Чужая сторона: изнанка

Глава 1

Глава 1. Гость

Он прятался за мёртвой луной.

Никто на планете внизу не знал о его существовании. Корабль-невидимка висел в пустоте, сканируя поверхность и терпеливо ожидая сигнала.

Его народ не воевал. Война отнимала слишком много времени и ресурсов. Гораздо выгоднее было ждать, пока кто-то сам откроет дверь. А когда внизу нашли то, что нельзя синтезировать искусственно, дверь распахнулась сама.

Оставалось только войти и предложить цену.

---

Совещание началось в десять вечера. Время выбрали специально, чтобы не привлекать лишнего внимания.

В подземном бункере под одним из административных зданий собрались двенадцать человек. Военные, учёные, пара представителей власти. Освещение тусклое, воздух спёртый. На стенах висели карты с пометками, заклеенные грифом секретности.

Перед собравшимися стоял невысокий мужчина в гражданском. Звали его Олег Николаевич, и именно он последние три месяца руководил контактами с чужим.

— Четвёртая вылазка завершена, — начал он без вступлений. — Потери — сорок процентов личного состава. Привезли три контейнера сырья. Партию уже отправили наверх.

— Наверх — это к Нему? — уточнила женщина в строгом сером пиджаке.

— Да. Он подтвердил, что качество растёт. Мы учимся.

— Учимся умирать, — бросил пожилой генерал в углу.

Олег посмотрел на него спокойно.

— Между прочим, именно четвёртая группа впервые применила новое снаряжение. Комбинезоны с защитным полем. Разработка не наша, как вы понимаете.

— И сколько он за них хочет? — быстро спросил человек из министерства финансов.

— Пока ничего. Это аванс. Подарок, если угодно. Чтобы мы работали быстрее.

В комнате повисла тишина. Каждый понимал — подарков не бывает. Чужой давал снаряжение не из доброты. Ему нужно было больше сырья, и он торопил своих новых партнёров.

Генерал подался вперёд.

— Скажите честно, Олег Николаевич. Вы верите, что мы справимся своими силами?

Олег покачал головой.

— Нет. Армия не вытянет. Там, — он показал пальцем в потолок, — нужен постоянный поток людей. Тысячи и тысячи рук. Придётся нанимать добровольцев по всей стране.

— Гражданских? — ахнула женщина. — Вы с ума сошли? Кто туда пойдёт? Там каждый второй рейс заканчивается похоронкой!

— Пойдут, — Олег достал из папки фотографию. — Потому что мы нашли кое-что ещё.

Он положил снимок на стол. На фотографии был молодой парень, стоящий возле бетонной стены. Вокруг его ладони светился отчётливый голубоватый шар.

— Это рядовой Корнеев, — пояснил Олег. — Вернулся из третьей вылазки две недели назад. Раньше ничего такого не умел.

— Это что? — тихо спросил генерал.

— Мы пока не знаем точно. Но таких случаев уже семнадцать. Люди возвращаются, а через неделю у них открываются способности. Разные. Иногда опасные для окружающих. Иногда — для них самих.

Он выдержал паузу.

— Если мы объявим, что работа на Той Стороне даёт реальную силу, желающие выстроятся в очередь.

В комнате стало тихо. Каждый обдумывал услышанное. Чужой давал технологии. Территория давала людям странные способности. Цена была высока, но ставки поднимались с каждым днём.

Генерал первым нарушил молчание:

— Сколько времени у нас есть?

— Он ждёт первую крупную партию через полгода. Если не уложимся, сделка будет считаться расторгнутой.

— А что будет, если сделка сорвётся?

Олег медленно сложил фотографию обратно в папку.

— Этого нам лучше не узнавать.

Глава 2

Глава 2. Кирилл

Кирилл запомнил тот день на всю жизнь.

Ему было четырнадцать. Школьная экскурсия в горы, три десятка подростков, пара учителей. Вечером развели костёр, жарили хлеб на палочках, травили байки. Постепенно все разбрелись по палаткам, а Кирилл остался.

Он сидел один, смотрел на угли, потом поднял голову вверх. Небо в горах было не таким, как в городе — густым, глубоким, живым. Звёзд было столько, что между ними не оставалось чёрного. Казалось, протяни руку — и зачерпнёшь целую пригоршню.

И вдруг его накрыло.

Пропало тело, исчезли мысли, растворилось время. Осталось только чувство — огромное, спокойное, настоящее. Будто он был не мальчиком у костра, а частью всего, что существует. Планет, звёзд, пустоты между ними. Всё было связано.

Он не знал, сколько это длилось. Может, минуту. Может, секунду. Но когда очнулся, внутри что-то изменилось навсегда.

Утром он ничего не рассказал. Но с того дня точно знал: его место там. В космосе.

---

План был простой и чёткий. Сначала — физика, лучший вуз страны. Потом — стажировки, связи, аттестации. Цель — попасть на исследовательскую станцию в поясе Койпера. Не туристом, не временным сотрудником, а постоянным членом команды.

К двадцати шести годам Кирилл подошёл вплотную. Конкурс на место за Плутоном был огромный, но его документы уже прошли предварительный отбор. Оставалась последняя ступень — углублённый медицинский осмотр перед длительной командировкой.

Он пришёл в белом халате, в хорошем настроении, с лёгким волнением. А вышел — с приговором.

Синдром Хайнца.

Редкая генетическая аномалия, которая проявляется не сразу. Где-то в цепочках ДНК пряталась ошибка, и однажды она проснулась. Результат — прогрессирующий отказ вестибулярной системы. Проще говоря, мозг постепенно терял связь с телом в пространстве.

Сначала — лёгкие головокружения. Потом — потеря ориентации в темноте. Затем — невозможность удерживать равновесие без зрительных ориентиров. Финал — полная неподвижность в сознании. Человек оставался в ясном уме, но не мог управлять собственным телом.

Лечения не существовало. Программ по изучению — тоже. Болезнь поражала одного на несколько миллионов, фармацевтические компании не видели выгоды в разработке лекарств.

Кириллу дали восемь-десять лет относительной нормы. Потом — инвалидное кресло, потом — кровать, потом — больничная палата до конца. В условиях Земли, с поддерживающей терапией, можно было растянуть ещё на пять-семь лет.

Космос для него закрылся навсегда.

---

Первые два месяца он просто жил как раньше. Работал, встречался с коллегами, делал вид, что ничего не случилось. Только близким признался — матери и младшему брату. Объяснил сухо, без деталей, попросил не поднимать тему.

Потом начались симптомы.

Сначала — лёгкая тошнота по утрам. Потом — странное чувство, когда он закрывал глаза: пол уплывал из-под ног, хотя он твёрдо стоял на месте. Приходилось хвататься за стену, чтобы не упасть.

Кирилл понимал: медицина ему не поможет. Оставалось рассчитывать только на себя.

Он начал искать. Перерыл научные базы, медицинские архивы, старые исследования по работе мозга. Ничего обнадёживающего. Но однажды ему попалась статья нейрофизиолога Маркова — пожилого профессора, который изучал компенсаторные механизмы мозга. Говорил, что нервная система способна перестраиваться даже после тяжёлых повреждений, если ей правильно помочь.

