Чужак. Особый магистрат

Глава 1

Глава 1. Вечеринка

Кортеж из множества премиальных машин создал пробку перед парадным входом в резиденцию Юсуповых. Гостей встречали две высокие биотехнологические девушки. Широко улыбаясь, они низко кланялись и приглашали отметиться в общем протоколе.

-- Граф Толстой, очень приятно. Рады видеть вас.

-- Добро пожаловать, Лев Евгеньевич, -- отвечал распорядитель, сканирую чип-карту. Гость лишь обозначал поклон. -- Господин Дубровский с Марией Евгеньевной. Князь Волконский с княгиней. Изумительно выглядите.

А следом шли: Бестужевы, Головины и даже Голицыны.

Приглашенных было очень много, и все – знаменитейшие фамилии Империи. Так сказать: цвет нации. На мраморной лестнице лежала пурпурная ковровая дорожка, ведущая вверх к открытым дверям в бальный зал. Но начало торжества должно было происходить не здесь, а в уютном саду. Перед широкой поляной стояла сцена, а чуть поодаль располагалась тенистая аллея из рубинового виноградника. Фуршет был накрыт на подвесных столиках.

Гости брали с подноса игристое шампанское, мужчины делали комплементы незамужним дамам и двигались ближе к позолоченным фонтанам, где играли классическую музыку био-виртуозы. Здесь же располагалось интерэктив пространство: голограмма воссоздавала любую часть света, погружая гостей в удивительную иллюзию присутствия. Такую диковинку можно было увидеть лишь на значимых международных форумах или в одной из резиденций самих Юсуповых.

Пока не началось главное представление, гостей развлекали виртуальные ассистенты, которые создавали животных, птиц, изменяли реальность и демонстрировали небесное шоу, меняя пространство.

Но все, конечно же, ждали грандиозного вечернего представления, которое должно было закончиться пятнадцатиминутным виртуальным салютом.

Через два часа гости собрались у главной сцены, которая буквально парила над землей. Первыми, выступали знаменитые эстрадные артисты. Не так хорошо как хотелось организаторам и гости стали заметно скучать. Набившие оскомину поп-звезды напоминали пресные ягоды. Пели однообразно, а вели себя так пафосно, словно сюда пришли почитатели их таланта. Как же они ошибались. Представители анклава были далеки от житейских мелочей. Для них не существовало кумиров, а деньги не имели никакого веса. Их интересовала лишь власть. А власть способна исполнить любое желание того, кто находится на вершине Олимпа.

Дальше на сцене появились диджеи. Вечерний ландшафт украсили яркие лучи светомузыки, и небо накрыл рой яркодронов. В зале послышались осторожные хлопки. На сцене звездами вспыхнули танцоры из знаменитой на всю Россию труппу Аллы Друцкой. Гости заметно оживились. Музыка стала энергичной, живой.

Представление выдалось на загляденье – сумасшедшая хореография, четкий ритм, а также визуальные эффекты.

Но зрители ждали главную звезду этого вечера.

И она, наконец, появилась. Эсмеральда одарила присутствующих лучезарной улыбкой. Девушка пела фолк и связанный с ним фолк-рок. Раздался барабанный ритм, к которому прибавилось соло бас-гитары. Хотя сценический образ и не сочетался с выбранным репертуаром – Эсмеральда была облачена в темно-синюю юбку, цветастый платок и белую рубаху, -- она все равно была великолепна.

Ударив в бубен, артистка откинула его в сторону, послала в толпу воздушный поцелуй и начала петь. Яркие софиты вспыхнули прямо в небе, превратив сад в сияющий калейдоскоп. Публика была в восторге – девушки начали пританцовывать, а мужчины повторяли слова полюбившейся песни.

Яркие разноцветные лучи пробежали по слушателям. Толпа отреагировала -- руки взметнулись вверх. Эсмеральда подошла к краю сцены, в ее руке появился бутафорский пистоль. Песня была про пиратов и знаменитого Китобоя, который смог им противостоять в одиночку. Щелкнул затвор. Из пистоля вырвались клубы дыма. Барабанная дробь.

Сцена поднялась чуть выше. Последний аккорд. Тишина.

Эсмеральда тяжело дышала. Петь в живую, среди её коллег, считалось плохим тоном. Но артистке было плевать на чужое мнение. Она поклонилась. Толпа была в экстазе. Сумасшедшие овации, свист и улюлюканье. Сказать, что гости были довольны, значит не сказать ничего.

На сцене воцарилась тьма. Видимо участники шоу готовились к следующему номеру. Но зрители не хотели отпускать Эсмеральду. А отказать столь требовательной публике было просто невозможно. Уже через минуту вновь вспыхнули огни на парящих в небе дронах. Но вместо певицы на сцене возник обычный кудрявый мужчина. Был он невысокого роста, плечист, в сценическом костюме танцора – свободная рубаха, жилет, сшитый из цветных лоскутов и свободные кожаные штаны, но главное – это белая маска на лице.

Послышалась мелодия акустической гитары. Мужчина ударил кастаньетами и принялся отбивать чечетку. Танец напоминал тарантеллу. Однако после яркого представления Эсмеральды, этот фигляр был явно не по вкусу требовательной публике. Послышались недовольные выкрики, свист. Только артист не обращал на присутствующих никакого внимания – он продолжал танцевать без всякой поддержки. В какой-то момент зрители услышали приятный женский голос. На сцену вновь вышла Эсмеральда. Помимо песни, она присоединилась к зажигательному танцу человека в маске. Всем показалось, что певица просто решила помочь молодому артисту. Но танцевали они настолько слажено, что вскоре ни у кого не осталось сомнений – номер подготовлен заранее.

Финал вышел запоминающийся. Софиты погасли, вспыхнули огненные фонтаны перед сценой, а ночное небо озарили ослепляющие всполохи салютов. Среди россыпи звезды взлетали и разрывались миллионы рублей, как любили поговаривать пиротехники. Но эмоции всегда дороже денег! Публика буквально визжала от удовольствия. Юсуповы постарались на славу в очередной раз подтвердив главенство своего рода. С таким размахом провести небольшую вечеринку умели только они.

Пока гости наслаждались небесным шоу, артисты готовились к продолжению сценичного вечера. Танцор не спеша подошел к барабанным установкам, вытащил из схрона ручной пулемет РПЛ-30, накинул ремень на плечо. Эсмеральда вооружилась короткоствольным автоматом АК-19А – оба артиста направились к краю сцены. На всю операцию им отводилось не больше трех минут.

Танцор нажал на сенсор механических часов, включив секундомер. Ритм – все в этом мире определяет именно он. Ему подвластна не только человеческая жизнь, но и смерть! Даже сердце бьется с определенной частотой, давай человеческому организму возможность жить.

Яркие вспышки огня озарили сцену.

Гости так и не успели ничего понять и испугаться. Никакой паники – артисты на сцене просто выполняли свою работу, превращая представителей знатных родов в кровавое месиво. Защита, визуальные поля и прочее не могло спасти гостей вечеринки, потому что Купол был установлен на внешних границах усадьбы, а не внутри. И убийцы были прекрасно об этом осведомлены.

-- Тридцать секунд, -- отчитывал танцор.

Эсмеральда откинула использованный магазин, вставила новый.

-- Успеваем!

Раз, два, тридцать, сорок пять, вышел зайчик погулять. Тут охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Пиф-паф, ой-ой-ой, убивает Китобой!

Такую нехитрую песенку пел танцор, заканчивая свое выступление.

Навстречу сцене уже двигались охранники Юсуповых. Но с ними удалось разобраться прямо на подходе. Они имели оружие ближнего боя, а значит, должны были подойти вплотную -- только им просто не дали этого сделать. Яркий свет дронов накрыл убийц ослепляющей пеленой. И они растворились став невидимыми. А вот у тех, кто стоял на сцене, был прекрасный обзор.

-- Нам пора, -- произнес танцор. Эсмеральда кивнула.

Они оставили оружие на сцене, и устремились вглубь парка.

Ровно две минуты. Казалось бы, так мало, но как выяснилось, за это время, можно не только спеть любимую песню, но даже изменить ход истории. Может быть не глобально, как хотелось бы, но пошатнуть Российский престол, заставив, наконец, царя прислушаться к мнению простого народа.

Впрочем, танцор и его напарница, думали сейчас совсем о других вещах.

Когда они оказались возле непроницаемого купола, по его гладкой поверхности пробежали яркие разряды, осветив прожилки электрических линий. Схватив Эсмеральду, танцор закрыл ее собой. Яркая вспышка – и в безупречной защите образовалась огромная прореха.

-- Быстрее, чего вы там телитесь?! – послышался мужской голос.

Убийцы выбрались наружу, за пределы резиденции Юсуповых и заскочили в ультрасовременный суперкар Росса – мотор V10, 680 лошадей, разгон до 100 за считанные секунды – по сути, штучный товар. На всю Империю дюжина, а то и меньше.

Заказчик и впрямь постарался на славу, подготовив все лучшим образом.

Раздался свист шин и машина рванула с места. Ее слегка занесло, но водитель умело вырулил на дорогу.

-- Двадцать секунд, - ответил танцор.

-- Долго, -- недовольно ответила Эсмеральда.

Водитель за рулем взглянул в зеркало заднего вида, но не произнес ни слова. В его задачу входило доставить людей из точки «Д» в точку «Н» не задавая лишних вопросов. Такими были требования Китобоя, когда он заключал контракт.

-- Чертова вуаль! – заскрипела зубами Эсмеральда и потянулась к лицу, желая содрать с себя внешнюю кожу, но рука танцора ее остановила.

-- Не стоит.

-- Почему?

-- Для всех мы артисты. Снимешь маску, когда окажемся в безопасном месте.

Напарница кивнула.

-- Кстати, а куда мы?

-- Скоро узнаешь.

Китобой не любил делиться подробностями плана – никогда и ни с кем. Так безопаснее! Если ты профессионал, то сможешь адаптироваться к любой ситуации, для этого лишняя подготовка или отработка не требуется. А начнешь морочиться сценарием, пытаться все отладить до автоматизма и просчитать все возможные варианты – обязательно напортачишь, или того хуже – нарвешься на подставу. Может быть, благодаря подобным принципам Китобой до сих пор был жив и выходил сухим из воды. Впрочем, как говорится: и на старуху бывает проруха!

Примерно через час машина свернула на проселочную дорогу.

-- Почему мы просто не атаковали дронами? – уточнила Эсмеральда.

-- Резиденция Юсуповых имеет защиту от любой механической, виртуальной и кибернетической атаки, как с земли, так и с воздуха. Так что они смогли бы с легкостью отразить нападение используй мы технику, -- без особого интереса объяснил Китобой.

-- Поэтому и действовали открыто, -- добавила артистка.

-- Умница девочка, я никогда не сомневался в твоих умственных способностях.

Ночной лес озарили огни боевых вертолетов. Их быстро вычислили, на минуту раньше, чем рассчитывал Китобой. Вот почему нет смысла отрабатывать план до автоматизма – идеальной реализации все равно не получится. А значит необходима импровизация.

-- Что будем делать? – обеспокоенно уточнила Эсмеральда.

Танцор улыбнулся:

-- Станцуем еще раз тарантеллу.

Его слова послужили сигналом: водитель выключил фары, салон озарился тусклым красным светом, а над автомобилем возникла прозрачная сетка маскирующего зонда. Грохочущий двигатель перешел на бесшумный режим. И машина покатилась дальше, словно телега. Не хватало только погонщика с вожжами и старой клячи.

-- До первого перехода семьсот метров, -- предупредил водитель.

Вертолеты пролетели мимо, пробежав лучом по верхушкам деревьев.

-- Отработали квадрат, какие молодцы, -- констатировал Китобой. – Но они обязательно сюда вернуться. У нас ровно три минуты!

Машина остановилась возле небольшой поляны, где возвышались округлые каменные столбы, накрытые маскирующей сеткой. Выбежав из машины, Китобой кинул несколько сумок возле ближайшего каменного гиганта и стал снимать веревки с колышек. Защита слетела с острой грани с изображением древнего славянского божества Велеса.

Эсмеральда помогала с оборудованием – подключила к блоку питания ноутбук. Запустила программу генерации перехода.

Камней было пять – четыре символизировали стороны света, а один, в центре, мироздание. Китобой достал из сумки скученный валик планшета, подключился к магической ауре. Задал параметры координат. И тихо прошептал:

-- Двенадцать секунд до нападения.

Но сделал это так, чтобы его никто не услышал. Как говорят в таких случаях: знают двое, знают все.

Над поляной завыл ветер. Деревья склонились к земле. Природа ощущала нарастающее напряжение в месте силы.

Эсмеральда стояла рядом с дорогой, когда их громко окликнул водитель.

Наверное, стоило обернуться и задать вопрос или просто переспросить – так и поступил танцор. С одним лишь «но». В его руке возник пистолет с глушителем. Он не стал произносить лишних манипуляций – а начал стрелял в пол-оборота. Водитель схватился за живот: под одеждой, скорее всего, был бронежилет, а вот вторая пуля угодила уже в руку. В руке представителя заказчика сверкнул короткоствольный автомат.

Эсмеральда вздрогнула:

-- Ты знал!

-- Догадывался! – ответил Китобой.

Водитель лежал молча, держась за простреленную кисть.

-- Это ведь не последний сюрприз? – уточнил у него Китобой. Но ответа не последовало.

Связав водителя, танцор усадил его на пассажирское сидение и схватил себя за лицо. Он буквально смял тонкую вуаль, превратив ее в бимолекулярную субстанцию. Немного помедлил, а затем нацепил на лицо водителя обычную белую итальянскую маску. Тот сопротивлялся, но кляп и пластиковые наручники, стягивающие предплечья, сдерживали любое желание освободиться. Через секунду у пленника сформировалось новое лицо – с широким носом, крохотными темным глазками и кудрявыми волосами. Вылитый танцор. На соседнее сидение Китобой кинул видео-браслет – возник образ уставшей девушки в ярком сценическом платье. Если будут сканировать машину, а они обязательно будут это делать: то сканер среагирует на присутствие живого человека.

Оставалось задать направление на панели и включить автопилот.

Машина сделала круг, оглушающе взревел мотором и спорткар исчез в густом перелеске.

-- Три минуты! – предупредила Эсмеральда.

Китобой кивнул и начал подготовку к переходу.

Высокие столбы, украшенные руническими символами, взирали на суетившихся внизу людей спокойно, можно сказать по-отечески. Глубокие провалы глаз древних божеств вспыхнули синим светом. Узоры и руны – зеленым. Древние кумиры стремительно наполнялись внешней ски-энергией.

-- Успеем? – уточнила Эсмеральда.

-- Думаю, да.

-- А точка перехода обозначена? Куда прыгаем?

Китобой обернулся – на его лице сияла глупая мальчишеская улыбка. Он немного помедлил, а потом пожал плечами.

-- Что значит, не знаешь? – поразилась Эсмеральда.

-- При установке точных координат – нас вычислят на раз-два, сколько бы мы не путали следы. Так что прыгать будем вслепую. Так проще, так правильней. И потом, ты ведь хочешь выжить? Лично я – да.

-- Ненавижу тебя, -- выдавила из себя Эсмеральда.

Китобой улыбнулся:

-- Это взаимно.

Столб, что стоял в самом центре -- кумир Солнца – вспыхнул призрачным светом, очертив вокруг себя тонкую грань круга. Схватив рюкзак, Китобой встал рядом с Велесом – воин в шлеме имел три лица, направленные в разные стороны света. Эсмеральда оказалась по правую руку.

-- А вещи? – напомнил Китобой. – Или ты не собираешься возвращаться обратно?

Девушка состроила недовольную гримасу. Она быстро вернулась за сумкой, подошла к кругу и уже собиралась переступить черту, когда раздался выстрел. Боль пронзила ее правую ногу. Эсмеральда упала на землю и, закусив губу, взвыла не столько от боли, сколько от обиды. Китобой откинул пистолет в сторону и улыбнулся.

-- Непредсказуемый сценарий!

-- Тварь! Ненавижу тебя! – прошипела Эсмеральда.

-- Поверь, так будет шанс спастись. Да и потом, богам надо приносить жертву, иначе они разгневаются на нас!

-- Ненавижу! Ненавижу жалкий, мерзкий урод!

-- Брось, разве ты надеялась, что будет иначе?

Яркая вспышка охватила поляну. Острые лучи пронзили тьму, вырвав из глубин мрачного леса сгорбленные фигуры военных. Вытянувшись в цепочку, они уже приближались к точке перехода.

Глава 2

Глава 2. Слуга

Очнулся я в замкнутом пространстве. Вокруг на расстоянии вытянутой руки: гладкий кирпич, под ногами вода чуть выше колена. Задрав голову, я увидел конец туннеля, и яркий свет. Понятно – значит, Прыжок зашвырнул меня в колодец. Очень интересно! Я попытался упереться в стену и слегка приподнять тело над землей – не получилось. Кирпич был очень гладкий, никаких выбоин и сколов. А зазоры есть -- но значительно выше, где-то метра три от земли. И до них еще надо добраться. Интересно только, как?

Думай, думай быстрее. При температуре даже 15 градусов, переохлаждение наступит часов через пять. И тогда уже бесполезно строить планы, все равно осуществить их будет невозможно, потому что мышцы задеревенеют и тело просто перестанет тебя слушаться.

Я закрутился на месте в поисках удобных выступов. Зацепиться, хоть за что-то. Но так ничего и не обнаружил. Тогда решил действовать иначе: провел ногой по дну, может быть повезет, найду острый камень или еще что-то. Но там был сплошной ил, который засасывал не хуже болота. И опять нулевой результат! Что делать в таком случае?

И тут нога наткнулась на нечто острое. Я присел -- ухватился рукой за край и вытащил небольшой, но достаточно толстый металлический штырь. А это уже кое-что! Проковырял острием дыру между кирпичами. Подергал, повис – нормально, держит! Надо пробовать выбираться – иначе беда. В ближайшие полчаса начнется переохлаждение, дрожь в теле уже присутствует, а значит, вскоре, я уже не смогу решать сложные задачи.

Глубоко вздохнув, я начал действовать. Подтянулся на штыре, другой рукой зацепился за торчащий в противоположной стене крюк и приподнялся на целый метр. Теперь главное не упасть. Если не получится с первой попытки, второй уже может не быть. Плюхнувшись в воду, я лишусь последних сил, -- тогда считай все напрасно.

Приподнявшись на руках еще на полметра, я с удивлением обнаружил, что чем выше поднимаюсь, тем уже становится колодец. Интересно, почему? Впрочем, рассуждать на эту тему времени не было. Сейчас надо сосредоточиться исключительно на подъеме. Извернувшись, я умудрился упереться спиной и ногами в стену. Но сделал я это под наклоном, чтобы легче было удержать тело, которое оказалось практически на весу. А дальше, двигая ногами и ягодицами, -- выглядело со стороны довольно смешно, -- стал постепенно подниматься вверх. Мне это стоило невероятных усилий, но в экстремальных ситуациях человеческие силы порой безграничны.

