Чужая душа

Глава 1 «Разговор у реки»

Вечер опускался на Ореховую Заимку медленно, как густой дым.

Я сидел на крыльце старого дома Демьяна и смотрел, как солнце садится за лес. Небо на западе горело багрянцем, переходящим в фиолетовый, а над Дикими землями собирались тяжёлые тучи, обещая дождь к утру. Воздух стал прохладнее, и я чувствовал, как ветер приносит запах мокрой земли и дыма — кто-то уже топил печь.

Год. Целый год прошёл с тех пор, как я очнулся в этом мире. Год, как я перестал быть интернет-маркетологом из Москвы и стал Леонидом — сиротой из сожжённой деревни, мальчишкой с двумя дарами, который выжил там, где не выжил никто.

Я смотрел на свои руки. Они уже не были такими худыми и грязными, как в первый день. За год они окрепли, покрылись тонкой коркой мозолей, пальцы стали быстрее, точнее. Я мог держать меч, мог варить зелья, мог чувствовать магию, которая текла по моим венам. Но я всё ещё не знал, кто я на самом деле. И куда я иду.

День сегодня выдался долгим. Утром я помогал Грине чинить забор у дома кузнеца Семёна — старый плетень совсем развалился после дождей. Гриня работал молча, сосредоточенно, но я видел, как он то и дело поглядывает на меня. За этот год мальчишка заметно вырос, стал крепче, серьёзнее. Он уже не задавал лишних вопросов — просто делал своё дело и ждал, когда я скажу слово.

— Леонид, — сказал он, когда мы заканчивали. — Ты скоро уедешь, да?

— Ещё не знаю, — ответил я.

— Уедешь, — сказал он уверенно. — Я чувствую. Ты не для этой деревни.

Я усмехнулся. Иногда он говорил вещи, которые я сам думал, но не произносил вслух.

Потом я ходил к Агафье. Она уже не учила меня травам — я знал всё, что она могла дать, но я всё равно заходил к ней почти каждый день. Она редко говорила, чаще просто сидела в своём кресле и смотрела на меня своими цепкими глазами.

— Ты стал другим, — сказала она сегодня. — Более тяжёлым.

— Демьян рассказал мне многое, — ответил я.

Она кивнула, как будто знала, о чём я говорю.

— Ты должен уехать, Леонид. Здесь ты не сможешь стать тем, кем должен стать.

— Я знаю, — сказал я.

Она протянула мне свёрток с сухими травами — последний подарок.

— Возьми. Пригодится.

Я убрал его в карман и ушёл. И вот теперь я сидел на крыльце и смотрел на закат, чувствуя, что сегодняшний день был не просто днём. Это был день, когда всё должно было измениться.

Вспоминался первый день в этом мире. Тогда я лежал на холодной земле, смотрел в чужое серое небо и не понимал, жив я или мёртв. Демьян поднял меня на руки — я был лёгким, как пушинка, — и нёс в дом, как ребёнка. А я, тридцатидвухлетний мужик, который в прошлой жизни таскал тяжести только до офисного кулера, чувствовал себя беспомощным и глупым.

Сейчас я уже не был беспомощным. Я мог защитить себя. Я мог защитить других. Но это не значило, что я был готов ко всему, что ждало впереди.

В доме заскрипела дверь. Я обернулся. Из дома вышел Демьян. Он остановился у двери, опершись плечом о косяк, и посмотрел на меня. Его лицо было спокойным, но я видел, что он о чём-то думает. За последний год я научился читать его — по напряжённым плечам, по тому, как он сжимает пальцы, по тому, как смотрит вдаль. Сегодня он смотрел не в сторону леса и не на дорогу, ведущую в город. Он смотрел на меня.

— Леонид, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Я поднял голову.

— О чём?

— Пойдём, — сказал он, разворачиваясь к калитке. — Прогуляемся.

Я встал и пошёл за ним. Мы прошли по деревне, мимо домов, мимо заборов, мимо старой кузницы, у которой ещё стоял запах oстывшего металла. Жители уже расходились по домам — кто-то нёс воду, кто-то колол дрова, кто-то просто сидел на крыльце и смотрел на закат. Всё как обычно. Но я чувствовал, что сегодня всё будет не как обычно.

Я заметил, как Демьян идёт. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Он не смотрел по сторонам, не здоровался с соседями. Он шёл к реке, и я знал, что он не просто так выбрал это место. Река всегда была для него местом откровений. Именно там он рассказал мне о своей службе в СБ. Именно там он впервые признался, что скрывает меня от империи. И именно там он сейчас собирался сказать то, что откладывал уже слишком долго.

Дорога к реке шла через поле, которое уже начинало темнеть. Высокая трава шелестела под ногами, и я чувствовал, как влажная земля пружинит под моими сапогами. Ветер стих, и в наступившей тишине я слышал только своё дыхание и дыхание Демьяна. Где-то вдалеке залаяла собака, потом замолкла. Мир замирал вместе с уходящим солнцем.

Мы вышли к воде. Она текла неспешно, отражая багровое небо. На другом берегу начинался лес, и я знал, что за ним — Дикие земли. Мы сели на старый поваленный ствол, и Демьян долго молчал, глядя на воду. Я не торопил его. Я знал: если он решил заговорить, значит, это действительно важно.

— Я должен был сказать тебе это раньше, — начал он, не оборачиваясь. — Но я боялся. Думал, ты не поймёшь. Или что ты уйдёшь.

— Я не уйду, — сказал я. — Я обещал помочь тебе.

Он усмехнулся — коротко, горько, безрадостно.

— Я знаю. Поэтому я расскажу тебе всё. И, может быть, ты поймёшь, почему я поставил на тебя. Почему рискнул всем.

Он замолчал. Я ждал. Вода текла, ветер шумел в листьях, где-то вдалеке ухнула сова. Я смотрел на реку и думал о том, как много воды утекло за этот год. Как много я узнал, как много изменился. Но сейчас я чувствовал, что самое важное ещё впереди.

— У меня была дочь, — сказал он наконец. — Её звали Аня.

Я не перебивал. Он говорил, глядя на реку, и я видел, как его голос становится тише, как он сдерживает что-то внутри.

— Она была умной. Очень умной. Когда ей было десять, она уже могла считать быстрее меня. Помогала на мельнице, следила за порядком. Мать её умерла рано, и мы остались вдвоём. Я тогда ещё служил в армии. И редко бывал дома, но каждый раз, когда возвращался, она встречала меня у калитки. Всегда. Даже если я приезжал ночью.

Он провёл рукой по лицу, как будто стирая невидимую пыль. Я видел, как его пальцы дрожат, как он старается говорить ровно.

— Когда ей исполнилось четырнадцать, её ударила молния. Магическая гроза. Она была в поле, бежала домой от дождя. Я не видел этого — я был в городе. Мне сказали позже, когда я вернулся. Она выжила. И когда я приехал, она уже была другой.

— Какой? — спросил я.

— Сильной, — сказал он. — В ней проснулся дар. Огонь. Она могла зажечь свечу одним взглядом, могла нагреть воду в чайнике, не прикасаясь к нему. Она была счастлива. Она думала, что это подарок судьбы. Я тоже думал так.

Он остановился. Я видел, как его пальцы сжались в кулак, как напряглись плечи. Я знал, что дальше будет самое страшное, но я не мог ничего сделать — только слушать.

— Приехала проверка. Маг-инспектор оценил её дар как очень сильный. Высший уровень. Такие, как она, редко встречаются. И её сразу же забрали в столицу. В академию. Я думал, что это хорошо, что это шанс. Что она сможет стать великим магом.

Он замолчал. Я чувствовал, что дальше будет самое страшное.

— Я не поехал с ней, — сказал он тихо. — Мне нельзя было. У меня была служба. Я остался, чтобы провожать их на границе города. Она стояла в повозке, махала мне рукой и улыбалась. Она думала, что мы скоро увидимся.

Он посмотрел на меня. В его глазах была пустота.

— Мы не увиделись.

— Что случилось? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Она исчезла, — сказал он. — Вместе с матерью. Я не знаю, где и как. След обрывался на полпути к столице. Повозка, в которой они ехали, нашлась пустой. Следов борьбы не было, крови не было. Просто ничего. Как будто их никогда не существовало.

Он сделал глубокий вдох и продолжил. Я видел, как ему тяжело говорить, как каждое слово даётся с трудом.

— Тогда я ушёл из армии. Я пошёл в СБ. Думал, что смогу найти их, что у меня будет доступ ко всем делам, ко всем архивам. Я искал их пять лет. Каждый день. Каждую ночь. Я перерыл всё, что мог. Я допрашивал свидетелей, проверял документы, лез туда, куда мне не следовало лезть.

Я смотрел на него и думал о том, сколько же боли он носит в себе. Десять лет он ждал этого момента. Десять лет он искал ответы. И вот теперь он сидел рядом со мной и рассказывал мне то, что не рассказывал никому.

— И что ты найшёл? — спросил я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел то, что не видел раньше. Не боль. Не ярость. Холодную, спокойную решимость.

— Я нашёл следы, — сказал он. — Много следов. Я нашёл, что дети с сильными дарами исчезают регулярно. Их забирают в столицу, но по дороге они пропадают. Исчезают вместе с семьями. И никто не ищет их. Никто не поднимает шума. Потому что те, кто должен искать, или закрывают глаза, или сами участвуют в этом.

Он повернулся ко мне. Его голос стал твёрже.

— Я нашёл один отчёт. Случайный. В нём говорилось о ритуале. О том, как чужой дар можно забрать через душу. Как можно передать его другому человеку. Как можно сделать это незаметно, чтобы никто не догадался.

— Кто это делает? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Они называют себя Совет Истинных, — сказал он. — Они считают, что магия должна принадлежать избранным. Аристократам. Верхушке. Они крадут дары у детей, выживших после гроз, и передают их своим. Аристарх, которого ты встретил, был лишь мелкой сошкой. Отщепенец, на которого сливают грязь. Настоящие — в столице. Они — верхушка империи, приближённые императора.

Я молчал, переваривая информацию. Совет Истинных. Звучит как название секты из 90-х. Осталось только узнать, есть ли у них свой сайт и подарочные наборы для новичков. Но шутка не шла. Слишком больно было смотреть на Демьяна. Слишком реально было то, что он говорил.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти их, — сказал я.

— Да, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты помог мне уничтожить их. Всех. От первого до последнего.

— И ты думаешь, что я смогу?

Он посмотрел на меня. Долго, пристально, изучая моё лицо.

— Ты — не просто маг, Леонид. Ты — не просто целитель и алхимик. Ты — тот, кто способен видеть суть вещей. Ты чувствуешь души. Ты можешь забирать их. Ты можешь менять их. Я не знаю, как это работает, но я знаю, что это — редкость. Единственная в своём роде. Ты можешь делать то, чего не могут они. Ты можешь видеть их систему изнутри.

— Это будет не быстро, — сказал я.

— Я ждал десять лет, — ответил он. — Я подожду ещё.

— Что с твоей дочерью? — спросил я. — Она жива?

Он долго молчал. Когда он заговорил, его голос был ровным — слишком ровным, чтобы быть естественным.

— Я не знаю, — сказал он. — Я не нашёл её тела. Я не нашёл её следов. Но я знаю, что они не отпускают таких, как она. Если она жива — она в их руках. Если мертва — её дар уже у кого-то другого.

Мы сидели в тишине. Река текла, ветер шевелил листву, где-то в лесу ухнула сова. Я чувствовал, как в груди пульсирует сила — моя, чужая, ещё не познанная.

— Я сделаю это, — сказал я. — Я помогу тебе.

Он повернулся ко мне. В его глазах я увидел то, чего не видел раньше. Надежду.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — ответил я. — Ты ещё не знаешь, что впереди.

Мы сидели ещё долго. Я думал о том, что услышал. О девочке, которая улыбалась и махала рукой. О матери, которая поехала с ней. О том, как они исчезли. И о том, что где-то в столице, в роскошных особняках, сидят люди, для которых эта смерть — лишь сделка.

