Чужак. Книга 2: Сердце Федерации

Глава 1. Риск

Шум в зале суда был нестерпим. Гул голосов, выкрики, стоны ярости — всё это сливалось в оглушающую стену, за которой терялись даже собственные мысли. Казалось, толпа вот-вот прорвёт ряды гвардейцев и разорвёт меня на части.

Я впервые поступил так опрометчиво. Осознанно поставил себя под удар. Но сделал это ради единственной цели — донести до людей правду. Правду, которую им так долго отравляли ложью. Я надеялся... Нет, я верил, что хотя бы часть из них сумеет распорядиться ею правильно.

— Казните его уже! — выкрикнула из толпы женщина с перекошенным яростью лицом.

— Зачем мы вообще его слушаем?! — подхватили другие.

— К порядку! К порядку! — судья встал, обрушивая голос на собрание. — Ещё слово, и я прикажу гвардейцам очистить зал!

Суд... Единственное место в Федерации, где решение принимает не один человек, а народ. Точнее, его представители. Присяжные. Старая система, унаследованная от мира, разрушенного триста лет назад. И, возможно, последняя оставшаяся форма справедливости.

Три судьи и двадцать присяжных — именно они будут решать мою судьбу. И, возможно, судьбу всей Федерации. Я докажу. Я должен доказать, кто из нас настоящий враг. Кто чудовище.

Мой взгляд сам собой пересёкся с его глазами. Он стоял за трибуной, прямо напротив меня. Генерал армии...Кассиан фон Люмьер. Его лицо было спокойным. Ни страха, ни сомнений. Спокойствие палача, уверенного, что приговор уже подписан. Но не спеши, Кассиан... Я ещё скажу своё слово. И тогда твоя маска рухнет.

— Господин Кай Грин, — произнёс один из судей, — прежде чем мы начнём, поясните суду и народу, зачем вы здесь. И почему мы вообще должны вас слушать?

Я шагнул вперёд, чувствуя, как спина заливается потом под взглядами сотен людей.

— Уважаемые судьи. Народ королевства. Я вырос тут, и как каждый из вас, имею право говорить. Право быть услышанным.

— Согласно донесению генерала Кассиана фон Люмьера, — вмешался второй судья, — вы являетесь шпионом враждебных сил, скрывающихся за пределами столицы. А значит — не имеете права называться одним из нас.

— Я понимаю, — кивнул я. — Генерал заставил всех верить в его правду. Он натянул маску доблести, чтобы скрыть собственное стремление к власти. А я прошу лишь одного.. дайте мне возможность открыть вам глаза. Позвольте представить доказательства. Выслушайте — и пусть присяжные решат. Если бы я хотел зла этому народу, я бы не стоял здесь.

Я говорил с уверенностью, хотя внутри всё сжималось. Хватит ли мне доказательств? Смогу ли перебить ту сеть лжи, которую он сплёл так мастерски? Всё, что я собирал так долго, может оказаться пылью перед лицом его власти.

Но я выбрал этот путь. И должен пройти до конца.

После возвращения, после того как «Феникс» вновь собрался под одной крышей, прошло уже немало времени.

Зима в захваченном нами поселении оказалась беспощадной. Без припасов, без складов, без ресурсов — нам приходилось выживать буквально с нуля. Охота стала повседневностью. Иногда по три, четыре отряда уходили в леса, чтобы принести хотя бы что-то. Один приём пищи в день считался роскошью. А укрепление полуразрушенных зданий и вовсе превращалось в испытание — ни древесины, ни инструментов, ни сил.

Марк собрал отряд разведчиков и сосредоточил внимание на шахте — той самой, что располагалась за внешними стенами столицы. Там была наша цель. Там — припасы, рабочие, и, возможно, шанс выжить.

Но добраться до неё было почти невозможно. Генерал охранял шахту. Небольшой, но хорошо обученный отряд сопровождал повозки туда и обратно. Заслать туда кого-то из своих? Бесполезно. Их вычислят сразу.

Нам оставалось одно — дожить до весны. А зима... забрала своё. Несколько человек не вернулись с охоты. Ещё больше не проснулись утром, замёрзшие в собственных постелях. Иногда к концу дня кто-то просто падал в снег от усталости, и его приходилось нести.

Но в какой-то момент капли воды зазвенели с крыш. Весна приближалась. И это давало надежду. Хоть какую-то.

Надежду, которую быстро рассеял Вайт.

Он собрал нас в штабе — бывшем здании администрации, которое мы укрепили лучше остальных.

— Итак, — начал он, расхаживая по комнате, — скоро потеплеет. Земля начнёт оттаивать. Но чтобы вернуть ей хоть каплю плодородности — потребуется время. А значит, нужно сеять только то, что сможет расти в этих условиях. Скудно, но стабильно.

— И в чём проблема? — нахмурилась Виктория.

— В том, — Вайт резко развернулся, — что у нас попросту нечего сажать. И фермеров среди нас — единицы. А главное — нам нужны рабочие. Шахта, — он ткнул пальцем в карту, — это ключ.

— Верно, — кивнул Марк. — По сведениям, в шахтах работают спецы разного профиля. Но все они — заключённые. И оказались там не по своей воле.

Оно и понятно. По доброй воле в шахту никто не идёт.

— И какой у нас план? — спросил Наир, скрестив руки на широкой груди.

— Как уже говорил Кай...внедрение. Пора бы уже нам начать, — твёрдо сказал Грегори, глядя на меня в упор.

— Моё лицо на всех стенах города...будет сложно, но как часто мы не замечаем то, что у нас под носом? — усмехнулся я.

— Это верно. К слову, в шахте есть человек. Главный среди рабочих. Твой бывший начальник, — добавил Вайт.

— Хех. И он мне, по-твоему, поможет? — я посмотрел на него с иронией.

— Вы знакомы. Хоть какой-то шанс, что он выслушает тебя есть. Люди Марка в столице молчат уже слишком долго. Мы даже не знаем, что там происходит, — произнёс Грегори, нахмурившись.

— Ну, шанс, что он не сдаст меня в первые же пять минут, конечно, существует… но такой ничтожный, что можно его сразу умножать на ноль. Насколько я слышал, за мою голову назначили хорошую цену.

— Я знаю. Идти в лоб — самоубийство. Люди измотаны, запасы на исходе, боевой дух — на дне. У нас даже оружия почти не осталось, твоя идея с шахтами может отлично сработать — сказал Вайт.

— Разумно. Но как Кай туда попадёт? — спросил Велокс, отодвигаясь от стены.

— А что, если ты отвлечёшь их? — неожиданно предложила Алиса, повернувшись к ящеру.

— Ты с ума сошла?! Повозки охраняют вооружённые солдаты! Думаешь, сколько стрел мне всадят, прежде чем я сделаю два шага?! — Велокс явно был не в восторге.

— Нет, послушай. Это может сработать, — вмешалась Виктория, поддержав Алису.

— Вы обе спятили, — ящер едва не зашипел от злости.

— Перестань, Велокс. Просто появись на дороге, дай себя заметить — и сразу удирай. Мы устроим засаду — если они погонятся за тобой, прикроем отход. А в это время Кай проберётся в последнюю повозку, — объяснила Алиса, глядя ему прямо в глаза.

— Ага, нашли, кого под стрелы подставить. Идите сами, — рыкнул Велокс и шагнул к выходу.

— Может, хоть раз сделаешь что-то полезное, а? — пробормотал Наир и преградил ему путь.

Напряжение в воздухе стало ощутимым. Ещё немного — и дело могло дойти до драки.

— Велокс, если подумать, опасность для тебя минимальна. Тебе даже подходить близко не придётся — издалека ясно кто ты. Их солдаты сделают всё, чтобы попытаться тебя схватить. А ты, как я знаю, быстро бегаешь, — сказал я.

— Слушай, Кай. Если меня там прибьют, я тебя потом из-под земли достану, ясно?! — он ткнул когтистым пальцем мне в грудь.

— Значит, решено. Марк знает маршрут и время, когда проходят повозки. Кай, спрячешься в снегу — его ещё достаточно, чтобы укрыться. Цель — последняя повозка, в ней и едет твой бывший начальник. А дальше всё зависит от тебя, — сказал Вайт.

— Ха, точнее будет сказать — от удачи. План с проникновением сомнительный, но других нет. Люди голодают. Нужно действовать, и быстро, — ответил я.

Мы выбрали место для засады — на полпути между столицей и шахтой. Я залёг в снег, зарывшись так, что даже в трёх шагах меня было не заметить. Велокс стоял у дороги, готовый отвлечь на себя внимание. Остальные — Виктория, Наир, Алиса и Марк — скрывались в засаде. Если всё пойдёт по плану, они прикроют отход.

Вдалеке послышался скрип. Колёса, шаги… повозки. Их было больше, чем мы ожидали. Значительно больше. И не просто повозки — их сопровождала охрана… и конница. Проклятье. Всего два всадника, но этого достаточно, чтобы догнать кого угодно. Велоксу придётся выкладываться на пределе.

— Эй, федераты!! — донеслось с дороги.

Слишком поздно. Он уже начал.

— Поймать его! Живо! В атаку! — закричали солдаты, почти в унисон.

Половина охраны сорвалась с места, мчась за Велоксом. Последнее, что я услышал, — как он материт меня, убегая куда-то в снег.

Надеюсь, он выживет.

А у меня — свой шанс.

Последняя повозка осталась без охраны. Солдаты увлеклись погоней, возможно, даже не заметили, что оставили её без присмотра.

Сейчас или никогда.

