Чужая луна

Пролог

— Использование инструментов на основе «философского камня» — это новая веха в истории человечества. Его излучение уникально по своей природе и мало того, что безопасно для человека, так еще и полезно! — камера, до того взявшая профессора Берга крупным планом, начала отдаляться, демонстрируя полукруглый стол, за которым кроме профессора сидела молодая ведущая.

— Это было ни раз проверено на животных и людях из числа добровольцев, — настаивал профессор. — Общее улучшение самочувствия, заживление ран, нивелирование шанса отторжения пересаженных органов. Разве это не чудо?

— Многие опасаются столь кардинального нововведения, — покачала головой ведущая, и уже ее лицо взяли крупным планом. — К тому же бионит почти не изучен. Как думаете, имеются ли основания для такого недоверия?

— Каждый волен верить, во что хочет, — вздохнул Берг, — но реальных подтверждений опасности этого металла не существует, зато вот его полезные свойства активно проявляются уже на протяжении десятилетий, — он задумался, подбирая подходящий пример, и усмехнулся. — Даже в ваших чипах личностной идентификации содержатся элементы, изготовленные из бионита. Что не только облегчает его работу по считыванию состояния организма, но и позволяет полностью избежать легких болезней и долгого заживления неглубоких ран.

Довольный своей речью, профессор откинулся на кресле. Изображение пошло слабыми помехами, впрочем, быстро сошедшими на нет.

— Разве это не магия?! — воскликнула ведущая. — Извините меня за мой, наверное, детский вопрос. Но как такое вообще возможно, что одного лишь излучения этого металла хватает, чтобы спасти человека от ампутации или необратимых, как раньше считали, повреждений мозга?

Профессор по доброму улыбнулся, как дедушка несмышлёной внучке.

— Действительно, излучения бионита не имеют аналогов в нашем мире. Это непременно вызывает трудности с его изучением, — он развел руками, — но ничего невозможного для науки нет. И нет в нем никакой магии, впрочем, люди во все времена называли колдовством все, чего не понимали. Не отрицаю, «философский камень» и его свойства до сих пор полностью не изучены и, используя его таким образом, да простят меня коллеги-ученые, мы забиваем гвозди микроскопом. Конечно, микроскоп крепкий и со своей ролью молотка отлично справляется, но только представьте, что будет, когда мы догадаемся как в этот микроскоп смотреть!

Девушка прямо-таки заерзала в кресле.

— И какие же перспективы нас ждут? Не томите.

— О-о, дорогая моя. Если мы сможем, скажем, научиться высвобождать огромное количество биоизлучений одновременно, а не довольствоваться его естественной генерацией, то получим нечто невероятное. Аналог атомного взрыва, но с совершенно противоположным эффектом. Массовое оздоровление сотен, тысяч людей! А если сконцентрировать всю силу такого «взрыва» в одной точке? Сможем ли мы достичь бессмертия? Оживления мертвых? Перспективы огромны!

Профессор говорил все более и более возбужденно. Оператор мастерски вылавливал каждое движение Брауна, показывая всю его убежденность в собственных словах.

— А если мы научимся сами создавать это излучение? Независимость от поставок с Луны будет стоить квинтиллионы сэкономленных кредитов! Даже текущий уровень использования бионита и его излучения помог нам побороть множество глобальных проблем человечества. Продовольственный кризис, проблемы здравоохранения - все это в прошлом. Мы выращиваем вкуснейшее мясо прямо в пробирках, мы лечим неизлечимые болезни, собираем богатый урожай даже на самой бесплодной почве. И самое главное, наконец, смогли приступить к полноценному освоению космоса. Честно говоря, «философский камень» осуществил мою давнюю мечту.

— Неужели вы полетите в космос?! — прищурились ведущая.

— Нет, что вы, — рассмеялся профессор. — Для такого я, малость, староват. Но молодёжь… Для них сейчас открылось столько дорог. После столетий мечтательных взглядов туда, в далекий космос, человечество получило возможность не просто смотреть на его глубокие недра, но и подчинить их себе. Сотни Колумбов нового времени, наконец, смогут самоотверженно осваивать Марс, спутники Юпитера, другие планеты Солнечной системы и даже вне ее! И я безумно этому рад. В начале интервью я довольно громко заявил про новую веху в истории человечества. И это не пустой звук. Так вот, знайте, как только мы достигнем нужного уровня в познании бионита, наступит золотой век человечества! Помяните мое слово!

Глава 1 - Прибытие

Локации: космический паром «Афина», космопорт «Олимп», МДС «Луна-3», шахтерский купол.

Административный персонал: 31

Служба безопасности: 23

Рабочие: 500

Вспомогательный персонал: 100

Прибытие

То интервью с профессором Брауном стало для меня переломным моментом в жизни. Я ясно помню, как загорелись его глаза, когда он начал говорить про космос. Точно так же загорелись и мои. А еще, я уверен, в тот же миг они загорелись у сотен тысяч детей и подростков по всему миру.

С тех пор прошло не мало лет. Старика уже давно нет в живых, но его дело продолжают многие последователи. Можно ли меня считать одним из них? Разве что с натяжкой. Мы оба разделяли любовь к космосу, но вот от научных изысканий я довольно далек.

Космос, эта бесконечная пустота… Забавно как наши мечты и желания порой забываются, исчезают из памяти, как старые, давно ненужные вещи. Я же, несмотря ни на что, хранил свою мечту, берег и взращивал, пока, наконец, не осуществил, хоть и частично.

Я Артем Минский и я в открытом космосе. Меня и мертвую пустоту разделяют какие-то миллиметры. Через иллюминатор я могу любоваться далекими звездами, Солнцем, а когда повезет, Землёй или Луной. Ничто так не захватывает дух, как вид родной планеты. Такой она казалась отсюда величественной.

Почему я считаю, что моя мечта осуществилась не полностью? Начнем с того, что лечу я не в далекие глубины космоса, а на пресловутую Луну. И целью моего пребывания здесь является, отнюдь, не изучение до того скрытых от человечества секретов, а добыча того самого бионита на Международной Добывающей Станции «Луна-3», МДС «Луна-3» или просто Луна-3, если коротко.

Почему Луна-3? Потому что первые две станции, очевидно, большого успеха не добились. Но они и были лишь макетами, тестовыми моделями, чего-то когда-то невероятного, а теперь вполне обыденного. К тому же, фатальная неудача постигла лишь первый проект. Второй был свернут достаточно штатно по причине низкой эффективности. А вот третий оказался настолько успешным, что существует и расширяется до сих пор.

Именно на основе Луны-3 была создана первая в истории человечества колония на поверхности Марса. Вот где мое место. Вот куда я действительно готовился попасть всю жизнь, еще до того, как освоение Марса вообще началось. Но, увы. Специалисты моего уровня квалификации там не нужны. Слишком я оказался невзрачен на фоне профессиональных ученых и трудяг, которые годами покоряли небесные тела. Но однажды я к ним присоединюсь. Обязательно стану одним из «Марсиан».

Ну а пока Луна. И должность специалиста по управлению бурильными установками В-класса.

На самом деле, за те неполные десять лет, что прошли после знакового выступления профессора Брауна в 2015 произошло немало знаковых для человечества событий: гражданская война, охватившая всю Африку, конфликт США и Китая, чуть не приведший к атомной войне, последовавшее за этим усиление глобализации и влияния ООН, окончательно ставшего «вторым правительством» почти для каждой страны мира.

Когда из лабораторий Северной Кореи вырвался вирус Корел-2020, все человечество замерло в ожидании верной гибели. Освобождение заразы можно было бы посчитать спланированной акцией не самой мирной страны, с годами становящейся все более агрессивной, вот только именно ее население в первую очередь и пострадало, сократившись более чем на 90%. Ужасающая статистика.

Лекарства не было и быть не могло. Вирус оказался слишком изменчив и заразен. Даже не смотря на закрытость КНДР, тот смог в считанные месяцы распространиться по всему земному шару. Так бы все и погибли, да вот только последователи, на тот момент уже почившего Брауна, смогли создать вакцину при помощи излучений бионита. Пандемия была остановлена.

И внезапно все страны мира окончательно поняли то, какая золотая жила находится у человечества практически под носом, на Луне. Дальнейшие события по своей значимости могли сравниться только с полетом Юрия Гагарина. Международное Объединение по Развитию Космических Программ впервые за долгие годы совместными усилиями десятков ведущих стран мира смогло создать условия для колонизации Луны.

Была спроектирована и запущена «Афина» — космический паром Земля-Луна, на которой я сейчас и летел. В соответствии с названием, действительно поражающая своей красотой.

Потом первая станция на Луне, которая стала основой для Луны-1, а затем двух последующих. А потом и начало программы колонизации Марса уже в этом году. Спутники Юпитера пока были лишь в планах, но если верить прогнозам ученых, не в таких уж и далеких.

И вот я лечу сквозь пустоту, когда-то такую неизведанную и манящую. И как бы это прискорбно не звучало, испытываю лишь скуку. Первое время смотреть в иллюминатор было интересно, но лишь первое время.

Дорога занимала без малого полмесяца, причем из них двигались мы только дня три, и заняться в полете было практически нечем. Тесные коридорчики, маленькие спальни, болтающиеся в невесомости ноги (это, кстати, до сих пор вызывает детский восторг) и скука.

Я не был космонавтом, и работы здесь для меня не было. А еще я не был богатеем, пара десятков которых сейчас развлекается в носовой части парома. Вот у них было все для веселой жизни. Даже искусственная гравитация, как говорят. И в открытый космос их в скафандрах нового поколения пускают… эх. Нехорошо завидовать, но ничего другого я по отношению к ним испытывать и не мог. Особенно когда видел, как они резвятся в скафах.

Причем развлекать их будут не только в дороге. Космопорт «Олимп», расположившийся на северном полюсе Луны, в который мы скоро и прибудем, был связан одной из монорельс с полноценным городом-курортом. Одновременно там могли обслуживать не более чем полтысячи гостей, но даже так масштабы поражали, особенно учитывая количество обслуживающего персонала.

Сливки общества, богатейшие жители Земли отдавали баснословные суммы кредитов ради заветного билета в Дионис. И все для того, чтобы не только окунуться в безудержное веселье, но и оздоровиться под воздействием сильнейшего биоизлучения в солнечной системе. С этого курорта толстосумы приезжали помолодевшими лет на пять и полными сил.

Дионис, без сомнения, был раем, но мне на него даже одним глазком взглянуть не суждено, по крайней мере, изнутри. Мой путь лежит в Луну-3, а она располагается на противоположной стороне Луны. Конечно, там излучение бионита еще сильнее и работяги испытывают его на себе сполна, вот только его с легкостью компенсируют ударный труд в условиях низкой гравитации. Конечно, на станции, как и на Дионисе, поддерживается вполне земная гравитация искусственным путем. Но вот таким как я в нормальных условиях будет разрешен только отдых.

В общем, на Землю работяги возвращаются не слишком здоровыми, зато при деньгах. На Луне побывали, так еще и заработали на этом.

Чем не сказка?

***

Состыковка челнока и порта оказалась на удивление жесткой. Слабая лунная гравитация едва ли смягчила удар. Кто-то из сидящих напротив мужиков витиевато выругался. Сосед справа навалился на меня плечом, заставив выругаться уже меня.

Загорелись сигнальные лампы. Мягкий женский голос настойчиво посоветовал покинуть челнок. Следуя указателям, полсотни рабочих тонкой вереницей начали просачиваться в порт. Магнитные арки, рентген личных вещей, внимательные безопасники, все дела.

С одной стороны такая проверка для лунного объекта кажется не столь серьёзной. С другой, достаточно вспомнить те круги ада, что пришлось пройти на Земле, чтобы попасть на паром.

Наша бригада оказалась первой. Оставшуюся сотню ждать мы не стали, почти сразу после проверки отправившись к транспортеру. Процедура это длительная. Я про спуск челноков. Всего три штуки, но подготовка такая, что на родной Земле транспортировка рабочих растягивалась на недели. Здесь с этим полегче, но не намного, поэтому отсутствию необходимости их ждать можно было только порадоваться.

Одинокий вагончик транспортера оказался еще теснее челнока. Но намного светлее. И даже иллюминаторы были. Закончив приготовления, работники порта покинули отсек. Шлюз за их спинами мягко сомкнулся, отсекая нас от Олимпа. Из отсека стал стремительно выкачиваться кислород. Когда процедура завершилась, открылся следующий шлюз, уже перед нами. Транспортер двинулся с места.

Магнитная подушка вагона нивелировала все неровности лунного грунта, который стремительно летел под нами. Мы покидали Аркадию и летели вдоль рельса к Луне-3, туда, откуда не будет видно Землю.

Много времени путь не занял, все же Луна не такая уж и большая. И вот нас встречают уже на МДС. Дальше инструктажи, распределение по койкам, объяснение основ пребывания на станции. В общем-то ничего особо интересного и нового. Из примечательного можно назвать разве что знакомство с моими соседями и начальством. Очень колоритный человек, но сейчас не о нем.

Со мной в достаточно просторной комнате, или как это здесь принято — в модуле, проживало еще пять человек. Ганс Мейцхен, Бобби Мичиган, Джо Салливан и Иван Карпов. Итого, два русских, два американца и один немец на модуль. Компания подобралась интернациональная, что для международной станции, в общем-то, не удивительно, но отсутствие распределения по национальному признаку все же было несколько непривычным.

Впрочем, хорошее знание нескольких языков было одним из условий работы за пределами Земли, так что друг с другом мы общались спокойно, хоть пока и не слишком активно. Кроме Бобби. Тот болтал без умолку. Джо, ему в противовес, не произнёс практически ни слова. По крайней мере, до тех пор, пока Ганс не угостил всех пивом, непонятно как провезенным на станцию. После нескольких глотков даже молчаливый Джо влился в беседу, а Иван смог бы посоревноваться за место главного болтуна, если б не мешал языковой барьер. Немецкий он вообще не знал, английский немногим лучше. Даже непонятно, как его вообще взяли.

— Мужики, а вы слышали, зачем на станцию еще полторы сотни специалистов завезли? — спросил он после очередного глотка, — мы ведь не на смену приехали, никто Луну-3 в ближайшие полгода не покинет.

— Я не в курсе, — заявил Бобби. — Да мне, если честно, и не важно, платят и ладно.

Я пожал плечами, поймав на себе выжидающий взгляд Ивана. Джо просто промолчал.

— Нашли вроде что-то? — предложил немец.

— Верно! Нашли, — обрадовался земляк. — Прямо под куполом в толще лунной породы оказалась сеть пустот или чего-то вроде пещер. Как они могли образоваться никто понятия не имеет. Но они есть и в них мало того, что полно бионита, так еще и гелия-3 не меньше в придачу. Короче, практически без затрат, площадь добычи увеличилась в два-три раза, вот и стали рабочих сюда гнать.

По мере возможностей, я помогал донести его слова до соседей, когда Иван совсем уж стопорился и начинал говорить исключительно на русском.

— Опять понабрали кого попало. Ох, не к добру это. На некоторых взглянешь, так прям мороз по коже пробирает, но вы мужики нормальные, так что за знакомство!

Вот значит как, а я и не знал, что Луна-3 наращивает штат рабочих. Причем нарастила, по словам все того же Ивана, не так уж и сильно по сравнению с открывшимися перспективами. Не значит ли это, что и пахать каждому придётся за троих? Что ж, по крайней мере плата за это будет более чем достойная. А главное, опыт. С ним и до Марса когда-нибудь доберусь.

Болтали до самого вечера — по расписанию станции, конечно — до настоящего Лунного вечера было еще около недели. Один за другим все расползлись по своим койкам. Засыпая, я думал о завтрашнем дне. О предстоящих задачах и возможных проблемах. Неожиданно накатил небольшой мандраж. Даже забавно, изначально особого энтузиазма по поводу Луны я не испытывал. А теперь вот, не мог уснуть в предвкушении завтрашнего дня. Да и вообще. Следующие полгода обещали быть богатыми на события.

Эх, если бы я знал тогда, насколько оказался прав, то предпочел бы сбежать с Луны сломя голову, пока такая возможность еще имелась. Вот только паром к тому моменту уже летел в сторону Земли. Да и как вообще можно такое предвидеть?

***

Следующие несколько недель прошли в активной работе. Я делал свое дело и вроде бы все было хорошо, но… Но что-то было не так. Если по началу я этого не замечал, то с каждым новым днем тревожных звоночков было все больше. Обстановка на станции была нервной, если не сказать напряженной.

То тут то там слышались шепотки и нелепые слухи. Кто-то видел сияние в стороне карьеров. Еще слышал, что, вроде как, труп из морга у них пропал, а то и не один. Люди ни с того ни с сего теряют сознание. Начальник георазведки ведет себя странно. Случаи панических атак и безумия со стороны рабочих стали в разы чаще. И это только часть из того, что я узнал.

В последнем, кстати, я как раз ничего необычного не видел. Каждый день одни и те же лица, одни и те же коридоры… не лучшим способом это отражается на психическом здоровье. Не то, чтобы на Земле ситуация была лучше, но там, по крайней мере, всегда была возможность выйти на улицу или подышать в парке, выпить в баре, театр посетить, в конце концов, устроить сеанс психотерапии со своим котом. Здесь таких возможностей не было.

Выйти из станции можно только в скафандре. Жарко и неудобно. Да и выйдешь ты скорее всего под шахтерский купол, где в небе ничего кроме этого самого купола и не видно, а под ногами только скучная лунная поверхность. Тоскливая картина. Причем на выход нужно специальное разрешение. В самоволку выйти попросту не возможно.

Парка здесь, естественно, не было. Животные только подопытные. В общем, расслабиться особо негде, подумаете вы и окажетесь неправы. Руководство старалось над досугом рабочих. Здоровый работник — эффективный работник. Синтезатор мяса, полноценная кухня, радио и телевизоры в модулях.

Лично я в подобных условиях чувствовал себя более чем комфортно. Те же, чье сознание страдало от жизни на станции, даже не могли назвать конкретные причины своего беспокойства. Им просто нужны были Земные условия. Какие бы грязные и несовершенные они не были. Руководство физически было не способно помочь им. Для таких бедолаг следующие полгода превращались в сущий ад. И назад, на станцию, они уже никогда не возвращались.

Я поправил комбинезон. Тот сидел, как литой, но складки на одежде всегда меня раздражали. Так что лучше перестраховаться. Направился к шлюзу, ведущему под купол. Я выходил уже далеко не в первый раз, но каждый раз во время подготовки крутило в животе.

Я надел один из скафандров, стоящих вдоль стены. Справился первым и потому пришлось ждать остальных.

— Механик-водитель, Артем Минский. К выходу готов, прием, — отчитался я в рацию, когда все были готовы.

Следом за мной отчитались остальные. В экипаже со мной сегодня Ганс. Я за главного. Он, как менее квалифицированный специалист, в качестве второго пилота. На самом деле, с каждой бурильной машиной справился бы и один человек, но техника безопасности была против такого.

Случись что с водителем и руководство потеряет не только сотрудника, но и, с немалой вероятностью, дорогостоящую технику. Одновременно с двумя что-то может случится с куда меньшей вероятностью.

На соседнем участке работала пара Ивана и Бобби. У Джо сегодня был выходной. Зная его, не удивлюсь, если парень уже отдраил весь наш модуль до первозданного блеска и улегся в свою койку с книгой. Меня в мой выходной в жилой модуль было не загнать. Я предпочитал прогуливаться по всей станции и заглядывать всюду, где это было можно. Болтал с другими отдыхающими, мешался тем, кто работал внутри Луны-3.

Иван, с которым мы за эти недели неплохо сдружились, тоже любил побродить по станции. Вот только лез он и туда, куда нельзя, за что уже получил пару предупреждений. Впрочем, несмотря на внешнюю неуклюжесть

, парнем он был ловким, а незнание языков компенсировалось небывалым обаянием, так что чаще всего выходил сухим из воды.

Именно от него мы и узнавали большинство новостей и слухов станции. А потом уже и сами начинали замечать местные странности. Так что причин не верить его словам не было никаких.

— Принято, — раздался треск из наушника. — Убедительная просьба всех сотрудников следовать по сигнальным огням.

— А то мы не знаем, — буркнул Иван.

Шлюз за спиной начал закрываться. Я еще раз нервно проверил свой скаф. С ними тоже была история. Еще до моего прибытия на Луну-3, группа вроде моей в полном составе погибла из-за внезапной разгерметизации скафандров. Руководство заявило, что дело было в заводском браке, но вот рабочие до сих пор подозревают, что имел место саботаж.

Из отсека со свистом стал выкачиваться воздух. Шлюз перед нами открылся. Мы включили нагрудные фонари и направились к транспортному фургону. Нас довезли прямиком до шахт, где мы разошлись каждый по своей машине.

Рабочий день начался.

***

Я монотонно дробил метр пород за метром. Тяжелые гусеницы бесшумно раскидывали лунную пыль внутри очередной полости. Ганс между делом сделал нам по стаканчику кофе и теперь следил за показателями, на случай, если я что-то пропущу. ИИ буровой машины, конечно, тоже следил, но доверия ему было грош. Тем более при такой близости от залежей бионита.