Когда мы вернулись домой, уже стемнело. Я сел на крыльце и смотрел на звёзды. Рядом со мной сидел человек, который потерял всё, но не сдался. Я должен был стать тем, кто поможет ему. И единственный способ сделать это — быть умнее, быстрее и хитрее тех, кто считает себя вершителями судеб этого мира.

Вдалеке, в той стороне, где начиналась столица, небо было тёмным, без единой звезды. И я знал, что завтра всё изменится.

Я встал и пошёл в дом. Мне нужно было собираться.

Глава 2 «Кристалл воспоминаний»

Ночь опустилась на деревню тяжело, как старый тулуп.

Я лежал на лавке, смотрел в потолок и не мог уснуть. За закрытыми ставнями было тихо — только ветер шуршал сухими листьями, да где-то вдалеке лаяла собака. Демьян уже давно спал на печи, его дыхание было ровным и глубоким. Но я всё ворочался, переваривая то, что услышал у реки.

Дочь Демьяна. Аня. Четырнадцать лет. Дар огня. Исчезла вместе с матерью по дороге в столицу. Я закрыл глаза, и передо мной вставала картина: девочка в повозке, машет рукой, улыбается. Она не знает, что это последний раз, когда она видит отца. Она думает, что едет к новой жизни. А едет к смерти. Или хуже.

Я сжал зубы и перевернулся на другой бок. В груди пульсировала сила — моя, чужая, ещё не познанная. Я чувствовал её как второй пульс, как что-то живое, что лежало глубоко внутри и ждало своего часа. Я не знал, что это, но я знал, что это связано с душами.

И тогда я вспомнил про кристалл. Он лежал в кармане, в отсеке, который я создал для хранения энергии. Я чувствовал его присутствие — тяжёлое, тёмное, пульсирующее. Душа Аристарха. Та самая, которую я забрал у него в подземелье, когда он лежал у алтаря и смотрел на меня пустыми глазами.

Я сел на лавке. В доме было тихо, только Демьян посапывал на печи. Я закрыл глаза и сосредоточился на кармане. Потянул кристалл наружу — и он оказался в моей руке.

Он был тёплым. Почти горячим. Тёмно-фиолетовый, с едва заметными прожилками, которые пульсировали в такт с моим сердцем. Я вертел его в пальцах, чувствуя, как от него исходит магия — чужая, но уже знакомая.

Вот она, — подумал я. — Душа человека, который убивал детей. Который забирал их дары. Который смеялся, когда они умоляли о пощаде.

Я не знал, что собираюсь делать. Но я знал, что должен понять.

Я закрыл глаза и сосредоточился на кристалле. Я попытался заглянуть внутрь, как заглядывают в тёмную комнату через щель в двери. Сначала ничего не происходило. Только пульсация. Только тепло. Потом я почувствовал, как моё сознание «протягивается» внутрь кристалла. Как будто я нырял в воду — холодную, тёмную, липкую.

И я увидел.

---

Первое воспоминание было размытым, как старая фотография. Я видел комнату — небольшую, с деревянными стенами и высокими окнами. За окном был двор, где бегали дети. Аристарх — маленький, лет семи, с тёмными волосами и серьёзными глазами — сидел за столом и учил буквы. Рядом с ним сидела женщина — его мать. Она была худой, с усталыми глазами, но улыбалась мягко и тепло.

— Пиши аккуратнее, сынок, — говорила она. — Буквы должны быть ровными.

Маленький Аристарх старательно выводил палочки и кружочки, сжимая перо в руке. Он хотел быть хорошим. Он хотел, чтобы мама гордилась им.

Я почувствовал, как внутри меня что-то шевельнулось. Это был не мой страх и не моя радость — это были чувства Аристарха. Он был счастлив. Он был любим. Он был просто ребёнком, который хотел, чтобы его хвалили.

Я попытался отстраниться, но не мог. Воспоминание держало меня, как паук держит муху.

Следующее воспоминание было ярче. Аристарх уже подросток. Он стоит в школьной форме — тёмный пиджак, светлая рубашка, высокий воротник. Он смотрит в зеркало и поправляет волосы. На его лице улыбка — немного нервная, но счастливая.

— Ты готов? — слышится голос отца из другой комнаты.

— Да, папа, — отвечает Аристарх.

Он выходит из дома. На улице его ждёт повозка. Он садится рядом с отцом, и они едут в город. Аристарх хочет поступить в университет. Он хочет стать чиновником, как его родители. Он хочет помогать людям.

Я чувствовал его надежду. Она была чистой и искренней, как у любого подростка, который верит, что мир будет справедливым, если просто постараться.

Потом воспоминания потекли быстрее. Аристарх закончил университет. Он устроился на службу в администрацию, где работали его родители. Он был старательным, ответственным, его ценили. Он помогал людям с бумагами, разбирал жалобы, ездил в командировки. Ему нравилось чувствовать себя полезным.

И тогда пришла магия.

Я увидел это в его воспоминаниях как внезапный взрыв. Небо стало серым, с маслянистым отливом, и начали бить молнии. Люди падали, твари вылезали из земли и воздуха, и никто не знал, что делать.

Аристарх был в городе, когда это случилось. Он стоял на улице и смотрел, как небо меняет цвет. Он чувствовал страх, но не панику. Он смотрел, как люди бегут, как падают, как кричат. Он не знал, что делать, но он знал, что должен помочь.

Его направили на границу новой аномальной зоны. Тогда это ещё не называли Дикими землями. Это были просто земли, которые изменились. Там было опасно, там умирали люди, но там нужна была помощь. Аристарх поехал туда без колебаний.

Я видел его в лагере для беженцев. Он был молодым, худым, с горящими глазами. Он раздавал еду, записывал имена, утешал плачущих детей. Он не спал по ночам, он работал до изнеможения, он отдавал себя без остатка.

— Ты не боишься? — спросил его кто-то.

— Боюсь, — ответил он. — Но если я не буду делать это, кто будет?

Я чувствовал его убеждённость. Он верил, что делает важное дело. Он верил, что магия изменит мир к лучшему. Он верил, что он — часть этого изменения.

И тогда его ударила молния.

Воспоминание было внезапным и ярким. Аристарх ехал на повозке к очередной заставе, чтобы забрать груз с продовольствием. Небо было почти чистым, только редкие облака, но вдруг — вспышка. Яркая, ослепительная. Он почувствовал удар, как будто кто-то ударил его током, и потерял сознание. Когда он очнулся, его лицо было в пыли, а повозка мчалась вперёд, управляемая испуганными лошадьми.

Он пришёл в себя уже на заставе. Солдаты помогли ему слезть с повозки, усадили на землю, дали воды. Он не понимал, что произошло, но чувствовал что-то новое внутри — как будто в его теле появилась ещё одна мышца, которую он мог напрягать.

— Ты одарённый, — сказал ему один из егерей. — Ты выжил после удара молнии. Теперь у тебя есть дар.

Аристарх не поверил сначала. Он попытался что-то сделать — и у него получилось. Он почувствовал, как его руки начинают светиться, как рана на руке одного из солдат начинает затягиваться. Он был магом. Он мог лечить.

Я почувствовал его радость. Она была искренней, чистой, почти детской. Он думал, что теперь сможет помогать ещё больше. Он думал, что магия — это подарок, который позволит ему спасти всех.

Но реальность оказалась жестокой.

Я увидел сцены, которые следовали одна за другой. Аристарх пытался лечить раненых, но его силы были слишком слабы. Он вливал свою магию без остатка, но люди всё равно умирали. Он не знал, как правильно использовать свой дар, у него не было учителей, не было книг — только отчаяние и кровь.

Он видел, как твари разрывают людей на части. Как мародёры грабят мёртвых. Как аристократы спорят о том, кто получит доступ к новым землям, пока их собственные солдаты умирают от голода и болезней.

И тогда пришла весть о родителях.

Они были больны. Инфекционная болезнь, которая мутировала под влиянием магии. Аристарх узнал об этом слишком поздно — письмо шло несколько недель, а когда он добрался до города, родителей уже не было.

Я видел его в пустом доме. Он стоял посреди комнаты, где прошло его детство, и смотрел на пустые стулья. Он не плакал. Он просто стоял и смотрел, как будто надеялся, что они войдут. Но они не вошли.

Я чувствовал его боль. Она была острой, как лезвие ножа. Она была холодной, как зимний ветер. Она была пустой, как этот дом.

Что-то в нём сломалось в тот момент. Ирония судьбы была слишком жестокой. Он получил дар целительства, но не смог спасти самых близких людей. Он помогал чужим, а свои умерли. И тогда он начал меняться.

Следующие воспоминания были тёмными. Аристарх стал циничным и жёстким. Он перестал верить в справедливость. Он увидел, что мир не награждает добрых, он награждает сильных. Он начал изучать тёмную магию, искать способы стать сильнее. И тогда он нашёл Совет Истинных.

Я увидел их лица. Это были люди в дорогих одеждах, с холодными глазами и спокойными голосами. Они говорили о магии как о ресурсе, который можно добывать, как о золоте. Они говорили о детях, выживших после гроз, как о руде, из которой можно выплавить силу.

— Ты хочешь стать сильнее? — спросил его один из них. — Мы можем дать тебе эту возможность. Мы можем дать тебе силу, которую ты заслуживаешь. Единственная цена — твоя вера в то, что доброта и справедливость имеют значение.

Аристарх согласился.

Я видел его в ритуальном зале. Он стоял у алтаря, и перед ним лежала девочка. Она была связана, на её груди был вырезан символ. Она была испугана, она плакала, она просила пощады.

— Пожалуйста, — шептала она. — Я не хочу умирать.

Аристарх смотрел на неё. Я чувствовал его колебание — всего мгновение. А потом он сделал шаг вперёд и начал читать заклинание.

Я не мог смотреть на это. Я не мог чувствовать то, что он чувствовал — холодное удовлетворение, которое приходило после того, как он забирал дар. Я хотел вырваться, но не мог. Воспоминание держало меня.

А потом я увидел её. Девочка была похожа на дочь Демьяна. Светлые волосы, испуганные глаза, худые руки. Она стояла на коленях и смотрела на Аристарха. Я чувствовал её страх — он был липким, тягучим, как патока. Я чувствовал её боль — она была острой, как лезвие ножа.

Я не знаю, что произошло. Может быть, это была ярость. Может быть, это было отвращение. Может быть, это была жалость к девочке, которую я даже не знал. Но я мысленно закричал.

И я вырвал этот фрагмент.

Кристалл вспыхнул. Яркий, ослепительный свет озарил комнату на мгновение, потом погас. Я почувствовал, как что-то внутри меня меняется — как будто я удалил часть чужого файла из своего собственного сознания.

Я открыл глаза. Я тяжело дышал, лоб был покрыт потом. Кристалл в моей руке стал чище. Фиолетовый свет стал мягче, прожилки почти исчезли. Он всё ещё пульсировал, но уже не так агрессивно.

Я смотрел на него и понимал: я только что отредактировал душу. Я удалил воспоминание. Я сделал его чище.

Я могу это делать, — понял я. — Я могу не просто забирать души. Я могу менять их. Я могу удалять то, что считаю мерзким. Могу, наверное, и добавлять.

Я сжал кристалл в руке и спрятал обратно в карман.

Это оружие, — подумал я. — Опасное. Сильное. Если я научусь контролировать его, я смогу использовать его против Совета Истинных. Но если я потеряю контроль…

Я не закончил мысль. Я не хотел думать о том, что будет, если я потеряю контроль.

Я лёг на лавку и закрыл глаза. Завтра я начну готовиться к отъезду. Столица ждёт. Я не знаю, что найду там. Но я знаю, что должен идти. Ради Демьяна. Ради его дочери. И ради всех, кого они ещё не украли.