Я выскользнул из сугроба, промокший до нитки, но не останавливаясь. В пару шагов добежал до повозки, запрыгнул внутрь и заблаговременно надел тканевую маску, закрыв лицо до глаз. Хоть на пять минут, но этого хватит, чтобы не узнали.

Внутри на меня уставились четверо мужчин. Один сразу вскочил.

— Эй! Ты кто такой?! — рявкнул он.

— Спокойно! — поднял я руки. — Там, впереди, враг. Мы столкнулись, повозка дернулась, я вывалился. Стражники велели пересесть сюда. Всё под контролем.

Они переглянулись, оценивающе глянули на меня… и поверили.

Благо я был одет в обноски, так сказать. Помнил, в чём шахтёры обычно ходят на работу, и смог подобрать нужный мне наряд. Выглядел я как один из них.

— Чё, рожа замёрзла? — спросил один бугай в повозке, кивнув на мою маску.

— Ну а ты чё, не видел, что на улице творится? — буркнул я в ответ, стараясь выглядеть своим. Шахтёры, по моему опыту, не отличались особой доброжелательностью — грубые, прямолинейные, без церемоний. Я старался соответствовать.

Мой взгляд упал на бывшего начальника. Он ничуть не изменился. Разве что стал ещё более задумчивым.

— Хватит трепаться. Доедем спокойно? — спросил он всех.

Никто не стал возражать — только коротко кивнули.

Что ж, первая часть плана выполнена. Теперь главное — не раскрыться. И остаться с ним наедине.

Судя по крикам стражников, Велоксу удалось скрыться. Правда, он понёсся не по маршруту, где его должны были прикрыть остальные. Сумасшедший. По-другому и не скажешь.

Прошло несколько часов, и к полудню мы добрались до шахты. Насколько я знал, здесь работали по графику три дня смены — три дня отдыха. Спали шахтёры прямо тут, в бараках. Это означало, что у меня есть ровно три дня, чтобы склонить их на свою сторону.

Когда мы спешились, стражник, приставленный именно к нашей повозке, удивлённо уставился на меня, когда я вылез. Не знаю, что у него пронеслось в голове — возможно, недоумение — но он почему-то не придал этому значения. Чёрт его знает почему. Но удача была на моей стороне.

Теперь нужно было получить амуницию и спускаться в шахты. В очереди я услышал пару интересных разговоров.

— Слыхал, что комендантский час теперь сдвинули на десять вечера вместо одиннадцати? — сказал один шахтёр другому.

— Да ёпта... Сколько можно. То стражников больше на улицах, то обыски каждую неделю. Как они задолбали. — пробурчал его напарник.

— Получайте амуницию и хватит языками чесать, — рявкнул мой бывший начальник.

В столице, похоже, стало гораздо строже. За каждым следят, каждый шаг под контролем. Отлично. Недовольство зреет. Это и есть фитиль. Осталось только поджечь.

Нам выдали амуницию, распределили по группам и отправили вниз. Пока я шёл к подъёмнику, успел осмотреться. Большинство охранников — обычные стражники из королевства, но среди них были и военные. Те выглядели куда опытнее. Вот с ними могут возникнуть проблемы.

Я добывал кристаллы пару часов, почти как в былые времена. Некоторые удивлялись, зачем я работаю в маске, мол, так дышать тяжело, пыль скапливается — но я отмахивался. Не время для лишних вопросов.

Настал короткий перерыв, буквально на пятнадцать минут.

— Чёрт, норму всё повышают, а ещё и не дают шагу в сторону ступить... — пробурчал я, облокотившись на стену, стараясь нащупать болевые точки у шахтёров в моей группе.

— Да запарили, не говори. Оплата та же, а работы больше, — подхватил один из мужиков.

— Всё из-за этого генерала, что теперь у власти, — добавил другой. — Объявил военное положение, уселся на трон и тянет к себе своих людей. Думаю, будет претендовать на корону.

— Да на хрен он нужен. Я за него голосовать не стану, — подлил я масла в огонь.

— Ага... Если он станет править — вообще гайки закрутит, — согласился ещё один.

Неплохо. Шахтёры — простые мужики. Королевство они и так недолюбливали, а сейчас — особенно.

К вечеру нас вывели поесть. Столовая была обычная, как и в том месте, где я когда-то работал. Маску снимать не вариант — кто-то может меня узнать. Но жрать хотелось невыносимо...

— Отойдём, — услышал я за спиной.

Развернувшись, увидел лицо своего бывшего начальника.

Я кивнул. Мы зашли в подсобку при столовой — небольшое помещение, где хранили всякую химию для уборки.

— Слушай, парень... — начал он. — Мне тут мужики сказали, что ты на политические темы задвигаешь. Не надо этого, понял? Мало ли, кто услышит. Стражники могут неплохо так отмудохать.

— Я понял. Но... Френк... — произнёс я его имя.

Его настоящее имя знали немногие. Обычно его звали просто «начальник», «босс» и так далее. Но мне он представился. По имени. Давно...

— Откуда ты знаешь моё имя? — Френк прищурился. — Не видел тебя раньше среди мужиков. Думал, ты новенький…

Я решил рисковать. Когда, если не сейчас?

Снял маску. Его глаза расширились, зубы стиснулись.

— Какого хрена, Кай! Ты с дуба рухнул сюда приходить?! — он схватил меня за горло.

— Да спокойно! Я не шпион! Ты же сам это знаешь! — я вцепился в его запястья. — Ты знал меня много лет… Я пацаном к тебе пришёл, помнишь?

Если активировать свои силы, я, возможно, и мог бы сравняться с ним. Он крепкий, мускулистый, но ему шестьдесят — не думаю, что он настолько прыткий, как раньше.

— Прости… Ладно… Я что-то… — Френк отпустил меня.

— Кха… Слушай, Френк, ты что, и правда веришь словам генерала армии? — я потирал горло.

— Какая разница, во что я верю, а во что нет?! — отрезал он. — Ты преступник. Так или иначе. А Рик? Это правда, что ты его убил?

— Ты в это серьёзно веришь? — я смотрел прямо в глаза. — Помнишь тот день, когда я пришёл к тебе, спросить, где он? Ты соврал, что он якобы не вышел на смену. Хотя ты знал, что он давно ушёл из шахт. Не знал? Хочешь сказать, ты ничего не знал?

Он замер. Пауза затянулась.

— Как ты это узнал? — наконец спросил Френк.

— Рик сам всё рассказал. Я его не убивал. Его убили люди генерала. А потом всё повесили на меня. Они ведь и к тебе приходили, да? Двое. Или трое. Ну же, Френк. Скажи правду.

Он медленно опустил взгляд.

— …Да. Приходили двое. Дали мешок золотых. Сказали, что человека по имени Рик я никогда не знал. И добавили, что если не приму их предложение, сделают так, что меня никто и никогда не вспомнит. А ты знаешь, у меня жена и двое детей…

— Я понимаю. Правда, понимаю. — я кивнул. — Но ты должен мне поверить. Я не шпион. Но и не родился в столице.

— Прости, что? — он удивлённо поднял брови.

Я не стал тянуть. Если мы ещё хоть немного задержимся в этой подсобке, кто-нибудь точно что-то заподозрит. Я выложил всё. Кратко, чётко, но без утайки — кем был, что видел, во что верю, и чего добиваюсь.

— Ты знаешь, я редко ругаюсь… — наконец сказал Френк, потерев лицо. — Но сейчас так и хочется сказать, что ты рехнулся. Захотел захватить шахту, повернуть шахтёров на свою сторону… И увезти их с собой в какое-то поселение. С ума сошёл.

— Ты не слушал. Генерал водит вас всех за нос. Мир за стенами — другой. Совсем другой. Я там был. И долго.

— Пока не могу поверить, Кай. Но… зная тебя, не выдам. Пока что. Хотя сам знаешь, какая награда за твою голову…

Он замолчал, а потом выдал.

— Ладно. Слушай. Сейчас сделаем так. Возьмёшь поднос с едой, я скажу стражникам, что ты идёшь со мной — якобы проверить оборудование. Там никого нет. Поешь спокойно. И расскажешь мне всё. Подробно.

Я кивнул. Мы так и поступили. Среди стражи Френк имел вес, как главный над шахтёрами. Потому стражники не препятствовали его перемещениям — даже если он вёл с собой "новенького".

Обратного пути нет, теперь каждое моё слово риск... Но я должен это сделать.

Глава 2. Нежить

Он завёл меня в старую комнату, заваленную касками, инструментами и прочей рабочей утварью. Указал на стол.

Я сел, снял маску и принялся есть. Чёрт… после такого голода даже шахтёрская каша казалась изысканным блюдом.

С почти набитым ртом я рассказывал ему всё.. план, путь, цель, — не знаю, почему так раскрылся, но, наверное, просто не оставалось выбора. Он — моя единственная надежда. Без него мне не справиться.

— Послушай, Кай… Я верю, что тебя подставили. С Риком. Но ты сам только что сказал, что вырос за стенами. Среди тех, кого мы считаем врагами, — проговорил Френк, садясь рядом.

— Нет там врагов. Или… не только враги. Люди. Такие же. Ты не понял? Мы — виновники всего, что произошло. А ваши правители... они просто выстроили ложь. Красивую. Народ за ней и пошёл.

— А твои правители? За кем ты идёшь? — он уставился на меня в упор.

— Ни за кем. Я сам по себе. Вернее, нас немного. Поселение. Люди, которые знают правду. Многие тоже из королевства.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл против своего народа? И ещё мужиков с собой увёл? У меня там семья, Кай. В столице. Ты понимаешь, что будет, если меня объявят предателем?