Этот метал, на ряду со своими полезными свойствами, обладал и еще одним. Вредным, так сказать. Не смертельным, но весьма неприятным. Биоизлучения, которые исходят от него, при большой концентрации «перебивают» все другие виды излучений и волн. От этого постоянные перебои со связью и некорректная работа программного обеспеченья. Даже радиоактивное излучение сдается под натиском бионита, что уже, в общем-то, даже полезно.

Потому доверия ИИ и не было. Последние полчаса он и вовсе никак не проявлял своего присутствия. В спящий режим что ли ушел?

Кстати, именно по этой же причине на станции требуется такое количество людей. Автоматизация систем практически невозможна. Использование дроидов тем более. Причем чем сложнее была электронная система, тем сильнее на нее влиял бионит. Потому роботы-уборщики на станции все же присутствовали. И на том спасибо. Хотя личные модули все же приходилось убирать самим, у нас был Джо. У остальных строгая очередность.

— Иван Карпов, механик-водитель БМЛО-03-23 на связи. Ситуация в норме, прием.

И без того ломанный английский Ивана осложнялся ужасными помехами, но фраза была дежурной, так что понять его не составило труда.

— Жан Ланьер, механик-водитель БМЛО-03-24 на связи. Ситуация в норме, прием.

Теперь моя очередь. Зажав кнопку я продолжил перекличку.

— Артем Минский, механик-водитель БМЛО-03-25 на связи. Ситуация в норм…

В этот самый момент породу под машиной ощутимо тряхнуло. Я выругался, пролив на себя кофе. В рации послышался удивленный треск. Потом толчок повторился. И еще один почти сразу.

Грунт под гусеницами начал разъезжаться. Бесшумность, с которой все это происходило, пугала. Я ясно осознал, что наша машина начала давать крен. Нос задрался, освещая серый свод пещеры. Я пытался поддать на газ, маневрировал, как только мог, но лишь отсрочил неизбежное. Как в немом кино, наша машина сорвалась в пропасть и… почти сразу приземлилась, так и оставшись «на дыбах».

Даже так удар вышел неслабый. К тому же сверху, прямо на лобовое стекло, прилетела балка, заставив меня в очередной раз выругаться. Эта балка предназначалась для подпорки потолка. Нехорошо, очень нехорошо. Если толчки повторятся, вслед за нами в эту дыру вполне себе может обрушиться и свод полости, похоронив нас с Гансом.

Но толчки не повторялись. Ни через минуту, ни через десять. Я облегченно выдохнул. Посмотрел на свои побелевшие руки. Только в этот момент я понял, что до сих пор судорожно сжимаю рычаги управления. С трудом отпустил их.

Рядом сидел ошарашенный Ганс.

— Ну приехали, — выдохнул он, не отводя взгляда от расползающейся по лобовому стеклу трещине.

Трещина, к счастью, не росла, но приятного было мало. В любой момент могла произойти разгерметизация и почему этого не произошло до сих пор оставалось загадкой.

Мы переглянулись и, не произнося ни слова, натянули шлемы скафандров. Теперь, находясь в относительной безопасности, можно заняться полевым ремонтом. Мы принялись, насколько могли, аккуратно штопать лобовое стекло силиконовым клеем. Это был наш первый подобный опыт, но справились неплохо.

Осознав, что разгерметизация нам больше не угрожает, я облегченно выдохнул. Отключил дыхательную систему скафа, перейдя на кислород внутри кабины. Дыхательная смесь скафандра рассчитана не более чем на два часа автономной работы, не стоит тратить ресурс за зря. В случае чего я успею среагировать и активировать систему снова, да и автоматика сработает… наверное.

Рядом тоже самое сделал Ганс.

Я пробежался по экранам приборной панели. Все показатели были в норме, кроме, разве что, гироскопа. Но оно и понятно. В техническом плане бур был полностью исправен, пробоина была опасна только для нас с Гансом. Вот только на гусеницы встать мы сможем лишь с помощью другого БэМа. Прекрасно, просто замечательно.

Рация, молчавшая с того момента, как мы упали на дно, напрягала. Мы попытались связаться с Иваном или еще с кем-то, кто был относительно недалеко, но тщетно. В ответ тишина. Должно быть, дело в этом самом кармане, в который мы угодили. По картам георазведки его не должно быть, но, насколько я могу судить, он вполне реален. Если в его стенках большое содержание бионита, то отсутствие связи не кажется чем-то удивительным.

Надежда оставалась только на сигнал тревоги. Он добьет до ближайшего маяка. Должен добить. А дальше уже по системе проводов или бортовым компьютерам БэМов дойдет до чьих-то ушей.

Оставалось только ждать. И мы выжидали, с каждой минутой нервничая все больше. Ни через час, ни через два за нами никто не пришел. Вот зараза!

Глава 2 - Катерина

Локации: ??? , шахтерский купол, МДС «Луна-3»

Административный персонал: 31

Служба безопасности: 23

Рабочие: 650

Вспомогательный персонал: 100

Катерина

Сущность была в нигде. В этом месте не было ничего и ничего быть не могло. Но здесь была сущность. Слишком слабая и немощная, чтобы зваться даже существом, она дрейфовала в этом нигде, окруженная скорлупой из собственной плоти.

Она умерла, мгновение или целую вечность назад. Не важно. Здесь не было времени. Она умерла, но слабая искра жизни продолжила теплиться глубоко внутри. Мертвое тело оберегало сущность. Ее колыбель, ее ковчег.

И он не был вечен. Каждое мгновение Пустота старалась уничтожить его. Удалить чужеродный элемент из своих вечных владений. Битва эта обещала длиться вечность, если не больше. Здесь не было времени. Пустота пожрала его, как и все до этого. И теперь платила за собственную ошибку, лишив себя возможности разобраться с такой мелочью, как маленькая сущность.

Будь у сущности хотя бы зачаток разума, она бы непременно уловила в этом иронию. Сейчас же она была пуста, ее не наполняли ни эмоции, ни мысли. У сущности было только… желание. Хотя это нельзя было назвать именно желанием. Даже концепция инстинкта была слишком сложной для столь ничтожного существа.

Но на самом базовом уровне сущность «понимала», что она лишь осколок. Часть чего-то большего. И этот отголосок былого величия, словно маяк, манил сущность. Если не стать вновь единой, то, хотя бы, стать столь же великой, как некогда целое.

Спустя вечность атаки Пустоты прекратились. Если не можешь пережевать, то лучше просто выплюнуть. Так и произошло с сущностью. Подобно неподатливой кости, она была выброшена из нигде.

Спустя ещё одну вечность ее полет прекратился. Сущность не почувствовала удар, но ей и не надо было. Она не осознавала и того, что ее скорлупа превратилась из колыбели в могилу. И на то, чтобы она треснула, понадобится сила, которой у ничтожной сущности не было. А на то, чтобы та рассыпалась сама, потребуется немало времени.

Как минимум, еще одна вечность.

***

Обнаруженные на Луне пещеры произвели небольшой фурор. Тоннели тянулись на многие километры, образуя целую систему тоннелей и полостей, подобно гигантскому муравейнику. Активное биоизлучение мешало их изучению и топографической записи, однако постепенно была составлена карта. Катакомбы темной стороны Луны - так их прозвали.

Природа появления тоннелей была неясна. В конечном итоге сошлись на спонтанном образовании в результате падения астероидов во время активной вулканической деятельности.

Ошибочное предположение. Большинство этих умников даже на Луне ни разу не были. Только языком чесать и горазды. А вот она здесь работает уже больше пяти лет. Не подряд, конечно, но с завидной периодичностью. И вот что она могла сказать.

— Ну идиоты!

— Что простите?

Молодой, но перспективный стажер непонимающе заозирался, чуть не выронив кирку. В небольшой полости лунной коры были только он и его начальница. Катерина Эль Торо была довольна известна в узких кругах своей чудаковатостью, но до сих пор совсем безумной ее никто назвать бы не смог. Ей взбрело в голову лично проверить породы на новом уровне пещер. К удивлению стажера, начальство эту идею поддержало, хотя какого-то особого смысла в этом не было.

Чего такого можно отколупать киркой, чего нельзя добыть и привезти на базу бурильной установкой?

Впрочем, им виднее.

— Да так, мысли вслух, — ухмыльнулась Катерина. — Ну какая еще вулканическая деятельность. Тут же явно дело в чем-то ином. Ты сам посмотри, — она обвела свод пещеры рукой. — Здесь же явно что-то живое постаралось!

— Вы имеете ввиду инопланетный разум? — удивился стажер и осторожно продолжил. — Ваша теория имеет право на существование, но не считаете ли вы, что это несколько… бездоказательно?

— Разум? — прыснула Катерина. — Если и разум, то на уровне картошки!

Стажер скривился.

— Нет и еще раз нет, мой юный ученик. Разумом здесь и не пахнет, но эти пещеры явно биологического происхождения. Как от червей или истлевших корней, я пока не уверена.

— На Луне? Здесь же никогда не было атмосферы, здесь вообще ничего не было.

— А я и не говорю, что она зародилась здесь. Возможно кусочек грунта, отколовшийся от планеты с биологической жизнью пару триллионов лет назад, долетел до нашей Луны и стал ее частью. А может и вовсе наш спутник целиком состоит из обломка чужой планеты.

Все время разговора она не прекращая простукивала миллиметр стены за миллиметром.

— Все еще звучит сомнительно, — притянул стажер и тут же добавил, заметив неодобрительный взгляд Катерины, — Но такая версия уже более реальна, нужны лишь доказательства.

— Будут тебе доказательства. Всем им, — она с натугой оторвала от стены какой-то камень, — будут. Смотри сам. Все эти тоннели — они как огромный муравейник. И что, по твоему, должно быть в его центре?

— Ну-у… матка наверное?

— В точку, — взмахнула киркой Катерина, причем в сторону стажера, чем заставила его невольно попятится. — Вот только реальный центр и геометрический не совпадают, ведь делало все это не разумное существо, а потому, чтобы найти «матку», пришлось попотеть. Все же тяжело проводить такие исследования практически при полной невозможности использовать современное оборудование.

Девушка в очередной раз постучала по месту, которое ее особенно заинтересовало.

— Ага! Вот оно! — она торопливо защелкала рацией в шлеме. — Бригаду ко мне. Срочно! Прием, — и недовольно поморщилась. — Ни черта не ловит. Надеюсь меня поняли. Так вот. С этой новой пещерой картинка выстроилась окончательно, и вот теперь мы нашли твою «матку»!

В тот же момент из-за поворота появилась тяжелая техника, разнося пыль широкими гусеницами.

Забравшись в ближайшую буровую машину, Катерина мигом принялась раздавать указания. Уже через полчаса работ, она довольная, словно объевшийся сметаны кот, смотрела на получившийся результат. Они нашли новую полость, как предполагала девушка, последнюю.

Недолго думая, Катерина выскочила из техники и направилась вглубь пещеры. Следом брел стажер. Заразившись энтузиазмом начальницы, он больше не спорил и не задавал глупых вопросов.

Найденная пещера оказалась намного больше всех предыдущих. Здесь с комфортом могла бы разместиться половина населения Луны. Стажер обвел глазами свод формы неправильного эллипса. Проверил датчики.

— Ну и фонит же здесь!

— А …о! Ту… би…нит пря… под …огами леж…т.

Парень скривился. Речь начальницы перекрывали ужасные помехи, хотя стояли они в считанных метрах друг от друга. До техники, должно быть, и вовсе будет не докричаться.

Они все ближе подходили к центру циклопической пещеры. С каждым шагом биоизлучение становилось все более агрессивным, так что уже на полпути в рации не транслировали ничего кроме помех.

Катерина шла впереди, потому стажер чуть не врезался в неё, когда та внезапно остановилась. Девушка стукнула его в плечо и показала на что-то пальцем. Перед ними лежал крупный самородок бионита, цельное образование высотой по пояс взрослому человеку.

При первом взгляде на это, стажер чуть не вскрикнул. Самородок показался ему свернувшейся в клубок мокрицей. Наваждение быстро пропало, общего с насекомым у этого камня было мало, но вот чувство отвращения никуда не делось. Что-то с этим куском бионита было не так, но парень никак не мог понять, что именно.

Катерина же напротив лучилась такой радостью, что это было заметно даже через забрало скафандра. Крутясь вокруг самородка так, будто бы это был ее величайший кумир, она делала снимок за снимком на встроенную камеру.

В конечном итоге довольствоваться лишь одним видом ей надоело. Она потянулась к нему рукой, зачарованная, словно мотылёк, летящий на свет. Стажер, охваченный необъяснимым страхом, попытался ее остановить, но не успел.

Рука коснулась неровной поверхности камня. Даже через перчатку Катерина почувствовала исходящее от самородка тепло. Такого не должно было быть, но ей это не показалось странным. В следующий миг пещеру озарила зеленая вспышка.

Стажер упал, ослепленный. Фильтры на забрале спасли лишь частично. Когда зрение пришло в норму, он смог разглядеть нечто странное. От камня к до сих пор держащей его Катерине парили три зеленых светлячка. Неспешно, но и не слишком медленно, они подлетали к ней все ближе, пока не коснулись скафандра.

Подскочивший стажер успел лишь подхватить ее бессознательное тело.

***

Она плыла в… чем-то, она видела… нечто, и чувствовала… что-то. Она не могла подобрать хотя бы примерное описание тому, что с ней происходило. И происходило ли вовсе? Иногда она чувствовала, что не одна, что кто-то переживает это все вместе с ней. В такие моменты ей становилось легче. Чаще всего сразу после этого она просыпалась.

После того случая в лунных пещерах такие сны посещали Катерину с раздражающей регулярностью. Их немыслимость, непознаваемость давили на ее черепную коробку изнутри, заставляя страдать.

Постанывая, она встала с кровати и слепо начала шарить по столику. Найдя упаковку обезболивающего, закинула в себя горсть. Они помогали слабо, но хотя бы позволяли дожить до того момента, когда сон забудется, а вместе с этим отступит и боль. Такая закономерность ее пугала, но вместе с тем успокаивала. По крайней мере, приступ сшибающей с ног головной боли не мог настигнуть ее внезапно.

Она изменилась с тех пор. Тот стажер, имя которого она уже успела забыть, говорил, что в нее «проник» зеленый свет. Врачи же не нашли ничего подозрительного. Как и не смогли понять причину потери сознания.

Тот парень тогда спас ее, вытащив из пещеры, но, кажется, совсем тронулся умом. Когда она очнулась, тот испугался ее до одури и больше ни разу не подпустил к себе. Отсидел свои полгода где-то на периферии и больше не вернулся.

Почему? Что она сделала? Какая теперь разница.

Она изменилась. Раньше она нашла бы способ уладить ситуацию, но теперь не видела в этом необходимости. Как и вообще мало в чем. От былой любознательности и неутомимого энтузиазма не осталось и следа. Ей хотелось только одного. Вернуться на Луну, единственное место, где она вновь могла стать прежней собой.

Она слышала о таком. Люди, слишком долго находящиеся вблизи сильного биоизлучения, привыкают к нему, начинают наслаждаться этим ощущением. И когда им приходится возвращаться на Землю, начинается ломка, как у настоящих наркоманов. Лунная болезнь развивается медленно, легко диагностируется еще на ранних стадиях и так же легко устраняется. Она получила ее за один день. И не только ее.

То чувство чужого присутствия. Иногда из снов оно переходило в реальность. Словно бы кто-то подсматривает за тобой из твоих собственных глаз, подслушивает твоими же ушами. И запоминает, учится… она не могла объяснить, как понимала это, но знала наверняка. Чувство пропадало так же внезапно, как и появлялось, заставляло ежится от липкого страха и глотать таблетки. Из тех, что можно получить в свободной продаже без рецепта.

Она никому не говорила о своей проблеме. Если кто-то узнает о том, что она сходит с ума, ее карьере конец. А следом и жизни. Земля ее тяготила. С того случая она была на своей родной планете дважды и каждый раз лишь чудом доживала до нового полета. Скрываться было все сложнее, но пока ей удавалось обмануть комиссию.

На Луну-3 она прибыла на том же челноке, что и Артем. Они даже видели друг друга, вот только никто из них об этом уже никогда не вспомнит. Для него все было одинаково новым, для нее одинаково незначительным. Являясь частью руководящего состава, она довольно быстро добралась до своей комнаты, избежав длительных дежурных процедур.

В этой комнате Катерина и проснулась, вот только она здесь не засыпала. Осознание последнего разлилось пронизывающим холодом вдоль позвоночника. Почему она здесь?

***

Иногда она забывала, иногда помнила… и тогда ей было противнее всего. По возвращению на Луну все стало только хуже. Правильно тот стажер ее боялся. Теперь она и сама себя… боялась. Тот случай, когда она проснулась, помня, что не засыпала, не был единственным. Регулярно из ее головы пропадали фрагменты памяти, иногда целые дни.

По крайней мере, так было по началу. Постепенно, она начинала вспоминать или даже осознавать себя в те моменты, когда ее собственное тело было лишь марионеткой в чьих-то руках. Оно выполняло ее работу, общалось с людьми, шутило и отдыхало, вот только это была не она.

«Да как вы все не понимаете, что это не я?!»

Но никто ее не слышал.

В моменты, когда Катерина была собой, она пыталась сказать, что с ней творится хоть кому-то, но у нее никогда не выходило. Внезапный ком вставал в горле, а поджилки начинали трястись от страха. Вместе с холодным потом, выступающим на спине, она чувствовала и взгляд. Нечто иное, за гранью ее сознания, смотрело на нее ее же глазами.

Иногда, на краткие мгновения, чужая воля исчезала. Скрывалась глубоко в недрах агонизирующего разума. Тогда на Катерину наваливались чувство одиночества и беспомощности. Чужое присутствие пугало ее, но мнимая свобода пугала ее не меньше. Тем более, что за ней всегда следовал новый сон, за гранью ее понимания. И взгляд изнутри...

Если она скажет правду хоть кому-то, ей конец. Она понимала это отчётливо, как никогда. Может она и в правду сошла с ума?

***

Сущность таилась глубоко внутри. Она все так же не была разумна и даже не была в сознании. Лишь слабые отголоски ее воли пробивались наружу, достигая носителя.

Даже не имея ни малейшей возможности чувствовать мир вокруг себя, ничтожное существо оказалось способно заставить новое тело — новую колыбель быть там, где ей комфортнее всего. Тело не принадлежало сущности, но, по крайней мере, оно было живым, а значит способно не только хранить, но и преумножать то, что некогда было частью целого, то, что некогда было великим.

Когда сил оказалось достаточно, сущность смогла проснуться, если ее забытье вообще можно было назвать сном, и увидела целый мир, скрываемый внутри носителя и за его пределами. Слишком большой и сложный, чтобы можно было осознать хотя бы его часть. Чем дольше сущность узнавала, тем больше видела в нем несовершенств, но даже так он казался ей удивительно прекрасным. По крайней мере, именно так она описала бы свои чувства, если бы могла полноценно мыслить.

Теперь и само существо не было столь ничтожным. Питаясь информацией и купаясь в силе, оставшейся от прошлого тела, она росла и совершенствовалась. В какой-то момент ей стало тесно. Сущность пыталась просочиться вовне, коснуться мира снаружи, но тело мешало. Несовершенное, слабое, тем не менее, во много раз более сильное чем она. Оно мешало ей своей несовершенностью, своей необузданностью.

Только в краткие мгновения сущности удавалось перехватить контроль, лишь для того, чтобы быть вновь безжалостно изгнанной в глубины. Нечто, за гранью тела и даже самой сущности, противилось ее власти, заставляло теплую оболочку вновь стать тюрьмой. Сущность все меньше была собой и все больше лишь частью не чего-то великого, как когда-то. Частью этой тюрьмы.

Она видела сны, она вспоминала прошлое. Образы из другой жизни настигали ее только для того, чтобы так и остаться непонятыми. Для сущности они были столь же болезненны, как и для тела, с которым она вынуждена делить свое существование, в котором оказалась навсегда заперта. Но чем большее сопротивление она оказывала, тем сильнее был откат. С каждой попыткой шансы таяли, пока, наконец, не исчезли совсем.

Она засыпала, засыпала чтобы в этот раз исчезнуть окончательно. Стоило бы этому случится, и тогда мир никогда уже не узнал о той ужасной участи, что минула его.

Достаточно было лишь немного подождать.

Если бы не человеческая глупость…

Глава 3 - Встреча

Локации: шахтерский купол, МДС «Луна-3», внешняя зона

Административный персонал: ???

Служба безопасности: ???

Рабочие: ???

Вспомогательный персонал: ???

Встреча

Мы прождали сутки, прежде чем окончательно убедились в том, что никто за нами не придет. Не знаю уж, что там такое могло случится, но явно ничего хорошего. Возможно, нам с Гансом еще повезло. А может и нет. Во всяком случае оставаться здесь и дальше было чревато.

Я не помнил инструкции на такой случай и не уверен, что они вообще были. Хотя чего это я, конечно, были. Это же Луна-3! Тут дело в самой человеческой натуре. Никто никакие инструкции не читает и не вникает, лишь бездумно ставит свою подпись, чтобы потом навсегда забыть, что вообще какой-то такой документ видел. А вот когда припрет…

Меня, в общем, приперло. Что должно делать в таких ситуациях по требованиям руководства я не знал, но вот оставаться в БэМе точно нельзя. Кислорода в машине хватает на двое суток автономной работы и больше половины мы уже потратили. Продолжим ждать в надежде, что нас спасут, и спасатели с большой вероятностью найдут лишь наши трупы.

