Чужая милость

Глава №1 Гость

Он вошёл в деревню, когда солнце клонилось к закату, сразу привлекая к себе внимание богатыми одеждами и большими седельными мешками. Новость по деревне пробежала быстро: мальчишки ещё за версту расспросили обо всём, после чего пробежали по деревне и громко обо всём доложили сельчанам.

Купец. Молодой и, без сомнения, красивый. Кудри цвета меди доходили до плеч, аккуратно подстриженная бородка и лихо подкрученные усы. Несмотря на возраст, мужчина смотрел властно, будто считая себя выше каждого, кто встречался ему на пути. Но при всём при этом раздавал направо и налево такую очаровательную улыбку, что никто не мог устоять перед ней. Даже мужчины посмеивались в усы - сами не раз применяли такую, чтобы понравиться девке. А девицы-то повысыпали со дворов… Каждая вперёд выбиться пытается, чтобы заприметил её мужчина. Кольца на пальце у него не имелось — это девушки первым делом углядели.

Но не только девушки вышли встречать гостя — вся деревня собралась вокруг новоприбывшего. Не для того, чтобы купить товары, нет. На такое у обычных деревенских не было денег, да и к чему лишние побрякушки? Вокруг лес да озёра, куда главнее скотину зимой прокормить да самим запастись на зиму, коли урожая мало уродилось. На это и шли деньги, которые удавалось заработать с охоты или пряжи.

После последней войны с колдунами мало что росло на полях. Пепел от сожжённой нежити далеко разнёсся по материку, и на прахе проклятых не хотела расти даже обычная трава, что уж говорить о пшенице.

Люди собрались, чтобы узнать последние новости. Не поднял ли король налогов, не сгущаются ли тучи, предвещая новую войну. Хотя какая там война? От последней всего тридцать лет прошло, а до сих пор отойти не могут. Ещё каких-то десять лет назад любого приезжего сразу гнали взашей, а сейчас уже подзабылось, да и беглые колдуны старались держаться в стороне, чтобы невзначай не попасться разгневанному люду. После войны стало известно, что колдуны ослабли и не так уж страшны поодиночке, а если наброситься всем скопом, то авось, пока одного будет убивать заклятием, второй по голове приложит, а там — на костёр, и готово. Да и Орден Охотников заметно разросся. Пусть колдуны встречались редко, но нежить постоянно плодилась, так что без работы они не оставались.

Мужчина соскочил с коня, и его тут же облепила толпа. Он лениво отвечал на вопросы, но было видно, что он охотнее бы растянулся на койке после долгой дороги с красивой девкой, чем рассказывать о том, что творится на белом свете. Вроде и отвечает старосте, а сам так и стреляет глазами в сторону девиц, оценивая, какая больше ему по душе. А девицам только того и надо: стараются поймать взгляд купца да хихикают меж собой.

— А чем торгуешь-то? — больше из вежливости поинтересовался староста.

— Каменьями да тканями. Смотреть будете? — мужчина потянулся к седельным мешкам.

Конь перебирал копытами, явно уставший после долгой дороги. Он так же разделял желание хозяина, как можно скорее избавиться от назойливых людей.

Староста протестующе махнул головой. На кой ему это всё? Вот если бы шкуры животных были, то посмотрел бы. Всё-таки он самый зажиточный в деревне, да и в город иногда ездит. Есть куда обновку выгулять. А каменья — это для городских модниц, да и то до первой подворотни.

Постепенно вопросы иссякли, и народ начал расходиться, вспомнив про домашние дела. Только девки так и крутились возле мужчины, словно лисы у курятника.

Скрипнула калитка. Купец посмотрел в ту сторону и увидел девушку, которая, не обращая внимания, прошла мимо. Мужчина замер, провожая взглядом незнакомку. Да и было на что взглянуть: высокая и стройная, девушка двигалась легко, будто и не было у неё на плечах коромысла с массивными вёдрами. На красивом лице выделялись тёмные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Несмотря на тяжёлый труд, руки у девушки всегда были красивыми, а солнце целовало так ласково, что загар ложился ровно, как патока. Толстая иссиня-чёрная коса спускалась через плечо. Словом, девушка была хороша. Женихи, почитай, каждый вечер под окнами сидели, зазывали на гуляния.