Он замолчал. Я видел сомнение в его взгляде. И страх. Он был не враг — просто человек, загнанный в угол.

И я его понимал.

— Слушай, знаю… Но ведь у многих шахтёров никого и нет. Или есть, но давно уже не общаются. Не хочешь помогать — просто не мешай, ладно? — сказал я уже серьёзно, без намёка на прежнюю мягкость.

— И что дальше? Поднимешь восстание? Убьёшь стражников? — в голосе Френка сквозила не ирония, а тревога.

— Если придётся убивать — да. Но постараюсь обойтись малой кровью, — ответил я без пафоса, глядя ему в глаза.

— Завтра утром поставлю тебя в бригаду, которой руководит один тип… преступник. Сидел за попытку подрыва власти, ну, точнее, хотел. А дальше сам знаешь — путь искупления лежит через шахты. Вот он тут и оказался. Вспыльчивый, но если борется за то, что считает правильным — будет сражаться до конца. Поговори с ним. Возможно, получится склонить его на свою сторону, — сказал Френк после короткой паузы.

— Один воин? Думаешь, он мне поможет? — уточнил я.

— Он не один. Его уважают. Для многих он — авторитет. — Френк пожал плечами.

— Тебя уважают ещё больше. Мне нужна твоя помощь, — сказал я.

— Не могу... Я не вмешаюсь, но и не стану тебя выдавать. Боюсь, моей семье не дадут даже дожить до утра, если заподозрят, что я заодно с тобой, — ответил он и, не дождавшись ответа, вышел из помещения.

Чёрт... Не вышло. С одной стороны, уже победа, что он не выдаст меня. С другой — его поддержка была бы бесценной. Но придётся справляться без неё.

Как и было обещано, меня перевели в ту самую бригаду. Руководил ею крепкий мужик лет сорока. Выбритое лицо, гладкая голова, широкие плечи. С первого взгляда — не тот, кто станет говорить попусту.

— Слышь, пацан, я тебя тут раньше не видел. За что припрягли? — подошёл ко мне в перерыве между работой.

— Как обычно, не угодил нашему правительству. Вот и оказался здесь, — ответил я нарочно небрежно, разжигая в них ту самую ненависть, что тлеет в каждом закованном в кандалы.

И, чёрт возьми, много им и не надо было.

— Значит, ты как и мы... М-да... Хотелось бы мне свалить из столицы. Вот только куда, — проговорил он, откидываясь на стену.

— А если бы был кто-то, кто поможет? Свобода — но за неё придётся заплатить. — Я поставил кирку на землю.

— Поподробнее, — сказал он, внимательно глядя на меня.

— Скажем так... Я знаю одного человека. Он может показать, каким может быть мир за пределами стен — свободным, чистым. Там каждый может заниматься тем, чем хочет. И никому нет дела до твоего прошлого. — Я, конечно, говорил о себе.

Мужики переглянулись. Нас окружили. Главный слегка наклонился ко мне, взгляд его потемнел.

— И где же этот человек?

— А с чего бы мне вам доверять? — я поднял кирку и сделал вид, что хочу вернуться к работе.

— Э-э-э, погоди-ка, — он схватил мою кирку, не давая продолжить. — А как нам доказать, что мы действительно хотим уйти? Что надо сделать?

— В лагере есть казармы. Стража часто там оставляет оружие, патрули расхлябанные. Там есть чем разжиться. Достать сможешь?

— Бунт? Ты хочешь захватить шахту? Да ты безумец, — он уже разворачивался, чтобы уйти.

— А почему бы и нет? Заявим о себе. Или ты не хочешь придать смысл своему существованию? Хочешь сдохнуть здесь, с киркой в руках, как собака, даже не попытавшись изменить свою жизнь? — бросил я ему вслед.

Он остановился. Медленно повернулся.

— А ты, парнишка, дерзкий. Мужики, за работу. А ты — пошли. Надо поговорить с глазу на глаз.

Мы отошли глубже в тоннель. Он огляделся, потом повернулся ко мне.

— Ну и что ты хочешь услышать?

— Меня зовут Кай Грин, — сказал я и снял маску. Риск — колоссальный, но разве у меня есть выбор?

Он присмотрелся, и в его глазах промелькнуло узнавание.

— Чёрт... Так и думал, что в твоих словах есть что-то большее, чем просто болтовня. Ну что, Кай Грин, рассказывай. Что ты задумал? И что за место, где все могут быть свободны?

Я коротко, но ясно обрисовал план. Рассказал о «Фениксе», о поселении, где живут такие же, как мы, те, кто больше не верит в ложь столицы. Умолчал о координатах, но дал понять, как всё устроено и как плохо там, где мы сейчас.

— Хм. Ты хочешь воспользоваться нашей рабочей силой? — он упёр руки в бока. — Мы ведь можем сами захватить шахту и держать оборону. Зачем тебе помощь? Что ты нам дашь?

Он был прав. Частично. Но есть вещи, которые он не сможет контролировать.

— Да пожалуйста, занимайте. Только вот армия генерала объявится через пару недель, как только узнают, что добыча кристаллов прекратилась. Перебьют вас, как крыс. А если и покинете шахты — куда пойдёте? Мир за пределами королевства — враждебен. Там другие расы. И, как я уже говорил, они нас не любят. Вы и месяца не протянете. А там, — я кивнул в сторону выхода из шахты, будто за ней простирался другой мир, — можно построить новый дом. Да, придётся работать. Добывать, строить, учиться… Но появится шанс. Начать всё с чистого листа.

— Звучит хорошо, не спорю. Но ты ведь знаешь, среди шахтёров хватает психов. Бывшие убийцы, насильники... Ты и их готов взять с собой в этот «новый дом»? — прищурился он.

— Для этого ты мне и нужен. Ты всех тут знаешь, как и начальник. Укажешь, за кем приглядывать, а кому можно доверять.

— Нелогично и опрометчиво. Почему ты решил, что мне можно доверять? Если ты тут — значит, твои люди в отчаянии. Такой риск, раскрыть себя… Что мне мешает сдать тебя страже? — в его голосе зазвенела сталь.

— Да, мы в отчаянии. Но ты не сдашь меня. Не настолько ты глуп. Стражники присвоят себе все лавры, а тебя либо уберут, либо сделают крайним. Награды ты не увидишь. А помочь мне… Думаю, ты уже решил это сделать. Иначе бы не говорил со мной. — Я был уверен в каждом слове. Не знаю, что это было — интуиция или опыт — но нутром чувствовал.. я прав.

— У некоторых здесь есть семьи в столице. Если узнают, что они предали королевство… боюсь представить, что с ними случится. Как быть с этим? — он впервые по-настоящему задумался.

— Придётся уничтожить шахту. Сжечь всё до тла. Подстроим всё так, будто здесь произошла бойня — нападение враждебной расы. Такое уже случалось в истории. Сделаем вид, что вы не предатели, а жертвы. Тогда у всех появится шанс уйти вместе со мной.

— Это безумие. Ты понимаешь, что придётся убить всех стражников? До единого. Иначе они расскажут правду.

— Понимаю. Но мы дадим им шанс. Пока не знаю, как… но придумаю.

— Ладно, — он выдохнул. — Хуже моя жизнь уже не станет. К слову зови меня Номад. Ну так, что ты задумал?

Отлично.

Я рассказал ему подробный план. Завтра к ночи должна прибыть новая группа шахтёров. Нас же, нынешнюю смену, посадят в повозки, набитые кристаллами, и отправят в столицу. Это даст нам перевес в силе и численности — против стражи.

Да, новая партия шахтёров ничего не будет знать о плане. Но, возможно, увидев, что происходит, они присоединятся. Хотя надежды мало.

Номад со своими людьми должен пробраться в казармы и достать оружие. Но не всё — слишком быстро поймут, что оно исчезло.

По сути, главное оружие шахтёра — его кирка. Они владеют ею лучше, чем некоторые воины мечом.

Перед сменой будет ужин. К этому моменту как можно больше людей, верных Номаду, должны быть в курсе. Именно тогда всё и начнётся. В шахтах никого не останется — вся стража будет занята приёмом нового конвоя.

Все будут как на ладони. Все… но не все.

Номад возьмёт свою бригаду и скажет стражникам, что добыл больше кристаллов, чем обычно, и их нужно срочно загрузить. Повозку они подготовят заранее — она будет полна не только кристаллов, но и запасных кирок.

Когда стража отвлечётся на новый конвой, Номад и его люди ударят сзади. Остальные шахтёры бросятся на стражу с голыми руками. Придётся. Эффект неожиданности — наш единственный шанс…

Но будут жертвы. Много жертв.

Настал момент последнего ужина. Сейчас всё начнётся. Я сидел за длинным столом, среди остальных, на лице — маска. Не ел. Не мог. Нервничал, хоть и не показывал этого. Моя генетическая природа подавляла страх, да и вообще любые сильные эмоциональные всплески. Но… полностью они не исчезали.

Мне до сих пор сложно к этому привыкнуть. Вроде бы и пугаюсь чего-то, или испытываю лёгкий стресс… но это длится лишь миг. А потом — пустота. Словно кто-то выключает эмоции изнутри. Я не понимаю, как это работает. И, если честно, не хочу понимать.

Вот он, момент.

Смена составов шахтёров.

Стража и солдаты столпились возле повозок, доверху набитых кристаллами.

Сейчас или никогда.

— ВПЕРЁЁЁД!!! — разнёсся по шахте оглушительный голос Номада где-то вдалеке.

А затем всё закрутилось слишком быстро.