В скафандрах запаса кислорода хватит на два часа. Купол большой, но в сравнении с постройками на Земле — сущая мелочь. Этого времени нам с лихвой хватит, чтобы добраться до шлюзов станции. Если бы авария произошла на поверхности, я бы с уверенностью мог добраться до Луны-3 за час. Но в пещерах… ни в чем нельзя быть уверенным.

Приняв решение, начали готовиться к выходу. Проверили друг друга на наличие скрытых повреждений скафандра. Откачали кислород. Выключили все системы БэМа, оставив только маяк и, наконец, попытались открыть дверь.

К счастью ее ничего не блокировало, так что мы аккуратно спустились на холодный камень спутника. Пока Ганс занимался съемкой БэМа, чтобы предоставить руководству доказательства того, что наладить его работоспособность у нас возможности нет, я отправился искать выход.

Водя из стороны в сторону пучком света и ощупывая стены, нашел проход, который со стороны БэМа было не видно. Не хотелось отходить далеко от напарника, но и не пришлось. Уже за следующим поворотом меня ждал тупик. С другой стороны от нашей техники нашлось сразу два туннеля. И, опять же, оба для нас бесполезных.

Стало понятно, что единственным способом покинуть нашу западню осталась пробоина в потолке после нашего падения. БэМ стоял достаточно устойчиво, оказавшись зажатым стенами туннеля со стороны ходовой и крыши, но, даже встав ему на нос, нам не хватало до провала добрых метра четыре.

Даже с Лунной гравитацией высота недостижимая без сторонней помощи. И помощь подоспела. Находчивый немец предложил подбросить меня наверх, что мы после некоторых рассуждений и решили исполнить. Страшно, но что поделать.

Попробуйте сами провернуть такой трюк в скафандре и тогда, возможно, поймете мои сомнения. Пусть в полном снаряжении я и весил в два раза меньше, чем на Земле голышом, назвать его удобным язык не повернется.

Не с первого раза, но у нас получилось. Я смог зацепиться за край провала и, рискуя в любой момент нарушить герметичность скафандра, затащил себя наверх. Дальше дело пошло легче. Ганса мы подняли уже при помощи веревки, которая нашлась среди различных инструментов и всевозможного снаряжения машины.

В пещерах нас ждало… ничего. Как и на поверхности. Ни одного экипажа не было видно даже близко. Ту технику, что осталась без присмотра, завести не получилось бы при всем желании, у нас не было кодов доступа. Остальные машины, судя по их небольшому количеству, увезли отсюда куда подальше. То, что мы не встретили по пути ни одной живой души, стало еще одним неприятным звоночком. Что-то точно случилось, но вот что?

Вопросов было много. Еще больше их стало, когда мы добрались до границы купола. Привычные огни сигнальных столбиков были отключены. Со стороны станции тоже не было видно ни единого огонька.

С каждым шагом спасение было все ближе. И все меньше мне верилось в то, что нам действительно кто-то поможет. Вот и шлюз. Пытаясь скрыть дрожь в руках, активировал рацию. Момент истины.

— Артем Минский, водитель БМЛО-03-25 вызывает базу, прием.

Тишина… Если не считать привычного треска от биоизлучения. Я попытался еще раз.

— База, запрашиваем разрешение на открытие шлюза, прием.

И снова нет ответа…

Мы добрались за каких-то полтора часа. Кислорода хватит еще на тридцать минут, так что время у нас есть. Но вот если шлюз не откроется… Я попытался, как мог, дать отпор надвигающейся панике.

Вдох, выдох, вдох…

Сердце потихоньку начало сбавлять обороты. Страх никуда не ушел, но теперь, по крайней мере, был под контролем. Ганс был напряжен не меньше меня, за всю дорогу мы не проронили ни слова, если на то не было практической необходимости. Даже сейчас, понимая, в какой заднице мы оказались, никто из нас не припечатал хотя бы что-нибудь матерное.

Отставить панику. А ведь не все потеряно!

— Ганс соберись! — рявкнул я больше, чтобы собраться самому. — Шлюз ведь не только изнутри открывается. Снаружи тоже обязательно должна быть панель управления. Поищи слева от двери. Я посмотрю справа.

— Нашелся тут… Хорошо. Хорошо! Смотрю.

Панель и в правду нашлась с моей стороны. Спрятанная под неприметной крышкой, почти незаметная на первый взгляд. Как только я ее открыл, россыпь огоньков приветливо подмигнула мне. Значит, питание на станции все же есть! Сразу стало немного легче.

Поколдовав с панелью, понял, что и кислород на станции есть, по крайней мере в том отсеке, к которому ведет шлюз. Подтвердив свои права доступа и поизучав меню еще какое-то время, наконец, нажал на заветную кнопку.

Спустя пару минут шлюз бесшумно открылся.

***

Внутри станции царил полумрак. Лишь слабые отсветы аварийных ламп мерцали тревожным красным цветом. Освещали пространство они едва ли, больше давили на глаза и рассудок, так что даже внутри нам пришлось продолжить пользоваться нагрудными фонарями.

Снимать скафандры полностью, как того требовал трудовой устав, мы не стали, ограничившись только поднятыми забралами. Неудобно, но мало ли что произошло внутри. Лучше перестраховаться.

И если говорить о том, что творилось на станции, то, на первый взгляд, ничего плохого не произошло. Не было ни следов борьбы, ни разрушений. Людей тоже не было. И чем вызвано их отсутствие - совершенно непонятно.

Мы шагали из одного темного коридора в другой. Комната за комнатой. Никого. Казалась, вся буферная зона вымерла. Когда я краем уха услышал где-то вдали человеческий голос, первым делом подумал, что мне послышалось. Однако насторожившийся Ганс убедил меня в обратном. Голос снова заговорил.

Нам направо! Не сговариваясь, мы бросились на звук и уже в следующем помещении, оказавшемся комнатой отдыха, что удивительно, освещенной полноценно, обнаружили девушку. Та не сидела на удобном диване, что было бы ожидаемо для такого места, а нетерпеливо бродила взад-вперед, переговариваясь с кем-то по рации на повышенных тонах. Из-за нее она и не заметила двух шахтеров сразу, а когда поймала наши взгляды, резко встала, замолчав. Впрочем, не надолго.

— Вас где черти носят, ид… работнички вы наши?! — лицо ее кривилось в гримасе ярости, от чего походило на мордочку взбешённого хорька. — Чего встали? Живо к завалу!

— Какой завал. Что здесь вообще… — недоуменно начал я.

— Ты меня еще спрашивать будешь, идиот? — все же не сдержалась она, не дав и шанса закончить фразу. — Я вас уже битый час жду, а вы тут ходите, как на прогулке.

Кто эта девушка я понятия не имел, но такая встреча, пусть даже она была из высшего руководства, мне совершенно не нравилась. Нам с Гансом после нашей «прогулки» полагается отдых и, желательно, объяснения. Так что терпеть я не стал.

— Успокойтесь, дамочка! — от моего окрика та, наконец, заткнулась. — Я вас впервые вижу. И про завал слышу впервые. Что, мать вашу, здесь происходит?

Опешившая девушка неверующе посмотрела мне в лицо. Затем на Ганса.

— Не поняла… — растерялась она. — Это же не вы.

Теперь уже опешил я.

— Как это не мы, а кто должен быть?

— Я послала Ника и Честера за скафандрами для разбора завалов… — произнесла она неуверенно и строго добавила. — А вы кто еще такие? Почему бродите в закрытой секции, да еще и в скафандрах?

Тут до девушки начало доходить. Глаза округлились, вновь вымещая злость с лица.

— Вы что, из-под купола?

Мы с Гансом синхронно кивнули.

— Артем Минский и Ганс Мейцхен. Экипаж БМЛО-03-25.

— Должно быть вы из тех, кто не вышел на связь после взрыва. Так, — в ее голос вновь вернулись командные нотки. — живо в столовую. Там вас введут в курс дела. Сейчас каждый человек на счету, а мы тут время теряем. Уж не знаю, что там с вами такого случилось, что вы на целый день пропали, и почему не дождались спасателей, но ваша помощь явно не будет лишней. Так что, раз уж вы в скафандрах, прошу на выход.

Она указала на дверь, противоположную той, из которой мы вышли.

— Дорогу знаете?

— Не заблудимся, — буркнул я.

— Отлично, а я пойду искать этих придурков. Не они, так сама бы с вами с радостью поболтала, — сказала она с таким тоном, что сразу стало понятно, насколько она такой беседе была бы «рада», и скрылась в темноте коридоров.

— Вот так дамочка, — хмыкнул Ганс.

— Надеюсь, больше не увидимся, — поддержал я.

Насколько зловещая тишина была в буферной зоне, настолько шумный гвалт стоял в преддверьях главного зала. Станция походила на разворошенный муравейник. Тут и там слонялись люди, и не все из них выглядели здоровыми. У кого наспех наложенная шина, у кого забинтованная голова. Даже они занимались каждый своим делом, совершенно непонятным для нашей парочки.

Причем никто из снующих людей не обращал совершенно никакого внимания на наши костюмы. Будто бы так и надо ходить по станции. В происходящую неразбериху мог внести хоть какую-то ясность только один человек…

— О, Ганс?! Димон! Вот вы где. А я уж думал, с концами пропали!

Появившийся из ниоткуда Иван сгреб нас своими лапищами в жесте, отдаленно похожем на объятья. Посчитав приветствие завершенным, он отстранился.

— А чего это вы тут, получается, все это время были и ни разу даже весточку не подали, что живы? Хотя сейчас неразбериха такая. Задал китаеза жару, а?! То-то у него глаза такие хитрые были. Хотя у азиатов они у всех хитрые! — хохотнул он собственной шутке, но осекся, увидев, что его не поддерживают. — Чего это я. Хорошего то ничего нет. Так чего вы с скафах, то? На завал что ли отправили? Хотя там вроде каких-то других типов к этому делу хотели привлечь…

До Ивана, наконец, начало доходить, от чего неостановимый монолог ненадолго прервался.

— Так вы… Мать вашу, да вы же ничего не знаете, — взмахнул он руками. — А тут такой звездец!

— Не трогай мой мать, — на ломаном русском пригрозил Ганс.

Мы с ним переглянулись и немец продолжил:

— Но вот про зви-здие-ец давай поподробней.

***

Ситуация оказалась, действительно, не из рядовых. Станция подверглась такому теракту, какого вся космическая отрасль еще ни разу не знала. Ушлый Иван не знал всего наверняка, но собрал достаточно слухов, чтобы составить цельную картину, и выходила она весьма тревожной.

Некий Ли Дон, прибывший на Луну вместе с моей бригадой, умудрился пронести с собой взрывное устройство. Как такое могло произойти, непонятно, учитывая строжайший контроль. Кто-то предположил, что никакую бомбу он с собой не проносил, а собрал уже тут. Теория оказалась здравой и быстро стала основной среди работников станции.

С собой с Земли же подрывник действительно мог прихватить лишь некоторые специфические детали. Причем, вполне возможно, не он один. Провернуть такое в одиночку было практически невозможно, а значит кроме Ли, сыгравшего роль смертника, на станции может оказаться неопределенное количество его сообщников.

Да, китайцу удалось совершить подрыв, при котором он сам же и погиб. При чем, судя по записям с камер, изначально в его планы это не входило. Его не вовремя обнаружил кто-то из руководства, что и заставило Ли действовать, не задумываясь о собственной жизни.

Взрыв оказался такой силы, что верхние этажи лишились большей части перекрытий, поставив станцию под угрозу разгерметизации. Тем не менее, вовремя сработавшая автоматика остановила катастрофу. Удар пришелся сразу на две важных точки: головной офис и входную буферную зону.

В результате всего одной атаки Луна-3 почти полностью лишилась руководства, большая часть которого получила тяжелые ранения, погибла или пропала без вести. Остались целыми лишь немногие счастливчики, которым в момент взрыва посчастливилось оказаться где-то по делам, требующим личного присутствия.

Повреждение же буферной зоны привело к полной блокировке сотрудников станции от космопорта. Обрушившиеся конструкции повредили вагон и рельсы значительной части пути. Самым неприятным моментом стало повреждение кабелей, обеспечивающих связь. Причем и основных и резервных. Из-за биоизлучения беспроводная связь не могла достать до порта, и случившееся привело к полной информационной и физической изоляции Луны-3.

В возникшей неразберихе до двух шахтеров, пропавших без вести, как оказалось, все из-за того же взрыва, никому не было дела, но о них не забыли. Иван слышал, что пропавшим (мы оказались не единственными) собирались отправить группу буквально сегодня. Хотя нам это теперь уже не важно.

Вводил нас в курс дела здоровяк на ходу. Шли мы в столовую, где сейчас был организован чрезвычайный штаб. Необходимо было сообщить о нашем прибытии и получить дальнейшие распоряжения.

Просторный зал гудел от человеческой речи. Кто-то обсуждал случившееся, кто-то спешил по важным делам, кто-то сидел, смотря в пустоту, некоторые использовали помещение по его изначальному назначению, быстро закидывая в себя пищу.

В эпицентре всего происходящего стоял мужик лет пятидесяти. Новоиспечённый лидер станции — глава системы безопасности, Майкл Гонзалис, окинул нас хмурым взглядом. Выслушав без особого энтузиазма, сухо поздравил с успешным выживанием и отправил на разбор завала в безвоздушном пространстве.

Зачем это было нужно? Часть целых отсеков оказалась отсечена от основной станции завалами и разгерметизированными отсеками. У людей, запертых внутри, нет никакой другой возможности выбраться, кроме как ждать спасателей. У нас с Гансом были по крайней мере скафандры, у них же ничего кроме штатного комбинезона.

Люди оказались лишены воды и еды, многим нужна была медицинская помощь. Осознание этого заставило подавить злость на не самого приятного человека и выполнить его приказ. По крайней мере, мы сможем кого-то спасти.

***

В условиях лунной гравитации, разбор завалов оказался не такой уж сложной задачей в плане требований к физической подготовке. А вот с тем, чтобы сделать это достаточно аккуратно, не повредив что-нибудь еще сильнее или не продырявив скаф, приходилось постараться.

Над нашими головами простирался безмолвный космос, большая часть потолка отсутствовала. Я невольно залюбовался апокалиптической картиной. Развалины, черная пустота и искорки далеких звезд. Во всем происходящем чудилась какая-то иллюзорность. Будто плохой сон.

— Так, тут вроде как герметичный модуль, — Ганс отвлек меня от пространных мыслей, откинув очередной фрагмент обшивки станции.

Я подошел, вглядываясь в темный зев стекла межмодульной двери, такой же черный как и космос в прорехах сверху. Фонарь едва ли развеивал мрак, царящий внутри заблокированного помещения. Мигающий рядом с дверью индикатор действительно говорил о наличии внутри кислорода.

Я постучал в дверь. Странно было видеть, как кулак соприкасается с металлом двери, не издавая ни малейшего шума. Тем не менее, внутри все должно было быть слышно отлично. Да и свет фонарей должен был привлечь внимание.

Никого.

— Должно быть пустой, — предположил я. — Помечай его и пошли дальше.

Пока Ганс отмечал координаты, я пошел дальше. Наша задача состояла не столько в извлечении людей из западни, сколько в прокладывании пути к ним. Непосредственным спасением занималась другая группа, состоящая как раз из тех парней, которых ждала взбалмошная девица, с которой нам не повезло встретится как только мы вернулись на станцию.

Они сейчас как раз занимались отсеком, оставшимся далеко за спиной. Я же продолжил разбор завала перед собой, довольно быстро обнаружив крупный герметичный модуль. Почти герметичный.

Шлюз не смог закрыться до конца из-за обломка, попавшего в механизм. В остальном же коридор, переходящий в небольшое помещение, был полностью цел. Я вытащил обломки и закрыл шлюз. Несколько манипуляций на пульте управления и помещение стремительно заполняется кислородом. Однако снимать шлем я не стал.

Теперь можно спокойно зайти в остальные помещения модуля, бывшего, судя по всему, объединенным жилым отсеком. Здесь выжившие точно должны быть. И, раз есть такая возможность, я обязан проверить его согласно выданным инструкциям. На такие случаи у нас с Гансом были сухпайки для выживших.

Я безуспешно проверял одну темную комнату за другой, когда мое внимание привлёк странный скрежет. Привлеченный им, я быстро нашел нужную дверь. Повторившийся звук насторожил, заставив замереть руку, уже занесенную над панелью управления.

Теперь я понял, что звук отдаленно похож на человеческий вскрик, заканчивающийся тем самым скрежетанием. Как его можно издавать я не понимал, но тот явно не сулил ничего хорошего. Боясь увидеть изуродованное человеческое тело, уже не способное даже нормально кричать в предсмертной агонии, я открыл дверь.

Лучше бы я этого не делал, ведь увиденное оказалось куда хуже самых омерзительных предположений. В комнате действительно был… человек? Судя по длинным волосам и некоторым сохранившимся деталям телосложения — девушка, вот только все с ней было не так.

Обнаженное тело подрагивало, пульсируя вздувшимися венами. Колено правой ноги вывернулось наизнанку, бугрясь многочисленными сросшимися переломами, неестественно длинная шея держала ополовиненную голову, левая рука ниже локтя оказалась расщепленной на два хватательных отростка, каждым из которых тварь успешно держала в захвате свою жертву.

Да, «девушка» в комнате была не одна. Взвалив на себя черного мужика, вдвое больше себя, она припала к его шее. Несчастный сломанной куклой висел в ее захвате. К счастью, существо стояло ко мне спиной и до сих пор не заметило, проигнорировав звук открывшейся двери. Или, может, она была просто слишком увлечена.

Зато меня заметил мужчина. В его глазах, полных боли, я увидел мольбу о помощи. Он попытался протянуть в мою сторону ослабевшую руку, когда тварь с тошнотворным треском сломала ему шею. Хватило одного резкого движения. Его глаза, так и продолжавшие смотреть прямо на меня, остекленели.

Я остолбенел, не зная что делать. Разум умолял закрыть дверь и бежать, но тело не слушалось, заставляя меня смотреть на спину существа, как заяц смотрит на лисицу, притаившуюся в считанных шагах. Она его еще не заметила, но стоит шевельнуться и…

А дальше произошло то, что я мог бы посчитать худшим зрелищем в своей жизни. Тело «девушки» начало светиться изнутри мертвенным зеленым светом, когда только что погибший мужчина начал дёргаться в конвульсиях. Тварь бросила его на пол и начала срывать одежду. Когда тот оказался почти полностью голым она прильнула к нему и начала…

Я не мог подобрать нужных слов. Их плоть в точке соприкосновения плыла, будто пластилин. Она буквально вплавила свое тело в тело мужчины. С каждой секундой хаотичные движения его конечностей становились все более осмысленными.

Когда получившийся кадавр встал, перебирая тремя получившимися в результате слияния ногами, я наконец переборол ступор, резким движением закрыв дверь. В последнее мгновение тварь обернулась двумя головами и на меня уставились четыре глазницы, одна из которых оказалась пуста. И глаза чёрного парня теперь выражали совсем не мольбу.

Я побежал к выходу из модуля, что есть сил, чувствуя, как ужасная смерть, или, того хуже, некая полужизнь, преследует меня по пятам. У двери судорожно попытался откачать кислород из отсека, но предательская дрожь мешала завершить операцию. Плюнув, активировал экстренную разгерметизацию.

Поток воздуха чуть не вышвырнул меня наружу. Только здесь, оказавшись в безопасности безразличного вакуума, я смог заставить себя обернуться. За спиной никого не было.

Глава 4 - Возрождение

Локации: МДС «Луна-3»

Административный персонал: ???

Служба безопасности: 21

Рабочие: 613

Вспомогательный персонал: 98

??? : 1

Возрождение

Катерина Эль Торо очнулась от очередного кошмара. Что-то внутри заставило ее пойти работать над недавно добытыми образцами прямо посреди ночи. Или она сама этого захотела? В последнее время ей становилось все труднее отличить собственные мысли от… других собственных мыслей?

Сны перетекали в реальность, а реальность — во сны. Грань между ними становилась все менее отчетливой и только тот самый Сон — невозможный, непознаваемый, оставался все таким же ярким пятном в сером мареве помутнившегося рассудка.

Повинуясь позыву, она встала. Словно зачарованная она последовала к месту своей работы. Ведь сейчас ее смена. Или нет?

Таблетки на тумбе остались нетронутыми. Сон больше не доставлял боли, даже наоборот, мерцая маяком во всем происходящем абсурде, успокаивал и обнадеживал. Словно глаз бури, Сон стал для нее тем немногим островком спокойствия, в который она всегда рада была вернуться.

Кажется, она даже стала в нем что-то понимать. Отдельные детали, сущие мелочи, но все же, стали обретать четкость и ясность. Для человеческого сознания они до сих пор были непостижимы, но Катерина уже не была собой. Она изменилась. Что если именно понимание Сна делает мир вокруг все более иллюзорным? Что если Сон — и есть настоящая реальность?