Кирилл нашёл его. Приехал в старый институт на окраине города, поднялся на четвёртый этаж, постучал.

Марков оказался сухим, неразговорчивым стариком лет семидесяти. Выслушал, полистал выписки, покачал головой.

— Синдром Хайнца. Вам не повезло, молодой человек.

— Я знаю. Но, может, есть способ затормозить? Или хотя бы научиться обходиться без вестибулярного аппарата?

Профессор хмыкнул.

— Без вестибулярки? А вы амбициозны. Теоретически мозг может перестроить пространственное восприятие на другие каналы — зрение, слух, даже тактильные ощущения. Но на практике этого никто не добивался. Нужны годы тренировок.

— У меня есть годы.

Марков внимательно посмотрел на него.

— И чем вы готовы платить? Это не спортзал, молодой человек. Придётся перестраивать саму структуру восприятия. Старые нейронные связи будут ломаться. Вы можете потерять себя в процессе.

— Терять мне всё равно уже нечего, — спокойно ответил Кирилл.

---

Они начали работать.

Марков выделил ему лабораторный угол, принёс старые датчики, подключил к мониторам. Идея была простая и безумная: заставить мозг искать обходные пути для ориентации в пространстве.

Первые месяцы — полный провал. Кирилл сидел с завязанными глазами и пытался почувствовать, где находится его рука, не шевеля ею. Датчики показывали хаос. Мозг не понимал, чего от него хотят.

— Не выходит, — признался он после очередной сессии.

— И не выйдет, если будете стараться, — неожиданно сказал Марков. — Вы пытаетесь заставить мозг работать по-старому. А он уже не может. Надо отпустить. Перестать контролировать. Пусть тело само ищет путь.

Это противоречило всему, чему Кирилла учили. Но он попробовал.

Через полгода упорных тренировок пришло первое изменение. Он сидел с закрытыми глазами и вдруг понял, где находится дверь. Не увидел, не услышал — именно понял. Как будто пространство вокруг стало чуть плотнее, и предметы в нём оставляли лёгкие следы.

Марков глянул на мониторы и удивлённо поднял бровь.

— Активность в затылочных долях упала, зато поднялась в ассоциативных зонах. Ваш мозг действительно начал перестраивать восприятие. Любопытно. Очень любопытно.

---

Прошло три года.

Симптомы нарастали. Кирилл уже не мог ходить в темноте, а без трости чувствовал себя неуверенно даже днём. Но параллельно развивалось другое.

Он начал ощущать пространство кожей. Воздух вокруг перестал быть пустотой — теперь он чувствовал его плотность, движение, температуру. Появилось странное чутьё: он точно знал, если кто-то входит в помещение, даже когда не видел и не слышал.

Марков назвал это «кожным зрением». Теоретически о таком писали ещё сто лет назад, но никто не воспринимал всерьёз.

— Как ощущения? — спрашивал профессор после очередной серии тестов.

— Как будто вокруг меня — вода. Невидимая. И я чувствую колебания.

— Мозг адаптируется быстрее, чем я рассчитывал. Если так пойдёт дальше, вы сможете компенсировать потерю вестибулярки процентов на семьдесят. Может, даже больше.

— Это значит, я смогу двигаться?

— Осторожно — да. Но о космосе по-прежнему забудьте.

Кирилл ничего не ответил.

Он продолжал заниматься. Теперь по шесть-восемь часов в день. Бросил работу, перестал встречаться с друзьями, сократил общение с семьёй до коротких сообщений раз в месяц. Вся его жизнь сузилась до лаборатории, тренировок и сна.

На пятый год он уже свободно передвигался с закрытыми глазами. Мог пройти по коридору, обогнуть стул, взять чашку со стола — и ни разу не задеть. Датчики фиксировали картину, которую Марков называл «нейрофизиологическим чудом»: мозг Кирилла выстроил новую систему пространственного восприятия, практически не зависящую от вестибулярного аппарата.

Но была цена.

Он всё меньше интересовался людьми. Их голоса, лица, переживания казались далёкими и неважными. Настоящим было только то, что происходило внутри него и вокруг — на расстоянии вытянутой руки. Всё остальное — шум.

Марков как-то заметил:

— Вы меняетесь. Не только физиологически. Вы отдаляетесь, Кирилл.

— Я знаю. Но это единственный способ выжить.

— Выжить — да. А жить?

Кирилл не нашёл ответа.

---

На седьмой год болезнь взяла своё. Однажды утром он проснулся и не смог пошевелить ногами. Через неделю отказали руки. Двигательные нейроны сдавались один за другим, и компенсировать это было нечем.

Оставалось только сознание и то, чему он научился.

Палата. Белый потолок. Капельницы. Тишина.

Кирилл лежал неподвижно и слушал пространство. Он чувствовал стены, окно, дверь, коридор за дверью. Чувствовал шаги медсестры ещё до того, как она входила. Чувствовал, как вибрирует здание от далёкого грохота грузового транспорта.

Тело умерло раньше мозга.

В последние недели он перестал различать границу между собой и комнатой. Ему казалось, что он заполняет всё помещение, просачивается сквозь стены, растворяется в воздухе.

Марков приходил раз в два дня. Садился рядом, смотрел на мониторы, качал головой.

— Ваш мозг продолжает перестраиваться. Даже сейчас. Это невероятно.

— Я почти не сплю, — шептал Кирилл.

— Знаю. Активность коры запредельная. Вы… вы уверены, что хотите продолжать? Мы можем ввести вас в искусственную кому. Это облегчит…

— Нет.

Профессор вздыхал, но не спорил.

Однажды ночью Кирилл почувствовал, что подошёл к черте. Не к смерти — к чему-то другому. Как будто все тренировки, вся боль, все годы одиночества сжались в одну точку и теперь должны были либо взорваться, либо погаснуть.

Он перестал сопротивляться.

И в этот момент комната исчезла.

Он не видел — он был. Везде и нигде одновременно. Пространство текло сквозь него, время остановилось. Это было похоже на то детское чувство под звёздами, только в тысячу раз сильнее. Полное растворение. Покой. Бесконечность.

А потом темнота.

Чип зафиксировал остановку дыхания и отправил сигнал.

Медики прибыли через пятнадцать минут. По протоколу тело поместили в реанимационный бокс, подключили к аппаратам. Формально мозг ещё подавал слабые сигналы. Пациента ввели в искусственную кому.

Марков стоял над кроватью, смотрел на чёрные графики и молчал. Он понимал то, чего не видели приборы.

Кирилл ушёл туда, куда не дотягивается медицина.

---

Через два месяца мир узнал, что человечество не одиноко.

Глава 3

Глава 3. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, толчками. Сначала была только темнота — глубокая, вязкая, без снов и образов. Потом появились звуки: где-то далеко пискнул прибор, прошелестели шаги, хлопнула дверь. Голоса доносились словно сквозь вату.

— Последний остался. Остальных вчера отключили.

— Надо же, держится. Маркову сообщили?

— Да, он скоро будет.