Лишь часть шахтёров — совсем небольшая часть — сорвалась с места и рванула на стражу с голыми руками. Я заметил, как в их глазах горела решимость — не надежда, не отчаяние, а именно решимость. Они знали, что могут погибнуть. Но всё равно шли.

Стража растерялась. Их оружие — в ножнах, броня — тяжёлая, движения — медленные. Они не ожидали, что шахтёры решатся на такое. И тем более не ожидали, что нападение будет настолько яростным.

Месиво. Иного слова не подобрать.

На одного стражника погибало по двое шахтёров. Иногда трое.

Новая группа рабочих, только прибывшая, в замешательстве смотрела на бойню. Они ничего не понимали. Но Номад уже оказался рядом, объяснял, кричал, убеждал. Сначала они махали руками, кричали, что это безумие, что всех перебьют. И, возможно, были правы. Но… они всё же присоединились. Не все, конечно. Но многие.

Я не стал отсиживаться.

Поднял меч одного из мёртвых стражников и кинулся в гущу сражения.

Похоже, опыт боёв начал сказываться. Особенно та битва с рыцарями хаоса. Я стал думать иначе, движения стали точнее, удары — вывереннее. Я не метался вслепую. Я бил там, где это имело значение.

Земля вскоре оказалась усыпана телами. Бой не прекращался.

И тут я встретился взглядом со своим бывшим начальником.

Он стоял в стороне, прижавшись к стене, и смотрел прямо на меня.

Я знал, о чём он думает.

«Безумие… Невинные жертвы… Смерть…»

Я тоже об этом думал.

Я тоже понимал, что этого не должно было быть.

Но выбора не было. Либо так — либо «Феникс» не проживёт и пару лет.

Шахтёры начали уставать. Им было тяжело.

Они сражались против вооружённых, закованных в броню солдат. Кто-то с мечом, кто-то голыми руками.

Нужно было что-то делать. Срочно.

Я огляделся. Выбор был очевиден.

Я опустился на колени перед телом одного из павших стражников.

— Встань, — тихо прошептал я, касаясь его груди.

Из моих глаз на мгновение вырвался синий отблеск.

И мёртвый открыл глаза.

— Защити шахтёров. Живо! — скомандовал я.

Он встал, как будто и не был мёртв, и направился в бой.

Я поднял ещё одного.

И ещё одного.

— Нежить! Тут нежить! — закричал кто-то из шахтёров.

Началась паника. И среди наших, и среди врагов.

Но постепенно… люди начали замечать.

Нежить не трогает шахтёров.

Она бьёт только врага.

И тогда — несмотря на страх — шахтёры начали сражаться рядом с мёртвыми.

Я видел, как у них тряслись руки, как расширялись глаза, как они вздрагивали при каждом прохождении ожившего мертвеца мимо.

Но они не отступали.

Я должен был усилить удар.

Я бросился к ещё одному телу — крупный солдат в хорошей броне. Сильный. Потенциально ценный.

Склонился, прикоснулся к его руке.

— Встань…

И тут… что-то пошло не так.

Голова… её начало будто разрывать изнутри.

Не боль… хуже.

Картинки. Воспоминания. Но не мои.

Лица. Женщина. Маленькая девочка.

Рынок.

Дом.

Смех.

Что за…?

Это не мои воспоминания.

Стоп…

Это его воспоминания.

Почему? Почему я это вижу?

В прошлые разы такого не было. Почему именно сейчас?

Голова… лопнет. Сейчас лопнет…

— Защити шахтёров… Иди! — выдохнул я сквозь адскую головную боль.

И в тот же миг кто-то схватил меня и оттащил в сторону. Прижал к стене одного из полуразвалившихся домиков.

Лицо в нескольких сантиметрах от моего — перекошенное от ярости.

— Что это было?! Отвечай! Ты что, можешь возвращать людей к жизни?! — голос дрожал.

Когда я пришёл в себя и смог нормально видеть — понял. Это был Френк.

Он смотрел на меня как на монстра. И… я не мог его за это винить.

— Я… я продукт генной инженерии. Во мне есть… нечто от короля-лича. Его силы… часть его сути. — произнёс я и резко оттолкнул Фрэнка от себя.

Зачем я это сделал? Я не хочу ему вредить.

Но почему я оттолкнул его? Что со мной?

— Что с тобой, Кай? — спросил Фрэнк, пристально глядя на меня.

— Извини… Я не хотел толкать тебя. Просто… ситуация не из приятных, сам видишь, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Поднимать мёртвых, Кай… Это ненормально. Человек не может так делать, у тебя ра…

— Давай не сейчас, — перебил я грубо. — Времени нет.

Я развернулся и вернулся в бой. Благодаря мертвецам, которых я поднял, мы начали оттеснять врага. Ход битвы изменился.

Ещё немного, и всё было кончено. Стража и солдаты, понимая, что проигрывают, начали бросать оружие и сдаваться. Нам повезло, что в этой суматохе никто не успел сбежать на повозках или устроить ловушку.

— Номад! Возьми своих, прочешите шахту и всю территорию. Выведите всех — и сдавшихся, и рабочих, — отдал я приказ.

Он молча кивнул, забрал с собой несколько крепких парней и ушёл. Остальным я приказал связать пленных. Не убивать. Пока.

Но в глубине души я знал.. выбора, как поступить с ними, у нас, скорее всего, не будет.

Спустя меньше часа всё было сделано. Я забрался на крышу одного из зданий, чтобы меня было видно и слышно всем.

Снизу собрались все — шахтёры, пленные стражники, рабочие, повара, уборщицы. Люди стояли молча, смотрели на меня снизу вверх.

— Некоторые из вас уже слышали от Номада, кто я. Но это не важно. Важно, кто вы в этом мире. Просто шахтёры? Сброд? Или вы что-то большее? — начал я говорить, пытаясь вдохновить их, но в ответ — только молчание. Ни криков, ни поддержки. Пустота.

И тут неожиданно вперёд вышел Номад.

— Этот человек дал нам шанс начать с чистого листа! Построить свой дом! Он ничего не требует, ни в чём не упрекает. Но за такой шанс придётся поработать! Сейчас мы показали, что мы — не отбросы! Мы — люди! У нас есть мечты, цели, желания! Мы тоже хотим жить! Кай Грин! Он был за пределами стен. Он доказал мне, что мир там — другой!

Он врал. Я ничего ему не доказывал. Не рассказывал о мире за стенами.

Но он говорил то, что люди хотели слышать. То, ради чего были готовы умереть.

Сработает ли это?

— Он же преступник! — крикнул кто-то из толпы. Волна возмущений прокатилась по рядам.

— Преступник?! Это нам так сказали! — не сбился Номад. — А сколько из вас здесь действительно виновны? Я вас знаю. Вы сами клялись, что не совершали того, в чём вас обвинили. Кто-то признавал вину — но говорил, что наказание несправедливо! Вы сами знаете, в каком гнилом мире мы живём. Видите, что творится в столице. И я больше не хочу это терпеть! Если у меня есть шанс изменить хоть что-то — сначала для себя, а потом и для своих близких — я его возьму! Кто со мной?!

Толпа оживилась. Не все, но многие начали скандировать его имя. Этого было достаточно.

Стадный инстинкт сделает остальное.

А я…

Я ощущал, как внутри — пусто. Не от битвы. От использования силы.

Словно меня выжали. Сухая губка.

Раньше, когда я поднимал мертвецов — такого не было. Но тогда я делал это дважды. Сейчас всё иначе.

Голова гудела, мысли путались.

— В течение ближайших часов соберите всё, что можно погрузить в повозки! Кристаллы, провизию, одежду, оружие — всё! Набейте их до краёв! Я отведу вас в новый мир! — выкрикнул я, и все тут же бросились исполнять приказ.

Осталась лишь небольшая группа — во главе с Фрэнком. Я спустился к ним.

— Фрэнк, не тупи. Мы можем быть свободны. Ты сам знаешь, что генерал нас всех дурачит. Людям уже и в королевстве не дают прохода. Хочешь, чтобы твою семью дальше так же топтали? — Номад подошёл ближе.

— Именно поэтому я не готов идти с вами, — холодно сказал Фрэнк. — Так у моей семьи ещё будет шанс выжить.

— Мы оставим всё как обычное нападение на шахту. Никто не узнает, что здесь произошло, — попытался успокоить его Номад.

— Да? А как вы поступите с теми, кто не захочет идти за вами? Или с пленными солдатами? — Фрэнк указал на связанных стражников.

И вот он — вопрос, к которому я был не готов.

Я знал, что он придёт.

Но это всё равно… слишком тяжело. Слишком.

Глава 3. Дом

— Ты сам знаешь, Френк, — ответил Номад.

— Вот именно. И это ещё одна причина, по которой я не пойду с вами. Чем вы лучше армии генерала? Убьёте тех, кто просто выполнял приказ? Они безоружны. Кто сделает это? Ты? Или, может быть, ты? — он перевёл взгляд на меня.

— А у тебя есть идея получше? — спросил я.

— Есть! Чёрт возьми, вы оба смотрите на это как на войну. А это — мятеж. Мы с остальными пойдём с вами. Но при одном условии.

— И что же это за условие? — уточнил я.

— Они останутся в живых. Все. Заберёте с собой каждого. А дальше сами решайте — использовать их как размен, играть на гордости генерала или держать под замком. Но больше никто не должен умереть. Хватит того, что уже случилось, — резко сказал Френк.

— А если кто-то сбежит?! Ты же понимаешь, как быстро всё рухне... — Номад не успел договорить.

— Идёт. Но отправятся все. Без исключений, — я пристально смотрел в глаза Френка.

