Чужая война

Глава 1

Чужая война

Андрей Новиков расположился в отведённой ему капсуле. Через стеклянную крышку был виден потолок, приглушённый розовый свет создавал определённый комфорт, однако Андрею было не по себе. Через пару минут он должен был погрузиться в анабиоз, с тем чтобы через непродолжительное время проснуться в другом мире.

Позади был прилёт на корабль, от которого основательно заложило уши. Торжественная церемония прощания, на которой бравых, хорохорящихся военных напутствовал сам Президент. А теперь червь сомнения глодал его, порывал в последний момент отказаться от задуманного.

Всего пару месяцев назад никто и не мог вообразить такой полёт. Как снег на голову свалилась новость о чрезвычайном обращении Президента к народу. Андрей тогда открыв рот смотрел вместе с другими ошарашенными людьми на Президента рядом с делегацией инопланетян.

Инопланетяне весьма походили на устоявшийся образ: худощавые, яйцеголовые, с длинными тонкими пальцами, зеленоватым оттенком кожи. Их лица наполовину были скрыты дыхательными аппаратами, глаза светились неземной мудростью и горечью.

Инопланетяне рассказали, что с давних пор наблюдают за Землёй. Изучают развитие нашей цивилизации, исследуют человеческие организмы. Они действительно похищали некоторых людей, забирали их не только на свои корабли, но и на свои планеты, возвращали обратно, преимущественно без воспоминаний о пережитом. Так бы и наблюдали за нами, как за дивными зверушками, если б нужда не вынудила вступить их в контакт и просить о сотрудничестве.

Инопланетяне, называющие себя таурянами, вели жестокую войну с соседями по Галактике, которых называли бергами. Берги методично и последовательно захватывали одну их планету за другой. По словам таурян, они значительно превосходили бергов в робототехнике, однако те лишили их этого преимущества. Нарастив космический флот и нанеся большие потери в первых битвах, берги избрали следующую тактику: врубали над планетой, предназначенной для оккупации, сильное электромагнитное излучение, от которого не помогала никакая защита. На планете переставала функционировать вся электроника, от сильных наводок не работала даже проводная связь. После этого они высаживали свой десант и подавляли сопротивление. Тауряне, намертво привыкшие к плодам цивилизации, не могли должным образом обороняться. Они давно отвыкли от непосредственных боестолкновений, воевать самому с оружием в руках обычному таурянину было просто немыслимо. Нужно было провести огромную работу по мотивации населения, чтобы нашлись герои, способные взять в руки оружие, но они не выдерживали напора хищных бергов, которые наводили дикий ужас.

Берги тоже были гуманоидами, тоже ходили на двух ногах, имели две руки и пару глаз. Были заметно шире в плечах, имели медный цвет кожи. Берги находились значительно дальше от Солнечной системы, по всей видимости, не подозревали о существовании землян. Они захватили два десятка планет таурян и вплотную подобрались к Тауре – их родной планете. Захват Тауры был совершенно немыслим, означал полную деморализацию и крушение всех надежд.

Помочь в спасении цивилизации таурян должны были земляне. А точнее – граждане России и некоторых сопредельных государств. По мнению таурян, земляне были способны одолеть бергов в бою, поскольку не растеряли природной агрессии, не разучились воевать, непосредственно вступая в бой, не приобрели полной зависимости от технических устройств. Были способны определять неполадки техники на слух, чинить её при помощи кувалды и такой-то матери, стойко переносить все тяготы и лишения. Народы, населяющие Россию и дружественные республики, хорошо показали себя в последних войнах, не должны были иметь слишком много межнациональных конфликтов, которые могли бы возникнуть в сборной со всего мира, легче могли подчиняться единому командованию.

Их звали туда в качестве военных консультантов, организаторов тыловой службы, но более всего в качестве простых бойцов. Одним из таких бойцов являлся и Андрей.

Тауряне продемонстрировали чудеса своих технологий, которыми обещали расплатиться за наёмничество. В том памятном обращении Президента был представлен Иван Зотов – недавний инвалид с парализованной нижней частью тела после повреждения позвоночника осколком. После двадцатичасового пребывания в реабилитационной капсуле, наподобие той, в которой сейчас лежал Андрей, и небольшой подготовки к выступлению на камеры, Иван был способен ходить с палочкой. Спустя месяц он уже совершал небольшие пробежки и готовился к полёту на Тауру.

Гуманоиды развернули на территории России сеть реабилитационных центров. Несколько десятков таурян высадились на Земле и посредством тысяч роботов обслуживали множество народа. В первую очередь возвращали к полноценной жизни ветеранов боевых действий. Чудо-капсулы не только возвращали способность ходить, они могли запускать регенерацию утраченных органов. У людей за месяц отрастали утерянные конечности, восстанавливались утраченные лёгкие, проходили хронические болезни.

Ну а наши власти запустили агитацию и пропаганду. Каждому записавшемуся в звёздный десант гарантировались большие денежные выплаты, солидные льготы до конца жизни. И желающие нашлись.

В Россию стеклись граждане Белоруссии, жители ДНР и ЛНР, Приднестровья, Нагорного Карабаха, Абхазии и Южной Осетии, некоторых других республик. Записывали только добровольцев, мобилизации не проводилось. Набрали чуть более двухсот тысяч человек, из которых около десяти тысяч составляли инженеры, руководители, квалифицированные рабочие. Тауряне полагали, что этого количества было достаточно для отражения десанта бергов. Все добровольцы уместились в двадцать пять массивных космических кораблей, разместившихся на орбите Земли.

Сейчас Андрея одолевали сильные сомнения насчёт правильности выбора, однако пространство под капсулой понемногу заполнилось сладковатым газом, и тревогу одолела сонливость.

Андрей пришёл в себя. Капсула открылась, сонливость улетучивалась, мышцы покалывало иголочками, голос из динамиков призывал встать и проследовать к выходу.

Андрей встал и принялся одеваться. Военная форма, полученная месяц назад, повисла на нём мешком. За время пребывания в капсуле он явно скинул несколько килограммов. Прежде скрытые жирком кубики пресса отчётливо проступали на животе. Все десять дней полёта мышцы должны были активно стимулироваться электрическими импульсами, весь организм должен был пройти полную диагностику и исцеление. Обещали, что гастрита больше не будет, организм омолодится, получит необходимые для пребывания на чужой планете антитела. Кроме того, обещалось увеличение силы, выносливости, появление способности видеть в темноте. Всё это предстояло проверить. Пока ощущения были неплохие. Никакой усталости от перелёта не чувствовалось.

– Ты посмотри, я столько времени пытался похудеть, а счас явно скинул килограмм двадцать! – Андрея толкнул в плечо весьма довольный боец, которого Андрей смутно помнил. Кажется, его звали Николай, и до перелёта он был раза в полтора шире. Андрей ничего не ответил, да Николаю это и не было нужно.

Голос из динамиков сообщал, что их корабль расположился на орбите Тауры, людям для посадки предстояло погрузиться в спускаемые модули, рассчитанные на восемьсот человек каждый. Андрей занял место в строю и вместе со всеми прошёл в модуль, где пристегнулся в отведённом ему кресле.

Человечество многие годы мечтало о полёте к другим звёздам, и вот он, простой русский парень из глубинки оказался за тысячи световых лет от Земли. Оказался, правда, не от хорошей жизни. Не потеряй он работу в разгар кризиса, едва ли он решился бы на такое безумие. Как и сотни других бойцов, окружавших его. Личный состав наполовину комплектовался из «партизан» – гражданских, имевших опыт военной службы. Андрей в молодости отслужил по контракту три года, теперь, когда на гражданке вновь не складывалось, снова пошёл в армию, несмотря на не слишком молодой возраст. Поманило большое денежное довольствие, обещанные льготы. Завлекала и возможность увидеть невероятный мир. И всё же, если б не отсутствие работы, машина, разбитая в попытке подработать таксистом, одолевающие судебные приставы – он бы предпочёл следить за этим прорывом в новостях. Слишком он стар для такой безрассудной романтики. Да и не верил Андрей в романтику войн. А вот в том, что придётся горя хапнуть, нисколько не сомневался. Если удастся вернуться домой – это будет чудо. Впрочем, то что он оказался здесь, уже было чудом.

Иллюминаторов не было ни в корабле, ни в модуле, посмотреть на Тауру из космоса не вышло. Посадка прошла гладко, перегрузки переносились легче, чем при взлёте. Вскоре Андрей под присмотром командира закрепил на лице дыхательную маску, которую ему предстояло носить как минимум ближайшие первые две недели, и вместе со всеми с волнением смотрел на опускающуюся дверцу модуля. Сейчас им должен был предстать новый мир, который они видели лишь в фильмах таурян.

Широкая дверца посадочного модуля опустилась прямо перед ними. Взору предстала обширная площадка, невдалеке от модуля стояла группа людей и таурян. Бойцы двинулись на выход.

Генерал-лейтенант Сергей Алексеевич Чалый прилетел на Тауру в числе первых людей и теперь участвовал в торжественной церемонию встречи прибывших войск. Организация этой церемонии ему не нравилась.

Данное мероприятие должны были транслировать на всю таурянскую цивилизацию, с целью поднятия духа защитников планеты. Чалый не очень-то понимал, как это может помочь. Несмотря на то что в строю не было восемнадцатилетних юнцов, вид у прибывших солдат был не самый боевой. Немудрено: люди впервые оказались на другой планете, выглядели ошарашенными и растерянными. Вдобавок, подогнанная на Земле форма, на многих повисла мешком. В общем – не лучшее зрелище. Даже несмотря на то, что лица солдат и офицеров частично скрывали дыхательные маски, в первые ряды были поставлены те, кто не похудел за время перелёта. Однако переубедить таурян не удалось, те вежливо настояли на своём.

Для придания солдатам боевого вида тауряне решили всем раздать личное оружие прямо при посадке. Пригнали несколько здоровенных грузовиков и выдали каждому пулемёт без боекомплекта. Чалому пришлось через прибывших вместе с ним офицеров доносить до личного состава, что сейчас это нужно лишь для показухи, их не собираются как в сорок первом году прямо сейчас отправить с площади на фронт. А расписаться каждому за полученное оружие нужно будет по прибытии в место дисклокации.

Сейчас все прибывшие войска были построены, заняв немалое пространство. Чалому подчинили пятьдесят две тысячи человек, большая часть этих людей сейчас находилась перед ним. Генерал Чалый расположился в глайдере, специально оборудованном для этой церемонии. Глайдер представлял собой летающий автомобиль, у которого сняли крышу. За штурвалом был Петренко – личный водитель Чалого, глайдер плавно передвигался на высоте в пятьдесят сантиметров. Чалый стоял в глайдере с прижатой к головному убору рукой, смотрел вперёд перед собой. Навстречу ему так же двигался в глайдере его начальник штаба. Из скрытых динамиков лился торжественный марш, который смолк в нужный момент.

– Товарищ генерал-лейтенант, личный состав Третьей армии Добровольческого соединения земных сил построен! Начальник штаба Третьей армии генерал-лейтенант Круглов.

Приняв доклад, Чалый повернулся к войскам.

– Здравствуйте, товарищи! – голос Чалого, усиленный динамиками, разносился по всей площади.

– Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант!

– Поздравляю вас с прибытием на планету Тауру для выполнения почётной миссии!

– Урра! Урра! Урррраа!

Никаких отдельных обращений к разным родам войск не потребовалось. Третья армия включала в себя три дивизии, пять бригад, полк специального назначения. Исключительно общевойсковые части и подразделения. Каждый боец должен был в кратчайшие сроки получить множество новых военно-учётных специальностей. У таурян имелись технологии ускоренного обучения. Человек надевал шлем виртуальной реальности и в сжатом виде получал огромный объём знаний, который крепко оседал в памяти. Чалый за час таких занятий на Земле узнал практически всё необходимое о рельефе Тауры, её климате, населении, месторождениях полезных ископаемых и многом другом. Следующего часа занятий, проведённого на другой день, хватило для получения исчерпывающих сведений о военной технике, которая должна была поступить в его распоряжение. Тактико-технические характеристики орудий, танков, самолётов чётко уложились в голове, спустя три дня на тестировании Чалый продемонстрировал отличный результат и сейчас при необходимости мог провести занятия с личным составом. Впрочем, необходимости в этом не было. Вновь прибывшие солдаты и офицеры получили меньше знаний, однако каждый из них ещё на Земле успел узнать всё необходимое о полученном только что личном оружии, научился его обслуживать в качественном виртуальном симуляторе.

Глайдер приблизился к трибуне. Дверца автоматически открылась, Чалый вышел из машины и подошёл к трибуне, на которой располагались тауряне. Те поприветствовали его кивком головы. Чалый занял место в центре трибуны среди таурян, каждый из которых был выше его, по крайней мере, на голову.

– Товарищи, нам всем выпала честь впервые в истории человечества оказаться на другой планете. С давних пор люди мечтали полететь к звёздам, мечта человечества сбылась. Мы находимся здесь с важнейшей миссией: помочь дружественной нам цивилизации. Наша задача – помочь им выстоять, победить врага. Это война, какой прежде у нас никогда не бывало. И у нас есть всё для выполнения нашей миссии. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!

Чалый сам до конца не верил в то, что говорил, но не подавал вида. Бойцы не должны колебаться, их нужно убедить в том, что всё будет хорошо. Слово взял главный из присутствующих таурян.

– Дорогие земляне, мы рады приветствовать вас на нашей планете. Вы знаете, что вынудило нас обратиться к вам за помощью, мы благодарны каждому из вас, за то, что вы откликнулись и пришли поддержать нас. Вы посвятили свою жизнь непростой профессии – защите и борьбе за мир. Мы ценим вашу стойкость, выдержку и силу духа, верим в то, что вместе мы сможем победить врага, защитить Тауру. Наши цивилизации будут развиваться бок о бок и поддерживать друг друга в дальнейшем.

Таурянин хорошо изъяснялся по-русски. Интонации, конечно, были диковинны, но речь плавно лилась, излагал он свой спич без запинок. По окончании речи Чалый отдал нужные команды, и многотысячная масса строевым шагом двинулась по площади под восхищённые взгляды таурян. Похоже, они были в полном восторге.

По окончании торжественной церемонии весь личный состав погрузился в транспортные глайдеры, стоявшие в огромном количестве рядом с местом посадки. Глайдеры напоминали скорее комфортабельные автобусы, чем машины для перевозки личного состава. Внутри были даже туалеты.

Первая дивизия, в которую был зачислен Андрей Новиков, должна была расположиться вблизи города Араньяш. Летели до него чуть меньше часа. Всю дорогу бойцы внимательно рассматривали в небольшие оконца проносившийся мимо ландшафт. Рассмотреть удалось немного, подметили лишь небольшое количество растительности.

По прилёте – построение и лёгкий шок от увиденного. На горизонте виднелись очертания города Араньяша, прямо перед ними был аккуратный только что отстроенный военный городок. Дорожки с мягким покрытием, яркие краски на стенах зданий. На отдельных крохотных газонах – низкорослая трава с мясистыми стебельками, аккуратные кустики с ярко-оранжевыми прожилками на листьях.

Поселили их в казармах, которые больше походили на неплохие отели. Андрею выпало делить на двоих кубрик с Алексеем Яровым – гранатомётчиком из его отделения. Рядом с уютной комнатой была душевая. Едва они осмотрели помещения, как прозвучала команда пройти в столовую на приём пищи.

Еда была своеобразная, не походила ни на что земное. Жидковатая каша тёмно-коричневого цвета, какие-то фиолетовые кубики, малиновые брусочки, розовое питьё в стаканах. Командир роты заверил, что всё съедобное, прибывшие неделю назад сослуживцы питаются тем же самым и весьма хорошо выглядят.

Еда оказалась действительно съедобной и даже вкусной. Питались все вместе – солдаты и офицеры.

В Добровольческом соединении было немного рядовых. У всех солдат за плечами была как минимум срочная служба, у многих ещё и служба по контракту. Андрей Новиков носил лычки старшего сержанта, однако был зачислен на должность старшего стрелка. Командиром его отделения был прапорщик, замкомвзвода – младший лейтенант, старшиной роты – летёха. Должностей младшего командного состава, соответствующих званиям, на всех не хватало.

После приёма пищи – построение, на котором им напомнили о важности, возложенной на них миссии и необходимости соблюдать строжайшую дисциплину. В контакты с таурянами лишний раз не вступать, за огороженную территорию не выходить, неуставных отношений не допускать. Нарушители будут наказаны по законам военного времени.

После построения была проведена инвентаризация оружия. Каждый боец расписался за полученный пулемёт. Формально это оружие называлось штурмовой винтовкой, но бойцы предпочитали называть его пулемётом. Длинный ствол с сошками, шнековый магазин на 70 восьмимиллиметровых патронов, в сочетании с лёгким весом, высокая точность и надёжность, прекрасные съёмные прицелы для разных задач – основное стрелковое оружие выглядело великолепным. Правда, его точность и надёжность ещё предстояло проверить в реальных условиях. По количеству деталей и сложности конструкции он заметно превосходил даже АН-94, за что успел получить прозвище «Часы с кукушками».

Затем каждый получил амуницию и дополнительное оружие. Никакой повседневной и парадной формы одежды, каждый получил два комплекта полевой формы. Нательное бельё, брюки, куртки, носки, кепи – всё было изготовлено из высокопрочных материалов, которые невозможно было проткнуть ножом. Такие сведения бойцы получили на Земле и конечно же незамедлительно их проверили, благо небольшие ножи тоже выдали. Тауряне не обманули. Ни порвать, ни проткнуть или разрезать необычайно лёгкий материал не получилось. Помимо этого, каждый получил превосходные ботинки, наколенники, налокотники, перчатки, балаклаву, шлем, бронежилет и экзоскелет, работающий без источников питания. С учётом предстоящего накрытия планеты электромагнитным излучением тауряне максимально упростили оружие и амуницию. Никаких раций, батареек в коллиматорных прицелах – никакого электричества. Бойцы должны были различать предметы в темноте за счёт модифицированного зрения, заводить машины при помощи пневматического пуска двигателя, доставлять сообщения оптическим телеграфом, вестовыми, и почтовыми голубями. Вернее, пеллинойсами – птицами, похожими на земных ворон. Сочетание неизвестных технологий с устаревшими ошарашивало, но с ним нужно было учиться выживать и побеждать.