Конечно, мне следовало лучше подготовиться. Снять носки и положить под спину куртку. Но умная мысль, как говорится, приходит гораздо позже. Так что моя беспечность едва не стоила мне жизни. Несколько раз, я соскальзывал вниз, удерживаясь только за счет собственных мышц. А еще, кажется, сильно поранил ногу об острую грань.

Последние метры дались тяжелее всего. Кислорода было мало, и я жадно хватал ртом воздух. Но ничего страшного – я все-таки успел! Рука ухватилась за край с внешней стороны. Найдя в себе последние силы, я буквально вытянул себя наружу.

В глаза ударил яркий свет. Я вывалился на землю, словно испытал муки нового рождения. Меня окутала приятная тишина – пение птиц и шум ласкового южного ветра. Несколько минут я лежал без движения в полной тишине, а потом открыл глаза. Безоблачное небо слепило -- хорошо, что вокруг деревья, укрывшие меня своей тенью.

Вздохнув полной грудью свежий, наполненный морской прохладой, воздух я резко подскочил, услышав приближающийся топот копыт.

Слева от меня между деревьев проходила широкая дорога. Залихватский свист – и в перелеске мелькнула вытянутая черная с позолотой карета. Она пулей пронеслась мимо меня, оставив после себя огромные клубы пыли. А следом показались преследователи, вооруженные огромными кремниевыми пистолетами. Разбираться как и почему я очутился в прошлом, но главное – в каком именно прошлом, надо позже, а сейчас необходимо действовать.

За пару минут я мог стать обладателем не только лошади, но и оружия. Забежав на холм – дорога находилась чуть ниже по уровню, я улучил момент и выбрав последнего из всадников, как слабейшего из «стаи», прыгнул, скинув того с коня. Мы закрутились волчком и оказались на ногах на расстоянии пары метров. В руке противника блеснул кинжал. Но для меня это не было проблемой. Обычно в таких случаях идет небольшой диалог. По крайне мере, немой вопрос, застывшей на лице противника, требовал ответа. Но я не стал утруждать себя бессмысленными объяснениями.

Лезвие описало широкий круг и устремилось мне вбок. Я сделал резкий шаг назад, а потом прыгнул вперед, ударив нападавшего кулаком в висок. Противник пошатнулся. Необходимо было быстрее развить успех! Перехватив запястье, я выбил кинжал из его рук и слегка придушил противника, заставив того повалиться на землю. Затем, на правах победители, я ногой придавил его лицо.

Теперь можно было не переживать, после такой атаки не встают. Но всадник оказался не так прост, как мне казалось: вывернувшись, он резко перекатился в сторону. На этот раз в меня уставилось острие рапиры – тонкая, со сложным эфесом. Против такого оружия, я, естественно, никогда не сражался. Впрочем, в юности, я увлекался фехтованием на шпагах. Но было это как говорят: очень давно и неправда. А вот с небольшим холодным оружием обращался более умело. Этому уже научила армия и последующая спецподготовка.

Противник немного помедлил, а потом сделал резкий выпад. Но как мне показалось: слишком медленно и неумело. По моему личному мнению, с рапирой он обходился, как свинья с балалайкой, поэтому уже следующая атака закончилась для него весьма плачевно. Лезвие ушло в бок, не без моего участия, и я нанес ему сокрушительный удар в челюсть.

Схватка была окончена!

Быстро обыскав противника, я удовлетворился весьма неплохой добычей. Из самого ценного: кошель, рапира, порох – и конечно же, шляпа. Всегда мечтал поносить такую вот широкополую да с огромным пером. Так, а что на счет пистоля? Неподалеку, в траве, нашлось и оружие. Отлично! Теперь я при транспорте – конь покорно застыл возле хозяина, -- и со стволом.

Тишину нарушили женские крики, вызвав у меня лишь негативные эмоции. В мои планы не входила помощь даже высокородной особе. С другой стороны – в новом мире надо как-то обосновываться, а делать это без денег – долго, дорого и неинтересно. Про найденный кошель я молчу: судя по весу, денег там хватит бы лишь на постоялый двор и краюху хлеба.

Решение я принял очень быстро.

Но в сторону кареты направился медленным, вальяжным шагом. А куда мне было торопиться? Если у владелицы кареты есть охрана, пусть для начала они дадут отпор. А уж с оставшимися храбрецами справлюсь я сам.

Девица верещала во все горло. Неужели ее там насилуют? Надо поторопиться, иначе могу не успеть. Лишенная чести высокородная вряд ли станет благодарить спасителя за свое как бы это получше выразиться: частичное спасение.

Впереди показалась заставшая поперек пыльной дороги карета. Рядом, на земле, лежало несколько окровавленных тел – видимо это была охрана. Разбойники находились неподалеку: столпились у низины справой стороны дороги, словно стадо баранов. Я достал пистоль. Заряжен? Отлично! Ускорил шаг. С расстояния трех метров выстрелил в одного, подскочил ко второму и, приставив кинжал к горлу – расправился с ним. Третий – тот, что пытался натянуть портки на голый зад, уже уползал на карачках. Убивать его не имело никакого смысла. Те, кто его нанял рано или поздно все равно узнают, что случилось. А добиться от него какой-нибудь информации они вряд ли смогут. Впрочем, наградить убегающего волшебным пендалем я все-таки успел. Потом я вернулся к девушке в дорогом расшитом драгоценными камнями платье и протянул ей руку.

Молодая особа сидела на земле, сжавшись в комок и обхватив колени руками. Ее била сильная дрожь. Она подняла напуганный взгляд. Лет шестнадцать, возможно, чуть старше. Светлые волосы, большие глаза орехового цвета и аккуратный курносый нос. Достаточно симпатичная – но все же не в моем вкусе.

Она недоверчиво посмотрела на меня, потом перевела взгляд на лежащие рядом бездыханные тела и затравленно попятилась назад.

-- Я хочу помочь, -- предупредил я.

Она посмотрела мне в глаза, покачала головой.

Дело её. Навязываться не стану. Не нужна помощь, значит не надо.

Развернувшись, я подошел к упряжи и освободил одну из лошадей. На продажу думаю пойдет! Такую холеную кобылку местные торговцы с руками оторвут.

-- Вы что делаете? – возмутилась высокородная.

-- Как это что? А вы что не видите: граблю вас!

-- Да как вы смеете?!

-- Очень просто. Да и потом, какая разница. Не я, так они, -- я указал на бездыханные тела. – Кстати, в отличие от этих головорезов, я не претендую на вашу честь! А это между прочем дорогого стоит. Да и плата смешная: всего одна лошадь. Думаю, от вас не убудет.

Блондинка надула губки и недовольно дернула головой:

-- Вы должны немедленно извиниться перед мной!

-- Извини, --спокойно ответил я.

Мой ответ ее, кажется, обескуражил. Высокородная посмотрела на меня, на поверженных мною врагов, внимательно оценила ситуацию, -- и сделала предложение, от которого я не смог отказаться.

-- Я вознагражу тебя: пять лир, если доставишь меня до Флоренции в целости и сохранности. Согласен?

-- Сколько по времени? – уточнил я.

-- Точное расстояние назвать не смогу, но если на конях и без лишних остановок, то к вечеру думаю, доберемся.

Теперь настала моя пора принимать решение. Как говорится: назвался груздем – полезай в кузовок. Раз предложил помощь, помогай. Или надо было молча садиться на коня и ехать в неизвестном направлении. Поэтому немного помедлив, я протянул девушке руку:

-- Договорились!

Высокородная конечно же рукопожатием не ответила – здесь другие порядки. Но зато представилась:

-- Меня зовут Катерина Висконти. А могу я узнать ваше имя?

Совершить меж пространственный и временной Прыжок, наверное, можно сравнить с выходом в открытый космос: невероятная нагрузка на организм. Поэтому я сам не понял, почему из сотни итальянских имен, которые мне были известны, выбрал это.

-- Арлекин[1] из Сан-Бергамо.

Имя девушка пропустила мимо ушей, а вот про город уточнила:

-- Сан-Бергамо? Область Ломбардии, верно?

Я кивнул.

-- Скажите, вы сейчас состоите у кого-нибудь в услужении?

Значит судя по моему внешнему виду, на господина я явно не тяну. Хотя, вспомнив своего последнего заказчика, я оценил это как забавное совпадение и, почесав затылок, коротко ответил:

-- Свободен как в поле ветер.

-- Великолепно, -- задумчиво промурлыкала Катерина.

***

Вооружившись двумя мушкетами и саблей, я занял место на козлах, а Катерина – в карете. Запряженная шестерка коней резко взяла с места, заставив меня слегка натянуть поводья. Вышло это не очень умело. Опыта ведь у меня нет. Впрочем, вскоре оказалось, что управлять каретой не так уж и сложно. Кони обучены, так что им лучше не мешать, но и не выпускать поводья из рук.

Дорога была широкой, прямой, по обеим сторонам пыльного тракта высокие пирамидальные тополя, за которыми раскинулись зеленые поля и горы. Настоящий рай на земле. А еще припекающее солнце. В моей реальности такие яркие дни можно по пальцам пересчитать – в основном серость, хмарь и вечные осадки. После того, как мы вступили в Шестую эпоху вымирания, пандемия человеческая, превратилась в пандемию техногенную. Как и предсказывали ученые: с изменением климата, началось таянье льдов и как итог – повышение температуры океанского дна привело к высвобождению метана и парниковых газов.

Начиная с 2130 года на щемлю обрушились сильнейшие засухи, сопровождаемые лесными пожарами и выбросом углерода. Многие виды животных, которые не смогли адаптироваться к изменяющимся условиям, попали в красную книгу. А прибрежные зоны стали непригодными для жизни. Не сказать, что наступил апокалипсис, но мир моего будущего сильно изменился, а человек как всегда – просто приспособился под возникшие обстоятельства. Крупные корпорации выделили природные зоны резерваций, а города сделали закрытыми эко-системами. Впрочем, как мне казалось, мы получили не самый худший сценарий будущего. Нас не поработили искусственные системы интеллекта, а власть не скатилась к жестокому авторитаризму. Хотя на счет последнего я, конечно же, поспорил бы да только увы – не с кем.

-- А ну стоять!

Кони заржали и встали как вкопанные. Дорогу нам перекрыли несколько пеших стражей в помятых доспехах и шлемах. На поясе ножи и сабли, а внешний вид далеко недружелюбный.

-- Кто такие? А ну отвечай! – Спросил впередистоящий: худощавый, низкорослый страж с длинными усами и крючковатым носом.

По всей видимости, это были представители власти, а не разбойники с большой дороги, так что скрывать я ничего не стал и спокойно сообщил:

-- Я сопровождаю Катерину из рода Висконти во Флоренцию. Недавно на нее было совершенно нападение, которое благополучно разрешилось в нашу пользу.

Странная фраза, но стражи меня поняли. Только вот дорогу уступать нам не собирались.

В этот самый момент в разговор вмешалась сама Катерина. Она выглянула из кареты и недовольно заявила:

-- Освободите путь! Я спешу по важным делам! Кондотьеры[2] напрямую подчиняются совету Десяти, в который входит мой отец. И вы не смеете чинить нам препятствие!

Осклабившись, стражи уставились на девушку и медленно двинулись к карете. Но я предупредительно выставил в качестве заграждения хлыст, а затем покачал указательным пальцем в знак предупреждения.

Усатый нахмурился и, обернувшись, посмотрел на помощников. На их лицах застыла глупая ухмылка. Меня всегда удивляли подобные простаки, которые привыкли оценивать силу не по качеству, а по количеству.

-- Поехали, Арлекин! – приказала Катерина и стукнула по крыше кареты.

-- Пропустите, - спокойно произнес я.

Но стражи и не подумали подчиняться. Впрочем, чего я от них ждал -- наемники это не военные, им зачастую закон не писан. Привыкли к тому, что война все спишет. Так что на таких ребят уговоры и разговоры вряд ли подействуют. Они порой хуже мародёров.

Один из стражей – лысый, похожий на жердь, подошел к козлам, и, достав нож, наставил оружие на меня. И знаком приказал молчать! Ох, неправильный ход. Подчинится такому может лишь трус или полный идиот. Впрочем, и нападать на противника в лоб, сейчас не имело никакого смысла. Семеро против одного – плохой расклад.

С наглым видом, усатый, схватившись за дверцу, все-таки немного помедлил, а потом попытался осторожно заглянуть внутрь. Но Катерина, скорее всего, была к этому готова. Она резко открыла дверцу, ударив любопытного наемника по лбу веером.

Я дернулся вперед – и тут же острие ножа уперлось мне в живот.

В направлении кареты ринулись еще двое воинов. Но и они опоздали! Оглушающий свист предостерег нас от начала серьезного конфликта.

К карете, с важным видом, подъехали латники на конях. Пять человек. Одеты единообразно, что подтверждало их принадлежность к регулярным войскам.

-- А ну прекратить возню! Живо! – рявкнул здоровяк с седой бородой.

Усач обернулся, мгновенно оценил ситуацию и быстро отошел в сторонку как ни в чем не бывало.

-- Дежурная проверка, капитане.

-- А у вас разве могут быть вопросы к представительнице знати?

-- Никак нет, -- отрапортовал усач.

-- Тогда проезжайте! – махнул рукой седобородый, и я незамедлительно исполнил его приказ.

Ближе к вечеру, как и планировалось, мы оказались у стен города. Толпившихся у ворот торговцев гнали вон, чтобы они устраивались на ночлег в нижний город, а у нас проблем не возникло – стражи сразу приметили знакомую карету и пропустили внутрь.

Дальше кони шли медленно, давая мне возможность осмотреть извилистые улочки и разношерстную публику. Минут через двадцать, мы оказались возле небольшого двухэтажного дома с высокой часовой башней в её правой части.

Нас уже встречали многочисленные слуги.

Я спрыгнул с козел и проследил за тем, как Катерину проводят в дом несколько молодых девушек. Ко мне подошел конюх, забрал хлыст и указал на парадный вход, возле которого стоял грузный мужчина в серых одеждах. Был он при шпаге и пистоле. Я не ошибся, если бы назвал его начальником охраны. Представителей этой должности можно узнать по одному тяжелому взгляду. Хмурый, пристальный, недоверчивый – он всегда должен подозревать всех вокруг, даже собственных нанимателей.

Мужчина приблизился, осмотрел меня с ног до головы и молча протянул руку. Понять, чего он хочет было несложно. Я снял с ремня пистоли и шпагу и передал охране вместе с перевязью.

-- Следуй за мной, -- произнес мужчина.

И я, безусловно, подчинился.

[1] Имя Арлекина происходит от имени озорного «дьявола» или «демона» французских народных театрализованных мистерий страстей Христовых.

[2]Кондотьеры (от итал. Condotta — договор о найме на военную службу) в Италии XIV–XVI веков были своего рода руководителями военных отрядов (компаний).

Глава 3

Глава 3. Допрос

Мы спустились вниз, миновали винный погреб: впереди шел здоровяк-охранник, а за мной двое тощих стражей с алебардами. Справиться с ними не представляло никаких сложностей. В узком помещении – считай, что они безоружные, размахивать таким длинным древком точно не получится. А вот главный был явно наготове, руку держал на пистоле, а вторую у пояса, где в ножнах имелся небольшой кинжал. Соберусь бежать – он наготове! Только непонятно, что за боец этот начальник охраны. Поэтому взвесив все за и против, я рассудил логично – шанс на побег упущен. Надо было бежать раньше, когда еще управлял каретой. А с другой стороны – зачем? Я спас дочь хозяина дома от неминуемой смерти. Какие ко мне могут быть вопросы? Люди во все времена одинаковые.

Оказавшись в небольшом подвале, я быстро осмотрелся – сбоку пылится сломанная дыба, посредине крохотная скамья и стол, сквозь узкое окошко струится дневной свет. Помещение видимо использовалось как склад, а не как место для допроса.

Стражники заняли свои позиции возле арочного входа, а здоровяк напротив меня – у стены.

-- Итак, начнем. Ты, стало быть, из самого Бергамо? – тут же уточнил он.

-- Так и есть, мессер, -- спокойно ответил я.

-- Допустим. Но как случилось, что ты вступился за сеньориту Висконте? Отвечай честно, как есть!

Хотелось ответить коротко и ясно. Но черт дернул меня за язык, и я затараторил:

-- Совершенно случайно. Меня по дороге нагнала карета, затем всадники. Крики, стрельба. Я сразу понял: дело плохо. Но честно сказать, мне бы стоило пройти мимо и не искушать судьбу, если бы не разбойники! Они первые попытались лишить меня жизни. Так что я был вынужден защищаться. И сделал это весьма удачно!

Здоровяк сложил руки на груди – поза явно подтверждала его недоверие к моей скромной персоне, а еще пристальный взгляд от чего-то сделался задумчивым:

-- Так легко расправиться с тремя головорезами? Возможно ли это списать на банальную удачу?

-- Не тремя, а двумя, -- уточнил я. – Одному, как я не старался, все-таки удалось уйти.

Судя по всему, здоровяк мне вновь не поверил, потому что следом послышался следующий вопрос:

-- И откуда же у тебя умения защищать свою жизнь? Неужели приходилось участвовать в военных компаниях?

Комплекция у меня спортивная, на руке несколько заметных шрамов, да глубокие морщины. Только военная выправка отсутствует. Так что врать тут стоило умело. Только для хорошей легенды необходимо обладать информации. А про конфликты средневековой Италии мне было известно столь мало, что даже не стоило начинать. Поэтому отвечать я начал осторожно:

-- Я не солдат и никогда им не был. Но до недавнего времени, я был слугой одного сицилийского лейтенанта. Сами понимаете: куда он туда и я. Так что по воле судьбы, пришлось участвовать в нескольких Северных походах. Там и нахватался всего понемножку.

По всей видимости этот ответ пришелся седовласому по душе. Никакой конкретики, но ко всему прочему – подтвердил его догадку. Как тут не согласиться.

-- А есть ли у тебя ныне хозяин? – поинтересовался здоровяк.

-- Увы, он сгинул на поле боя. Поэтому я и попросил сеньориту Висконти об услужении, -- ответил я. На самом деле, предложение исходило от самой Катерины, но это было не столь важно.

-- А кошель что висит у тебя на поясе? Уж не мародерством ли ты промышлял в лесах Святого Антония? – уточнил здоровяк.

-- Никак нет. Деньги, что содержит кошель – это вознаграждением, -- выдержав тяжелый взгляд седовласого, ответил я. – Если бы противник оказался проворнее, он бы с превеликим удовольствием забрал содержимое моих карманов. И в этом – особая справедливость победителя.

-- Интересное суждение.

-- Разве воинам не положен законный трофей?

-- Воину, но не слуге без господина. Что ж, вижу ты весьма своевольный человек.

Покрутив длинный ус, седовласый немного поразмышлял стоя на месте, а потом прошелся по крохотной комнате. Плохой знак – подумал я. Его явно что-то не устраивало в моих ответах. Как-то уж слишком все гладко у меня получалось. Впрочем, могли бы просто отпустить на все четыре стороны и не морочить голову ни себе, ни спасителю их благочестивой сеньориты!