Глава 3 «Тайна Еремея»

Утро ворвалось в дом вместе с петушиным криком.

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Голова гудела после бессонной ночи, но внутри было странное спокойствие — как будто я наконец-то сделал шаг, который давно откладывал. Кристалл Аристарха лежал в кармане, тёплый и пульсирующий, как второй пульс.

Я сел на лавке и потёр лицо ладонями. Воспоминания Аристарха всё ещё стояли перед глазами — его детство, его надежды, его падение. Я видел, как он рос, как менялся, как постепенно превращался в чудовище. Одна деталь зацепила моё внимание: в одном из фрагментов, когда Аристарх уже перешёл на тёмную сторону, я увидел молодого Еремея. Он был в отряде егерей, сопровождавших кого-то из Совета Истинных в Дикие земли. Я не знал, что это значило. Но я знал, что должен спросить.

Я встал, умылся холодной водой и вышел на кухню, где Демьян уже разводил огонь в печи. Запах дыма смешивался с запахом каши, которая варилась в чугунке. Он взглянул на меня, но ничего не сказал. Мы завтракали в тишине, как делали это много раз.

— Я хочу поговорить с Еремеем, — сказал я, когда отодвинул пустую миску.

Демьян поднял брови.

— Зачем?

— У меня есть вопросы, — сказал я. — Которые он должен услышать.

Демьян долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Он не любит говорить о прошлом, — сказал он. — Но если ты хочешь знать правду — он расскажет. Только не торопи его. У каждого из нас есть то, что мы хотим забыть.

Я кивнул, но перед уходом к Еремею решил зайти к Агафье.

---

Дом знахарки стоял на отшибе, почти у самого леса. Пахло травами и дымом. На ветках сушились пучки мяты, зверобоя и других растений, названия которых я уже знал. Агафья сидела на крыльце, перебирала сухие корни. Увидела меня — и усмехнулась, как будто ждала.

— Пришёл прощаться, — сказала она. — Я знала, что это случится.

— Ты всегда знаешь, — ответил я, садясь рядом.

— Не всегда, — сказала она. — Но я вижу твою ауру. Она стала ярче. Ты готов.

— Готов к чему?

— К тому, что ждёт тебя в столице, — сказала она. — Ты идёшь в академию. Ты будешь учиться. Но ты будешь не просто учеником. Ты будешь тем, кто изменит этот мир.

Я молчал. Она говорила так, как будто видела будущее.

— Будь осторожен, Леонид, — сказала она. — В столице много тех, кто захочет использовать тебя. Не верь никому, кроме тех, кто уже доказал свою верность. И помни: твоя сила — не только в магии. Она в твоём уме. В твоей способности видеть то, что другие не замечают.

Она протянула мне маленький мешочек с сухими травами.

— Возьми. Это защита от слабых проклятий. Пригодится.

Я взял мешочек и убрал его в карман.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — сказала она. — Ты ещё вернёшься. И когда вернёшься — ты будешь другим.

Я встал и пошёл к дому Еремея.

---

Дорога была мне знакома до каждой кочки. Я ходил по ней много раз, но в это утро она казалась другой — более длинной, более пустой. Деревня просыпалась медленно. Из труб поднимался дым, где-то лаяла собака, пахло печёным хлебом и навозом. Я смотрел по сторонам и думал о том, как много изменилось за этот год.

Когда я только очнулся в этом мире, я не знал, кто я и где я. Я был слабым, испуганным, беспомощным. Теперь я знал, что у меня есть дар, что у меня есть цель, что у меня есть люди, на которых я могу положиться. Я смотрел на дома, на заборы, на старую кузницу, и чувствовал, что уезжаю из места, которое стало мне домом.

Я подошёл к дому Еремея. Он стоял на крыльце, как всегда — точил нож и смотрел в сторону леса. Вокруг дома сушились шкуры, висели капканы, пахло деревом и сыростью. Он не обернулся, когда я приблизился, но я видел, как его пальцы чуть заметно сжали рукоять.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — Садись.

Я сел рядом на ступеньку. Мы молчали, глядя на лес. Туман медленно поднимался, открывая тёмные верхушки деревьев. Где-то вдалеке каркнула ворона, и звук разнёсся по утренней тишине.

— Я уезжаю, — сказал я. — В столицу. В академию. Но перед этим хочу спросить тебя кое о чём.

— Спрашивай.

— Помнишь, ты сказал, что расскажешь мне, чем ты занимаешься в лесу, когда придёт время? — сказал я. — Мне кажется, это время пришло.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Прежде чем ты решишь говорить или нет, — продолжил я, — скажу: Демьян рассказал мне, кто он и зачем здесь. Думаю, ты догадываешься об остальном. Я не знаю, в каких вы отношениях с ним, но ему я доверяю как себе. И если у тебя так же, то думаю, у нас много общего. И не должно быть особых секретов.

Еремей долго молчал. Я слышал, как ветер шевелит листву, как где-то вдалеке звенит колокол, как в доме кто-то ругается. Потом он заговорил.

— Я вожу людей в Дикие земли, — сказал он. — Не тех, кто ищет лёгкой силы. Не тех, кто хочет украсть чужой дар. Я помогаю тем, кто пришёл самостоятельно. Тем, кто хочет проверить себя. Исследователям. Учёным. Охотникам. Всем, кто стремится понять магию и этот мир.

— Ты водишь аристократов, — сказал я. — Я знаю.

— Я вожу тех, кто платит, — сказал он. — Но я не вожу чёрных магов. Я не помогаю тем, кто приносит детей в жертву. Я презираю их. Я видел, что они делают. Я видел, как умирают дети. И я не хочу иметь с этим ничего общего.

— Тогда почему ты не ушёл?

— Куда? — усмехнулся он. — Я здесь нужен. Я знаю лес. Я могу спасти тех, кто ещё не погиб. Это единственное, что я могу сделать.

— Ты знаешь их имена? — спросил я. — Тех, кто заказывает походы?

— Знаю, — сказал он. — Не все. Но некоторых. Я могу рассказать тебе, если это поможет.

Он назвал несколько имён — фамилии аристократов, которые отправляли своих людей в Дикие земли. Я запоминал их, чувствуя, как внутри меня вырастает карта, которую я ещё не мог прочитать до конца. Одно из имён показалось мне знакомым — я слышал его в разговорах Степана в Вереске. Я сделал мысленную пометку.

— Как мы сможем связаться? — спросил я. — Когда я буду в столице.

Еремей задумался.

— Я не люблю письма, — сказал он. — Они могут перехватить. Но я иногда бываю в Вереске. Если оставишь весточку у Степана — я получу её. Скажи ему, что это для старого знакомого.

— Хорошо, — сказал я.

— И ещё, — добавил он. — Если ты узнаешь что-то важное о Совете Истинных — дай мне знать. Я могу передать это тем, кому нужно.

— Кому?

— Тем, кто тоже хочет их остановить, — сказал он. — Их не так много, как хотелось бы. Но они есть.

Он помолчал и посмотрел на меня с предостережением.

— В столице не верь никому, Леонид. Даже тем, кто кажется друзьями. Совет Истинных имеет глаза и уши везде. Они могут быть твоими учителями, соседями, даже однокурсниками. Ты должен научиться видеть их, прежде чем они увидят тебя.

— Я запомню, — сказал я.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри меня зреет новое понимание. Еремей не был идеальным. Но он был честным. Он делал то, что мог, чтобы выжить и помочь другим выжить. И он мог стать моим союзником.

— Я планирую бороться с ними, — сказал я. — С теми, кто крадёт дары. С Советом Истинных. У меня сейчас нет сил, но я быстро расту. Представь, где я буду через 4–5 лет. Я уже сейчас собираю команду единомышленников. Скажи, я могу рассчитывать на твою поддержку?

Он долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Ты смелый, — сказал он. — Или глупый. Или и то, и другое. Но я знаю, что ты — не как они. И если ты сможешь изменить этот мир — я помогу тебе. Чем смогу.

Он протянул мне руку, и я пожал её. Ладонь его была мозолистой, шершавой, тёплой.

— Если тебе понадобится моя помощь — ты знаешь, где меня найти. Я не всегда буду здесь, но я вернусь. Оставь знак — я найду тебя.

— Какой?

— Ты придумаешь, — сказал он. — Ты умный парень. Я знал это с первого дня.

Он развернулся и ушёл в дом, оставив меня сидеть на ступеньках.

Я смотрел на лес и чувствовал, как внутри меня зреет новое понимание. Еремей был частью этой системы. Но он не был врагом. Он был тем, кто делал то, что мог, чтобы выжить и помочь другим выжить. И он мог стать моим союзником.

Я встал и пошёл обратно в деревню.

---

Дорога назад казалась короче. Я шёл и думал о том, что сделал первый шаг к созданию команды. У меня был Демьян, у меня был Еремей, у меня была Агафья — и все они верили в меня. Я не знал, что ждёт меня в столице. Но я знал, что я не один.

Я подошёл к дому Демьяна и остановился у калитки. На крыльце сидел Гриня. Он держал в руках деревянный меч и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты уезжаешь, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — сказал я.

— Я буду ждать, — сказал он. — Когда ты вернёшься.

Я подошёл ближе и сел рядом с ним. Он уже не был тем маленьким мальчиком, который показывал мне приёмы боя. Он вырос, стал крепче, серьёзнее. Но в его глазах всё ещё горел тот же огонь.

— Ты тоже хочешь учиться? — спросил я.

— Хочу, — сказал он. — Я хочу стать сильным. Чтобы защищать тех, кто не может защитить себя.

— Тогда учись, — сказал я. — Я помогу тебе, когда вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы сидели в тишине, глядя на заходящее солнце. Я знал, что это не прощание. Это было начало.

Глава 4 «Новое имя»

Утро встретило меня серым небом и лёгким ветром.

Я стоял на крыльце дома Демьяна и смотрел на деревню, которая за год стала мне домом. Дым поднимался из труб, где-то лаяла собака, пахло сыростью и дровами. Всё было как обычно — но я знал, что сегодня я ухожу.

Демьян вышел на крыльцо, остановился рядом и посмотрел в ту же сторону, что и я.

— До встречи, — сказал я.

— До встречи, — ответил он.

Коротко. Без лишних слов. Мы оба знали, что это не прощание. Я вернусь. Я всегда возвращался.

Я повернулся и пошёл к лесу.

---

Я шёл не спеша, но уверенно. Деревня оставалась за спиной, и я чувствовал, как с каждым шагом она становится всё дальше. Не в физическом смысле — я знал, что вернусь сюда через «гипер» в любой момент. Но символически я покидал место, где началась моя новая жизнь. Где я научился выживать. Где я нашёл друзей.

Я вышел к оврагу у Диких земель. Это было укромное место, скрытое кустами и деревьями. Я выбрал его вчера, перед тем, как отправиться в Вереск, когда точно решил, что мне понадобится точка для возвращения. Здесь я поставил пространственную метку, чтобы в любой момент вернуться именно сюда.

Я остановился, прислушался. Вокруг было тихо — только ветер шевелил листву, да где-то вдалеке каркнула ворона. Никто не следил за мной.

Я закрыл глаза и сосредоточился на метке в Вереске. Та, что я оставил за городом, в небольшой роще, скрытой от посторонних глаз. Я чувствовал её, как чувствуют собственный пульс. Пространство сжалось вокруг меня — знакомое ощущение, похожее на ныряние в холодную воду, но без страха. Через мгновение я стоял в тени деревьев в роще неподалёку от города.

Я вышел из рощи и направился в Вереск.

---

Здание магистрата выглядело внушительно, как и в прошлый раз. Серые стены, высокие окна, герб города над входом — щит с перекрещёнными жезлами и башней. Я вошёл внутрь и направился к стойке регистрации.

Чиновник за стойкой был пожилым, с седыми усами и внимательными глазами. Он взглянул на меня, потом на мой перстень — серебряный, с едва заметной вязью рун. Его брови чуть приподнялись.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Я хочу получить удостоверение мага-целителя, — сказал я, протягивая документы, которые получил при выпуске из школы.