Выдавали материальные ценности таурянские человекоподобные роботы. Тауряне их сделали небольшими по своим меркам, соответствующим среднему человеческому росту. Эти же роботы накрывали столы в столовой, занимались уборкой и прочими хозяйственными делами. Вежливые до приторности андроиды выдали также несессеры с предметами личной гигиены, аптечки, зажигалки, наручные часы, компасы, некоторую другую мелочёвку. Андрей, помимо прочего, получил и пистолет, который здесь полагался всему командному составу начиная с командира отделения, снайперу, гранатомётчику, а также некоторым другим бойцам, включая старшего стрелка. Боекомплект пока не выдавали.

По завершении всех этих мероприятий состоялось ещё одно построение, снова приём пищи, почти не отличавшейся от предыдущего, разве что в стаканах было зелёное питьё вместо розового. После всех отправили на учёбу. В этот раз им дали краткий тридцатиминутный курс. Этого времени, проведённого в трансовом состоянии, хватило, чтобы узнать практически всё о бронетехнике, приготовленной для предстоящих боёв.

В несколько обалделом состоянии бойцов вывели на улицу для вечерней прогулки. Маршировали полчаса под строевые песни. Испытали ещё один лёгкий шок, проверив на практике модифицированное зрение. Видимость была превосходная, лишь немногим хуже, чем при дневном свете. Вот только глаза стали сверкать в темноте, прямо как у кошек.

Уставшие, переполненные впечатлениями бойцы отходили ко сну. С новым зрением это оказалось непростым занятием. Андрею вспомнилось короткое пребывание в Питере лет пять назад в пору белых ночей. Его сосед по кубрику испытывал те же чувства.

– Блин, надеюсь, к этому можно привыкнуть, – посетовал Алексей.

– Думаю, это не самое страшное, к чему нужно будет привыкнуть, – поделился соображениями Андрей.

– Ну да. То ли ещё будет. Нам говорили, что каждый должен будет освоить все мыслимые военно-учётные специальности, уметь управлять всем, что движется, стрелять из всего, что заряжается. Сразу в это не верилось, но, похоже так и будет. Станем здесь и танкистами, и штурманами, и пилотами дальней авиации.

– Как ты на это подписался? Ты ведь тоже с гражданки пришёл? – поинтересовался Андрей.

– Сокращение, кризис, мать его. Шахту закрыли, другой работы у нас нет. Пришлось вспомнить об армейке. Работы нет, алименты требуют, ипотеку платить чем-то надо.

– Здесь, наверное, чуть ли не все такие, как мы с тобой. Кто-то даже говорит, что это тауряне нам подкинули пандемию, чтоб мы лучше сюда рвались. Вряд ли. Но помочь они могли бы. Наблюдали за нами сотни лет, а попросили о помощи, когда прижало.

– Да твари, одним словом. Похищали наших людей, опыты ставили. Ладно, давай спать.

Заснуть получилось не сразу. Спалось хорошо, но мало. Ранним прохладным утром всех выгнали на зарядку с голым торсом. Нагружали их не слишком сильно. А тело, получившее за время перелёта заряд бодрости, так и просило нагрузки. К тому же пониженная гравитация давала о себе знать. Даже те кто не похудел во время перелёта, всё равно стали весить на десятую часть меньше, так что упражнения давались легко. Андрей без особых проблем смог подтянуться вдвое больше обычного. Если б не дыхательная маска, было б совсем здорово.

После завтрака все облачились в полную амуницию, взяли своё личное оружие, погрузились в глайдеры и целым полком направились на стрельбище. Там живые тауряне безо всяких роботов выдали каждому по два боекомплекта и началось. Андрей за всю службу на Земле не отстрелял столько патронов. Стреляли с позиций лёжа, под беспокоящим огнём – инструктор по стрельбе стоял неподалёку и стрелял рядом с бойцами. Свист пуль и вздымающиеся фонтанчики пыли заставляли нервничать, но показывать вида не следовало. Стреляли с коллиматорами и с оптикой, сбивали низколетящие беспилотники. Когда закончили стрельбы из основных пулемётов, перешли к другим видам оружия. Все постреляли из 13 мм пулемёта, который выдавался по одному на отделение. Экзоскелет позволял с ним хорошо управляться, впрочем, пулемёт и так весил значительно меньше Корда. Тауряне ухитрились хорошо сделать компенсатор, отдача была не слишком большой. Стреляли из гранатомётов, из пистолетов, автоматов, по размерам чуть больше АКСУ – их выдали мехводам и наводчикам. Стреляли на бегу, из окопа и в самых разных ситуациях. К обеду в ушах звенело, руки отваливались, однако настроение поднялось.

Обедали в полевых условиях. Тауряне сами выдавали еду, в точности такую же, как вчера, только с дополнительным бруском, по виду напоминавшим хозяйственное мыло. На вкус правда было ничего. После обеда перешли к практическому освоению бронетехники.

Отделению полагалась бронемашина, по функционалу весьма напоминавшая БМП. В ней правда не было ни радиосвязи, ни электроники, ни ПТУРов. В отличие от глайдеров, она не летала, а передвигалась на обычных гусеницах. Ездила весьма шустро, застрять, похоже, не могла в принципе. Каждый из бойцов отделения должен был уметь управляться с машиной, потому все успели немного порулить, пострелять из пушек и пулемётов. Тауряне лишь наблюдали со стороны, похоже, восхищаясь.

На базу вернулись уставшими, в предвкушении ужина, но его пришлось подождать.

– Ефрейтор Никитенко, это что такое? – капитан Акимов, командир роты увидел что-то нехорошее. – Зажигалка под маской? Она тебе выдана для того, чтоб ты подвергал опасности здоровье себя и окружающих?

Капитан разразился тирадой по поводу того, что пытаться облегчить себе жизнь недопустимо, зажигалки выданы для возможного применения в полевых условиях, а не для того, чтоб филонить. Хоть природа и напоминает земную и всё вокруг выглядит хорошо, здешний воздух продолжает оставаться опасным для людей, не прошедших акклиматизацию, а заболевший солдат может заразить других. Впредь за такое нарушители будут отправляться прямиком в штрафные роты, а сейчас вся рота ограничится лишь пробежкой в четыре километра.

Пробежка была совсем некстати, под конец Андрей ненавидел Никитенко из соседнего взвода, хотя днём и сам подумывал сделать с маской так же, перед пробежкой по полигону с мишенями. Хорошо хоть маска от интенсивного дыхания не промокала. Как только тауряне умудряются делать такие замечательные материалы?

Ужин был сметён мгновенно, после ужина их вновь отправили на короткий обучающий курс, где они почерпнули сведения об артиллерии. Оказывается, тауряне смогли сделать даже РСЗО без электропроводки. С корректировкой огня здесь была некоторая проблема, поскольку средства связи, которые предстояло использовать, сильно желали лучшего. Но, похоже, к работе корректировщиком стоит быть готовым. Едва ли на опасные задания будут отправляться тауряне.

Спали без задних ног. Никитенко был отправлен ночевать в регенеративную камеру для исправления возможных последствий дыхания свежим таурянским воздухом.

Генерал Чалый находился на Тауре третью неделю и всё больше понимал, в какую авантюру ввязался. Это же надо было на такое согласиться! Поддался на посулы о славе, богатстве и карьерном росте. Было б спокойней в отставке.

Больше всего пугала полная неопределённость. Было известно лишь как проходят бои в космосе. А вот что происходило на планетах после высадки десанта бергов – оставалось загадкой. Берги не производили обмена военнопленными, не выпускали с планет никого. Некому было рассказать о том, как проходили бои, что представляют из себя берги, какова их тактика, какое вооружение они применяют.

Ясно было лишь одно: воюют берги явно лучше таурян. Это и немудрено. Тауряне были непригодны к боевым действиям. У них кое-что получалось в виртуальных симуляторах, но на полигонах они терялись. Лишь единицы могли вести стрельбу под беспокоящим огнём инструктора, пропустить над собой танк. Его заместитель вчера устроил импровизированные соревнования по рукопашному бою, выставив на ринг простых десантников против местных спортсменов. Тауряне ушли побитыми. Похоже, лучшее на что они годились – вести артиллерийский огонь с закрытых позиций. Если нужно будет стрелять прямой наводкой – полагаться на них не стоит.

И всё это с учётом того, что на кону стоит судьба их цивилизации! Враги готовы захватить их главный оплот, а чуть ли не девять десятых населения слиняло с планеты, несмотря на правительственную пропаганду и щедрые вознаграждения. От тех, кто остался, толку должно быть немного. У таурян не укладывалось в голове, что во время войны нужно работать на производстве хотя бы восемь часов в день. Работать руками они совершенно не умели. Гуманоиды, создавшие сорокаминутные программы для обучения простого солдата управлению истребителем, учились у простых земных работяг снаряжению боеприпасов и установке противотанковых ежей вручную. Оставалось лишь надеяться, что это в реальности не понадобится, хватит тех огромных запасов, которые они создали.

Автоматизированная промышленность Тауры пока что обеспечивала всем необходимым. Патронов на стрельбы отпускали с избытком, на территории планеты активно создавались схроны с оружием и боеприпасами на случай возможного ведения партизанской войны. Да какие схроны! Им ничего не стоило выкопать огромный бункер и разместить там сотню единиц бронетехники.

Техника у них, на первый взгляд была хороша. Но при боевых действиях неизбежно проявятся её недостатки, которые нельзя будет исправить на заводе. А против них будет враг, который всё учёл и исправил, довёл до ума. Будут обстрелянные бойцы, прошедшие маршем два десятка планет. Оставалось лишь надеяться на эффект неожиданности, на головокружение бергов от успехов.

Чалого одолевало множество проблем и невозможность расслабиться. На этой чёртовой планете даже алкоголя не было. Тауряне заменили его каким-то волновым излучением, сразу доставляя удовольствие прямо в мозг. На людей это не действовало, двое штабных офицеров уже успели проверить. Один из них ещё и успел охмурить таурянку. Как он на это решился – непонятно. Они и на женщин-то непохожи.

Вдобавок, местная еда уже успела поднадоесть. Скоро наверняка будут массовые жалобы от личного состава. Офицеры, прилетевшие с Чалым, уже успели отметить, что поначалу еда казалась вкусной, однако уже через десять дней утомила. Тауряне обещали что-то изменить, но не похоже, что стремились. Их натуральная пища, по словам таурян, для землян не подходила.

Сами тауряне тоже в основном ели синтетическую пищу. Органические продукты, как понял Чалый, могли позволить себе немногие. Особенно из тех, кто остались на планете. Состав таурян был неоднороден, среди них были гуманоиды со светло-зелёной кожей и с тёмно-зелёной. На Земле тёмно-зелёных почти не было, здесь примерно каждый третий таурянин был тёмно-зелёным. Местная творческая интеллигенция, преимущественно состоящая из светло-зелёных, как уловил Чалый из разговоров, большей частью улетела в более спокойные места.

Вся эта ситуация напоминала Чалому историю с русским экспедиционным корпусом во Франции в Первой мировой, когда русские пехотинцы спасали Париж. Французы взамен осуществляли материальную помощь, что порождало у некоторых солдат мысли о том, что их променяли французам на железки. И хоть подобные мысли посещали самого Чалого, пожалуй, следовало усилить воспитательную работу с личным составом. Впрочем, солдаты, похоже, здесь прониклись идеей защиты миролюбивых гуманоидов. Чалый каждый день беседовал с отдельными солдатами, и отмечал, что те сейчас являются большими патриотами Тауры, чем сами тауряне.

Андрей находился на Тауре чуть больше двадцати дней и успел втянуться. С утра до вечера их дивизию гоняли на учениях. Все бойцы успели побывать на месте каждого из членов танкового экипажа, поупражняться в стрельбе из миномётов, зенитных установок, орудий различных калибров, РСЗО. Дважды Андрей пилотировал ударный вертолёт с отработкой стрельбы по наземным целям, один раз пилотировал истребитель-бомбардировщик. Из них делали настоящих универсальных солдат. Выходило неплохо. Андрей за это короткое время успел выучиться не только летать, но и поражать воздушные и наземные цели.

На учениях, как водится, не обходилось без несчастных случаев, однако даже тяжелейшие травмы излечивались в регенеративных камерах почти мгновенно. Акклиматизация прошла успешно, все сняли дыхательные маски без каких-либо последствий для здоровья, правда, пройдя в обязательном порядке профилактические мероприятия в тех же регенеративных камерах. Способность видеть в темноте стала ещё лучше, вместе с тем, она уже почти перестала мешать при отходе ко сну. В полной темноте видеть, правда, было невозможно, но здешнее небо, густо усыпанное звёздами, обычно давало света не меньше, чем было на Земле в полнолуние.

Никаких увольнительных в город не полагалось, все сидели в военном городке. Пару раз показывали выпуски земных новостей, которые привезли корабли таурян, продолжавшие курсировать через искривлённое пространство на Землю и обратно. В календаре таурян не было предусмотрено дней недели, однако люди продолжали заглядывать в земные календари. На территории городка были выстроены православные храмы, Андрей заходил в воскресенье в один из них. Он не был прихожанином на Земле, не впечатлился миссионерской деятельностью и здесь.

Также им несколько раз показывали местные таурянские фильмы. Смотрели их тоже в шлемах виртуальной реальности. Сюжеты были разными: об освоении таурянами дальнего космоса, о жизни простых таурян, их культуре. Постичь их загадочную культуру казалось невозможным, но она вызывала уважение.

Тауряне всё чаще принимали участие в учениях. Некоторое их количество уже входило в штат дивизии в качестве тыловиков, водителей, штабистов. Они были не особо общительными, не любили говорить о войне, да и на многие другие темы. Общаться, впрочем, было особенно некогда, их гоняли на учениях с утра до вечера, не оставляя свободного времени.

Удалось привыкнуть жить без Интернета, без телевидения. Раздражала местная еда. И пугала неизвестность. О том, что им предстоит, можно было только догадываться. Ощущалась нервозность. Кто-то срывался и упивался техническим спиртом, за что получал строгие взыскания и детоксикацию в регенеративной камере. Андрей держался, хотя отдал бы немало за возможность забыться на время.

О будущем противнике было известно немного. Тауряне провели множество разборов космических боёв и не могли их победить. Разборов планетарных боёв не было, рассказать о них было некому. По таурянам было заметно, что воевать они совершенно не приспособлены, но это не означало, что земляне смогут закидать бергов шапками. Быть может, помимо электромагнитного излучения (ЭМИ) у тех имелось существенное превосходство в иных видах вооружения и никаких сражений попросту не выйдет. Если во время военных действий попасть в плен на Земле, то можно было рассчитывать, хоть и не всегда, на возвращение домой. В случае с инопланетянами надеяться на такое не приходилось. Вдобавок тауряне рассказывали совершенно жуткие истории о зверствах бергов по отношению к варнам – гуманоидам, находившимся на чуть более высокой ступени развития, чем люди. Им показывали кинохроники с сожжёнными дотла городами, в которых были истреблены миллиарды синекожих человечков. Там варнов истребляли роботы бергов, ЭМИ там не применялось. Ожидать пощады от таких изуверов не приходилось.

На резонный вопрос о том, не прилетят ли берги устроить апокалипсис на Земле, тауряне отвечали, что защитят Землю развёрнутой ими сетью спутников и вышек, которые в случае такого нападения врубят ЭМИ на Земле и не позволят бергам применять роботов. Хотелось бы в это верить, всё же вышки были развёрнуты преимущественно лишь на одной шестой части суши. Да и не хотелось бы, чтоб их действие было проверено на практике.

В общем, все старались свыкнуться с тем, что им, скорее всего, придётся умереть на этой планете, приложив все усилия для её защиты, а заодно и для защиты Земли. Если погибнуть, то забрав с собой как можно больше пришельцев, чтоб те не вздумали пытаться атаковать планету, поставляющую искусных воинов.

А таурян даже было жаль. Все их кадровые военнослужащие давно полегли в боях, место в строю заняли гуманоиды, ни разу в жизни не державшие в руках инструмента, не то что оружия. И таким ботаникам предстояло сражаться с матёрыми убийцами.

Сейчас Андрей шёл в кубрик с занятий по тактической подготовке. Голова взрывалась от полученных знаний, вернее, от возможной перспективы их применения.

– И запомните бойцы, – окинув всех суровым взглядом, сказал на вечернем построении комбат Евсеев. – Каждый из вас обладает значительным опытом, не говоря уже о выдержке и силе духа. Сейчас вы получите теоретическую подготовку, которую на Земле преподают несколько семестров. Каждый рядовой должен будет в случае необходимости возглавить батальон местных вооружённых сил. А если понадобится – то и полк.

Сначала Андрею показалось, что это преувеличение. Но теперь после сорокаминутного курса в его голове поместилось множество знаний. Запомнить штатную структуру таурянских частей и подразделений было несложно, они весьма походили на земные. Но, помимо этого, он теперь мог рассказать о тонкостях строительства укреплений и расположения огневых точек, о том, как провести рекогносцировку местности, организовать артподготовку, сформировать штурмовые группы, группы прикрытия и общевойсковой резерв. Как грамотно поставить им задачи, как принимать решения в условиях ограниченного объёма информации, а также о многом другом, вплоть до галактических правил ведения войны, которые, как ни странно, соблюдались.

Остальные тоже шли загруженные. Несмотря на уже полученный огромный объём знаний, привыкнуть к таким перегрузкам памяти люди так и не смогли.

– Слушай, Андрей, я понять не могу, как они это делают. Почему если я буду читать учебник, то нужно прочесть несколько раз и всё равно многого не запомню, а тут – раз и всё уложилось. Хоть про устройство контрэскарпов и минных заграждений, хоть про боевой порядок батальона в наступлении. – делился Алексей впечатлениями, сидя на своей кровати напротив Андрея.

– Самому интересно, как они научились так нам в мозги залезать. Как же они натренировались, чтоб такое проделывать.

– Да-а и не говори. А теперь их прижало, не могут без нас обойтись. Это как если б мы племя пигмеев к себе притащили и взяли б на службу. Хотя, здесь же одни профессора, воевать некому.

– Европейцы чем-то подобным пробавлялись. Французы вроде набирали сенегальских стрелков. Но лишь в качестве пушечного мяса. А нам здесь могут доверить командование их частями. Вот такая ирония судьбы. Десантники утверждают, что рядовой ВДВ приравнивается к майору мабуты, теперь и правда получат возможность хоть кем-то покомандовать. Ну и мы заодно.

– Да, всем вернувшимся наше командование должно будет минимум майорские звания присвоить. Как думаешь, расщедрятся?

– Не стоит об этом думать. Давай лучше спать.

Веймаарту было интересно наблюдать за землянами. Занимая должность писаря в штабе Третьей армии, он имел такую возможность. Впечатления складывались противоречивые.