Кирилл не мог пошевелить ни рукой, ни веком, но мысли текли на удивление ясно. Многолетнее внутреннее напряжение, ставшее за годы болезни привычным фоном, куда-то исчезло. Вместо него пришла глубокая, почти неестественная тишина. Он лежал и впервые за долгое время ничего не чувствовал — ни боли, ни усталости, ни тяжести в неподвижных конечностях. Только покой.

Потом вернулось ощущение пространства. Он почувствовал палату раньше, чем открыл глаза. Холод кафельного пола, тепло аппаратуры у изголовья, движение воздуха из вентиляционной решётки под потолком. Тело пока не слушалось, но то, чему он научился за годы тренировок с Марковым, работало. Пространство вокруг было плотным, живым, знакомым.

Прошло ещё несколько часов, прежде чем он смог разлепить веки. Белый потолок, лампа, стойка капельницы. Всё как в тот день, когда он потерял сознание. Только теперь внутри было спокойно.

К полудню пришёл Марков. Профессор выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но держался он бодро.

— Очнулись, — сказал он, присаживаясь на стул у кровати. — Поздравляю. Не ожидал, если честно.

— Я тоже, — прошептал Кирилл. Голосовые связки слушались плохо, горло саднило.

Марков задал несколько стандартных вопросов: что чувствует, помнит ли своё имя, какой сейчас год. Удовлетворившись ответами, он кивнул и поднялся.

— Отдыхайте. Завтра поговорим подробнее.

Разговор состоялся на следующий день. Кирилл уже мог говорить тихо, но внятно. Марков снова сел на стул, сцепил пальцы на колене и начал без предисловий.

— Вы спрашивали про остальных. Тех, что лежали с вами. Их больше нет. Кома не лечит синдром Хайнца, только замедляет его развитие. Организм остальных исчерпал ресурс. Вы единственный, кто вышел.

Кирилл помолчал, переваривая услышанное.

— Почему я?

— Это хороший вопрос. У меня пока нет точного ответа. Возможно, сработали те самые тренировки, которым вы посвятили столько лет. Мозг перестроился настолько, что сумел продержаться дольше остальных. Но это только догадка.

— Я чувствую себя нормально, профессор. Даже слишком нормально для человека, который семь лет терял способность двигаться.

Марков вздохнул.

— Вот тут начинается сложная часть. Ваше состояние — временное. Мы сняли симптомы, но не убрали причину. Болезнь вернётся.

— Когда?

— По моим оценкам — через полгода. Может, чуть раньше. А когда вернётся, пойдёт быстрее прежнего. Так всегда бывает после ремиссии.

Кирилл воспринял новость спокойно. Он давно привык к тому, что его жизнь — это постоянный бег от наступающей тьмы. Один рывок сменялся другим, и каждый мог стать последним.

— Вы сказали, лечение существует, — напомнил он.

— Да. Но оно не здесь.

Марков откинулся на спинку стула и заговорил о том, что случилось за последние три года. О том, как земные станции дальнего слежения зафиксировали сигнал из-за пределов Солнечной системы. О корабле, который висел где-то за орбитой Луны и не выходил на связь, пока люди сами не научились его слышать. О пришельце, которого в официальных документах называли Куратором.

— Они не захватчики, — говорил Марков. — Им не нужны наши территории или ресурсы. У них есть что-то вроде кодекса, запрещающего вмешиваться в дела молодых цивилизаций. Но есть одна лазейка — обмен. Торговля. Им нужно вещество, которое мы называем сырцом. Оно содержится в другом пространстве, параллельном нашему. Мы называем его Та Сторона.

— Параллельное пространство? — переспросил Кирилл.

— Изнанка нашего мира. Отражение человеческой культуры, если верить Куратору. Мы пока не понимаем, материальна она или нет. Но туда можно войти, там можно находиться и оттуда можно вернуться. Этого достаточно.

Марков рассказал, как правительство заключило с Куратором соглашение. Люди получают технологии — в первую очередь медицинские, — а взамен обязуются добывать сырец. Сначала отправляли военных, потом первых добровольцев. Через год запустили массовую программу.

— Сырец нужен для многого. Новые материалы, источники энергии, лекарства. В том числе и препарат, который мы использовали, чтобы вытащить вас из комы. Он называется модулятор клеток. Собственно, это основа технологии омоложения, которую Куратор передал людям.

— Омоложения? — Кирилл приподнял бровь.

— Именно. Однократный курс продлевает жизнь на пятьдесят лет. Представляете, какой ажиотаж это вызвало?

Кирилл представил. Он не следил за новостями уже много лет, почти не общался с внешним миром. Но он хорошо понимал, что движет людьми. Страх смерти — самый сильный стимул из всех возможных.

— Но вернёмся к вашему случаю, — продолжил Марков. — Модулятор, который я вам ввёл, снял острые симптомы. Но это разовая акция. Повторно препарат мне не дадут — его распределение контролируется на государственном уровне. Я и в первый раз получил разрешение с огромным трудом, сказал, что это исследование. Второй раз никто не поверит.

— А что насчёт Той Стороны? — спросил Кирилл. Он уже чувствовал, к чему клонит профессор.

— А вот это самое интересное. Мы получили массу подтверждений, что на Той Стороне организм человека меняется. Люди там трансформируются и излечиваются от болезней, которые на Земле не лечатся. Никто пока не знает, как именно это работает. Но результат есть.

— То есть это мой шанс.

— Единственный.

Кирилл помолчал, глядя в потолок. Потом перевёл взгляд на профессора.

— Сколько у меня времени?

— Как я сказал, примерно полгода до возвращения симптомов. Потом два-три месяца — и вы дойдёте до той же точки, что и в прошлый раз. Только теперь второй комы не будет. Доступ к модулятору закрыт, а без него организм не вытянет.

Кирилл усмехнулся. Усмешка вышла слабой, но искренней.

— Значит, нужно успеть за полгода.

— Или чуть быстрее, — Марков посмотрел на него серьёзно. — Я не знаю, сколько времени займёт процесс исцеления там. Возможно, недели. Возможно, месяцы. Но тянуть не стоит.

Он рассказал про процедуру заключения контракта. Доброволец подписывает соглашение, проходит подготовку и отправляется в один из базовых лагерей на Той Стороне. Там он получает снаряжение и приступает к добыче сырца. За каждый сданный объём начисляются баллы к гражданскому рейтингу.

— Рейтинг сейчас решает всё, — пояснил Марков. — Доступ к благам, жильё, разрешение на детей. А главное — именно от рейтинга зависит, получишь ты курс омоложения или нет. Люди готовы рисковать жизнью ради лишних десяти баллов. Никогда бы не подумал, что доживу до такого.

Кирилл слушал и молчал. Он не интересовался рейтингом уже много лет. Его баллы давно скатились до минимума — больничный режим, отсутствие работы, нулевая общественная активность. Но это его не волновало. Рейтинг был валютой общества, от которого он добровольно отошёл ещё до болезни. А теперь и подавно.

— Профессор, спасибо вам, — сказал он наконец. — За всё.