Чиновник взял их, внимательно изучил, потом перевёл взгляд на меня.

— Ты молод, — сказал он. — Но документы в порядке. Как фамилия?

Я задумался на мгновение. В прошлой жизни у меня была фамилия — обычная, ничем не примечательная. Но здесь я мог выбрать сам. И я знал, что выберу.

— Бес, — сказал я. — Леонид Бес.

Чиновник удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Он аккуратно вывел мои данные на прямоугольном листе из плотной, пропитанной магией кожи, затем поместил его в артефакт, похожий на пресс, и дёрнул за рычаг. Раздался глухой звук, и через мгновение он извлёк готовое удостоверение.

— Приложите перстень, — сказал он. — Для закрепления привязки.

Я приложил серебряный перстень к поверхности удостоверения. На мгновение он вспыхнул едва заметным светом, и на документе появился оттиск — мой магический след.

Чиновник протянул мне удостоверение. Оно было похоже на водительские права из прошлой жизни — прочное, плотное, с выдавленными данными и гербом империи. Вместо лица — оттиск моего перстня.

— Поздравляю, — сказал он. — Теперь вы — официальный маг-целитель.

Я взял удостоверение и почувствовал, как внутри меня разливается странное спокойствие. Теперь я был не просто Леонидом, который скрывается от империи. Я был Леонидом Бесом — магом-целителем с документами и правом работать.

Бес, — подумал я. — Бесфамильный. Коротко, запоминающе, с иронией. Пусть напоминает мне, что я пришёл из ниоткуда и строю всё с нуля. И пусть враги думают, что я никто. Это даст мне преимущество.

Я уже собирался уходить, когда чиновник остановил меня.

— Вы планируете продолжать обучение или работать?

— Планирую поступать в столичную академию, когда начнётся учебный год, — ответил я. — Сейчас хочу работать в городской лечебнице.

Чиновник одобрительно кивнул.

— Отлично. Из-за усилившихся нападений тварей в лечебнице не хватает хороших целителей. Я оформлю вас и составлю письмо в Имперскую академию магии с просьбой принять вас на обучение. Это ускорит регистрацию на вступительные экзамены и вы не пропустите их.

— Благодарю, — сказал я.

Он заполнил ещё несколько бумаг, поставил печати и протянул мне направление в лечебницу.

— Приходите завтра утром. Ваше место ждёт вас.

Я взял бумаги и вышел из магистрата.

---

Городская лечебница находилась в центре Вереска. Это было массивное двухэтажное здание из серого камня, с высокими окнами и чугунной решёткой на воротах. Внутри пахло травами и лекарствами. Я предъявил документы, и меня зарегистрировали как мага-целителя.

— Работа с утра до обеда, — объяснила мне женщина-администратор. — Выходные по графику. Жить будете в общежитии для сотрудников. Это недалеко отсюда.

Общежитие оказалось скромным, но чистой. Моя комната была небольшой — кровать, стол, шкаф и окно, выходящее во двор. Всё просто, без лишних деталей. Но это было моё место.

Потом я осмотрел лечебницу. Узнал, где палаты, где склад с травами, где кабинеты. Запомнил лица сотрудников, которые попадались на пути.

А после пошёл в город. Мне нужно было закупиться необходимым для жизни и работы.

Я купил еду, посуду, несколько книг по анатомии и алхимии. Снова почувствовал, что становлюсь частью этого мира. Что я не просто гость здесь.

---

Вечером я сидел у окна в своей комнате и смотрел на закат. В городе зажигались огни, и я чувствовал, что начал новую жизнь.

Завтра — первый рабочий день, — подумал я. — Я готов.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 5 «Первый день в лечебнице»

Утро встретило меня шумом города.

Я проснулся в своей комнате в общежитии для работников лечебницы. За окном уже кипела жизнь — торговцы открывали лавки, где-то грохотала телега, слышались голоса. Я умылся холодной водой, надел простую рубаху и вышел на улицу.

До лечебницы было идти недалеко — минут десять через центральную площадь. Я шёл и смотрел на город, который за год стал мне знакомым. Год назад я приехал сюда как ученик школы целителей, зелёный и неуверенный. Теперь я возвращался как дипломированный маг-целитель. Три месяца работы в лечебнице — это был мой план. Три месяца, чтобы заработать на первый курс академии. А потом — столица.

Я вошёл в лечебницу и остановился в холле.

---

Главный целитель нашёлся быстро. Пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми усами сидел за столом в углу, разбирая бумаги. Он взглянул на меня, кивнул и махнул рукой.

— Новый целитель? Хорошо. Старший лекарь тебя проинструктирует. Иди за ним.

Он даже не спросил моего имени. Я понял: для него я был лишь одним из многих. Молодой, зелёный, на лето. Такие приходят и уходят. Он не собирался тратить на меня время.

Старший лекарь ждал у двери. Мужчина лет сорока, спокойный и внимательный, с цепкими глазами и лёгкой улыбкой. Он окинул меня взглядом, будто оценивая, и кивнул.

— Леонид? — спросил он.

— Да.

— Я старший лекарь Мирон. Пойдём, покажу, где что находится.

---

Он провёл меня по лечебнице.

— Здесь палаты. Здесь склад с травами и зельями. Здесь алхимическая мастерская — можешь пользоваться, если понадобится. Здесь кабинет для приёма.

Он говорил быстро, но чётко. Я запоминал. Здание было больше, чем казалось снаружи. Палаты тянулись вдоль коридора, и в каждой из них лежали люди — раненые, больные, истощённые.

— Сейчас у нас не хватает рук, — сказал Мирон. — Поэтому ты пришёлся кстати. Работать будешь с утра до обеда. Если задержишься — заплатим сверху. Вопросы есть?

— Пока нет, — ответил я.

— Тогда знакомься с коллективом.

---

Коллектив лечебницы встретил меня тепло.

Целители, алхимики, санитары — все они были старше меня, но отнеслись ко мне по-доброму. Женщина-целительница с усталыми глазами и доброй улыбкой сказала:

— Новый целитель? Спасибо, что пришёл. Нам такие, как ты, — молодые и с даром — всегда в помощь.

Мужчина-алхимик, худой и серьёзный, пожал мне руку и показал, где хранятся ингредиенты. Санитары, молодые парни, просто кивнули и вернулись к работе — они приносили инструменты, помогали с пациентами, но не тратили время на разговоры.

Я чувствовал, что меня принимают. Не как ребёнка, который мешает. Не как чужого, который пришёл на время. А как коллегу, который поможет.

Это было странное чувство. В прошлой жизни я привык к офисной настороженности, к тому, что новые сотрудники вызывают подозрение. Здесь всё было иначе. Здесь люди были рады, что у них стало на одного целителя больше. Значит, они смогут помочь большему числу больных.

Я чувствовал себя на месте.

---

Первые пациенты пошли сразу.

Я занял кабинет для приёма. Первым был мальчик лет десяти с глубоким порезом на руке. Он плакал, но старался держаться. Я промыл рану, наложил мазь и использовал магию жизни, чтобы ускорить заживление. Через несколько минут от пореза остался только слабый розовый след.

Промывание и мазь — это не просто трата времени, — думал я, работая. — Это экономия сил. Если бы я сразу начал заливать рану магией, потратил бы в три раза больше. А день только начался, впереди ещё много пациентов.

— Готово, — сказал я. — Завтра будет ещё лучше.

Мальчик посмотрел на свою руку, потом на меня, и улыбнулся.

— Спасибо, дядя.

Я усмехнулся про себя. Дядя. Мне тринадцать. Но для него я был взрослым, который помог. Это было странно и забавно одновременно.

Я записал в журнал: «Мальчик, 10 лет. Порез левой руки. Промывание, мазь, регенерация тканей. Состояние стабильное».

Как в прошлой жизни, — подумал я. — Только там я заполнял отчёты по рекламным кампаниям, а здесь — по пациентам. Принцип тот же: записывай всё, чтобы потом не запутаться.

Следующим был старик с больной спиной. Я сделал ему массаж с магией, снял боль. Он ушёл, кряхтя, но с благодарностью в глазах.

Потом была женщина с жаром. Я дал ей зелье и сказал прийти завтра.

Работа шла быстро. Я не замечал времени. Пациенты сменяли друг друга, и я чувствовал, что делаю то, что должен.

---

Ближе к обеду привезли раненого патрульного.

Его принесли на носилках двое солдат. Молодой мужчина лет двадцати пяти, бледный, с глубокой раной на боку. Кровь пропитала повязки, и я чувствовал запах заражения.

— Твари на границе, — сказал один из солдат. — Он еле выжил.

Я подошёл ближе и осмотрел рану. Глубокая, с рваными краями, уже началось воспаление. Я чувствовал, как магия жизни в моих руках отзывается на его боль.

— Помогите мне, — сказал я санитарам. — Нужно промыть и остановить кровь.

Я работал быстро. Промыл рану, наложил мазь, начал регенерацию тканей. Магия текла через мои пальцы, я чувствовал, как его тело борется с заражением. Но он был в сознании, и это мешало. Я прикоснулся ко лбу и направил тонкую струйку магии — сон. Не глубокий, а поверхностный, чтобы он не чувствовал боли.

Это была магия целительства, направление для оперативных вмешательств. В тяжёлых случаях требовались эликсиры беспамятства, но тут случай был легче, да и пациент был истощён, так что много сил не понадобилось.

Через полчаса рана начала затягиваться, и я отошёл. Он спал. Я записал в журнал: «Патрульный, 25 лет. Глубокая рана бока, заражение. Промывание, мазь, регенерация, сон. Состояние стабильное».

Старший лекарь Мирон стоял в дверях и наблюдал.

— Хорошая работа, — сказал он. — Ты хорошо чувствуешь магию.

— Спасибо, — ответил я.

Он кивнул и ушёл. Я знал, что позже он доложит главному целителю. Но это было неважно. Я делал свою работу.

---

В обед я сидел в столовой вместе с коллегами.

Столовая была небольшой, но уютной. Пахло горячей едой и травами. Я сидел рядом с Мироном и ещё двумя целителями — женщиной по имени Лада и мужчиной по имени Тихон.

— Как тебе первый день? — спросила Лада.

— Нормально, — ответил я. — Много работы.

— Это точно, — вздохнула она. — Раньше было проще. Сейчас твари лезут всё чаще. Патрули гибнут, раненых везут и везут. Мы не успеваем.

— А почему так? — спросил я.

— Никто не знает, — сказал Тихон. — Говорят, в Диких землях что-то происходит. Что-то меняется. Твари становятся агрессивнее.

Мирон молчал, глядя в свою тарелку.

— Ещё говорят, — тихо добавила Лада, — что в городе снова начали пропадать люди. Не только дети, но и взрослые. Немного, но всё чаще. Может, бандиты. Может, что похуже.

— Что похуже? — спросил я.

— Культисты, — сказала она. — Но доказательств нет. Просто слухи.

Я замер. Культисты. Аристарх. Совет Истинных.

— Это слухи, — сказал Мирон. — Но в прошлый раз, когда пропадали люди, всё закончилось плохо. Тогда погибло много народу.

— А что сейчас? — спросил я.

— Сейчас ничего не доказано, — сказал он. — Но люди боятся.

Я молчал. Я знал больше, чем они. Но не мог сказать.

---

После обеда я работал с документами.

Заполнял отчёты по пациентам, записывал, какие зелья использовал, какие травы. Работа была скучной, но необходимой. Я понимал, что без бумаг лечебница не сможет существовать.

К концу дня я устал. Но усталость была приятной. Я чувствовал, что сделал что-то важное.

Я вернулся в общежитие, лёг на кровать и закрыл глаза.

Первый день прошёл, — подумал я. — Я справился. Я на месте.