Было понятно, что существа с окраины Галактики должны сильно отличаться от них, иметь свои обычаи, непонятные для посторонних. Но как, например, можно отказываться от предложенного хорошего депиляционного крема, предпочитая удалять растительность на лице каждый день? Ведь если она не нужна, проще свести её раз и навсегда.

Грубые шутки, узкие интересы, почти никаких разговоров об искусстве – всё это было, в общем-то, понятно. Люди у себя на планете целыми днями занимались суровой военной службой, у них не было времени на что-то другое. Сейчас для того, чтобы выжить и защитить Тауру, им нужно было максимально сосредоточиться на конкретных задачах. Потому они и работали с полной самоотдачей, не ограничиваясь тем, что проводили в штабе целые дни напролёт. Были и внезапные тревоги, когда всех поднимали среди ночи и проверяли состояние боевой готовности. Были также выезды на полигоны, где Веймаарту приходилось наблюдать уже строевых военнослужащих. После таких мероприятий он радовался тому, что служит в штабе, в котором во много раз спокойней, окружение составляют интеллигентные люди.

Веймаарт сознавал, что всем таурянам следовало во многом брать пример с землян. Невероятная работоспособность, выдержка, сила духа, строжайшая дисциплина – всего этого им крайне не хватало. Глядя на их обучение прицельной стрельбе под беспокоящим огнём, Веймаарт проникался уверенностью, что эти герои смогут их всех защитить.

Для штабной работы ему пришлось освоить русский язык, механическую печатную машинку и развить навыки рукописного написания текста. Несмотря на то что сейчас он пока ещё работал на электронных устройствах, каждый день нужно было обязательно исписать несколько листов от руки, напечатать пару тысяч слов. В первые дни пальцы и запястья болели от такой дикой непривычной нагрузки, сейчас он уже втянулся и даже стал свыкаться с мыслью, что можно жить без электричества, как бы немыслимо это не выглядело.

Здесь на службе ему приходилось обходиться без мозговых имплантов. Как и каждый таурянин он имел в голове устройство, позволяющее моментально получать нужную информацию. Поскольку такой возможности в боях с бергами им не светило, командование стало сразу приучать личный состав к работе с бумажными справочниками, картами и прочими архаизмами. Веймаарт не принадлежал к числу реконструкторов, которые сбегали от реальности в прошлое, доказывая всем, что можно обходиться без достижений цивилизации. Привыкать к такому было тяжело, но привыкнуть было жизненно необходимо. У него была возможность покинуть Тауру, но ничего хорошего в этом случае не светило – прозябание хуже прежнего. Здесь же у него был шанс заслужить почёт, подняться сразу на несколько ступенек по социальной лестнице. В случае их победы, конечно.

Хоть Веймаарт и признавал положительные черты землян, ситуация с подчинением этим варварам его не сильно радовала. Здесь чуть ли не каждый мог отдавать ему распоряжения, заставлять выполнять не самые приятные задания. Приходилось с этим мириться.

– Рядовой Веймаарт, вы ведь уже не первый день на службе. Надо же перечитывать, то, что напечатали, если никто не подгоняет. Вот, посмотрите этот абзац приказа, видите ошибки? – штабной майор оторвал Веймаарта от мыслей и тыкал ему текстом документа, вышедшего из-под машинки.

Веймаарт лишь вздохнул и вставил в машинку новый лист.

Сорок второй день пребывания на Тауре начался как обычно. Побудка, зарядка, приём пищи, построение, выезд на полигон. Сегодня они должны были отрабатывать танковые бои. Однако планы резко изменились.

– Товарищи, – полковник Иваненко подбирал слова, стоя перед бойцами. – Только что стало известно, что космический флот бергов вошёл в Таурянскую звёздную систему. Это не учебная тревога. В течение суток должно состояться сражение с флотом таурян. Что может быть дальше, вам хорошо известно. Сейчас грузимся в глайдеры и занимаем подготовленные позиции.

Без лишних слов бойцы заняли места в глайдерах. На таурян было жалко смотреть, похоже лишь присутствие землян сдерживало их от того, чтоб забиться в истерике.

Отделение Андрея заняло ДЗОТы в четырёх километрах от Араньяша. Андрей расположился в ДЗОТе вместе с Алексеем. С ними были Куупейтам и Хьююсинг – тауряне, которые должны были помогать им в обслуживании счетверённого 32-мм орудия.

Сейчас они ждали. По радиосвязи объявили, что где-то неподалёку в ближнем космосе вовсю маневрируют два космических флота. Был ничтожный шанс на то, что в этот раз флот таурян устоит. Также имелась некоторая вероятность того, что берги не станут сейчас высаживаться на Тауру, а предпочтут напасть на Пюрге – планету таурян в этой же звёздной системе. Но готовиться следовало к худшему. Потому сейчас они потренировались в стрельбе по беспилотникам, благо такая возможность ещё была. Андрей, привалившись спиной к стене, наблюдал, как Хьююсинг меняет стволы орудий. Необходимости в этом пока не было, но тренировать навыки стоило. К тому же следовало чем-то занять этих таурян.

Оборонительную линию тауряне построили на славу. Множество хорошо замаскированных ДЗОТов и блокгаузов по команде могли ощетиниться орудиями разных калибров для ведения огня как по воздушным, так и по наземным целям, причём в разные стороны. Под землю на стометровую глубину тянулся ряд этажей, в которых располагались припасы, комнаты отдыха, госпитальные палаты. Работали лифты и вентиляционные установки, был свой метрополитен для переброски боеприпасов и личного состава. На случай отключения радиосвязи были предусмотрены переговорные трубы, для связи с удалёнными наблюдательными пунктами имелся оптический телеграф. Толщина брони поражала воображение. В общем – линия выглядела совершенно неприступной. Лишь бы не оказалась бесполезной, как линия Мажино во Второй мировой.

– Братва, чего приуныли? – постарался подбодрить таурян Алексей. – Неплохо отстрелялись ведь. Если и в бою так будем стрелять, никто не пройдёт! Верно, Андрей?

– Конечно. Муха не пролетит. Такая штука, – поднявшись, похлопал Андрей по казённику орудия, размолотит в фарш всё, что может летать. И БМП размолотит, если понадобится. И тяжёлой артиллерии здесь до чёрта, плюс минные поля. Если берги сюда сунутся, лучше им обратно улетать. Их сюда никто не звал. Так, хлопцы?

– Так точно, товарищ старший сержант, – без энтузиазма отозвался Хьююсинг. «Непросто вести воспитательную работу среди такого личного состава. Хорошо б свершилось чудо, и опасность миновала бы, можно было б самим отсюда улететь без всяких боёв», – думал про себя Андрей, прекрасно понимая, что на чудо рассчитывать не стоит. И, чтобы отвлечь личный состав от печальных раздумий устроил всем тестирование по пользованию оптическим дальномером.

Так, стараясь не думать о плохом, провели весь день. Перед вечерним приёмом пищи ещё раз поупражнялись в стрельбе, на этот раз по наземным целям. Алексей под командованием Андрея быстро размолотил беспилотный БМП, обездвижил танк. Тауряне шустро ориентировались с определением дальности, выполняли все команды Андрея и не путались под ногами. По окончании стрельб их расчёт отметил комроты Исаев, поставив другим в пример.

Ночевали в подземном кубрике. Дежурили у орудийной установки по очереди. Андрей спал неважно, тауряне, похоже, вовсе не смогли заснуть.

Зарядку проводили на свежем воздухе. Все обломки разбитой техники были убраны, ласково пригревало местное бледно-голубое солнце. Все прекрасно понимали, что это, скорее всего, последнее мирное утро. Короткое радиосообщение при побудке объявило, что идёт ожесточённое сражение между флотами.

После завтрака успели провести ещё одну учебную стрельбу по беспилотным летательным аппаратам. Чувствовалась нервозность у таурян. Андрей едва сдерживался, от того чтоб нарушить строгие наставления командования и не наорать на них.

Едва Куупейтам успел заменить стволы орудий, тревожный голос из динамика объявил команду спуститься вниз. Внизу комвзвода Бероев объявил, что космическое сражение окончилось поражением таурян. Берги приближаются к планете, в ближайшее время может начаться бомбардировка, облучение ЭМИ, высадка десанта. Наверху остаётся малое количество наблюдателей, остальные должны быть готовы быстро подняться наверх по команде.

Потянулось тревожное ожидание. Прошло два часа, которые по ощущениям превратились в вечность. Послышались хлопки сверху. Потом в помещениях резко погасло освещение. Светили лишь фосфоресцирующие поверхности, для надёжности зажгли несколько газовых рожков.

Команда Евсеева занять свои позиции вызвала даже некоторое облегчение. Отсиживаться под землёй – тоскливое занятие. Предстояло сделать то, для чего их готовили.

Андрей всматривался в стереоскопическую трубу. Ложные цели сослужили свою службу. Кое-как замаскированные громоздкие сооружения впереди превратились в лужи кипящего пластика. Маскировка оборонительной линии сработала как надо, всё было цело.

– Внимание, к нам приближается штурмовая авиация, приблизительная скорость – сто пятнадцать метров в секунду. Расчётное время подлёта – две минуты. Полная боеготовность! Расчёты к орудиям! С Богом! – голос Бероева был полон решимости.

– Вот как, решили без разведки двинуть, хотят сразу нас шапками закидать. Щас они отгребут, – Алексей прильнул к прицелу выдвинутой установки.

Глава 2

– Зарядить бронебойно-зажигательными. Переключить на максимальный темп стрельбы. Установок две. Прицел выше на два с половиной. Упреждение два. Огонь! – Андрей почувствовал, как мандраж покинул его, волнение ушло в бетон под ногами, оставив после себя лишь ледяную выдержку.

Четыре огненные полосы вспороли небо. Прямо на них на высоте около полутора километров нёсся штурмовик. Лопасти его винтов слились воедино, в тот же момент как Андрей отдал последний приказ, от его крыльев отделились два огненных росчерка. Метрах в пятидесяти перед ДЗОТом дважды рвануло, должно быть реактивными снарядами, в помещение залетел ком земли. Алексей оказался точнее, самолёт покачнулся, пустил дымок из-под левого крыла и развернулся назад, освобождаясь от лишнего груза. На земле под ним рвались авиационные бомбы.

На какое-то время Андрей перестал видеть в стереотрубу всю авиационную армаду, сосредоточившись лишь на одном штурмовике. За мгновение до того, как Алексей открыл огонь, к нему вернулось нормальное, не тоннельное зрение. Андрей увидел переполох в стройных рядах авиации. Один из самолётов в его поле зрения просто развалился на куски. Стройные восьмёрки хищных птиц распались, развернулись обратно и понеслись прочь, оставляя за собой разрывы бомб на земле.

– А-аааа! – тауряне радостно орали в голос. Андрей на радостях обнял Алексея. Начало положено!

– Новиков и Яровой, срочно прибыть в пункт сбора три! – голос прапорщика Радимова не дал вволю поликовать.

На пункте сбора, расположенном невдалеке за их ДЗОТом, их взвод в неполном составе запрыгнул в грузовик, который понёсся к вертодрому. Бероев сообщил переполненным адреналином бойцам, что сейчас они полетят в контратаку. Штурмовая авиация уже вылетела, артиллерия бьёт по месту высадки бергов, чтоб не дать им опомниться, их накроют ещё и с вертушек. Также для контрудара выдвигается бронетехника. Шесть человек из их взвода остаётся на всякий случай на позициях, места остальных убывших займут тауряне.

Также Бероев, поехавший вместе с личным составом в кузове грузовика, сообщил, что место высадки бергов всего в двадцати километрах от оборонительной линии. Высадились они своеобразно: после накрытия планеты ЭМИ и бомбардировки с орбиты спустили неподалёку десяток огромных аппаратов. Ещё до приземления эти аппараты выпустили из себя сотни самолётов и вертолётов. Вертолёты до оборонительной линии не долетели, не исключено, что с ними придётся вступить в бой, перед этим в бой должны вступить более быстроходные самолёты. Авианалёт противника отражён блестяще, потерь среди личного состава нет. В ДЗОТ с сержантами Смирновым и Эзугбая угодил реактивный снаряд. Стены выдержали, орудие пришло в негодность, осколки никого не поранили – таурянский материал оказался достаточно прочным.

Андрей впервые в жизни участвовал в бою, впечатлений уже было выше крыши, но приключения только начинались. Он понимал, что, похоже, сидение в ДЗОТе покажется ему рутиной по сравнению с предстоящим, но особенно задумываться над этим было некогда.

– Товарищ старший сержант, борттехник Кейсяян к выполнению боевого…

– Вольно, – махнул рукой Андрей, запрыгивая в вертолёт. Некоторые вертолёты на площадке уже раскручивали лопасти винтов, осознание необходимости скорейшего удара по противнику передалось ему. Необходимые тумблеры Андрей щёлкал на автомате, руки сами находили их.

Полётное задание было простым: в составе расширенного звена из восьми вертолётов под командованием Бероева долететь до места высадки бергов, атаковать наземные цели. В случае столкновения с авиацией противника по возможности вступить в бой. Их звено составляло лишь малую часть атакующих, разом вылетало около сотни вертолётов.

Вертолёт поднялся в воздух. Алексей занял место оператора-штурмана, был готов по команде сбрасывать бомбы, таурянин Кейсяян при необходимости мог прикрывать огнём заднюю полусферу. На Алексее помимо пилотирования и командования были задачи по пуску реактивных снарядов, стрельбе из авиапушки.

Вскоре перед ними открылась панорама боя. Не менее двух сотен самолётов различных типов носились в воздухе. Вертолёты бергов были здесь же, старались, не зависая на месте, выцеливать противника. Небо было испещрено огненными росчерками, то тут, то там очередная крылатая машина вспыхивала огнём и валилась на землю. На землю опускались несколько парашютных куполов. В обе стороны ожесточённо лупила артиллерия. Казалось, что они попали прямо в ад.

Повинуясь знакам, поданным вертолётом Бероева, Алексей направил свой вертолёт в составе звена на шестёрку вертушек бергов. Снижение, захват цели. Звено бергов спешно старалось развернуться, но в их сторону уже били струи огня. Алексей выпустил два РС и утопил гашетку авиапушки. Остальные члены звена проделали то же самое. Звено бергов распалось, головной вертолёт вспыхнул, раскидав обломки несущего винта и камнем рухнул вниз. Ещё один задымился и также устремился к земле, стараясь выправить положение.

Бероев повёл звено по направлению к колонне бронетехники бергов. Занятия в виртуальных симуляторах оказались не напрасны, даже в стрессовой ситуации при отсутствии радиосвязи звено действовало как единое целое.

– Лёха, полный сброс! – скомандовал Андрей.

– Есть, – отозвался Алексей. С подвесок вертолёта отделились четыре бомбы весом больше 250 кг каждая. Андрей выпустил ещё пару РС в направлении скопления техники. Результат стрельбы понять не смог, бронестекло сбоку от него внезапно дрогнуло от удара, покрылось сеткой трещин. Андрей рванул штурвал на себя, стараясь быстрей набрать высоту. Прямо под ногами что-то тревожно застучало. Не успел он выровнять вертолёт, как сзади загрохотала авиапушка борттехника, Кейсяян что-то кричал на своём языке. Андрей выполнил резкий манёвр по развороту вертолёта, едва не столкнувшись с соседом, успел увидеть, пронёсшийся мимо берговский истребитель.

– Хрен вам! – проорал Андрей. Адреналин в крови зашкаливал, но он успел оценить прочность брони своей летающей крепости.

Вернуться в строй звена оказалось не так просто. В небе творился хаос. Андрей, увидев одиночный вертолёт бергов, воспользовавшись моментом, атаковал его сверху. Судя по всему, он попал, но вертолёт, получив незначительные повреждения, ушёл из-под огня и пытался контратаковать. Закружилась карусель, в которую вмешался кто-то из сослуживцев. Кабина вражеского вертолёта взорвалась осколками, машина устремилась вниз.

Найти своё звено не представлялось возможным, и Андрей решил расстрелять оставшиеся РС по наземным целям. Всполохи взрывов в рядах бергов радовали глаз. При наборе высоты что-то пошло не так, вертолёт стало кренить набок.

– Командир, дым из второго двигателя! – прокричал борттехник.

– Возвращаемся на базу. Следи в оба, прикрывай тыл, – процедил Андрей, сжав зубы. Похоже, ему предстояло нелёгкое испытание.

К счастью, преследовать их никто не стал. Помимо них, на вертодром тянулись поодиночке и другие вертолёты, иные отчаянно вихляли в воздухе. Внизу кипел бой бронетехники, танковые клинья врубались в нестройные ряды противника. Вертолёт Андрея понемногу терял высоту, но в целом держался.

На вертодроме их встречали сигнальщики, отчаянно махавшие флажками, пожарные машины. Один из стоявших вертолётов вовсю поливали пеной. Стараясь взять себя в руки, Андрей выполнил все необходимые действия и по возможности аккуратно приземлил машину. Стрекот винта над головой стихал. Отличное нательное бельё насквозь пропиталось потом. Он обернулся назад. Таурянин смотрел на него как на божество.

Глава 3

Дотошные тауряне считали на корпусе вертолёта следы от попаданий, вытащили из бронестекла две 15 мм пули. Три вертолёта из их звена вернулись абсолютно целыми, один не вернулся вовсе. В нём находились бойцы из третьего отделения Киряев и Мухаметшин, пока об их судьбе ничего не было известно. Оставалось лишь надеяться, что они благополучно катапультировались. Сержанту Логинову из второго отделения, занимавшему место лётчика, зенитным огнём оторвало ступню на левой ноге. К счастью, оператор Васильев не растерялся, сменил истекающего кровью командира и смог доставить вертолёт на базу. Их борттехник при попытке оказать командиру медицинскую помощь, потерял сознание, Логинов ухитрился самостоятельно вкатить себе обезболивающее и наложить жгут. Борттехнику из экипажа Бероева оторвало правую руку по локоть, когда Андрей посадил свой вертолёт, раненого таурянина укладывали на носилки.

Прийти в себя им не дали. Уцелевшие вертолёты спешно заправляли и заряжали, четырём экипажам из взвода, включая экипаж Андрея было приказано продолжить бой на бронетехнике. И вот ошалелые бойцы уже мчались на грузовике в новый пункт назначения, неподалёку от вертодрома.

Грузовик встретил коренастый старлей, который сообщил прибывшим, что их включили в состав сводного отряда под командованием капитана Диденко. Андрею отвели самоходное орудие, экипаж пополнили тёмно-зелёной таурянкой.

