался. Все равно охрана обнаружит проникновение на объект. А так у нас благородный повод , за коньяком приходили.

Через три минуты в кабинет заглянул Боксер и сообщил, что помещение проверено полностью, ничего интересного замечено не было. Через десять минут позвонил Рогов и доложил, что вся инфа из компа выкачана, можно отключаться и уходить. Он сам подчистил все следы, и запустил выключение компьютера.

Я прихватил бутылку коньяка и направился к выходу. В дверях меня застал звонок Кощея.

- Шеф, к вам идут гости. Человек десять. С подарками.

Вот это поворот. Я такого не ожидал.

Глава 18

Они все верно просчитали. Единственный выживший после бойни на Бухарестской повстанец, вернется, чтобы найти оружейника. Для того чтобы закрыть вопрос с этим везунчиком, надо всего лишь расставить аккуратно сети, и ждать, когда он попадет в них. А я не увидел этот вариант. Вернее я не хотел его видеть. Бросить дело Кормчего, это значит предать память моих ребят. А я себе такое позволить не мог. Это невыносимая для меня роскошь.

- Боксер, у нас тут небольшая заварушка намечается. Будь готов, - предупредил я.

Зарецкий хищно улыбнулся. Похоже, перспектива малость пострелять ему нравилась.

Мы покинули офис «ИМПРЫ» и вышли на лестничную площадку. Закрывать двери, стирая следы своего присутствия, уже не имело смысла. Нас итак обнаружили. Придется идти в лобовую атаку.

Я достал из-под плаща «Вихрь» и снял его с предохранителя. Мы аккуратно спускались, просматривая территорию на два этажа вниз. Я перевел телефонный звонок Кощея на нейрофон, и получал оперативную информацию о передвижении противника, при этом руки у меня были совершенно свободны. Кощей же пользовался гарнитурой.

- Трое осталось снаружи. Остальные вошли в здание, - доложил он.

Итак, семь бойцов, а нас двое. Нормальный расклад. Тех кто снаружи на себя Кощей возьмет. Ему все карты в руки.

Я первым оказался возле маленькой дверки, которая вела на склад первого этажа. Надо пробиваться на склад. Там место много, есть где поиграть в прятки. Если застрянем на лестнице, то нас тут быстро зажмут в тиски и выкурят. Боксер встал слева. Я справа. Он дернул ручку двери, и я прыгнул в дверной проем. Перекат, и я под прикрытием стеллажа, заполненного какими-то коробками. Жаль, что не стальными листами. Коробки от пуль плохой щит.

Боксер зашел аккуратно, пригибаясь, и тут же направился влево. Правильное решение. Надо рассредоточиться, чтобы захват целей был лучше.

«Охваченных» я пока не видел. Но можно было не сомневаться, что это они. Кто еще может идти по моему следу. Вероятно, те же мордовороты, что пасли меня на квартире, и в коммуналке.

Я медленно передвигался вдоль стеллажей, следя за окружающим пространством, поэтому успел первым. Лишь только показалась фигура «охваченного» в джинсах и черной кожаной куртке с «калашниковым» наизготовку, я открыл огонь. Очередью из «Вихря» перечеркнул противника. «Охваченный» выронил автомат и рухнул на бетонный пол.

И тут начался ад.

Товарищи погибшего открыли шквальный огонь. Я нырнул на пол, пытаясь вжаться в него. Коробки надо мной полетели в разные стороны. На меня посыпалась картонная труха и цветные коробочки с женскими трусами.

Тут же слева ответил Боксер. Заработал «Вихрь», выплевывая стальные гостинцы. Это заставило «охваченных» на время отступить. Я вскочил с пола и нырнул через стеллаж, выталкивая покалеченные коробки. Вдалеке я увидел двух бойцов. Они прятались за штабелером и пирамидой паллетов. Короткая очередь заставила их пригнуться. Кажется, одного я все-таки зацепил.

С улицы раздались звуки выстрелов. В дело включился Кащей.