Я знал, что это только начало. Завтра будет новый день, новые пациенты, новые истории. И возможно, новая информация, которая приблизит меня к цели.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 6 «Лето в Вереске»

Лето в Вереске выдалось жарким.

Три месяца пролетели быстрее, чем я ожидал. Каждый день был похож на предыдущий — работа, тренировки, медитации, редкие вылазки. Но именно в этой рутине я чувствовал, как расту. Как становлюсь сильнее. Как приближаюсь к цели.

Лечебница стала моим вторым домом. Я знал здесь каждый угол, каждого пациента, каждую трещину на стенах. Глава лечебницы перестал смотреть на меня как на ребёнка — он видел результаты. Мои пациенты выздоравливали быстрее, чем у других. Мои отчёты были самыми аккуратными. Мои зелья — самыми чистыми.

Лада, женщина-целительница, иногда говорила мне:

— Ты слишком серьёзен для своих лет, Леонид. Тебе бы гулять, а ты всё работаешь.

Я усмехался и отвечал:

— Успею ещё.

Она не знала, что я не мог позволить себе гулять. У меня был план. И каждый день приближал меня к его выполнению.

---

Деньги капали медленно, но верно.

Работа в лечебнице давала мне пять золотых в месяц. Плюс я варил зелья на продажу — ещё два-три золотых. Плюс простые артефакты: зажигалки, терморегуляторы, защита от насекомых. Ещё пара золотых.

Я вёл учёт. Каждую монету записывал в тетрадь. В прошлой жизни вёл бюджет в приложении, здесь — на бумаге. Принцип был тот же: тратить меньше, чем зарабатываешь, и откладывать на цель. Цель — двадцать пять золотых на первый курс академии.

К концу первого месяца набралось восемь золотых. К концу второго — восемнадцать. К концу третьего — тридцать два. С запасом.

Но деньги были не главным. Главным были связи и информация.

---

Каждую неделю я тренировался с городской стражей.

Ещё в прошлом году, когда работал у Степана, познакомился с капитаном Брониславом. Он разрешил тренироваться на их площадке. За год стал своим среди стражников. Они видели, как я работаю с мечом, как стреляю из лука, как двигаюсь в спарринге. И видели, как я лечу их раны после тренировок.

— Ты хорош, парень, — сказал мне как-то Бронислав, наблюдая за моим боем с одним из стражников. — Для твоих лет — очень хорош.

— Спасибо, — ответил я.

— Но ты слишком серьёзен. Как будто готовишься к войне.

Я не ответил. Он был прав. Готовился к войне. Просто не к той, о которой он думал.

Стражники стали для меня источником информации. Они говорили о том, что происходит в городе, о слухах, о пропажах, о странных людях. Не замечали, что я запоминаю каждое слово. Видели во мне просто парня, который умеет драться и лечить.

Был среди них один — молодой стражник по имени Ратмир. Ему было шестнадцать, только недавно поступил на службу. Зелёный, ещё никуда не ходил и не ездил, стоял в карауле в основном. Но очень общительный и много слышал. Рассказывал мне слухи, которые подхватывал от старших.

— Слышал, вчера нашли тело в канале, — сказал он однажды, когда мы сидели у костра после тренировки. — Мужчина. Одет не по-нашему. Дорого.

— Кто это был? — спросил я.

— Никто не знает, — пожал он плечами. — Говорят, приезжий. Но документов при нём не было. И знаешь, что странно? У него на груди был ожог. Прямо на солнечном сплетении. Как будто кто-то приложил к нему что-то раскалённое.

Я запомнил. Ожог на солнечном сплетении. Странно. И могло быть связано с Советом. Возможно, это был ритуал. Возможно, нет. Но это была зацепка.

Другой стражник, постарше, по имени Добрыня, рассказал о том, что в городе появились люди, которые задавали слишком много вопросов о магических школах.

— Странные какие-то, — сказал он. — Приезжают, спрашивают про студентов, про преподавателей. Никто не знает, зачем.

Я снова запомнил. И это тоже могло быть связано с Советом.

Так, по крупицам, я собирал информацию. Она была разрозненной, но я знал, что когда-нибудь сложится в картину.

---

В любой свободный момент я отправлялся в Дикие земли.

В первый свой выходной, после первой недели работы в лечебнице, я перенёсся через «гипер» в овраг у Диких земель и углубился в лес. Но не пошёл в деревню — прошла всего неделя, как я ушёл оттуда. Вместо этого просто охотился.

Я шёл медленно, ступая бесшумно, как учил Еремей. Чувствовал магию вокруг себя — плотную, тяжёлую, как вода. Она давила на плечи, но я не сопротивлялся. Позволил ей течь через меня.

Первой тварью был магический волк. Я решил кое-что попробовать, то, что уже один раз получилось сделать с Аристархом, пусть и инстинктивно. Заметил волка издалека — серый силуэт среди деревьев. Не стал подходить близко. Достал лук, наложил стрелу и потянул тетиву. Стрела полетела, усиленная электричеством — она вошла волку в бок, и разряд парализовал его. Волк заскулил, но не умер. Я подошёл ближе, уже не скрываясь, обхватил его телекинезом для надёжности и начал извлекать душу.

Я закрыл глаза и сосредоточился на душе волка. Она была внутри тела, как огонёк, который ещё не погас. Протянул к ней свою волю — не пространство, а силу влияния на души — и обхватил. Чувствовал, как она сопротивляется, как пытается вырваться. Но держал крепко после чего вырвал её.

Душа волка вошла в карман, как светящийся шар. Тёплая, живая, пульсирующая. Я чувствовал её энергию — всю, до последней капли. Она не растворялась, не тратилась, не исчезала. Была там. Я мог использовать её позже.

Открыл глаза и посмотрел на мёртвое тело. Оно было пустым. Без души.

Теперь я не теряю энергию, — подумал. — Забираю целиком.

---

Охотился всё лето.

В любой свободный момент я уходил в Дикие земли. Убил больше десятка тварей — волков, змей, кабанов, даже одного костяного медведя. Каждый раз вырывал душу целиком и помещал в карман.

Однажды наткнулся на небольшой источник магии природы. Это было в глубине леса, в месте, куда редко заходили люди. Почувствовал его издалека — магия там была чище, ярче, чем вокруг. Подошёл ближе и увидел небольшую поляну, в центре которой бил родник. Вода в нём светилась мягким зелёным светом. Вокруг родника росли травы — не обычные, а заряженные магией. Листья крупнее, стебли крепче, запах насыщеннее.

Осторожно собрал несколько пучков. Потом заметил, что на дне родника что-то блестит. Опустил руку в воду — она была тёплой, почти горячей — и достал несколько небольших кристаллов. Зелёные, как трава, пульсирующие магией.

Природные кристаллы маны, — понял я. — Такие встречаются только в местах силы. Дорого стоят.

Набрал воды из родника — она была насыщена магией природы и могла пригодиться в зельях. Отметил место, чтобы вернуться позже. Убрал всё в карман и пошёл дальше.

---

Но я не просто собирал души. А учился работать с ними.

Вечерами, когда останавливался на привал, доставал одну из душ и изучал. Смотрел на неё как на книгу, которую нужно прочитать. Видел воспоминания твари — как охотилась, как спасалась от врагов, как убивала. Видел инстинкты — голод, страх, агрессию.

И начал их редактировать.

Сначала осторожно, почти незаметно. Убирал самые агрессивные импульсы. Потом — страх. Потом — голод. Оставлял только чистый разум, лишённый эмоций. Как машина.

Странное чувство. Чувствовал себя творцом. Или разрушителем. Не знал, как это назвать.

Однажды задержался на этом дольше обычного. Смотрел на очищенную душу и думал: если удалить всё лишнее, что останется? Чистый разум? Или ничего?

Попробовал удалить всё. Душа стала пустой. Но не исчезла. Осталась — как сосуд.

Если смогу заполнить её чем-то другим, — подумал я, — смогу создать что-то новое. Что-то, чего не было раньше например новую личность.

Но пока не знал, как это сделать возможно придется вспоминать курсы по программированию. Ну и не хватало знаний магии артефакторики. Нужна была академия.

Кристаллизовал все души, используя магию пространства. Они превратились в тёмные кристаллы, которые убрал в отдельный отсек кармана. Это были полноценные камни душ. Они могли накапливать энергию и дальше — ту, которую я смогу пускать на своё усиление.

---

Замечал, что в Диких землях твари и животные стали агрессивнее. По словам Еремея, они стали чаще появляться вблизи границы.

— Что-то меняется, — сказал он однажды. — Я не знаю, что там, в глубине. Но что-то происходит.

Я кивал и запоминал. Это тоже было частью картины.

---

Раз в месяц я возвращался в деревню.

Мог перенестись в любой момент — достаточно просто быть незаметным, и всё. Метка была надёжной, и я всегда появлялся в одном и том же месте — в овраге у Диких земель. Оттуда шёл в деревню.

Демьян встречал на крыльце, как будто никуда не уходил.

— Вернулся, — говорил он.

— Вернулся, — отвечал я.

Садились за стол, и я рассказывал ему о том, что происходит в Вереске. Он слушал молча, иногда кивая.

Агафья выглядела всё так же — седые волосы, тёмные глаза, морщины на лице. Но замечала то, чего не замечали другие.

— Ты стал сильнее, — сказала она однажды. — Вижу это по твоей ауре.

— Это хорошо?

— Это опасно, — ответила она. — В мире есть те, кто способен видеть больше, чем обычные маги. Такие люди как я — дикая редкость, но они существуют. Ты должен быть готов к тому, что однажды кто-то увидит тебя таким, какой ты есть.

— Работаю над этим, — сказал я.

Еремей был всё тем же — молчаливым, цепким. Рассказывал о том, что происходит в Диких землях. Твари становились агрессивнее. Нападения участились.

---

В одну из таких вылазок я застал Гриню на задворках кузницы.

Он сидел на земле, привалившись спиной к старому пню, и держал в руках свой, выкованные для него боевой меч. Не тренировался — просто держал. Смотрел в землю.

Я подошёл ближе. Он поднял голову, и я увидел, что глаза у него красные. Не от слёз — от усталости.

— Ты чего? — спросил я.

— Ничего, — ответил он, но это было не «ничего». Это было то самое «ничего», которым люди прикрывают пустоту.

Я сел рядом. Но не стал спрашивать. Просто сидел.

Через минуту он заговорил сам.

— Я не знаю, зачем я это делаю, — сказал он. — Тренируюсь каждый день. Учусь читать, считать. Семён говорит, что я делаю успехи. Но я не понимаю, зачем.

— Ты сам сказал, — ответил я. — Чтобы защищать тех, кто не может защитить себя.

— Это слова, — сказал он. — Красивые слова. А на деле... — он сжал деревянный меч. — Я даже не знаю, против кого я буду сражаться. Против тварей? Против людей? Против чего?

Я молчал. Он был прав. Это были просто слова. Пока не наступит момент, ты не знаешь, зачем ты тренируешься. Ты просто делаешь это, потому что должен.

— Гриня, — сказал я. — Ты помнишь, когда мы познакомились?

— Помню, — сказал он. — Ты был тощим. Я думал, что ты не выживешь.

— Я тоже так думал, — усмехнулся я. — Но я выжил. Потому что у меня была цель. И потому что у меня были люди, которые помогли мне.

Он посмотрел на меня.

— Я хочу быть таким же, — сказал он. — Как ты.

— Ты не должен быть как я, — сказал я. — Ты должен быть собой. Но если ты хочешь быть полезным — я помогу тебе. Когда вернусь из столицы. Обещаю.

Он кивнул и встал. Отряхнул штаны, посмотрел на меня.

— Тогда я буду ждать, — сказал он. — И тренироваться. Каждый день.

— Хорошо, — сказал я.

Он ушёл. Я смотрел ему вслед и думал о том, что когда-нибудь он станет частью моей команды. Не потому что я его попрошу. А потому что он сам захочет.

---

Лето закончилось незаметно.