Меж тем напряжение росло. Я заметил, как седовласый кашлянул в кулак и указал взглядом в мою сторону. Стражи мгновенно схватились за рукояти кинжалов. Но я не стал на это реагировать, чтобы лишний раз не провоцировать облаченных в доспехи воинов. В конце концов каких-либо обвинений мне никто не предъявлял. Но как оказалось, я сильно ошибался на этот счет. И к такому повороту событий, просто не был готов.

-- А ну-ка, покажи левую руку! – внезапно прорычал здоровяк.

Я не успел ничего сделать, когда один из стражей обхватил мое запястье и задрал рубаху до локтя. Интересно, что они хотят там обнаружить? Скорее всего, какой-нибудь символ, клеймо или иной знак принадлежность к стану врага, решил я. Поэтому не стал сопротивляться. Пусть лучше посмотрят, успокоятся и принесут мне свои глубочайшие извинения.

Седовласый оказался в шаге от меня – в его руке возникло кресало. Он чиркнул пару раз, поджог толстую черную свечу и поднес ее к моему предплечью. Пламя было синим. Причем цвет оказался таким ярким, что можно было предположить: в изготовлении свечи использовали особые химикаты.

Всего секунду он взирал на мою руку, а потом резко затушил огонь и тихо прошептал:

-- Маскинганна[1]! – Я успел заметить на своей коже рваные раны, зашитые грубой нитью. Причем видны они были только при свете синего пламени. Что за наваждение?! Моя рука сейчас была похожа на конечность Франкенштейна, сшитого из лоскутов человеческих тел.

Я сдержанно поиграл скулами. Странная, непонятная вещь – но разве это повод впадать в панику? Для начала надобно во всем разбираться! А уже потом делать выводы.

-- Откуда ты родом, мерзкая тварь?! – процедил сквозь зубы здоровяк.

-- Сан-Бергамо. Меня там каждая собака знает!

Адаптироваться к непонятной ситуации всегда сложно. Тут главное не замыкаться, а стараться отвечать спокойно и односложно. И неважно будет ли правдив твой ответ или нет. Так я, собственно говоря, и поступил. Врал открыто, прямо в глаза тому, кто меня допрашивал.

Седовласый схватил меня за лицо, запрокинул голову и, открыв рот, заглянул внутрь. Интересно, что там хотел обнаружить этот долбанный «стоматолог»? Я дернул головой, продолжая сохранять поистине королевское спокойствие.

-- Спокойнее! Спокойней!

Через пару секунд, здоровяк отпустил меня и злобно выругался:

-- Гребанный manaro[2]!

В этот момент в подвальном помещении появился долговязый горбун. Слишком большие глаза и нос, а ко всему прочему и широкий морщинистый лоб, хотя возраст явно молодой. Склонив голову, он недовольно пробурчал себе под нос какое-то странное проклятие. И склонив голову, протиснулся между стражами, которые будто специально встали у него на пути.

А вот, по всей видимости и тайный доносчик, куда же без него.

Горбун быстро подошел к седовласому и прошептал тому что-то на ухо. Затем бросил в мою сторону подозрительный взгляд, осклабился, и ничего не сказав, быстро удалился, прихрамывая на левую ногу.

Здоровяк посмотрел еще раз на черную свечу, что стояла на столе, и отдал короткий приказ:

-- Увести его! И не забудьте написать письму в священную канцелярию.

Я глубоко вздохнул, понимая, что мои проблемы в новом мире только начинаются.

***

Темница оказалась крохотной, с небольшим окошком под потолком, но за счет сена на каменном полу весьма уютной. Руки мне сковали кандалами, но к стене приковывать не стали. А еще дали дырявое ведро для испражнений и заперли на ключ решетчатую дверь.

Недолго думая, я облокотился о стену, отклонил голову и провалился в глубокий сон.

Это был мой первый пространственный Прыжок. Но я знал из информационного пособия, что после явления в точке приземления происходит резкий упадок сил. Это как межконтинентальный перелет – организм не успевает адаптироваться к перепадам давления, тебя погружает в рваный сон, а после приземления ты чувствуешь упадок сил. При прыжке происходит нечто подобное, только в несколько раз сильнее. Конечно, зависит от времени перехода и количества преодолеваемых реальностей: чем длиннее временной прыжок, тем выше нагрузка на путешественника.

Проснулся я внезапно. Открыл глаза, осмотрелся. Вокруг ничего не изменилось. Все также пробивалось солнце сквозь небольшое окошко, только луч переместился уже выше. Интересно, сколько я проспал? Пару часов или целый день?Скорее все-таки второе, потому как чувствовал я себя весьма сносно. За несколько часов так хорошо силы бы не восстановились.

Ну что ж, теперь можно собрать мысли воедино и продумать дальнейший план действий.

Итак, что мы имеем… Мне удалось ускользнуть от убийц заказчика, скрывшись в иной реальности. Это хорошо! Отследить трассер прыжка у них вряд ли получится, так как я не задавал начальные координаты, а лишь поставил на максимум энергию исходной точки. Получается, мой план сработал. Огромное количество переходов в неизвестном направлении.

Теперь можно приступать к процессу адаптации. Тем более, что срок изгнания будет долгим. Минимум лет десять-двенадцать. Это достаточно для временной перезагрузки – а раньше совершать обратный прыжок не имеет никакого смысла, схватят и предадут справедливому суду. А за преступление, что я совершил, не дают пожизненного срока или смертной казни. Наказание куда серьезнее. Если после возращения и поимки, власти смогут установить мою личность, то уничтожат весь мой род вплоть до третьего колена. Для этого в Российской полиции существует служба филеров – они не только занимаются слежкой между мирами, но и приводят в исполнения судебные решения меж пространственного характера.

На лице возникла грустная улыбка. Я ощутил небывалый приток адреналина. Мне все-таки удалось совершить невозможное: изменить ход истории, уничтожив правящие дома Российской Империи. А ведь заказчик ставил задачу расправиться лишь с Юсуповыми. Но он не учел одной простой вещи – Китобой находится вне системы, и всегда играет по своим правилам, в отличие от других наемных убийц.

Я немного отвлекся. Хорошо, в любом случае – прошлое осталось в моей корневой реальности. А что же с реальностью нынешней, где я оказался? Время – средние века 12-13 век, место – Италия. Возможно, с некоторыми допущениями. Вселенных же много. Возможно, меня зашвырнуло, в некий альтернативный вариант. Ладно, разберемся.

А что на счет меня?

После прыжка, мое тело претерпело некие изменения. И седовласый на допросе мне это наглядно продемонстрировал. Странная побочка. Впрочем, как мне кажется, некритично. Вопрос лишь в том, что теперь меня считают прокаженным, даже не так – имеющим колдовскую отметку.

Из темноты узкого коридора послышались медленные, шаркающие шаги. Я внимательно вгляделся в темноту. Возле решетки возникла сгорбленная фигура коротко стриженого старика, облаченного в черную сутану. На его груди висел деревянный крест, а в руке виднелись каменные четки с символом веры.

Пристальный взгляд пронзил меня не хуже швейной иглы. Он долго молчал, перебирая бусины, чем вызвал у меня непреодолимый приступ изжоги. Я икнул, постукал себя по груди и недовольно покосился на священнослужителя.

-- Да, дела хуже, чем я думал! -- протянул старик.

Я протяжно зевнул.

Стук четок прервался, старик окрестил себя, а затем меня и сказал:

-- Мое имя, кардинал Пьетро да Верона. И я являюсь представителем святой канцелярии.

На моем лице застыло притворное равнодушие.

-- Крепкий разум. Что ж, это неплохо, -- в слух рассудил Верона.

-- Откуда вы родом, сын мой?

-- Бергамо, -- ответил я.

-- Город или пригород? – уточнил священник.

-- Это столь важно?

-- Если спрашиваю, значит надо отвечать! – мило улыбнувшись, промурлыкал Верона. -- Господь поможет любой заблудшей душе, если та сделает первый шаг в его направлении.

По всей видимости, быстро это не закончится. И единственное, что я сейчас могу сделать – это удовлетворить любопытство кардинала-инквизитора, чтобы этот клоун побыстрее убрался восвояси.

-- Пригород.

-- Ну вот и хорошо, -- кивнул Верона и, сняв с шеи крест, протянул его мне через решетку. – Целуй символ веры, сын мой. Тем самым ты укрепишь свои шансы на спасение!

Я едва прикоснулся губами к деревянному образу и тут же убрал голову. Никогда не был поборником веры. Нет, в высшую силу, я, конечно же, верил. Но для меня высшее божество имело отнюдь человеческий вид. А церковь и вовсе представлялась сборищем шутов – что в моем настоящем, что в нынешнем прошлом.

-- Интересно. Весьма интересно, -- водрузив крест обратно на шею, протянул священник. – Стало быть, ты из Бергамо?

Впрочем, Верона не ждал ответа – а просто наблюдал. Бусинки опять издали монотонный стук. С языка священника сорвались слова молитвы. Сначала шепотом, но постепенно они стали громче.

-- Вы ждете, что я начну корчиться от боли и извергать ужасные проклятия?

-- Такое случается, но нечасто, -- ответил Верона и улыбнулся. – Пока мы лишь на начальном этапе дознания. А всем самое интересное конечно впереди.

-- И сколько же этапов я должен пройти, чтобы вы меня отпустили?

Немного помедлив, священник извлек из рукава ключ и тихо ответил:

-- Промедление подобно смерти. Предлагаю перейти сразу к последнему!

Два здоровяка вывели меня на постоялый двор. В стороне бегали куры, стояла деревянная телега у каменной башни и стог сена под навесом возле хлева. Но важно, что лежало прямо в центре пыльного круга: мертвое человеческое тело было накрыто куском грязной ткани.

-- А вот и наш заключительный этап, незнакомец из Бергамо, -- ответил священник.

Помощник убрал ткань, и я уставился на убитого мной в лесу разбойника: свернутая набок шея, землистое лицо. Представители церкви осенили себя крестным знамением.

-- Сделай круг вокруг мертвеца, -- произнес Верона.

Я недоверчиво уставился на инквизитора. Возможно, это один из неких достоверных способов определить – колдун я или нет.

Очертив круг, помощник указал мне на линию.

Люди замерли в стороне, ожидая моего первого шага. Я оценил ситуацию так: сбежать можно – но скорее всего, недалеко, представители инквизиции начеку, а их – четверо. И это только тех, кого я заметил. Расправятся со мной раньше, чем кардинал Верона закончит свою молитву. Для того чтобы выстрелить человеку в спину им здесь решения суда не нужно. Они сами прокурор, суд и исполнитель в одном флаконе.

Сделав один круг, я покосился на церковных крыс. И получил от них даже одобрение – давай, продолжай. Второй круг – и опять ничего. Впрочем, в другом исходе я и не сомневался. В конце концов – какая к чертям собачьим одержимость и дьявольская отметина? Я родом из другого времени, а не из глубин Ада!

Но не успел я сделать последний шаг, как тело мертвеца дернулось, грудь увеличилась в размерах, словно он набрал в легкие побольше воздуха и послышался протяжный вздох. На лице Верона возникла довольная ухмылка. Как говорят в таких случаях: сто процентное доказательство предъявлено!

На меня тут же накинулось двое плечистых мужланов: вывернули мне руки, прижали к земле и я услышал елейный голос инквизитора:

-- Ну вот мы и проверили показания сеньора Лукино. А знаете, что самое интересное? У нас нашлись, кто подтвердил факт того, что вы выбирались из заброшенного колодца, незнакомец из Бергамо. Как по мне, так это полностью подтверждает вашу принадлежность к дьявольскому отродью, manaro!

Рядом с инквизитором возник пузатый здоровяк в грязном фартуке и с длинной иглой в руке.

-- Разрешите вам представить, мессер Гура. Он носит почетную должность: Прокалывателя ведьм!

Я резко дернулся, но пузатый только осклабился:

-- Не бойтесь, это люди испытывают боль. А мерзкие перевертыши просто лишаются земной оболочки!

[1]Что в переводе буквально означает «мастер обмана» был легендарным персонажем сардинского фольклора.

[2]Дословно – оборотень.

Глава 4

Глава 4. Побег

Я натянул цепь, отчего кандалы врезались в запястье. Если до этого я мог передвигаться по темнице, то теперь был лишен и этой скромной возможности.

Верона сообщил писарю, что на рассвете в дом Висконти прибудет повозка, которая доставит в святой орден. А значит у меня не так много времени, чтобы придумать план побега. Но в первую очередь надо начать с подготовки оружия. Среди соломы я нашел несколько крепких веток, засунул одну в зазор между каменных плит и резко обломил. Две иглы забраковал, а три показались мне достаточно острыми. Если зажать между пальцев, то вполне можно нанести смертельный удар, если угодить, к примеру, в шею. Заодно набрал немного сухой земли. Если охранников будет двое-трое, этого вполне хватит чтобы ненадолго деморализовать их, а если больше – придется импровизировать. В любом случае – это последний шанс, сплохую и окажусь в застенках инквизиции. А выбраться оттуда можно лишь одним способом – в деревянном ящике! Но меня такой вариант, естественно, не устраивал.

В коридоре послышались аккуратные, слегка различимые в тишине шаги. Это не стража и не представитель инквизиции, а явно кто-то другой.

Из темноты вынырнул свет тусклого фонаря и невысокая фигура. Я был немного удивлен, что ко мне в гости пожаловала сама Катерина Висконти. Поставив на пол корзину, она протянула мне через решетку лепешку, немного овощей, а затем бутыль молока. На еду я накинулся, словно полоумный. Можно сколько угодно рассуждать о силе духа и тренированном сознании, -- но кто мы без энергии, которая нас питает!

Мне хватило пяти минут, чтобы утолить голод и жажду. Катерина покорно ждала, не спеша начинать разговор. Приглушив свет фонаря, она слегка приспустила капюшон и прошептала:

-- У нас не так много времени.

-- Знаю, утром сюда явится Верона со своими головорезами, -- ответил я.

Катерина покачала головой:

-- Он и служители ордена уже здесь.

-- Здесь?! Вот это да. Не ожидал от кардинала такой прыти!

-- К нам прибыли несколько повозок, и человек тридцать, неменьше. Все монахи в полном вооружении. Я честно сказать никогда такого не видела.

-- Вот чёрт! – я высыпал землю обратно на каменные плиты.

-- Он собирается забрать тебя с рассветом, переждав ночь, -- объяснила Катерина и немного подумав, добавила: -- Говорит, что в ночное перевозить monaro очень опасно.

-- Бред собачий! – оскалился я.

Катерина заметно улыбнулась:

-- Я тоже так считаю. И хочу предложить тебе сделку.

-- Жизнь в обмен на… -- начал я.

-- На одну услугу, -- перебила она меня. -- Услуга непростая. Далеко непростая. Но думаю, она тебе по плечу.

-- А если откажусь?

-- Тебя обвинят в ереси! И сожгут или четвертуют, но скорее всего – второе. У мужчин привилегия перед представительницами слабого пола. Это колдуний просто сжигают или сажают на «позорный стул».

-- И зная это, ты просишь помощи у оборотня? – поинтересовался я.

Услышав последнее слово, Катерина вздрогнула – ее ладонь потянулась ко лбу, но в последний миг она передумала и не стала креститься. Опустив голову, представительница знатного рода немного помолчала, а потом со всей уверенностью произнесла:

-- Мое положение настолько ужасно, что я готова просить помощи хоть у самого Дьявола. Тем более, когда Святые Заступник уже бессильны! -- В руках Катерины блеснул ключ. Она протянула руку через решетку и быстро заговорила: -- Я сильно рискую находясь здесь. И, скорее всего, ты мой последний и единственный шанс на спасение. Поэтому я не просто прошу согласиться на мои условия, а умоляю это сделать стоя перед тобой на коленях!

Я медлил лишь минуту. Не потому, что выбирал, а просто просчитывал дальнейшие шаги. А затем протянул Катерине руку. Удивительно, но, даже шагнув на семьсот лет назад, я умудрился получить новый контракт.

Девушка открыла дверь и помогла мне избавиться от цепей.

-- Идем, скорее!

Мы выбрались через коридор, который оказывается имел несколько выходов. Катерина вывела меня к дороге, где нас ждал всадник. Я запрыгнул в седло. Девушка оказалась рядом. Наши взгляды пересеклись. В ее глазах читалась надежда, а мои были наполнены радостью свободы.

-- Доверенный человек доставит тебя в безопасное место, -- прошептала она. – Мы встретимся чуть позже, и тогда ты сможешь сдержать свое обещание.

Я не любил бросать слов на ветер. И здесь, в отличие от моего времени, словам давалось особое значение. Немного помедлив, я кивнул в знак благодарности и произнес:

-- Сделаю все что в моих силах.

***

Ранний петух возвестил о том, что ночь больше не имеет власти на земле. Тьма отступила, и мир погрузился в предрассветную дымку. Верона вступил на скотный двор в окружении вооруженных стражей святого ордена – на кирасах светились белые кресты на черном фоне. В руке священника имелась темная свеча – особый артефакт, способный проявить и обнаружить силы тьмы.

Остановившись возле маленькой деревянной двери, Верона обратился к помощнику, предупредив:

-- Будьте аккуратны, я думаю, речь идет о демоне среднего порядка.

Тот кивнул и, пригнувшись, исчез в пустоте коридора.

Через минуту послышались встревоженные крики. Началась суета, замелькали факелы, послышалось тревожное ржание. Верона спешно покинул двор – остановившись у ворот, он несколько раз перекрестился и начал читать молитву Спасение от лукавого.

Кардинал понимал, что опоздал. Но самое ужасное, что страх его рос с каждой секундой. А что, если он упустил не просто жалкого прихвостня темных сил, а фигуру более важную?

Больше часа священник смотрел на извилистую дорогу и мысленно просил всевышнего дать ему силы, для поимки изворотливого беглеца. И Господь услышал его молитвы – тишина донесла до старца топот запряженной шестерки.

Карета остановилась напротив кардинала-инквизитора. Возница зло рыкнул, приструнив раздухарившихся лошадей. С облучка спрыгнул сухопарый мужчина с бельмом на глазу. Он низко поклонился священнослужителю и прошипел змеей:

-- Мы уже взяли его след!

-- Я в тебе ни секунды не сомневался, Кане[1].

Помощник низко поклонился и открыл дверцу кареты перед священнослужителем.

Через минуту они покинули скотный двор в сопровождении четверых всадников. Опытные охотники, воспитанные Кане, могли изловить кого угодно, хоть самого дьявола. И Верона был уверен – уже к полудню, на шеи беглеца будет красоваться петля, пропитанная солью.

В имении Висконти остались доверенные люди кардинала – дознаватели святого ордена. Им было приказано внимательно осмотреть двор и погреб, чтобы определить того, кто помог сбежать демону среднего порядка.

Дознаватели хорошо знали свое дело. Им быстро удалось обнаружить следы того, кто помог осуществить побег.

-- Это была девушка, брат Люциус, -- ответил первый дознаватель.

-- Ты прав, брат Гвидо. Получается, у нас появился основной подозреваемый.