– Товарищ старший сержант, рядовой Тююильда для выполнения боевого задания…

– Вольно, – прервал удивлённый Андрей. Нет, он видел таурянок среди военнослужащих, но всё же не ожидал, что одна из них будет под его командованием. Специальностью замкового владеешь?

– Так точно! – сверкнула глазами таурянка.

– Очень хорошо, занимай место. Кейсяян, будешь наводчиком, Алексей – садись на место мехвода. Погнали!

Двинули в составе соединения, включавшего в себя двадцать четыре БМП, двенадцать танков, по десять самоходных орудий и самоходных зенитных установок. Помимо экипажей, в БМП было лишь по двое бойцов. Сзади за ними тронулись ещё десяток грузовиков, горючевозы, техлетучки, несколько санитарных автомобилей. Вперёд для разведки вылетел лёгкий вертолёт.

До места высадки бергов добрались без особых приключений, разве что приходилось порой петлять меж воронок от разрывов бомб. Вроде и не сильно много сбросили берги, но местами пейзаж стал напоминать лунный ландшафт. Андрей не удержался, высунулся в люк, чтоб озирать окрестности. От его взгляда не укрылось, что БМП в двухстах метрах справа вдруг остановилась и дала пулемётную очередь по воронке. Посмотрев туда в бинокль, Андрей увидел разорванное тело берга, видимо, неудачно пытавшегося слиться с местностью.

Место высадки десанта встретило их столбами чёрного дыма, поднимавшегося к небу от горящей техники. Немногочисленная команда собирала пленных бергов, не оказывавших сопротивления. Андрей внимательно разглядывал их. Крупные, хоть и пониже таурян, плечистые, в камуфляже, хорошо сочетающемся с местностью, в экзоскелетах и шлемах, весьма напоминавших таурянские.

Они двинулись дальше. Повсюду были следы боестолкновения, покорёженная техника, брошенное вооружение, трупы. Андрею никогда раньше не приходилось видеть подобного. Их соединение уверенно прокладывало путь, танки и самоходки не объезжали мелкие препятствия.

Ехали долго. Их целью было преследовать бергов, не давать им организованно отступать. Вступать в бой не приходилось, в основном всё было зачищено другими. Над головой то и дело проносилось авиация, где-то вдали мелькали разрывы.

Отдельные БМП порой останавливались, чтоб подобрать пленных, сдавали их автомобилистам. Засад берги не устраивали, так что двигались гладко. Порой по пути встречалась своя бронетехника с повреждениями, полученными в бою, возле которой копошились бойцы. Двигавшиеся с отрядом техники оказывали помощь, медики также не оставались без работы.

Часа через три такой езды они встретили потрёпанную колонну своей бронетехники, движущуюся навстречу. Остановились. Диденко о чём-то поговорил со старшим, слов не было слышно. После этого встреченная колонна развернулась и влилась в их ряды, а из танка Диденко высунулся таурянин, флажками просигнализировавший, что они едут в атаку, укреплённые позиции противники в пятидесяти километрах отсюда.

Все в экипаже разом подсобрались, стало ясно, что расслабляться не приходится. Ехали настороже, ожидая подлянок.

Враг не выскочил им навстречу. И на предполагаемом месте его не оказалось. Были лишь остовы подбитой техники, трупы. Соединение остановилось. Неподалёку от танка Диденко сел разведывательный вертолёт, командиры выбежали навстречу друг другу, о чём-то переговорили, после чего Диденко вернулся и сам флажками просигнализировал: «Следовать в Кёёринг».

Двинули в город, располагавшийся в тридцати километрах на северо-западе. По местным меркам Кёёринг был небольшим городком, по российским – как крупный областной центр.

Километрах в шести от города остановились, штурмовать сразу не стали. Подождали минут пятнадцать, успели подкрепиться сухпаем. Тююильда без всякого стеснения присела оправляться под самоходкой. Позади показалась колонна своей бронетехники.

– Ну что бойцы, похоже, сейчас прибудет подкрепление и двинем освобождать город, – обратился Андрей к экипажу. – Кейсяян, готов?

– Так точно, товарищ командир, – без особого энтузиазма отозвался наводчик. Похоже, он предпочёл бы сейчас находиться далеко отсюда, а не геройствовать. По Тююильде тоже было заметно волнение.

– Давай я буду называть тебя Кейс, в бою выговорить проще, – снова обратился к наводчику Андрей.

– Я не против.

– Ну и славно. А ты, согласна называться Тюлей? – обратился он уже к таурянке.

– Как скажете, – таурянка, которую начинала бить мелкая дрожь, не возражала.

Встретили подкрепление, перестроились, получили вводные от командования. И замерли на месте, наблюдая за одиноким автомобилем, отъехавшим от соединения в сторону города. В люк высунулся таурянин, махавший жёлтым флагом, который по галактическим правилам войны означал призыв к переговорам.

Андрей с тревогой наблюдал за автомобилем. Но встретили его по-людски, стрелять никто не стал. Навстречу ему неспешно двинулся другой автомобиль, неподалёку от окраины города они встретились. Подлетающую сзади эскадрилью вертолётов бойцы по команде Диденко встретили залпом из ракетниц. Вертолётчики всё правильно поняли и сели неподалёку. Напряжённо тянулось время. Наконец автомобили разъехались, двинулись обратно. Все вышли вперёд встречать замполита Переслегина, возвращавшегося с переговоров.

– Ждём тридцать минут, – объявил он, выйдя из машины. – Если не выходят, можем атаковать.

Диденко с непроницаемым лицом отвёл замполита в сторону, где они некоторое время переговаривались. Вновь медленно-тягуче потекло время. Все поглядывали на часы.

По истечении получаса Диденко дал отмашку. Бойцы загрузились в машины, взревели моторы, стали раскручиваться вертолётные винты. Тут над окраиной города полыхнуло, раздались страшные взрывы. В небо устремились столбы чёрного дыма. Переслегин высунулся из самоходки и махал руками, призывая всех стоять на месте. Вскоре со стороны города показалась пешая вереница бергов. В руках у впереди идущих были какие-то музыкальные инструменты, знамёна. Люди и тауряне, обнявшись, прыгали от счастья, кто-то палил в воздух. На радостях стали качать на руках Переслегина.

Охранять пленных и город осталась небольшая часть отряда, экипаж Новикова вместе с основными силами выдвинулся дальше. Проехав сорок километров на север, перестроились и остановились. Диденко вновь посовещался с командиром разведывательного вертолёта, после чего дал артиллеристам координаты для стрельбы.

– Зарядить фугасом. Прицел сорок один, четыре деления, левее ноль-ноль-два – отдавал приказы Андрей. И, увидев взмах флажком командира артиллериейПиляева, скомандовал, – Огонь!

Залп крупнокалиберных орудий производил серьёзное впечатление. В ушах зазвенело. Пара РСЗО, присоединившиеся к ним у Кёёринга тоже дали залп. По команде Пиляева пальнули из орудий ещё трижды, затем потянулось ожидание.

После возвращения вертолёта дали ещё пять залпов и выдвинулись вперёд. Оказалось, берги решили остановиться и окопаться. Возможно, у них заканчивалось горючее. Помимо артиллерии, их ещё накрыли с вертушек, захватчики дрогнули. Людей встретили безмолвные остовы бронетехники, берги, по всей видимости, слиняли в лесок за спиной.

Проверять технику особо не стали, опасаясь минирования, лишь расстреляли несколько машин. Кейс чётко выстрелил одному из танков прямо под башню, которая эффектно отлетела далеко в сторону, за что удостоился похвалы Андрея и восхищённого взгляда Тюли. Надолго задерживаться на позиции не стали, после беглого осмотра двинули дальше.

Спустя двадцать минут прямо на них выскочил автомобиль с таурянским вестовым. Поговорив с ним, Диденко дал команду мчать что есть сил на северо-восток.

Проехав километров двадцать, сводный отряд миновал небольшой городок Пюттлайн. Северней него шёл бой. Артиллерия бергов сровняла с землёй укрепления, и перешла к зачистке местности при помощи пехотинцев. На руинах вовсю шла перестрелка.

Самоходки начали стрельбу первыми. Кейс по команде Андрея на ходу выстрелил фугасным в лёгкую бронемашину бергов. Разрыв произошёл правее, машина от взрыва перевернулась кверху траками. Берги решили дать бой. Перед самоходкой взметнулась от взрыва земля, машину слегка тряхнуло.

– Лёха, держись правее! Кейс, фугасным по артустановке на два часа, огонь!

Алексей умело вёл машину, использовал складки местности, которых от работы крупным калибром становилось всё больше. У бергов в тылу были какие-то чудовищные орудия, намного мощнее того, что имелось в распоряжении у Андрея. Подобную осадную артиллерию они видели неподалёку от Араньяша, но там она стояла брошенной, здесь же безжалостно лупила по отряду Диденко. Прямо перед ними, кувыркаясь, вылетела своя БМП, пострадавшая от мощного разрыва слева от борта, Алексей едва успел объехать. Пехотинцы бергов заняли позиции в руинах, готовясь встретить контратаку. Поле боя заволакивал дым.

– Стой! – скомандовал Андрей, когда самоходка заняла неплохую позицию в ложбине. – Фугасом по орудию прямо перед нами, огонь!

Самоходка уступала танкам в бронировании, как в манёвренности, так и в скорости. Особенно лезть на рожон не следовало, лучше было использовать дальнобойность орудия и расстреливать осадную артиллерию бергов, до которой своим танкам было далековато. Зенитные установки также остановились и стали поливать огнём из скорострельных орудий места засад пехотинцев, лёгкие бронемашины. Андрей поймал в прицел одну из таких бронемашин, опрометчиво подставившую борт, и открыл по ней огонь из пулемёта. Благо дистанционный модуль позволял стрелять, не высовываясь из машины. Первые две очереди прошли мимо, третья пробила башенку. Броневик принялся разворачиваться, но не успел, замер на месте, прошитый новой очередью. Андрей перезарядил пулемёт и продолжил поливать бронемашину огнём. Кейс тем временем никак не мог поразить свою цель.

– Лёха, Кейс, поменяйтесь местами! – крикнул Андрей.

Не успели бойцы выполнить приказ, как по корпусу застучали частые удары. Стали отлетать модули динамической защиты, похоже их обстреливали то ли из тяжёлого пулемёта, то ли из мелкокалиберной пушки.

– Кейс, сдай назад! – Андрей не испытывал желания представлять собой мишень.

Машина тронулась и заскрежетала.

– Командир, гусеницу размотало! – доложил Кейс.

Андрей искал противника, доставившего столько неприятностей. Застилавший поле боя дым мешал поиску. Алексей, меж тем, не терял времени даром.

– Цель уничтожена! – отчитался он.

– Красава! – отозвался Андрей. Найти для орудия новую цель было непросто, хоть у самоходки и имелась вращающаяся башня, как у танка. Утихший на время град ударов по броне возобновился.

– Орудийный ствол повреждён! – огорчил Алексей.

Выбираться под обстрелом менять гусеницу, было сродни самоубийству. Сидеть в машине тоже не улыбалось, Андрей не был уверен, что бортовая броня сможет выдержать обстрел. К тому же по ним вполне могли ударить и более крупным калибром. Тауряне это тоже понимали и начали впадать в панику.

– Напоминаю, оставить поле боя мы можем лишь по приказу командования, возвысил голос Андрей. – Всем разобрать личное оружие, выйти из машины. На рожон не лезьте, в случае приближения противника – стреляйте.

Экипажу самоходки были положены автоматы со складывающимся прикладом, по одной реактивной противотанковой гранате и по две ручных. Прицельная дальность реактивных гранат была невысока, подходящих целей для них сейчас не было видно. Земляне теснили бергов, те откатывались назад.

Бойцы выбрались по одному через люк в днище. Андрей, так и не найдя стрелявшего по ним противника, нашёл подходящую цель вдалеке. Палил по пятившемуся танку, в расчёте повредить орудие, или попасть в иные мягкие места. После того как танк был поражён чужим орудийным выстрелом, найти новую цель уже не смог. Андрей вылез из машины и скомандовал экипажу начать ремонт гусеницы.

Стемнело. Тучи на небе скрывали звёзды, догорающие пожары освещали местность. Из спасённого Пюттлайна примчалась полевая кухня, доставила горячую пищу. Экипаж сидел возле подлатанной самоходки. Есть не особенно хотелось, кусок не лез в горло.

– Андрей, давай понемногу, для протирки оптики, – предложил Алексей.

– Андрей молча кивнул, Алексей разлил по кружкам технический спирт, разбавил водой. Предложил таурянам, чем вызвал их крайнее недоумение. Выпили вдвоём. Тепло разлилось по телу, дрожь в руках стала униматься. Разгорелся аппетит.

– Андрей, – спросил Алексей вполголоса, когда они выскребли котелки, – как думаешь, как это у нас всё так получилось? Первый раз в бою, а не налажали, не струсили. Не только отбились, но ещё и вдарили хорошенько.

– Сам поражаюсь, – ответил Андрей. – Может рядом с ними, – кивнул он в сторону таурян, – у нас выхода другого нет.

Генерал Чалый устало тёр виски. Он не смыкал глаз вторые сутки, от поступающей информации голова готова была взорваться, но всё же от сердца несколько отлегло.

Они выдержали первый удар. У бергов не оказалось какого-либо чудо-оружия, во всяком случае, до сих пор они его не продемонстрировали. Их броня успешно пробивалась таурянским оружием, их бойцы оказались не так воинственны, как про них рассказывали тауряне. Должно быть, к ним походила поговорка: «Молодец против овец, а против молодца и сам овца». Берги явно не ожидали такого сопротивления.

Чалый побывал на войне в Грузии, Сирии, в других военных конфликтах. Понимая, что здесь ему предстоит нечто совершенно иное, имеющее мало общего с личным опытом боевых действий, он решил опираться на опыт Великой Отечественной войны. В самом начале войны молодые советские командиры обескураживали немцев контрударами. Не всегда хорошо подготовленными, но всё же заметно ослабляющими противника. Чалый изначально решил, что не станет отсиживаться в обороне и при первой же возможности перейдёт в контрнаступление, постарается перехватить инициативу. И ему это удавалось.

Лучше всего себя проявили части, оборонявшие Араньяш. Там сходу удалось опрокинуть врага, захватить множество пленных и трофеев. Допрос военнопленных, их размещение тауряне взяли на себя. Пытливые умы уже вовсю изучали захваченные оружие и технику.

В остальных местах дела обстояли по-разному. Третья армия была призвана оборонять территорию площадью более двадцати миллионов квадратных километров. Лишь в немногих местах удалось организовать столь плотную насыщенность войсками, как у Араньяша, который, бесспорно, был одним из ключевых городов на этой планете. В большинстве мест задачи по обороне были возложены главным образом на местные гарнизоны, самую малость усиленные землянами. И там всё шло не так хорошо, берги захватывали населённые пункты, а вместе с ними трофеи, включая горючее, продовольствие, иные ресурсы.

На этом фоне выделялась героическая оборона Пюттлайна. Старший прапорщик Клюев с отделением бойцов держал бой до прибытия подмоги. Тауряне дрогнули, побежали, остались лишь земляне да горстка приличных гуманоидов. Клюев был весь изранен, но чудом выжил, на него уже составлялось представление к Звезде Героя. А Чалый дал распоряжение доработать заранее подготовленный проект приказа о создании заградительных отрядов. Как бы это ни шокировало таурян, по-другому не получится. Чалому ежечасно докладывали о захваченных городах, сомкнувшихся котлах, массовой сдаче в плен. О подвиге клюевцев напечатают в газетах, ну а тех, кто недостаточно воодушевится печатным словом, будут подбадривать недружественным огнём.

О том, как обстоят дела у других двух армий, Чалый имел весьма смутное представление. Похоже, не так хорошо, как у него, но катастрофы не произошло и там. А значит, у них есть шансы на успех. На мобилизационные пункты уже потянулись добровольцы. Тауряне, заранее прошедшие теоретическую подготовку, увидев, что врага действительно можно бить, пошли записываться на фронт.

Конечно, нужно было иметь в виду, что война могла принять затяжной характер. Берги имели возможность присылать подкрепление своим силам, а вот тауряне – нет. Тауряне, правда, уверяли, что берги не горят желанием отправлять на убой своих жителей, в случае больших потерь в их обществе неизбежно начнутся антивоенные выступления и войну придётся прекратить. Хотелось на это надеяться, ничего другого им не оставалось.

«Здесь земля не родит,

Здесь всё вокруг не то,

И пеллинойс не принесёт

Тебе с Земли письмо.

Тот, кто здесь не был,

Не видал нереальных боёв,

Как за сотни парсеков,

Льют голубую кровь».

Андрей сидел во дворе госпиталя, с наслаждением слушая певца из соседней палаты. Сержант Деревянко пел под гитару. Всё-таки мудро поступило командование, привезя с Земли образцы музыкальных инструментов и заставив таурян их тиражировать. Говорили, что это инициатива генерала Чалого. Может и правда, про него говорили много хорошего.

Казалось бы, о какой музыке можно думать в этом аду? Но нашлись люди, которые что-то сочиняли, бойцы охотно подхватывали и распространяли. Гитарные струны напоминали им о Земле, позволяли сохранить рассудок, не свихнуться на этой планете.

«Спасём всех ботанов,

Вернёмся домой,

Подлечат нам раны,

Объявят отбой.

Но ты будешь помнить

Навеки тот мир,

Который нам выдал

Такой эликсир».

Андрей слушал песню с рукой на перевязи. При освобождении Кёёмлайна ему с экипажем пришлось выбраться из подбитого танка и вступить в пеший бой, выбивая бергов из развалин при помощи стрелкового оружия. Андрей не знал, смог ли он в кого-нибудь попасть, а вот в него попали. Берги, видимо, просекли, что лучше стрелять в коренастые фигурки, находящиеся на службе у таурян, особенно в те, которые больше других машут руками, поднимая бойцов в атаку. Одна пуля пробила ему привод экзоскелета, другая перебила лучевую кость в левом предплечье, вырвав изрядный кусок плоти. Тюля тогда перебинтовывала ему руку, а он, стискивал зубы, чтоб не орать от боли. В госпиталь его доставили часа через два, по окончании боя, и он с наслаждением провалился в забытие на белоснежной простыне.

Регенерационные камеры по понятным причинам не работали, но тауряне умели запускать процесс регенерации и без них, хоть и не такой быстрый. Андрей пробыл в госпитале два дня, ожидал выписки дней через пять. Деревянко, передвигавшийся на костылях с раздробленным коленом, должен был вернуться в строй дней через десять. Тауряне говорили, что от такого бескамерного лечения возможны побочные эффекты, Андрей их ни у кого не замечал.