Я стоял на пороге лечебницы в последний день своей работы. Глава лечебницы пожал мне руку и сказал:

— Ты хороший целитель, Леонид. Если передумаешь поступать в академию — возвращайся. У нас всегда есть место для тебя.

— Спасибо, — ответил я. — Но я должен идти.

— Знаю, — сказал он. — Молодость — время учиться. Иди.

Я вышел из лечебницы и направился в общежитие. Нужно было собираться.

---

Вечером я сидел в своей комнате. За окном темнело. Город зажигал огни.

Я думал о том, что ждёт меня в столице. Академия, новые люди, новые враги. Думал о Совете Истинных, о дочери Демьяна, о тех, кого они убили.

Думал о том, что я не герой. Я просто маркетолог, который может превращать информацию в выгоду. И собирался использовать всё, что было, чтобы победить.

Лето закончилось, — подумал я. — Пора.

Глава 7 «Письмо из столицы»

Утро началось с тишины.

Я проснулся в своей комнате в общежитии для работников лечебницы. За окном было серо и прохладно — осень вступала в свои права. Лёжа на кровати, я смотрел в потолок, вспоминая, как прошёл вчерашний день. Работа в лечебнице закончилась. Три месяца пролетели, и я больше не был её частью. Но мне разрешили остаться в общежитии до отъезда — сказали, что место всегда найдётся, если я вернусь.

Встал, умылся и оделся. Сегодня я снова пойду проверять письмо. Оно должно было прийти со дня на день. И я знал, куда идти.

---

Вышел на улицу и направился к дому Степана. Утро было тихим, город только просыпался. Торговцы открывали лавки, где-то грохотала телега, пахло свежим хлебом. Шёл я по знакомым улицам и чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Я больше не был тем мальчишкой, который приехал сюда год назад.

Степан встретил меня на пороге. Он выглядел так же, как всегда — сухой, подтянутый, с внимательными глазами. Увидев меня, он усмехнулся.

— Пришёл, — сказал он слегка улыбнувшись. — Я знал, что ты сегодня заявишься.

— Есть письмо? — спросил я.

— Есть, — кивнул он. — Пришло вчера вечером. Я не стал посылать к тебе — думал, сам зайдёшь.

Он ушёл в дом и вернулся через минуту с небольшим конвертом. На нём был герб — расправивший крылья орёл, сжимающий молнию. Герб Имперской академии магии.

— Держи, — сказал Степан, протягивая конверт.

Конверт был плотным, из хорошей бумаги. Я чувствовал, как под пальцами шуршит восковая печать.

— Ты уезжаешь? — спросил Степан.

— Зависит от того, что мне ответили. Письмо я ещё не прочёл. Ну, думаю, что да, — улыбнувшись, ответил я.

Он кивнул.

— Я так и думал. Ты не для этого города, Леонид. Ты сильно выбиваешься на фоне остальных.

— Я вернусь, — сказал я. — На каникулы — обязательно. И если буду в Вереске — заскочу.

— Для тебя мои двери всегда открыты, — сказал он. — Удачи тебе.

Я поблагодарил его и вышел на улицу.

---

Вернувшись в общежитие, сел на кровать. Вскрыл конверт. Внутри был плотный лист бумаги с гербом академии. Я развернул его и начал читать.

«Уважаемый Леонид Бес!

Имперская академия магии уведомляет вас о том, что ваша заявка на поступление рассмотрена и одобрена. Вы допущены к вступительным экзаменам, которые состоятся в первый день осеннего семестра.

Для поступления вам необходимо иметь при себе:

— удостоверение мага-целителя;

— рекомендательное письмо;

— оплату за первый курс обучения (25 золотых).

Экзамены будут проходить по адресу: город Аргентум, Имперская академия магии, главный корпус.

Желаем удачи».

Я перечитал письмо дважды. Потом отложил его на стол и закрыл глаза.

Аргентум. Столица. Через неделю. Странно, что они так долго тянули с ответом. О подобном принято уведомлять за месяц, а не за неделю. Ну что ж, придётся поторопиться. Без задержек добраться до столицы — по моим расчётам, этого времени должно хватить впритык.

Я знал, что это случится, и готовился к этому. Заранее опросил коллег и знакомых, навёл справки. Расстояние, что в моём прошлом мире заняло бы всего сутки на машине, здесь придётся преодолевать на лошади, со всеми присущими подобному способу передвижения нюансами: ежедневные остановки на постоялых дворах, пыльные средневековые дороги с шансом нарваться на разбойников или случайную тварь, что незаметно прошла через патрули егерей, не говоря уже о жутком дискомфорте в мягком месте. Ехать в седле — не то же самое, что в кресле комфортного автомобиля. В общем, я был готов морально и физически. Но одно дело — готовиться, и совсем другое — держать в руках письмо, которое всё меняет.

---

Я вышел из общежития и направился в лечебницу. Мне нужно было попрощаться.

В лечебнице было тихо — утренний приём ещё не начался. Пройдя по знакомым коридорам, остановился у кабинета, где работал. Лада была там — она перебирала травы.

— Леонид? — удивилась она. — Ты чего пришёл? Ты же больше не работаешь.

— Пришёл попрощаться, — сказал я. — Я уезжаю.

Она отложила травы и посмотрела на меня.

— В столицу?

— Да. В академию.

Она вздохнула.

— Мы будем скучать. Ты хороший целитель. И хороший человек.

— Я вернусь, — сказал я. — На каникулы. Или просто так. Я всегда буду заходить.

Я попрощался с Мироном — он пожал мне руку и сказал: «Если понадобится помощь — пиши». Попрощался с Тихоном — он просто кивнул и пожелал удачи. Глава лечебницы вышел ко мне сам, хотя обычно не покидал свой кабинет.

— Удачи, Леонид, — сказал он. — Ты хороший целитель. Если передумаешь — возвращайся.

---

После лечебницы я пошёл на площадку, где тренировался со стражей.

Стражники были там — кто-то тренировался, кто-то просто сидел у костра. Капитан Бронислав заметил меня издалека.

— Леонид? — сказал он. — Ты чего пришёл?

— Попрощаться, — ответил я. — Я уезжаю в столицу.

Он подошёл ближе и хлопнул меня по плечу.

— В академию?

— Да.

— Хорошо, — сказал он. — Ты достойный парень. Учись. И возвращайся.

— Вернусь, — сказал я. — Обязательно.

Ратмир подбежал ко мне, когда я уже собирался уходить.

— Ты правда уезжаешь? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— А вернёшься?

— Конечно, — усмехнулся я. — Куда я денусь.

Он улыбнулся и пожал мне руку.

---

Вечером я пошёл гулять по городу.

Идя по знакомым улицам, я вспоминал, как приехал сюда год назад. Тогда мне не было страшно, но я не знал, что меня ждёт. Я не знал, кто я.

Сейчас же я был Леонидом Бесом, магом-целителем, учеником, который собирался поступать в академию. Я был тем, кто знал, что такое души, и кто собирается использовать это знание.

Вереск был моим домом больше года. Здесь я нашёл друзей. Здесь я научился не просто жить в новом мире. Здесь я стал его частью и всё глубже в него погружаюсь.

Остановившись на площади, я посмотрел на город. Огни, дома, люди. Всё это было знакомо и даже чуточку дорого.

«Вереск был моим домом больше года, — подумал я. — Теперь пора идти дальше».

---

Я вернулся в общежитие поздно. Сел на кровать, посмотрел в окно. Остался один важный вопрос, который всё больше меня напрягал. Зачем я так стремлюсь покарать этот «совет»? С каких пор я вдруг стал таким моралистом? В прошлой жизни я просто и незатейливо жил: ел, спал, смотрел сериалы, играл в компьютерные игры. Работал лишь потому, что без денег всё вышеперечисленное невозможно. Разве что сидеть на шее у родителей, но это было выше моих моральных принципов. Каждый уважающий себя интроверт обязан обеспечить себе комфорт. В общем, не по нутру мне было быть нищим. Но и за миллионами я не гнался, высшей цели не имел. А сейчас я как будто другой человек. Да всё то же, вроде, но другой. Может, та сила, что забросила меня в этот мир, так же, как я редактировал души тварей и Аристарха, отредактировала мою? Другого объяснения своему нетипичному поведению я не находил. Невидимый «вселенский ткач душ» или, может, «высший разум» немного покопался в моей личности и закинул сюда. Для какой-то одной ведомой ему цели. И исходя из того, что мы имеем, это как-то связано с «Советом Истинных». Видимо, они сильно насолили сверхсущности, раз она отправила меня. Хе-хе. Что ж, трепещите, мои враги!

В хорошем настроении и улыбаясь, я лёг на кровать и закрыл глаза.

Глава 8 «Дорога в столицу»

Утро началось с суеты.

Я проснулся в своей комнате в общежитии для работников лечебницы. За окном было серо и прохладно — осень вступала в свои права. Лёжа на кровати, я смотрел в потолок и слушал, как город просыпается. Торговцы открывали лавки, где-то грохотала телега, пахло свежим хлебом. Сегодня я уезжал.

Встал, умылся, оделся. Вещей у меня не было — всё, что нужно, лежало в кармане. Броня, зелья, кристаллы душ, травы, документы. Всё было при мне. Я всегда знал, что у меня есть. Всегда.

Я вышел из общежития и направился к городским воротам. Там меня ждал караван — торговцы, с которыми я договорился заранее. Ехать одному через полстраны было бы глупо. Разбойники, твари, просто плохие дороги. Караван — это безопасность. Пусть и медленнее, но надёжнее.

Караванщики уже собирались. Их было человек десять — торговцы, охрана, несколько путников вроде меня. Лошади стояли нагруженные, повозки скрипели, люди переговаривались. Я подошёл к старшему — коренастому мужику с густой бородой и весёлыми глазами.

— Леонид, — сказал я. — Целитель. Мы договаривались.

Он окинул меня взглядом — быстрым, оценивающим. Увидел перстень на пальце, кивнул.

— Кузьма, — сказал он. — Помню. Садись на ту лошадь, вон ту, серую. Поедем на запад, до самого Аргентума. Дорога долгая, но скучать не придётся.

— Спасибо, — ответил я.

Я подошёл к своему «мустангу», проверил седло, забрался наверх. Лошадь была спокойной, привычной к всадникам. Я устроился поудобнее и посмотрел на город. Вереск оставался за спиной. Я знал, что вернусь сюда. Но не сейчас.

Караван тронулся.

---

Дорога шла через поля и перелески.

Я ехал рядом с караванщиками, слушал их разговоры. Они говорили о столице — кто-то бывал там раньше, кто-то только слышал. Я запоминал.

— Аргентум — город большой, — говорил Кузьма. — Народу тьма. Богатые, бедные, маги, воры. Всё смешано. Глаз да глаз нужен.

— Академия там, — сказал другой караванщик, молодой парень по имени Егор. — Говорят, туда берут только сильных. Или богатых.

— Или тех, у кого связи, — усмехнулся Кузьма. — Как везде.

Я слушал и вспоминал, что говорил Демьян. Он рассказывал о столице мало — не любил о ней говорить. Но то, что говорил, совпадало с рассказами караванщиков. Значит, правда.

— А что слышно о пропажах? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Кузьма помрачнел.

— Пропадают люди, — сказал он. — Не только в столице. По всей империи. Кто-то говорит, разбойники. Кто-то — культисты. Но никто не знает точно.

— А стража?

— Стража ищет, — сказал он. — Но не находит. Или не хочет находить.

Я кивнул и больше не спрашивал.

---

Время от времени я отлучался в лес.

Караван останавливался на привал, и я говорил, что пойду поохотиться. Кузьма не возражал — целитель, который умеет добывать еду, всегда полезен. Я уходил в лес, находил птиц, стрелял из лука. Возвращался с добычей. Мы жарили мясо на костре, делили на всех. Караванщики и путники благодарили меня.