— Кто это? — он кивнул подбородком в сторону девушки.

Девицы недовольно зашептались между собой. Вот приспичило же ей выйти за водой так не вовремя. Но одна из девушек вышла вперёд.

— Яринка это, моя сестра.

Купец перевёл взгляд на девушку, которая назвалась её сестрой.

— Ярина значит…А тебя-то как зовут?

Девушка залилась румянцем и одарила мужчину улыбкой.

— Матрёна.

Девушка была хорошенькая: русая длинная коса, нос в веснушках, озорные ямочки на щеках. Совсем не похожая на сестру. Если бы не сказала, то и не поймёшь, что родственницы. Но таких, как Матрёна, было полно. Они сами вешались на шею во всех селениях, где появлялся мужчина, поэтому тот быстро потерял к девушке интерес. Та сморщила носик, но промолчала.

Ярина вышла из дома за водой да прямиком направилась к колодцу, даже не взглянув в сторону купца. До неё уже тоже дошли вести о новом госте села. Но не было ей дела до приезжих гостей — она снова разругалась с матерью. Та каждый день задавала один и тот же вопрос, от которого уже с воем хотелось лезть на стену. Когда же дочь выберет себе жениха? Дескать, и руки в хозяйстве мужские будут. «А то, что не любишь никого, так я и отца твоего не любила, да слюбились». Но девушка упрямо отваживала всех, хоть и понимала, что это не вечно. Мать за это крепко сердилась на неё, иногда затаивая такую обиду, что по полдня не разговаривала с дочерью.

А что до приезжих, так их девки-то интересовали, чтобы развлечься и поехать дальше. Кто возьмёт в жёны девушку из бедной семьи? Купцы предпочитали брать жён, у которых богатое приданое, потому как были людьми деловыми и во всём искали выгоду.

Купец, видимо, не привык, что не все девушки бросаются ему в ноги, и поджал губы, нахмурив брови. Во взгляде промелькнуло что-то дикое, но купец быстро взял себя в руки. Он тепло улыбнулся девушкам, отчего в их рядах пронеслось дружное: «Ах…», и начал выспрашивать о деревне. А сам нет-нет да и стрельнёт взглядом в сторону колодца. Да задумчиво так, будто узнал старую знакомую.

Ярина же воды набрала и понесла в хату, так и не взглянув на них.

Смеркалось, и купец, бросив последний взгляд на захлопнувшуюся дверь избы, тряхнул головой, будто прочищая мысли, и обратился к девушкам с задорной улыбкой:

— Ну что, девицы, кто пустит меня на сеновал к себе? Всё понимаю, в дом не напрашиваюсь.

А те и рады бы в дом пустить, но знают, что родители заругают. Ну и стали наперебой зазывать именно на свой сеновал. Авось получится ночью улизнуть к красавцу, а там кто знает, может, и замуж зазовёт. Сестра Ярины только не зовёт: заметила взгляд мужчины, брошенный на сестру, и поняла, что даже если и согласится, то не её ночью ждать будет. Посмотрела на девушек, что так и крутятся возле мужчины, и, усмехнувшись, пошла вслед за сестрой.

Купец только смотрел, как девушки уже между собой огрызаться начинают, словно на рынке кусок ткани поделить не могут, да посмеивался себе в усы. Когда ему это надоело, тот привлек внимание девушек и показал на дом, что стоял на самом краю деревни, отдельно от других, рядом с лесом. Он его сразу заприметил: в отдалении от других домов, из чёрной старой древесины. Участок запущенный, сразу видно, что никто не живёт. А такие добротные хаты обычно недолго стоят без хозяев.

— А чей же это дом?