Палата была уютной, он делил её с прапором Свибловым, которого собрали по кусочкам. В этом процессе таурянским медикам помогали земные хирурги, которые умели не только колоть чудо-эликсир, но и работать руками. У таурян это получалось не очень, в мирное время подобные операции выполняли роботы, потому на швы местных медиков было больно смотреть.

Здесь в госпитале можно было отдохнуть, отвлечься от переживаний, навалившихся в последние дни. Чего им только не довелось испытать. Диденко, под командованием которого они пребывали первую неделю, за свои лихие наскоки на врага был представлен к званию Героя и успел измотать не только противника, но и весь личный состав. Они освобождали захваченные города, подвергались контрударам, но выходили победителями даже, казалось бы, в безнадёжных схватках. За день до освобождения Кёёмлайна им пришлось столкнуться с противником втрое превосходившим их по числу бронемашин, да ещё имеющим поддержку вертолётов. Экипаж Андрея вёл этот бой на самоходке и провёл его с честью. Андрей расстрелял все патроны пулемёта, подбив при этом две лёгкие бронемашины, Кейс, обрётший наконец хладнокровие в бою, сжёг вражеский танк и самоходку. А когда их машина была обездвижена, Алексей с пользой расстрелял реактивные гранаты всего экипажа, повредив два вражеских танка. Кейсу, после того как он выбрался из самоходки, оторвало кисть правой руки. Его отправили в госпиталь с пожеланиями скорейшего выздоровления, а поредевший экипаж пересадили на танк. Техники у таурян пока было с избытком, повреждённые машины тут же меняли на новые и бросали в бой. До ранения Кейса они пересаживались на новые САУ практически каждый день.

Им сообщили, что все участвовавшие в обороне Араньяша, представлены к наградам. Андрей – к медали «За боевые отличия». По выписке из госпиталя ему полагалась ещё и нашивка за лёгкое ранение. Куда его направят после выписки – пока было неизвестно. Попадать в новую часть не хотелось. Андрей слышал, что некоторых бойцов уже вовсю назначают на командные должности в частях таурян. Командовать батальоном зеленокожих Андрей не испытывал желания. Хоть они и учились воевать на ходу, с ними всё же было тяжело, надёжней было среди людей, несмотря на то, что и люди вели себя по-разному. Десять дней назад им объявили на построении, что рядовой Волков приговорён военным трибуналом к смертной казни за самострел. Действовали и штрафные роты. По представлению Диденко туда были отправлены двое бойцов, напившихся и творивших непотребства. А на второй день боёв младший сержант Захаров был отправлен в тыл с признаками помешательства. Не все выдерживали беспощадный темп войны, Андрей сам удивлялся себе, как у него хватало стойкости всё переносить, не тронуться рассудком, сдержаться от того, чтоб напиться вдрызг, заставлять раз за разом бросать в атаку себя и экипаж.

В сводный отряд Диденко попали восемь человек из взвода Андрея, включая его самого. До него трое уже угодили в госпиталь с ранениями различной степени тяжести. Сержант Плаксин был обстрелян из пулемёта. Экзоскелет пришёл в негодность, из бронежилета вытащили почти десяток пуль, рёбра были переломаны. На Земле про бойцов, перенёсших такое, говорили «как живой», имея в виду, что с внутренними кровотечениями шансов немного, но здесь, должно быть, его спасли, во всяком случае, хотелось в это верить.

Доставалось и таурянам, у которых, как выяснилось, течёт голубая кровь. Андрей, впервые увидев на вертодроме пропитанные голубым цветом повязки, не поверил своим глазам. Среди бойцов строились предположения о том, что тауряне являются прародителями людей. Тауряне как-то уходили от ответа на этот вопрос.

Андрею довелось осматривать оружие и технику бергов. Они во многом походили на таурянские образцы, разве что их бронетехника была более компактной, заряжающие автоматы имели непонятную конструкцию. Ему хотелось пообщаться с пленными, спросить, какого чёрта они ведут эту войну, но не знал их языка. Как, впрочем, не знал и таурянского языка. Тауряне сказали им, что не стоит перегружать людей избыточной информацией, и так с головой достаточно тех знаний, которых в них впихнули за весьма ограниченный срок. К тому же единого языка у таурян нет, есть множество диалектов, так что лучше будет, если все будут общаться на русском.

– Серёг, давай ещё, про исполнение мечты, – попросили певца.

Деревянко тронул струны, выдал перебор и запел:

«Все мы в детстве мечтали

К звёздам полететь,

Что из этого вышло,

Глазам бы не смотреть…»

Андрей повернул голову, чувствуя, как увлажнились глаза.

Андрей всегда сторонился больниц, никогда раньше он не думал, что в госпитале может быть так хорошо. Утренний обход врача, затем плотный завтрак, потом таурянин, наконец научившийся попадать иглой в вену поставит капельницу, затем второй завтрак. Регенерация организма требовала много ресурсов, аппетит был что надо. Благо, в еде здесь не ограничивали. Санитаров хватало, если лежащему соседу по палате нужна была помощь, они быстро приходили. Тишина, спокойствие. Не нужно никуда мчаться, ни в кого стрелять. Можно было спать сколько угодно. Каждодневные перевязки и уколы не слишком донимали. Никто не отдавал приказов, не нужно было никому приказывать. Андрей отдыхал здесь душой.

В госпитале лечили лишь землян, раненых таурян выхаживали отдельно. Здесь не было атмосферы уныния, раненые и больные в основном шли на поправку. Всем этажом радовались за лейтенанта Петрова с перебитым позвоночником, к которому вернулась чувствительность в нижней части тела. Рядовой Милин, лежавший здесь вторую неделю, радостно демонстрировал начинающую отрастать заново ступню. Помимо музыкальных инструментов, развлекались игрой в шахматы, шашки, нарды, образцы которых также были благоразумно доставлены с Земли. Также смастерили игральные карты. Все ждали новостей о боевых действиях и горячо их обсуждали.

– Сегодня на рассвете силами 11-й бригады ВС Тауры под командованием капитана Перегонова, и роты спецназа под командованием капитана Тюленина освобождён от бергских захватчиков город Кююмлейн. Убито не менее 300 бергов, не менее 500 взято в плен. Значительные силы неприятеля рассеяны, не менее 2 000 бергов скрылись в близлежащих Касердииновых горах. Захвачено свыше 200 единиц техники. Неплохо так выдали, да? – обратился сержант Ильин к окружающим, зачитав газетную статью.

– Видно, дали уйти, оставили коридор для выхода, – сказал задумчиво старший прапорщик Лунин. У нас такое с бармалеями тоже бывало.

– А вот ещё, продолжил Ильин, – майор Бутурлин и капитан Первин, управляя своими истребителями на свободной охоте, заметили в небе восемь ударных вертолётов бергов, направляющихся к Хоммлайну. Грамотно зайдя на противника со стороны солнца, лётчики уничтожили три машины врага, ещё трём нанесли серьёзные повреждения, вынудили бергов прервать свой полёт и повернуть в обратном направлении. Также развернулась в обратном направлении и колонна бронетехники в количестве не менее 100 единиц, двигавшаяся к Хоммлайну. Так два отважных лётчика своими умелыми действиями предотвратили штурм города. Городской парламент принял решение наградить Бутурлина и Первина Высшим знаком Почёта, объявлен конкурс на проект скульптурной композиции, посвящённой этому событию.

– Молодцы, что сказать, – отозвался сержант Попов. – Вертолёты сбивать ни разу не легко, даже в симуляторе, а уж в реале и подавно. – Попову лечили ногу, сломанную при катапультировании в воздушном бою, про пилотирование он знал не понаслышке.

– Что там про Вторую армию пишут? – поинтересовался Андрей. Таура имела лишь один материк, Третья армия занимала его восточную часть, Вторая – центральную.

– Пишут, берги взяли город Виитсайт, удержали Кёёсняйн. При штурме была применена 390-мм осадная артиллерия, но безуспешно, – ответил Ильин.

– Чалый бы их выкурил, – сказал старшина Магомедов. – Наверное, передушим бергов у себя и пойдём соседям помогать.

– Наверное, – поддержал Попов. – С командующим нам повезло, грех жаловаться. Кто-то говорит, мол, повезло, угадал основные направления ударов. А везёт тому, кто везёт. Всё рассчитал верно, расставил силы как надо. И не сидит в обороне. Оно, конечно, хочется посидеть, в обороне-то куда проще, но правильно делает, что гонит нас. А мы гоним бергов. Даст Бог, и правда прогоним.

– Да, хотелось бы поскорее с этим закончить. А то ведь тоска. Сейчас бы домой, в парк, где девушки гуляют… А то так и до близкого контакта с таурянками дойдёт. Андрюх, у тебя ведь была в экипаже таурянка, как ты, замутил с ней? – поинтересовался прапорщик Беев.

– Ну тебя к чёрту, – отозвался Андрей. – Повязку на руке я с ней замутил. На память о боях за этот чудный город.

Шестой день пребывания в госпитале начался раньше обычного. В предрассветный час раздались взрывы, звуки стрельбы. Андрей в тревоге проснулся и увидел в окно зарево вспышек на окраине города. В небе кружили вертолёты, выпускавшие огненные росчерки. Здание комендатуры горело.

– Тревога, все ходячие больные, на выход! Всем, кто может держать оружие в руках, в оружейку, бегом! – зычный голос старлея Кириллина в госпитальном коридоре стряхивал оцепенение.

Кое-как одевшись, Андрей добежал до подвала. Оружия и амуниции у таурян было в избытке, на всякий случай в госпитале имелся целый арсенал. Бронник, шлем, экзоскелет – нашлось всё, подходящего размера. Также он взял гранатомёт, ракеты к нему, компактный автомат.

– Бойцы, – старлей Кириллин с перебинтованной головой был очень серьёзен. – Враг прорывается, скоро может оказаться прямо здесь. Выдвигаемся, будем удерживать перекрёсток. Вперёд!

Двенадцать недолечившихся бойцов двинулись за энергичным Кириллиным. Во время прогулок они не покидали двор госпиталя, расположение улиц Кёёмлайна было им незнакомо. Кириллин прихватил и пару десятков вооружённых таурян, пройдя метров пятьсот, принялся живо расставлять всех по местам. Андрей с двумя таурянами, расстреляв замок на входной двери какого-то пустующего административного здания, вбежали на третий этаж, ворвались в один из кабинетов. Андрей высадил окно. К ним приближалась бронетехника бергов. Помимо своих машин, у них, похоже, имелись и трофейные, наспех покрашенные в медный оттенок.

– В боях участвовали? – спросил Андрей у таурян, подготавливая гранатомёт к бою.

– Н-нет, – ответили хором те.

– Значит так, ты, – ткнул Андрей пальцем в того, что ближе, – открой двери в соседних помещениях, высади окна. После открой выход на крышу. Ты, – обратился Андрей к другому гуманоиду, – сбегай в оружейку, притащи ещё ракет. Своё оружие оставь пока здесь. Марш! – Тауряне кивнули и умчались выполнять приказы.

Андрей поймал в прицел бронированного монстра с бульдозерным валом, размеренно движущегося по мостовой. Правее выбранной мишени ударила ракета. Кто-то выстрелил раньше. Андрей плавно надавил на спуск. Ракета, вылетевшая из глубины помещения, пролетела выше цели и ударила в гусеницу следующей за танком бронемашины.

«Тоже неплохо», – подумал Андрей и метнулся от греха подальше в другое помещение, которое уже успел подготовить зеленокожий напарник. Снова зарядил ракету, выстрелил из глубины комнаты. В этот раз ракета воткнулась в ковш спереди танка, который прожгла огненной струёй. Кроме него по танку пустили две ракеты с других позиций. Одна попала в бортовое экранирование, выпустив язык пламени по решётке, окружавшей танк. Другая удачно угодила в пулемётный модуль, расположенный на башне. Андрей снова сменил позицию.

С третьего раза он попал в сам танк. Ракета застряла в защитном экране, прожгла струёй модуль динамической защиты, который отлетел в сторону. Башенное орудие пальнуло в соседнее здание, Андрей в очередной раз сменил позицию.

Когда он снова прильнул к прицелу, то увидел, что кто-то наконец попал в слабо защищённую верхнюю проекцию танка. Тот остановился и не подавал признаков жизни. Детонации боекомплекта не произошло, Андрей для верности выстрелил ещё раз, и снова метнулся, на этот раз в комнату, из которой он начинал стрельбу.

Там он подобрал штурмовую винтовку, оставленную таурянином, побежавшим в госпиталь, осторожно выглянул. Метрах в четырёхстах укрывшийся за массивной колонной берг лупил по соседнему зданию. Андрей поймал его в прицел, затаив дыхание, нажал на спусковой крючок. На колонне взметнулось крошево осколков. Андрей взял левее, но берг успел нырнуть за колонну.

Бронемашина, которую он обездвижил, была объята пламенем, кто-то уже успел её поджечь. Ещё одна, представлявшая собой что-то среднее между танком и БМП, продвигалась по улице. Её орудие было повреждено, она била из двух пулемётов. Несколько бергов перебегали от одного укрытия к другому. Андрей прицелился в одного из них, выпустил короткую очередь. Промах. Ещё очередь, ещё одна, и тут что-то ударило его в забрало шлема, повернуло голову набок до хруста в шейных позвонках. Андрей бросился на пол, матерясь, выполз из комнаты. В коридоре поднялся, осмотрел себя. Пуля пробила забрало, обожгла скулу и застряла в шлеме. Чертовски повезло. Андрей облизнул пересохшие губы. Хотелось пить. И успокоиться.

– Открыл выход на крышу? – спросил он у спустившегося таурянина. Тот испуганно кивнул в ответ. – Найди мне здесь воды, не то от жажды помру.

Не дожидаясь таурянина, Андрей, прижимаясь к стене, зашёл в соседнюю комнату. Бронемашина уползла вперёд, продолжая постреливать. За колоннадой лежал труп. За изящной скульптурной композицией засел берг, возившийся со своим оружием. Андрей тщательно прицелился, нажал на спуск. А потом ещё и ещё. Броню врага было не так просто пробить, Андрей лупил с отсечкой по два патрона, берг дёргался, пытался уползти в сторону. Закусив губу, Андрей продолжал бить до тех пор, пока не защёлкал затвор. Андрей отстегнул пустой магазин. Чтобы взять запасной, пришлось вернуться в комнату, в которой его только что чуть не убили. Зарядил, посмотрел в прицел. С новой позиции берг был почти не виден, но, похоже, не дёргался. А вот бронемашина продолжала постреливать. Андрей повесил на плечо штурмовую винтовку, взял реактивную гранату, оставленную таурянином, пошедшим в госпиталь за боеприпасами.

В коридоре он чуть не столкнулся с таурянином, который где-то нашёл бутылочку воды. Андрей приказал бойцу следовать вместе с ним наверх.

Поднимались пешком, благо было всего пять этажей. На крыше Андрей привёл реактивную гранату – по сути, одноразовый гранатомёт, в боевую готовность, выпил воду, подошёл к краю плоской крыши. Обездвиженная бронемашина стояла далековато, на пределе прицельной дальности. Зато никуда не двигалась. Андрей приник к прицелу, сделал необходимые поправки, положил палец на спуск… И, выдохнув, расслабился. Кто-то опередил его. Кормовая часть бронемашины вспыхнула огнём. Андрей взял в руки штурмовую винтовку. Так и есть, берги покидали горящую машину, по ним уже лупили из стрелкового оружия. Андрей присоединился.

Когда он снова сменил опустевший магазин, то увидел, как над зданием неподалёку поднялась вверх зелёная ракета. Похоже, следовало идти туда.

На входе в здание их с таурянином их встретил рядовой Шумилов с двумя гуманоидами. На третьем этаже расположился госпитальный отряд.

– О, Новиков, – поприветствовал его старлей, протягивая руку. Что у тебя со шлемом?

– Стреляли.

– Оно и видно. Проходи к столу, подкрепись.

На столе уже разложили небогатую провизию. Андрей взял банку саморазогревающихся консервов, и почувствовал, что дико голоден. Банка быстро опустела.

– Покажите вашу руку, – обратился к Андрею зеленокожий медик.

На повязке выступила кровь. «Не дали долечиться, гады», – думал про себя Андрей, пока ему оказывали помощь. Хотелось вернуться обратно в кровать. Но об этом пока можно было лишь мечтать.

– Ну что, бойцы – сказал Кириллин, окинув взглядом свой поредевший отряд. – Поздравляю, мы сделали важное дело, не пустили бронетехнику в центр города. Не исключено, что будет ещё попытка. Пока остаёмся здесь, ждём развития событий.

Потянулось томительное ожидание. На окраине города шёл бой. Были видны пожары, слышались разрывы, кружила авиация. Через пару часов звуки боя резко стихли, словно их выключили. Как выяснилось – остатки бергов сдались в плен.

Чалый сидел в своём кабинете, попивая из кружки тонизирующий напиток ядовито-зелёного цвета. Он немало бы отдал за кружку крепкого горячего чая, но такого простого удовольствия был здесь лишён даже он.

Только что закончилось совещание, на котором составили дальнейший план действий. Завтра он вылетит в Первую дивизию, объявить о присвоении ей звании гвардейской. Приказом командующего Добровольческим соединением были отмечены их успехи, а также полка спецназа. Также предстояло вручить почти две сотни орденов.

Карта на его большом столе была вся испещрена отметками, которые с каждым днём давали всё больше поводов для оптимизма. Бергам не удавалось подолгу удерживать захваченные города. Их было не так уж много, тауряне не обманули, говоря, что не нужно ожидать большого десанта. По их данным всего на Тауру высадилось до двух миллионов захватчиков. На момент высадки численность таурянской армии едва превышала полтора миллиона, мобилизация здесь практически отсутствовала. Объявлять обязательный призыв тауряне так и не решились, упорно продолжая рассчитывать на добровольческие силы. За две недели войны в армию записалось свыше полумиллиона местных жителей. Тауряне говорили, что записалось бы больше, если бы не приказ о заградотрядах. Готовых умирать за Родину здесь было немного. Чалый отменять приказ не собирался.

Военные действия здесь напоминали средневековье. В том смысле, что о единой линии фронта не было и речи. В отдельных местах шли ожесточённейшие бои, во многих городах вражеские войска даже не видели. И это, несмотря на высокую мобильность войск.