Снаружи послышался истошный вой собаки.

-- Павел, посмотри, кто там к нам пожаловал? – без особого волнения попросил брат Люциус.

Младший послушник кивнул и размеренным шагом направился к выходу. Воцарилась тишина. Брат Гвидо измерил пальцами несколько следов у дороги, зафиксировал в памяти повреждение у задней подковы справа и внес данные в тетрадь. Хорошая примета, трещина у самого основания! Найти такого коня будет несложно, особенно если знаешь где искать.

Дознаватель разогнул затекшую спину, тяжело вздохнул и обратился к Люциусу.

-- Нам пора! Поторопи послушника Павла.

Тот выругался, хотел возразить, но все-таки поплелся на скотный двор. Помнил, как за недавнее возражение получил звонкую оплеуху от наставника.

На горизонте появились первые лучи солнца, мир накрыла ослепительная утренняя пелена. У ворот возникли две фигуры – очень похожи на братьев Павла и Люциуса. Но это были не они. Гвидо отругал себя за неосмотрительность, но было уже поздно. Два сеньора приблизились к представителю святой инквизиции. Один был статен и скуласт и носил тонкие длинные усики с бородкой. Второй, совсем юн – черты лица довольно гладкие, миловидные: небольшой нос, крохотные зеленоватые глаза да тонкие губы. Но оба при шпагах и странных эмблемах на куртках – игла и две нити.

-- Чем обязан, благородные сеньоры? – поинтересовался Гвидо.

-- Мы ищем беглеца, -- ответил юноша, наплевав на манеры представиться и назвать свое имя.

Гвидо улыбнулся:

-- Увы, но человек, которым вы интересуетесь – забота святой инквизиции.

-- Мы ищем беглеца! – упрямо повторил юноша.

Гвидо недоверчиво уставился на юношу – в наивном взгляде мелькнуло нечто неуловимо серьезное, что приобретается с годами и огромным жизненным опытом. Нахмурив лоб, инквизитор покосился на запястье второго сеньора. Извилистая линия темного следа уходила под пышный рукав куртки.

-- Кто вы сеньоры? И где мои братья? – недоверчиво поинтересовался Гвидо, прижав к себе кожаную суму в которой содержались найденные им следы.

-- Мы ищем беглеца! – прорычал юноша. Его глаза блеснули дьявольским огнем.

Волнение внезапно сменилось осознанием огромной опасности.

Гвидо попытался убежать – но у него ничего не вышло. Скуластый схватил его за воротник и буквально пригвоздил к земле. Удивительно, но при его скромной комплекции он обладал нечеловеческой силой.

Юноша улыбнулся – поковыряв в зубах длинным черным ногтем, затем присел рядом с инквизитором и приставил ноготь к горлу пленника.

-- Я тебя еще не отпускал! – предупредил он Гвидо.

Из широкого рукава, где скрывалась мрачная татуировка, выползла ядовитая змея.

***

Проводник хорошо держался в седле. Зато с моим умением верховой езды, я еле поспевал за ним, пытаясь справиться с ретивым конем что достался мне. Лишь когда мы попали на горную тропу, стало немного легче. Конь стал двигаться осторожно, постоянно оглядываясь.

-- Ей, уважаемый! А куда мы путь держим? – поинтересовался я.

Ответа не последовало.

Я поравнялся с всадником. Покосился на проводника: мужчина средних лет, щуплый и седовласый – неприметная внешность, на такого взглянешь и забудешь. Единственное, что привлекало внимание – это черная перчатка на левой руке.

-- Может быть, все-таки потрудитесь ответить? – поинтересовался я.

Но проводник проигнорировал и эту просьбу.

Кони взбирались тяжело. Часто топтались на месте, и их приходилось постоянно подгонять, ударяя по бокам и цокая языком. Наконец мы выбрались на плато – тут было много густых кустарников и сухих карликовых деревьев. Проводник спешился, подошел к моему коню и взял того под уздцы.

-- Приехали? – уточнил я.

Кивок.

-- Дальше пешком?

Опять кивок.

-- А ты?

И вновь утвердительный ответ.

Теперь догадаться было несложно – меня сопровождал немой. Причем не от природы, а перенесший особые пытки. Впрочем, в свою бытность я изучал язык жестов и если мой проводник не был обучен грамоте, можно было попробовать общаться с ним именно с помощью пальцев.

-- Нас будут преследовать? – обратился я к проводнику.

-- Они уже напали на след, -- ответил тот, жестикулируя пальцами. – У них очень опытные охотники.

Жесты оказались немного иные, но в общих чертах я понял смысл продемонстрированныхскорее образов, чем слов.

-- Сколько у нас времени?

--Немного. Я уже чувствую их дыхание.

Конечно, ничего этот старик не чувствовал и чувствовать не мог. Но опытный следопыт имеет внутренний компас или лучше выразиться: развитую интуицию, которая редко подводит своего владельца.

Прятать коней мы не стали. Как говорится: шило в мешке не утаишь! Да и какой в том смысл? Если охотники напали на след, они скоро нагонят нас и продолжат двигаться дальше независимо от того – обнаружат в перелеске наших коней или нет.

В зеленых зарослях из земли торчали высокие каменные ступени, которые наверняка вели к крепости или обители. А что, очень даже оригинально, пытаться спрятать того, кого ищет инквизиция в доме Божьем.

-- Что там наверху? – обратился я к проводнику.

Его руки быстро замелькали передо мной.

-- Там – твоя свобода!

-- Свобода?

-- Да, от этого, -- Проводник указал на мои запястье, где еще виднелись следы от кандалов. – И от этого! – его палец уткнулся мне в сердце.

Не знаю, что он имел в виду, но спорить не стал.

Остаток пути мы проделали неспеша. Казалось, что дорога ведет нас под самые небеса. Я несколько раз оступался, но мне везло удержать равновесие – иначе бы скатился вниз с огромной высоты. Проводник оказался проворнее меня: шел размеренно, делая каждый шаг осторожно и явно экономя силы.

Примерно через час ступени закончились, и мы оказались на небольшой площадке, окруженной каменным заграждением. А впереди виднелись гигантские деревянные ворота – прямо в отвесной скале, и никаких внешних признаков постройки. На солнце блестели металлические заклепки и узоры, а чуть выше, прямо в каменной тверди, можно было различить бойницы и вытянутые окна. Получается, что строение прямо внутри горы. Как по мне – это настоящая непреступная крепость, которая при определенных обстоятельствах может выдержать многодневную осаду.

Проводник остановился в шагах десяти от входа и указал мне на ворота. Я пожал плечами. В ответ, мужчина лишь отмахнулся – показывая, что дальше нужно идти одному. И не дожидаясь пока меня впустят внутрь, развернулся, и отправился обратно. Что ж вполне в духе времени – это тебе не работник месяца, который будет все дожимать до конца и водить тебя за руку. Доставил из одной точки в другую – и на этом все!

Но если честно, меня больше интересовал другой вопрос: как монахи планируют отбиваться от нападок инквизиторов, что будут здесь через пару часов? Да и в целом план, который придумала молодая особа женского пола, не внушал особого доверия.

Огромные ворота заскрипели, и между створок возник огромный плечистый привратник. Настоящая скала по сравнению даже со мной – а у меня, на минуточку, рост метр восемьдесят два.

Шмыгнув широким носом, привратник смерил меня надменным взглядом. Почесал затылок, сдвинув крохотную шапочку на затылок, а затем немного отклонился назад и со всего маху влепил мне оплеуху. Удар был настолько мощный, а главное неожиданный, что сбил меня с ног. Мир перед глазами поплыл, и я потерял сознание.

Очнулся я уже в застенках обители. На этот раз никаких оков – просто железная клетка, скрытая в темноте. Вокруг ничего не видно, зато отчетливо слышно, как мерно капает вода с каменного потолка и свистит гуляющий по коридорам сквозняк.

Меня охватил истерический хохот. Я наивно полагал, что уже выбрался на свободу, но вместо этого – угодил в новую ловушку. Катерина оказалась не таким простым союзником, как мне казалось. Да и союзником ли? По всей видимости, люди в эту эпоху куда сложнее, чем в моем будущем – настоящие интриги Мадридского двора.

-- Это тоже пройдет! – произнес чей-то тихий вкрадчивый голос.

Я напряг зрение. Из темноты проступил крохотный силуэт – в половину человеческого роста, неуклюже переваливающийся с ноги на ногу.

Посетитель был облачен в длинный балахон неопределенного цвета. При ходьбе незнакомец опирался на крохотную деревянную клюку.

-- Доброго вечера тебе пришелец, -- произнес тот, кто находился с внешней стороны клетки.

Судя по росту, он был карликом.

-- Вероятно это некая ошибка? – не без иронии уточнил я.

-- Оптимизм – это хорошее качество. Присущее живым, а не мертвым. Но спешу огорчить тебя – факты говорят, что случайностей не существует. Любое событие в нашем мире неизбежно.

-- Все так плохо? – я наигранно удивился.

-- Время покажет, время покажет.

Карлик подошел к стене, где в кольце висел небольшой факел. Вспыхнуло пламя, заставив тьму отступить и затаиться в глубине арочного коридора.

Вернувшись к решетке, священник продолжил разговор:

-- Ваш покровитель предупредил меня, с кем я имею дело.

-- И с кем же? – поинтересовался я.

Карлик снял капюшон. На меня уставились крохотные с прищуром глаза. Обычный мужчина среднего возраста – рыжие, растрепанные волосы, широкий лоб, непропорционально большой нос и огромная голова, по сравнению с узкими плечами и детским телом.

-- Вы человек, в котором скрыто зло! – спокойно ответил карлик. – Конечно, можно это отрицать, отгоняя от себя тяжкие мысли, но факт остается фактом – внутри тебя засело дьявольское начало. Но не стоит переживать: орден Черной Розы испокон веков изгоняет бесов даже самого высшего порядка.

Да чтоб им пусто было! Ну сколько можно? Кто о чем, а вшивый снова о бане! Опять они со своей одержимостью, -- мысленно возмутился я. И доказывать обратное, я уверен, не имеет никакого смысла. Потому как хрен редьки не слаще! Либо тебя четвертуют представители инквизиции, либо – проведут обряд экзорцизма замучив до смерти.

-- Вас попросила об этом сеньо…

-- Цыц! Держите свой язык за зубами, юноша! – прервал меня карлик и тут же предупредил. – Мы здесь не произносим имен своих покровителей. Никогда и не при каких обстоятельствах. Таково правило!

-- А что на счет представителей инквизиции, от которых я сбежал? И скорее всего они уже напали на мой след! Что делать с ними?

Карлик скривился и зло сплюнул на землю. А приблизившись к решетке, тихо прошептал:

-- Ненавижу ваше черное отродье! Но еще сильней ненавижу представителей святой канцелярии. Впрочем, если ты не переживешь первое Таинство всем будет только легче. Мы выдадим дознавателям твое тело, принесем свои соболезнования твоему покровителю, и закончим с этим!

Развернувшись, карлик похромал по коридору, забрав с собой факел – оставив меня в полной темноте наедине с собственными мыслями.

[1]Cane – итал – пес

Глава 5

Глава 5. Визитеры

Время весьма обманчивая штука, особенно если ты находишься в кромешной тьме – все вокруг наделяется странным статусом «относительно». Минуты превращаются в часы, а секунды описывают бесконечную петлю. Мир сжимается до расстояния вытянутой руки, куда может дотянуться твое израненное сознание.

Я пытался найти здесь хоть какой-то маломальский ориентир: считал капли, что падали на ледяной пол, попадая в небольшое углубление; мерил шагами клетку, разогревая закоченевшие мышцы; вглядывался в пустую темноту; но главное – пробовал отыскать причину, которая загнала меня в подобные обстоятельства. Я в буквальном смысле попал из одной клетки в другую.

- Псы.. псы… -- послышался из темноты тонкий голосок.

Нахмурившись, я прищурился и присмотрелся к густой темноте, но не смог различить даже призрачных очертаний!

-- Ты тут?

Голос принадлежал либо юноше, либо девушке. Но скорее всего – второе.

-- Нет, ушел. – Мне уже порядком надоели ночные визиты. Хотя по моим подсчетам сейчас еще был день, или вечернее время.

-- У меня для тебя послание! – донеслось из темноты.

-- От кого? – без особого интереса уточнил я.

-- Сам знаешь.

Блин, прямо загадки тысячелетия. Впрочем, чему я удивляюсь: все средневековье пронизано интригами и многоходовыми заговорами. Но лично меня интересует: какую игру затеяла наследница рода Висконти? И что за роль отведена лично мне? Второе, кстати, как не парадоксально – не так уж важно. Разберусь по ходу пьесы – как говорят в таких случаях. Тем более, что любой заказчик считает исполнителя пешкой, а не ферзем. Так было, есть и будет всегда!

-- Хорошо, говори, -- обратился я к темноте.

-- Через пару часов начнется missio[1]. Обряд будет проходить в Соборном зале святого Луки. Когда попадешь туда, обрати внимание на винтовую лестницу возле алтаря – только ту, что слева. Считай это твой путь к вознесению. Как говорится: умрешь праведником и окажешься в раю! Так вот, эта лестница ведет в святыню, основное хранилище орденских реликвий. Ты должен пробраться туда и найти Ruby Stiletto[2]. Как сделаешь – подай сигнал. Лучше всего используй уханье совы. Четыре раза. И мы поможем тебе покинуть каменную твердыню. Проведем тайной тропой к свободе.

-- К еще одной?

Тьма не ответила. Видимо почувствовала в моих словах заметный сарказм.

Что ж, изумительный план, если не считать одной простой вещи: я – убийца, а не вор. Но и это полбеды, если учесть, что в данной отрезок времени я нахожусь в заточении, и освобождать меня, по всей видимости, никто не собирается.

-- Можно вопрос?

-- Задавай!

-- Кто является хранителем ключа? – уточнил я, хотя ответ и без того был весьма очевиден.

-- Морганте, первый советник ордена! Ты, кстати, уже имел честь с ним познакомиться.

-- Карлик?

-- Он самый.

-- Первый советник обязан присутствовать на мессе? – уточнил я.

-- Мне это неизвестно, -- ответил голос.

-- А что входит в обряд очищения?

-- Мне это неизвестно.

-- После обряда, меня посадят обратно в клетку?

На этот раз ответа не последовало. Ну не мог я не пошутить в данной ситуации. Уж слишком не серьезно выглядела ситуация, в которой я получал инструкции от какого-то подростка. Который знал, не больше церковной мыши. Нет, так дела не делаются. Для такое ситуации никакой импровизации не хватит.

Из темноты донесся вздох сравнимый с разочарованием:

-- Мне сказали, что ты не так глуп, как остальные. Те, кто был до …

Голос замолчал. А я улыбнулся – теперь все окончательно встало на свои места. Катерина рисковала мной как разменной монетой, по принципу: не сможет один, отправим другого. Впрочем, чего еще ожидать от молодой особы, которая видит цель, но не видит препятствий. И вообще, слабо понимает, как осуществить задуманное.

-- Если вопросов нет, я удаляюсь. Удачи! Не забудь. Сова. Четыре голоса.

Послышалось едва различимое шуршание, и мир вновь погрузился в тишину. Что ж теперь картина стала более ясной. Никакого благородства в поступке Катерины не было, и быть не могло. Она преследовала определенную цель – а я инструментом для ее достижения. Слуга на побегушках! И вполне возможно, что при положительном исходе – краже из ордена Черной Розы, -- от меня просто избавятся. А как иначе! С другой стороны – если я добуду этот самый стилет, то у меня наконец появится право голоса. А заодно, и предмет торга. На который можно выменять не только свободу, но и кое-что иное.

Вроде бы все просто. Но если честно – план не поддается никакой критики. Лестница ведет в хранилище – а дальше сам разберешься. Правда, если вспомнить Дюма и историю про тех же мушкетеров, все было еще более прозаично. Скачи через море, забери подвески у герцога, и возвращайся. А остальное так, пустяки.

***

Они встретились в месте, где извилистая тропа обрывалась, теряясь в непроглядных кустистых зарослях. Луна выбралась из-под облачных лоскутов и с интересом уставилась на двух спешившихся всадников.

-- Беглец в обители Черной Розы, -- произнес человек с бельмом на глазу.

Старик задумчиво заиграл четками. А потом недовольно скривился:

-- Катерина, маленькая дрянь! Вечно она сует свой нос, туда, куда не следует и путает все карты.

-- Крысы нашептали мне, что монахи готовятся к обряду Очищения.

На лице инквизитора возникло удивление.

-- Забавно, а я считал, что Лукино ошибся, приняв спасителя Катерины за Чужака. Черная свеча весьма обманчива в Синих миражах. Лишь человек посвященный в тайну Бытия способен разгадать образы.

-- Он – manaro! У меня не было на этот счет никаких сомнений! – прорычал Кане и тут же спросил: – Только ведь монахи не смогу избавить Чужака от дьявольской метки?

-- Не смогут, -- подтвердил Верона.

-- Тогда зачем им это?

Инквизитор прошелся вдоль тропы – его обуревали сомнения. А значит надо выбрать верный путь, иначе потеряешь равновесие и свалишься в пропасть. Но как не ошибиться? На одной чаше весов Кристина и род Висконти, который уже встал костью поперек горла своими притязаниями на высшую власть, и от которого надобно поскорее избавиться, чтобы расчистить себе путь к папскому престолу. С другой – волк в овечий шкуре, который способен пролить свет на существование третьей силы. А действовать по двум направлениям – не получится. Это тоже самое, что усидеть на двух стульях.

Так какую же тропу выбрать?

Верона быстро запричитал молитву Озарения. Потом закрыл глаза, а когда открыл, заметил двух букашек, которые неспеша ползли по ветке. Когда они добрались до стебля, произошло странное – сверху к ним потянулись длинные лапки палочника, притаившегося неподалеку. Секунда – и букашки были схвачены.

Инквизитор просиял и осенил себя крестным знамением. Всевышний направил ему послание: не нужно выбирать, если есть возможность схватить две цели одновременно. Главное – направить их в одну точку!

Верона вернулся обратно к слуге и уточнил:

-- Скажи, насколько проворны твои крысы?

-- Им нет равных среди тех, кто ходит тайными тропами!

-- Прекрасно. Тогда у меня будет для твоих грызунов особое задание. Мы не станем дожидаться обряда Розы, а совершим свой, но чуточку раньше!

Кане кивнул – на его лице возникла мимолетная улыбка. Ему нравились хитрые планы кардинала. Настоящие хитросплетения фраз, поступков и результатов. Верона с легкостью управлял людьми, будто крохотными фигурками, а его верный слуга беспрекословно исполнял самые сложные приказы.

-- Ты знаешь, где содержат беглеца? – поинтересовался священнослужитель.

-- Северные подвалы.

-- Твои крысы способны туда пробраться?

-- Пролезут в любую дыру, -- мгновенно отреагировал Кане.

Сложив руки за спиной, инквизитор повернулся в пол-оборота и уставился на пузатую луну. В его голове зрел простой, но коварный план, способный нанести поражение сразу двум его врагам. И в первую очередь – знаменитой на всю Флоренцию семье Висконте.