Боксер поддержал меня огнем. От паллетов только щепки летели. Но это только часть противника. Где остальные четверо бойцов? Вот в чем вопрос. Я выпустил их из виду. И это могло обернуться серьезными проблемами.

Краем глаза я уловил движение позади себя, нырнул в сторону. Чудом разминулся с пулями. Перекатившись на спину, я расстрелял в упор «охваченного», который подобрался ко мне с тыла.

Минус один. Осталось пять человек, если их можно называть людьми.

Я поднялся с пола, пригибаясь, чтобы не попасть под пулевые вихри, проносящиеся на высоте. Шаг в сторону. Выглянул из-за угла. Та парочка серьезно окопалась за паллетами. Они пока сидели, не высовываясь. Боксер плотно накрыл их и держал в напряжении. Моя помощь тут не требовалась.

Я двинулся в обход стеллажей, напряженно сканируя пространство. И тут меня осенило. Чего я сразу не сообразил. Запустил тепловизор на нейрофоне, и тут же увидел красные точки. Вот они голубчики спрятались. Один сидел совсем близко ко мне, в соседнем проходе. Я вычислил его местоположение. Наставил автомат на коробки, разделяющие нас, и нажал на спусковую скобу. Очередь прошила коробки вместе с содержимым и ударила в «охваченного». Он выронил автомат, раскинул руки и упал на соседний стеллаж.

Если не считать тех двоих, которых держал за паллетами Боксер, то осталось еще двое врагов. И я видел их. Один приближался ко мне справа. Он шел вдоль стены склада. Другой двигался в лоб, скоро он вывернет из-за стеллажа прямо на меня. Я не стал дожидаться и расстрелял его через коробки. И тут справа что-то ударило меня в левое плечо и ошпарило левый бок. Зацепило знатно. Да к тому же мерзавец разбил бутылку коньяка, осколки которой звякали в кармане. Я ответил огнем. Бил короткими очередями, следуя за красной точкой на тепловизоре. Враг побежал и вышел аккурат к Кощею, который, разобравшись с «охваченными» на улице, вошел на склад. Короткая очередь. Ноги бойца нелепо заплелись. Он дернулся из стороны в сторону, точно танцевал неизвестный танец, и упал на пол. Теперь осталась только парочка за паллетами.

Боксер уже выглянул из своего укрытия и медленно приближался к спрятавшемся «охваченным». Кончилась обойма. Пока он менял ее, они попытались огрызнуться. Из-за паллетов показался бородач с автоматом. Он даже выстрела не успел сделать. Я прицельно снял его.

- Мужик, выходи. Ты остался один. Расскажешь, кто вас послал, оставлю тебе жизнь, - предложил я достойный обмен.

Боксер поменял обойму и продолжил путь.

Взять «охваченного» живым большая удача. Уж мы найдем способ развязать ему язык.

Я и Кощей зашли с двух сторон. «Охваченный» оказался в ловушке. У него никаких шансов.

Враг промолчал. Но красноречивей его слов прозвучали одинокие выстрелы. Он пытался отстреливаться, но любую его вылазку мы подавляли огнем. Вскоре у него кончились патроны. Он выскочил из укрытия в надежде, что мы пристрелим его. Но мы не стали стрелять. Вот он, целый и невредимый. А в его голове хранится масса полезных знаний. Мы же не имели право быть расточительными и отправлять в расход столь ценный экземпляр.

Я опустил «Вихрь». Друзья последовали моему примеру. «Охваченный» просто так не дастся, придется побороться за него внимание. Я был готов к этому.

Схватка быстро кончилась. Хватило нескольких ударов, и «кукла» оказалась на полу в отключке. Зарецкий сдернул с него куртку, содрал рубаху, пустил ее на лоскуты, этими тряпками связал руки пленнику, и засунул ему в рот кляп. Это, конечно, все полная фигня. Но на время хватит. Теперь надо доставить трофей Лекарю. Он найдет медикаментозный способ развязать язык «охваченному».

Я набрал номер Фимы и через минуту услышал его сварливый голос.

- Гладиатор, у тебя совести нет совсем. Я уже спать лег.

- Как там Светка? – поинтересовался я.