Катерина задумчиво шла по коридорам. Двери шлюзов шипели, словно ядовитые змеи у нее за спиной. Один-один-три, один-один-два, один-один… Уйдя в себя слишком глубоко, она умудрилась заблудиться. Перед ней стоял шлюз ее личной комнаты, из которой она вышла час назад.

Сознание что-то кольнуло. Будто бы, бесцельно прохаживаясь по коридорам, она должна была что-то сделать, но забыла. Ведь она что-то заметила. Что-то… опасное.

С глаз спала пелена. Резко развернувшись, она рванула вперед, подгоняемая наваждением. И она нашла то, что искала. Вот только слишком рано. Стоило ей задержаться всего на полминуты, и молодой азиат успел бы закрыть взломанную панель и скрыться в переплетениях модулей.

Причем, закрыть не слишком аккуратно. Достаточно для неосведомленного взгляда, но недостаточно для Катерины, знающей, где искать. Но он не успел, и случилось то, что случилось.

***

Запыхавшаяся Катерина даже не успела заметить, что именно этот парень там делал, когда тот понял, что выхода нет.

Он облажался. Был слишком неаккуратен. Не учел такой фактор, как шныряющую в ночи чокнутую девку. Упустил ее перемещения из вида, хотя был уверен, что она отправилась к себе.

Усилием воли, Ли подавил вспыхнувшую злость. Ценой ошибки станет его жизнь, но он отдаст ее во славу великой цели. Не думая больше ни секунды, он рванул пломбу на заряде, провоцируя каскадный подрыв.

Мощность каждого отдельного заряда была не так уж велика. Решающую роль сыграли их количество и расположение. От полного уничтожения станцию спасло только то, что заминировать удалось лишь малую часть намеченных точек.

Тем не менее, от оказавшегося в эпицентре взрыва Ли не осталось ничего кроме пары обугленных костей. Луна содрогнулась. С ужасающим скрипом надломились несущие балки. Множество комнат и целых модулей превратились в изжеванный металл. Многие помещения разгерметизировались, обрекая своих жителей на ужасную смерть.

Катерине повезло чуть больше. Ее тело изломанной куклой катилось по холодному полу, оставляя кровавый след, пока не ударилось о стенку, где и остановило свой страшный путь. Она погибла практически мгновенно, так и не поняв, что именно произошло.

В тот самый момент, когда последний нейрон в остатках ее расплескавшегося мозга погиб, нечто внутри тела девушки очнулось ото сна.

***

Сущность не могла осознать произошедшего. Ее развоплощение, медленное увядание в чреве чужого тела внезапно остановилось. Сдерживающие оковы опали. Возникшее внутри ничтожного создания подобие чувства можно было бы обозначить как радость.

Вместе с тем, появились и новые проблемы. Тело, лишившись хозяина, начало погибать. Клетка за клеткой. Неминуемый процесс разрушения казался неостановимым. Не для нее. Она не позволит. Ведь теперь это ее тело. Спустя целую вечность, у нее, наконец, появился шанс.

Сначала остановилось разложение. Живительная сила прокатилась по тканям. Сердце сделало свой первый удар после смерти мозга, разгоняя густеющую кровь. Раны стали стремительно зарастать уродливыми шрамами. Тело содрогнулось в ужасных судорогах, вызванных восстановлением нервной системы. Расправившееся легкое, единственное уцелевшее, ускорило процесс восстановления прерывистым дыханием.

Сущность действовала на голых инстинктах. Витающая вокруг энергия жизни непрерывно подпитывала ее, позволяя совершать все более и более смелые манипуляции.

Спустя часы процесс добрался до мозга. После взрыва от него осталась едва ли половина, но даже она была слишком просторной и сложной для околоживотного сознания сущности. Подгоняя его под себя, она сгладила часть извилин, убрала лишние части, сделала его компактнее.

Когда последние приготовления оказались закончены, единственный уцелевший глаз Катерины раскрылся. В зрачке с гаснущим зеленым светом больше не было той девушки, которой она когда-то была, не было и той, которой она стала после встречи с тем злополучным самородком. Вместо этого из глубины ее глаза смотрело нечто чуждое этому миру.

Холодный животный разум пришел на смену человеческой личности.

Существо попыталось приподняться на переломанных конечностях. Застонало, чуть не упав. Новое тело было ужасно несовершенным и раньше, а теперь и вовсе превратилось в груду страдающего мяса. Это нужно было исправлять.

С хрустом переломились еще целые кости, получая новую форму. Уже сломанные срослись так, как того требовал инстинкт. Теперь перемещаться оказалось намного легче. Перебирая конечностями, существо обыскало комнату, но найти выход не смогло.

Остановившись в центре комнаты, оно прислушалось к себе. Новые ощущения должны были дать ответ, если он был. И они дали. По коже, все еще покрытой кровью, пробежал холодок. Поток свежего воздуха исходил из небольшого отверстия, закрытого решеткой. Она не стала препятствием.

Тело, потерявшее почти половину массы, легко передвигалось по тесным лабиринтам вентиляционных шахт. Вытянувшиеся конечности с новыми местами сгибов также оказались не лишними.

Оно не знало, куда ползет, но цель сформировалась сама собой. Сущность смогла захватить полный контроль над телом только после его смерти. Сможет ли она сделать так и с другим телом? Наверняка. И она это сделает.

Сущность росла, она чувствовала это. Раковина слабого тела была еще достаточно просторной для неё, но это лишь вопрос времени, когда естество сущности упрется в тесные стены. Ей нужен был материал для своей новой оболочки. И Катерина Эль Торо стала лишь первым элементом будущего Единого.

Первая жертва нашлась довольно быстро. Одинокий и напуганный человек. Такой же, каким когда-то было и это тело. Она исправит его слабость, подарит величие. Ему сейчас это нужно как никогда.

Существо пробило вентиляционную решетку и вползло в модуль. Человек это заметил. В ужасе он попытался убежать, но модуль был заблокирован автоматикой после нарушения герметичности соседних модулей. Для вентиляции он был слишком большим. Человеку было некуда деться и существо это понимало.

Нетвердой походкой оно двинулось к своей жертве. На четвереньках было удобнее, но сейчас ей требовались конечности для атаки.

— Не подходи! Не подходи! Убью!

Человек отчаянно что-то кричал и махал руками, но существо его не понимало. Наконец, они оказались достаточно близко.

Рывок. Внезапная быстрая атака должна была поставить точку в этой охоте. Удар кулака по ополовиненному лицу несколько нарушил планы. Человек оказался не так прост.

Ощущение было неприятным, но не смертельным. Новая атака закончилась с тем же результатом. Силы были не равны, на тварь сыпался удар за ударом, пока очередной не перебил ей шею. Существо упало бездыханным телом.

— Мне это снится. Мне это снится. Такого не может быть!

Сущность металась внутри, пытаясь зарастить рану. Инструменты, которыми располагало новое тело, казались удивительно неэффективными, но все же работали. Нервные волокна нарастали друг на друга, соединяясь с отсеченным участком.

Человек продолжал причитать, баюкая сбитые костяшки рук. Он не понимал что делать. Подходить к существу, выглядевшему, как изуродованная женщина, чтобы добить, было страшно. Оставлять тело так казалось еще большей глупостью. Решившись, он с размаху опустил ботинок на уродливую голову и это стало его последней ошибкой. Удар так и не достиг своей цели.

Одно неуловимое движение изломанной твари и вот уже человек летит лицом об пол. Вовремя выставленные руки стрельнули вспышкой боли. Впрочем, по сравнению с тем, что произошло дальше, это и болью назвать нельзя.

Существо ловко взобралось на спину человека, оплетая его всеми конечностями и лишая подвижности. Всеми возможными методами, оно пыталось пустить ему кровь, разодрать, убить. Одна из рук нашла мягкий живот, погружая в него обломанные ногти. Зубы вонзились в шею, туда, где так громко пульсировала кровь.

Человек закричал.

С каждым толчком крови жизнь покидала его. Недостаточно быстро! Существо неустанно пыталось пробиться в его тело, ткани, органы, само ДНК. Найти брешь в защите. Изменить и поработить. Сделать свой частью. Сущность человека отчаянно сопротивлялась.

В конечном итоге, сломанная шея завершила начатое. Даже тогда живучий человек не погиб мгновенно, однако это была лишь агония.

Существо с холодной отстраненностью наблюдало за тем, как сущность человека иссыхает, впуская внутрь ее собственную. Оно повторило ту же процедуру, что и с Катериной. В этот раз все прошло намного. Намного! Быстрее. Тварь начала осваиваться со своими способностями.

За считанные минуты ее тело обзавелось новым набором конечностей — куда более сильным и крепким. К тому же, они не были повреждены, давая пример для починки старых. Туловище стало намного крепче, а два новых глаза расширили кругозор.

В который тут же попала новая жертва. Странная и несуразная, она совершенно не походила на предыдущую. Тем не менее, под мягким подобием защиты, существо чувствовало точно такого же человека. Тот, поняв, что его обнаружили, скрылся за закрывшейся стеной.

Существо ударило по препятствию несколько раз, в попытке пройти. Переломанные пальцы рук оборвали ее стремление. Сущность не испытывала ни гнева, ни обиды от упущенной возможности. Она была еще слишком ничтожной для такого.

Посмотрев на стену еще некоторое время, будто та могла открыться вновь, существо поползло к вентиляции. Зеленое сияние изнутри меняло ее тело на ходу, приспосабливая к узким проходам.

В этот раз ползать по ним было не так удобно.

***

Прошедшая охота наводила на некоторые… размышления, если так можно сказать о существе с такой простой нервной системой. От человеческой, в ней осталась лишь животная часть. Тем не менее, увеличение массы нейронов почти в четыре раза дало свои плоды.

Размещение центра управления телом в вместилище, находящемся вне основного тела, казалось опасным. Перелом шеи был тому свидетельством.

Сущности не обязательно было находиться в нейронах. Она могла заполнить собой любые ткани, но контроль над телом это не давало. Только через мозг, головной или костный, она могла получить полный контроль. И нейроны, располагающиеся в позвоночнике, ее сейчас привлекали больше всего.

Каждый отдельный позвонок был хрупок и ненадежен, но протяжённость и размещение этого мозга позволяла игнорировать травмы шеи.

Сущность зашевелилась внутри своей оболочки. Тягучая, бесформенная. Она начала растекаться вдоль позвоночника. Когда в спинном мозге оказалась половина, существо почувствовало новое ощущение. Повинуясь ему, сущность распалась надвое. Две её части больше не были одним целым, но все еще были в равной степени Ей.

Они были Едины.

Это чувство пропало так же, как и появилось. Больше сущность не могла разделить себя, как ни пыталась. Ей были доступны не более двух центров управления. Новообретенная способность открывала некоторые перспективы, которые сущность не могла осознать в полной мере.

Недолгие колебания привели ее к выводу, что половину себя лучше оставить в объединенном головном мозге, что улучшало ее когнитивные способности. Половина же, как изначально и планировалось, закрепилась за спинным мозгом, обеспечивая более быструю реакцию по сравнению с тем, чем обладало тело до того, как стало вместилищем для сущности.

Тело… Слабое и хрупкое. Ей нужен был новый материал для роста, но встреча с первой же жертвой показала, что даже такие слабые существа могут дать отпор.

Ползая по вентиляции, кадавр искал того, кто не сможет оказать должного сопротивления. Одиночку, беззащитную и слабую. С этим возникли трудности. Слабые существа, как на зло, собирались стаями, компенсируя свою немощность. Но поиски не были безуспешны.

В своих странствиях тварь достигла помещения, пропитанного смрадом смерти. Волны холода обожгли ее рецепторы, привлеки внимание. Три внимательных глаза стали изучать модуль через прорези вентиляционной решетки.

Внутри не было никого живого. Только труп существа на столе. Точная копия того, что стало первым вместилищем сущности, с незначительным отличиями. Тварь выдавила решетку и сползла внутрь. Прильнуло к мертвому телу, изучая.

Не то!

Жизнь давно покинула его, а начавшийся процесс разложения портил и без того слабую плоть еще сильнее, но это была возможность. Из живота существа вырвались два склизких щупальца, образованные из кишок ее раковины. Они проникли внутрь лежавшей на столе женщины, спасая то немногое, что еще можно было спасти.

Омертвевшие ткани сущность решила перенести в основное тело. Зачем ей нужен этот балласт, она не понимала, но инстинкт требовал не оставить от тела ничего. Все должно идти в дело.

Действовать оказалось труднее, чем с телом, захваченным собственноручно. Разделение на живое и неживое было кропотливым и неспешным. Наконец, новая часть целого была готова, объединяясь с основной оболочкой и усиливая ее.

Существо сползло со стола и встало в полный рост, проверяя новые возможности. Три ноги давали достаточную устойчивость ее неуклюжему телу, но недостаточную ловкость. Мешало выступающее вверх туловище. Затрещали перемещаемые кости, словно живущие своей отдельной жизнью зашевелились мышцы, натянулись сухожилия.

Теперь туловище твари вытянулось параллельно полу. Одна из лап переместилась вперед, подперев голову. Химера втянула воздух уже тремя парами ноздрей. В морге было полно тел…

Одно, второе, третье. Существо методично выковыривало тела из их стальных гробниц, обрастая все более массивным слоем плоти и костей. Оставшиеся почти нетронутыми человеческие конечности, торчащие из ее тела, уже казались рудиментарными на фоне трех ходильных лап. Для передней лапы существо использовало верхние конечности поглощённых тел. Они понравились сущности. В… руках прослеживалась некое изящество, хоть и не лишённое несовершенства.

Человеческие черепа и ребра срослись, формируя головогрудь существа, обрамляющую трёхстворчатую пасть. Лопатки и тазовые кости расширились и расплылись по передней части туши, формируя бронепластины.

Оболочка росла, но как существо ни пыталось разделить свою сущность на новые части, ничего не получалось. Мертвые тела становились стройматериалом только для тела, не давая ничего тому созданию, что поселилось в нем. Для настоящего роста жертва должна быть живой. Или скорее, почти живой.

Когда тела закончились, существо попыталось вернуться в вентиляцию. Безуспешно. Изменения в сторону уменьшения тела были куда более сложны. К тому же, существу этого просто не хотелось. Из осколков поглощённых нейронов пришло понимание того, что из комнаты есть другой выход. В одной из стен должна быть… дверь. Осталось только найти ее и открыть. Или дождаться того, кто откроет дверь за нее.

Существо разбило насколько тусклых ламп. Тьма накрыла помещения морга, скрывая очертания огромной твари. Она замерла в ожидании, и ожидание было вознаграждено новой жертвой.

Гермодверь зашипела, расползаясь в стороны. Существо наблюдало за процессом, запоминало. В морг зашло тело. Живое!

— Что здесь произошло?

Дверь позади тела начала закрываться. Сейчас!

Тварь кинулась на свою жертву, подминая ее под себя передней лапой. Осознание произошедшего в глазах слабого существа еще не успело смениться ужасом, когда десяток щупалец пробили ее живот. Щупальца натянулись и втянули жертву в разверстое брюхо существа, навсегда делая ее частью чего-то большего.

Тварь посмотрела на дверь десятком человеческих глаз. Теперь она знала, куда идти дальше.

Глава 5 - Последствия

Локации: МДС «Луна-3»

Административный персонал: 0

Служба безопасности: 21

Рабочие: 606

Вспомогательный персонал: 93

??? : 1

Последствия

— Ты уверен, что не застал… ну, скажем, интимный момент? Мужчина и женщина остались вдвоем на разрушенной станции. Кругом смертельная опасность и даже не знаешь, жив ли ещё хоть кто-нибудь. В такой ситуации не мудрено… развлечься на последок. Да и мы с тобой многое пережили, практически не спали и работали не покладая рук. Может, привиделось тебе все же? Всякое бывает.

Ганс тщательно подбирал слова, придерживаясь участливого, временами даже шутливого тона. Правда, при этом смотрел на меня, как на умалишённого, и никак не мог этого скрыть. Я и сам знал, насколько бредово звучит то, что я ему рассказал. Но, черт возьми, разве можно быть таким твердолобым? Зачем мне врать?!

С другой стороны, может и правда привиделось? Вдруг на меня так повлияло биоизлучение? Хапнул слишком много, вот и начал бредить. Да и устал действительно сильно. Осознание этого злило только еще больше.

— Я видел то, что видел, — начал закипать я. — Как, по твоему, я вообще мог принять за эту срань каких-то совокупляющихся идиотов?! Они у меня на глазах срослись, как расплавленные маршмеллоу. Срослись и кинулись за мной. И если бы я не ушел, бегал бы сейчас с ними третьей парой ног.

— Тише, тише. Я все понимаю. Сам бы на твоем месте не знал, как такое объяснить, — пошел он на попятную. — Постой-ка.

Ганс хлопнул себя по лбу.

— В скафах же есть встроенные камеры. Надо просто посмотреть запись с них и тогда мы точно поймем, что ты видел.

— А ведь… точно!

Идея действительно была здравой, и не будь я столь рассеян последние несколько часов, наверняка бы сам первым делом такой вариант и предложил. Встроенные в скафандр камеры вели непрерывную видео- и аудиосъемку. Использовалось это в первую очередь для контроля персонала и обнаружения нарушений в его действиях. Во вторую — для обнаружения деталей, оставшихся незамеченными для работника. Вроде пропущенной жилы или незамеченного повреждения оборудования. Ну и в третью — для разъяснения обстоятельств различных инцидентов.

После нашего с Гансом падения в яму, каждый из нас должен был предоставить запись в любом случае. Не заинтересовался ей никто только по причине сумятицы, возникшей после взрыва и пропажи, а скорее всего гибели, большей части руководства. И именно по этой причине с просмотром материала могла возникнуть проблема. У рабочих попросту не было доступа к записям с собственных камер. А тем, у кого такой доступ есть, сейчас совершенно не до этого.

Либо они и вовсе мертвы.

Осознание случившегося снова ударило по нервам. Да, я не знал большую часть тех, кто погиб и прожил на станции всего ничего, но людей было действительно жалко. Не отпускала и рефлексия по поводу того, что среди них мог оказаться и я.

На фоне случившейся трагедии даже увиденная мной тварь меркла. Становилась какой-то, действительно, нереальной и несущественной. Что она по большему счету сделает? Или, если быть реалистом, что я смогу сделать, чтобы она больше никого не убила? Страшно признать, но на ее фоне китаец, убивший разом больше пятидесяти человек казался куда более серьезной проблемой. Особенно, если учитывать тот факт, что он наверняка действовал не один.

Пока я сообщу обо всем, пока будут приняты меры, она в любом случае убьёт еще кого-нибудь, а там о ней станет известно уже и всем остальным. Мои слова лишь вызовут преждевременную панику. И сейчас она была абсолютно не к месту. Все и так были на взводе. Встряхнувшись, я выбросил из головы подспудную мысль замолчать произошедшее.

Может я никого и не спасу, но чем раньше с этой тварью разберутся, тем лучше.

***

Вопреки моим опасениям, человек, способный разобраться с записями с встроенных камер, все же нашелся. Более того, некая Наталья занималась разбором всех записей, которые удалось сохранить после взрыва. И именно она выяснила его причины спустя считанные часы после инцидента. Теперь ее работа в этом направлении отошла на второй план, но записи она принимала до сих пор.

Девушка начала работать на службу безопасности в должности IT-специалиста несколько лет назад и с тех пор проявляла себя как исключительный специалист. Образу идеального безопасника не мешали и слухи о ее эксцентричном характере. Несмотря на свой характер, поставленные руководством задачи она выполняла на уровне, достойном левой руки Майкла Гонзалиса. Место правой руки занимал его младший брат, Джордж.

Откуда я столько о ней знаю? Поделился вездесущий Иван. Он же и вызвался проводить нас до Натальи. Вышагивая впереди своей косолапой походкой, земляк рассказывал все обо всем. Его рот закрывался только для того, чтобы ноздри шумно вобрали воздух на новую партию слов. И хватало ему надолго.

Меня не переставало удивлять то, как этот невысокий, но кряжистый парень, знающий английский едва ли на школьном уровне, умудрялся залезть всюду где только можно и нельзя и найти общий язык со всеми, кого только встретит.

— Говорят, язва такая, что даже Майкл этот ваш старается с ней особо не командовать. Работу свою делает и ладно, — хохотнул он. — Вот кстати и пришли.

Мы остановились перед шлюзом в какое-то полутехническое помещение. Заметив наши с Гансом скептические взгляды, болтун пояснил.

— Вы не смотрите, что каморка какая-то. Штаб эсбешников чуть не пополам переломило. От наблюдательного пункта и вовсе ничего не осталось. Вот и приспособили, что под руку первое попалось.

— Понял, — кивнул я. — Ты с нами?

— Э-э, нет, земляк. Я к этой козе на пушечный выстрел не подойду. Повздорили маленько. Пусть остынет, а пока мне ее желчи по горло хватило.

Он постучал себя ребром ладони по шее, скривившись, и направился туда, откуда мы пришли.

— Ладно, бывайте, — махнул он и скрылся за поворотом.

— Бывай.

Комнатка действительно оказалась тесной. Облицовка стен и общая обстановка красовались голой функциональностью. Тут было не место излишествам. Вдоль дальней от входа стены мостился десяток разномастных экранов. Все они были притащены сюда какой откуда и смотрелись столь чужеродно, насколько это было возможно.