-- Первое, что вы должны сделать – это добраться до беглеца. Живым он мне на этом свете не нужен. Но убить его надо аккуратно. Лучше всего использовать яд. Никаких ран или иного насилия. Он должен сам испить смертельную дозу. Черной Розе не будет смысла держать у себя тело, и они с радостью выдадут его нам. И тут придется хорошенько потрудиться, чтобы обвинить в его смерти представителей рода Висконти. Но у меня и на этот счет имеются кое-какие соображения.

Промолчав, Кане немного помедлил, а потом уточнил:

-- А вы не думали, что Катерина освободила своего спасителя не из пустого благородства, а преследуя некую цель?

-- Какую например? – поинтересовался Верона.

-- Мы оба знаем, какой именно maestro stiletto[3] хранится в сокровищнице ордена.

-- Хочешь сказать, что Катерина осмелилась на столь отчаянный шаг? – поразился Верона.

-- Мне просто кажется, что наш беглец не просто так оказался в подвалах Черной Розы.

-- Похвально. Ты натолкнул меня на очень интересную мысль, -- промурчал инквизитор.

Кане не стал отвечать, а лишь покорно поклонился. Четки инквизитора стали отбивать ритм быстрее – Верона думал, пытаясь вырвать мысли из паутины сомнений. Воистину правы те, кто сравнивает хозяев и слуг – а именно их схожесть, которая возникает со временем. Кане никогда не обладал острым умом. Лишь преданность считалась его сильной стороной. Но за последние годы он возмужал: вспыльчивость сменилась вдумчивыми рассуждениями, а безрассудство – осторожностью.

Если так пойдет и дальше, то от Кане придется избавиться, -- холоднокровно рассудил инквизитор. Умный пес хозяину ни к чему, потому как он может надумать себе найти нового.

Хитрая луна поглядывала с небес, все выше взбираясь по небосводу. Ей был интересен сегодняшний ночной разговор.

-- Кардинала Алонсо стоит предупредить о действиях семьи Висконти, -- продолжил озвучивать мысли слуга.

Инквизитор улыбнулся:

-- А вот этого мы пока делать не будем. Предавать догадкам лишнюю значимость – опасно. И хорошо если они начнут сбываться, а если наоборот? Что тогда?!

Осознав свою ошибку, Кане отошел в сторону и вновь низко поклонился. Он знал, как его господин умеет наказывать тех, кто проявляет излишнее рвение в делах, куда нос совать не следует.

-- Ты посоветовал достаточно на сегодня, -- сказал инквизитор. – К тому же, меня сейчас заботит еще один вопрос. Ты направил следопытов в Тоскану. Скажи, что они обнаружили в месте Явления? Удалось им схватить пришельца?

Виновато опустив голову, Кане немного помедлил. Таким нехитрым приемом он пользовался нечасто, и лишь для того, чтобы немного потянуть время и собраться с мыслями.

-- Терпеть не могу плохих новостей, -- произнес Верона и, продемонстрировав раскрытую ладонь, поторопил слугу.

-- Мои люди внимательно изучили след от Огненного кольца. Из него действительно вышел человек. Скорее всего – это была девушка. Пока мы не смогли напасть на ее след, но в ближайшие дни сможем вас порадовать новыми сведеньями.

-- Хваленые тобой люди слишком медлительны, -- недовольно поморщился Верона.

-- Уверяю вас, они еще проявят себя.

-- А что будет если этого не случится? – спросил инквизитор. -- Какое наказание понесут исполнители и человек их отрекомендовавший?

Кане сглотнул. Он прекрасно знал, что разговор не праздный и Верона всерьез озаботился вопросом ответственности за отсутствие ожидаемого результата.

-- Мы найдем пришельца. Обещаю! В ближайшие сутки, я надену на нее аркан смирения.

Сонная луна скользнула за облака и стала медленно скатываться в расщелину между горных вершин. Ей наскучил разговор двух людей встретившихся недалеко от кривой тропы, что вела в обитель Черной Розы.

***

Этой ночью мне не спалось. Я просто закрывал на время глаза и погружался в собственные мысли. Избрав себе профессию, связанную с криминальным миром, я стал для всех вокруг изгоем. Не просто отказавшись от привычной жизни, а навсегда перечеркнув свое прошлое. Почему я это сделал? А черт его знает! Вначале это казалось безумно интересным – я черпал адреналин ложкой, упиваясь собственной властью даже над небожителями, от которых зависели судьбы миллионов. Ведь они, как не крути, испытывали неподдельный страх перед таинственным Китобоем, способным уничтожить их, словно жалкую букашку. Но с возрастом многое изменилось. Я стал реже брать заказы, соглашаясь лишь на самую крупную «рыбу». А позже и вовсе потерял интерес к ремеслу. Мир изменился: а сам смысл устранения конкурента или обидчика извратился до неузнаваемости. Борьба корпораций превратилась в персональную дуэль. Многие стали называть ее Слепой рулеткой. Стороны конфликта нанимали киллера практически одновременно – и, спрятавшись за спинами телохранителей, ждали – чья пуля доберется до адресата быстрее.

Да, слепая рулетка. Сколько жизней и судеб она перемолола, словно жернова. Я один из немногих, кто словно сторожила молча наблюдал за происходящим. И как мне удалось продержаться так долго? Все очень просто. Я всегда играл не по правилам. Независимо ни от каких обстоятельств.

Именно по этой причине мне и достался заказ устранить род Юсуповых. Жирная точка в моей долгой карьере киллера.

Я заранее определился, что после этой миссии ухожу на покой. Но попасть на заслуженный отдых в моей профессии невозможно. Рано или поздно тебя все равно настигнет прошлое. И обязательно застанет врасплох, потому что со временем ты потеряешь хватку. А значит, совершишь ошибку!

И осознавая этот факт: я придумал безумный во всех отношениях план.

Новая технология временных прыжков вошла в наш мир как развлечение. Люди обращались в Тайм-центры за кратковременным прыжком в прошлое. Недолгим, максимум 24 часа. Но этот Переход подразумевал обязательное возвращение в исходную точку. Иначе ты нарушишь главные принципы Бытия. Прыжки находились под особым контролем: за путешественниками следили кураторы, контролируя пребывания в чужом времени. Конечно, случались различные ЧП, и бывало, что человек застревал в прошлом. Но эти случаи были единичны и не носили массовый характер. Переступая временной порог, путешественник получал маркер отслеживания и рано или поздно все равно попадал в лапы контрольных служб.

Но правила для того и созданы, чтобы их нарушать. Просто надо мыслить более глобально. За этот призрачный шанс я и зацепился как за спасительную соломинку, и попытался максимально усложнить задачу своим преследователям. Мое путешествие в прошлое задумывалось, как полет камня-лягушки по гладкой временной реке. Множество касаний и финишная точка, которую нельзя отследить. Сколько касаний ты сделаешь: пять, десять, а может и все двадцать пять? Главное придать Прыжку максимальную амплитуду.

И моя задумка удалась!

Вот только новый мир принял меня враждебно, и я вернулся, как бы в изначальную точку, с которой начиналось мое путешествие. Блин, элементарная физика, от которой никуда не денешься. Если в твоем времени в отношении тебя возникло определенное противодействие, то в другом времени – случится то же самое. И я, как это не парадоксально, оказался в аналогичных обстоятельствах: меня преследуют враждебные люди. В сложившийся ситуации я видел лишь один выход: погасить возникший интерес к моей персоне. Каким образом? Да самым простым: уничтожив противника! Всех противников раз и навсегда!

В темноте послышался шорох. Еще один визитер? Или настала пора пройти обряд Очищения? Мне казалось, что до рассвета еще есть пару часов.

Я открыл глаза и вгляделся в темноту. Никого. Но я чувствовал, что в коридоре все-таки кто-то есть. Несколько фигур. Невысоких, сгорбленных, источающих ужасную вонь.

Скрывшись в дальней части клетки, я затаился. Фигуры замерли у дверей. Поковырялись в замке. Послышался скрип, и первый визитер проник внутрь. Было хорошо слышно, как тяжело дышит незнакомец. Облаченный в лохмотья, с огромным лицом – или все-таки мордой? Что же это получается, ко мне пришли какие-то существо? Или просто уродцы, отдаленно напоминающие животных?

Приблизившись к одеялу – фигура остановилась, в темноте блеснуло лезвие кривого ножа. Ждать больше не имело смысла. Выпрыгнув из сумрака, я ударил ногой по металлической решетке, чем обескуражил второго убийцу. Согнувшись пополам, он выронил кинжал. Отлично! На второго я накинулся со спины – и применил удушающий захват. Уродец захрипел и быстро обмяк. Подхватив кинжал, я вынырнул из клетки и ударил ногой первого. Он уже не сопротивлялся – и захрипев, повалился на землю. Нажав коленом на шею, я заставил и первого визитера замолчать.

На пару часов я их вырубил. А что дальше? Можно, конечно, с ними расправиться. Но по моей задумке этого не требовалось. Нападавшие должны оставаться живыми так долго, насколько это возможно. А представители ордена Черной Розы должны иметь возможность задать им необходимые вопросы.

Склонившись над уродцем, я невольно скривился. Выглядел он отвратительно. Не человек – а чудище: в место глаз глубокие щелки, а ко всему прочему, еще острый длинный нос и вырванная верхняя губа, из-за чего были хорошо видны заостренные клыки заточенных зубов. А еще, волосы на голове напоминают иглы.

Вонючие дикобразы! Судя по всему, внешний был таким неслучайно – так сказать для устрашения врагов. Обыскав их карманы, я нашел несколько стеклянных пузырьков. Скорее всего – яд! Или специальное снадобье. Ладно

[1]Дословно – месса

[2]Рубиновый кинжал

[3]Разновидность нерукотворных кинжалов

Глава 6

Глава 6. Уста

Ориентироваться в темноте было не так-то просто. Коридоры разделялись и сходились по неведомой мне логике, а потолок опускался ниже моего роста, а потом вновь исчезал в пустоте высоких сводов. Я шел буквально по наитию. Но вскоре мне все-таки посчастливилось увидеть свет: лестница наверх вывела меня на террасу, откуда хорошо просматривался внутренний двор и наблюдательная башня. Я осторожно выглянул из-за стены и быстро оценил обстановку. Внизу светил яркий фонарь, который на длинной палке важно нес служитель ордена. Он тихо напевал молитву и внимательно осматривал темные углы. Интересно… зачем? Неужели ищет нерадивых собратьев? Чуть выше на башне и на внешней стене я заметил еще нескольких стражей-монахов. Их взоры были направлены на дорогу, что вела к обители через горный перевал.

Я немного понаблюдал за монахами: невероятная выдержка, за минут десять так ни разу и не шелохнулись. Ну пусть и дальше стоят как изваяния.

Пригнувшись, я стал медленно пробираться на противоположную сторону и в конце веранды вновь нырнул в полумрак коридора. Здесь было чуть светлее: в небольших каменных углублениях горели разноцветные свечи, а немного выше имелись крохотные оконца.

Добравшись до пролета, я решил выбрать путь наверх. В моем понимании главный зал должен располагаться именно там, а не на нижних ярусах.

В полной тишине мои шаги казались громче церковного набата. Но, к моему великому удивлению, меня так никто и не обнаружил. Более того, у ворот в главный зал я не заметил никакой охраны. Слегка потянув за железное кольцо, я осторожно заглянул внутрь. Вдоль стен виднелись огромные яркие витражи, сквозь которые струился тихий ночной свет. Там же были расставлены массивные подсвечники и статуи монахов. Я приоткрыл створку сильнее и ловко проскользнул внутрь.

Теперь я мог изучить зал полностью: вдоль пузатых колонн, что поддерживали каменные своды, были расставлены длинные скамьи, а впереди — напротив алтаря — возвышался огромный Х-образный крест, возле которого можно было различить деревянную плаху. Если не получится изгнать дьявола из человека, то его просто лишат головы, и дело с концом. Видимо, так тут поступают в случае неудавшегося обряда. Или все-таки таинство избавления от дьявола подразумевает долгие и мучительные пытки? Скорее всего, второе. Как я понимаю, быстрая расправа над еретиками — это удел инквизиции. А монахи ордена действуют более изысканно.

Впрочем, и в мое время пытка продолжала оставаться самым эффективным способом добиться необходимого результата.

Прокравшись вдоль колонн, я остановился у одной из статуй и внимательно посмотрел на трехметрового монаха, держащего в руке огромный каменный меч. Голова его была опущена, а лицо скрывал глубокий капюшон. По всей видимости, это был не памятник конкретному защитнику ордена или святому воителю, а скульптура, олицетворяющая крепость духа, потому как никаких подписей на пьедестале не имелось. Следующая скульптура — точная копия — также была лишена каких-либо надписей.

Остановившись возле креста, я заметил на дереве кровавые следы, глубокие порезы и зазубрины. Да уж, не позавидуешь тому, кто проходил процедуру Очищения до меня.

Алтарь был темный, полностью вырезанный из дерева, но с золотыми элементами — нимб, книжные страницы в руке святого и яркие рисунки деревьев за его спиной. Я прошел вдоль алтаря, туда-обратно, остановился. Странное дело — винтовая лестница располагалась слева, а не справа, как объяснял голос из темноты. Я вернулся к алтарю и еще раз изучил скульптуру. Портал был массивным, и к нему щупальцами тянулись лестницы, опоясанные высокими металлическими поручнями. Подойдя чуть ближе, я встал на одну из ступеней, поднялся на балкончик, где располагалась деревянная фигура святого. Осмотрелся — лестница одна, другой не видно. Но почему она находится в противоположной стороне? Ошибка? Или все-таки здесь кроется какой-то подвох? Я всегда привык доверять своему чутью, а оно мне твердило, что нужно искать другой путь! И в этот самый момент я заметил за пьедесталом небольшой спуск. Это, конечно, не лестница, но располагалась она с правильной стороны.

Стоп! Что там говорила девчонка? Чтобы возвыситься, необходимо умереть. Может, я слишком буквально воспринял ее слова, а стоило копнуть глубже и отыскать тайный смысл? Чтобы возвыситься и попасть в рай, необходимо для начала умереть… и быть погребенным!

У меня больше не осталось вопросов. Я спустился вниз и остановился возле небольшой каменной стены — гладкий гранит, разделенный на множество плит, ни замка, ни отверстия для ключа. Но я был уверен — это и есть вход в хранилище реликвий ордена.

Ладонь заскользила по гладкой поверхности, а затем по шершавым стенам. Здесь точно должен быть тайный механизм. Я пытался уцепиться за острые грани, обнаружить зазор или специальный рычаг. Но ничего не получилось! Неужели я ошибся?! Досконально изучив все пространство, я упрямо пошел на второй круг. Потом на третий. Но так ничего и не обнаружил. Кнопки, приводящей механизм в действие, не существовало. Я, может быть, просто не там ищу?.. И тайный рычаг или что-то подобное находится на поверхности, например, где-то возле алтаря? Но это же невозможно! Кто станет делать затворный механизм длинною более десяти метров? То же самое, что при ремонте на месте кухни устроить спальню, а подводку вести через всю квартиру. Хотя умельцы, конечно, находятся. Но я был уверен, что в средние века строили рационально.

Тяжело вздохнув, я стер с лица пот и отступил на шаг назад, к противоположной стене. Нога надавила на одну из плит. Послышался едва уловимый щелчок — и над потолком повернулся выпуклый камень. Если бы не острый взгляд — не зря провел лазерную коррекцию пару лет назад, — я бы даже этого не заметил.

Руками я нащупал следующий камень, рядом еще один. Попробовал сдвинуть в сторону — не получилось. А вот покрутить — очень даже. Шесть камней, у каждого четыре положения. Но что мне это дает? Это же не кодовый замок с цифрами… В какое положение повернуть, какой узор должен получиться?!

Я ломал голову минут десять-пятнадцать, а потом меня осенило. Я привык думать стереотипами: почему обязательно цифры, я ведь в средневековой Италии, а здесь главный символ власти — это Бог! Руки сами развернули каменные грани в таком направлении, чтобы получился крест. Семь камней — три по вертикали и четыре по горизонтали. Раздался еще один щелчок — и гранитная плита отъехала в сторону.

Внутрь пришлось не входить, а вползать на четвереньках. Я прополз метров пять, отодвинул круглую деревянную дверцу и оказался в хранилище.

— Милости прошу, проходите! — раздался притворно любезный голос.

— Морганте?

Я прищурился, чтобы глаза менее болезненно справились с ярким светом масляных фонарей.

— Забавно. Кто-то уже успел сообщить тебе мое имя? — откликнулся карлик. — Впрочем, те, кого мы ловили раньше, были осведомлены куда серьезнее. Так по чьей же милости вы к нам пожаловали?

— Думаю, не сообщу больше того, что вам и так уже известно, — ответил я, пытаясь оценить перевес сил. Трое монахов, вооруженных короткими мечами, у одного еще что-то вроде самострела. Расстояние достаточное, чтобы отреагировать на любое мое движение, так что вступать в открытое противоборство не вариант! Впрочем, чему я удивляюсь, здесь привыкли к рукопашным схваткам и ведут себя предельно осторожно даже с невооруженным противником. Не то что в мое время, когда держат пистолет в кобуре и надеются на молниеносную реакцию. Но кто-то, как всегда, оказывается быстрее.

— Хороший ответ, туманнее холмов Валь д'Орча, — улыбнулся карлик. — Тогда позволю себе задать еще один вопрос: зачем тебе нерукотворный кинжал?

***

Легенда гласит: в 880 году от Рождества Христова мальчишки-пастухи по дороге домой заметили в небе загадочное сияние, а вскоре отчетливо различили божественное пение. Дома они рассказали о чуде родителям, а те, в свою очередь, поделились услышанным с местным епископом Франце. В сопровождении местной паствы тот не раздумывая отправился на поиски небесного огня. В горах люди обнаружили пещеру со светящейся статуей Девы Марии. В одной ее руке был деревянный стилет, а в другой — темный шар, символ вечной власти. Статую хотели перенести в город, но она оказалась слишком тяжелой. Тогда и было принято решение объявить гору священной и в расщелине возвести храм Посланницы Девы Марии.

Но это было потом, гораздо позже. А началось все с небольшой часовни, возведенной аббатом Велла в честь исцеленных жителей деревни, которые избавились от покровительства дьявола. Святая земля освободила души прихожан от кошмарного недуга. После того, как в часовню потянулись паломники, в каменной тверди стали пробиваться первые ростки черной розы — необычного цветка с обожженными лепестками. Тогда-то и было принято решение построить на святом месте обитель. А в следующее столетие орден получил свое название, а монахи, прошедшие посвящение, дали обет stabilitаs loci[1]. Именно здесь, среди горных массивов, и возникли тайные мессы, способные изгнать демона высшего порядка, чего ранее не добивался ни один монашеский орден, включая святую инквизицию.

Верона отложил толстый фолиант, облокотился о поручень и, прикрыв лицо рукой, задумчиво уставился в окно. Третью ночь кряду его мучили жуткие мигрени — удел королевских особ, которые изнывают от праздного бытия.