Марков махнул рукой.

— Пока не за что. Будете благодарить, когда вернётесь здоровым.

— Вернусь, — пообещал Кирилл.

Профессор поднялся, собираясь уходить. У двери он обернулся.

— Через неделю вас выпишут. К тому времени я подготовлю направление в программу. И ещё — постарайтесь не распространяться о том, что я ввёл вам модулятор. Это не то лекарство, которое выписывают каждому.

— Я понимаю.

Когда Марков ушёл, Кирилл остался лежать в тишине. Он думал о Той Стороне — о месте, где люди меняются и исцеляются. О месте, которое было отражением человеческой культуры. О том, что где-то там, возможно, скрывается разгадка его собственных способностей — тех самых, что он развивал годами, балансируя на грани жизни и смерти.

Впервые за долгое время он почувствовал нечто похожее на интерес к будущему.

Глава 4

Глава 4. Подготовка

Восстановить тело после комы оказалось несложно. Три недели в госпитале — и Кирилл уже мог ходить, бегать, отжиматься. Медицина двадцать второго века умела возвращать людям физическую форму. Жаль только, что против синдрома Хайнца она была бессильна. С каждым днём, проведённым в больничных стенах, Кирилл чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Полгода до возвращения симптомов — так сказал Марков. А потом ещё два-три месяца до финала. Значит, в запасе около тридцати пяти недель. Не так уж много для того, чтобы найти исцеление в чужом мире.

Заявка ушла в министерство на третий день реабилитации. Ответ пришёл через сорок минут. Система работала быстро: чем выше социальная значимость труда чиновника, тем больше баллов капало к его рейтингу, поэтому бюрократы старались не затягивать. Никаких очередей, никаких потерянных документов — всё через персональный интерфейс. Удобно, если ты часть системы. Меньше удобно, если ты семь лет провёл в добровольном затворничестве и твой рейтинг скатился до нижней планки. Но заявку всё равно одобрили: программа освоения требовала постоянного притока людей.

Перед отъездом Кирилл связался с семьёй. Мать и младший брат жили далеко, на другом конце страны, но увидеться вживую не получилось. Низкий рейтинг не позволял купить билет на скоростной транспорт — дальние перелёты требовали либо высокого статуса, либо веской причины. Пришлось ограничиться виртуальным звонком. Кирилл говорил коротко, без подробностей. Сказал, что нашёл работу, что уезжает надолго, что связь будет плохая. Мать заплакала, брат молча кивнул. Кирилл пообещал, что всё будет хорошо, и отключился. Он не умел прощаться и не любил врать, а в данном случае это было почти одно и то же.

Лагерь подготовки располагался в трёх часах езды от города. Комплекс невысоких зданий, огороженная территория, полигоны, тренажёрные залы. На проходной Кирилла встретила девушка с бейджиком «Вера». Улыбка у неё была поставленная, профессиональная — такая появляется у людей, которые по долгу службы ежедневно общаются с десятками новобранцев.

— Кирилл Андреевич? Мы вас ждали. Я сейчас скину расписание, карту лагеря и контакты инструкторов. Если будут вопросы — обращайтесь.

— Спасибо. Можно просто Кирилл.

— Хорошо, Кирилл. Размещайтесь. Завтра в семь утра первое занятие.

Комната оказалась небольшой, но чистой. Кровать, стол, стул, санитарный блок. Всё стандартное, без излишеств. Кирилл бросил сумку на пол и сел на кровать. Он просмотрел программу подготовки на чипе: полтора месяца ежедневных занятий. Физподготовка, теория, правила выживания, работа с оружием. Сократить срок обучения нельзя — таков регламент. Даже если ты когда-то ходил с закрытыми глазами и чувствовал пространство кожей, здесь ты просто ещё один новобранец.

Он прикинул расклад. Три недели в больнице, полтора месяца в лагере — итого два месяца и одна неделя. От тридцати пяти отнять девять остаётся двадцать шесть. Полгода с небольшим. Дальше — либо исцеление, либо медленное угасание. Кирилл выключил свет и лёг, глядя в потолок. Времени на раскачку действительно не было.

Утром начались занятия. Вели их инструкторы — бывшие добытчики, проработавшие на Той Стороне год-два и вернувшиеся на Землю. Большинство имело первый или второй уровень. Это не бог весть что, но для обучения новичков хватало. Поднявшись до такой планки, многие предпочитали уйти с опасной работы и осесть в лагерях. Жизнь инструктора была скучной, но безопасной, а рейтинг капал исправно.

Программа включала четыре блока. Первый — физическая подготовка. Бег, силовые упражнения, растяжка, выносливость. Второй — теория: описания монстров, карты известных локаций, свойства сырца, правила сдачи добычи, основы выживания. Третий — тренировки с оружием в виртуальных симуляторах и на манекенах. Четвёртый — медицинский минимум: как перевязать рану, как остановить кровь, как не умереть от инфекции в полевых условиях.

Больше всего времени занимало оружие. На Той Стороне техника не работала. Никаких чипов, никаких сканеров, никакого электричества. Даже простейшие химические реакции шли иначе, поэтому огнестрельное оружие оказалось бесполезным — порох не воспламенялся. В ходу были мечи, копья, топоры, луки. Все они изготавливались из модифицированной стали — материала, упрочнённого микроскопическими дозами сырца. Такая сталь держала заточку месяцами и пробивала шкуру большинства монстров.

Кирилл выбрал копьё. Длинное древко, широкий наконечник, дополнительная перекладина чтобы удержать тварь на расстоянии. Инструктор, невысокий жилистый мужик по фамилии Громов, одобрил выбор.

— Новичкам самое то. Мечом махать научиться сложнее, топором — тоже. А копьё — оно простое. Держи дистанцию, целься в голову или корпус, не подпускай близко. И главное — не геройствуй. Увидел крупную тварь — уходи. Живой добытчик лучше мёртвого храбреца.

Кирилл кивал и тренировался. Часами отрабатывал уколы на манекене, доводя движение до автоматизма. После виртуальных симуляторов мышцы гудели, но он не снижал нагрузки. Тело, восстановленное модулятором, работало отлично, и он выжимал из него максимум.

Теоретические занятия проходили в классах. Инструктор показывал голограммы монстров и рассказывал, чего от них ждать. Теневые коровы — нулевой уровень, безопасны, ценятся за сырец, но встречаются редко. Панцирники — первый уровень, медлительные, но прочные, нужно бить в стыки пластин. Крылатые тени — второй уровень, нападают с воздуха, опасны для одиночек. И так далее. Названий и видов было столько, что Кирилл запоминал только самое важное, понимая: остальное придётся учить уже там.

Отдельной темой шёл интерфейс. На Той Стороне у каждого человека активировалось окно параметров — уровень, здоровье, запас сил, способности. Выглядело это всё как игровая панель, видимая только самому добытчику. Учёные объясняли этот феномен просто: современный человек привык оценивать себя в цифрах. С детства каждый носит чип, который считает шаги, калории, часы сна, баллы рейтинга. Та Сторона, будучи отражением человеческой культуры, подстроилась под это стремление всё измерять. Удобно? Пожалуй. Но многих это вводило в заблуждение. Некоторые новички всерьёз считали, что попали в игру, и вели себя соответственно — лезли на рожон, надеясь на сохранение и перезагрузку. Такие долго не жили.