Успешней всего получалось действовать на юге, бергов практически полностью выдавили с него. В донесениях докладывалось о невероятном уроне, Чалый прекрасно понимал, что цифры, как всегда, преувеличены. Но что было известно наверняка – так это то, что в плен Третьей армии за две недели попало порядка ста пятидесяти тысяч бергов. Это было чуть больше, чем у всех остальных земных сил, вместе взятых, так что Чалому было чем гордиться. Часть пленных тауряне уже привлекли на работы.

Потери с его стороны были тоже немалыми – почти пятнадцать процентов от личного состава. Но, слава местной медицине, большая часть выбывших бойцов должна была вернуться в строй. Вчера Чалый был в госпитале, награждал раненых. Подбадривать никого было не нужно, люди радовались чуду выздоровления от самых тяжких увечий.

Как и предполагалось, осколки практически не вредили хорошо защищённым бойцам. На Земле на них приходилась большая часть ранений, здесь же получали ранения в основном от попадания снарядов и пуль. Тауряне вели скрупулёзный учёт попаданиям, отмечали слабые места экипировки и техники. Правда, практического применения накопленным знаниям пока не светило. Нужно было пользоваться имеющимися запасами, модернизировать что-либо сейчас не представлялось возможным.

Доподлинно не было известно, как жёсткое электромагнитное излучение воздействует на людей. В отношении пеллинойсов подтвердились худшие опасения. Птицы, по всей видимости, потеряли возможность ориентироваться по магнитному полю, сбивались с пути. Полчища крылатых связистов были демобилизованы и присоединились к своим сородичам, питавшимся падалью на полях сражений.

Воздействие излучения на технику было понятней. Машины заводились только при помощи пневматического пуска, радиосвязь не работала совсем, по проводной связи можно было слышать лишь обрывки соощений. Можно было пользоваться фонариками, иными устройствами, питавшимися от слабых источников постоянного тока. По этому поводу тауряне достали со складов некоторое количество активных экзоскелетов, питавшихся от батарей. Правда иногда они неожиданно клинили, что совсем не радовало бойцов.

В освобождённых городах людей встречали как героев. Осыпали их конфетти, торжественно вручали награды. Тауряне в военной форме тоже имели почёт среди населения. Говорили, что прежде, местные военнослужащие предпочитали не появляться в форме в общественных местах. У Чалого это слабо укладывалось в голове.

Галактические правила войны действительно соблюдались. Оружие массового поражения никем не применялось. Каких-либо зверств оккупантов не наблюдалось. Чалый изначально подозревал, что, как водится, военная пропаганда старательно преувеличивала зловещий образ врага, демонизировала его. Берги что-то пытались бомбить с орбиты, города при этом не трогали. Зато подкидывали своим войскам модули с топливом, вооружением, припасами. Немало таких модулей попало в руки к землянам. В них, помимо прочего, находили также спутниковые снимки. Берги оказывали войскам не только материально-техническую поддержку, помогали и разведдаными. Подкрепления в живой силе, судя по всему, пока не присылали. Хотелось верить заверениям таурян, в том, что такого подкрепления и не будет.

Военная пропаганда продолжала работать, обрабатывая умы не только своих бойцов. В боекомплект каждого орудия входили агитационные снаряды, которые тауряне набили листовками на непонятном языке. На позиции бергов сбрасывали листовки с воздуха, противника призывали сдаваться в рупоры. Листовки летели и с другой стороны, естественно, тоже на непонятном для людей языке. Чалый пытался выучить на нём хоть какие-то слова.

Штаб Третьей армии располагался в небольшом по местным меркам городе Коббак. Он был ближе к южной части материка, где в первые две недели происходили основные события. В самое ближайшее время планировалось перемещение штаба на север. За две недели военных действий Коббак не подвергался атакам врагов. Чалый трижды вылетал в места ведения боевых действий. В первый раз – скорее для того, чтобы своими глазами увидеть самую необычную войну в истории человечества, оценить обстановку. Следующие два раза – в те места, где завязались ожесточённые бои, имелись проблемы с выполнением приказов. Летал, что называется, «толкать» наступление. В Ппелинге берги оказали ожесточённое сопротивление. Ничего нового на месте он придумать не смог, лишь убедился своими глазами, что действительно требуются дополнительные ресурсы. По результатам вылета к Тряммкау снял звёздочку с погон командира бригады полковника Новокшанова и отправил его командовать батальоном. Может, летал бы и больше, но с имеющимися средствами связи получать отовсюду донесения в ходе таких вылетов было затруднительно, потому Чалый предпочитал большую часть времени находиться на месте..

Более двух тысяч военнослужащих заняли должности в таурянских военных формированиях. В основном – от командира батальона и выше. Вчерашние солдаты и младшие командиры, вознесённые на невообразимую для себя прежде высоту, вели себя по-разному. Четверых комбригов пришлось снять с должности, отправить в «человеческие» части. Возможно, у кого-то залёты были и сильнее, чем у Новокшанова, но никого из них Чалый в звании не понижал.

Были и те, кто хорошо проявил себя на командной должности. Рядовой Бойко шокировал таурянскую общественность своими действиями при отражении наступления под Вёёлингом. В целях прекращения паники и недопущения бегства с занятых позиций командир батальона Бойко ранил из личного оружия в заднюю часть бедра командира таурянского взвода. Два с половиной часа, возглавляя батальон, отбивал атаки численно превосходящего противника, после при помощи сигнальных ракет вызвал огонь артиллерии на себя. Батальон потерял в бою убитыми и ранеными почти три четверти личного состава но удержал позиции. Чалый повысил Бойко до лейтенанта, подписал представление к награждению званием Героя России.

На прошедшем только что совещании обсудили сложившуюся обстановку, возможные действия противника, основные направления своих ударов. Высказались все присутствовавшие, начиная с младшего по званию. Главным итогом совещания стала проработка операции по освобождению Виддинка, – крупнейшего города на северо-востоке материка. Для этой цели к Виддинку дополнительно перебрасывалась Вторая дивизия, усиленная батальоном спецназа, некоторые таурянские формирования. Также обсуждали много других вопросов, от которых голова пухла. Хотелось расслабиться, нормально выспаться. Но приходилось разбирать документы.

На столе у него лежали кипы бумаг. Наградные представления, рапорты, донесения. Если всё изучать вдумчиво, к утру, наверное, можно закончить. Чалый отложил большую часть документов для рассмотрения подчинёнными, стал разбирать наиболее важные. Среди них был смертный приговор рядовому Верютину, направленный ему на утверждение.

Перед отправкой контингента войск на Тауру российские власти успели быстро перекроить законодательство, вернув в несколько изменённом виде некоторые положения, действовавшие во время Великой Отечественной. Командующий армией получил полномочия по рассмотрению прошений о замене расстрела на отправку в штрафные подразделения. Преступления рассматривалась в ускоренном порядке.

Чалый уже рассмотрел четыре прошения, поданных осуждёнными, во всех случаях дал людям шанс искупить вину. Случай с Верютиным был совершенно вопиющим. Боец решил поставить эксперимент с местной скудной растительностью на предмет изготовления наркотиков. Он умудрился где-то раздобыть цветки редких растений, занесённых в местный аналог Красной книги и приготовить из них некое зелье.

Что привиделось Верютину в наркотическом угаре было доподлинно неизвестно, только в итоге он в мирной обстановке застрелил таурянского бойца и ещё двоих ранил. Может, натворил бы и больше, к счастью, его обезоружил сослуживец. Верютин вину признавал, внятных объяснений своему поступку дать не мог.

«Как увидишь наркомана, раздави как таракана. На всё способен наркоман, на ложь, на подлость, на обман», – вспомнил Чалый народную мудрость. От отказа в удовлетворении прошения его удерживало то, что как-то не очень выкручивался Верютин. Чалый напряжённо вчитывался в протокол:

– Что вас толкнуло на то, чтобы открыть стрельбу по сослуживцам?

– Смутно помню. Когда покурил, вышел к ним, смотрю, и как будто читаю их мысли. Что эти тауряне про нас думают. Что именно, не помню, помню, что-то очень сильно потрясло. Не могу вспомнить. Но меня так накрыло, что захотелось, видно, восстановить справедливость.

Вроде бы из сухих фраза следователя и прокурора всё было ясно: наркотический бред, накурился так, что стал гонять чертей. Но что-то удерживало Чалого от того, чтобы отказать в полуграмотном прошении. Хорошо бы вызвать этого парня сюда, посмотреть на него вживую. Но он за три тысячи километров отсюда, да вроде и не предусмотрено это правилами. В заключении психиатра указано, что парень вменяемый и похоже, это действительно так. Но, после колебаний, Чалый решил переговорить на следующий день с прокурором о возможности повторной психиатрической экспертизы.

Глава 4

Андрей бежал по футбольному полю к воротам соперника. Он прорывался по левому флангу, по правой бровке мчался с мячом зеленокожий игрок. Вот он остановился, выполнил подачу в центр штрафной. Высокий зеленокожий нападающий, отрываясь от защитника, выставил ногу, мяч рикошетом от неё влетел прямо в меднокожего вратаря. Тот отбил спортивный снаряд в сторону. Андрей, ворвавшись в штрафную, вовремя подскочил и в одно касание пробил в дальний угол. Мяч влетел в сетку ворот, трибуны взорвались ликованием. К нему подбежали со всех сторон тауряне, подняли на руки, чтобы качать…

Трель механического будильника прервала нелепый сон. Андрей распахнул глаза, приходя в себя. Понадобилось время, чтобы вспомнить, что он в первый день пребывания в новой должности, заснул прямо в своём кабинете. И что никакого спортивного состязания не предвидится, впереди только смертельная война.

«Приснится же такое», – подумал он. Он вовсе не был заядлым футболистом, на первенстве района по футболу играл, кажется, ещё в прошлой жизни. С чего он вдруг увидел это во сне, было совершенно непонятно. У таурян были свои спортивные состязания, куда более странные и загадочные, чем совершенно непонятные бейсбол и кёрлинг. Хотя, конечно, было б неплохо решать инопланетные споры на спортивных площадках, а не на полях сражений. Во всяком случае, сегодняшний сон был куда лучше, чем кошмары, донимавшие его в последнее время.

Потянувшись, Андрей стал приводить себя в порядок. Заснул он глубокой ночью, разбираясь в бумагах.

Вчера он, выписавшись из госпиталя, направился в комендатуру города. Его принял лично комендант, поздравил с присвоением почётного звания гвардейца и даже вручил нагрудный знак, которых, как видно, перед войной наштамповали в достаточном количестве. А потом комендант объявил, что в соответствии с приказом командующего о комплектовании вновь созданных формирований, Новиков оставаясь бойцом Первой гвардейской дивизии, теперь прикомандирован к Третьей бригаде Восемнадцатого таурянского корпуса и назначен исполнять обязанности командира первого полка. Увидев реакцию Андрея, комендант тут же добавил, что возможные отказы не принимаются. Пожелал всего хорошего и направил в полк.

На Земле Андрею доводилось некоторое время исполнять обязанности командира взвода, теперь же под его командование поступило в сто раз больше бойцов, чем было когда-либо, что означало огромную ответственность. Андрей предпочёл бы вернуться в свою часть, где всё было знакомо, но нужно было выполнять приказ.

Вчера он познакомился со старшим командным составом, провёл построение полка. Было заметно, что его нагрудный знак «Гвардия», вызывает у таурян такое же уважение, как звезда Героя России среди его прежних сослуживцев. Как он будет различать таурян, которые все на одно лицо, Андрей не представлял. Здесь даже женщины от мужчин почти не отличались. Помимо имён и должностей Андрей заносил в записную книжку малейшие отличительные особенности своих подчинённых.

Помогать ему в нелёгком деле были призваны десяток землян. Начальник штаба, заместитель, командиры батальонов и дивизионов – все были землянами, в звании от рядового до сержанта. Трое из них тоже были из Первой гвардейской дивизии. Все свыкались с мыслью, что теперь нужно отвечать за огромное количество яйцеголовых, если понадобится, поднимать их в бой силой оружия.

Пока что их бригада под командованием старшего прапорщика Беева стояла в городе. Ближайшие дни они должны были проводить боевое слаживание. В числе прочих мероприятий была запланирована отработка наступления за огневым валом. Прямо сейчас им для этого предстояло отправляться на полигон.

Хоть ординарец хотела принести ему завтрак, Андрей отправился в столовую. Снимать пробы с пищи правда смысла не было: тауряне ели хоть и похожую еду, но всё же свою. Андрей как-то пробовал, на вкус оказалось куда хуже, чем то, что давали им.

В столовую пришёл весь немногочисленный людской командный состав. Каждому землянину на командной должности, начиная с командира роты, тауряне выделили ординарца, для выполнения личных хозяйственных работ. Андрею в качестве ординарца досталась тёмно-зелёная Кёёмя. Она была невысокой для таурянки, лишь чуть выше Андрея. Кёёмя сразу заверила его в том, что готова пойти за ним в огонь и воду. Что ж, скоро можно будет проверить.

На Земле Андрею не доводилось принимать участие в таких учениях, впервые это довелось делать на Тауре, до высадки бергов. Артиллерия за спиной лупит что есть сил, создавая натурально стену огня, а бойцы идут вперёд, метрах в двухстах-трёхстах за разрывами. С учётом таурянской амуниции такие учения безопасней, чем на Земле, поскольку в случае возможного недолёта практически исключено ранение случайным осколком. И всё же для того, чтоб идти вперёд, нужны крепкие нервы. Такие учения крайне нужны, как и комплекс мероприятий по преодолению танкобоязни, ведение беспокоящего огня при стрельбе по мишеням.

В учениях с личным составом, укомплектованным из людей, нет необходимости в личном примере командира полка. Здесь же у него не было другого выхода, кроме, как самому вести за собой таурян. Хотя в реальном бою командиру полка, конечно, не следует идти впереди всех.

И вот они в окопах на полигоне. Здесь же самоходки с поднятыми вверх орудиями, позади батареи миномётов и РСЗО. Впереди бескрайние просторы. Танки и БМП заведены, отравляют атмосферу Тауры выхлопными газами, пешие бойцы неуверенно переглядываются. Андрей, увидев жест начальника артиллерии о готовности, пустил сигнальную ракету. Слаженно загрохотали орудия. Над головой полетели снаряды, мины, ракеты. Андрей с поднятым забралом шлема выкрикнул команду, для убедительности выстрелил дважды в воздух из пистолета, выбрался из окопа. Вместе с ним выбралась Кёёмя, командиры подразделений стали поднимать своих бойцов. Взревели моторы бронемашин, вверенный Андрею полк двинулся вперёд.

По ходу продвижения Андрей добивался отработки продвижения разными способами. Транспортировка солдат на броне, пешим строем за прикрытием бронетехники, короткими перебежками. Таурян то и дело приходилось подгонять вперёд, но в целом они с задачей справлялись. Артиллеристы отрабатывали хорошо, снаряды ложились кучно, огневой вал неумолимо двигался вперёд.

По окончании этого действа тауряне выглядели гордыми собой за то, что им удалось преодолеть свой страх. Андрей решил не давать им расслабляться и погнал их на отработку действий по преодолению минно-взрывных заграждений. После небольшого перерыва на обед устроил новые испытания с имитацией воздушной атаки. Когда вечером возвращались в расположение части, тауряне выглядели совершенно вымотанными. Андрей с ними тоже изрядно измучился. С обычными призывниками на Земле было намного легче. Но на построении он всех похвалил, призвал не останавливаться на достигнутом и продолжать совершенствовать боевую выучку, с тем, чтобы гнать врага с родной планеты.

После ужина Новиков собрал весь старший командный состав на совещание, отправив вымотавшуюся Кёёмю отсыпаться. Помимо землян, за столом собрались и тауряне: командир дивизиона РСЗО, замполит, зам. по вооружению, зам по тылу, начальник инженерной службы, начальник связи, начхим, начмед, особист. Совсем недавно все они имели лишь теоретическое представление о военной службе. Теперь они, занимая высокие должности, ждали слов Новикова – бывшего замкомвзвода на далёкой Земле.

– Товарищи командиры, – начал он. – Хочу вас поздравить с успешным завершением первого дня учений. Нам удалось обойтись без несчастных случаев, в основном выполнить все запланированные мероприятия. Расслабляться нельзя, мы находимся лишь в самом начале обучения. Завтра нам предстоит отработка взаимодействия с вертолётчиками. Завтра сразу после завтрака выдвигаемся на полигон 2.7.1.

– Товарищ командир, – обратился к нему замполит Кёёнян. – Разрешите, выдвинуть заранее на полигон полковой оркестр, чтобы он встретил прибывших торжественным маршем «Воздушный народ».

Андрей запнулся от неожиданного предложения.

– В боевых действиях оркестры не будет совершать подобного. Вы уверены, что это необходимо?

– Да, солдаты очень устали морально за сегодняшний день, их нужно приободрить.

– Что ж, не возражаю, – ответил Андрей, рассчитывая на то, что штатный психолог лучше него должен разбираться в таких вопросах. – Надеюсь, приободрённые бойцы лучше выступят. Дел завтра предстоит много.

– Андрей замечал за собой, что после курса обучения тактике, стратегии и прочим военным премудростям, его речь изменилась, слова подбирались сами, без лишних усилий. Совещались долго, уснул, что называется, без задних ног.

Прошло шесть дней его пребывания на новой должности. Все эти дни активно шли учения. Ещё месяца три, глядишь из таурян стали бы получаться бойцы, но этого времени у них не было. Полк в составе бригады выдвигался на север, заменить потрёпанные войска.

Андрею страшно не хотелось вести в бой слабо обученные и слаженные подразделения. Если б ему предложили сейчас вернуться в своё отделение старшим стрелком, он пожалуй бы согласился. Ну и что, что здесь повышенный оклад за должность, неизвестно, доведётся ли его ещё увезти на Землю. Может, гвардейцев и бросают в самое пекло, но там будешь уверен в товарищах, которые готовы прикрыть тебе спину. И на тебе не будет лежать ответственность за многие жизни, за успех операции. Однако, никто такого предложения не делал.

Подавать вида в неуверенности было нельзя, потому на построении, перед тем как отправиться на погрузку в эшелоны, Чалый постарался быть максимально убедительным.

– Товарищи бойцы и командиры, нам приказано выдвинуться на север, при необходимости нам предстоит вступить в бой. За эти дни все вы продвинулись далеко вперёд в изучении военного дела. Всем удалось победить свои страхи, получить необходимые практические навыки. Тяжёлые времена требуют тяжёлых испытаний, уверен, что мы вместе сможем с ними справиться. Все мы, земляне, находящиеся среди вас, ещё недавно жили в мире и не предполагали, что нам предстоят кровавые бои. Мы выжили для того, чтобы научить вас выживать и бить врага. Вместе мы победим!