В темноте послышалось странное шебаршение, а затем донеслось шарканье голых ног. Но инквизитор не обратил на это внимания. Он продолжал думать, пересиливая пронзившую его боль. А меж тем его нетопленный кабинет стал наполняться всевозможными звуками. Хрипы, стоны, шептания и позвякивание цепей. Но для инквизитора это было словно возня червей в банке.

Наконец Верона поднял взгляд и уставился на долговязого крестьянина в старых лохмотьях. Тело его было синюшным, как у ощипанной курицы, а глаза прикрыты двумя монетами.

— Чего приперся, старик Яколо? — поинтересовался инквизитор.

Нахмурив лоб, гость покрутил головой и осклабился беззубым ртом:

— Разве ты не рад меня видеть?

— Какой прок мне лицезреть гнилую душу, да еще в такую студеную пору? — фыркнул Верона.

Откинув голову, Яколо рассмеялся, а на его шее проступил кровавый след — голова его держалась на одном честном слове.

— Нет, уж теперь ТЫ будь любезен терпеть мое общество! — сообщил призрак.

Верона поморщился.

Темнота зашевелилась, ожила. Из расколотой банки, которую Верона так бережно хранил в подвалах своей памяти, полезли противные слизкие дождевые черви: женщина в грязном рваном платье держала в руках вывалившиеся кишки, двое близнецов с тощими телами и кривыми ножками, еще один грузный мужик, имя которого инквизитор уже не помнил…

Взгляд Верона наполнился презрением. Он ненавидел людей — пустые сосуды, позволяющие дьяволу завладеть своим естеством! Им самое место в аду, из которого они каким-то образом выбрались.

— Ты ощущаешь боль? — поинтересовался Яколо, выступив чуть вперед.

За его спиной стояла настоящая толпа уродливых, измученных призраков. И все они жаждали мести.

— Не дождешься! — процедил Верона.

— Дождусь! Дождусь! — улыбнулся мертвец. Монеты в его глазах блеснули в лунном свете. — У меня для этого есть целая вечность!

Но Верона достойно выдержал удар, постучав костяшками пальцев по столу, он задумчиво изрек:

— Спешу тебя разочаровать, у нас с тобой разные пункты назначения! Меня ждут райские кущи, а тебя — смердящие глубины ада!

Яколо рассмеялся. А потом покачал головой, цокая зыком:

— Нет, ты ошибаешься. За совершенные деяния тебе уготован самый горячий котел.

— А при жизни ты не был таким шутником, — припомнил Верона.

Лицо Яколо замерло в недовольной гримасе. И вновь монеты на глазах отразились в темноте. Он обернулся к толпе — это были бывшие жертвы кровавого инквизитора. Кабинет наполнился шепотом и хрипами, но Верона не стал читать молитву: много чести для эдакого отродья. Тем более что он пробовал эту защиту при их первом визите — не помогло.

Он сплюнул на пол и лишь изрек неподобающее его чину и положению ругательство:

—Черти вас побери, гнилые куски!

Резко обернувшись, Яколо сделал еще шаг вперед и преклонился через огромный дубовый стол. «Раньше он себе такого никогда не позволял», — заметил Верона. Впрочем, инквизитор уже давно ощущал, что призраки постепенно подбираются все ближе и ближе. Прямо как те черви в банках, что он держал у себя на дальней полке.

— Пускай забирают, но только с тобой! — изрек мертвец.

— Твое бессмысленное упорство сравнимо с приступами подагры.

— Нет, это не так. — Вытянув шею, Яколо нахмурил брови, словно пытался что-то разглядеть в глубине черной души кардинала. Но ему мешали медные монеты. Тогда он аккуратно подхватил пальцами кругляш и освободил пустую глазницу, внутри которой копошились огромные жуки. — Твоя королевская болезнь — меньшее из зол. А большее — mannaro!

Верона изменился в лице. Злобно заиграли на лице скулы, ненавистный взгляд уперся в мертвеца.

— Что ты сказал?!

— Я сказал, что тебе не справиться с ним в одиночку. В этот мир пришло истинное зло! И скоро твоей власти придет конец! Навсегда!

***

Среди реликвий ордена особняком стояла огромная мраморная плита круглой формы с ликом могучего морского царя. Нептун взирал на меня пустыми глазницами, а на месте рта зияла дыра размером с ладонь. Маска Тритона выглядела отталкивающе. Впрочем, в античности так выглядели многие скульптуры.

— Ну что ж, незнакомец, настал момент истины, — торжественно произнес карлик.

Я остался нем, решив приберечь свои шутки на потом.

— Перед тобой Уста Истины. Говорят, если в них вложит руку лжец, то морской царь откусит ее по самый локоть. А если праведник — то помилует, исполнив любое желание.

Забавный детектор лжи. Дешево и сердито.

— Вы разве продолжаете поклоняться старым богам? — наигранно удивился я.

Морганте прищурился, но не разозлился. Мой ответ его скорее развеселил. Отрешенно посмотрев на свою крохотную пухлую ручонку, карлик так же отрешенно ответил:

— Кинжал, что ты ищешь, внутри. Maestro stiletto. Пройдешь проверку — он твой. Не пройдешь — лишишься возможности аплодировать моей гениальности.

Если это шутка, то вполне удачная. А если нет? И внутри действительно находится тайный механизм с лезвием? Хотя так, наверное, и выглядят все средневековые розыгрыши.

Немного помедлив, я все-таки приблизился к Устам Истины. Морганте не блефовал. Кинжал действительно был внутри — даже с этого расстояния можно было разглядеть темное лезвие. Только как же мне обойти проклятие Нептуна?.. Суну руку — сработает механизм. Небесная кара в действии! В итоге Морганте получит хлеба и зрелищ, а я заработаю заслуженное наказание. Достойная Аль Капоне или профессора Мориарти задумка. Впрочем, последний персонаж вымышленный, его в расчет брать не стоит.

— Готов пройти испытание? — поинтересовался карлик.

Меня обступили двое воинов-монахов. Они практически одновременно, как по команде, скинули капюшоны — темная кожа, желтые глаза, белые зубы. Настоящие мавры, если не считать нечеловеческих глаз. Схожих со змеиными. Не думаю, что в прошлом умели делать специальные линзы.

— И какой же будет вопрос? — уточнил я.

— Вопрос очень простой: признаешь ли дьявола своим повелителем?

У кого что болит, тот о том… Короче, у меня сложилось впечатление, что все вокруг зиждиться исключительно на поисках крайнего еретика, как в одной знаменитой игре. Странно, я раньше никогда об этом не задумывался. А ведь мне приходилось в свою бытность, еще в Военной академии читать бессмертное творение Крамера и Якоба Шпренгера Malleus Maleficārum[2]. Но никогда бы не подумал, что в реальности все выглядит подобным образом.

— Хорошо, я готов.

Морганте хитро улыбнулся и подал знак своим змееглазым помощникам. Здоровенная лапища мавра ухватила мое запястье и направила ладонь в пасть Тритона. Я расслабил мышцы, чтобы свободной рукой нанести удар в горло темнокожего монаха. Захрипев и взвыв, словно сотня бизонов, он попытался прикрыть кровоточащую рану, но я не дал ему этого сделать. Перехватив руку, я сунул чужую ладонь в пасть Истины. Раздался щелчок, лезвие упало сверху, как гильотина. Не думаю, что мавр был лжецом, но кто я такой, чтобы спорить с древним божеством.

Пока никто не успел опомниться, я напал на второго стража.

[1] Клятва не покидать орден служения. Принцип жить прочно в одном месте.

[2] «Молот ведьм».

Глава 7

Глава 7. Путник

Утренний сон навалился на плечи, заставив стража на секунду сомкнуть веки, погрузившись в приятную негу. Но уханье филина вынудило стоящего на стене человека вздрогнуть. Сон как рукой сняло. Монах схватился за рукоять кинжала, что висел на поясе, и быстро огляделся по сторонам. Никого. Подался вперед и уставился на пустынную дорогу, ведущую к обители Черной Розы. В свете луны к высоким резным воротам приближался долговязый человек в широкополой шляпе. Его тело было тощим, словно у чучела, что обычно охраняет фермерское богатство на поле.

Затаив дыхание, монах внимательно следил за тем, как неспешным шагом долговязый приближается к воротам. Подавать сигнал тревоги было рано: возвышенность слишком хорошо просматривалась со стены, путник был один, никакой опасности вокруг не наблюдалось. Единственный знак, который подал страж, — это легкий взмах руки, чтобы привлечь внимание брата Луино на дозорной башне. Тот взял в руки факел и коротко кивнул, мол, вижу, не беспокойся.

Тем временем долговязый приблизился к воротам и остановился. Уродливая, в черных дырах луна осторожно выбралась из-за облаков, и серая пелена сумрака медленно потянулась от горизонта. Зарождался долгожданный рассвет. Теперь незнакомца можно было рассмотреть лучше. Из-под длинного плаща торчали ветки, как у дикобраза, лицо было замотано тканью, а тощие руки сжимали кривой деревянный посох.

Монаху не понравился путник. Сильно не понравился. Поэтому представитель ордена перекрестился, прочитав короткую молитву, и продолжил взирать свысока на плавные движения долговязого.

Пауза затянулась. Монах настороженно глядел на незнакомца, пытаясь угадать его намерения. В орден приходило много странного люда, попадались среди них и откровенные безумцы, чьи тела были изуродованы природой, поэтому звонить в колокол Смирения, чтобы экстренно будить остальных братьев, не имело никакого смысла.

Из маленькой пристройки вышел привратник и сладко потянулся. В отличие от ночных смотрящих, ему было дозволено прерывать свое бдение на короткий сон.

Привратник был толст и неповоротлив, как любой человек на ленивой должности.

— Путник! — крикнул монах, заставив старшего брата выпучить глаза. Кивнув, тот быстрым шагом направился к воротам.

Открыв небольшое смотровое окошко, толстяк уставился на утреннего гостя. Но рассмотреть его хорошенько было не так-то просто, слишком уж свободные одежды носил незнакомец. По всем признакам — обычный человек, если не брать в расчет слишком уж тонкие конечности, скрытые грязной рубахой до колен и перчатками.

— Чего надобно? — раздался басистый голос привратника. Он не очень любил непрошеных гостей, которые являлись в обитель либо слишком рано, либо, наоборот, достаточно поздно. Для благих намерений есть день и солнечный свет. А все остальное явно от лукавого!

Путник какое-то время молчал, а потом поднял левую руку ладонью вперед, продемонстрировав мирный настрой: его длинный палец указал на ворота, а после рука описала полукруг, напоминающий приветствие высокородных.

— Жди солнца, умник! — недовольно рявкнул привратник.

Обернувшись, незнакомец быстро посмотрел на горизонт, а потом повернулся и покачал головой, не соглашаясь с предложением.

Монаху, что стоял на стене, стало не по себе. Он посильнее обхватил рукоять кинжала, но обнажать оружие не стал. Теплый металл немного успокоил разум, но не тело, внутри которого зарождался неприятный липкий страх.

— Жди, кому говорят! — повторил привратник и захлопнул смотровое окошко. — А заодно хорошенько помолись. Не помешает.

Путник сделал еще десять шагов, а оказавшись у ворот, задрал голову и посмотрел наверх, придерживая широкополую шляпу рукой. Монах почувствовал неладное и свесился со стены — его взгляд был прикован к долговязому.

На горизонте появился яркий ореол — до рассвета оставалось всего пару минут.

Взяв в руки факел, монах вытянулся струной и прищурил взгляд. Под широкую шляпу путника заглянул робкий свет огня, открыв взору главный секрет странного гостя — нижняя часть его лица была скрыта повязкой, а вот глаза… их утаить теперь было просто невозможно.

— Тревога! — рявкнул монах, когда разглядел коричневую корку кожи и зеленую радужку трех расположенных на лбу глаз.

Луино, что дежурил на дозорной башне, вроде бы успел развернуться и схватиться за язык колокола. Но, как потом выяснилось, путник оказался куда быстрее. Кривой посох поднялся и резко опустился, ударив о землю. В том месте, где стоял долговязый, из земли вырвался круг света, который увеличился, превратившись в волну. Деревянные ворота, скрепленные металлическими клепками, стойко приняли мощный удар неведомой силы. А вот каменные стены содрогнулись. Монах не удержался, упал на землю. А вот Луино не повезло больше: оступившись, он полетел вниз с башенного уступа. Приземлился на нижний ярус, прямо на спину, и затих.

Орден просыпался неспешно. Из дверей центрального строения вышли двое монахов и испуганно замерли на месте. А те, кто дежурил возле стен, попытались сотворить невозможное. Правда, ценной собственной жизни. Но зло, что вторглось в их обитель, было уже не остановить.

— Держать ворота! — проревел привратник. — Живо! Сюда!

Растопырив руки, он облокотился о широкую деревянную балку. К нему присоединились еще трое стражей. Монах на стене молился всем известным богам, потому как вера — единственное, что осталось в его арсенале!

Долговязый подошел к воротам, обнажил руку — тонкие ветви пальцев прижались к гладкой деревянной поверхности. Земля вновь содрогнулась — со стены посыпалась мелкая каменная крошка. Путнику больше не было смысла скрывать свою внешность. Он снял широкополую шляпу, стянул тряпку, служившую ему шарфом. Показалась длинная вытянутая голова, напоминающая корягу, опутанную тугими ветками.

Со стен уже слышались крики, наконец подал тревожный голос колокол Смирения. Но все понимали: уже слишком поздно. Ворота приподнялись, содрогнулись и внезапно сорвались с петель. А затем — пали! Существо, что скрывалось под грязным тряпьем, застрекотало, словно тысячи цикад. Нога, опутанная корнями и темной корой, вступила на святую землю обители Черной Розы.

Монах пытался до последнего исполнить свой долг. Сбежав вниз по лестнице, он оказался напротив лесного существа. Высокий, в два человеческих роста и невероятно худой противник — монах преградил ему путь, обнажив кинжал, на лезвии которого виднелись защитные символы креста и символы веры.

Орден знал, что внешний мир опасен. И там кроется зло, способное смести с лица земли все живое. Но монахи, вознося молитвы в небеса, верили, что дьявол и его приспешники не смогут справиться с орденом и неприступная гора защитит их от любых нападок со стороны врага. Но беда пришла откуда не ждали.

— Прочь! Изыди! — проревел монах.

Долговязый замер. А в душе монаха вспыхнула призрачная надежда, что его решимость сможет остановить неведомое чудовище и прогнать его прочь. Воин начал читать самую сильную из известных молитв — «Сила усмирения», — что была способна остановить даже демона десятого порядка:

Земля отринет сущее зло, а небеса пошлют обещанную кару,

И тот, кто рожден из семени зла, лишится сил!

Долговязый с интересом наблюдал за монахом. А тот не говорил, а кричал во все горло. Слова вырывались как стрелы, способные поразить в самое сердце. Наконец долговязый встрепенулся, резко подскочил к стражу — длинная рука змеей обвила человеческую шею. Кинжал выпал из немеющей руки монаха. Враг приподнял его над землей, словно пушинку. Приблизил к себе и с интересом уставился на храбреца.

— Отдайте мне Чужака! — прошипело существо.

— Отправляйся в ад, — продолжил сопротивляться монах.

— Где он?

— Ааааад…

— Где Чужак? — упрямо повторил путник.

— Отпрааавляйсяя… ааааад…

— Глупец!

Внезапно существо отшвырнуло монаха, словно тряпичную куклу.

***

В любой игре есть победитель и проигравший. Главное — сохранять хладнокровие до самого конца. И тогда фаворит может превратиться в аутсайдера, даже если будет пренебрегать правилами и пытаться жульничать. В нашей партии произошло то же самое.

Карлик был уверен, что я попытаюсь достать стилет, поэтому вложил его в Уста Истины. Он слишком сильно уверовал в свою победу, посчитав, что я буду играть исключительно по его правилам. А я, в свою очередь, привык действовать непредсказуемо, даже для самого себя.

— Схватить его! — рявкнул карлик.

Но было слишком поздно. Стилет уже оказался в моих руках.

Увернувшись от удара второго мавра, я перехватил его руку и вырубил того без особых усилий: хук справа, коленом в живот и добивающий сверху, локтем.

Рыжеволосый карлик смотрел на меня без страха, а с неподдельным интересом.

— Браво, это было bellissimo! — наконец выдал Морганте. — Замечательная партия из проигрышной позиции. Но позволь спросить, что ты теперь намерен делать, mаnnaro?

— Для начала верну себе свободу, — честно ответил я.

— Ну, допустим. А зачем тебе Божественная длань?

— Чего? — не понял я.

Карлик улыбнулся:

— Ты присвоил себе вещь, назначение которой тебе даже неведомо. Как ты ей воспользуешься?

— Разберусь как-нибудь!

Покачав головой, карлик прищурился и продолжил буравить меня взглядом:

— Мне кажется, тебе стоит узнать о своей незавидной участи чуточку больше. Считаешь себя победителем? Охотно с тобой соглашусь. Ты сумел перехитрить меня и овладеть церковной реликвией. А что дальше?! Передашь добычу нанимателю, а он отсыплет тебе звонких монет. Но, ответь, сколько будет стоить твоя жизнь после свершившейся сделки?

Я улыбнулся. Карлик говорил чистую правду. Но правда эта была все же с некоторыми допущениями. Сколько раз меня пытались убедить в том, что я пешка в игре, где решения принимают серьезные игроки. Однако в этих словах было столько же правды, сколько и лжи. Потому что врут и те и другие. Только в моем нынешнем положении проще было выбрать временного союзника среди тех, кто ближе. Поэтому я уточнил:

— Гарантии безопасности?

— Мое слово, — спокойно ответил Морганте.

— И ты готов пойти на сделку со слугой Сатаны?

— В моей иерархии зла ты занимаешь не самое высокое место. В тебе есть темное начало, но здесь, — карлик указал на голову, — а страшно, когда черно вот тут, — он указал в область сердца.

— Как-то уж слишком примитивно, — спокойно заметил я.

— Может, и так, — не стал отрицать Морганте. — Но разве ты станешь со мной спорить, что на твоей совести грехов больше, чем на руках палача из Ливорно, что держит в страхе все тосканское побережье?

Удар был явно ниже пояса. Впрочем, я уже усвоил урок: в этом времени все измеряется обилием грехов. Только, в отличие от местного люда, я не воспринимал это с должной серьезностью. Поэтому практически сразу ответил:

— Обязательно обращусь к вам за indulgentia[1], чтобы не попасть в лапы инквизиции, когда выберусь из застенков обители.

Прикрыв глаза, карлик ничего не ответил, зато его улыбка стала шире. Он ждал от меня следующего шага, и я не стал его разочаровывать. В моей руке возник рубиновый стилет — я приблизился к карлику и приставил лезвие к его шее.

— А может быть… ну его эти бумаги. Свой собственный монах всяк лучше, чем бумага с печатью! Как думаешь, сколько можно сторговать за твою рыжую голову?