— Так там никто и не живёт, — сморщила носик Добрава, тоже стоявшая в первых рядах, полногрудая и кареглазая. — Поговаривают, давно там жила колдунья, и никто не хочет жить в этой избе, — добавила она доверительным шёпотом.

— Вот там и переночую, — улыбнулся купец.

По тропе пробежали испуганные шепотки.

— А не боязно? — округлила глаза Добрава.

— Так а чего бояться? Дух-то если и был там, давно ушёл.

Повернул лошадь купец и повёл к одинокому дому, даже не попрощавшись. Девицы вслед только вздыхать могли. Парень был, конечно, ужас как хорош, но проклятую избу даже днём старались обходить, а уж ночью точно никто не сунется. Но, несмотря на это, ценность купца как жениха выросла в разы. Это как же так: не только богатый, но ещё и смелый, не побоялся в старом доме ведьмы ночевать…

— Что встали, как курицы? — сзади стояла Ярина, непонятно когда снова успевшая появиться из дома. — Сдался вам этот купец, что, мало местных парней ходит?

— А ты сама-то что местных всё отхаживаешь? — оскалилась Весна. — Или сама глаз на купца положила?

Все знали, что Ярина была не только красива, но и умна, и от этого не любили. Подружек у неё не было, да она и не стремилась: казалось, что в одиночестве ей лучше всего. Конечно, так было не всегда: в детстве были и подружки, и общие игры. Но со временем, когда девушка начала расцветать и местные парни, как один, стали предпочитать Ярину другим девушкам, подруги постепенно отдалились. Единственная её подруга — сестра, с которой она старалась не расставаться, потому что это был единственный человек, который всегда был на её стороне. Мать и та больше воспринимала её как племенную корову: который жених побогаче, тот и лучше будет.

— Больно нужен он мне, — рассмеялась она. — Видно же, что бабник, оставит одну с пузом и поминай как звали.

Недовольно зашептались девушки, но, отчасти понимая правоту слов Ярины, хоть и не признаваясь в этом, стали потихоньку расходиться.

Напоив скотину, Ярина вернулась в дом. Там уже с матерью за столом сидели местные кумушки и вовсю обсуждали приезжего купца. Девок своих по домам разогнали, приказали в бане искупаться, да одежды праздничные достать. Дескать, завтра мимоходом да пройдут мимо избы старой ведьмы. Вдруг в окно приметит купец девицу да и замуж возьмёт. Не только мать Ярины хотела жить богато.

— А я-то думаю, чего крапива вся со дворов исчезла, никак на волосы всё извели? — засмеялась Матрёна, присаживаясь рядом с Яриной и пихая её в бок локтем.

Та тоже не смогла удержаться, с облегчением поняв, что сестра не совсем потеряла голову от приезжего. Хоть он и понравился сестре, Ярина это сразу приметила.

— Ты видела, как одет-то он? А стан какой горделивый! И добра полно!

Наперебой описывали прелести приезжего соседки, а мать в это время задумчиво смотрела на Ярину. И ей этот взгляд совсем не нравился.

В дверь влетела соседская дочка Лута, которая только недавно вошла в возраст сватовства.

— Маменька, куда же ты запропастилась, я всё жду… жду тебя, мне нужно рубаху из подполов достать, что папенька с торгов привёз!

— Обожди, успеем, не пойдёшь же ты ночью к купцу, — осадила её мать.

— А если кто первей меня пойдёт? — девушка горестно всплеснула руками и начала ходить по комнате из угла в угол.

Ярина не выдержала:

— Сдался он тебе? Хватит мельтешить перед глазами, прясть мешаешь.

— Легко говорить, ты всегда парням нравилась, — окрысилась Лута. — Ещё и перебираешь.

— Ну так и иди за местного, мало их, что ли.

— У богатого мужа и зима теплее, — резонно заметила Лута.

Ярина поняла, что спорить бесполезно, и махнула рукой. К этому времени кумушки, посмотрев на Ярину, уже стали расходиться по домам, чтобы готовить дочерей ещё усердней. Остались Матрёна да Ярина за пряжей. В комнату вошла мать девушек, проводившая гостей, и присела на лавку.