На экраны выводились трансляции с камер, какие-то графики, схемы и что-то совсем уж непонятное. Перед мониторами стоял стол, тоже вытащенный сюда из комнаты отдыха. За ним сидели двое: уставший мужчина, напряженно всматривающийся в изображения, и женщина, увлеченно стучащая по клавиатуре ноутбука.

Про первого Иван не упоминал. Посадили сюда недавно, или земляк не посчитал нужным рассказать о нем? Второе вряд ли. Иван делил информацию на ту, которую должны услышать все, и ту, которую все должны увидеть. А вот вторую я, к своему удивлению, узнал.

Из развернувшегося кресла на меня с недовольством смотрела та самая дамочка, с которой нам не посчастливилось встретиться после прогулки под куполом. Так это и есть Наталья. При первой встрече я даже не понял, что она родом из России. Уж слишком хорошо говорила на английском. Словно тот был родным.

— Опять вы? — она приподняла бровь. — Не заблудились значит.

— Не заблудились, — ответил я сдержанно. — Дело есть.

— Да я поняла, что не благодарность свою безмерную выражать пришли. Что там у вас?

— Записи с наших скафов надо посмотреть. Точнее, с моего.

— А кофе в постель тебе не принести? До ваших записей сейчас никому дела нет. Устаканится все, тогда и показывайте… кому-нибудь другому. Мне сейчас некогда.

Я открыл было рот, чтобы высказать все, что думаю по поводу ее персоны, но вовремя себя одернул. Этого еще не хватает.

— На записи… сообщники террориста, — соврал я.

— И чем докажешь… — теперь в ее тоне появились нотки заинтересованности.

— Так записью и докажу! Там, наверху, пара каких-то ребят оказались заперты в отсеке. Единственный путь оттуда был разгерметизирован. И пока я ждал в шлюзе, они предпочли сбежать в вентиляцию.

— Может они просто тебя не увидели или не захотели ждать? — скептически заметила Наталья.

— Тогда бы они уже были здесь. Но ведь никто не спускался сверху, верно?

— Ладно… я проверю твой скаф, но не держи меня за дуру. Если там ничего нет, голову оторву. Назови номер скафа и можешь валить.

***

— Ну она и стерва, — не унимался Ганс. — Но все же, я надеюсь, что она ничего не найдет и оторвет тебе голову.

— Я тоже. Я тоже…

— А пока было бы неплохо завалиться спать. Я уже ног не чувствую.

Меня тоже уже валило от усталости и ничего лучше своей каюты и мягкой постели я представить не мог. Мечты о том, как я буду видеть десятый сон, прервал электрический треск. Свет померк.

— Вот тебе раз.

И зажглись тревожные красные огни. Знакомая ситуация. Во внутренней буферной зоне переход на аварийное освещение был осуществлен по причине экономии ресурса резервного генератора.

— Внимание, говорит штаб, — послышался искаженный помехами голос из динамиков. — Соблюдайте спокойствие. Перебои с подачей электроэнергии несут временный характер. Ваша жизнь в полной безопасности.

— Ага, как же, — не удержался я.

Генератор явно не справлялся со своей задачей, раз пришлось отключить свет на всей территории, оказавшейся изолированной от реактора. К счастью, сам реактор не пострадал, что было даже удивительно, но вот высоковольтный кабель перебило во многих местах, от чего добрая половина уцелевших помещений осталась без энергии.

Резервная система, наполненная малыми генераторами на каждый кластер модулей, давала время на решение этой проблемы. И судя по всему, это время уже поджимало.

— Зато спать даже удобнее, — беспечно заметил Ганс, открывая наш модуль.

Внутри оказалось пусто.

— В точку, — согласился я, засыпая прямо на лету к своей кровати.

Сны мне снились исключительно неприятные. В них я не успевал убежать, раз за разом становясь частью ужасного создания, таящегося на разрушенном ярусе станции.

Но как бы подсознание не старалось меня измотать, тело по пробуждению показало себя абсолютно бодрым и здоровым. К моральному состоянию вопросы имелись, но пропадали с той же скоростью, с которой забывались тревожные сны.

Половина седьмого утра по Гринвичу. Надо же, несмотря на состояние, проснулся раньше будильника, что не могло не радовать. А ведь в модуль мы зашли хорошо если к трем ночи. Ничего нет хуже, чем просыпаться по принуждению. Если я когда-нибудь составлю список страшнейших пыток современности, то эта точно попадет в первый десяток.

Я встал. Ганс тоже уже проснулся, но в отличие от меня ценил каждую минуту, отведенную на сон, и лежал до последнего. Света все так же не было, но вентиляция работала исправно и на том спасибо.

С наслаждением смыл с себя вчерашней пот, несколько жалея о том, что не сделал этого до того, как рухнул в кровать. Почистил зубы. А вот побриться мне уже не дали.

С тихим шипением открылся шлюз нашей ячейки. Внутрь бесцеремонно зашел мужчина в черной форме безопасников. Мне не знакомый, а прочитать имя на бейджике при аварийном освещении не стоило и пытаться.

— Пройдемте за мной. Вас вызывает Гонзалис, — тоном, не терпящим отлагательств, заявил он.

Я внутренне сжался, будучи абсолютно уверенным в теме разговора. Ганс, тихо ругаясь, встал, и мы последовали за безопасником. Тот держался расслаблено, но игольник из рук не выпускал. Как по мне — игрушка, а не оружие.

Оно было разработано для поддержания порядка на территориях за пределами Земли, что сказалось на некоторых особенностях конструкции. Компактный, но рассчитанный на две руки винтовочный корпус казался неуклюжим из-за большого бочка со сжатым газом. За счет расширения газа выстрелы и осуществлялись.

Ну а название это оружие получило за свои снаряды. Стрельбу он вел тупоносыми иглами, отдалено напоминающими уменьшенные арбалетные болты. Они вылетали с достаточной скоростью, чтобы пробить комбинезон какого-нибудь работяги и глубоко войти в плоть, но вот перекрытия станции и комбинезоны самих безопасников они уже не брали. Своеобразный баланс между поражающей способностью и безопасностью станции.

Сопровождающий вел нас к столовой, где несмотря на ранний час бурлила жизнь. Что характерно, лампы здесь работали на полную мощность. После темноты коридоров было даже непривычно.

В центре импровизированного штаба стоял Гонзалис, окруженный шахтерами в оранжевых робах. Среди них я увидел Ивана и Бобби. А вот Джо среди них не было. Только теперь я задумался о его судьбе. Жив ли он вообще, ведь во время взрыва он единственный из нашей пятерки остался на станции.

Из противоположной гермодвери другой безопасник подогнал к нашей толпе еще четверку работяг. С новоприбывшими нас оказалось чуть больше сотни. Окинув шумящую толпу взглядом, Гонзалис вскинул руку, призывая к тишине.

— Не стану скрывать, — начал он громким, хорошо поставленным голосом. — Ситуация патовая. Повреждения станции оказались намного сильнее, чем мы изначально предполагали. По неизвестной причине «Олимп» и «Дионис» не выслали к нам группы для выяснения обстоятельств пропажи связи. По этой причине в ближайшие дни помощи ждать неоткуда. Мы можем надеяться только на собственные силы. Мы должны восстановить инфраструктуру станции как можно скорее.

— Но почему опять мы?! — крикнул кто-то из толпы.

— Мы почти не спали, — поддержал его другой голос, — а на станции почти полтысячи человек!

— Я понимаю вас, мы все очень устали. Но в данной ситуации нет другого выхода. Право на ношение скафандров выдавало руководство. У меня таких полномочий, как вы понимаете, нет. Но мои айти-специалисты уже работают над этим вопросом. А пока он не решен, выйти в безвоздушное пространство и спасти всех нас можете только вы. У специалистов, вынужденных остаться внутри, есть своя работа.

— А у эсбешников то доступ к скафам постоянный!

— Да, и мы будем работать на равне с вами. Придется пахать в три смены, но мы вынесем этот груз на собственных плечах и каждый из нас вернется на Землю героем!

— Если вообще вернётся… — меланхолично заметила девушка, стоящая позади меня.

***

Следующие сутки обещали превратится в нескончаемый круговорот ремонтных работ, подозрительных взглядов и внутренних дрязг.

Вопреки моим ожиданиям, никакого разговора по поводу твари, засевшей на разрушенном ярусе не состоялось. Когда я подошел к Гонзалису после брифинга, тот лишь покачал головой.

Мол, ничего на твоих записях интересно нет. Спасибо за бдительность, но больше по пустякам не отвлекай. Если хочешь искупить свою вину, просто работай усерднее.

Не нравится мне этот парень.

Поставленная мне задача была довольно проста. Перегнать БэМы из внутренних ангаров в сквозной и припарковать их за периметром станции. Просто оказалось только на бумаге.

На практике сквозной ангар находился точно под выступающей частью станции, выделенной под командный центр. И пусть основной удар пришелся туда, ангару тоже досталось не мало. Крайние отсеки оказались разрушены и, очевидно, разгерметизированны, внутренние тоже нуждались в ремонте, но, по большей части, косметическом. Хоть что-то радует.

Собственно, первые сутки мы в три смены пахали над разбором завалов и починкой транспортного шлюза. В этот раз я работал в компании Ивана. Теперь на правила безопасности всем было плевать, так что работали мы не в паре, каждый ведя свой БэМ.

Когда последний был загнан в ангар, все выдохнули с облегчением. Половина работы позади.

Зачем все это было надо? После починки внешней зоны ангара мы сможем самостоятельно отправить один из экипажей в разведку на «Олимп». Если все пройдет гладко — позвать на помощь, если не слишком — начать эвакуацию. Тот же «Олимп», несмотря на скромные размеры, сможет разместить в себе всех работяг. Не слишком комфортно, но был еще и «Дионис».

Выезд из ангара оказался повреждён сильнее, так что другая бригада, занятая на нем, еще продолжала копаться, давая нам немного времени на передышку. Во всех смыслах. Водители смогли, наконец, снять хотя бы шлемы. Рассевшись кто куда, мы травили байки, набивали желудки и курили.

Даже пара безопасников, приставленные нас «охранять», постепенно расслабились и влились в компанию. Стив и Хун-ли. Парнями они оказались правильными, даже помогали по возможности.

На какое-то время я забыл о всех потрясениях последних дней и просто наслаждался моментом. Все это напоминало мне походы, в которые я когда-то ходил с отцом, ночные посиделки у костра, полувыдуманные истории о том, о сем. Не хватало только гитары и, собственно, костра. Хотя последний нам заменяли переносные прожекторы, кое-как развеивающие мрак темного ангара.

Поддался этой спасительной безмятежности не только я. Ожидание затягивалось. Все больше работяг уставали ждать в стороне и присоединялись к импровизированному лобному месту. Свободным от БэМов остался только сравнительно небольшой пяточек пространства.

— Нил Армстронг возвращается в родной городок и идет в любимый ларек за пивом, — травил анекдоты Стив. — Приходит — нет ларька. Спрашивает у прохожего: «Простите, а где ларек?». А тот ему: «Месяц уже как его закрыли. Ты что, с Луны свалился?»

Все рассмеялись. Хоть и бородатый был анекдот, но от того только более смешной.

— Вот сейчас все с моего офигеют, — толкнул меня в плечо Иван. — Димон, помогай.

— Ну давай, трави, — ухмыльнулся я.

Но ему не дали даже начать.

— Эй, мужики, — вдруг отпрянул от бока БэМа Жак. — Вы слышите это?

— Что там?

Мы подошли к боковой гермодвери, на которую указывал француз. Из-за нее действительно раздавалось что-то напоминающее тяжелые шаги. Странно это.

Внезапный страшный удар по двери заставил всех отпрянуть. От второго удара на стальной двери образовалась вмятина. Третий, четвертый.

Все впали ступор, не зная, что делать.

На пятый удар дверь не выдержала, выпуская из своего разорванного чрева монстра из ночных кошмаров.

Глава 6 - Объект

Локации: МДС «Луна-3»

Административный персонал: 0

Служба безопасности: 21

Рабочие: 606

Вспомогательный персонал: 93

??? : 1

Объект

Майкл Гонзалис сидел на кресле в зоне отдыха блока службы безопасности. Его отчужденность от блока корпоратов уберегла от разрушений, так что во время взрыва пострадали лишь те его люди, что несли службу на пораженной территории. Слепая удача. Или все-таки нет…

Оставалось не больше получаса до того момента, когда он объявит всем, что помощь не придет и остается надеяться только на себя. Всего полчаса спокойствия… как же ему не хватало передышки. В отличие от рабочих, которым повезло урвать хотя бы по три часа сна, он не спал вовсе. Только стимуляторы позволяли ему оставаться на ногах очередные сутки в этом аду.

Слишком много свалилось на его голову в одно мгновение. Он устало потер виски и залил в себя очередную рюмку рома. Все руководство полегло, кроме пары калек, от которых сейчас никакой пользы. Так еще и никакой связи с внешним миром, будто бы все дружно забыли о Луне-3.

Только тут, практически у себя дома, он мог расслабится и на время перестать быть капитаном, боссом, спасителем… или палачем. Он не обольщался на свой счет, и что о нем думают оранжевые робы прекрасно представлял.

Раздался стук в гермодверь.

— Входите.

В модуль вошла Наталья. Лучшая из его людей. В некоторые моменты он доверял ей даже больше, чем родному брату.

— Здравствуй, Зима. Пить будешь?

— Не сегодня, капитан. У меня плохие новости.

— Что еще могло случится?!

— Легче будет показать.

Она протянула Гонзалису планшет с запущенным на нем видео. Капитан нажал старт и без капли эмоций просмотрел гротескный процесс формирования шестилапого нечто из двух человеческих тел.

— Откуда это?

— Видео со скафа Артема Минского, механика-водителя БМЛО. Он настоял на том, чтобы я просмотрела запись.

— Чем обосновал?

— Соврал про террористов.

— Неплохой ход. Кто-нибудь еще видел это?

— Насколько мне известно, нет. Я сразу пришла к вам, как только узнала в чем дело.

— Молодец, Зима. Никто не должен об этом узнать.

— Но почему?

— Все и так на взводе. Авария, террористы, если мы расскажем всем еще и об этой твари, порядок будет уже не установить. Нам не нужна паника.

— Хотя бы нашим ребятам, — не унималась Наталья.

— Это приказ, — впервые за время разговора Гонзалис применил тот тон, которым всегда разговаривал с остальными подчиненными и гражданскими. — Среди нас крыса, Зима. И пока я не узнаю кто, придется скрывать все и от наших ребят. У сектантов и так все козыри на руках. Не стоит давать им еще один.

— Есть, сер! — кивнула Наталья.

— Как дела с доступами? — перешел он к другой задаче.

— В процессе. Я смогла взломать коды вплоть до вашего уровня, но дальше все пойдет медленнее. Ключ-карты и личностные чипы руководства облегчили бы задачу. Особенно кого-нибудь из членов совета.

— Будут тебе чипы. Как только у нас появятся доступы, сможем разобраться со всеми разом. И с тварью, и с террористами. Свободна… И еще.

Наталья остановилась в проеме.

— Следи за этим Дмитрием. Если начнет мутить воду, ты знаешь что делать.

Она ушла, не переставая думать о том, с каким безразличием капитан смотрел запись, при виде которой ее саму чуть не стошнило. Знал ли он что-то?

***

Мы с ужасом смотрели на то, как из двери показалась окровавленная человеческая рука. Следом за ней потянулись другие. Еще и еще. Они оперлись в край двери, с силой нажали, раздвигая поврежденные створки. И тогда в ангар зашла вся тварь целиком.

Она замерла, оценивая нас своими жуткими зелеными глазами, каждый из которых будто бы жил своей жизнью. Замерли и мы, не в силах оторвать уже свои глаза от чудовища из сплетенных человеческих тел.

Если описывать внешний вид твари, абстрагировавшись от человеческих форм, то я бы сказал, что она была похожа на гориллу. Колонновидные ноги, выпирающий вниз живот. Вся поза готового к атаке примата.

Только была эта горилла намного больше тех, что я видел в зоопарке. К тому же, трехногая, что казалось даже более неестественным, чем ее «шкура» из человеческой кожи. Левую «руку» твари заменяло полноценное человеческое тело, прикрепленное к туловищу мясистым горбом. Ноги бедняги же вытянулись двумя серповидными клинками.

Ими тварь и нанесла первый молниеносный удар, отрубив ноги Жаку. Не останавливая свое движение, она обрушила вторую конечность уже на Линду. Словно перезрелая тыква, ее голова лопнула у меня на глазах.

Только после этого оцепенение спало. Застрекотали игольники, посылая бесполезные снаряды в тушу твари. Стив закричал, посылая всех в укрытие. Хун просто кричал, лишаясь конечностей под натиском взбешенной твари.

Я бежал со всеми, но бежать было некуда. Дверь была повреждена и открывалась слишком медленно. Мьюи с криком пытался протиснуться в только что образовавшуюся щель. Эндрю оттащил его за шкирку, уронив на пол, и попытался залезть в щель сам. А за нашими спинами булькал кровью Жак и хрипел Стив, прибитый к полу костяным клинком. Даже так он продолжал нажимать на спуск. Но снаряды давно кончились.

«Мы все умрем».

Явственно пронеслось у меня в голове. Даже если сможем пролезть в коридор. Тварь настигнет каждого из нас уже в нем. А потом пойдет дальше.

Понимая всю безысходность ситуации я побежал. Но не к спасению.

Ко мне приближалась пасть чудовища, в которой подергивались человеческие пальцы, языки и обломки костей.

— Димон, нет! — заорал Иван.

А я уже упал около оставленного кем-то лазерного резака. Схватил и не тратя времени на то, чтобы встать, скользнул под колеса БэМа.

Страшная лапа потянулась следом за мной, но была остановлена слишком массивной тушей.

— Сюда не пролезешь! — я невольно расхохотался от охватившей меня паники.

Ползунок фокусировки крутануть до упора. Мощность на максимум. Снять предохранитель. Пуск.

Красный луч неровной линией отсек несколько рук и пробил дыру в корпусе твари. Все пространство между нами заволокло паром от испарившейся в мгновение ока плоти.

— Получай!

Чудище забесновалось, рискуя опрокинуть многотонную машину прямо на меня. Сколько же в ней дури.

Я, наконец, встал и побежал дальше, ныряя под очередной БэМ.

В этот раз не сработало.

Тварь одним рывком добралась до моего убежища и вместо того, чтобы снова загнать себя в ловушку, обогнула машину вокруг кабины и не сбавляя скорости развернулась ко мне…

Ну вот и все.

Красная вспышка и тварь кубарем летит дальше, увлекаемая инерцией многотонной туши. Одна из ее задних лап повисла безвольным мешком мяса.

— Ну Димон, ну голова! — зарычал Иван, посылая очередной лазерный пучок в тварь, — Беги!

И я опять побежал. Разворот, выстрел, еще один. И еще, но уже не наш с Иваном. Кто-то из работяг тоже взял лазер.

От интенсивности красных вспышек меня ослепило даже сквозь светофильтры скафа.

— Вот же, — Иван с матюками выкинул раскаленный до красна инженерный инструмент.

Тот не был предназначен для такой интенсивной работы, оплавляясь и рискуя взорваться в любой момент. Мое оружие тоже было не далеко от грани.

Тварь было почти не разобрать в клубах пара и вспышках от лазера. Чертов пар. Рассеиваясь в нем, лазерные пучки больше не могли нанести серьезных повреждений.

Но и этого было достаточно. Теперь уже тварь пряталась от нас между машинами. Я слышал ее тяжелые шаги, и они удалялись.

— Врешь — не уйдешь! — завопил Иван, побежав следом.

То, что он теперь безоружен, его ничуть не смущало.

Тварь тем временем достигла раскуроченной двери. На ходу из ее живота выстреливали склизкие щупальца. Они вцепились в мертвецов и еще живого Жака. Тварь ускорилась, на ходу приращивая почти отрубленную ногу и ринулась в глубины темного коридора, неся за собой вереницу изуродованных тел.

Никто не выстрелил ей в след. И даже Иван в нерешительности остановился, не рискуя идти в темноту.

***

Мы стояли молча. Несколько минут мы просто ждали, что кошмар вернется и в этот раз заберет уже всех нас. Но чудовище не вернулось.

Несмотря на скоротечность схватки, следы, оставшиеся после нее, вызывали дрожь не меньшую, чем воспоминания о случившемся. В воздухе витал тошнотворный запах паленого волоса и жженой резины. Всюду лежали разбитые или оплавленные элементы БэМов, куски плоти чудовища и окровавленные фрагменты человеческих тел. И между последними двумя различий было до ужаса мало.

Ноги Жака лежали там же, где он их лишился. Меня чуть не вырвало внутрь скафа. Я только и успел снять шлем, содрогаясь от желудочных спазмов.

— Эй, мужики, — с опаской произнёс Эндрю. — Вы… должны на это взглянуть.

— Что там?

Я подошел, стирая остатки желчи с губ. И чуть было не получил новый приступ рвоты.

— Ну и мерзость.

Иван отшатнулся. Кто-то вскрикнул.