После его слов заиграл торжественный марш. Кажется, тауряне прониклись. Как знать, может среди них есть будущие кавалеры здешних орденов.

Ещё недавно на Земле его донимали другие мысли, которые казались страшно важными. Сколько будет стоить доллар, как заплатить по просроченному кредиту, где найти работу, соглашаться ли на новую вакцину. Отсюда эти заботы казались совершенно мелочными и ничтожными. Его несколько раз могли убить, он может погубить тысячи вверенных ему жизней. Если неделю назад главным для него было выжить и вернуться домой, то теперь нужно было и сберечь подчинённых. Андрей мало спал в последнее время и много нервничал, отчего похудел. Черты лица заострились, из зеркала теперь на него смотрело другое лицо, без прежней добродушности во взгляде.

Личный состав полка можно было б уместить в одном эшелоне, но при комплектовке составов пассажирские вагоны чередовали с грузовыми, которых требовалось изрядное количество. Новиков ехал в двухместном купе штабного вагона, вместе с ординарцем. Помимо штабных офицеров в эшелоне была разведрота, две мотострелковых роты, батарея ПВО. Большая часть заместителей ехала в других эшелонах.

Тепловоз не быстро катил вагоны, за окном тянулся пустынный пейзаж. Размеренный стук колёс отчего-то действовал на нервы.

– Кёёмя, принеси пожалуйста… – обратился Андрей к ординарцу, но не успел договорить, что просит напитка. Тревожная механическая трель разорвала тишину. Воздушная тревога!

Андрей бегом бросился в вагон, в котором была зенитная установка. Это не дело командира полка – самому отстреливаться от налёта, но только в нормальном полку, человеческом.

Штабной вагон был соединён переходом с грузовым, в котором были БМП. Пробежав мимо них, Андрей влетел в вагон с зенитными установками и… застал там командира взвода, отчитывающего бойцов.

– Товарищ комполка, – вытянулся взводный, завидев Андрея. – Разрешите доложить, ложная тревога. Спутали с нашими истребителями.

– Вольно, – махнул рукой Андрей, чувствуя нахлынувшее расслабление. – Просигнальте отбой.

Назад он вернулся не торопясь. У входа в вагон первой его встречала Кёёмя.

– Всё в порядке, – громко объявил он всем. – Ложная тревога. Кёёмя, принеси, пожалуйста, мохито.

Он вернулся в купе, открыл крышку патефона. Выбрал пластинку из числа тех, на которые были записаны фронтовые песни времён Великой Отечественной. Кёёмя принесла стакан с зелёным напитком, который земные бойцы прозвали мохито. Андрей поставил иглу на пластинку, после шороха и треска купе заполнила песня фронтового шофёра.

За окном стемнело. Бесчисленная россыпь звёзд украсила небо. Андрей сидел в купе напротив ординарца. Спать пока не хотелось.

– Кёёмя, а чем ты занималась до высадки бергов? – решил поинтересоваться он.

– Да ничем особенным. Жил как все. – поймав вопросительный взгляд Новикова, Кёёмя добавила, – я сменила пол за две недели до высадки десанта.

– Вот как? Почему?

– У нас это обычная практика. Каждый гражданин имеет право два раза в жизни поменять бесплатно пол. Считается, что каждый должен обязательно это сделать хотя бы раз в жизни. Это считается одним из главных достижений нашей цивилизации. Я как-то не торопился с этим, надоело отвечать на вопросы, когда же наконец соберусь.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать два.

– И как тебе… в новом обличье.

– Сменила бы обратно, но сейчас это очень сложно. Надеюсь, скоро регенерационные камеры запустят снова.

– Хм, – Андрей был слегка ошарашен. Хотя, казалось бы, чему удивляться на чужой планете за тысячи световых лет от Земли? – Ну а чем ты… занимался. Где работал?

– Не работал. Жил на базовый доход. У нас так большинство живёт. Иногда бывает участие в каких-то проектах. Я пару раз снимался в массовке в одном фильме, пробовался в разные шоу. Когда шесть лет назад сделали обучение более доступным, попробовал стать инженером. Без особого успеха.

«Прямо как я», – подумал Андрей, вспомнив своё отчисление со второго курса. Вслух же спросил:

– А что, у вас обучение не доступно для всех?

– Базовые знания дают всем. Если отмечены способности к точным наукам, то можно получать образование бесплатно. Обучаться управлению бесплатно практически невозможно. Когда берги стали давить в войне, понадобилось много образованных специалистов, которые могут работать на производстве безо всякой автоматизации. Я решил воспользоваться этим, сразу же подал заявку на обучение инженерному делу. Но я был не лучшим студентом, на производстве меня сейчас допустят только за станок. А я не могу заниматься рутиной, лучше уж здесь. Правда, я хотела стать медсестрой, но не смогла работать. Как-то не задалось.

– М-да. А семья у тебя есть?

– Есть родители и старшая сестра. Они сейчас работают в ремонтных мастерских.

– Не был женат?

– Нет. Да у нас и не принято так рано жениться.

­ – А что это за базовый доход?

– Все граждане получают от государства минимум, который нужен для жизни. Дешёвая еда, социальное жильё, недорогие вещи. Некоторые живут на него всю жизнь, даже семьи создают. Хотя для этого, конечно, лучше иметь иной доход.

– Так ты хочешь заработать?

– Да. Можно было улететь на другую планету, получать урезанное пособие, поселиться в ночлежке, вместо нормального жилья, но решил рискнуть и остаться здесь.

– У вас же промышленность отлично работает. Наштамповали такую гору военной техники, оружия, боеприпасов, сколько у нас на Земле никому и не снилось. Повреждён танк – на тебе новый, не проблема, на складах ещё много. Оборонительные сооружения отгрохали – моё почтение! Оружия валом, амуниции валом, воевать только некому.

– Из-за войны наше правительство пошло на расходы. Здесь, на Тауре, на оборонительные сооружения ушло столько материалов, что вместо них, наверное, каждому можно было б построить нормальное жильё, вместо социального. Если всё окончится благополучно, победим бергов – смогу купить себе дом, получу избирательные права.

– А сейчас у тебя их нет, что ли?

– Право избирать и быть избранным имеют лишь те, кто платит определённое количество налогов. Я их платил с разовых проектов, но недостаточно, чтоб считаться полноправным гражданином. А я стремлюсь стать полноправным, не второсортным.

– Интересно у вас устроено. А скажи… – разговор прервал стук в дверь. Андрей недовольно откликнулся, заглянул замполит с каким-то пустяковым вопросом. После его ухода Андрей попытался предложить разговор, но Кёёмя замкнулась и стала неразговорчива.

Выгрузка эшелона завершалась. Андрей стоял на перроне рядом со словоохотливым начальником железнодорожной станции Иваном Черновым. Он прибыл с Земли среди работяг, призванных научить местных трудиться руками.

– Беда с ними. Ей-богу, как дети, – сетовал Чернов. – К работе совершенно не приспособлены. Для них полную смену отбыть – как трудовой подвиг совершить. Как ты с ними справляешься?

– Как-то справляюсь, – пожал плечами Андрей. – Надо отдать им должное, среди них есть достойные представители. Стараются, преодолевают свои страхи, мотивируют других. Хотя, конечно, в бой я бы предпочёл идти с людьми.

– Надеюсь, у вас всё сложится. Нам, конечно, дали курс военной подготовки, но хотелось бы, чтоб вы продолжали давить в том же духе, чтоб не пришлось подгребать нас.

– Всем бы хотелось, чтоб берги разом сдались в плен, чтоб правители договорились между собой, а мы бы полетели домой. Только хрен его знает, что из всей этой затеи выйдет. Вроде действительно всё у нас складывается. Только эта война такая, каких прежде не бывало. Чего от неё ожидать – никто не знает. Может, завтра берги высадят каких-нибудь своих союзников с другого конца Галактики и мы тут все горя хапнем – разоткровенничался Андрей.

– Знаешь, мне тоже это в голову приходило, – поддержал Чернов. – Надеюсь, у них нет на примете каких-нибудь воинственных дикарей вроде нас. Стой! – резко отвлёкся Чернов, увидев, что крановщик поднимает груз, подцепленный лишь на три стропы. – Что ж вы делаете? – он отбежал давать указания, предотвращать несчастный случай.

Бригада Беева заняла позиции восточнее города Сттилинда. С запада город омывался широкой полноводной рекой Сттилой. Штурмовать город должны были преимущественно земляне, таурянским формированиям предстояло блокировать город, сдерживать возможный прорыв бергов.

Близ Сттилинда располагались оборонительные укрепления. Не такие мощные как возле Араньяша, но тоже неплохие. Берги, занимавшие их, ушли, забрав всё что можно. Орудия, которые забрать не смогли, испортили. Часть укреплений взорвали. В уцелевших оставили после себя множество сюрпризов. Командование решило не гробить на этих сюрпризах сапёров и приказало окопаться неподалёку.

Полк Новикова расположился в восьми километрах от окраины города. Окопы в основном вырыли до их прибытия. Приданное подразделение инженерных войск помогало строить быстровозводимые укрепления. Долговременные защищённые огневые точки сооружали как конструктор. Не так надёжно, как монолитная конструкция, но всё же спокойней, чем просто в окопе. Там, где на Земле укладывали бы мешки с песком, располагали лёгкие блоки из прочного материала. Андрей контролировал обустройство огневых точек, следил за правильной расстановкой орудий и пулемётов.

Берги не давали спокойно заниматься устройством укреплений, вели беспокоящий огонь. Кружившие в небе истребители с земными и таурянскими лётчиками не позволяли высунуться воздушной разведке бергов, гоняли наземных корректировщиков. Однако разрывы снарядов и мин в сотне метров от позиций приводили таурян в трепет, заставляя бросаться на дно окопа, закрывая голову руками. Помогала Кёёмя, демонстрировавшая соплеменникам, что не только земляне могут ходить, не кланяясь снарядам. Замполит тоже вёл себя достойно, подбадривал бойцов.

В ответ тоже стреляли, хотя, конечно, не в полную силу. Будь перед ними не город, а укрепрайон, на него можно было б обрушить море огня, сравнять с землёй тяжёлой артиллерией. В усиление к бригаде уже поступили исполинские 360-мм орудия. Но артиллеристы старались стрелять с ювелирной точностью, что было непросто при имеющихся средствах связи. Берги, судя по всему, на месте не стояли, перемещали свои орудия. Так что, вялая артиллерийская дуэль причиняла много беспокойства и мало урона.

Когда Андрей осматривал позиции третьей роты второго батальона, его разыскал посыльный из штаба бригады. Новикову было приказано выделить двенадцать бойцов для предрассветной разведки боем.

Разведрота расположилась отдельно от основных подразделений. Когда Андрей пришёл к разведчикам, те заканчивали обустройство укреплений.

– Ну что, бойцы, – обратился Андрей к таурянам, выслушав доклад комроты. – Вы – самые отчаянные представители своего народа, не просто решились пойти на войну, но и попросились туда, где посложней. Нужны двенадцать добровольцев для выполнения важного задания. Подробности сообщат в штабе бригады.

Тауряне переглянулись между собой. Одно дело ­­­­­­–проситься в разведку, другое – на выполнение первого задания. Комроты не подвёл, изъявил желание первым. Вслед за ним нашлись и другие добровольцы. Изъявивший желание идти замкомроты остался за старшего. В штаб бригады в сопровождении посыльного направился ротный с командирами первого и второго взводов, командиром отделения из третьего взвода (женского пола) и восемью рядовыми бойцами. Андрей смотрел им вслед. В то время как весь полк будет сидеть на позициях эти добровольцы пойдут в составе сводного подразделения добывать ценную информацию о противнике. Что ж, без этого не обойтись. Хотелось бы, чтоб все вернулись живыми и с полезными сведениями.

Завершал день Андрей в блиндаже у Сергея Шумилова – командира танкового батальона. Батальон расположился в обороне по всей науке, придраться было не к чему, в отличие от командиров мотострелковых батальонов. Андрей отметил, что Беев может и неприятный человек, но, видимо, умеет разбираться в людях, раз назначил на ответственную должность толкового командира. Шумилов прежде танкистом не был, да и не мог им стать на Земле со своим немалым ростом. Здесь же он был вровень с личным составом: в танковые экипажи набирали таурян ростом не выше 195 см.

– Видно во флоте действительно приучают к порядку, – похвалил Новиков комбата. – Всё организовано как по учебнику.

– Конечно, – рассвёл Шумилов. – В нас там вбивали, что мы должны во всём превосходить сухопутные силы. Чтоб всё блестело, сияло, чтоб везде порядок.

– Ты ведь и на гражданке на флоте работал, верно?

– Так точно. В торговом флоте. Ходил к берегам Африки, Южной Америки, Японии. Очень люблю смотреть новые страны.

– И сюда за этим полетел?

– Именно так. Родня пыталась остановить, дескать зачем, куда ты лезешь. Всё же есть, живи не хочу, ни к чему так рисковать. А я не мог удержаться. Космические туристы огромные деньги платят, чтоб на орбиту слетать, а тут такое событие! Да о нас будут фильмы снимать и книги писать! Будут в школу зазывать, рассказывать детям о другом мире под бледно-голубым солнцем. Такое упускать нельзя!

– Что ж, сделаем всё, чтоб вернуться домой. А сейчас давай выпьем по пятьдесят. Угостишь командира?

– Обижаешь, начальник. – Шумилов жестом фокусника извлёк фляжку и стаканчики, нехитрую закуску.

– За скорейшее завершение войны, – Шумилов согласно кивнул и сдвинул свою стопку с командирской. Разбавленный спирт разлил по пищеводу тепло и некоторое успокоение, которое так было нужно после этого суетного дня.

– Всё здесь хорошо, – сказал комбат, пережёвывая еду, – вот только закуска дрянная. Сейчас бы сала, огурчика. А то такое чувство, что мылом кормят.

Засиживаться у комбата Андрей не стал, хотя тот, похоже, настроился именно на это. Добравшись к себе, уснул без задних ног.

Поспать долго не удалось. Что-то тревожное мелькнуло во сне, заставив перейти в то непонятное состояние, в котором не ясно, явь вокруг или сон. Было невозможно понять, что за гулкие удары доносятся в сознание: это бьёт артиллерия, или пульсирует кровь в висках. Ощущение реальности вернула Кёёмя.

– Андрей, Андрей! Товарищ командир, – стала более официальной таурянка, увидев, что командир продрал глаза. – Вставайте, разведка запрашивает помощь.

Видимость была скверная. В предрассветной мгле сгустился плотный туман, казалось, что его можно резать ножом. Модифицированное зрение помогало не сильно. Чертыхаясь про себя, Андрей негромко раздавал указания, ведя личный состав на подмогу.

На окраине города разведгруппа попала в кольцо, оказавшись зажатой меж двух огней. Надо отдать бойцам должное, они держались, огрызаясь ответным огнём. С их позиции мелькали сполохи коротких очередей.

Сначала Андрей решил, что будет достаточно разобрать артиллерией все строения кроме того, которое запускает красные ракеты, взывая о помощи. Однако берги, судя по всему, пошли на штурм здания. Выручать соратников стало возможным, только самим вступив в ближний бой. Для артиллерии впрочем тоже нашлась работа. БМП подъезжали к торговому центру, занятому таурянами, под прикрытием танков и самоходок, превращавших в руины соседние дома.

Отделение, с которым ехал Новиков, выгрузилось шустро и нырнуло под укрытие стен. Выгружаться из других машин бойцы не спешили. Матерясь, Андрей побежал поторапливать их окриками и выстрелами в воздух. Кёёмя, проявив инициативу, также распахнула дверцы десантного отделения одного из БМП, что-то заорала бойцам, выгоняя наружу. В борт БМП, к которому направлялся Андрей, вдруг вонзился огненный росчерк ракеты, Андрей резко бросился на землю. Взрыва к счастью не последовало.

С горем пополам две мотострелковые роты, усиленные дополнительными подразделениями, устремились в огромный торговый центр. Одну роту повёл лично Новиков, другую – комбат Сипягин. Внутри их встретили огнём. Позади Андрея раздался взрыв, а за ним – отчаянные крики. Что-то толкнуло Андрея в грудь, но у него не было времени разбираться. Он нырнул за ближайшую тумбу, стреляя на ходу в направлении противника. Заняв позицию, произвёл несколько прицельных очередей, которые, казалось, достигли цели и осмотрелся.

Возле входа лежал без сознания боец с изуродованными взрывом ногами, из которых хлестала голубая кровь. Старшина занял укрытие неподалёку и не высовывался. Бойцы вели совершенно себя бестолково. Кёёмя гнала к раненому санинструктора, попутно давая команды пулемётчикам. Глубоко вдохнув, Андрей поднялся.

– Отставить панику! Первый взвод, занять места за теми колоннами! Пейкрисс, поднять бойцов, бегом ко мне!

Началось робкое перемещение таурян. Андрей встряхнул за шиворот старшину, отправил его взбодрить личный состав. Боковым зрением Андрей уловил движение вдали, повернулся и дал очередь от бедра.

Не было известно ни схемы расположения помещений ни того, где засел противник и в каком количестве, жива ли ещё разведывательно-ударная группа, как продвигается Сипягин со своими бойцами. Предстоял, что называется, динамичный штурм здания, результат которого был непредсказуем. Впрочем, снаружи стоит их бронетехника, которая должна не подпустить возможное подкрепление врага, можно запросить усиление. В общем – воевать можно. Лишь бы это осознал и личный состав.

– Товарищи бойцы и командиры! – обратился Новиков к таурянам. – Здесь в здании наши соратники. Они выступили на острие атаки и попали в беду. Наша задача – выручить их. Своих бросать нельзя! Покажем бергам на их место!

Он перевел дух, чтобы добавить еще что-то воодушевляющее, но тут к нему обратился замполит роты.

- Товарищ комполка, разрешите провести переговоры с бергами о сдаче в плен. Они должны понять, что окружены, после, чего – сдаться.

- Проведите, - после короткой паузы ответил разгоряченный Андрей.

Замполит с рупором в руках вышел вперед, начал кричать отрывистые фразы на чужом языке. Умолк. В ответ послышался лающий голос. Замполит что-то ответил, повисла тишина.

– Сейчас выйдет их переговорщик, – сказал замполит, обратившись к Новикову.

Вскоре в лестничном проеме показался берг. Без шлема, с поднятыми руками. В правой руке он держал какой-то бумажный свиток. Медленно и осторожно под прицелом десятков стволов он подошел ближе, пристально вглядываясь. Остановившись, осторожно протянул свободную руку по направлению к Андрею, с призывным жестом, потом развернул свиток.