— Яринка, тоже в баню сходи… ну что ты скривилась, тебя точно в жёны купец возьмёт.

— Не нравится мне он. Да и с чего ты взяла, что я ему понравлюсь?

— Мне уже доложили, как он на тебя заглядывался, когда ты у колодца была. Да выспрашивал еще у соседки, кто такая, кто отец. Точно глаз положил. А тебе вон никто не нравится, так и останешься в девках. А красота-то она не вечная, возьмёт к себе только вдовец какой-нибудь старый.

Ярина передёрнула плечами от отвращения, но гнула свою линию:

— Он плохой человек, я это чувствую.

— Чувствует она… а я чувствую, что нас этот брак вытащит из бедности.

— Отец бы согласился со мной, — насупилась девушка.

Мать зло стукнула ладонью по столу:

— Отец умер, и теперь всё приходится мне тащить. Того и гляди по миру пойдём. Если сама не пойдёшь замуж, за косы потащу!

Девушка вздрогнула. Раньше они с матерью были близки, но после того как девушка не оправдала её ожиданий и отваживала женихов, женщина закрылась от дочери и всю любовь отдавала Матрене. Это не повлияло на отношения девушек, но к матери девушка охладела.

— Тогда завтра же дам согласие на брак с Микулой. У них аж четыре коровы, почитай, самые зажиточные в деревне.

Мать всплеснула руками, подскакивая с лавки:

— Да что же это такое! Я ей купца предлагаю, а она всё нос воротит! Микула хоть и хорош, но не чета такому богатому человеку!

Дальше Ярина слушать уже не стала. Поднялась со скамьи, взмахнула длинной косой и вышла на улицу.

Медленно вдохнув ночной воздух, девушка опустилась на ступени и, подперев рукой щеку, мрачно уставилась на горизонт. Когда они успели с матерью отдалиться друг от друга? Ведь раньше они могли подолгу разговаривать вечерами, как подруги. Наверное, это произошло после того, как отец исчез. Целый месяц он все приговаривал: «Вот добуду волчьих шкур, сколотим тебе, Яринка, приданое, такого жениха найдем, что ух… не то что эти недалекие». А потом ушел — и даже тела не нашли: все изглодали волки. Они не заводили разговор об отце, но мать, видимо, считала ее виноватой, что вечно ей не подходили местные парни, что нос воротила от их ухаживаний. Ну что же, раз она так хочет, выйдет замуж за любого из села, только не за приезжего. Даже при мыслях о нем по спине пробегал легкий холодок. Она не могла объяснить этого, но боялась его.

Ее мысли унеслись далеко, но неожиданно ее окликнули, заставив вздрогнуть. Давешний купец стоял, облокотившись на забор, и разглядывал девушку.

— Ярина, — повторил он, — не составишь мне компанию? Не спится что-то, тебе, я смотрю, тоже.

— Не составлю, — буркнула девушка и скрылась в сенях.

Мужчина еще постоял некоторое время, наблюдая, не дрогнет ли где занавеска в окнах. И его ожидания действительно увенчались успехом. Правда, это была Матрена, и, завидев мужчину, она покраснела и задернула занавеску обратно. Мужчина ухмыльнулся и неторопливо пошел по дороге, насвистывая себе под нос.

Наутро мать отправила Ярину пасти корову, хотя обычно этим занималась Матрена. Но путь проходил мимо бывшей избы ведьмы, поэтому мать явно надеялась еще сосватать дочь купцу. Девушка заскрипела зубами, но, не сказав ни слова, собралась и погнала животное. По крайней мере, она-то сможет поставить мужчину на место, а вот если Матрена пошла бы, то сразу бы попала в сети. У нее что ни год — так в нового влюблялась. За нее уж мать точно не переживала.

Проскользнув как можно быстрее мимо временного пристанища незваного гостя, Ярина успокоилась и, дойдя до луга, растянулась на траве, жмурясь под теплым солнышком. Правда, радость ее была недолгой.