— Хороший ты парень, Леонид, — сказал однажды Кузьма. — И стреляешь хорошо, и лечишь. Жаль, что уезжаешь.

— Я вернусь, — ответил я. — Когда-нибудь.

Он усмехнулся.

— Все так говорят.

---

Первая ночь на постоялом дворе запомнилась мне шумом.

Это было большое здание на перекрёстке дорог. Внутри пахло дымом, пивом и жареным мясом. Я сидел в углу, ел похлёбку и слушал разговоры. Люди говорили о разном — о ценах на зерно, о стычках на границе, о странных огнях в небе.

— Слышал, опять кого-то нашли мёртвым, — сказал один из путников. — Молодой. Одет хорошо. Но без документов.

— Опять? — переспросил другой.

— Ага. Говорят, это уже не первый случай. И все — молодые. И все — без документов.

Я замер, но внешне не показал ничего. Молодые. Без документов. Это могло быть связано с Советом. Или с чем-то другим. Но это была зацепка.

Я запомнил и продолжил есть.

---

На третий день пути мы столкнулись с разбойниками.

Они вышли на дорогу из леса — пятеро, с мечами и дубинами. Обычные бандиты, не маги. Охрана каравана отреагировала быстро. Кузьма крикнул, и двое бойцов выдвинулись вперёд, выставив копья. Разбойники замешкались, потом бросились в атаку.

Я не вмешивался. Стоял у повозки и наблюдал. Охрана справилась за пару минут — разбойники были плохо обучены, а бойцы каравана знали своё дело. Двоих убили, остальные сдались. Даже не знаю, на что они рассчитывали — видимо, совсем оголодали.

После боя я подошёл к раненым. У одного из бойцов была неглубокая рана на ноге, у другого — порез на руке. Я промыл раны, наложил мазь, использовал магию жизни. Через несколько минут они были как новенькие.

— Спасибо, целитель, — сказал один из них. — Хорошо, что ты с нами.

Я кивнул и вернулся к повозке.

---

На пятый день на нас напали волки.

Не магические — обычные. Стая из шести штук. Они вышли на дорогу из леса, голодные и агрессивные. Охрана снова справилась — копья, мечи, слаженная работа. Лук доставать не стал, чтобы не светить пространственный карман. Только подлечил одного из бойцов, которому волк порвал руку.

---

На седьмой день я увидел стены Аргентума.

Они поднимались над горизонтом, как серая гора. Огромные, неприступные, с башнями и шпилями. За ними угадывался город — большой, шумный, живой.

Караван остановился у ворот. Кузьма подошёл ко мне.

— Ну, вот и приехали, — сказал он. — Дальше сам.

— Спасибо, — сказал я. — За всё.

— Удачи тебе, Леонид, — ответил он. — Может, ещё свидимся.

Я кивнул и направился к воротам.

---

Аргентум встретил меня шумом.

Город был огромным. Улицы тянулись в разные стороны, дома стояли вплотную друг к другу, люди сновали туда-сюда. Пахло дымом, едой, лошадьми, нечистотами. Всё смешалось в один густой запах.

Я стоял на площади перед воротами и смотрел на город. Я знал, что здесь находится академия. Здесь находится Совет Истинных. Здесь всё начнётся.

Я сделал первый шаг.

Глава 9 «Имперская академия магии»

Аргентум оказался больше, чем я представлял.

Я шёл по главной улице, и город давил на меня со всех сторон. Дома здесь были высокими — в три, четыре, а то и пять этажей. Каменные, с лепниной, с балконами, с витринами лавок на первых этажах. Люди сновали туда-сюда, как муравьи в разворошённом муравейнике. Экипажи грохотали по мостовой, торговцы выкрикивали товары, где-то играла музыка, где-то ругались, где-то смеялись. Всё это смешивалось в один плотный, тяжёлый гул, от которого закладывало уши.

Я остановился на перекрёстке и огляделся.

Слева тянулся богатый квартал — особняки из светлого камня, кованые ограды, сады за ними. У ворот стояли охранники в ливреях, и я видел, как из экипажей выходят люди в дорогих одеждах. Аристократы. Те, кто правит этим миром. Те, кто, возможно, связан с теми, кого я ищу.

Справа начинался бедный район — узкие улочки, грязные фасады, толпы народу. Там пахло нечистотами и дешёвой едой, там кричали дети и лаяли собаки. Я видел нищих на углах, видел женщин с уставшими лицами, видел мужчин, которые сидели на ступенях и смотрели в пустоту.

«Как в прошлой жизни, — подумал я. — Только там был интернет и социальные сети, а здесь — магия и мечи. А контраст тот же. Богатые и бедные. Сытые и голодные. Всё как везде.»

Я пошёл дальше, ориентируясь по указателям. Академия находилась в центре города — я узнал это ещё от караванщиков. Туда вела широкая улица, вымощенная гладким камнем. По ней шли студенты — я узнал их по форме: тёмно-синие мундиры с серебряными нашивками на груди. Они держались группами, разговаривали, смеялись. Кто-то нёс книги, кто-то — свёртки с ингредиентами, кто-то просто шёл, глядя по сторонам.

Я шёл за ними.

---

Академия появилась внезапно.

Улица вывела меня на огромную площадь, и я остановился, потому что здание, которое я увидел, не вписывалось ни в какие мои представления. Это был не просто дом. Это была крепость. Огромная, из светлого камня, с башнями по углам и высокими арками на фасаде. Над главным входом висел герб империи — расправивший крылья орёл, сжимающий молнию. Он был вырезан из тёмного камня и отполирован до блеска.

Я стоял и смотрел. Долго. Мне нужно было время, чтобы осознать масштаб.

«Вот это да, — подумал я. — В прошлой жизни я учился в обычном университете. Серое здание, стандартные аудитории, вечно сломанный лифт. А здесь... здесь даже стены дышат магией.»

Я чувствовал её. Магия исходила от стен, от земли, от воздуха. Она была плотной, тяжёлой, но не враждебной. Она просто была. Как часть этого места.

Я подошёл к воротам. Двое охранников в форме академии — не стражники, а боевые маги, я видел это по их аурам — преградили мне путь.

— Новенький? — спросил один.

— Да, — ответил я. — На экзамены.

— Документы.

Я протянул ему удостоверение и письмо. Он изучил их, потом кивнул второму. Ворота открылись.

— Приёмная комиссия направо, — сказал он. — Не задерживайся.

Я вошёл внутрь.

---

Внутри академия была ещё больше, чем снаружи.

Я шёл по длинному коридору с высокими сводами и чувствовал, как магия здесь становится плотнее. Стены были украшены портретами — я узнал некоторых магов по книгам, которые читал. Основатели академии, великие маги прошлого, герои войн с тварями. Их лица смотрели на меня со стен, и я чувствовал себя маленьким. Ничтожным. Одним из многих.

«Не зазнавайся, — сказал я себе. — Ты здесь не для того, чтобы любоваться портретами. Ты здесь для того, чтобы учиться. И чтобы найти врагов.»

Приёмная комиссия находилась в большом зале на первом этаже. Там была очередь — человек двадцать, в основном молодые, но были и те, кто выглядел старше. Я встал в конец и стал ждать.

Пока ждал, слушал.

— Говорят, в этом году экзамены сложнее, — сказал парень впереди меня. Он был высоким, худым, с длинными волосами, собранными в хвост. Одет в простую, но качественную одежду.

— Почему? — спросила девушка рядом с ним. Она была невысокой, с тёмными волосами и внимательными глазами.

— Говорят, кто-то из Верховного Совета будет присутствовать, — сказал парень. — Они хотят отобрать лучших.

Я замер, но внешне не показал ничего. Верховный Совет магов империи — я ещё в Вереске, изучая устройство этого мира, наткнулся на эту организацию. В неё входят все самые сильные и влиятельные маги империи, и время от времени они набирают себе в помощники сильных или перспективных одарённых. Что они потом с ними делают — неизвестно, но у меня есть стойкое подозрение, что внутри этого «Верховного Совета» есть «Совет Истинных». Может, я и ошибаюсь, но логика говорит обратное.

«В общем, это плохо, — подумал я. — Или хорошо. Зависит от того, как посмотреть. Если они здесь, я смогу их найти. Но если они найдут меня...»

Я не закончил мысль. Очередь двигалась, и я подошёл к стойке.

---

Чиновник за стойкой был пожилым, с усталыми глазами и седыми усами. Он взял мои документы, изучил их, потом посмотрел на меня.

— Леонид Бес, — сказал он. — Маг-целитель. Рекомендательное письмо от школы Вереска. Оплата за первый курс — двадцать пять золотых.

Я достал кошель и отсчитал монеты. Он пересчитал их, кивнул, попросил приложить ладонь к какому-то устройству, а потом взял с него печать и поставил отметки, судя по всему, с моей аурой на документах.

— Пропуск, — сказал он, протягивая мне небольшую карточку из плотной бумаги. — Комната в общежитии для первокурсников. Этаж третий, комната четырнадцать. Экзамены начнутся через два дня. Расписание получишь там.

— Спасибо, — сказал я.

Он махнул рукой, давая понять, что я могу идти.

Я вышел из зала и направился к общежитию.

---

Общежитие находилось в отдельном корпусе, соединённом с главным зданием крытым переходом. Я поднялся на третий этаж, нашёл свою комнату и открыл дверь.

Комната была небольшой, но чистой. Кровать, стол, стул, шкаф. Окно выходило во внутренний двор, где я видел деревья и несколько скамеек. Всё просто, без излишеств. Но это было моё место.

Я закрыл дверь и осмотрелся.

«Как в прошлой жизни — общага, — подумал я. — Только здесь вместо системного блока — магический светильник на стене. И вместо соседа-программиста — неизвестно кто.»

Я бросил взгляд на вторую кровать — она была аккуратно заправлена, но пуста. Значит, сосед ещё не пришёл. Или уже ушёл.

Я разложил свои бытовые вещи, чтобы не смущать соседа пространственной магией. Потом сел на кровать и закрыл глаза. Нужно было немного помедитировать и погонять магию по телу. В этом месте на удивление очень высокий магический фон. Не знаю, как они этого добились, но ощущение такое, словно где-то в академии находится мощный источник нейтральной магии, что по сути невозможно. Вернее, в теории я могу сделать такой же источник, если соберу гору магических камней собственного производства да ещё и камни душ сверху насыплю. Но на это уйдёт, наверно, несколько лет. Хотя кто знает этих основателей. Быть может, я не один такой расчудесный, кто может с душами работать. Да и всё же пока я только в начале своего пути в магии, основатели академии уже как-никак больше тридцати лет тут свою работу делают и, видимо, не безрезультатно.

Поживём — увидим. Наверняка на первых уроках или на экскурсии кто-то да спросит про повышенный фон магии. А если нет, то я не стану стесняться и сам поинтересуюсь. Лучше прослыть деревенским простачком, чем ходить в неведении. Да и образ мой как бы должен соответствовать. Я же пока не знаю, кто здесь для меня представляет опасность и кто станет для меня другом. Поэтому продолжу строить из себя обычного середняка из провинции. Со временем всё же придётся раскрыть, что я не самый простой. Рост моей силы аномальный, это заметили все, сколько-нибудь разбирающиеся в магии. Да и в планах у меня есть одно очень перспективное устройство. Если — или когда — всё удастся, это станет прорывом в современной артефакторике, и уж тем более мир после этого не будет прежним. Хе-хе. — Мысленно потирая ручки, я приступил к медитации.

---

Через час я вышел в коридор.

Мне нужно было осмотреться. Понять, где что находится. Библиотека, тренировочные залы, аудитории, столовая. Я ходил по коридорам и запоминал.

Библиотека оказалась огромной. Три этажа, стеллажи до потолка, тысячи книг. Я провёл там больше часа, листая корешки. Артефакторика, алхимия, история магии, теория пространства, основы целительства. Всё, что мне нужно было для учёбы. И не только.