Он только кивнул и тут же принялся выполнять отданные приказы.

— Это плохая затея, — пробурчал Номад, когда мы остались наедине.

— Да… Возможно. Но он тоже прав. Слишком много крови. Возьми людей и отнесите тела в шахту. Её нужно уничтожить — поджечь всё. Сделаем так, будто это было нападение… И я уже знаю, кто его устроит, — я посмотрел в сторону призванной нежити.

— Объясни, — нахмурился Номад.

— Взорвём или сожжём шахту — без разницы. Этих я оставлю здесь. Когда армия генерала придёт разбираться, что случилось, они нападут. Это подтвердит легенду о нежити, забредшей в шахту, — пояснил я.

— Тебе их не жаль? Ну… я имею в виду, ты ведь вернул к жизни тех, кто уже… Ну ты понял, — он замолчал.

— Если честно, я и сам не до конца понимаю, как это происходит, — вздохнул я. — Ладно, пора работать.

До самого рассвета мы собирали всё, что могли найти, кристаллы, провизию, одежду, оружие. Когда всё было готово, расселись по повозкам. Погода словно колебалась между благом и проклятьем — к восходу солнца поднимался буран. С одной стороны, он заметёт все следы. С другой — дорога будет куда труднее.

Перед самым отправлением мы подожгли всё. Абсолютно всё. Дым заметят в столице. Армия выдвинется — пусть. Нас к тому времени здесь уже не будет.

Номад и Френк замыкали строй. Я же вёл первую повозку. У меня была карта, украденная в шахтах, я прикинул маршрут и повёл колонну вперёд.

Не знаю, обернётся ли мне это боком — среди шахтёров действительно есть отбросы, но большинство из них — обычные люди. Такие же, как и я когда-то.

До посёлка Феникса добрались без происшествий. Пришлось идти без остановки — тяжело, особенно лошадям. Но нужно было рисковать, чтобы как можно быстрее уйти от шахты и приблизиться к безопасности.

Когда мы прибыли, Вайт схватился за голову — куда расселять людей, чем кормить? Я успокоил его, провизии достаточно, к тому же скоро погода стабилизируется и станет теплее.

Позже мы собрались в штабе. Стали обсуждать планы. Но теперь всё было иначе. Наряду с моей группой, Вайтом, Кейт, Марком — теперь среди нас были Номад, голос шахтёров, и Френк, голос тех, кто не хотел быть частью всего этого, но предпочёл остаться в живых.

Я ввёл Номада и Френка в курс дела — теперь наша цель заключалась в восстановлении посёлка. Никто из них не стал возражать. Они и сами видели, в каком он состоянии. Но я прекрасно понимал, что на это могут уйти годы.

— Есть двое мужиков, раньше работали архитекторами. В плане чертежей и постройки им нет равных. Могут из говна и палок соорудить нечто стоящее, — сказал Номад.

— Отлично. Со своей стороны могу предложить Викторию. Она лучше остальных разбирается в технологиях. Не возражаешь, если твои люди будут слушать и подчиняться ей? — спросил я.

— Девчонка?! Она? Да ей и тридцати нет! Что она может знать? — с явным недовольством отозвался Номад.

— Пф, ну явно больше тебя, — дерзко отрезала Виктория.

— Так, спокойно. Не надо начинать. Поверь, Номад, она знает, что делает, — сказал я.

Он молча кивнул, не споря дальше.

— Что касается провизии и ресурсов… Френк, Номад, нужны люди, которые смогут доставлять в посёлок всё необходимое от камня до еды. И есть ли среди ваших те, кто хоть как-то связан с землёй? Нам нужны те, кто может начать посевы. Наших мало, слишком мало, — продолжил я.

— Есть. Но многие — так себе личности. В основном воровали, — сказал Френк.

— Придётся рискнуть. Велокс и Наир займутся подготовкой, разведкой и сбором ресурсов, — отрезал я.

— Лаадно, допустим. Но смешайте наших людей со своими. И наоборот, — произнёс Номад.

— Поясни, — нахмурился Вайт.

— Отправьте часть наших учиться сражаться, часть — в распределение ресурсов. Я не хочу, чтобы мы были просто рабочей силой. Мы должны быть частью важных процессов, — ответил Номад.

Он не глуп. Он точно понимал, как не стать тем, кого просто используют.

— Конечно. Кейт и Марк займутся отбором — как бойцов, так и специалистов. И не переживай, я не собираюсь вас принижать, — сказал я.

— Надо что-то придумать с пленными. Их в любом случае надо где-то содержать, — вмешался Френк.

— Грегори, это будет на тебе. Остальное решим по мере появления проблем, — сказал я.

После этого все разошлись. В штабе остались только я, Марк и Вайт.

— Пока не могу сказать, что мне удалось получить хоть какую-то информацию из столицы. Нет возможности выйти на связь. Придётся подождать, — произнёс Марк.

Ладно. К тому времени хотя бы укрепим позиции.

— Тогда займёмся тем, чтобы превратить это место в нечто, что можно назвать домом, — сказал я.

— Что насчёт союзников поближе? Скели. Может, попробуем договориться с ними? Или хотя бы что-то сделать? — спросил Вайт.

— Они тебя на дух не переносят. И вряд ли станут сотрудничать с теми, у кого нет ничего, что можно предложить взамен, — ответил я.

Что он вообще об этом подумал? Неужели настолько выбит из колеи после всех потерь? Надеюсь, Вайт вскоре возьмёт себя в руки. Мне не нужен лидер Феникса, который не может вытереть собственные сопли.

Стоп… Почему я так резко о нём? После создания нежити я стал чувствовать себя… иначе. Эта сила странно влияет на меня. Нужно быть осторожнее. Прибегать к ней только в крайнем случае. Иначе это может закончиться для меня куда хуже, чем я думаю.

К счастью, погода начала меняться. Месяц, может меньше — и всё начнёт таять. Посёлок превратится в сплошную грязь. Надо готовиться к этому заранее.

Прошло два с половиной месяца с того момента, как мы начали восстанавливать поселение. Я всё чаще ловил себя на мысли, что время, сжавшееся в первые дни до нескончаемой череды срочных решений, теперь тянется иначе — медленно, вязко, как весенняя грязь, что каждый день всё больше поглощала дорогу у южной стены. Но и в этой вязкости был свой порядок, пусть и болезненно кропотливый. Поселение оживало. Не по приказу и не по вдохновению. А от нужды. От необходимости выживать.

Всё началось с грязи. Когда снег сошёл — а это произошло не резко, а постепенно, каплями с крыш, туманами по утрам, тяжестью сырого воздуха — весь посёлок стал утопать в лужах. Земля здесь давно не знала ухода, а дороги, когда-то мощёные, были разбиты ещё в дни, когда Федерация решила покинуть поселение.

Мы бы захлебнулись в этой жижи, если бы не Виктория. Именно она заметила, что в земле под старой частью поселения проложены древние каменные желоба — остатки какой-то забытой системы отвода воды, выдолбленной, быть может, ещё первыми строителями. Большая их часть была завалена или проросла корнями, но Виктория, пользуясь всеми своими знаниями нашла способ всё очистить. Потоки талой воды вскоре нашли себе путь — часть стекала под землю, часть выводилась за пределы поселения. Почва перестала чавкать под ногами, на улицах больше не стояли озёра. Мы не утонули.

В это же время началась первичная работа по восстановлению. Архитекторы, о которых говорил Номад, действительно оказались ценными. Один из них по прозвищу "Сухарь" работал с картами и пропорциями, словно чертил не для людей, а для богов. Второй, Пит, мало говорил, но руками делал чудеса. Из обломков, ржавых листов металла, выломанных дверей и сгоревших балок они начали проектировать временные укрытия — бараки для рабочих и первых поселенцев. Тесные, холодные, но с крышей над головой. Потом — кухни, склады, мастерские. Начало.

Под их же надзором и по чертежам Виктории часть одной из уцелевших построек — бывшего административного центра — переоборудовали под тюрьму. Понадобилось не так много, укреплённые решётки, замки, сторожевые посты. Больше всего времени ушло на внутреннюю изоляцию камер, чтобы пленные не могли между собой общаться и координироваться. Теперь они сидели тихо. Хотя в их взглядах всё ещё тлела злоба.

Один из участков за стеной расчистили под поля. Там, где раньше тянулись заброшенные теплицы и вздутые холмы замёрзшей земли, теперь вновь запахло перегноем и пеплом — всё ненужное сжигали, удобряя остатки почвы. Сельхозники, среди которых были и те, кого в прошлом судили за кражи, начали сеять. Пока немного — капусту, лук, злаки, неприхотливые культуры. Всё под присмотром. Хотя это было и не нужно, голод заставлял людей работать. Не ради порядка — ради тарелки супа в конце дня.

Снабжение стало возможным только благодаря Наиру и Велоксу. Особенно Наиру. Карты его клана оказались настоящим сокровищем. Они указывали не только на старые пути, но и на места, где прежде находились временные шахтёрские поселения. Многие из них сейчас были заброшены, но кое-где ещё можно было добыть руду, камень. Их отряды двигались быстро, бесшумно. Порой они приходили на ночь, таща за собой повозки с залежами, словно проклятые муравьи, работавшие без отдыха. Это уже была не разведка. Это была логистика.

Из привезённого камня начали возводить каркас новой лесопилки. Пока только каркас. Не хватало деталей, оборудования, валы для пилы были давно уничтожены или заржавели. Но уже то, что место расчистили, укрепили основание, обвели периметр — само по себе было победой. Рядом возвели навесы, под которыми хранили свежий лес, срубленный в северной части. Даже такие заготовки давали надежду.