Над ней нависла тень, и, приоткрыв один глаз, девушка подскочила. Конечно же перед ней стоял купец.

— Тебя довольно сложно найти, — улыбнулся он. — Спасибо, мать твоя подсказала.

— Кто бы сомневался, — буркнула девушка, поднимаясь.

— Ты всегда такая неприветливая с другими?

—Да что ты прилип-то, словно банный лист!

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — мужчина улыбнулся; видимо, эта улыбка должна была растопить сердце Ярины, но она только еще больше нахмурилась.

В облике мужчины читалось что-то дикое и опасное. Он смотрел на нее как на трофей, не как на человека.

— Что тебе от меня нужно?

— Понравилась…

— Поздравляю, — и, вскочив, девушка пошла за коровой, решив, что пусть мать хоть плетьми гонит на улицу - пока купец здесь, ни шагу на улицу не сделает.

Тот неожиданно больно схватил ее под локоть, разворачивая к себе. Девушка испуганно рванулась в сторону и, не глядя на мужчину и забыв даже про корову, бросилась в деревню. Обернуться она решилась только у самой калитки — никого рядом не было.

На пороге появилась мать и, увидев запыхавшуюся девушку, уперла руки в бока:

— Что случилось?

— Ничего, — зло процедила девушка. — Где Матрена?

— На речку с подругами пошла, а зачем она тебе? И где корова?

Девушка мучительно думала, что же ей ответить. Говорить правду ей не хотелось, но тут из-за поворота показалась корова, а за ней, неспешно прогуливаясь, шел купец.

— Ваша коровка-то? — мужчина обворожительно улыбнулся матери.

Та зарделась и тут же начала тараторить, что, дескать, как же им повезло, что такой добрый и отзывчивый мужчина приехал в деревню.

— Может, хозяюшка и чаем напоит в благодарность?

— Конечно, конечно, проходи красавец. Яринка, ну а ты куда собралась? — девушка хотела потихоньку уйти. — Будешь гостя потчевать. Она у меня такая умница, первая красавица во всей округе.

Мужчина взял под локоток мать, и они направились к избе, пока та всячески нахваливала Ярину. Девушка, загнав корову, заметила, что мать ее не выслеживает на крыльце (видимо, купец так очаровал ее, что она и забыла про дочь) и через заднюю калитку сбежала к реке.

К этому времени Матрена вместе с подружками куда-то ушла. Ярина этому даже обрадовалась: ей не хотелось бы встречаться с другими девушками из деревни. Матрена непременно бы спросила, почему она так рано вернулась, а девицы уже остальное бы додумали. Пройдя вдоль реки, девушка углубилась в лес, чтобы посмотреть грибные места, в середине липеня уже должны были расти боровики и лисички.

Проходив там до самого вечера, девушка смогла отвлечься и уже забыть про наглого купца. Она вернулась домой с полным передником боровиков и надеялась, что это поможет хоть немного смягчить мать, которая наверняка уже поджидала ее, чтобы оттаскать за косы. Но даже не заметив добычу девушки, она накинулась на дочь.

— Ты где шлялась? Я тут убалтывала Радогоста, чтобы он побыл еще хоть чуть-чуть, а ты, дрянь эдакая, смоталась! Да каждая девка в деревне повесилась бы на своей косе от счастья, если бы такой мужчина удостоил ее взглядом, а ты что? Теперь ушел, и неизвестно, придет или нет, у каждого мужчины есть гордость.

Девушка спокойно прошла мимо матери и аккуратно начала выкладывать грибы на стол, чтобы не сломать хрупкие шляпки.

— Я смотрю, вы уже и познакомились. У меня, между прочим, тоже есть гордость.

— Да, познакомились, и тебе бы не помешало, — мать была не на шутку зла. — Завтра он опять придет, и в этот раз ты никуда не денешься.

— Я не хочу с ним видеться.

— Тебя никто не спрашивает. Хватит мне твоих «хочу — не хочу». Теперь я буду решать, с кем тебе под венец идти.