Кирилл слушал инструктора и думал о своём. Интерфейс его не удивлял. Он много лет тренировал восприятие без всяких приборов и знал, что возможности человека шире любых цифр. Но всё же это было кстати: когда не работают внешние датчики, собственная система оценки может пригодиться.

Ближе к концу обучения зашёл разговор о сырце. Инструктор объяснил: сырец — это вещество, содержащее энергию особого типа. Учёные назвали её энтелехией — внутренней силой, несущей в себе цель и конечный результат. Эту энергию нельзя синтезировать, её можно только добыть из монстров Той Стороны. Попадая в организм, энтелехия меняет человека — усиливает, ускоряет реакции, иногда пробуждает способности. Ради этого сюда и шли.

— Но есть нюанс, — добавил инструктор. — Первые двадцать грамм сырца вы должны государству. Это плата за снаряжение и обучение. Пока не отдадите долг — всё, что добудете, уходит в казну. Потом можете тратить на себя: на усиление, на покупку брони, на повышение рейтинга. Но учтите — чем дальше, тем больше сырца нужно для роста. Первый уровень можно взять быстро, второй — уже сложнее. До третьего доходят единицы.

Кирилл запомнил. Он не планировал задерживаться на низких уровнях. Если Та Сторона действительно исцеляет — а Марков в этом не сомневался, — значит, чем выше уровень, тем быстрее пойдёт процесс. Или тем глубже он сможет проникнуть туда, где скрывается разгадка его болезни. А может, и то и другое сразу.

Полтора месяца пролетели быстро. Кирилл почти не спал — старые привычки давали о себе знать, организм по-прежнему обходился тремя-четырьмя часами отдыха. Оставшееся время он тратил на самостоятельные занятия. Перечитывал справочники, гонял симуляции, отрабатывал уколы копьём до седьмого пота. Инструкторы замечали его упорство, но не вмешивались — каждый сходит с ума по-своему, а этот хотя бы не лезет в драку с другими новобранцами.

За день до отправки Громов собрал группу и выдал последние наставления.

— Завтра входите в портал. Окажетесь кто где — Равнина, Предгорье, Побережье. Заранее не угадаешь. Если повезёт — попадёте на Равнину, там спокойнее всего. Если в Предгорье — не лезьте вглубь в первый же день. Найдите лагерь, осмотритесь, прибейтесь к группе. Одиночкам там делать нечего. Вопросы?

Вопросов не было. Все хотели одного — поскорее начать.

Вечером Кирилл сидел на кровати и проверял снаряжение. Копьё из модифицированной стали — лёгкое, сбалансированное. Контейнер-сборщик — небольшая коробочка на поясе, в неё будет поступать сырец после убийства монстра. Аптечка. Сухой паёк на три дня. Карта известных зон. Всё.

Перед сном он закрыл глаза и привычно расширил восприятие. Пространство вокруг отозвалось знакомой плотностью: стены, коридор, соседние комнаты. Всё спокойно. Завтра он войдёт в чужой мир, где, возможно, его ждёт исцеление. Или смерть. Но это всё равно лучше, чем медленно угасать на больничной койке.

Он уснул без сновидений. Утром группу построили перед портальной аркой, и Кирилл шагнул вперёд вместе с остальными.

Глава 5

Глава 5. Выход

Подготовка осталась позади. Полтора месяца тренировок, бессонные ночи за справочниками, боль в мышцах, которая к концу стала привычной, — всё это подошло к финалу. Кирилл стоял в небольшом зале вместе с двумя десятками других новобранцев. Помещение было простым: пол, потолок, три обычные стены. Но четвёртая стена выглядела иначе — тёмная, маслянистая поверхность, которая едва заметно вибрировала. Если долго в неё вглядываться, начинала кружиться голова. Это был портал.

Инструктор, немолодой мужчина в выцветшей форме, уже в десятый раз за утро объяснял процедуру перехода. Голос у него был сиплый, но уверенный.

— Значит так, народ. Слушаем и не перебиваем. Проходите портал на задержке дыхания. Окажетесь в Буферной зоне. Там темновато, но это normalно. Никакой паники. Вытягиваете руку и идёте прямо. Направление не имеет значения, главное — не стойте столбом. Через несколько шагов почувствуете сопротивление — это вуаль. Ещё шаг, и вы на Той Стороне. Вопросы?

Вопросов не было. Всех муштровали в симуляторе каждый день, и процедура была заучена до автоматизма. Кирилл поправил лямки рюкзака. Каждый новобранец, кроме личного снаряжения, тащил дополнительный груз для базового лагеря: еду, медикаменты, стройматериалы. Обратный переход стоил дорого, поэтому людей нагружали под завязку. Ему достался мешок с концентратами — желанный груз для любого лагеря, где редко видели разнообразие в пище. Шестьдесят килограмм. Немного по сравнению с тем, что тащили другие.

Загорелся зелёный сигнал. Первая шеренга шагнула в портал. Кирилл дождался своей очереди и, не останавливаясь, прошёл сквозь маслянистую поверхность.

Буферная зона встретила его серым полумраком. Видимость была метров тридцать, не больше. Дальше всё сливалось в мутную дымку, в которой мерещились смутные тени. Кирилл помнил инструкцию, но на секунду замер, оглядываясь. Мёртвое, безжизненное пространство. Каменистая почва под ногами, ни травинки, ни камешка. Тишина, которую не нарушал даже звук его дыхания.

Он прикрыл глаза, распределяя внимание по пространству вокруг, как привык делать во время тренировок с Марковым. Рефлекс, ставший второй натурой. И почти сразу почувствовал это — слабое, незнакомое ощущение. Где-то на периферии восприятия находилось нечто. Не монстр, не человек, а какое-то присутствие. Кирилл никогда не испытывал ничего подобного на Земле.

Он открыл глаза и вгляделся в том направлении. Ничего. Пустота.

Время шло. Инструкция требовала идти прямо, но вуаль перехода не появлялась. Кирилл поводил рукой — пусто. Сделал несколько шагов вперёд — опять ничего. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что он заблудился, но паники не было. Он привык полагаться на свои ощущения.

— Ну, раз так, — пробормотал он и решительно зашагал в сторону Присутствия.

Оно смещалось несколько раз, словно вело его куда-то, но Кирилл продолжал идти. Через пару минут появилось головокружение, перед глазами всё поплыло. Концентрация начала размываться. Он зашатался, но в последний момент почувствовал, как рука коснулась чего-то тонкого, похожего на паутину.

Вуаль.

Ещё шаг — и Кирилл провалился на Ту Сторону.

Глава 6

Глава 6. Первая стычка

Другая Сторона встретила Кирилла ударом в спину.

Он ещё не успел осознать переход — только что была серая муть Буферной зоны, а через секунду его толкнули так, что он кубарем покатился по камням. Рюкзак смягчил падение, но щёку ободрало, а в голове зазвенело.