Одна из старых шахт, что находилась у самой границы посёлка, представляла особый интерес. Когда-то там добывали железо. Но много лет назад свод обвалился. Завал оказался прочным, землю сковал слой камня. Восстановить доступ пока не удавалось, но каждый день туда отправлялись рабочие, расчищая завалы по метру, по два. Железо нужно было как воздух — для гвоздей, замков, укреплений, оружия.

Наир однажды вернулся не с рудой, а с живыми тварями. Несколько рогатых, диких, длиннохвостых, с острой челюстью и глазами, как угли. Как он их поймал — не объяснил. Лишь приказал построить пастбища. И мы построили. Быстро. Из жердей и прутьев, наспех, но крепко. Уже через пару недель скот начал привыкать к корму и людям. Их собирались разводить, ради меха, молока и, если всё остальное провалится, — мяса.

Параллельно начали копать землю в поисках подземных вод. Без колодца поселение не выживало — ручей в лесу был далёк, и мало ли на кого можно там наткнуться.

Землекопы выбрали участок повыше, подальше от выгребных ям и старых руин. Пользовались простыми, проверенными способами.. втыкали прутья в землю, наблюдали за утренним туманом. Через неделю труда, когда уже начали терять веру, один из рабочих наткнулся на сырой грунт. Потом — на влажный песок. А затем — на тонкую струйку холодной воды. Её запах был чистым. К утру следующего дня из глубины подняли первые вёдра. Так появился наш первый колодец. Пока единственный. Но с ним пришло чувство, будто мы отвоевали кусочек жизни обратно.

Поселение медленно, очень медленно возвращалось к жизни. Из руин и заплесневелых снов, из гнилых досок и засыпанных улиц, из беспамятства и недоверия.

Я каждый день проходил по улицам. В домах уже горел огонь, естественно в горстке домов.. Но все же. Люди работали, спорили, пели. Мы ещё не были городом. Даже не были деревней. Мы были попыткой. Зачатком. Мечтой, которая цеплялась за землю зубами. Но это была уже не пустошь. Это было начало.

Один из тех дней, что давно слились в череду похожих друг на друга, принес неожиданность. В дом, где мы жили все вместе ввалился Марк. Он был весь на взводе, лицо напряжено, в глазах тревога.

— Кай. Надо поговорить. — Он кивнул в сторону двери, явно намереваясь вытащить меня наружу.

— Говори здесь. — Я качнул головой. — От них мне скрывать нечего.

Он смерил взглядом всех собравшихся, взвесил, видимо, что-то внутри себя и, кивнув, развернул смятый, потрёпанный клочок бумаги.

— Наконец-то. Первое известие из столицы. Столько времени — и, вот, вышли на связь.

— Твой человек? — подал голос Велокс, прищурившись. — Не ловушка?

Ящер, как всегда, в каждом слове слышит угрозу. Это не плохо. Но иногда утомляет.

— Мой. — Марк сжал бумагу, будто опасался, что кто-то её вырвет. — Я доверяю ему, как себе. С трудом убедил остаться в городе — быть нашими глазами и ушами. Этот текст — узнаю его стиль из сотни.

— Что там пишут? — Алиса подошла ближе.

Остальные подтянулись, не спеша, но настороженно. Мы образовали круг, как это всегда бывало, когда происходило что-то важное.

— Сдвинься от окна, здоровяк, ты всё солнце загородил, как он читать-то будет? — пробурчал Велокс, толкнув плечом Наира.

— Ты на кого лапу поднял, чешуйчатый?! — взревел тот.

— Успокойтесь оба! — Виктория, не церемонясь, ударила ладонью Наира по плечу.

— И ты мне ещё говоришь, что у тебя команда? — Марк скосил на меня глаза с усталой усмешкой.

Я только пожал плечами.

Они были разные. Неидеальные. Слишком честные, слишком громкие. Но они не играли роли. Не лгали мне. Делали то, что считали нужным, даже если это шло наперекор здравому смыслу. В этом их сила. В этом — и слабость. Но я уже не хотел других.

Письмо было насыщенным, маршруты армейских частей, караваны, время выхода из ворот, всё в духе сухой докладной. Но в конце — важное.

«…Генерал вызвал в столицу войска из других городов. Говорит, хочет усилить патрули и обеспечить порядок во время выборов. Солдаты прибудут к концу месяца. Среди нас немало тех, кто недоволен новой властью, но у нас нет права ослушаться. Связь с тобой — риск. Я ухожу в тень. Пусть удача будет на твоей стороне».

— Выборы? — нахмурился Наир.

— Да. — Я повернулся к нему. — Люди выбирают, кто будет ими править. Кто примет решения за всех.

— Странно. У нас такого нет. Просто выбирают самого сильного… или самого умного. — буркнул он.

— У нас другой путь. — Я вздохнул. — Но сейчас он стал ловушкой. Если генерал получит власть официально, потом уже будет не сдвинуть. Придётся действовать раньше. Что думаешь, Марк?

— Чем быстрее начнём — тем лучше. Пойду к Вайту. Возможно, у него будет идея. Встретимся у него через пару часов. — Он уже направился к выходу, не дожидаясь моего ответа.

Тишина повисла в комнате.

— Ну? — Виктория скрестила руки. — Может, просветишь нас, что за план? Поднять мёртвых? Думаешь, тебя встретят овациями после такого? Скажут «спаситель»?

— Это запасной вариант. — Я посмотрел в окно. Небо было серым. — И у меня есть причины пока не трогать эту силу.

— Даже знать не хочу, какие. — Велокс фыркнул, уселся на ближайший стул и отвернулся.

— И не нужно. — Я покачал головой. — Главный вопрос — как попасть в столицу раньше, чем войска прибудут. Потом всё будет слишком сложно.

— А может, наоборот? — Алиса шагнула вперёд.

Я повернулся к ней. В её глазах — огонёк. Тот, что появляется у неё, когда она уже видит решение.

— Что ты имеешь в виду?

— Эти войска, они ведь не десять человек. Тысячи. А значит, контроль будет только поверхностный. Что, если мы с тобой... станем частью этой армии?

Я замер, обдумывая.

— Как ты себе это представляешь?

— В посёлке есть бывшие солдаты Федерации. У них сохранилась форма, знаки отличия. Если подготовиться — мы сможем влиться в один из эшелонов.

Я медленно кивнул. Мысль казалась сумасшедшей — и в то же время почти правдоподобной. Почти.

Звучит хорошо… Но теперь нужно понять, как это реализовать.

Глава 4. Армия

— Ну ладно, звучит неплохо… но вы же не подойдёте к ним со словами: «Извините, мы отстали» — хмыкнул Велокс.

— Нужно отвлечь их. Устроить суматоху. И в этот момент — просто влиться в строй. Пока они будут ошарашены происходящим, мы окажемся среди них. На подходе к столице, на марше, в движении. — Алиса прищурилась, глядя на ящера.

— Что?! Нет! Снова я?! Да пошли вы! Я больше не стану рисковать шкурой ради вашего идиотизма! — взревел Велокс, вскакивая со стула.

— Придётся. Именно ты. И волчонок тоже. — спокойно бросила Алиса, обернувшись к Наиру.

Он лишь хмыкнул, не потрудившись даже поднять головы.

— Один раз уже получилось. Тогда всё обошлось… относительно. Сейчас будет ещё проще. Просто сядете на лошадей, промчитесь рядом с колонной, устроите что-то громкое. А пока они бросятся вас ловить — мы выйдем из укрытия и спокойно примкнём к строю.

Алиса говорила с удивительным хладнокровием, но даже я уловил, сколько в её словах допущений.

— План идиотский, — покачала головой Виктория. — У них стрелы, арбалеты. И какова вероятность, что их не подстрелят, мм?

— А есть идеи получше, милочка? — вскинула бровь Алиса.

— Есть. Сейчас я тебя удивлю. Сделаем взрывчатку.

Повисла тишина. Мы переглянулись.

— И каким образом? — я первым озвучил то, что думали все. — Где ты возьмёшь технологии?

— Не недооценивай меня, Кай. Слушайте. Мне нужно шесть магических кристаллов, тех, что мы привезли из шахт. Вы знаете, насколько они насыщены энергией. Если соединить их правильно, можно создать поток энергии такой мощности, что… — она замолчала на миг. — В общем, получится нечто вроде взрыва. Без огня, скорее как мощная волна. Но этого будет достаточно.

— И где всё это взять? — Велокс скрестил руки на груди.

— Здесь. Вокруг нас. В старом мире. В тех городах, что были заброшены три сотни лет назад. Мне понадобится алюминиевая оболочка — этот металл обладает отличной проводимостью. Ещё — амальгама серебра. Не сложно.. переплавим старые монеты или, если повезёт, найдём украшения. Затем нужны органические шнуры — с этим я разберусь. И медь. Она станет финальным проводником. В итоге кристаллы начнут перекачивать энергию друг в друга до тех пор, пока один из них не переполнится. Тогда и произойдёт выброс.

Она говорила с таким вдохновением, что даже Велокс смотрел на неё не как обычно — без язв, без усмешек.

Я же понимал. Благодаря знаниям Дерика о прошлом мире я улавливал суть гораздо лучше остальных. Остальные… стояли с открытыми ртами.

— Воу… ты… очень умная, — наконец выдал Велокс. Первый в его жизни комплимент?

— Хех. Это только начало. Кай, мне нужно сопровождение. Отведите меня в ближайший заброшенный город. Там я найду всё необходимое. Ну и нужны будут крепкие руки, чтобы всё это утащить обратно. — она повернулась ко мне.