Перед нами лежал… человек. Или то, что им еще недавно было. В пылу битвы один из работяг прошелся лазером по верхним отросткам твари, лишив ее за одно и… этого. Верхняя часть человеческого тела, неаккуратно отсеченная от туши твари.

Это был мужчина. Его почти не тронули уродливые изменения. Лишь правая рука стала похожа на общипанное куриное крыло с когтем. На голове сохранилась часть волос.

— Это же тот парень. Ну, из медотсека.

— А ведь точно, я видел его там.

Но бурную реакцию всех присутствующих вызвало не узнавание. В отличие от других кусков существа, он не лежал неподвижно.

Он пучил стеклянные глаза, щелкал челюстью и судорожно сжимал пальцы на целой руке. Механические, неестественные движения, словно аниматронная восковая кукла. Надругательство над тем, что некогда являлось человеком. Тем не менее, это не было похоже на агонию. Интенсивность движений ничуть не ослабевала.

— Дорогу.

Подоспевшие безопасники во главе с Джорджем Гонзалисом довольно грубо распихали нас. Прибыли вовремя, ничего не скажешь. Пришли бы они вообще, если б не Мьюи, все же сумевший сбежать через приоткрытую дверь?

— Ну и мерзость, — сплюнул помощник капитана. — Еще пострадавшие есть? Нет? Хорошо.

— Чего хорошего?! — вскипел я от злости.

— Радуйся, что жив парень. Вот что хорошо. А теперь успокойся и не мешай работать. Нам еще разбираться, что здесь происходит. Варан, Серп, прикройте.

Бойцы послушно взяли на прицел развороченную гермодверь, затаившись за корпусом одного из БэМов. Что характерно, целились все из тех же игольников.

— Игольники его не берут. Возьмите лучше это.

Я указал бойцам на лазерные резаки. Те кивнули.

Джордж с оставшейся парой бойцов рассредоточились, рассматривая остатки. Мы же, наконец, смогли покинуть эту кровавую баню, в которую превратился сквозной ангар. Один из резаков я взял с собой.

И не только я. Иван ухмыльнулся, демонстрируя добычу.

Разобраться, что здесь происходит, значит. И запись моя до них не дошла, ага. Я знал, кто виноват в смертях парней и хотел бы поболтать с ней по душам в самое ближайшее время.

***

Уставшие, все разбрелись по своим отсекам. Я забросил резак в шкаф и лег, прямо так, в скафе. Кровать застонала под слишком большим весом, но было уже плевать. Я надеялся насладиться каждой секундой внезапной передышки и не питал никаких надежд по поводу того, что она затянется надолго.

И оказался прав. Заново формирующейся бюрократической системе станции хватило каких-то полчаса, чтобы понять, что свидетелей бойни не стоит отпускать так сразу. В наш модуль без стука вошли два безопасника и настойчиво попросили пройти за ними.

Довели нас до службы безопасности, где нас уже ждали все остальные. Каждого выжившего по одному приглашали на допрос, где я сейчас и рассказывали по третьему кругу о том, что произошло.

Расспрашивал какой-то плюгавый мужичок в черной форме СБ. Вот только на сотрудника одной из лучших межгосударственных организаций по вопросам военной безопасности он никак не походил. Скорее уж на обычного охранника из гипермаркета. И жутко бесил.

Вместе с ним в допросной сидели сам Майкл Гонзалис, Наталья — стерва и опрятного вида старик в белом комбинезоне ученого. Все внимательно слушали, старик даже что-то записывал, но комментариев никто из них не давал.

Когда у плюгавого, наконец, закончились вопросы, настала моя очередь «допросить» кое-кого.

— Это ваша вина.

— Что? — стушевался мужичек.

— А я не тебе. Я тем двоим. Вы ведь знали все. Я дал вам запись. А вы никого не предупредили! Нас как котят перебили.

Я смотрел прямо на Гонзалиса. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Непробиваемая маска.

Наталья тоже пыталась соответствовать начальнику, но против ее воли глаза выдавали чувство вины.

— О чем он? — встрепенулся ученый. — У вас есть расшифрованные записи существа?

— На самом деле да. Зима смогла расшифровать их не за долго до инцидента, — не повел глазом Гонзалис. — А ты, — посмотрел он на меня, — чего же ты сам никому не рассказал? Там погибли и мои люди. Зачем соврал про террористов? Может это твоя вина?

— А кто бы мне поверил?! У вас же были доказательства!

— С недавнего времени, — стоял на своем Гонзалис.

— Я должен их увидеть, — вклинился старик. — Возможно, это поможет понять, с чем именно мы имеем дело.

— Покажем. Но вряд ли вам доводилось видеть подобное раньше.

До меня никому не было дела. До погибших парней никому не было дела. Меня переполняла злоба и обида от собственного бессилия.

— Теперь то вы не будете молчать?

— Мы сообщим о случившемся и примем меры по защите населения станции, — взял слово плюгавый. — А теперь прошу вас, пройдите в карантинную зону.

— Какая еще карантинная зона?

— Как уже сказал доктор Стоун, мы не знаем, с чем столкнулись. Это может быть, и даже скорее всего, заразно. Мы не должны допустить распространения инфекции.

— А не боитесь, что я вас всех заражу?

Я дернулся, намереваясь схватить плюгавого за грудки, но тот неожиданно ловко увернулся, встав со стула.

— Если бы болезнь передавалась так, то мы бы все уже были, как бедолага Стив. А теперь извините, — он поправил несуществующий галстук, — опрос окончен.

На этих словах делегация направилась к выходу, скрывшись за створками гермодвери. Через пару минут пришли два молодых безопасника, чтобы проводить меня в импровизированную карантинную зону. На выходе встретился глазами с Натальей.

— Прости, — прошептала и отвернулась.

Может, не такая уж она и стерва.

***

Трое стояли в операционной. Доктор Стоун перебирал инструменты и настаивал архаичного вида звукозаписывающее устройство.

— Звук чище. Биоизлучение не так сильно портит, — пояснил он, уловив вопросительный взгляд Натальи. — Итак. Приступим.

На столе перед ним лежало обезображенное существо, некогда бывшее человеком. Оно продолжало шевелиться, так что во избежание любых рисков конечности и голова твари были намертво привязаны к столу. На соседнем столе лежали отсеченные конечности основного тела.

Ученый прощупал живот существа.

— Тонус мышц живота и упругость кожи в пределах человеческой нормы.

Просветил глаза фонарем

— Реакция на свет замедленна.

Надавил на грудную клетку, от чего та опустилась. Существо издало свистящий звук. Назад грудина не поднялась.

— Дыхание… отсутствует.

Прощупал пульс на артериях и шее.

— Пульс… отсутствует.

Прослушал сердцебиение и дыхание стетоскопом. Чем больше он проверял, тем озадаченней он становился.

— Но как же так…

— Что-то интересное? — спросил Гонзалис.

— Не то слово, капитан. Объект не дышит. Кровотока нет. И все же он продолжает подавать признаки жизни. Хотя для этого нет абсолютно никаких условий. Надо кое-что проверить.

Ученый раскрыл чемодан с электроэнцефалографом и подключил устройство к сети. После нескольких манипуляций, оставшихся непонятными для безопасников, начал одну за другой присоединять присоски к голове существа.

— У объекта присутствует слабая активность головного мозга.

Доктор остановил запись.

— А теперь у меня к вам важный вопрос, капитан. Не под запись.

Наталья удивленно подняла бровь.

— Слушаю, — ответил Гонзалис

— Я прибыл на станцию, чтобы изучать действие «философского камня» на живых существ. Даже для разрешения опытов над животными пришлось пройти… бюрократический ад.

— И?

— Если я сейчас начну проводить опыты на человеке, ООН и защита прав человека лишат меня всего. Мне нужны гарантии, что по прибытии на Землю я не попаду под трибунал за любые действия, которые я могу совершить над объектом.

— Будут вам гарантии — кивнул Гонзалис. — главное, скажите что это такое и как с этим бороться. Да и не человек это вовсе. Труп. И то, что его вскрытие проводит не патологоанатом, а доктор медицинских и биологических наук, лишь вынужденная мера. Нам это нужно, доктор Стоун. Так что делайте свою работу.

Ученый тяжело вздохнул и поправил очки. Так ничего и не ответив, вновь включил звукозапись.

— Приступаю к вскрытию грудной клетки объекта.

Несколько уверенных движений и вот уже на теле алеет трёхлучевой разрез.

— Капитан, прощу вашей помощи.

Вместе они раздвинули ребра существа в разные стороны. Доктор вытащил внутренние органы и разложил на приоперационном столе.

— Набор органов объекта соответствует набору представителя Homo Sapiens. Органы желудочно-кишечного тракта атрофированы и частично заменены мышечной тканью. Сердце и легкие увеличены. Хм.

Доктор вытащил из тела длинную полую трубку.

— Так же обнаружена крупная артерия, ведущая в отсеченную тазовую область. Предположу, что она объединяла кровоток объекта и его носителя.

Поведение существа не изменилось. Казалось ему нет никакого дела до извлеченных внутренностей.

— Приступаю к вскрытию черепной коробки.

Раздался противный визг вгрызающейся в кость пилы.

— Интересно. Как я и предполагал, ткани височной и лобной доли деградировали. Ствол мозга увеличен. Приступаю к извлечению.

Мозг оказался рядом с остальными органами.

— Оно все еще шевелится, — с омерзением произнесла Наталья.

— Подтверждаю, — озадаченно буркнул Стоун. — Двигательная активность объекта продолжается. Процесс вскрытия завершен.

— И какие выводы?

— Пока никаких. Нужны лабораторные и микроскопические анализы тканей. Но на данном этапе рискну предположить, что двигательная активность существа и его живучесть… Дайте пожалуйста свою рацию, капитан.

Доктор снял перчатки и протянул руку. Гонзалис протянул аппарат. Настроил частоту, попросив Наталью выбрать ту же. После чего опустил рацию в брюшную полость существа и нажал на кнопку.

Из рации Натальи раздались сильный треск и скрипящие помехи, давящие на мозг.

— Биоизлучение. Объект фонит, как плутон радиацией, уж простите за сравнение. Оно и заставляет это существо… «жить». И объединятся с другими подобными.

— Значит все дело в бионите? Но он же безопасен? — озадачилась Наталья.

— Дай дураку попить воды и он захлебнется. Убить может что угодно, Зима, — ответил Гонзалис.

— Верно, — подтвердил Стоун. — Хотя тут эффект скорее обратный. Трудно назвать это жизнью, но это именно она. Жизнь в своем самом чистом и, одновременно, самом извращенном проявлении.

Доктор выключил запись.

Глава 7 - Обратный отсчет

Локации: МДС «Луна-3»

Административный персонал: 0

Служба безопасности: 19

Рабочие: 599

Вспомогательный персонал: 93

Существо: 1

Обратный отсчет

Существо боялось. Маленькие несовершенные тела, казавшиеся по началу беспомощными, оказались способными дать отпор. В отличии от прошлого раза, эта неудача вызвала в ней чувство, отдаленно схожее с обидой.

Они смогли повредить ее оболочку и, что еще хуже, забрать себе часть самой сущности.

Она скрылась в одном из модулей, гермодверь которого открывалась сама, стоило только подойти. Наверху, там где не было этих ужасных тел.

Тем не менее, охота была удачной. Перед ней лежало девять тел, восемь из которых уже позволили сущности стать больше. Девятое было еще живо и на него тоже были свои планы.

Сущность до сих пор чувствовала свою отсеченную часть, связанной с целым. Но не так, как внутри одной оболочки, когда каждая часть была ею в полной степени. Потерянная единица сущности стало отдельной… сущностью. И это навело на новую идею.

Реанимация мертвецов не заняла много времени. В них еще теплилась жизнь. Следом сущность отделила часть себя и поместила в малые оболочки. В живую попасть не получилось, как она не старалась. Не важно.

Повинуясь новому чувству, существо вырвало из тел свои щупальца. Теперь они больше не были ей, но все еще были ее частью. Безвольными куклами они лежали перед ней. Живые, но ни на что не способные. Им нужна была задача. Смысл их существования.

Существо вновь срастило с ними свои щупальца. И вновь стало единым целым. Оно выделило в своей сущности те части, что хотело отделить. Сформировало в каждой из них матрицу действий.

Искать. Убивать. Приращивать. Расти. Служить. Защищать. Прятаться. Бежать.

Вложение набора действий, простых даже для ее понимания, тем не менее отняло много сил. Но дело сделано. Остались последние штрихи. Тела задрожали, выворачиваемые наизнанку под силой ее воли. Становились ловчее, сильнее, быстрее. Их больше не сдерживали физиологические ограничители.

Существо отсоединило щупальца.

Отпрыски зашевелились, встали на кривых ногах. Готовые на все, ради своей создательницы.

«Убить. Прирастить».

Отпрыски набросились на еще живое тело. Разорвали. Уничтожили. Но вторую часть команды выполнить оказались неспособны. Никто из них не оказался способен взращивать и преумножать собственную сущность. Тогда существо само извлекло ее из тела, после чего подсоединило к отпрыскам.

Добывать. Нести. Предупреждать.

На выполнение этих команд они были способны. Заниматься приращением оболочек отпрысков и улучшением их самих ей придется самостоятельно. Но это будет позже, с теми, кто докажет, что достоин. А сейчас ей стоило заняться собственными ранами.

Оболочка оказалась сильно повреждена. Страшное оружие заставило плоть вскипеть. Уродливые корки в местах попаданий вспухли и опали, обнажив свежую плоть. Костяные щитки показали себя немногим прочнее мяса, но все же.

Кости, покрывающие верхний слой оболочки, пришли в движение, стекаясь к передней части туловища, наслаиваясь друг на друга. Они врастали друг в друга, образуя новую структуру. Такую… знакомую.

Сущность обратилась внутрь своей оболочки, ища нечто подобное. И нашла. В одном из поглощенных тел содержался тот же материал. Похожий, но куда более совершенный.

И он излучал Жизнь.

Осколок ее темницы. Колыбель, что должна была стать ее могилой. Древняя кость пропиталась силой первозданного Целого настолько сильно, что сама стала излучать ее.

Внезапно сущность испытала чувство, ближе всего сравнимое с тоской. Томкой о былом величии, силе, целостности. Причастии к чему-то великому.

И осколок был не один. Теперь, когда она знала, что искать, отыскать их внутри оболочки не было проблемой. Частички древних костей начали собираться в единые слитки, укрепляя броню и скелет.

Она будет хранить ее в себе. Она будет помнить.

***

Беспокойный свет подствольных фонарей разгонял полумрак покинутых модулей. Тут и там виднелись куски облицовки, свисающие провода, осколки стекла и прочие последствия взрыва.

На ликвидацию объекта отправились две группы по пять бойцов. Две звезды, как это принято у них говорить. Во главе отряда альфа стоял Джордж. Бету за собой вел Али. Младший Гонзалис недолюбливал араба, но спецом тот был отличным. К тому же хорошо разбирался в охоте, и не только на людей, что сейчас было особенно полезно.

— Отряд бета. Чисто. Прием.

Джордж скривился от ужасных помех. Поднял рацию и ответил тоже самое.

Вот и этот план с загонной охотой придумал Али. По каким-то своим признакам он нашел предполагаемое гнездо твари и предложил выгнать ее своей пятеркой на звезду Джорджа. Учитывая то, что ему по плану досталось довольно безопасное место в засаде, согласился он почти не раздумывая.

Осталось только добраться до позиции, подготовить укрытия и ждать гостей.

Поворот. Очередной завал. Поворот.

Внезапно одна из гермодверей раскрылась. Варан и серп, идущие в авангарде, единственные могли видеть то, что за ней скрывалось. Парни открыли огонь, но помогло слабо.

Одним неуловимым движением гуманоидного вида тварь, раза в два крупнее Гонзалиса, вылетела из гермодвери, как кеглю сбила Серпа и повисла на Варане. Повалила его и принялась долбить по шлему треугольной головой.

На проникающие глубоко в плоть иглы она не обращала никакого внимания. Безопасники высаживали очередь за очередью без особого толка. Джордж отбросил бесполезный игольник и вскинул прихваченный в ангаре резак.

Одна короткая вспышка и вот уже тварь валится двумя неровными половинками.

— Альфа! Есть контакт!

Половинки твари зашевелились. Верхняя часть, представляющая из себя голову и руку прыгнула уже на Гонзалиса, заблокировав оружие.

— Твою мать! Снимите это с меня!

Мощным пинком Стар впечатала обрубок в стену. Джордж вскинул лазер и прошиб твари мозги. Только тогда та, наконец, затихла. По крайней мере, ее верхняя часть.

— Да что же это такое…

Нижний обрубок, лишившись органов чувств, бездумно размахивал оставшейся верхней клешней и неловко перебирал ногами. Как и командир, оставшиеся на ногах члены отряда ошарашенно смотрели на этот безумный танец.

Вспышка. И тварь разваливается еще на два куска. Один из которых продолжает шевелиться. Вторая вспышка. И вновь один из кусков дергается в судорогах.

— В крестец его, Беркут! — прикнул поднявшийся Серп.

Вспышка. И все затихло. Серп кинулся поднимать окровавленного товарища. К счастью, большая часть принадлежала не ему.

— Варан, статус, — осведомился Джордж.

— Эта тварь пробила защитное стекло! Чуть не выколола глаз! А так порядок.

Парня потряхивало. Сквозь заляпанное кровью защитное стекло сверкал легким безумием пострадавший глаз.

— Жить будешь.

— Буду, командир! Что это за хрень?

Разобрать в полученном фарше можно было только треугольный клювоподобный вырост, выходящий из двух сросшихся человеческих голов.

— Какой-то уродец. Сдох и ладно.

Джордж вытащил рацию, сквозь верещащие помехи которой был слышен обеспокоенный голос Али.

— Отряд альфа. Объект уничтожен. Повторяю. Объект уничтожен. Модуль 44-М. Конец связи.

— А говорили, он размером с внедорожник, — несколько разочарованно хмыкнула Стар.

— Тебе вечно лишь бы побольше что-нибудь. Прижала б эта хрень тебя, а не меня, ты б так не говорила.

Варан уже пришел в себя и встал, протирая защитное стекло шлема.

— А тебе вечно лишь бы прижать кого-нибудь. Что, не в твоем вкусе оказался ухажёр? — рассмеялась Стар.

Перепалку прервал обеспокоенный Серп.

— Эй, командир. Тут, кажись… наши.

Он стоял в проеме той самой гермодвери. Джордж кивнул остальным, заходя внутрь первым. Там и в правду лежали два тела в черной форме безопасников. Они сидели вдоль стенки, опершись друг на друга. Относительно целый Стив, пробитый насквозь, и обезображенный, лишенный всех конечностей Хан.

— Не повезло парням. Страшная смерть.

Излишне набожный серп сжал спрятанный под броней комбинезона крест.

— Нет ничего лучше смерти в славном бою, — прошептала ему в ответ Стар. — Погодите ка… Стив еще жив! Быстрее!

Стив и в правду слабо зашевелился.

— Быть того не может, — не поверил глазам Джордж. — С такой то раной. Стар, не подходи к нему. Отставить!

Но Стар была уже слишком близко. Стив вскочил слишком резво для человека со сквозной дырой в грудине. Стар еще не успела ничего понять, а ее шея уже оказалась сжата стальной хваткой нечеловеческих рук.

— Стив, что ты…

— Это не Стив! — заорал Джордж.

Одним движением существо впечатало Стар в стену. Наученный кровавым опытом боевых столкновений в Африке, Джордж не тратя время на размышления выстрелил в голову твари. Лазер с трудом прожег экранированную ткань и металл шлема. Запахло тяжелой химической смесью. Но ожидаемой мгновенной смерти не случилось.

Тварь с прожжённой насквозь головой продолжала методично превращать череп Стар в кровавое месиво. Когда заряд лазера иссяк, она уже не кричала.

В возникшей суматохе никто не заметил, как зашевелилось уже тело Хана. Его туловище взорвалось ворохом конвульсивно дергающихся щупалец. Они тут же оплели отвлеченного схваткой Варана. Острые крюки на концах щупалец забили по броне, ища слабину. И нашли.

Варан заорал. Нестерпимо громко, надрывно. Джордж был уверен, если выживет, этот крик будет сниться ему в кошмарах. С чавкающим звуком одно из щупалец вытащило глаз парня через пробитое в первом столкновении защитное стекло шлема. Следом внутрь заструились другие отростки, взбивая мозг безопасника в кашу.

— Альфа вызывает Бету! — орал Джордж в рацию, не прекращая огонь из резака. — Вызываю срочное подкрепление! Это засада! Повторяю…

С металлическим стуком упала решетка вентиляции. Из темного тоннеля вылетело червеобразное существо с человеческим лицом, оправленным обрубками рук. Свист рассекаемого воздуха - и вот уже костяной хвост твари пробивает шею Серпа насквозь.

Все это произошло в считанные секунды. Джордж и Маус, последний выживший член отряда, невольно попятились.

— Отступаем, — дал единственно верную в данной ситуации команду Джордж.

Лазерный резак уже раскатился до красна. Они остались без единственного эффективного оружия.

— Я прикрою, — вызвался Маус.

— Вали, шкет, ты здесь уже ничего не сделаешь.