Это было последней каплей.

— Кто ты? — девушка повернулась и посмотрела матери прямо в глаза. — Я не узнаю тебя. Ты совсем помешалась на деньгах. Если ты так уж хочешь разбогатеть, почему бы тебе самой не пойти под венец с ним?

Мать размахнулась и отвесила Ярине звонкую оплеуху. Девушка схватилась за щеку и, оттолкнув мать, бросилась к дверям. Не видя ничего перед собой, Ярина неслась по ночной деревне, пока наконец не очутилась на берегу реки. Злость на мать была сильнее обиды, поэтому девушка твердо себе пообещала не проронить ни слезинки, хотя глаза предательски пощипывало.

Ярина сидела на берегу, грустно понурив плечи и бросая камешки с берега в воду. Вдали виднелся темный лес, заставляя гадать, какие же тайны он прячет в глубине. Где-то в стороне заливалась пением камышовка. Вся обстановка веяла спокойствием, так что девушка успела уже почти успокоиться, когда появился Радогост. Луна стояла почти полная, так что девушка сразу узнала мужчину. Ей уже начинало казаться, что он ее преследует: таких откровенных совпадений в их встречах просто не могло быть. Девушка вскочила на ноги, собираясь уйти. Но тот поднял руки, как бы показывая, что безоружен, и заговорил с ней тихим голосом.

— Постой, я хочу извиниться.

Ярина замерла и недоверчиво смотрела на приближающегося мужчину. Он шел, понурив плечи и опустив голову, что девушке даже стало немного жаль купца. Тихий голос обволакивал, гипнотизируя. И тут мужчина начал что-то шептать. Девушка подалась навстречу, не расслышав слов, но, услышав их, тут же отшатнулась. Он не разговаривал с ней — он шептал только для себя…

Она подпустила его слишком близко… Глаза лжекупца загорелись зеленым светом. Колдун. Ужас окатил тяжелой волной. Девушка дернулась в слабой попытке убежать, но ноги будто приросли к земле — ее надежно удерживала магическая сеть.

Внутри бушевал шквал эмоций. Как никто в деревне не подумал, что это может быть колдун?! Расслабились, привыкли, что если что-то случится, их непременно защитят Охотники. Никто даже и подумать не мог, что этот улыбчивый мужчина окажется самым страшным врагом. Как она могла быть так неосторожна? Она же чувствовала, что с ним что-то не так.

Мужчина ухмыльнулся, подойдя почти вплотную, уже не говоря ничего: он был сосредоточен, и пока эта концентрация сохранялась, девушка никуда не могла деться.

Лихорадочно перебирая в голове, что она может сделать, Ярина заметила позади колдуна движение. Первая мысль была, что это птица или, может быть, выдра спешит по своим делам. Но нужно было убедиться — это единственное, что девушка могла сделать. Огромным усилием воли она смогла оторвать взгляд от его глаз всего на мгновение, и колдун снова приковал ее к себе. Но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть трех девушек в сопровождении Матрены, которые с любопытством выглядывали из-за кустов. Хоть бы они догадались… мысленно молила всех богов Ярина. Хоть одна побежала бы за помощью…

И тут боги, словно услышав ее, помогли. Под неосторожной ногой одной из девушек хрустнула ветка. Среди тишины это прозвучало как громовой раскат. Мужчина по инерции повернулся на шум, и девушки, увидев светящиеся глаза и поняв, кто он, слаженно завизжали и бросились врассыпную. Ярина, как только мужчина обернулся и потерял с ней связь, тут же бросилась бежать, но на руке сомкнулась железная хватка. Обернувшись, девушка, недолго думая, размахнулась и ударила колдуна в лицо кулаком. Если бы она помнила в этот момент, кто он, она не осмелилась бы на такое, но в тот миг ее волновало только спасение своей жизни.

Мужчина взвыл и схватился за лицо: из носа ручьями бежала кровь. Ярина, получив свободу, тут же бросилась бежать.