— Наир, Велокс, займитесь этим. Загляните к Номаду, возьмите с собой пару шахтёров, тех, что покрепче. Не тяните, отправляйтесь немедленно.

Они кивнули и, не говоря ни слова, ушли.

— Кажется, она тебя переиграла, — усмехнулся я, бросив взгляд на Алису.

— Тц… — она ничего не ответила и просто вышла следом.

Я пересказал план Марку и Вайту. Те загорелись идеей. Всё выглядело логично и относительно безопасно. Взрыв привлечёт внимание армии. Он будет внезапным, мощным, выбьет их из равновесия. Пока они разбираются с происходящим — мы внедримся в строй. Всё просто. Почти.

К вечеру все вернулись в поселение. Никто не спал — каждый принялся за работу. Переплавка, очистка, сбор… Виктория решила создать две взрывчатки — чтобы разбросать армию в разные стороны и дать нам больше шансов на внедрение.

Протестировать устройство мы не могли — материалов оказалось меньше, чем хотелось. Пришлось полагаться на расчёты и верить, что всё сработает так, как задумано.

Марк тем временем отследил маршрут армии, идущей к столице. Мы выбрали идеальное место — узкая тропа, вынуждающая солдат двигаться в строю. По бокам — лес, ещё сырой после зимы, только начинающий оживать.

Я и Алиса, облачённые в броню армии Федерации, затаились в лесу, ожидая первого взрыва. Мне пришлось надеть шлем с глухим забралом — лицо моё слишком узнаваемо. В столице, скорее всего, каждый встречный опознает меня с первого взгляда.

Виктория скрывалась в чаще с одной стороны тропы, Вайт — с другой. Она объяснила ему, как активировать взрывчатку, и предупредила, что у них будет пять минут, чтобы оседлать лошадей и уехать до того, как всё рванёт. Оставалось только надеяться, что план сработает.

Мы лежали на земле, прижавшись к корням, прячась в тени деревьев… И вот оно.

Ба-а-а-ах!

По-моему, Виктория перестаралась. Надо было брать меньше кристаллов. Взрыв с одной из сторон оказался таким мощным, что деревья разлетелись в щепки, одно из них рухнуло прямо в сторону колонны.

— Рассыпаться! — закричал кто-то из командиров.

Солдаты тут же бросились в стороны. И в тот же миг раздался второй взрыв — с противоположной стороны. Поднялась лёгкая паника. Врага не видно. Никто не понимает, что происходит. Кто напал? Зачем?

— Встать в строй! Проверить лес! Всем быть наготове! — сыпались команды.

Колонна рассыпалась по обе стороны тропы, с трудом сдерживая хаос. Мы с Алисой медленно поднялись, всё ещё прижимаясь к деревьям. До самой дороги было достаточно далеко, взрывы унесли внимание солдат совсем в другую сторону.

Когда солдаты добрались до воронок, оставшихся после взрывов, они только почесали головы — ничего не понимая. Никаких тел, никаких следов противника.

Мы ждали. В нашу сторону никто не двигался.

— Всем вернуться на позиции! — донёсся голос командира.

Армия стала стягиваться обратно. Вот он, наш момент. Мы вышли из-за деревьев, уверенно, спокойно.

— Интересно, что это за хрень была… — подошёл ко мне какой-то солдат.

Молодой, с виду совсем зелёный. Судя по броне, либо новобранец, либо только прошёл базовую подготовку.

— Да чёрт его знает, — ответил я, стараясь казаться спокойным. — Может, кто-то пытался отвлечь нас.

Он лишь покачал головой и пошёл дальше.

Мы с Алисой шли в гуще солдат. Никто, абсолютно никто не заметил подмены. Мы стали частью колонны. Идеально.

Виктория… низкий тебе поклон. Ты — гений.

А теперь… мой враг сам впустит меня в свой дом.

Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Ни один солдат не попытался заговорить со мной — словно я был пустым местом в серой массе.

Чем ближе мы подходили к столице, тем чаще накатывали воспоминания: шахты, приют, лица, которые больше не увижу.

Но я быстро выкинул это из головы. Сейчас не время. Сейчас — цель.

Ворота были открыты настежь. Армия шагнула внутрь. Кто-то сразу бросился к родным, кого-то встречали друзья.

Алиса дернула меня за руку.

— Что дальше? — прошептала она.

Я не успел ответить.

— Солдаты! У вас свободное время. Можете повидаться с друзьями и близкими. Вечером — все в казарму. Проверю лично. Кто будет отсутствовать — пожалеет. Сильно, — выкрикнул командир.

— Есть! — гаркнули солдаты в ответ.

— Ну вот тебе и ответ, — пробормотал я.

Мы свернули за угол и быстрым шагом прошли несколько кварталов. На нас не обращали внимания — форма армии работала лучше любой маскировки. Но я сам внимательно всматривался в город. Столица изменилась.

Плакаты с моим лицом — на каждом углу. В списках рядом — имена тех, кто соприкоснулся с катализаторами. Их здесь называли предателями.

Стоит мне снять шлем — и я труп. Алиса это понимала. Я видел по её взгляду.

— Скажи, что у тебя есть план, — произнесла она, когда мы проходили через шумный рынок.

— Есть, — кивнул я. — Но придётся рисковать. Часто.

Мы направлялись к фонтану, тому самому, у которого я впервые увидел представителей Апостолов. По дороге я объяснил Алисе, что в полночь у фонтана иногда собираются подозрительные личности. Наша задача — выследить одного из них. Желательно живого.

— Ты наивен, если думаешь, что кто-то будет с тобой говорить, — фыркнула Алиса.

— А мне и не нужно, чтобы он говорил, — мрачно ответил я.

Она не стала спрашивать дальше. Видимо, не хотела знать подробностей.

Нам нужно было место для ночёвки. В бедных кварталах часто попадались полуразвалившиеся одноэтажки — заброшенные, пустые, никому не нужные. Мы нашли одну такую. Крыша едва держалась, окна без стёкол, но зато никто туда не заглянет — грабить нечего, прятаться незачем.

— Как ты собираешься скрываться в форме армии? Если кто-то спросит, почему мы не в казарме? — спросила Алиса.

— Посмотри на патрули. Их полно. Солдаты всюду. В комендантский час только они и имеют право быть на улицах. Кто станет проверять каждого? — пожал я плечами.

— Ладно. Но только проследи, чтобы шлем с головы не слетел ни при каких обстоятельствах, — ответила она.

Мы провели несколько долгих вечеров у фонтана. Прятались в тенях, наблюдали. Ожидание тянулось. Пока однажды, наконец, не появился он.

Сперва — силуэт. Невысокий. Потом к нему подошли ещё двое. Молча обменялись свёртками. Ни слова. Ни взгляда. Разошлись.

— Идём, — шепнул я.

Мы пошли следом за тем, кто остался один. Он двигался уверенно — знал город наизусть. Умело обходил патрули, исчезал в тенях, снова появлялся. Мы шли за ним осторожно, держа дистанцию.

Наконец он остановился. Переулок. Развернул свёрток. Ох, дружок. Не стоило тебе этого делать.

Я жестом велел Алисе ждать, и как тень начал приближаться. Мягко, как мышь, стараясь не зазвенеть бронёй. Он даже не понял, что случилось.

Рукоять меча ударила его по затылку. Беззвучно. Он рухнул.

— И как мы его потащим?! — возмутилась Алиса, подойдя.

— Следи, чтобы никто не зашёл, — бросил я, не глядя на неё.

— Что ты... Ладно. Делай, что нужно.

Она отошла, оглядывая улицу. А я остался наедине с ним.

Я действительно это сделаю?.. Так просто? Без колебаний? Рука не дрожит. Почему?.. Что со мной?

Надо, Кай. Просто прими. Он — враг. Апостол.

Соберись.

И я это сделал. Воткнул меч ему в грудь. До упора. Он даже не вздрогнул.

А теперь…

Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

Сосредоточься, Кай. Мысли. Образ. Желание. Никогда не пробовал. Может, всё дело в концентрации.

— Встань, — произнёс я.

В глазах вспыхнул свет.

Апостол побледнел. Его веки дрогнули. Он открыл глаза.

Получилось?

— Имя? — спросил я.

Он выглядел иначе. Не как прежние. Что-то изменилось.

И, может быть… именно это я и искал.

— Эдгар, — ответил апостол.

Чёрт... Он сказал это. Он ответил! Но взгляд... нет, он не выглядит разумным. Чёрт... Всё-таки не вышло как нужно. И всё же — он говорит. Маленькая, но победа.

Хотя вместе с ней пришла новая проблема. Голова сжалась в тисках боли, и перед глазами поплыли чужие лица, фрагменты чужой жизни — его воспоминания. Я пытался отогнать их, вытеснить, но они лезли в сознание, настойчиво, будто хотели остаться там навсегда. Я видел его дом, семью, сестру... но внутри — пусто. Ни капли сожаления. Даже сейчас, когда я увидел кусочек его жизни, я ничего не чувствую.

Почему мне было так легко убить?

Это начинает пугать.

— Натяни капюшон как можно глубже. Не говори ни слова. Будешь идти рядом, — приказал я Эдгару.

Он молча подчинился. Я взял его под руку, Алиса — тоже. Она знала, что делать. Всё-таки она выросла среди заль-мортх — одна из причин, почему я взял её с собой. Она не боится мёртвых.