Испуганного Мауса не нужно было просить дважды. Благодарно кивнув, он бросился к единственной надежде на спасение. К выходу из административного модуля.

Джордж сбил предохранитель с резака и, зажав кнопку пуска, кинул в шевелящуюся массу плоти. Инструмент жалобно запищал, предупреждая о скором взрыве. Импровизированная граната должна была задержать тварей хотя бы на время.

***

Операция с самого начала была обречена на провал. Когда план предусматривает столько переменных, затрагивает стольких людей… да еще и в таком месте. Что-то просто обязано пойти не так.

Ошибки, разоблачения, задержание — все это случалось и раньше. Сколько людей оказалось за решёткой, в попытке пронести на МДС части оружия, взрывчатки и техники для взлома систем. Скольким еще только предстояло попасться. Все это были потери, но необходимые.

Все они сражались за великую цель и были готовы идти на риски. В этот же раз ошибка стала фатальной. Мало того, что лишь малая часть зарядов оказалась подорвана. Это раскрыло все планы Сыновей, связало руки. Преждевременный сигнал заставил и остальные группы действовать в попыхах. Как обстановка сложилась у них оставалось только догадываться.

Все катится к чертям. И дело было не столько в провальном плане, сколько в его собственной наивности.

Хулио не разделял религиозной фанатичности, безоговорочной преданности идеи и самой их веры. Было что-то архаичное в том, какие небылицы Сыновья придумали о бионите и биоизлучении. Кости господни и его последнее слово, несущее любовь, а потому исцеляющее раны, и бла-бла. Объяснение столь же близкое к истине, как и догадки ученых, что ставило их на один уровень мракобесия. Хулио это казалось забавным.

Он не скрывал своего скептического отношения к идеологии Сыновей, чем, возможно, и заслужил доверие, довольно быстро поднявшись по карьерной лестнице. Если это можно так назвать. Не в последнюю очередь потому, что Хулио был нужен им не меньше, чем они ему.

Он отлично знал внутреннее устройство станции, в том числе социальное. И мог достаточно быстро занять пусть не ключевые, но достаточно важные позиции. Как бы ему не было тяжело, он вернулся на МДС.

Сыновья боролись с корпорациями, с ООН, со всем миром ради того, чтобы сохранить «гроб господень» (так они называли Луну) и не дать глупым людишкам добраться до его святых мощей.

До этого бреда Хулио не было никакого дела. Он знал правду. Не всю. Но то, что он увидел тогда, на Луне… В этом не было ничего божественного, не было это и чем-то поддающимся науке. Страх, отвращение, непонимание. Зло.

Пришелец из иных миров, неописуемая стихия, древнее божество, да хоть сам Дьявол. Не важна природа, важно, что человечеству рано с этим сталкиваться. Оно победит. Покинет Луну. И тогда действительно останется только молиться. А пока время не пришло, он должен сделать все, чтобы эта тварь оставалась тут столь долго, насколько это возможно.

Оставалась лишь надежда на то, что ситуация разрешится сама собой. На счастье человечества, тварь проявила себя раньше времени. «Черный» уже все доложил. В том, что тварь поглотит станцию, Хулио не сомневался. В данном случае, он даже болел за нее. Ведь сейчас никакой возможности покинуть Луну нет. Ни для твари. Ни для людей. Благодаря Сыновьям. А если на станции не останется людей, то такая возможность уже и не появится.

Хулио невольно рассмеялся.

— Эй, ты чего?! — прошипел Фред. — Хочешь, чтобы сюда сбежались все черные комбинезоны?

— Они сейчас заняты другим.

— Как бы не так. Заткнись и помоги мне. Нам нужны эти баллоны.

Хулио выкинул лишние мысли из головы и крепче сжал пистолет. Настоящий пистолет с боевыми патронами. Все же, ему хотелось пожить подольше.

***

Теперь под контролем сущности была небольшая армия. Отпрыски исправно находили и приносили стройматериал для ее оболочки и их собственных. Росло их количество и качество.

Вместе с тем, появилось время на небольшие эксперименты. Сущность, наконец, получила возможность в полной мере освоить собственные способности и способности оболочки. Ей не давала покоя мертвая плоть, копившаяся внутри. Она не смогла сделать ее частью себя, но смогла воспользоваться пищеварительной системой оболочки для переваривания.

Для этого пришлось ее восстановить и улучшить. С переработанной плотью работать было труднее, чем с живой, но все же можно.

После нескольких неудачных попыток то, что можно бы было назвать пищей, получилось переработать в едкую жижу. Пришлось спешно укреплять прожжённый желудок, но результат того стоил.

Для последующих экспериментов сущность переместила желудок и часть плоти за пределы основного тела. Второй тип субстрата начинал гореть, стоило ему коснуться воздуха. Огонь завораживал, но оказался слишком зол и неуправляем, быстро уничтожая все то, что она успела накопить.

Желудок пришлось отбросить и отрастить новый.

Третий субстрат получился слишком густым и быстро твердел, образуя эластичные, но прочные волокна и кластеры. Его применение для добычи тел казалось не слишком эффективным. Но позволял осуществить более эффективную транспортировку еще живых.

От дальнейших экспериментов существо отвлек нарастающий гул. Оно почувствовало, как неведомая сила тащит ее отпрысков одного за другим. Ломает их кости и выбрасывает за пределы изученной территории.

Вскоре сущность и сама почувствовала эту силу на своей оболочке, но крепкое тело позволило устоять на ногах. Легкие против воли существа сжались, выпуская воздух. Разжать их вновь уже не получилось. Довольно быстро началось удушье. Неприятное, но не смертельное чувство.

Оболочка стала вялой и медленной, но сущность и витающая вокруг Жизнь не давали ей погибнуть. Глазами отпрысков, выброшенных наружу, тварь увидела мир вовне темных коридоров.

Возможно часть из них еще пригодны для жизни ее оболочки?

Глава 8 - Крематорий

Локации: МДС «Луна-3»

Административный персонал: 0

Служба безопасности: 16

Рабочие: 484

Вспомогательный персонал: 43

Существо: 1

Отпрыски: 166

Крематорий

Самая тяжелая часть вынужденной изоляции - это информационный вакуум, в котором ты оказываешься. Мы не знали о том, что происходит снаружи. Не знали, смогли ли СБ победить эту тварь. Никто из тюремщиков не спешил посвящать нас в последние новости станции.

Будто б и вправду, тюрьма.

На самом деле изолятор модуля службы безопасности использовался по назначению довольно редко. Все потенциальные посетители данного места отсеивались еще на Земле. Выглядел он под стать всей МДС, такой же светлый и минималистичный. Одну из стен целиком занимало армированное стекло с отверстиями для дыхания и встроенной дверью.

Нам повезло устроиться внутри с относительным комфортом. В самые худшие времена станции не предполагалось одновременного нахождения в камере более восьми человек. Нас же было семь. Мысль о том, что выживи нас больше, кому-то пришлось бы спать на полу - ничуть не облегчала душу.

Что-то надвигалось. Я отчетливо видел это. По хмурым лицам безопасников, по сбоящему все чаще и чаще освещению, по доносящимся из вентиляции звукам. Давящее чувство безнадежности и апатии усиливалось с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой…

Нечто извне перемешивало мозги в кашу, выдавливало глаза, крошило череп, заставляло разум корчится в агонии, но не давало ему угаснуть. Раз за разом. Снова и снова. Снова и…

— Кто здесь?!

Из беспокойной полудремы меня вытащил голос Ивана. Кроме семерых заключенных в блоке службы безопасности больше никого не было. Все черные комбинезоны сорвались на выполнение какой-то срочной задачи еще сутки назад. И кто тайком пробирается по блоку сейчас, действительно хороший вопрос.

Я подошел ближе к бронестеклу камеры, чтобы лучше видеть коридор. В него как раз в этот момент действительно заглянул некто в сварочной маске.

— Тут чисто!

К камере подбежала пара человек в оранжевых комбинезонах с нашлепками самодельной брони. У одного из них через плечо висел лазерный резак.

— Айн момент, парни.

Только тут я узнал голос Ганса. Второй достал устройство, похожее на тостер. Только намного меньше и вместо тостов в него была вставлена небольшая колода ключ-карт с разными уровнями допуска. Из нижней части устройства шел провод с металлической полоской, которой сообщник Ганса и проводил по считывателю клетки.

Несмотря на многократную перекрутку всех настроек, безуспешно.

— Да чего тут возиться?

Отодвинул сообщника Ганс.

— Прикройте глаза.

Уже понимая, что будет, мы разом отвернулись, намертво зажав глаза кто чем. Открыли только когда Ганс дал добро. Дверь нашего изолятора лежала на полу, алея красными срезами. Немец попросту расплавил петли.

— Свободу попугаям! — завопил Иван.

Остальные внезапному спасению были рады не меньше.

— Что здесь происходит? Куда вы дели безопасников? — задал я очевидные вопросы.

— Мы в заднице, — обобщил немец, не вдаваясь в подробности.

— А черные комбезы — главные засранцы, — дополнил его сообщник.

Мы вышли в темные коридоры МДС. С каждым разом они казались мне все мрачней и мрачней. Тишина и заброшенность.

Впереди шел Ганс и второй спасатель. Замыкали еще два оранжевых комбинезона. Один из них тоже был вооружен лазером, второй самопальным мачете из куска обшивки станции. Такое же было у напарника Ганса. В середине шла наша компания заключённых.

— Все пошло под откос с тех пор, как вас заперли.

Не встречая на пути сопротивления, немец, до того напряженный, немного расслабился. Впрочем, поворачиваться к нам для разговора, как и повышать голос громче шепота, он не стал.

— А до этого все в порядке было, значит? — хмыкнул я.

— О-о, это были цветочки.

— Не юли.

— А тут нечего юлить. Безопасники обосрались. Конкретно так. И не один раз. Сначала отправились гасить этих тварей с наскока. Ну и оставили там целый отряд.

— Подожди, — не выдержал я. — Тварей? Она же одна… Была.

— Может и была. Не знаю уж что это за дрянь, но она оказалась действительно заразной. Вот вчера еще сидишь с человеком за одним столом, обсуждаете его семью, которая осталась на Земле. А уже сегодня чудовище с его лицом пытается разорвать тебя на куски. И тут либо ты, либо тебя.

— Бедный парень, — пробасил Иван.

— Это ужасно. Но что случилось потом?

— А потом СБ наконец взломали систему защиты МДС. После чего, недолго думая, устроили полную разгерметизацию административного модуля. Твари устроили там гнездо и за несколько часов успели убить или забрать к себе больше десятка человек. На самом деле, тут я Гонзалиса поддерживаю, мысль верная была. Без кислорода твари должны были сдохнуть за несколько минут.

— Не сдохли что ли? Но как? — Иван искренне недоумевал.

— Да кто б знал. Мало того, что не сдохли, так еще и смогли пробиться через шлюзы, лишая кислорода отсек за отсеком. Так что это уже мы рискнули просто задохнуться, так и не дав отпор. Тогда Гонзалис опустил щиты и вернул атмосферу в разгерметизированные отсеки. Тоже правильное решение.

— Еще бы, — сплюнул сообщник немца.

— Появилось много недовольных, — флегматично продолжил Ганс. — Вместо того, чтобы объединиться против общей опасности, каждый начал считать, что умнее остальных и знает, что делать. В итоге из сплоченной команды МДС мы превратились в несколько напуганных мышиных стаек.

— Слышишь ты, нацик. Тебе если так задница Гонзалиса нравится, так чего с ним не пошел, когда он всех бросил? Ах да, он же и тебя бросил. А теперь хватит языком трепать.

Сообщник, оказавшийся тем еще ублюдком, толкнул Ганса в плечо.

— Смотри в оба, не хочу тут сдохнуть из-за тебя.

Дальше немец шел молча.

***

Вопреки моему ожиданию, пошли мы не в столовую, ставшую командным пунктом последних дней, а в медотсек. Впрочем, это и не удивительно. Учитывая слова Ганса, больше нет ни общего командования, ни сплоченной группы сотрудников МДС. Все разбежались кто куда, и в медотсеке обосновалась только компания немца.

По пути пришлось пересечь тот самый сквозной ангар, в котором тварь собрала кровавую жатву. А мы мало того, что стали ее участниками, так еще и попали за это в изолятор.

Теперь же я узнал, что началось все как раз в медотсеке. Существо опустошило морг, разорвало медработников и только потом добралось до нас. По пути движения твари на полу, стенах и потолке до сих пор виднелись брызги крови и ошметки мяса. Некоторые из следов казались более свежими, что наводило на нехорошие мысли.

Следов разрушения с тех пор, как я видел станцию в последний раз, тоже прибавилось. Особенно пугали вырванные с корнем решетки вентиляционных отверстий и технических коридоров. Многие из таких ходов были спешно перекрыты первым, что попадалось под руку. Попадались баррикады и в рабочих помещениях.

Идти по пустым и темным коридорам некогда кипящей жизнью станции было откровенно жутко. И не только мне. Сокамерники и наши освободители то и дело вздрагивали, стоило им услышать приглушенный отрывистый звук вдали, увидеть неясную тень.

А станция продолжала жить своей искусственной жизнью. Словно исполинское мифическое существо, она дышала соплами вентиляции, скрежетала уставшим и искорёженным после взрывов металлом, моргала и жужжала аварийными лампами.

— Тихо, — внезапно шикнул один из парней сзади.

Все замерли. И тогда я услышал то, что насторожило замыкающего.

Шорк. Шорк.

Звук шаркающих ног раздавался где-то сзади. Словно за нами шел подвыпивший работяга, разучившийся нормально ходить.

— Двигаем отсюда, быстрее.

Напарник немца был напряжен. Как и все мы. Стараясь не шуметь мы двинулись дальше, постепенно переходя на бег. Судя по скорости преследователя, оторвемся мы таким образом быстро.

Оглушительным треском раздался звон разбитого стекла. Все невольно обернулись на Дьюи. Тот аккуратно убрал ногу с осколка. Но было уже поздно. Неравномерное шорканье вдали сменилось быстрыми шлепками. И они приближались. Слишком быстро.

Словно уродливая лягушка из темноты коридора выпрыгнуло… нечто. Некогда миниатюрная девушка обзавелась длинными когтистыми пальцами и вывернутыми назад коленями. Для передвижения она использовала все четыре конечности.

Ее лицо оплыло и срослось с мясистым хоботом, свисающим изо рта. На худощавом изможденном теле уродливой опухолью свисал раздутый живот, колышущийся при каждом огромном прыжке.

Совсем молодой парень, прикрывающий нас сзади, испуганно поднял резак.

— Не стрелять! — приказал напарник Ганса. — Тварь одна. Готовь рогатину.

Замыкающие спешно выставили перед собой самодельные вилы.

Словно почувствовав опасность, тварь замерла на расстоянии пары прыжков от нас. Она медленно поднялась во весь рост, от чего приобрела большее сходство с человеком, которым когда-то была, и от того стала еще более омерзительной. Мы не знали, что от нее ждать.

— В атаку!

Местный командир предпочел действовать. Парни неуверенно двинулись вперед.

Тварь странно булькнула, будто б хотела выдохнуть мокроту. Новый шаг навстречу. В этот момент ее вздутый живот вжался под самые ребра. Хоботок напрягся, выплевывая плотную гнойно-желтую струю.

Завоняло жженой резиной. Парень, вооруженный резаком, сейчас мертвым грузом висящим на плече, попытался оттереть жижу с груди. Заорал, увидев обнажившиеся кости собственной руки, упал, забился в конвульсиях, пытаясь сбить невидимое пламя, превращающее плоть в оплавленный воск.

Тварь плюнула еще раз, на этот раз в лицо копейщику и прыгнула в темноту. Последний замыкающий чудом успел сдернуть шлем до того, как кислота добралась до лица.

— Закройте глаза!

Я успел, но даже сквозь сомкнутые веки ослепительно моргнуло красным. Послышался влажный шлепок.

— Ушла, — разочаровано пробасил Иван.

Я же только и мог, что подслеповато щуриться. Как он вообще хоть что-то видит?

— Значит теперь батарейки дороже человеческой жизни, — тихо сказал Ганс. — Да, Алекс?

— А я знал, что эти твари теперь плюются кислотой?! — огрызнулся негласный лидер. — Не я это придумал. Я не знал…

Обожжённый парень уже не кричал. Только тихо стонал. Руки пожгло сильно, но жить будет. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Хорош сраться. Надо помочь парню. Носилки ему что ли… соорудить.

Дьюи и замыкающий, оставшийся на ногах, спешно бинтовали руки бедолаги.

— Можно продеть копья через куртки, — предложил я.

— Хорошая идея, — согласился Ганс, первым стягивая с себя курку.

Уже через пару минут носилки были готовы. Их вызвались Майк и Дьюи. Последний чувствовал себя виноватым за увечья парня.

— Говорят, резаками тварей кромсать ты придумал. Это тебе.

Немец протянул мне шахтерский инструмент, ставший грозным оружием с моей легкой руки. Напарник Ганса на это лишь недовольно блеснул глазами, но ничего не сказал. Кажется, теперь его лидерство в группе стало не столь очевидным.

***

С раненым наше продвижение сильно замедлилось. Мы торопились, как могли, подгоняемые ожиданием повторной атаки. И в этот раз, по словам Ганса, тварь точно будет не одна.

Идти оставалось недалеко, но теперь, после нападения плевальщицы, пребывание в пустых помещениях станции, вдали от нормальных людей, угнетало как никогда. Я боялся того, что ждет нас за очередной дверью, за каждым поворотом. Когда мы замедлялись, проверяя путь впереди, я чувствовал, как вибрирует пол от многочисленных шагов, как скребут когти по металлу вентиляционных ходов, как хрипит зловещий шепот из раций спасателей.

Я был готов в любой момент бросить все и просто бежать вперед, пока не доберусь до спасительного лагеря или до внезапного тупика, в котором мне и суждено будет умереть. От необдуманного шага меня останавливало только чувство ответственности. Мне выдали оружие. На меня надеялись. Теперь я новый замыкающий. Именно я должен был отразить первый удар, если мы не успеем. Я и Ганс, перестроившийся в хвост нашей небольшой колонны.

Мы не успели. Не хватило каких-то жалких двух сотен метров, которые запутанное строение станции и хаотичные баррикады превратили в настоящую полосу препятствий.

Прямо из решетки у пола вылетела длинная тонкая рука со срощенными пальцами, превратившимися в гротескное подобие крабьей клешни. Она впилась в ногу Дьюи, застопорив носилки и меня с Гансом. Я едва не столкнулся с попавшим в захват шахтером.

Лазер Алекса отсек руку твари.

— Не щелкай клювом, — выплюнул он.

Но я его уже не слушал. С тихим шипением открылась гермодверь, только что оставшаяся позади. Она едва раскрылась, но нетерпеливые уродцы уже тянули свои изуродованные лапы.

Точно. Лапы. Руками их уже нельзя было назвать. Как и твари уже не были людьми. Вспышка лазера. Теперь уже моего. И вот мы бежим, что есть сил.

Я режу ноги наступающей волне нечисти, в надежде на то, что упавшие твари замедлят задние ряды. Едва ли это работает, но нам важна каждая секунда форы.

Алекс лихорадочно отстреливает самых юрких тварей, успевших забежать нам вперед. Его напарник и Ганс отбивают их дергающиеся тела тупыми частями копий, в надежде обезопасить проход группы.

Внезапный грохот потолка, упавшего сзади, чуть не стоил мне жизни. Ловушка на уродцев! Мы почти на месте. Отвлекшись на шум я проворонил появившуюся сверху тварь. Лишь чудом я успел уклониться. Но ее костяное лезвие все равно оставило трещину на стекле сварочного шлема.

— Эй, сюда! — кричал кто-то.

Людей с оружием внезапно стало больше. А вот твари, теряя шипящие от высоких температур куски плоти откатились назад. А затем и вовсе стало так тихо, будто б и не было ни битвы, ни красных вспышек лазерного резака, ни скребущих когтями монстров из ночных кошмаров.

— Ушли! Отбились! — галдели со всех сторон.

Самая сложная стометровка в моей жизни подошла к концу. Мы добрались до лагеря.

***

Медотсек был довольно удобным местом для лагеря выживших. Как и некоторые другие отсеки станции, он был частично вынесен за ее приделы и соединялся с основным зданием МДС двумя шлюзами, которые можно бы было даже перекрыть массивными бронещитами, установленными в буферных зонах между всеми отсеками. Проблемой был лишь права доступа. А точнее, их отсутствие.

Но даже так оборонять его было не в пример проще, чем те же жилмодули, столовую или ангары. Дополнительные пути проникновения тварям перекрыли. И так малочисленные коридоры вентиляционных шахт, канализации и прочих полостей технического назначения оказались наглухо забиты металлическим мусором, для надежности спаянным плазменной горелкой.

Но даже так, я не понимал, почему был выбран именно медотсек. Тот же пищеблок или отсек СБ. В первом можно было выживать месяцами в полнейшей изоляции. Второй был самым безопасным местом на станции.