- Ты чего издеваешься? До утра потерпеть не мог? – возмутился Лекарь.

- Да я бы потерпел. Но не могу, - отрезал я.

- Нормально все. Жива, здорова. Пока удается свести к минимуму вредное воздействие нейрофона. Она в спячке. Чего тебе надо, Гладиатор? Никогда не поверю, что ты только ради этого звонишь.

- У меня для тебя есть груз. Надо ему язык развязать. Думаю, что у него есть полезная для нас информация.

- Вези на прошлый адрес. Я пришлю своего человека, - сказал Фима.

- А сам чего?

- Я тоже человек, если ты не успел заметить, и мне иногда надо отдыхать, хотя бы немного. Я итак двадцать часов с лишком без сна. Все. Через час на старом адресе. Приедет Сеня Горянский.

- Факел что ли? – уточнил я.

- Именно. И учти, у него плохое настроение. Он на тебя зуб точит. Сам знаешь, он с Бородой по корешам был.

- Ничего. Разберемся.

Я отключился. Пнул носком ботинка бесчувственную тушку «куклы» и приказал.

- Тащите эту гадость ко мне в машину.

Боксер подхватил «охваченного» под руки. Кащей взялся за ноги. И они потащили его.

Я окинул взглядом склад. Хорошо мы тут порезвились. Нечего сказать. Теперь надо срочно сматываться отсюда, пока «кукловод» не опомнился и не прислал сюда еще пару отрядов зачистки. Он может.

Плечо и бок горели. Терпеть можно, но надо остановить кровь.

Я вышел на улицу. Покопался в багажнике «мерса», нашел аптечку. Кое-как из сподручных средств соорудил ватные подушки для плеча и бочины. При помощи скотча я примотал их к ранам. На время это должно помочь. Плащ, конечно, жалко. Две дырки за один раз. Многовато. Ничего заштопаю.

Боксер и Кощей взяли из багажника веревку и надежно спеленали пленника. После чего засунули его на заднее сидение.

- Разъезжаемся. Я отвезу этого гаденыша. А вы отдыхайте. Встречаемся завтра.

- Командир, ты ранен, - указал на очевидное Кащей.

- Ничего. До утра все заживет, - пообещал я.

Они мне не поверили. Но у них не было «Регенрона», иначе они увидели бы мир другими глазами. Кстати, если я так буду транжирить лекарство, то скоро и у меня его не останется. А когда в следующий раз мне его привезут, и привезут ли вообще, я не знаю.

- Слушай, может с тобой съездить? – предложил Кащей.

- Спасибо. Я сам справлюсь, - отрезал я.

Боксер презрительно смотрел на меня и молчал.

Я сел за руль, взревел мотором и выехал на Верхнюю улицу. Я набрал через нейрофон номер Рогова и через четверть минуты услышал его бодрый голос. Вот что значит молодость. Энергии через край.

- Скажи, удалось ли что-нибудь полезное выудить из компа Кормчего? – спросил я.

- Как раз занимаюсь этим вопросом. Тут вся инфа зашифрована.

- Сможешь вскрыть?

- Постараюсь. Думаю, да, - ответил Рогов.

- Когда будет результат? Мне нужны точные сроки.

- Гладиатор, не мешай работать. К утру, надеюсь, смогу показать работу.

- Принято, - сказал я и разорвал соединение.

Клонило в сон и чтобы отвлечься, я включил магнитолу. Я не ожидал услышать ничего приличного. Разве может быть хороший вкус на музыку у бездумной «куклы», которая раньше владела этой машиной, но из динамиков полилась знакомая музыка - Dire Straits. Через пару минут от сна остались только воспоминания. Надо бы кофеем заправиться, и тогда пару часов я продержусь. Я был уже возле «Озерков», свернул к «Мак Дональдсу», подъехал к окошку авто-заказа, и выбрал два больших капучино.

Я проехал дальше, нашел тихую улочку, чтобы никто не мешал попить кофе, и остановился. Первый глоток большой. Как горячо и вкусно.

Пленник на заднем сидении пошевелился.