Знакомые с детства буквы расплывались, не желая складываться в слова. Андрей посмотрел на свиток в бинокль. Так и есть, на свитке большими русскими буквами было старательно выведено: «МИРУ МИР!». И ниже помельче: «Не стреляйте! Нам незачем воевать друг с другом. Вас вовлекли обманом!».

Берг, заметив, что человек, читает, стал разматывать свиток, Андрей же внезапно понял, что опустил бинокль и уже поднял штурмовую винтовку. И палец сам собой лег на спусковой крючок. И сбоку что-то кричит ординарец Кеемя, а побелевший берг что-то говорит на русском языке.

Звук выстрелов привел его в чувство. Замполит, находившийся значительно ближе всех к переговорщику, дал короткую очередь, на лице осевшего берга выступила кровь. Красного цвета.

- Отставить стрельбу! – рявкнул Андрей. – Того, кто выстрелит без команды, расстреляю сам! Санинструктор, оказать медицинскую помощь!

Андрей добрался до упавшего гуманоида раньше санинструктора. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что берг, скорее всего, уже ничего не сможет сказать. На всякий случай Андрей заставил замполита сдать оружие, после чего лично связал ему руки. Благо паракорд входил в состав экипировки. Отправил шокированного замполита в отдалённое свободное помещение.

– Товарищ комполка… – обратился к Новикову ротный, явно желая заступиться за своего.

– Отставить разговоры, – отрезал Андрей. – Это – до разбирательства. Парламентёров убивать нельзя. Это не я придумал, это в Галактическом соглашении закреплено. И в Уставе. Трибунал разберётся – прав он был, не прав. Это уже не нам решать.

Андрей взял свиток, стал вчитываться в выведенные от руки строки, которые прыгали перед глазами:

«Я, Петров Дмитрий Ильич… ст. лейтенант, заместитель командира роты по военно-политической работе… попал в первый день войны в плен под Виссеном вместе с сержантом Васильевым… В бою получил ранение в плечо, переломы ребер… Берги обращаются с нами хорошо… приставленный лингвист учит русский язык и учит нас своему языку… Нас обманывали. Тауряне сами развязали войну с бергами, захватывали их планеты посредством роботов, а когда берги изобрели эффективное ЭМИ и стали их теснить, те запаниковали и стали в спешке искать выход… Мы выйдем к вам, подайте ракетами следующий сигнал… Понадобится время, но нас найдут и доставят к вам… Мы все объясним. Тауряне привыкли полагаться на электронику, они не ожидали, что берги смогут выучить чужой язык безо всяких гаджетов и вступить с нами в контакт… Они обрабатывали наше сознание во время обучения… Я психолог, кое-что понимаю, у них тонкие и эффективные манипуляции… Все простое население здесь зомбировано, всех держат в подчинении… Нам обязательно нужно поговорить. Мне нужно рассказать все генерал-лейтенанту Чалому. Обязательно…».

Андрей присел рядом с мертвым телом. Голова шла кругом. Такого умственного напряжения он не испытывал ни на одном из занятий. Голова была готова взорваться. Вроде бы никто кроме него не пользовался оптикой, кроме близко находившегося к бергу замполита, прочитать мелкий шрифт никто не мог. Во всяком случае, Новиков на это очень надеялся.

- Ординарец Кёёмя, ко мне, - приказал он. Взял ее под локоть и повел в сторону. – Давай, рассказывай все, как есть, я знаю, тебе есть что поведать…

– Скажи, – спросил Андрей вполголоса, прежде приказав ординарцу снять шлем, - это вы начали войну против бергов? Вы напали?

Кёёмя совсем по-человечески закусила тонкую губу, ее взгляд выражал муку.

– Ладно, можешь не отвечать. Ты очень хорошо проявила себя в бою. Скажи, я могу тебе доверять?

– Конечно! – полушепотом выпалила таурянка. – Я за вас!

– А откуда ты вообще взялась, такая боевая? Ты же натурально матерый спецназовец по местным меркам. Тебя ко мне особисты приставили?

– Нет! Я просилась ординарцем к комбригу Бееву. А он только хохотнул и сказал, что знает к кому отправить боевую девушку, что это по вашей части. А боевитость… уж не знаю, откуда. В мирной жизни ей негде было проявиться, а сейчас как-то все сошлось: и гормональная буря после смены пола и давнее желание сделать что-то стоящее, что-то изменить.

– Ладно. Так из-за чего все же война?

– Мы напали, с целью защиты прав и свобод галактических жителей. Так нам говорили. А я хоть особо не верила, пошла в армию… чтобы разобраться что ли. Глупо, понимаю. Но не линять же на другую планету, получать урезанное пособие и слушать всё ту же пропаганду. Здесь можно взглянуть противнику в лицо, посмотреть на вас – людей. Вы как-то ближе к природному началу, не испорчены, как мы.

– Я на тебя рассчитываю. У нас как раз есть отличная возможность во всем разобраться. Ты знаешь язык бергов?

Кёёмя оказалась достаточно образованной. Андрей перечитал свиток, после чего дал указания ординарцу. Кёёмя выкрикнула в рупор бергам, чтоб они подавали ракетами условный сигнал для вызова пленного замполита Петрова.

В томительном ожидании Андрей не терял времени даром. Он распорядился отправить раненых бойцов в госпиталь, осмотрел себя. В броне засела пуля, видимо попавшая по касательной. На груди расплылся большой синяк. Андрей позволил санинструктору нанести мазь и сделать инъекцию для запуска регенерации. Во время этой процедуры закралось сомнение: нет ли подвоха в медицинских манипуляциях? Но требовалось быть в хорошей физической форме, отказываться от лечения было не время.

Также Андрей отправил вестовых к Сипягину, Шумилову и начальнику артиллерии полка Руденко передать приказ о перемирии на время переговоров. Заодно вызвал Шумилова к себе.

Уединившись с Шумиловым в одном из помещений торгового центра, Андрей показал ему фрагмент свитка, сложив бумагу так, чтобы было видно лишь часть текста.

– Скажи, что ты здесь видишь?

– Как что? Я, Петров Дмитрий Ильич, старший лейтенант, заместитель командира роты по военно-политической работе в/ч №…, – добросовестно прочёл Шумилов, недоумённо посмотрев на командира.

– А вот здесь? – Новиков, осознавая, что очень сильно рискует, показал танкисту другой фрагмент свитка.

– Что-то сложно прочесть, – после минутной паузы ответил подчинённый. – Вроде буквы наши, а слова какие-то непонятные. Словно на сербском языке, или каком-то ещё. Что-то непонятное про войну таурян с бергами. Что это, командир?

– Не бери в голову. И никому не рассказывай, это совершенно секретно. Без шуток.

«Не убил на месте – и то хорошо», – подумал Новиков, отпустив недоумённого комбата. – «Наверное, если б листовку показал враг – убил бы. Если б подчинённый – возможно тоже. А когда показывает командир – информация, видимо, просто не воспринимается. Впрочем, нужно проверять. И сопоставлять с другими данными».

Вниз спустились командир его разведроты Сюнниз с незнакомым человеком. Они несли на носилках раненого бойца, похоже, будучи сами ранеными. Андрей при помощи ординарца договорился с бергами о том, чтоб они пропустили к нему представителей разведгруппы. С ними было о чём поговорить.

Тяжелораненого бойца Андрей распорядился отправить в госпиталь. Выслушал доклад Сюнниза о том, как их разведгруппа из пятнадцати таурян и пятнадцати человек под командованием лейтенанта Зимова, соблюдая все правила маскировки, угодила меж двух огней и нашла себе укрытие на третьем этаже торгового центра, где отбивалась от противника. Оглядел его попорченную в бою амуницию, похвалил за службу. С рядовым Симаковым, который был командирован в сводный отряд из другой бригады, отошёл в сторону, после того, как санинструктор сменил ему повязку на голове.

– Ну, как вам вылазка с нашими разведчиками? Хорошо держались? – спросил он молодого коренастого бойца.

– Неплохо для таурян. Сильно в панику не впадали. Этот ваш, – кивнул он в сторону, – неплохо себя вёл. В незнакомом помещении быстро сориентировался. Ну, когда мы засели помещения наверху, там отстреливались только мы, люди. Таурянам дали задание набивать магазины патронами

– А что берги, – понизил голос Андрей, – агитировали вас?

– Да, кричали что-то в рупор. Какие-то листовки к нам закинули, когда стрельба утихла.

– Что там было написано?

– Чёрт его знает, нихрена не разобрали, да особо и не старались. Там наверху остался Магомедов, ещё тот затейник. Когда стрельба стихла, он взрывное устройство смастерил, обклеил листовками, написал ещё на них пару ласковых сверху. Хотел бросить бергам сюрприз, командир не позволил. Перемирие всё же.

– Ясно. Держи, можешь снять стресс, – Новиков протянул бойцу свою фляжку.

– Благодарю, – Симаков открутил крышку, с видимым удовольствием приложился. – Так что думаете, выберемся все отсюда?

– Конечно выберемся. Берги явно настроены на прекращение боевых действий. Вот прямо сейчас мы с ними это и обсудим, – сказал Андрей, увидев прибывающую делегацию. Ты пока займи место среди моих бойцов, а сейчас обсужу, как нам выбираться. И будь наготове.

От небольшой делегации отделились три фигуры в полной экипировке бергов, включая шлемы. Вроде бы без оружия. Андрей увёл их в отдалённое помещение, закрыл дверь, попросил снять шлемы. Ожидания от очертаний фигур не обманули, перед ним оказались берг, таурянин и человек, на вид до тридцати лет.

– Я Дмитрий Петров, – представился тот. – Это я написал листовки, одну из которых, вы, по всей видимости, прочли. Это Зорк Нат, – представил он берга, – а это Кйомм Линни Зюммпи, – представил Петров таурянина.

– Надо же, я привык к тому, что у них у всех более простые имена. Как-то поинтересовался у одного бойца, как им хватает простых имён, чтоб различать друг друга в огромной общей массе, тот ответил лишь, что вполне хватает. Да, я Андрей Новиков, командир полка, укомплектованного местными жителями. Ну, расскажи, Дмитрий, что здесь происходит?

– Местные жители многого недоговаривают. Потому я здесь. Хочу всё же уточнить, Андрей, ты прочёл мою листовку?

– Да, прочёл. Это было непросто. И, похоже, другие люди не могут прочесть что там написано. У меня у самого буквы перед глазами пляшут, с трудом складываются в слова. Наверное и я бы не прочёл, но мой замполит прикончил переговорщика, чем побудил меня взяться за изучение текста. Хотя, если бы в парламентёра не выстрелил он, наверное его убил бы я. Руки словно сами подняли оружие. Как это вообще действует?

– Это механизм отторжения. Мы его наблюдали и на Земле, правда, так сказать, в меньших масштабах. Когда человек видит что-то не согласующееся с его внутренней картиной мира, он просто отказывается воспринимать информацию. Здесь же нам всем вдолбили представление о нынешней войне на обучающих занятиях. В мозг нам закладывались не только знания о местной географии и о военной технике, но и чёткие убеждения в том, что мы воюем на стороне Добра, против злых захватчиков.

– А на самом деле?

– А на самом деле плиссяне, так в действительности называют себя местные жители, напали на бермян, так называют себя представители этой инопланетной цивилизации, – кивнул Петров в сторону Зорка. Берги – это презрительное название, наподобие тех, какими часто «награждали» врагов люди на Земле. Перед тем плиссяне устроили геноцид варнам – тем самым синекожим человечкам, которым нам показывали в лживых кинохрониках. Их действительно истребляли роботы, только это были роботы плиссян. Варны не успели значительно расселиться по Галактике, заняли лишь пять планет в двух звёздных системах. Плиссяне согнали их остатки на одну планету и напали на бермян. Имея более совершенных роботов теснили их, до тех пор, пока бермяне не изобрели эффективное средство противодействия. Тогда выяснилось, что без своих роботов плиссяне нихрена не стоят. Бермяне освободили свои планеты, планеты варнов, а потом нанесли удар по этой планете. Кстати, Таура вовсе не является родной планетой плиссян, их колыбель цивилизации на значительном удалении отсюда. Но эта планета действительно очень важна для них в силу ряда причин и её потеря была бы для них крайне болезненна. Потому они вовремя подсуетились и привезли сюда нас – воинственных пигмеев.

– А откуда ты знаешь, что всё это действительно так?

– Во-первых, это подтверждают сами плиссяне, так Кйомм?

– К сожалению, это правда, – подтвердил зеленокожий собеседник. Мой народ совершил ужасные преступления, мне стыдно, но я признаю, это действительно так.

– А ты как дошёл до такого признания? – поинтересовался Андрей.

– Пару лет назад я вступил в полуподпольную организацию. Ничем серьёзным мы не занимались, в основном изучали теорию, как устроено общество. Устроено оно у нас скверно: каких-нибудь полторы тысячи семей имеют более девяносто процентов всех богатств. Это при том, что численность нашего народа составляет более двух триллионов. Несмотря на жёсткую пропаганду, находятся мыслящие плиссяне, которые считают это неправильным. На цивилизации бермян и варнов мы натолкнулись не так давно и нашим правителям она… как это у вас говорят, как кость в горле. У них всё устроено иначе, производство работает в интересах всего общества, а не в интересах отдельных семей. Наше правительство же внушало нам, что у них жестокая диктатура, подавление всех мыслимых свобод. Нашли какой-то повод напасть на варнов, а затем набросились и на бермян.

– И что ты делал до высадки десанта? Как в итоге оказался у бермян.

– Я решил остаться на этой планете. Вступил в ряды вооружённых сил, с тем, чтобы получить военную подготовку. Мои старания оценили, меня даже назначили заместителем командира взвода, – тут Андрей усмехнулся, невольно сравнив собеседника с собой. – В моих планах было сдаться при первом удобном случае. Чего-то изобретать не пришлось. Виссен – один из немногих городов, в котором у бермян всё в первый день получилось. Я сдался в плен вместе с однополчанами. В плену с нами обращались хорошо, стали вести среди нас агитационную деятельность, объяснять, что мы на самом деле не враги, нашими общими врагами являются богатейшие плиссяне. Были те, кто не желал и слушать такие разговоры, а я сразу выразил согласие и сказал, что готов сотрудничать. Позже стали подтягиваться и другие

– И что же заставило их пересмотреть свои взгляды?

– Бермяне оказались совсем не такими, как нам их описывали. Они не проявляли жестокости, грубости по отношению к нам, несмотря на то, что мы сотворили на их планетах. Они предложили вполне достойные условия для жителей занятых территорий. Они сумели хорошо организовать работу, при том, что вокруг царила неразбериха. Была заметна их организованность во всем, основательность, собранность. Они проводили беседы среди нас, разъясняли цели войны, говорили, что не враги нам, что нашими общими врагами являются наши богатеи. Убедительней всего была агитация со стороны плиссян, которых бермяне привезли с собой. Бывшие военнопленные рассказывали нам как сменили свои убеждения ввиду убедительных логически выверенных доводов, обличающих наше прогнившее общественное устройство. Постепенно они склонили и меня на свою сторону и я согласился на сотрудничество. В первую очередь оно состояло в том, чтобы служить переводчиком. Привезённые плиссяне ведь не знали вашего языка. Так я познакомился с Дмитрием и другими людьми. Стал доносить до них правду о войне, о том, как у нас все устроено. Это делал не только я, позже к сотрудничеству подтянулись и другие. Мы стали обучать бермян русскому языку. Они учатся невероятно быстро, во всяком случае те, кого выделили для взаимодействия с нами и пленными. Зорк мог без особого труда заучить за день пару тысяч новых слов. И при этом еще осваивать ваши сложные грамматические правила. Нам это кажется непостижимым. У нас обучение новым языкам происходит еще быстрее, но за счет умных устройств, которые закрепляют в сознании все необходимое. А заодно и правительственную пропаганду… Обычный плиссянин если и выучит за день десяток новых слов, то на следующий день будет помнить в лучшем случае одно. А уж понять склонения, падежи и прочее – вообще немыслимо.

– Примерно как у нас со счетом, – вклинился Петров. – Без калькулятора люди уже ничего посчитать не могут. Таблицу умножения после школы мало кто помнит. Мозги ржавеют за ненадобностью.

– Постепенно мне удалось донести до Дмитрия правду. Он как психолог сумел осознать, что подвергался манипуляциям, внушениям. Сумел найти способ донести правду до других людей. А я ему в этом помогал. Не только я, но и некоторые другие плиссяне, выбравшие правильную сторону.

– Многое зависит от человека, от, того, насколько он готов к принятию новой информации. Некоторые совершенно не готовы, другие открыты новым знаниям – стал пояснять Петров. – И очень многое зависит от способа донесения информации. Непростое это дело – найти убедительный способ.

– Да уж. А какие же планы у бермян? Как должна окончиться война? – поинтересовался Андрей.

– Война должна окончиться полной капитуляцией плиссян, – ответил Зорк. – Мы захватим столько их планет, сколько понадобится. Вероятно, много захватывать и не придётся. После будет суд над военными преступниками, правящей верхушкой, олигархами. И будем помогать здоровым силам, чтобы строить нормальное общество.

– А вы уверены в своих силах? – уточнил Андрей.

– Мы шли, не заметив преград. Я принял участие в освобождении шести планет. Пошёл добровольцем, как и все, кто здесь. Для того, чтобы захватить планету требовалось не больше десять дней. Мы ждали, что здесь, на Тауре будет более ожесточённое сопротивление, потому что это действительно их территория. Конечно мы не ожидали увидеть здесь вас – людей. Вы воюете лучше нас, это, несомненно. Но мы быстро учимся. Дмитрий говорит, что плиссяне говорят по-русски лучше нас, но постепенно и мы станем говорить не хуже. И воевать мы тоже научимся. Мы не сдадимся. За нами ресурсы нашей цивилизации. Я уверен, сейчас дома у нас идёт обучение новых добровольцев, чтобы помогать нам не только припасами, но и… как это… живой силой. Но я думаю, что бермянам не понадобится забрасывать сюда миллионы добровольцев. Вы поймёте, что нам не нужно воевать. Это не ваша война. Думаю, что сможем обо всём договориться, и мы поможем вам вернуться на Землю. Вместе с регенерационными камерами и некоторыми другими… трофеями. А потом мы нанесём удар по другим планетам плиссян, заставим их капитулировать. Проведём открытый суд над виновниками войны, наверняка привлечём к процессу и вас – людей. плиссянам ведь надеяться не на что, они от отчаяния призвали вас на помощь.