Перекатившись на спину, Кирилл увидел их. Две коренастые твари размером с крупную собаку. Длинные руки волочились по полу, пальцы заканчивались загнутыми когтями. Маленькие глазки-бусинки уставились на него без всякого выражения, а пасти уже приоткрылись, обнажая частокол мелких зубов.

Никаких встречающих. Никакого базового лагеря. Только пещера, тусклый зеленоватый свет мха на стенах и два монстра, готовых разорвать его на части.

Первый прыгнул сразу. Кирилл действовал на инстинктах. Рука сама рванула фиксатор копья, и он выставил оружие перед собой, даже не успев толком подняться. Тварь напоролась брюхом на лезвие, заверещала и откатилась, разбрызгивая тёмную кровь. Но вторая уже заходила сбоку.

Он попытался встать, но рюкзак тянул назад. Когтистая лапа взметнулась, целясь в бок. Кирилл напрягся, ожидая боли, и вдруг почувствовал: между ним и монстром возникло что-то. Воздух уплотнился, пошёл рябью, и удар, который должен был распороть ему рёбра, соскользнул, лишь чиркнув по куртке. Монстр непонимающе замер, уставившись на свою лапу.

Кирилл не дал ему второго шанса. Резко выбросил копьё вперёд, целясь в горло. Попал. Тварь захрипела, засучила руками и затихла.

Тишина. Только его собственное дыхание — громкое, надсадное.

Он поднялся на ноги, огляделся. Пещера. Тупик с одной стороны, тёмный проход с другой. Ни души.

— Отлично, — прошептал Кирилл, вытирая пот со лба. — Просто замечательно.

Сердце постепенно успокаивалось. Адреналин уходил, оставляя дрожь в коленях и холодную ясность в голове. Нужно было понять, что произошло. Та невидимая преграда, что спасла его... Он сосредоточился, как учил профессор Марков — распределил внимание по пространству вокруг — и мысленно вызвал интерфейс.

Перед глазами возник полупрозрачный текст:

[ Уровень: 0

Энергия: 18/35 ед.

Трансформация: Тело: 1% / Структура: 1% / Мозг: 1%

Сигнатуры. Простые: Ходок (15%)

Редкие: Пространственный барьер (3%)

Таланты: Касание смерти, Чувство пространства ]

Пространственный барьер. Вот оно что. Редкая способность, которая сработала сама, без его ведома. Тело напряглось в ожидании удара, и матрица откликнулась, выставив защиту. Три процента прогресса — всего ничего, но этого хватило, чтобы спасти жизнь.

Ходок — стандартное умение, которое давали всем для возврата на Землю. Таланты — то, с чем он пришёл в этот мир. «Касание смерти» явно связано с тем, что он пережил клиническую смерть перед комой. «Чувство пространства» — результат многолетних тренировок с Марковым. Не зря старый профессор гонял его часами, заставляя с закрытыми глазами ощущать предметы вокруг.

Кирилл перевёл взгляд на трупы монстров. На их серой коже проступал серебристый налёт — пыльца, самый ценный ресурс этого мира. Он слышал о ней на лекциях, но видел впервые. Достал из нагрудного кармана контейнер-сборщик, открыл крышку. Тонкая нить внутри засветилась, притягивая серебристые крупицы. Через минуту на стенках осело несколько десятков миллиграммов — мизер, но для начала достаточно.

Теперь нужно было двигаться. Вода, еда, убежище — всё это где-то впереди. Кирилл поправил рюкзак, сжал копьё и шагнул в темноту.

Глава 7

Глава 7. Разведка

Проход уходил вглубь скалы. Стены здесь были неровными, покрытыми трещинами, из которых сочилась влага. Мох рос пятнами, давая достаточно света, чтобы не спотыкаться о камни, но недостаточно, чтобы заметить засаду издалека.

Кирилл двигался медленно, стараясь не шуметь. Каждые несколько метров он останавливался, прикрывал глаза и распределял внимание по пространству, как привык делать на тренировках. В этом мире его навык работал иначе — острее, чётче. Он чувствовал не только стены и пол, но и что-то ещё. Слабые токи энергии, движение воздуха, даже вибрации, которые оставляли в камне его собственные шаги.

Первые два часа прошли спокойно. Пещера постепенно расширялась, и вскоре он вышел в небольшой зал. Десятка полтора валунов, разбросанных в хаотичном порядке. Низкий потолок, с которого свисали редкие пряди мха. И звук — далёкий, едва различимый шум текущей воды.

Кирилл сделал шаг вперёд и замер. Что-то было не так. Он не видел опасности, но чувствовал её. Пространство впереди словно уплотнилось, стало гуще. Камни, которые издалека казались обычными, дышали. Едва заметно, но ритмично.

Живые.

Он попятился, но было поздно. Ближайший валун приподнялся на десятке коротких лап, и Кирилл разглядел существо — овальное, серое, покрытое костяными пластинами, с единственной щелью-ртом посередине. Щель приоткрылась, и оттуда с влажным хлюпаньем вылетел комок слизи. Он шлёпнулся рядом с ногой Кирилла и зашипел, разъедая камень.

Остальные валуны тоже зашевелились. Их было не меньше дюжины.

Кирилл отпрыгнул за ближайшее укрытие и выставил перед собой копьё. Сердце снова забилось где-то в горле. Он попытался активировать барьер, но энергия ушла впустую — умение пока плохо слушалось осознанных команд. Нужно было заново поймать то состояние напряжения, которое включило его в бою.

Одна из тварей выстрелила снова. На этот раз слизь попала в рюкзак. Ткань зашипела, пошла пузырями. Кирилл торопливо сбросил лямки и откатился в сторону. Рюкзак был потерян, но зато он стал легче и подвижнее.

— Значит, так, — пробормотал он, перехватывая копьё. — Вы плюётесь, я бегаю. Посмотрим, кто кого.

Он рванул вперёд, петляя между тварями. Те оказались медлительными — пока разворачивались, пока целились, он уже был в другом месте. Копьё работало безотказно: короткие колющие удары в щель-рот, и слизни замирали, поджав лапы.

Через десять минут всё было кончено. Кирилл стоял посреди зала, тяжело дыша, окружённый трупами. Одежда на спине прожжена в нескольких местах, на руке — ожог от случайно попавшей капли, но в целом жив. Он собрал пыльцу — с дюжины тварей вышло чуть больше десятой доли грамма — и подобрал рюкзак. Запасы еды не пострадали, а вот флягу с водой пришлось выбросить: слизь прожгла в ней дыру.

Шум воды слышался где-то впереди. Туда он и направился.

Глава 8

Глава 8. Вода и камень

Река обнаружилась через полчаса ходьбы. Она текла прямо через пещеру — широкая, неторопливая, с тёмной, почти чёрной водой. На берегу росли бледные, лишённые листьев кусты, а мох здесь был гуще и светил ярче, чем в других местах.

Кирилл опустился на колени, зачерпнул воду ладонью, понюхал. Никакого запаха. Попробовал — холодная, чистая, без привкуса. Можно пить. Он напился, наполнил запасную флягу и сел на камень, переводя дух.