Никакого страха мои слова у монаха не вызвали. Уж я бы это почувствовал. Никаких эмоций. И такой же пустой ответ:

— Даже если ты выручишь один сольдо[2], то не продешевишь.

Убрав лезвие, я выругался сквозь зубы. Карлик меня переиграл, причем по всем статьям.

В этот самый момент каменные стены содрогнулись. И я наконец заметил в глазах монаха волнение. Он вскочил со своего места и ринулся к выходу, но не успел достичь спасительного лаза, как ударная волна отбросила его обратно. Огромные стеллажи покачнулись — сверху посыпались древние манускрипты и фолианты. Часть из них преградила путь к отступлению. Я попытался в одиночку освободить проход, но ничего не вышло. Я бросил взгляд на пришедшего в себя мавра. Надо отдать должное, темнокожий быстро сориентировался в ситуации и кинулся мне на помощь. Но даже вдвоем мы не смогли справиться с массивным дубовым каркасом.

Обернувшись, я нашел взглядом Морганте и прокричал:

— Здесь есть тайный ход?!

Карлик не успел ответить: новая волна сотрясла все вокруг. Он опять упал на каменный пол. Возможно, его острый ум и мог решить множество хитроумных задач, но врожденная неуклюжесть делала беспомощным в ситуации, где требовалась сила и сноровка.

Я оказался рядом с Морганте и задал вопрос немного иначе:

— Как нам выбраться?!

Карлик часто закивал и указал вглубь хранилища.

Мы оказались у противоположной стены, где располагалась вытяжка. Карлик перевернул подсвечник, послышался знакомый щелчок тайного механизма. Поток воздуха выстрелил вверх клубы пыли, каменная платформа медленно отъехала в сторону. Видимо, этим тайным ходом монахи не пользовались очень-очень давно.

Вырвав факел из кованого зажима, я указал мавру на его приятеля. Если хочет его спасти, то придется тащить на себе, потому как я спину надрывать точно не буду. Темнокожий монах понял меня без лишних слов: кивнул, подхватил приятеля, что оказался под каменной плитой Уст Истины. Как мне показалось, он все еще подавал признаки жизни.

Мы стали медленно спускаться по ступеням.

В темноте, среди шороха мышей и шарканья шагов, был слышен тихий голос Морганте. Скорее всего, он молился. Вряд ли о спасении собственной души. Думаю, он просто хотел получить ответы на мучившие его вопросы.

— Ты оказался сущим дьяволом, синьор mаnnara, — внезапно произнес карлик.

Я усмехнулся:

— Уж поверьте, я тут не при чем.

— Хотелось бы в это поверить, но факты говорят сами за себя, — осторожно начал карлик, а потом тихо добавил: — Я осведомлен, что наш мир является для тебя чужим!

***

Фейхмастер вышел на внутренний двор. Выглядел он немного небрежно: ворот куртки расстегнут, в руке кувшин с вином. Слегка покачиваясь, сделал десяток шагов. Остановился. Постоял в центре тренировочной площадки. Сегодня он был здесь абсолютно один, никаких учеников или случайных синьоров, решивших взять у знаменитого мастера несколько уроков фехтования.

Погруженный в свои мысли, он медленно взирал по сторонам. Затем поставил кувшин на землю — хватит с него на сегодня. Извлек из ножен скьявону и приготовился к дуэли.

Звали его маэстро Липо Дарди, основатель Болонской школы фехтования.

— Сегодня не лучший день для смерти, — тихо изрек маэстро. — Но другого у меня нет.

Он резко взмахнул мечом — слева направо и снизу вверх — и остался доволен. Идеальное оружие для сегодняшней схватки.

Принцип учения его школы был очень прост: болонцы считали, что самый лучший удар — это колющая атака. Самый стремительный из всего арсенала. Добавить к нему маятниковый ход ногами, когда двигаешься в сторону и на противника, а потом наносишь вкручивающий удар противнику. И ты непобедим! С обороной тоже все просто. Главное, успеть среагировать: противник делает движение, обороняющийся атакует. Вот и вся наука. Запомни основные принципы — и через пару недель, считай, ты мастер.

Липо улыбнулся. Как проста наука убивать, которая все сводит к главному принципу жизни: либо ты, либо тебя! Но как быть, если противник не человек? Какие приемы использовать тогда? Как обороняться в том случае, когда противник атакует без устали? Или знает все твои слабые места и заранее выбирает оптимальную защиту?

Улыбка стала грустной. Погладив седую клиновидную бородку, маэстро решил немного размяться: он совершил fendente descendente (нисходящий удар) — десять раз, следом — sgualembrato ascendente (восходящий).

Затем решил немного «потанцевать». Он быстро перемещался по площадке, словно кружился в тарантелле, но при этом лезвие разило невидимого противника. Дыхание было ровным. На висках ни единой капли усталости. В свои сорок Липо мог дать фору десятку гвардейцев. Только дуэль с демоном — это нечто иное. Схватка, у которой нет принципов или правил. Схватка, в которой можно потерять не только собственную жизнь, но и душу.

[1] Индульгенция (от латинского indulgentia — «милость», «прощение») — полное или частичное освобождение верующего от наказания и, соответственно, от искупительного действия или покаяния за грехи.

[2] Со́льдо (итал. soldo, soldino) — разменная монета, имевшая хождение в итальянских государствах в конце XII — 2-й половине XIX века.

Глава 8

Глава 8. Заговор

Распахнув окно, Катерина вдохнула свежий ночной воздух, наполненный нежным ароматом жасмина, закрыла глаза и устало опустила голову. Ее терзали сомнения и неуверенность. Смелый план, который казался таким простым вначале, теперь летел в тартарары, не оставив для ее семьи ни малейшего шанса на спасение.

Из коридора донеслись тяжелые шаги. В дверь осторожно постучали.

— Входите, — произнесла Катерина, намеренно не называя имени визитера. В ее родном поместье было слишком много соглядатаев, которые могли услышать то, что не предназначалось для их ушей.

В комнате возникла высокая плечистая фигура. Мужчина скинул капюшон и медленно приблизился к хозяйке. Дождался, пока она обернется, и протянул ей запечатанный темной сургучовой печатью конверт.

— Тебя кто-то видел? — поинтересовалась Катерина.

— Никто.

— Хорошо.

Катерина быстро вскрыла послание и впилась глазами в содержимое письма.

«Документы на арест вашего отца уже одобрены Святым Престолом и лишь ждут своего часа исполнить предначертанное. Его Святейшество Иннокентий VIII настроен решительно, а королевский престол поддерживает его во всем. Посему прошу поторопиться и осуществить задуманное. С Божьей помощью мы должны избавить Престол Петра от дьявольского присутствия.

С надеждой и молитвой,

Ваш скромный доброжелатель».

Руки Катерины дрогнули. Если бы она могла что-то изменить! Поторопить время и расставить все фигуры на доске в нужном порядке. Но окружающий мир, словно специально противился справедливости, настраивая всех вокруг против ее семьи.

— Оставьте меня одну, — попросила девушка.

Слуга поклонился и быстро покинул покои наследницы рода Висконти.

— Ничего не получится. Все напрасно! — сказала Катерина, обратившись к темноте.

И та ей мгновенно ответила. Голос мужчины был низким и певучим:

— Не отчаивайся, дитя мое. У нас еще есть шанс. Скажи, есть ли весточки от твоего доверенного лица?

— Чужака?

Катерина вздрогнула и резко обернулась. От стены отделилась тень, и к ней подошел невысокий плечистый человек — свет луны осветил седые волосы, аккуратную бороду с налетом седины и красную биретту[1] на темечке. Его морщинистое лицо казалось измученным: усталый взгляд, тяжелое дыхание, на правой щеке глубокий старый шрам.

— Все еще никаких вестей. Но мои люди уверены, что Чужак не справится со своей задачей. Всем известно, что узники Черной Розы навсегда остаются в Черной Розе. Кажется, так выразился Ловкач, когда мы пытались прибегнуть к помощи Гильдии Воров.

—И все-таки ты продолжаешь верить! — произнес мужчина.

Катерина грустно улыбнулась:

— Это единственное, что мне остается.

— Тогда молись за него, и Господь внемлет твоим просьбам.

Взгляд девушки изменился: казалось, что она услышала в свой адрес некую насмешку.

— Молиться за mannaro?! Не шутишь ли ты надо мной, дядя?

Но мужчина выглядел вполне серьезно. Нахмурив лоб, он помял переносицу и, выждав время, все-таки решил объяснить смысл сказанного:

— Мы не знаем, что за сила приводит в наш мир Чужаков. Но я уверен, что в ней есть нечто божественное. Главное, верить — и судьба будет благоволить нашим смелым планам!

***

Мы спускались все ниже, пока не достигли узкого коридора, который уводил нас подальше от святой обители. Карлик остановился и, вытянув руку, в которой держал факел, наконец спросил:

— Скажи, кто вторгся в нашу обитель?

Я лишь растерянно пожал плечами:

— Мне это неизвестно!

— Не ври, пришелец, — недовольно скривился Морганте. — Я знаю, что сам Сатана обрушил на нас свою бесчисленную армию подземных тварей. В противном случае, мы бы дали отпор врагу.

Тяжело вздохнув, я промолчал. Мне нечего было ответить.

— Испугался раскрыть замысел своего хозяина? — предположил карлик.

— Нет.

— Тогда в чем причина?

Опустив голову, я оскалился и прошептал:

— Потому что я и есть Дьявол!

Карлик явно не ожидал от меня такого ответа. Дрожащая рука потянулась к деревянному кресту на шее. Свет факела вырвал из тьмы испуганный взгляд одного из желтоглазых мавров — второй, раненый, все еще висел на его плече, но уже не подавал признаков жизни.

— Я не верю тебе! — ответил Морганте.

— Дело твое. Но наступит время, и твоя вера пошатнется, — произнес я фразу из какого-то знакомого фильма и двинулся дальше. Мне надоело бороться с этими ярыми фанатиками, и я решил изменить тактику. Именно по этой причине карлик услышал то, что хотел услышать.

Мы осторожно пробирались вперед. Узкий подземный коридор казался бесконечным. Вскоре послышался надрывный кашель мавра. Я обернулся и увидел, что силы монаха на исходе. Опустив бесчувственное тело на землю, темнокожий пытался тащить брата волоком, но каждый шаг давался ему с большим трудом. Как мне казалось, желание спасти раненого было абсолютно бесполезно: лишенный руки служитель ордена потерял слишком много крови. И даже наложенный мной жгут и перебинтованная рана не могли остановить ужасное кровотечение.

— Оставь его, — внезапно приказал Морганте.

Монах остановился. Немного поразмыслил, а потом резко замотал головой.

— Его земной путь окончен. Господь уже держит душу нашего брата в своих руках, — тяжело вздохнув, карлик был само спокойствие.

Тогда монах указал Морганте на его пояс, где висела кожаная сумка с изображением креста и двух трубящих ангелов. Скорее всего, там хранилось Святое Писание или иная церковная книга.

— У нас нет времени отпускать ему грехи! — поняв, о чем идет речь, воспротивился Морганте. — Господь всемогущ, он не оставит своего слугу без должного покаяния, даже если мы не произнесем над ним молитву.

Но монах настойчиво покачал головой. При этом он не произнес ни слова. «Неужели тоже без языка?» — мимоходом подумал я.

Потом мавр указал на меня, и его лицо окрасилось злой гримасой.

— Не тебе решать судьбу пришельца! — строго заметил карлик.

— Это его вина! Он — враг! Он — зло! Он — Сатана!

Белые зубы мавра обнажились в грозном оскале. Он попытался двинуться в мою сторону, но карлик остановил его: крохотная ладонь уперлась в область живота, и я заметил призрачное свечение, которое вспыхнуло на одежде монаха. А дальше произошло невероятное — тело мавра дрогнуло, словно его пробил электрический разряд. Он сделал шаг назад и смиренно опустил голову, признав превосходство низкорослого.

Морганте разразился протяжным кашлем. А затем перекрестил тело монаха, что лежало на земле. Раненый все еще дышал, но делал это с большим усилием.

Карлик коротко бросил в нашу сторону:

—Идемте, у нас не так много времени!

Дело не в трусости, и не в человеческой слабости. Взвешенные решения принимаются по иным причинам: например, под влиянием сугубо внешних факторов. Я поддерживал Морганте, прекрасно понимая, что лишняя обуза помешает нам спасти собственные жизни, и у меня не возникло ни единого угрызения совести. Естественный отбор есть не только у животных, но и у людей.

А дальше стало идти только тяжелее.

Воздуха не хватало. Подвал ушел вниз, погрузив нас по колено в воду. На узких выступах появились крысы и прочая подземная живность. А я никак не мог взять в толк: откуда они здесь? Чем тут можно питаться? Но потом все прояснилось. Прямо в стене обнаружились углубления, в которых лежали человеческие останки, — и таких ячеек было превеликое множество.

Остановившись, карлик провел факелом и замер, уставившись на открытые могилы обнаруженного некрополя.

— Да… Видать, давно вы сюда не заглядывали, — с определенным сарказмом произнес я.

Морганте наградил меня презрительным взглядом.

— Кощунство — это грех! — напомнил он.

— Не предать покойника земле — тоже, — парировал я.

— Ты настоящий грешник, mannaro!

— Мне не нравится эта кличка, она меня оскорбляет. Лучше уж Арлекин, — напомнил я.

— Ты можешь примерить на себя бесчисленное множество имен, но для меня ты был, есть и будешь Сатаной! И никем другим! — прорычал карлик. — Тем более что имя Арлекин происходит от озорного «дьявола» или, лучше сказать, демона. Особенно если посмотреть французские мистерии Страсти Христовы.

Я рассмеялся ему в лицо.

— Да у вас куда не кинься, везде дьявол.

Наверное, не стоило этого делать, потому что мавр, стоявший позади меня, испуганно попятился назад и, схватившись за череп, лежащий в каменной нише, обрушил на себя древние мощи. Еще одно доказательство того, что страх рождается в нашей голове, а не снаружи.

— Осторожнее! — предупредил его Морганте. — Нам еще предстоит отыскать среди них истинных праведников.

Я искренне удивился:

— Интересно, как вы это будете делать?

— Цвет!

— Что значит «цвет»? — не понял я.

Факел приблизился к останкам, карлик указал на один из черепов:

— По цвету костей можно определить, насколько грешную жизнь вел служитель ордена. Чем чернее цвет, тем дольше кости должны оставаться в этих подвалах. А если цвет белый или бледно-желтый, то греха на умершем совсем немного. Таких братьев мы перенесем в костницу — часовню у врат обители.

— А что означает зеленый? — поинтересовался я, указав на одну из ячеек.

Останки были грязными, поросшими темной плесенью.

Поморщившись, Морганте посмотрел в мою сторону и с укоризной произнес:

— А таких, как этот, забирают твои собратья. И жарят на огненных кострах, пока грешники не раскаются в содеянном.

Я улыбнулся. А у карлика, оказывается, имеется чувство юмора.

Дорога вывела нас в огромную пещеру, где располагалось подземное озеро. Факел стал медленно затухать и вскоре окончательно потух. Монах чиркнул камнями — искры посыпались на факел, зародилось пламя, которое тут же потухло вновь. Перекрестившись, мавр собрался повторить попытку, но я перехватил его руку, сделал глубокий вдох и предупредил:

— Не делай этого! Опасность!

— Хочешь оставить нас в кромешной темноте? — возмутился карлик.

— Не хочу, чтобы мы все отправились к праотцам! По крайней мере, не сегодня.

Морганте нахмурился и приказал:

— Говори!

— Чувствуешь кисловатый запах? Так пахнет углекислый газ, он и тушит факел. Если мы разожжем пламя, может произойти взрыв. Химическая реакция!

Ответом было молчание. Служители ордена явно не понимали, о чем я говорю. И пришлось вновь прибегнуть к военной хитрости:

— Хотел сказать, проклятие. Оно сработает, если мы не потушим свет. Пройти можно только в полной темноте. Но нам надо торопиться: концентрация проклятия в этом месте может привести к скорой смерти.

Взгляд карлика сделался задумчивым. Он посмотрел на кресало, взял в руки камень и металлическую пластину, ударил. Искры возникли и тут же исчезли в темноте.

— Ты боишься за свою жизнь, а не за наши, — предположил он.

— Да какая разница?! Хотите оставаться — оставайтесь! А я поплыл к выходу, — возмутился я и начал быстро раздеваться, чувствуя, как ком встал в горле. Из-за скопления углекислого газа в пещере могли начаться приступы удушья. А заодно и головокружение с бессилием.

***

Огненный круг, который нарисовал на пыльной площадке фехтовальщик, стал быстро разрастаться. Пламя темного цвета окрасилось золотым, словно дьявольское око[2]. Рука стала потной, а сердце ускорило ритм. Липо опустил лезвие. Нет смысла находиться в стойке, ожидая противника. Для предстоящей схватки лучше сэкономить силы, поскольку в скором времени понадобится вся его сноровка.

Через минуту из пустоты возникла огромная когтистая лапа, шипастое тело и ужасная кровожадная морда. На лице Липо Дарди засияла долгожданная улыбка. Ожидание сражения хуже, чем смертельная рана на поле боя. И он жаждал поскорее окропить кровью тренировочный круг.

— Рад приветствовать тебя, враг! — произнес маэстро заученную фразу.

Демон прорычал:

— Смертный! Прекрасно!

Покинув портал, существо встало на четыре лапы, словно Фарнезский бык[3], и принялось рвать лапами землю. Исход не сулил маэстро ничего хорошего и, скорее всего, был схож с судьбой Дирки, его последнего ученика. Но воин избавил себя от дрянных мыслей.

Липо принял позицию «Клык»: направление меча вверх и в сторону, а острие немного кверху, в лицо оппонента. Демон взревел и ринулся в атаку!

Бой — лишь мгновение! Выпад — всего лишь один удар сердца! Так учили в Болонской школе фехтования. Основа основ — и не столь важно, кто твой противник: человек или верный слуга Сатаны.

Огромная лапа совершила полукруг, а лезвие — движение снизу вверх. Обманный маневр, который способен сделать только истинный мастер скьявона. Липо оттачивал свое умение долгие двадцать лет, и все ради таких моментов.

Между дуэлянтами образовалась дальняя дистанция. Целых два шага — и противник будет на расстоянии вытянутой руки. Но маэстро не торопился атаковать. Он знал, что демон уже пробрался в его голову и прикоснулся к сокровенным знаниям. А значит, надо действовать нестандартно, по-новому.

Липо медленно перешел в стойку «Глупец»: опустил острие и руки вниз, выставив лезвие перед собой. Из такой стойки контратаковать крайне неудобно, потому что открыта грудь и голова фехтовальщика. Возможно, именно это и сбило демона с толку. Он стал медленно смещаться вбок. Прижав голову к земле, слуга Сатаны тяжело дышал, обжигая человека огненным взглядом.

Липо Дарди прищурился и стал медленно поднимать лезвие вверх.

Демон остановился, слегка подался вперед.

Опять смена стойки — на этот раз еще более открытая. Проще было бы откинуть меч и остаться безоружным.