Спотыкаясь и падая, девушка неслась к спасительным огням деревни. Ей казалось, что она все время слышит шаги приближающегося мужчины, но это было лишь ее воображение. Он уже понял, что слишком многие увидели его, да и отловить строптивую девку будет уже не так просто: пусть он и колдун, но с взбешенной деревней ему не справится. Радогост поспешил в сторону леса, борясь с соблазном явиться в деревню и придушить наглую девицу, посмевшую поднять на него руку. Она нужна была ему живой.

Наконец Ярина, тяжело дыша, ввалилась в дом. На пороге ее встретила рассерженная мать, но, увидев лицо девушки, остановилась.

— Что случилось?!

Девушка, задыхаясь от долгого бега, упала на руки к матери.

— Это… это не купец, — она разрыдалась. — Это колдун.

Мать отпрянула от нее.

— Ты шутки со мной шутить вздумала? Думаешь, я поверю в твои россказни!

— Спроси у Матрены, она тоже его видела! — зло, сквозь слезы выкрикнула девушка.

— Ее нет дома…

Девушку будто обухом ударили по голове. Слезы моментально высохли. Матрена где-то там бежит и, может быть, колдун следует за ней по пятам.

— Как это нет?! Она была там! Нужно срочно найти ее! — девушка перешла на крик.

Мать вздрогнула, похоже начиная понимать, что Ярина не шутит с ней. Девушка кинулась в сени, схватила платок и уже собралась выбежать в ночь, но рука замерла у самой ручки.

С улицы слышался бой набата, созывающий деревню.

Ничего не понимающие жители собрались быстро, но были недовольны, что их вытащили из домов после тяжелого трудового дня. В толпе то и дело раздавались возмущенные шепотки. Староста сделал вид, что не заметил этого: были проблемы похуже. Убедившись, что все в сборе, он поведал о беде. Вызвав вперед дрожащих девушек (Матрены среди них не было), он потребовал рассказать то же, что они поведали ему. Девушки переглядывались, но наконец одна несмело вышла вперед и пересказала увиденное.

Услышав, что в деревне колдун, по толпе пронеслись боязливые шепотки. Колдунов после запрета короля редко встречали на землях, а если и встречали, то старались сразу призвать Орден Охотников, чтобы, не дай боги, не подумали, что люди с ними в сговоре. Промедление было опасно — с предателями разговор был короткий.

Девушки, осмелев и почувствовав благодарную публику, стояли в центре и уже рыдали, наперебой рассказывая о всех ужасах, которые пережили (по рассказам, обрастающим все новыми подробностями, колдун уже чуть ли не пытался поймать их). Ярина не стала говорить, что он всего лишь посмотрел в их сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания. Глазами в толпе она все искала Матрену, но не могла найти.

Обозленные жители, недолго думая, собрались и, взяв из ближайших домов вилы, факелы, топоры и все, что могло послужить оружием, направились к старому дому ведьмы. Хозяева добра даже не сопротивлялись: общая беда всех объединяла. Это завтра можно будет соседке предъявить, что она утащила хороший топор, а сегодня главным делом было изничтожить колдуна.

Перед избой люди нерешительно замерли. Дом встретил их хищными провалами окон, черные от времени бревна казались так и ждали, когда кто-то пройдет под крышу, чтобы обрушиться и погрести невинную душу навеки.

— А может, так и сожжем? — послышался боязливый шепот из толпы.

— А если его там нет? Нужно точно знать, чтобы отчитаться охотнику, — староста нерешительно сделал шаг к избе.

Под одобрительные выкрики из толпы он осмелел и, приблизившись к дому, заглянул в окно, освещая все светом факела и молясь всем богам, чтобы колдун не успел создать какую-нибудь тварь, которая сожрет его. В единственной комнатке избы было пусто, только хорошо знакомые вещи приезжего «купца» грудой валялись в углу. Староста облегченно выдохнул.