Впервые за несколько часов появилась возможность спокойно подумать. Он был один, в неизвестной пещере, без связи, с запасом еды на несколько дней и горсткой пыльцы в контейнере. Болезнь никуда не делась — Марков дал ему примерно три месяца до того, как симптомы вернутся. Значит, нужно торопиться. Набирать уровни, развивать способности, искать выход.

Кирилл снова вызвал интерфейс.

[ Уровень: 0

Энергия: 35/35 ед.

Трансформация: Тело: 2% / Структура: 3% / Мозг: 2%

Сигнатуры. Простые: Ходок (15%)

Редкие: Пространственный барьер (8%) ]

Прогресс барьера немного подрос — сказалась вторая активация в бою со слизнями. Но для полноценной защиты этого было мало. Нужно было тренировать умение осознанно, заставляя матрицу работать, а не ждать, пока она включится сама в критический момент.

Он встал, отошёл на открытое место и сосредоточился. Вспомнил напряжение в теле, которое предшествовало появлению щита. Попытался воспроизвести его — напряг мышцы, представил угрозу, направил энергию в нужный канал.

Ничего.

Ещё попытка. И ещё. На четвёртый раз перед ним мелькнула едва заметная рябь и тут же исчезла. Энергии ушло десять единиц — треть резерва. Но прогресс сдвинулся на один процент.

— Значит, так и будем работать, — пробормотал он.

Следующие два часа Кирилл тренировал барьер, пока резерв не опустел. Потом садился, активировал Насос — способность, которую он пока не получил, но принцип работы уже понимал: просто втягивал энергию из окружающего пространства, как учили на лекциях, — и ждал, пока запас восстановится. Медленно, мучительно медленно, но прогресс шёл.

К вечеру интерфейс показывал:

[ Пространственный барьер (12%) ]

Он научился вызывать щит осознанно, хотя тот всё ещё держался не больше трёх секунд и защищал только небольшой участок перед грудью. Но это было лучше, чем ничего.

На ночь Кирилл забрался в узкую расщелину над берегом реки, куда не могли добраться крупные твари. Поужинал концентратом, запил водой и, свернувшись в спальном мешке, закрыл глаза. Сон не шёл — слишком много мыслей роилось в голове. Он вспомнил разговор с профессором Марковым, его сухие напутствия, его усталые глаза. Вспомнил родителей, с которыми так и не попрощался толком — только короткий звонок перед отъездом в тренировочный лагерь.

— Я выберусь, — прошептал он в темноту. — Обязательно выберусь.

Утро началось с воды. Кирилл умылся, позавтракал и снова двинулся вдоль реки. Русло постепенно сужалось, течение ускорялось. Мох рос всё реже, и вскоре пещера погрузилась в почти полную темноту. Пришлось идти на ощупь, подсвечивая путь зажигалкой — одной из немногих вещей, работавших в этом мире.

Через час он вышел в новый зал. Огромный, с высоким сводом, теряющимся во тьме. Посередине высилась груда камней, а вокруг неё, свернувшись кольцами, лежали твари. Те самые, что напали на него при переходе. Только крупнее. И больше — Кирилл насчитал шесть штук.

Он отступил обратно в проход, погасил зажигалку и задумался. Вступать в бой с такой толпой в одиночку было чистым самоубийством. Но и возвращаться назад смысла не имело — там ждали те же слизни и никакого выхода.

Решение пришло, когда он заметил, что твари лежат не просто так — они грелись. От груды камней в центре поднимался едва заметный пар. Горячий источник. Значит, твари здесь из-за тепла.

Кирилл улыбнулся. Если нельзя пройти силой, можно попробовать хитростью.

Он вернулся к реке, набрал полную флягу воды и достал из рюкзака сухой паёк, который выдавали в тренировочном лагере. Среди прочего там был концентрат острого перца — шёл в комплекте как приправа. Кирилл высыпал почти весь пакетик во флягу, взболтал и вернулся в зал.

Подобравшись к груде камней с другой стороны, он выплеснул воду на горячие камни. В воздух поднялось облако едкого пара. Твари зашевелились, захрипели, замотали головами. Кирилл не стал ждать, пока они опомнятся. Он выскочил из укрытия, активировал барьер и, подбежав к ближайшей твари, вонзил копьё в основание черепа. Одна.

Вторая заметила его и бросилась в атаку. Он встретил её Разрывом — новым умением, которое открыл буквально час назад, тренируясь на камнях у реки. Пространство в точке удара сжалось и лопнуло, разрывая плоть монстра. Тварь рухнула, не добежав пары шагов.

Оставшиеся четыре твари, дезориентированные паром, заметались по залу. Кирилл добивал их по одной, стараясь не тратить энергию попусту. Когда всё закончилось, он обессиленно опустился на пол.

[ Уровень: 0

Энергия: 5/35 ед.

Трансформация: Тело: 5% / Структура: 7% / Мозг: 4%

Сигнатуры. Простые: Ходок (15%)

Обычные: —

Редкие: Пространственный барьер (18%), Разрыв (5%), Насос (2%) ]

Два новых умения за один день. Разрыв — атакующая способность, работающая по принципу сжатия и разрыва пространства. Насос — навык ускоренного восстановления энергии, который он наконец смог воспроизвести осознанно. Оба были редкими, и Кирилл подозревал, что причина тому — его талант «Чувство пространства». Похоже, все способности, так или иначе связанные с пространством, давались ему легче.

Он собрал пыльцу — почти полграмма — и двинулся дальше. Впереди река раздваивалась. Один рукав уходил куда-то вниз, в темноту, второй — поднимался, и оттуда тянуло свежим воздухом.

Кирилл выбрал второй. Потому что у него был выбор. И потому что свежий воздух означал одно: где-то там, наверху, есть выход.

Оставалось только дойти.

Глава 9

Глава 9. Первый уровень

Две недели спустя Кирилл сидел на выступе скалы, свесив ноги над тёмной водой. Под ним, на каменистом берегу, догорали останки трёх крупных тварей, похожих на помесь ящерицы и гигантского слизня. Он называл их про себя ползунами. Медленные, бронированные, опасные для неопытного бойца. Но не для того, кто умеет бить на расстоянии.

Разрыв стал его главным оружием. Умение требовало прямого визуального контакта и работало на дистанции до двадцати метров. Зато оно игнорировало броню — пространство рвалось изнутри, и толстая шкура ползунов не спасала их от гибели. За две недели Кирилл отточил навык до автоматизма. Барьер тоже подрос — теперь он мог держать его до тридцати секунд и немного растягивать, прикрывая грудь и голову одновременно.

Но главное изменение ждало его сегодня.

[ Уровень: 0

Энергия: 35/35 ед.

Трансформация: Тело: 92% / Структура: 78% / Мозг: 63% ]

До перехода на следующий уровень оставалось немного. Он методично зачищал окрестности вдоль реки, убивая всё, что попадалось на пути. Ползуны, мелкие юркие твари, похожие на крыс, один раз даже крупный одиночный хищник, которого пришлось выманивать и бить в течение трёх часов. Пыльца копилась, энергия росла.