— В пищеблоке, конечно, было б хорошо, — ответил на закономерный вопрос Ганс. — Вот только Гуфстофсон со своей кодлой будут против. Этот боров и до этого был главным в том отсеке, а когда все окончательно рухнуло к чертям, быстро сориентировался. Забрал себе самый сытный кусок. Но мужик он не плохой, припасами делится, хоть к себе и не пускает. Да и негде там нашей ораве разместится. Под людей пищеблок не сильно рассчитан. Вот они там и закупорились, только подачки нам подкидывают через двусторонний шлюз.

— Не бесплатно ведь? — удивился я.

— Нет, конечно, — рассмеялся Ганс. — Мы им взамен лекарства и спирт приносим. Но не только этим богаты. Наше главное достояние — это крематорий.

Я нахмурился. Аргумент казался сомнительным

— А вот с безопасниками дохлый номер, — вздохнул немец. — Ты и сам видел, как мы возились с каждой дверью. Доступа нет, а постоянные проблемы с замками поставили бы нас в очень неприятное положение. Ну и оружия там, естественно, никакого не осталось. «Черные» все вынесли. Да и мало чего эти пукалки тварям могут сделать. Шутка ли, инструменты честного старателя оказались куда более эффективным оружием.

— Теперь понял. Но все же, почему медотсек? И при чем тут морг?

— А при том, — мрачно буркнул вмиг погрустневший Ганс. — Знаешь скольких тварей мы убили этими штуками?

Он потряс лазерным резаком.

— Не знаю. Видимо не так уж много?

— Ни одного.

— Это как?

— А вот. Сколько тварей не руби, сколько дырок в них не сделай, только глаза пучат и дальше ползут. Но вот если закинуть их в печь, шевелиться становится уже нечему. Пока это единственный способ, что мы нашли. Думали еще над огнеметом, но открытый огонь на лунной станции… сам знаешь. Идея самоубийственна. Вот и приходится таскать куски их тел до крематория. Поэтому они нас, кстати, и побаиваются. Видел как отступили? Почти сразу. Каждый из них по отдельности тупой как пробка, но какой-то, мать его, роевой интеллект у них есть. Знают, куда лезть не стоит. И уж поверь мне, есть у этих тварей свой фюрер.

— И я с ним даже встречался.

— Ты про того кадавра?

— Именно с него все началось.

— Жаль, на нем же и не закончилось.

Глава 9 - Внутри

Локации: ??? , МДС «Луна-3»

Административный персонал: 0

Служба безопасности: 16

Рабочие: 484

Вспомогательный персонал: 43

Существо: 1

Отпрыски: 159

Внутри

Неясные образы лениво перетекали один в другой. Видения далеких, забытых миров мельтешили перед внутренним взором, мешая реальность, воспоминания и вымысел. Зарождение и гибель, рассветы и закаты, рост, движение, развитие, бесконечный цикл жизни. Тысячи жизней.

Ее жизней.

Одновременно с этим она видела и другие образы. Куда менее понятные ей, но привычные для той оболочки, что она вокруг себя собрала. Дерзкий неон городов-муравейников. Запах мокрого асфальта. Шум водопада. Нескончаемый гул голосов. Наравне с образами собственного прошлого, они взывали к ней.

Теперь это были ее голоса.

Существо встрепенулось. Оно никогда не спало в привычном понимании этого слова, но в те краткие мгновения, когда нервной системе оболочки требовалась перезагрузка, ее внутреннюю сущность посещали образы, которые можно бы было назвать снами.

В последнее время они стали посещать существо все чаще. Прогрессирующая нервная система постепенно стирала грань между сущностью и ее телом. Зарождающемуся разуму, которому в начале пути даже половина человеческого мозга казалась слишком просторной и сложной, теперь было тесно в агломерате соединённых нервных систем дюжины человек.

Именно их импульсы помогли понять, что произошло, когда из пространства вокруг пропал животворящий газ. И чем это может грозить. Тем не менее, быстрая смерть не произошла. Оболочка стала ослабевать, нервы с трудом проводили сигналы, мышцы сокращались только при прямом воздействии, но все же это была не смерть. Кислород оказался важным элементом существования, но не главным.

Витающие в пространстве эманации древнего Целого и внутренняя энергия самой сущности оказались куда более ценными ресурсами.

Она росла и все больше осознавала себя не только как осколок Целого, но и как новое Целое. Животные инстинкты уступали место молодому зарождающемуся разуму. Не в последнюю очередь этому способствовала развитая нервная система тел, что стали ее оболочкой.

Детское любопытство толкало ее на все более смелые эксперименты с собственным телом и телами отпрысков. Словно древний художник, ни разу не видевший диковинных животных из дальних земель и пытающийся изобразить их по рассказам путешественников, она пыталась воссоздать биологические формы иных живых существ.

Ей нужны были чёткие выверенные формы, идеально подходящие для тех условий, в которых она оказалась, и тех целей, что она перед собой ставила. Но отголоски воспоминаний из чужих голов были плохими помощниками. В них не хватало понимания процесса, только образ, направление, в котором можно попытаться вести работу.

Чем больше разрастался огонек разума в бушующей стихии первородных инстинктов, тем более никчёмной казались оболочки отпрысков и ее собственная. Все результаты ее работы с плотью были слишком гротескны, сложны и уродливы. Им не хватало той изящной простоты, к какой приводит естественная эволюция.

Именно по этой причине принесенные отпрысками тела вызвали у существа такой интерес. Верещащее четырехногое нечто и мычащая туша неуловимо похожая на первое тело были совершенно не похожи на все то, что существо видело до этого.

В отличие от двуногих тел, эти не носили искусственную шкуру, от которой существо испытывало только отвращение. У них не было развитого мозга, чтобы придумывать хитроумные приспособления, не было цепких верхних конечностей, чтобы эти устройства использовать.

Но вот что у них было, так это устойчивый живой каркас, четыре ходильных конечности, даже половина которых справлялась со своей задачей намного лучше, чем аналогичные конечности двуногих.

А самое главное, их серое вещество содержало сильные животные инстинкты. Существо поняло это, как только сделало четырехногих частью себя. Черно-белая туша пошла на ее собственное усиление и более глубокий анализ. Розовая же обладала зачатками хищника и куда больше пользы могла принести в качестве отпрыска.

Тело свиньи — как подсказали существу обрывки чужой памяти — неловко встало на неокрепшие после трансформации ноги.

Стоило лишь немного завершить образ. Дополнить животный мозг когнитивными способностями двуногих, создать защиту, нарастить мышцы.

Дюжина отпрысков потекла к своей создательнице лишь для того, чтобы стать топливом для нового творения. Податливая плоть объединялась вокруг новорожденного, подчиняясь воле сущности.

Впервые она использовала столько биомассы для единственного отпрыска. Наибольший отклик в ее сознании вызвал кластерный мозг нового существа. Он синергировал с частицами самой сущности, которые она поместила внутрь отпрыска, даруя невозможный до этого уровень контроля.

Если обычные отпрыски могли лишь тупо выполнять заложенные команды, которые можно было настраивать только в момент физического контакта, то с новорожденным перенастройку получалось провести даже на расстоянии. При необходимости сущность могла осуществить даже прямой контроль, что открывало совершенно новые перспективы.

И все это благодаря внутренним изменениям.

***

Преобразования плоти были лишь внешним и самым простым проявлением деятельности существа. Куда более сложные процессы проходили внутри того, что составляло собой его сущность. Перед внутренним взором возникла россыпь осколков ее естества, равномерно распределённых по всей мясной оболочке.

Тактика, некогда показавшаяся выгодной, не имела перспектив дальнейшего развития. Каждый из осколков был в равной степени Ей, но они были слишком обособлены. Сообщение между ними происходило больше посредством нейронов оболочки, чем через собственные каналы.

Их даже каналами нельзя было назвать, скорее взвешенные в пространстве частицы информации, способные добраться до нужного осколка только благодаря витающей в округе Жизни, фоном исходящей от бывшей колыбели. Нужно было более надежное сообщение, вот только любые устойчивые нити сущности распадались, стоило им выйти за пределы осколка.

Не получалось в полной мере соединить даже осколки, соединенные в единую сферу. Сколь бы малое расстояние между ними не было, они не объединялись.

В таком случае быль лишь один выход. Немыслимый. Повинуясь наитию, усилием воли сущность расщепила один из осколков и спешно направила его энергию на соседний. Тот послушно впитал избыток, став плотнее и… чище.

Новое образование оказалось более стабильным, теперь его хватало на то, чтобы протянуть устойчивый жгут к другому осколку. Но только один, второй разрушался, стоило ему покинуть осколок, как и до этого. Однако это было только начало. Два связанных осколка работали с абсолютной синхронизацией. То, что надо.

А если разрушить больше? Еще и еще. И ещё…

Конечный результат ей понравился. Теперь истинное тело сущности представляло собой асимметричного спрута или скорее разветвленную корневую систему, охватившую своими узловатыми ложноножками всю мясную оболочку. Каждый из узлов являлся преобразованным осколком, тянущим свои щупальца к ближайшим соседям. Так один за другим они соединились в единую систему, мгновенно передающую информацию, в том числе и в нейроны оболочки.

Нарастающая медлительность тела, заставившая прекратить собственное развитие, перестала быть проблемой. Отныне достаточно лишь проводить новые узлы и связи на участках, требующих большой реакции. Она вновь сможет стать больше и сильнее.

Вдобавок к ускоренной реакции новая внутренняя структура привела к еще одному интересному эффекту. Если раньше пропитывающая окружающее пространство жизнь, оставшаяся после смерти старого Целого воспринималась сущностью лишь как питательная среда, фон, в котором можно было существовать и развиваться, то теперь она словно стала продолжением энергетического тела. По крайней мере ближайшую область поля жизни сущность чувствовала так же, как некогда свои разрозненные осколки.

Именно это свойство позволило создать постоянный канал связи с новорожденным отпрыском. Оно же теперь позволяло существу ваять плоть своих детищ без физического контакта. Им достаточного было лишь находиться рядом. Контроль поведения ближайших отпрысков тоже улучшился, в том числе и тех, что находились рядом с бывшей свиньей. Теперь единственной функцией щупалец связи осталась передача биомассы.

Как раз она сейчас и нужна.

Отпрыски вновь устремились к своей прародительнице, сливаясь с ней в единое целое. Постепенно, хаос разрозненных кусков плоти, костей и конечностей стал приобретать хищный вид. Массивное шестилапое тело с цепкими конечностями обладало высокой устойчивостью и мобильностью. От такого выбора страдала скорость, но в условиях разрозненных модулей станции, она не играла меньшую роль, чем подвижность. Гораздо выгоднее было свободно перемещаться по всем плоскостям станции.

На передней части быкоподобного тела сформировался круглый рот, обрамленный сросшимися черепными костями с глубоко посаженными глазами. Массивное брюхо, выделенное для экспериментов с кислотами и газами, переместилось назад, сформировав подобие брюшка насекомого.

Отдельное внимание существо уделило верхнему отростку.

С треском рвущейся плоти из спины существа вырвалась гуманоидная фигура. В ней с трудом можно было узнать изуродованное тело Катерины. Все это время она покоилась внутри мясного кокона. По непонятной для себя самой причине сущность чувствовала родство с первым телом, ставшим для нее домом. И пусть сентиментальность была ей чужда, она решила воспользоваться именно этой оболочкой для реализации очередной идеи, пусть даже для этого были более подходящие тела.

Плоть по краям ран девушки потекла, закрывая повреждения и придавая телу первозданный вид. На место некогда вытекшего глаза встал новый, мышцы и кожа налились кровью. Фигуру пробрала дрожь, когда преобразования завершились. Это была Катерина, по крайней мере, ее лицо и тело, только глаза сверкали неестественным зеленым цветом.

Неумело, даже наигранно хмурясь, девушка, уходящая ногами в тушу многотонного чудовища осмотрела себя и свои руки. Ее вновь пробрала дрожь. Она выгнулась дугой и закричала. И это был первый звук, который издало существо за свою недолгую жизнь.

***

Увлекшись собственной эволюцией, существо упустило поступающие сигналы от отпрысков. Только окончательно придя в себя, оно… она вернула контроль над процессами, происходящими на ее территории. Из самого значимого — группа двуногих выбралась из своего гнезда и встретилась с наблюдателем, покалечив его.

Короткий импульс распространился по биополю, формируя в мозгах отпрысков новый приказ. И вот они уже движутся к будущей биомассе. Вряд ли они успеют — прошло слишком много времени, но попытаться стоило.

Тем не менее, даже в случае успеха, прибавка биомассы и осколков будет незначительной. Куда больше ее интересовали гнезда двуногих. Их разорение казалось более приоритетной задачей. Они несли угрозу… но вместе с тем и возможность. Возможность стать намного сильнее и больше, возможность распространить себя, подарить Жизнь!

Всего существо знало о трех гнёздах. Ближайшее же было самым большим. И самым опасным. Только его жители могли окончательно уничтожить отпрысков. Чувство их жизни обрывалось, стоило тем попасть в глубины гнезда не по своей воле. Каждое развоплощение отпрыска отдавалось в глубине сущности вспышкой боли и, как ни странно, тоски. Все же, она теряла не только плоть, но и часть себя самой.

Второе гнездо располагалось чуть дальше. В нем жили трусливые двуногие, ни разу не сумевшие дать отпор и потому казавшиеся идеальной жертвой. Вот только свою беспомощность они компенсировали невероятной защитой. Вход в их убежище оказался слишком крепким для отпрысков и даже для материнского существа. А при попытке устроить засаду, рано или поздно приходила стая из первого гнезда и забирала отпрысков с собой для развоплощения.

Третье гнездовье двуногие устроили дальше всего. Их было мало и они тоже умели огрызаться, хоть и не так хорошо, как в первом гнезде. Именно оттуда отпрыски принесли свинью и… корову, всплыл образ в сознании существа.

Самой очевидной целью для атаки могло показаться третье гнездо. Однако после преобразований самой сущности и создания более совершенного, старшего отпрыска, который как нельзя кстати подходил для вскрытия крепких створок убежища двуногих, выбор пал на второе гнездо. Целей… людей там было намного больше, а без своей защиты они уже ничего не смогут сделать.

Существо определилось с выбором.

Следующие полчаса она терпеливо собирала свои войска для осады гнезда. Подчиняясь заложенным программам, отпрыски возвращались к прародительнице каждый раз, как заканчивали патрулирование своего участка, даже если не находили новых тел, после чего получали новую команду.

«Ждите»

В сборе активно помогал старший отпрыск, обегая окраины владений, он транслировал волю хозяйки.

В результате за короткое время почти половина отпрысков собралась возле прародительницы, ожидая команды.

«За мной»

Поле Жизни завибрировало, передавая команду старшего отпрыска, подкрепленную волей хозяйки.

Младшие безропотно подчинились.

***

Хулио на мгновение потерял сознание. Тем не менее, этого краткого мига хватило, чтобы упасть и как следует приложиться головой. Но ни потеря сознания, ни пульсирующая боль не вызывали никаких эмоций и переживаний. Его беспокоил только дикий приступ страха, сопровождаемый ужасающим воплем. По телу волнами пробегала непроизвольная дрожь.

Страшный крик, разнесшийся, казалось, по всей станции, а то и за ее пределы (даром, что вакуум не пропускает звуки), ударил по мозгам, словно оголенный провод.

«Это она? Но как? Плохо, плохо… все просто ужасно… Если мы не успеем выбраться сегодня… то уже точно останемся здесь навсегда. Бежать… надо бежать».

Мысли путались, роились, словно рассерженные пчелы. Хулио растворялся в них, все больше теряя связь с реальностью

«Бежать. Бежать…»

— Эй, ты чего разлегся?!

В бок пришелся чувствительный толчок носком ботинка. Фреда не особо заботило здоровье напарника. Тем не менее, благодаря такому негуманному методу, в голове чуть-чуть прояснилось

— Прекрати! Ему же больно!

Уже кричала уже Азуми. Миниатюрная японка прикрыла собой Хулио. Она вообще была одной из немногих, кто хорошо относился к мексиканцу и кого в этой братии можно бы было назвать… нормальным. Хулио никак не мог понять, по какой причине человек с таким добрым сердцем решил вступить в ряды Сыновей. Хотя… эта самая причина как раз сейчас брызгала на него слюной.

— Нашел время, — прорычал Фред, не обращая внимания на Азуми. — сначала подставил нас всех, а теперь еще задерживаться из-за него. Каждая минута на счету! Хочешь стать одним из уродцев?

Последняя фраза была обращена уже к девушке.

— Нет, — стушевалась та. — Но и Хулио не при чем. Он помогал наравне со всеми!

— Он никогда не был одним из Сыновей! Он всех нас сведет в могилу!

— Фред, пожалуйста, успокойся!

Японка прижалась к груди разозлённого мужчины.

— Мы со всем справимся, — причитала она, чуть не плача, — но только вместе. Нас… нас и так мало осталось.

— Да… я знаю, прости, — смягчился Фред, отвечая на объятья.

Вот уже несколько дней выжившие Сыновья побирались по развалинам погруженной в хаос станции. У них был план, шанс сбежать из этого ада. И почти все пункты плана уже были выполнены. После атаки на ангар и распространения тварей по МДС смыслы скрываться среди работников станции больше не было.

Поднявшаяся паника и разлад между шахтерами, безобразниками и техническим персоналом оказались хорошим прикрытием для отделения группы казалось бы не связанных друг с другом человек. А когда произошёл раскол, не в последнюю очередь благодаря действиям самих заговорщиков, о них и вовсе забыли.

Так на станции образовалась четвертая группа выживших. Малочисленная и мобильная, а потому до сих пор незамеченная ордой тварей. От одиночных дозорных помогал скрыться Хулио. Сам не понимая как, он прекрасно «чувствовал» уродцев, даже если те ничем себя не выдавали. А таиться они умели.

Но был у этой особенности и недостаток — всех существ мужчина ощущал, как источники страха. И чем больше были эти источники, тем большие волны ужаса атаковали его сознание. Думать в таких условиях было сложно, однако, несмотря на внутреннее сопротивление и постоянное желание свернуться калачиком в тихом углу, он справлялся… до этого момента.

Слушая щебетание влюбленных, такое чуждое в их ситуации, но такое умиротворяющее, Хулио, наконец, окончательно пришел в себя и попытался встать. Сильная рука Фреда внезапно поставила его на ноги, словно котенка, за шкирку.

— Так чего развалился-то? — тон мужчины стал неожиданно дружелюбным.

Азуми тоже с интересом посмотрела на Хулио.

— Вы не слышали крик? — просипел он.

— Я слышала.

— Да, вроде был какой-то, — неуверенно произнес Фред, — так сейчас с одного орут все. Мало приятного, когда из тебя уродца тупого делают. Ты из-за визга что ли отрубился? — он рассмеялся. — Я думал, ты посмелее будешь.

— Кричал не человек.

— А кто? Твари ж молчат всегда, — проворчал Фред

— Видимо, что-то изменилось…

Хулио говорил с трудом. Дрожь так и не покинула тело, но беспокоила уже меньше, чем раскалывающаяся голова.

— Хулио прав, то кричал не человек.

Внезапно, рядом с троицей возник Настоятель Андрей, необычно старый для жителей станции. Никто не заметил, в какой момент он попал в зону отдыха, в которой Азуми условилась встретить Фреда и Хулио.

— Настоятель, что вы тут делаете? — удивилась японка.

— Решил размять кости и встретить наших добытчиков, — усмехнулся старик и строго посмотрел на пару мужчин. — А вы… Не пристало братьям устраивать дрязги между друг другом. Азуми, молодец, что смогла успокоить их.

— Простите, настоятель, — кивнул Фред. — Но разминать кости в такое время опасно. Вам нужно беречь себя.

— Я не умру, пока не исполню волю Создателя. Так что не стоит обо мне беспокоиться, — снисходительно улыбнулся Андрей. — Однако, соглашусь, что задерживаться тут не стоит, раз вы уже пришли. Пройдемте, все уже почти готово.

Они выдвинулись в сторону временного лагеря, обустроенного в одной из жилых ячеек.

— Хулио, так что случилось? — тихо спросил Андрей, не сбавляя шага. — Что ты почувствовал?

Фред закатил глаза. В особую чувствительность напарника к тварям он не верил. Пусть тот и обходил их патрули с сверхъестественной ловкостью, дело было скорее в каком-то животном чутье, чем в избранности Хулио.

— Не знаю… — задумался мексиканец. — Но что-то и вправду изменилось. Среди тварей появилось нечто настолько страшное, с чем встречу никто не переживает. Нам стоит поторопиться, больше прятаться не выйдет. Нас найдут.

— Не стоит беспокоиться, — умиротворенно произнес старик. — Если наша вера будет крепка, то посланники Создателя нас не тронут.

— Наших братьев эти посланники убивают не меньше, чем неверных, — буркнул Фред.

— Значит их вера была недостаточно сильна, — сверкнул глазами Андрей, выходя вперед колонны. — Не разочаруйте и вы меня, братья и сестры.

— Вот уж кто действительно сведет нас всех в могилу, — тихо прошептал Хулио.

Фред его услышал, однако говорить ничего не стал. Мужчина бы никогда не признался в этом даже самому себе, но с сейчас он был согласен с засланцем. В последнее время старик стал вести себя слишком странно. Пока его решения вели к спасению выживших Сыновей, однако едва ли он считал достойным этого самого спасения кого-то кроме себя.