Повернувшись к жителям и кивнув им, он первым бросил факел. Старая изба будто того и ждала — сразу вспыхнула ярким пламенем, и толпа тут же отхлынула назад. Около щепки люди еще просто стояли, завороженные ярким пламенем, но очнулись, потревоженные шумом.

Из-за дома, всхрапывая, выбежал конь и понесся через толпу. Обезумевшее от страха животное металось из стороны в сторону. Стоявший рядом с Яриной староста замахнулся на лошадь топором, но девушка повисла у него на руке, не давая нанести удар.

— Ты что, девка, ополоумела? — тот оттолкнул девушку.

— Зачем убивать невинное животное? Разве виновен он в злодеяниях хозяина? — темные глаза дерзко смотрели из-под сдвинутых бровей.

Староста даже опешил от такой наглости. Чтобы ему, старосте, кто-то дорогу переступал?! Правда замешательство длилось недолго: придя в себя, он набросился на девушку.

— Коня тоже надобно убить. Порченный он, — и, прищурившись, подозрительно уставился на нее. — А тебя-то колдун саму не приворожил? Ишь как заступается.

— Даже дурак знает, что животные у колдунов самые обычные. Какой же порченный?

Предмет спора уже давно нашел брешь в толпе и, воспользовавшись неразберихой, скрылся в лесу.

— Ты что это, с колдуном любуешься?! — визгливо начала наступать на Ярину первая зачинщица ссор в деревне, бабка Фекла.

— Она с колдуном вдвоем стояли на берегу и о чем-то шептались, — поддакнула одна из девушек, которые были на берегу с Матреной. Это оказалась Лада, которая тоже когда-то дружила с Яриной, пока та не стала главной конкуренткой за мужские сердца.

У Ярины упало сердце: неужели ее обвинят тоже в колдовстве и сожгут на костре? Нет уж. Девушка плотно сжала губы. Не для того она спаслась от колдуна, чтобы из-за него умереть на родной земле. Если нужно — будет бороться за свою жизнь.

Народ уже собрался присоединиться и выплеснуть накопившийся гнев на девушку, но рядом оказалась Матрена (и когда только появилась — мгновение назад ее тут не было) и, крепко сжав руку сестры, заступилась за Ярину.

— Ты почем наговариваешь на Яринку? — напустилась она на Ладу. — Мы все были на берегу и прекрасно видели, что сестра моя одна сидела, и колдун застал ее врасплох, да еще и пытался заколдовать, только мы его и спугнули. Или не так было?

Лада потупила глаза и поспешила затесаться в толпе. Толпа затихла: Матрену любили за веселый нрав, она с любым могла найти общий язык, да и врать она не стала бы, даже ради сестры. И тут из леса неожиданно послышался далекий вой, который подхватывали с разных сторон. Все знали, что волки после войны, привыкшие к человечине, не гнушались нападать и на деревни. Толпа всколыхнулась, почувствовав себя неуютно без надежных стен жилища. Однако оставаться поодиночке было небезопасно. И староста предложил заночевать в старом амбаре, где раньше хранились общинные тюки с соломой, но после войны каждая крупица растаскивалась ушлыми односельчанами, и здание стояло в запустении. Пусть и простоял он долго, амбар был из толстых дубовых бревен — надежнее укрытия было не сыскать.

Все согласились: никто не хотел испытывать судьбу, оставаясь в своих избах порознь, когда по округе бродит колдун.

Бабка Фекла, как ни странно, возглавила шествие. Видимо, ломота в костях, на которую она постоянно жаловалась, неожиданно прошла. Хотя было сомнительно, что даже с голодухи волк стал бы есть ее: помереть от желудочных колик никто не хочет, а желчи в этой старухе на десятерых хватило бы.

Найдя пару дюжих парней и выломав доски, которыми была заколочена дверь, староста по очереди запускал всех, пересчитывая, чтобы убедиться, что все на месте.

Выставив дозорных и закрыв тяжелую дверь, все рядками стали укладываться спать. Хотя боязливые шепотки и переговоры в некоторых местах не смолкали до поздней ночи.

А наутро пропала Матрена…