Сегодня он решил не охотиться. Вместо этого Кирилл забрался в узкую расщелину, где устроил временный лагерь, и сосредоточился на внутреннем потоке. Пора было попробовать то, о чём говорил Марков: закольцевать энергию внутри тела, пропустить её через все три аспекта и запустить трансформацию.

Он достал контейнер с пыльцой. Три грамма — всё, что накопил за две недели. По инструкции для перехода на первый уровень хватало одного-двух, но Кирилл не хотел рисковать. Он высыпал половину на ладонь и запустил Насос — способность, которую он получил неделю назад почти случайно, во время долгой тренировки на выносливость. Умение тянуло энергию из окружающей среды быстрее, чем обычное восстановление, и теперь оно работало с пыльцой.

Воронка сформировалась быстро. Энергия хлынула в каналы, заполнила тело до отказа. Кирилл стиснул зубы, удерживая поток вниманием. Жар разлился по груди, мышцы свело, голова закружилась. Но он держался. Перед глазами плыли круги, интерфейс мигал, показывая, как параметры трансформации ползут к ста процентам.

Щелчок. Тишина. Боль схлынула так же резко, как и появилась.

[ Уровень: 1

Энергия: 120/120 ед.

Трансформация: Тело: 0% / Структура: 0% / Мозг: 0%

Сигнатуры. Простые: Ходок (15%)

Обычные: Усиление тела (10%)

Редкие: Пространственный барьер (28%), Разрыв (32%), Насос (15%) ]

Кирилл выдохнул. Получилось. Он стал сильнее, быстрее, выносливее. А главное — резерв энергии вырос больше чем втрое. Теперь он мог чаще использовать Разрыв и дольше держать барьер. Шансы выжить только что значительно повысились.

Он поднялся, чувствуя, как тело наливается новой силой. Мышцы слушались идеально, зрение стало чётче, слух — острее. Даже запахи изменились, стали более насыщенными. Кирилл улыбнулся. Теперь можно двигаться дальше.

Глава 10

Глава 10. Встреча

Ещё три дня пути вдоль реки. Русло сужалось, потом расширялось, разбиваясь на множество рукавов. Кирилл выбрал самый крупный и шёл по берегу, пока не услышал звук.

Не шум воды. Не рык монстра.

Голос.

Человеческий голос, доносящийся откуда-то спереди, из-за поворота. Кирилл замер. Сердце пропустило удар. Он провёл в пещере почти месяц в полном одиночестве. Единственными собеседниками были трупы монстров. И вот теперь — человек.

Он двинулся осторожно, прижимаясь к стене. За поворотом открылась небольшая ниша, в которой горел костёр. Настоящий костёр из веток, собранных неизвестно где. Вокруг сидели четверо людей. Двое мужчин и две женщины, все в потрёпанной одежде, с оружием под рукой. Они о чём-то негромко переговаривались.

Кирилл кашлянул, привлекая внимание.

— Спокойно. Я не враг.

Четверо мгновенно вскочили. Мужчина постарше, с густой бородой и секирой в руках, шагнул вперёд, заслоняя остальных.

— Кто такой? Откуда?

— Кирилл. Новичок. Попал сюда месяц назад. Иду вдоль реки. Вы первые живые люди, которых я встретил.

Бородач прищурился, оценивая его снаряжение. Потом медленно опустил секиру.

— Торвальд. А это Марта, Нинг и Джа. Мы здесь уже полгода. Идём.

— Куда?

— Ищем выход.

Кирилл присел у костра, впервые за долгое время ощутив тепло живого огня. Марта протянула ему кусок вяленого мяса. Он не спрашивал, чьё это мясо. Просто съел.

Торвальд присел напротив, опираясь на секиру. Остальные держались чуть позади, но без явной враждебности. Кирилл чувствовал на себе внимательные взгляды. За месяц одиночества он отвык от людей, и сейчас это внимание слегка давило.

— Значит, новичок, — повторил Торвальд задумчиво. — Первый уровень?

— Первый. Взял только сегодня.

Бородач хмыкнул.

— Неплохо для одиночки. Здесь большинство нулевыми гибнут в первую неделю. Как выжил?

Кирилл коротко рассказал о первых стычках, о барьере, о том, как получил Разрыв и Насос. Он не вдавался в подробности про болезнь и профессора Маркова — это было лишним. Торвальд слушал, не перебивая. Когда Кирилл закончил, он кивнул.

— Пространственные умения — редкость. У нас таких нет. Джа вон через огонь работает, Марта — вообще уникум, с металлом и камнем дружит. Нинг — по энергетике. А я больше по физике.

— По физике?

— Усиление тела, защитная сфера, немного регенерации, — пояснил Торвальд. — В ближнем бою держусь неплохо.

Кирилл посмотрел на остальных. Джа — худощавый парень с живыми глазами и вечно растрёпанными волосами — кивнул ему, словно старому знакомому. Марта, высокая женщина с суровым лицом, молча разглядывала его копьё. Нинг, миниатюрная азиатка с короткой стрижкой, сидела чуть в стороне и, кажется, вообще не обращала на него внимания, сосредоточенно перебирая какие-то камни.

— А где остальные? — спросил Кирилл. — Ты сказал, вас семеро.

Торвальд помрачнел.

— Было семеро. Двое погибли неделю назад. Ещё одного потеряли вчера — ушёл на разведку и не вернулся. Мы ищем выход, но пока натыкаемся только на новые ловушки и тварей.

— Ловушки?

— Пространственные аномалии, — вместо Торвальда ответила Марта. — Ты их должен чувствовать, если твой талант связан с пространством. Зоны, где расстояние работает не так, как должно. Шагнёшь — и ты уже в ста метрах в стороне. Или вообще пропал.

Кирилл вспомнил странное ощущение Присутствия в Буферной зоне. И то, как его вело неведомое чувство, пока он не нашёл вуаль. Возможно, это как-то связано.

— Я пока таких не встречал, — сказал он.

— Значит, твоя часть пещеры чище, — заметил Торвальд. — У нас здесь ими всё усеяно. Поэтому мы и застряли. Двигаться можно только медленно, постоянно проверяя путь. А проверять особо нечем — талантов к пространству ни у кого нет.

Кирилл задумался. Если его способности действительно позволяют чувствовать искажения, он может стать для отряда ценнее любого бойца.

— Я могу попробовать вести, — предложил он. — Если эти аномалии ощущаются.

Торвальд переглянулся с Мартой. Та пожала плечами.

— Попытка не пытка. До этого мы шли наугад. Хуже не будет.

— Тогда договорились, — Кирилл поднялся. — Я помогаю вам с навигацией, вы помогаете мне выжить. Мне нужно найти выход и набрать уровни. Времени мало.

— У всех его мало, — негромко сказала Нинг, впервые подав голос. Она подняла голову и посмотрела на Кирилла. Взгляд у неё был спокойный, но цепкий. — Здесь у каждого свои счёты с этим миром.

Кирилл не стал спрашивать. Не его дело. Главное — теперь он не один.