«Ну давай, иди сюда! Посмотрим, кто кого!» — направил мысль своему противнику маэстро.

С огромных клыков капала слюна, хрустели кости — смертная плоть давила на демона. Как бы он хотел избавиться от кожи, мышц и костей, освободившись от всего того, что сковывало его движения! Но в материальном мире действовали свои правила, с которыми приходилось мириться. Не став больше медлить, демон атаковал.

Сместившись в сторону, Липо присел на одно колено, прокрутившись на месте. Демон оказался на противоположной стороне и издал грозный рык. Лезвие уткнулось в землю, маэстро уперся о рукоять, медленно встал на ноги. Ладонью левой руки он заслонил рану на боку. Острый коготь потустороннего зверя все-таки добрался до него. Впрочем, у демона тоже обнаружилась рана: верхняя лапа кровоточила густой темной кровью.

— Тебе не справиться со мной, прихвостень Распятого!

— Уверен? — поинтересовался маэстро.

— Уверен!

С губ Липо Дарди сорвался едва уловимый шепот. Он использовал последний козырь в рукаве. Демон фыркнул и бесцеремонно полез человеку в голову. Помыслы, знания — нити, за которые можно дергать человека как марионетку.

Но на этот раз у него ничего не вышло. Слуга Сатаны уперся в защитную стену.

Только сейчас демон понял, что просчитался. Его заманили в капкан и сцапали, как бездушного зверя. Демон взревел! Но было уже поздно — стальные оковы веры крепко держали его гнилую душу. И у чудовища не осталось выбора, он зашел слишком далеко.

Липо резко изменил стойку на свою любимую «Крыша». Подняв руки вверх, маэстро сделал решительный шаг вперед, лезвие взмыло над головой. Демон осклабился — его сегодняшний визит в мир смертных был слишком коротким.

Теперь маэстро был защищен от проказ потустороннего существа и не собирался отсиживаться в обороне. Болонская система подразумевала простой и открытый бой. И тогда, для тебя нет ничего не возможного: даже отправить потомка Ваала обратно в Ад!

[1] Символ кардинальской власти.

[2] В данном случае идет речь о сравнении с солнечным затмением.

[3] Казнь Дирки. Братья привязали Дирку к рогам разъяренного быка, который разорвал его на куски.

Глава 9

Глава 9. Знамение

Последний из монахов, что встал на защиту обители Черной Розы, пал в неравной схватке с непобедимым существом в широкополой шляпе. Зал, где проводили ритуал Очищения, был усеян трупами. Служители ордена лежали в неестественных позах, утопая в собственной крови. Жизнь теплилась лишь в главе ордена — отце Пиоте.

Неведомая сила приковала его к стене и распяла, словно сына божьего много веков назад.

Существо, что вторглось в обитель, сидело на алтаре и скучающе взирало на пленника.

— Изыди! — сорвалось с губ настоятеля.

— А разве это что-то изменит? — спросил гость осипшим голосом.

Долговязый снял широкополую шляпу и небрежно бросил ее на пол. Его лицо напоминало переплетенных змей. На самом деле это были корни — тонкие, шелушащиеся, словно кожа во время линьки, но главным оставался безучастный взгляд. Светящиеся бездушные глаза имели черную радужку.

— Ты истинное зло! — прохрипел настоятель.

Он был слишком высок и худощав. А в своем незавидном положении казался еще длиннее, словно готовая порваться в любой момент струна. Только на струне можно играть, а вот настоятель отказывался подчиняться и отвечать на вопросы долговязого.

— Где пришелец?! Пленник, которого привел к вам седой проводник, — уже в сотый раз повторило существо.

— Изыди!

— Зачем он вам? Он рожден не этим миром, подчиняется не нашим богам, — произнес долговязый.

— Изыди!

— Упрямец.

Существо покинуло алтарь и направилось вдоль стены, где красовались разноцветные витражные окна. Остановилось возле первого, немного постояло и двинулось ко второму. Но и тут надолго не задержалось. По всей видимости, библейские истории вызывали у него изрядную скуку. А напротив последнего витража оно замерло и долго вглядывалось в разноцветные стекла.

Сюжет витража был неоднозначен: люди стояли на коленях и возносили молитвы к горе высокой, на которую с небес нисходил яркий свет, а в лесах, меж гор, виднелись кошмарные дьявольские образы — зло застыло в страхе перед приходом нового Мессии.

Тонкие корни со скрипом разошлись в кошмарной улыбке, занимающей большую часть лица. Люди слишком наивны, чтобы мыслить иными величинами. А еще они безумно упрямы, даже когда того не требуют обстоятельства.

Небыстрой походкой существо вернулось обратно к пленнику.

— Ты поразмыслил? — поинтересовался долговязый.

— Да.

— И каков твой ответ?

— Я не служу злу.

Гость покачал головой.

— А где ты видишь зло, служитель бесполезных булыжников?

— Перед собой!

— Слепец, я пришел избавить вас от пришельца, что попал в ваши застенки по ошибке. Он, а не я служит нечистому!

На измученном лице настоятеля возникло сомнение. Но все еще крепкая вера продолжала отрицать очевидное. Поэтому гость продолжил:

— Меня не остановила намоленная земля, святое оружие и даже могущество вашего Бога. Я беспрепятственно миновал запретную черту и стою сейчас здесь, перед тобой. Скажи, разве слуги Сатаны способны на такое?

Голова отца Пиота безвольно повисла на тонкой шее. Казалось, он лишился последних сил. Но это было не так. Он еще раз внимательно взглянул на коварного убийцу.

— Ты не получишь ни меня, ни его.

— Уверен?

Гость изменился в лице, его тело сделалось широким, раздутым, словно у паука, возникли тонкие лапки, на которых он быстро подполз к стене, а потом вверх. Оказавшись возле распятого настоятеля, плетеный человек вытянул шею и уставился на отца Пиота.

— Глупец, меня ничто не остановит.

Пленник хотел что-то ответить и даже раскрыл рот, но в ту же секунду туда устремилась лапа лесного паука. Выпучив глаза, священник безвольно наблюдал за тем, как корни оплетают его, проникая внутрь. Тощее тело выгнулось, послышался неприятный хруст костей. Ритуальный зал наполнился криком отчаяния и боли. Жилы рвались, кожа трещала по швам. Корни вытесняли внутренности, вставая на свободное место, скручиваясь змеями. Священник дал слабину и поплатился за это.

Правая рука отца Пиота провернулась против оси, локтевой сустав хрустнул, высвободив запястье. То же самое произошло со второй рукой. Кукловод, что управлял куклой не с помощью нитей, а изнутри, сделал первые шаги.

Спрыгнув вниз, отец Пиот вытянул руки вперед, скривил шею, выпрямил ее — существу, что находилось внутри настоятеля, будто было тесно, оно привыкало к новой оболочке. Отец Пиот сделал шаг, второй. Неумело покрутился на месте, ища равновесие. Подошел к одной из статуй, что украшала зал, довольный собой осклабился. С пьедестала на него взирал Александр Римский[1] в тоге и легких доспехах, в его руке был щит и длинное копье. Пиот с легкостью вырвал оружие из мраморных рук, обломал древко и, облокотившись на него, как на клюку, хромая, направился к выходу.

Тела монахов указывали ему направление путеводной кровавой линией. Отец Пиот покинул каменные своды, вышел к воротам и оставил обитель. У пустынного тракта его ждал человек. Долговязый, что управлял сейчас телом настоятеля, подошел к хозяину, поклонился и тихо произнес:

— Ему удалось уйти.

— Мне это известно! — ответил Верона.

— Я чувствую его след.

— В преследовании Чужака нет необходимости. Главное, он покинул Черную Розу.

— Моя служба вскоре иссякнет. Новая луна зародится через три дня, и тогда я покину пределы вашего мира.

— Три дня — не так много. И, кстати, у меня будет для тебя новое задание.

— А как же срок? — повторил отец Пиот.

— Придется тебе еще немного задержаться в услужении.

Настоятель скривился.

— Запомни, Спирито, здесь я устанавливаю правила.

Верона извлек из рукава ветвь, на которой имелось три зеленых листа, и продемонстрировал ее существу. Лицо настоятеля изменилось. Нахмурившись, он печально потупил взор и отступил.

— Твое дитя будет предано огню, если я не получу желаемое! Надеюсь, мы поняли друг друга. И, кстати, смени облик. Пиот мне никогда не нравился, но, думаю, тебе не стоит с ним расставаться. Личина настоятеля тебе еще пригодится.

Рот наставника скривился и начал растягиваться в кривой ухмылке. Уголки рта разошлись насколько это было возможно. Зрелище было не из приятных. Но на инквизитора это не произвело должного эффекта. Тогда долговязый, что сидел внутри отца Пиота, приложил дополнительные усилия. Послышался неприятный звук. Кожа лопнула, и на ней возникли темные трещины, словно на глиняном горшке, что нечаянно упал на землю. Теперь рот настоятеля превратился в ужасную пасть с торчащими из нее острыми клыками. Взгляд Пиота выражал безумие, присущее затворникам тюремных подвалов Вольтерры.

Изнутри вырвался длинный змеиный язык. На лице кардинала Верона не дрогнул ни один мускул. Он продолжал равнодушно взирать на бесполезные попытки существа вызвать в нем хоть немного страха.

Клацнули челюсти. Еще раз. На коже Пиота выступил кровавый румянец. Существо пристально вгляделось в глаза инквизитора, узрев там свое отражение. Пасть тут же исчезла — рот превратился в тонкую линию, а лицо стало прежним, человеческим, без налета внутреннего кукловода.

Спирито смахнул с себя человеческий образ словно пыль с дорожного плаща. Поправив одеяние и широкополую шляпу, он поклонился кардиналу.

— Вот и замечательно, — констатировал Верона. И, убрав росток обратно в рукав, добавил: — Думаю, ты меня понял. Следующее услужение будет не таким сложным. Ты должен встретить одну молодую особу и проводить ее прямиком в город Первой ведьмы. — И, развернувшись, отправился вниз по дороге, где его ждала темная карета с серебристыми узорами дикого плюща.

***

Демон лежал ничком, широко раскинув лапы. Маэстро подошел к нему осторожно, не торопясь. Выставил лезвие и ткнул мечом в могучую спину чудовища. Тело не отреагировало. Тогда Липо надавил на навершие сильнее — лезвие легко проткнуло податливую плоть. Демон даже не шелохнулся. Значит, сущность отправилась обратно в низший мир.

Убрав оружие в ножны, Липо извлек меццалуну — округлый нож с двумя лезвиями и ручками с обеих сторон лезвия, — прочитал короткую молитву и, перевернув тело на грудь, принялся разделывать тушу.

Хорошо, что схватка происходила на тренировочной площадке — меньше посторонних глаз. Тем более что действо явно не для слабонервных. Липо Дарди представил себя, окруженного толпой зевак, а вместе с ними гул и сотни вопросов, и недовольно сплюнул на землю. Надо торопиться, пока тело не охватило темное пламя.

Слезу он отыскал на месте печени. Крохотный кровавый алмаз, являющийся душой демона. Так считали демоноборцы, а вот святая инквизиция определяла этот артефакт иначе. Ватикан нарек Слезу проклятием небес и нещадно карал тех, кто наделял свое оружие этим ужасным оберегом.

Слезы имели разный оттенок — от темно-синего до ярко-желтого. Гладкий камень овальной формы, защищающий владельца от темных сил. Только вот добыть такой трофей было под силу лишь лучшим танцорам со шпагой. Но в этом случае Липо старался не для себя. Его оружие уже имело достаточно оберегов, чтобы противостоять демону даже высшего порядка. А может быть, даже Приближенному. Но у маэстро был ученик. И вот его оружию обереги были жизненно необходимы. Именно поэтому маэстро и осмелился начертать символы, способные вызвать в материальный мир демона.

Липо Дарди ожидал увидеть нечто темное, угловатое. Но среди смоляной грязи ударил в глаза яркий свет. Маэстро протер камень, полил на него водой и обомлел. Такую чистоту ему приходилось видеть впервые: идеальная прозрачность… сравнимая с алмазом. Правда, любоваться Слезой у него не было времени. Нужно торопиться!

Маэстро сунул находку в суму и направился к коню, что ожидал его у ворот.

Когда Липо покидал школу Острого меча, тело демона опоясал черный круг, грубая кожа начала тлеть, словно береста. Мир людей избавлялся от следов потустороннего присутствия. Пришедшее из-за чужих пределов обязано туда же вернуться, как говаривал в свое время маэстро Ахилл.

Покинув Болонью, Липо за день добрался до таверны «Приют негодяев», где его ожидал ученик знаменитого ордена Привратников.

Внутри было душно от табачного дыма и потных тел. Но маэстро был выходцем из простолюдинов и привык к подобным прелестям бедной жизни. А ученик, напротив, испытывал явный дискомфорт: устроившись в уголке, он недовольно смотрел по сторонам, даже не притронувшись к еде.

— Долго ожидаешь?

Молодой парень, субтильный, но жилистый, недовольно зыркнул на учителя. Широкие скулы, острый нос и кудрявые волосы — он напоминал нахохлившегося птенца.

— Стреножил коня к обедне, снял комнату на постоялом дворе и сразу сюда.

— Не такое уж долгое страдание, — улыбнулся Липо Дарди.

Ученик всплеснул руками. Схватил кружку и опрокинул содержимое в рот.

— Послезавтра ты пройдешь посвящение! — предупредил его маэстро.

Услышав слова учителя, Джузеппе едва не поперхнулся куском мяса. Отставив кружку, он выпучил глаза и дрожащим голосом спросил:

— Она у вас?

— Не здесь! — цыкнул на него маэстро.

На стол упало несколько монет. Липо указал ученику на дверь и быстро покинул таверну. У коновязи он остановился, раскурил трубку, ощутив ужасную слабость в мышцах. Остаточная реакция организма — потусторонний довольно часто забирает с собой часть сил победителя.

— Учитель, — Джузеппе смотрел на маэстро с волнением, — с вами все хорошо?

Липо прислонил руку к бинтам, что скрывали свежую рану. На ладони осталась кровавая отметина — ему стоило отлежаться хотя бы несколько дней и поберечь силы, но дела не требовали отлагательств.

— Когда ты покидал дом Привратников, ты оставил закладную?

— Оставил у стражей, — кивнул ученик.

— А что танцоры?

— Они были заняты своими делами. Все ждут послание Совета десяти.

— Хорошо.

Ученик и учитель направились вниз по улице, вдоль невысоких каменных домов, возле которых толпились торговцы, прячась от палящего солнца под соломенными навесами. Спустившись к мосту, Липо резко повернул вправо. Хотя постоялый двор, где он остановился, находился в противоположной стороне.

— Что случилось?! — взволновался Джузеппе.

Маэстро нахмурился:

— За нами хвост. Не оборачивайся. И запомни: когда дойдем до развилки, беги вверх по улице, сделай круг, но ко двору не ходи. Жди меня у моста.

— А если не оторвусь? — поинтересовался ученик. — Я ведь могу объявить им дуэль?

— Запрещаю!

— А что же мне тогда делать? — в голосе парня сквозило разочарование.

— Бежать!

— Но куда?

— По кругу. Пока твоему преследователю это не надоест, — пояснил Липо. — Считай, это урок на выносливость. Тем более ты же, надеюсь, помнишь, что противника вначале надо хорошенько измотать.

— Но маэстро! — взмолился ученик.

— Не перечь!

— Я понял. Бегу, делаю круги, пока мой преследователь не закинет язык на плечо.

Липо улыбнулся:

— Хорошее сравнение.

— А можно вопрос?

— Попробуй.

— Зачем все это?

— Мне нужно время.

— Но для чего? — На лице ученика застыло недоумение.

— Поговорить с главным.

Джузеппе хихикнул:

— Простите, но с чего вы решили, что он не побежит следом за мной?

— Учителя не бегают за учениками, — коротко бросил маэстро и толкнул Джузеппе в плечо. Это был сигнал, и ученик не спеша пошел вверх по улице, заставив преследователей разделиться.

Двое остались на месте, а следом за Джузеппе отправился один.

Что ж, расклад неплохой. Липо прогулочным шагом прошел вперед и попытался затеряться в толпе на Часовой площади. Затем, поднявшись по ступеням заброшенного храма старых богов, маэстро спрятался за пузатой колонной и проследил за соглядатаями. Скорее всего, они потеряли его. Тот, что казался выше, был одного возраста с Липо и не имел на голове волос, замер и стал внимательно осматривать площадь. А второй — рыжий, невысокий крепыш — указал на рыбацкие ряды и, не дожидаясь одобрения, исчез в толпе.

«Отлично», — решил для себя маэстро и извлек из голенища крохотный фузетто[2]. В ближнем бою он незаменим и не сравнится в эффективности со скьявоной. Впрочем, Липо Дарди был уверен, что сражаться ему не придется и все решится мирным путем. Пару ответов на вопросы — и от соглядатая можно избавиться. Один укол — и рваная рана им послужит хорошим уроком, который они запомнят надолго. Либо отправятся к праотцам через пару часов от потери крови.

Лысый не стал дожидаться своего напарника, а развернулся и направился в обратную сторону. Расклад один к одному — можно было действовать.

Поменявшись местами, теперь Липо Дарди сделался преследователем. Лысый дошел до моста, но не стал здесь задерживаться, а прошел дальше и принялся медленно взбираться на бугор к виноградникам. Ускорив шаг, маэстро обогнал повозку, сблизился с соглядатаем и, схватив того за руку, потянул в ближайший перелесок. Даже если кто-то сторонний стал свидетелем этого нападения, то вероятно принял это за обычную ссору, которые у эмоциональных неаполитанцев происходили довольно часто.

Оказавшись в небольшой роще, Липо прижал стилет к шее соглядатая, а второй рукой перехватил запястье, когда тот потянулся к эфесу короткого меча чинкуэда.

— Отвечай! Кто таков? Кто приказал наблюдать за мной?

Лысый даже не сопротивлялся. Он внимательно посмотрел на маэстро сверху вниз и расплылся в елейной улыбке.

— Ну здравствуй, мастер, — произнес соглядатай.

Недовольство на лице Липо усилилось.

— Отвечай на вопрос!

— Какой именно ответ ты от меня ждешь?

— Кто таков?

— Твой враг!

— Кто приказал?

— У моего повелителя много имен. Но для тебя я припас самое привычное: Сатана!

— Кто?!

— Твой вечный враг, но мой отец.

Голос лысого изменился. Он оскалился, клацнул ровными белыми зубами, что Липо Дарди видел только у благородных синьор и приближенных королевы.

— Повтори.

— Я — демон. Но не торопись пускать мне кровь. Я пришел говорить.

Такого ответа маэстро не ожидал. Он ослабил хватку, опустил стилет, сделал шаг назад. Освободившись, лысый отряхнул свои свободные одежды, поправил амулеты, что висели на его могучей шее, и протянул демоноборцу руку:

— Меня зовут Ами. Мой хозяин просил передать тебе Знамение!

[1] Воин-мученик, почитаемый в Италии. Отказался приносить жертву языческим богам.

[2] Стилет, который использовали морские бомбардиры.