Тренировочные залы были в подвале. Там пахло потом и металлом. Я видел манекены для боя, полигоны для магии, стойки с оружием. Несколько студентов, судя по всему старших курсов, тренировались — они двигались достаточно быстро и уверенно. Я понял, что до их уровня мне ещё далеко, но уже хорошо видел, что разница не сильно большая.

«Ничего, — подумал я. — Я быстро догоню. У меня есть свои источники магии, а у них только местный.»

Столовая была на первом этаже. Там было шумно, пахло едой. Я набрал большой поднос всего разного и сел за свободный стол. Еда была очень вкусной, качественной и даже имела незначительное насыщение магией. Ел молча, слушая разговоры вокруг.

— Слышал, в этом году на артефакторику поступило больше народу, чем обычно, — сказал кто-то.

— Неудивительно, — ответил другой. — После того, как Верховный Совет начал поддерживать артефакторов, все хотят туда.

Я замер. Верховный Совет набирает артефакторов, а я как раз иду на факультет артефакторики.

Я доел и вернулся в комнату.

---

Вечером ко мне постучали.

Я открыл дверь. На пороге стоял парень — мой ровесник, светловолосый, с серыми глазами. Одет в форму академии, но выглядел уставшим. За его спиной я увидел ещё двоих.

— Ты новенький? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Леонид.

— Всеволод, — сказал он. — Я твой сосед. У меня есть ключ от комнаты, но со мной гости, поэтому я решил сначала постучаться. Знакомься: это Игнат и Мирон. Они здесь с прошлого года.

Я кивнул.

— Заходите.

Они вошли и расселись — кто на стул, кто на кровать. Ребята оглядели нашу комнату.

— Аскетично, — сказали они. — Но это нормально. Первокурсникам всегда дают самое простое.

— Меня устраивает, — ответил я.

— Ты откуда? — спросил один из второкурсников. Игнат — коренастый парень с тёмными волосами и внимательными глазами.

— Из Вереска, — сказал я. — Школа целителей.

— Целитель, — протянул Мирон — худой, с длинными пальцами. — Неплохо. У нас в основном боевики и алхимики, целителей меньше, но тоже есть.

— Я хочу изучать артефакторику, — сказал я.

Всеволод поднял брови.

— Целитель и артефактор? Необычное сочетание.

— Мне нравится учиться, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Ну, удачи. Артефакторика — это сложно. Особенно для тех, у кого нет связей и поддержки семьи. Для артефактов нужно много ценных расходников, которые добывают в основном в Диких землях. А для этого нужны либо свои боевые маги с группами добытчиков, либо много денег, чтобы просто купить ингредиенты.

Я не ответил. Связи, деньги. Всего этого у меня нет, но есть свободный доступ в Дикие земли — в любое время я могу переместиться туда и обратно. Так что без расходников я не останусь. Да и за прошедшее время я уже успел подготовить неплохой запас.

Они ушли через полчаса, оставив меня одного. Я не стал терять время зря и, пользуясь случаем, продолжил прокачивать через себя магию, расширяя и укрепляя свои каналы и ключевые точки, узлы. Уделял особое внимание плотности энергии в теле — от этого зависит чистота и мощность выходящего потока. Ближе к концу я уделил особое внимание каналам на руках, особенно пальцах. Это особенно важно не только целителям, но и артефакторам — для проведения тонких манипуляций в плетениях и нанесения рун.

---

Ночью я не спал.

Я лежал и думал о том, что меня ждёт.

Академия была не просто школой. Это была политическая арена. Здесь всё решали связи, деньги, влияние. Здесь были свои правила, свои игры, свои враги. И «Совет Истинных» был частью этой системы, пусть и скрывался под маской так называемого Верховного Совета.

«Я должен научиться играть по этим правилам, — подумал я. — Но не для того, чтобы стать одним из них. А для того, чтобы их уничтожить. Думаю, опыт офисных интриг станет мне сильным подспорьем.»

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — сила собирается в груди. Выдох — расходится по телу. Я чувствовал, как магия течёт по моим венам, как она наполняет меня, как она становится частью меня и усиливает.

---

Утро началось с тишины.

Я проснулся в своей комнате в общежитии для первокурсников. За окном было серо и прохладно. Осень вступила в свои права окончательно.

Я встал, умылся, оделся. Взял пропуск и вышел в коридор. Мне нужно было получить расписание экзаменов.

В приёмной комиссии мне выдали лист бумаги. Я прочитал:

«Экзамен 1: Теория магии. Письменная работа.

Экзамен 2: Практическая магия. Демонстрация навыков.

Экзамен 3: Собеседование. Проверка знаний и мотивации».

«Три экзамена, — подумал я. — Ничего сложного. По крайней мере, для меня.»

Я вернулся в комнату и сел за стол. У меня было два дня на подготовку, которую я безжалостно проигнорировал. Экзамены с моей феноменальной памятью не станут проблемой, и практика не доставит хлопот. Ещё в Вереске я тщательно изучил вопрос экзаменов в академии, и год от года они не блистали особой сложностью. Чаще всего ученики академии отчислялись во время обучения: кто-то за прогулы и неуспеваемость, а кто-то за особо сильные нарушения вроде пьянства или драк. Особенно в этом сильно проявляли себя детишки аристократов. Что со следующего года снова поступали на тот же курс, с которого были отчислены. Разумеется, родители нерадивых учеников вбивали в головы своих отпрысков всю важность обучения «магическим ремнём» и санкциями в отношении кармана. Всё оставшееся время до экзаменов я уделил особое внимание библиотеке, разделу артефакторики. Просто гулял по академии, смотрел и слушал. Вечером, как всегда, «качался», только магически. Физические тренировки я так же не оставлял и уделял им время, посещая зал для тренировок.

---

Первый экзамен — теория магии — прошёл в большом зале.

Студенты сидели за длинными столами, перед ними лежали листы бумаги и перья. Наблюдатели — преподаватели — ходили между рядами.

Я получил задание и прочитал вопросы. Они были разными — от простых до сложных. Основы магии, история, теория, стихии и их взаимодействие, алхимия, целительство, артефакторика. Разумеется, вопросы были общими, из тех, что должны знать ученики любых школ магии. Часть вопросов совпадала с тем, что было на выпускных экзаменах в школе целителей. Я знал ответы на все.

Писал быстро, но аккуратно. Я не хотел показывать, что знаю больше, чем должен. Но и не хотел провалиться. Я выдерживал баланс — отвечал правильно, но без блеска. По моим данным, баллы на вступительных экзаменах ни на что не влияли, важно было просто набрать минимум. А уже потом, когда студенты выберут свой факультет, стоит приложить все усилия, чтобы быть в числе лучших. Такие ученики имеют право на свободное обучение, и важно лишь с отличием сдать первые четвертные экзамены. А мне позарез нужно иметь свободу от постоянных посещений. Всё, что нужно, я получу из библиотеки, а по особым вопросам буду обращаться к преподавателям напрямую. В остальное время буду ходить в Дикие земли и клепать артефакты.

Я достаточно быстро закончил, сдал лист и вышел из зала.

---

Второй экзамен — практическая магия — прошёл во дворе академии.

Нас разделили на группы. Каждому нужно было продемонстрировать свой дар. Я был в группе целителей.

— Задание простое, — сказал преподаватель. — Перед вами раненые животные. Ваша задача — вылечить их. На время.

Я подошёл к своей клетке. Внутри сидел кролик с перебитой лапой. Он смотрел на меня испуганными глазами, забившись в угол.

Я протянул руку и выпустил сначала поток магии природы, чтобы успокоить животное, а потом коснулся его лапы. Магия жизни потекла через мои пальцы, и я почувствовал, как кость срастается, как ткани восстанавливаются. Через несколько минут кролик уже прыгал по клетке, как ни в чём не бывало.

Я огляделся. Другие целители тоже справлялись, но гораздо медленнее. У кого-то кролики дико пищали и топали лапами по дну клетки. Кого-то из студентов даже укусили. Я всё же поспешил, видимо, стоило немного помедленнее лечить ушастого бедолагу. Да и мой сидел уж больно спокойно, чего не скажешь о других.

— Хорошо, — сказал преподаватель, подойдя ко мне. — Чисто, быстро. Ты владеешь магией природы?

— Спасибо, да, это часть моего дара, — ответил я, мысленно скривившись от своих необдуманных действий.

Он кивнул и пошёл дальше, записывая результат.

---

Третий экзамен — собеседование — прошёл в кабинете.

Передо мной сидели трое: пожилой маг с длинной бородой и доброй улыбкой, женщина с холодными глазами и мужчина в тёмном мундире, похоже, что какой-то военный. Я узнал форму — это была форма Верховного Совета.

«Вот они, — подумал я. — Прямо здесь. Кто-то из них, возможно, состоит в Совете Истинных. Если не все сразу.»

— Леонид Бес, — сказал пожилой маг. — Маг-целитель из Вереска. Рекомендация от школы целителей. Почему вы хотите учиться в академии?

— Я хочу развивать свой дар, — ответил я. — Изучать артефакторику. У меня есть ряд интересных проектов. По моим расчётам, это станет прорывом в современной артефакторике, но мне не хватает знаний, и я надеюсь получить их в академии.

— Очень амбициозно, молодой человек, — заявил маг с бородой, улыбнувшись ещё шире и обнажая зубы.

Мужчина в тёмном мундире усмехнулся.

— Очень наивно, но звучит интересно.

— Возможно, — ответил я. — Но я уверен в результативности.

Женщина же, оглядев меня с головы до ног, неожиданно спросила:

— А вы в курсе, что для производства артефактов требуется много расходников, многие из которых достаточно дорогие? Как я поняла, вы из случайных одарённых с границы Диких земель. Не похоже, что вы обладаете несметными богатствами, и не думаю, что у вас есть своя команда добытчиков. Как вы планируете обеспечить свои изобретения?

Вопрос не был для меня неожиданным. Я заранее к нему подготовился.

— Вы правы, госпожа, я из деревни, что стоит на границе с Дикими землями. И там же я имею свою небольшую команду добытчиков. Это обычные люди, пусть и с минимальными магическими способностями. Они обеспечат меня необходимым запасом расходников. Для начала этого хватит. К тому же, насколько мне известно, академия обеспечивает своих студентов минимальными запасами расходников для артефакторики. Этого хватит, чтобы показать уровень моего мастерства.

— Смелое заявление для того, кто стал магом чуть больше года назад, — глядя, видимо, в мою анкету, сказала она. — Ну что ж, не разочаруйте нас. Если ваши способности соответствуют вашим амбициям, я думаю, у нас будет что вам предложить. Империя нуждается в хороших артефакторах.

Тот же, что с бородой, перестал улыбаться и присмотрелся ко мне, вгляделся. Его глаза сверкнули, и я почувствовал, как он сканирует меня своей магией. Тогда же и остальные двое подключились и тоже стали меня изучать своей магией.

Я чувствовал себя так, будто меня раздевают, и при этом снимали они не одежду, а мою магию, мою ауру, слой за слоем. На мгновение я даже забеспокоился о том, что они могут увидеть то, что я так тщательно скрывал. Но обошлось. Сразу три сильных мага не смогли пройти мою «систему безопасности», которую я так долго выстраивал. День за днём, уже почти полтора года, я создавал в своём теле внешние контуры магии, насыщая их силой магии исцеления и магии природы, разбавляя нейтральной магией. А под ними были скрыты мои основные силы — молния, пространство. Ну и я так же начал развивать стихийную магию: огонь, воздух. Совсем немного — землю и воду.

Они посмотрели на меня долгими взглядами, изучая. Я выдержал. После они переглянулись и что-то записали в свои листы, показывая друг другу и кивая.

— Хорошо, — сказал пожилой маг. — Вы приняты. Добро пожаловать в академию.

Я вышел из кабинета и почувствовал, как внутри меня что-то отпустило.

«Я на месте, — подумал я. — Первый шаг сделан. Теперь — учёба и война. Холодная и информационная.»