По пути к дому, который мы облюбовали, несколько раз пересекались с патрулями. Но в нас никто не вглядывался. Вид у нас был подходящий — словно задержали нарушителя комендантского часа. Именно это мы и говорили, если кто-то издали спрашивал.

Люди... наивные дураки. Думают, что находятся в безопасности за этими стенами. Не понимают, что враг уже у них дома.

Чёрт… Почему я подумал об этом именно так? Что-то со мной происходит. С каждым призывом, с каждой новой нежитью, которую я поднимаю, что-то во мне меняется.

Мы вошли в дом, закрыли ставни, подожгли свечу. Слабый свет заплясал на стенах.

— Кто ты, Эдгар? — спросил я.

— Тот, кто выполнит приказ хозяина, — ответил он. Совсем не так, как я ожидал.

— Нет… я имею в виду, кем ты был до того, как я тебя поднял? — переспросил я.

— Имя: Эдгар. Человек. Двадцать шесть лет. Есть младшая сестра. Отец, мать...

— Хватит. Давай иначе. Ты был членом культа Апостолов?

— Да. Поступил к ним на службу три года и шесть месяцев назад.

Голос мёртвый, пустой. Как и глаза. Нет в нём жизни. Только слова.

— Эдгар, мне нужны сведения о культе. О том, что может раскрыть генерала армии Федерации как их главу.

— Генерал армии Федерации? — переспросил он. Как будто не понял.

Сначала я удивился. Но потом всё стало ясно. Откуда ему знать, что королевство на самом деле называется Федерацией? Он знал лишь то, что слышал при жизни. Я переформулировал.

— Я имею в виду генерала, который обосновался в сенате. Его поддерживают политики, элита. Тот, кто фактически управляет столицей.

— Тогда да. Его репутация сильна. Влиятельные люди поддерживают его. Будет трудно её разрушить, — сказал Эдгар.

— Должен быть кто-то, кто его ненавидит. Кто знает о нём достаточно, чтобы всё обрушить. — Я говорил быстро, почти срываясь.

— Членам культа неделю назад передали список. Следить за определёнными людьми. Если потребуется — устранить. В моём списке: академик, сенатор и торговка информацией.

— Имена. Где их найти? — рявкнул я.

— Академика зовут Варис. Почти всё время он проводит в лаборатории на востоке. Вы знаете, где это. Член сената — Флин. С тех пор как начались волнения, не покидает своего особняка. Торговка информацией — Рейн.

— Напомни, когда выборы правителя? — спросил я, не оборачиваясь.

— Скоро, точную дату не знаю, — ответила Эдгар.

— Разделимся. Кроме Эдгара, разумеется, — сказала Алиса, мельком взглянув на мертвеца.

— Да я уже понял. А ты как собираешься найти этих людей? Ты ведь первый раз в столице. — Я удивлённо посмотрел на неё.

— Не недооценивай меня. Эдгар расскажет мне всё, что знает. А ты — ты ведь тут жил. Найди торговку информацией, — спокойно сказала она.

— Почему именно я должен искать торговку, а ты берёшься за двоих мужчин? — спросил я.

— По очевидным причинам, — ответила она и выразительно указала на себя, давая понять: девушка среди мужчин вызывает меньше подозрений.

Я вздохнул.

— Ладно. Эдгар, где мне найти эту торговку? — Я повернулся к мертвецу.

— Чаще всего её можно встретить в бедных кварталах. Она собирает слухи среди низших слоёв — те, кто днём и ночью скитается по улицам и замечает то, что другие пропускают. — Голос Эдгара был ровным, безжизненным, как у куклы.

— Как мне её узнать?

— Высокая. Тёмные волосы. Серые глаза. Одежда — в обносках. При себе всегда держит кинжал. Использует его без колебаний, если кто-то угрожает. На губе — старый шрам, за то, что слишком много знала. Поверь, повелитель, ты сразу её узнаешь. Она выделяется. Даже в толпе. — Он говорил с уверенностью, словно и мёртвый всё ещё знал, как ходит и дышит город.

— Не называй меня повелителем, — раздражённо бросил я. — Ладно. Давайте обсудим, что именно мы хотим получить от всех троих.

Я сел прямо на пол, скрестив ноги. Алиса устроилась рядом. Эдгар, как столб, замер на своём месте.

Мы говорили почти до рассвета. Что спрашивать, на что давить, как обернуть правду против генерала. Что делать, если нас засекут. Было понятно, что Эдгар останется в доме. Его внешность — слишком явная угроза. Надеюсь, Апостолы не заметят его исчезновения быстро.

С первыми лучами рассвета я направился в глубже в бедные кварталы. Слишком многое там мне было знакомо. Я часто бывал здесь — когда рос в приюте, когда вкалывал в шахтах. Эти улицы никогда не менялись. Всё те же ободранные стены, грязь, запахи гнили и старого дыма. Толпы бездомных, дети, бегущие босиком, нищие, скулящие.

Я не вписывался. Люди шарахались при виде меня. И неудивительно — на мне была броня армии столицы. Кто знает, зачем я сюда пришёл? Но снимать шлем было нельзя. Даже здесь, на каждом углу, я заметил плакаты с моим лицом.

Посреди площади, на которой копошились дети, я заметил женщину. На вид — чуть меньше тридцати. В точности как описывал Эдгар. Тёмные волосы, серые глаза, одежда — как у нищих. Она что-то тихо говорила детям, передавала мелочь. И по глазам... по глазам было видно — она та, кого я ищу. Это не просто женщина. Это паук, где нити — слухи и чужие тайны.

Я двинулся к ней. Осторожно. Но броня скрипнула — и она обернулась.

— Твою мать! — выдохнула Рейн и тут же рванула в сторону переулков.

— Стой, я... — Я не успел закончить. Пришлось бежать за ней.

Она оказалась быстра. Очень. Неслась сквозь переулки, лавируя между людьми, перепрыгивая мусорные груды, ныряя в арки. Я гнался за ней, не отставая, но и не рискуя использовать силы на полную. Не в толпе.

Вскоре она юркнула в полурухлый одноэтажный дом, скрылась в темноте. Я вошёл следом. Доски под ногами скрипели. Я двигался осторожно.

— Фууу... Шустрая ты, конечно, — сказал я в полголоса. — Слушай, я не собираюсь тебя арестовывать...

Но генетически улучшенный слух уловил едва слышное движение. Я развернулся — и она прыгнула на меня с ножом.

Глупо. Кинжал слабый. Даже если бы он попал — броню не пробить. Я увернулся, поймал её за локоть, сжал. Рефлексы, скорость, реакция — всё работало чётко. Как и должно быть.

— Отпусти! — закричала она и ударила меня ногой в колено.

Щитки погасили удар полностью. А вот её лицо перекосилось от боли. Я разжал пальцы.

— Да хватит уже! — сказал я спокойно.

— Что?! Нет уж, не надо меня обманывать! — прорычала она, вновь вскинув нож.

Дерзкая. Но и упрямая. Хватит с меня этих игр. Я снял шлем.

— Как думаешь, не отвести ли мне тебя к стражникам? — спросил, глядя ей в глаза.

Её зрачки расширились. Но не от страха. На лице промелькнуло удивление... и, кажется, даже признание.

— Хо-хо-хо... Вы только посмотрите. Сам мутант пожаловал, — протянула она с усмешкой.

Ну, конечно. Не просто дерзкая. Наглая. И, к сожалению, она мне понадобится.

Глава 5. Информатор

— Давай без оскорблений, — спокойно сказал я.

— А ты правда можешь все эти штуки? — хмыкнула она.

— Даже не хочу знать, о чём ты, — ответил я. — Мне нужна информация.

— Эээ, нет. Так дела не делаются. Я не раздаю сведения просто так. Особенно таким, как ты. Слишком уж ты знаменит. С тебя можно сорвать куда больше, просто передав нужным людям, — сказала Рейн, убирая нож за пояс.

— Ты этого не сделаешь. Иначе ты просто дура.

— Эй! — вспыхнула она. — Полегче на поворотах! — Мне даже показалось, что она топнула ногой, как ребёнок.

— Это же очевидно. Ты не в ладах ни с армией, ни со стражниками. Им будет проще вломить тебе, присвоить лавры и сдать меня с триумфом. Поверь, я уже встречал людей, которые думали, что могут меня сдать. Но почему-то ни один из них этого не сделал.

Это был полублеф. Но и в нём была доля правды.

— Ну-у-у, допустим... Но даже если и так — бесплатно я ничего не скажу, — ответила она, скрестив руки на груди и гордо вскинув подбородок.

— А если я заплачу? Что тебе нужно? — спросил я.

— Уверена, у тебя нет столько, сколько я обычно беру, — ухмыльнулась она, всем видом показывая: ты мне не ровня.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло. Мозг внезапно вспыхнул потоком данных. Будто время замедлилось. Я начал считывать каждую мелочь: стойку, взгляд, тон, движение плеча, морщинку возле губы. Шрам, старая одежда, затертая кожа пальцев, лёгкие синяки на шее. Информация не просто воспринималась — она складывалась в выводы. Новый навык? Или… активация скрытого потенциала?

Это было похоже на дедукцию. Хотя раньше я даже не знал, что это за слово. Но теперь — знал, куда смотреть. И знал, что говорить.

— Твой шрам. Твоя реакция на броню. Манера держаться. Ты не зарабатываешь много — едва хватает на еду. Ты не просто в плохих отношениях с армией и стражей — они тебя ненавидят. Я заметил следы побоев. Это не клиенты. Это власть. Ты выживаешь в канаве. Потому моя плата — следующая: я уничтожу генерала армии людей. А ты хочешь того же.

Я не знал, откуда пришли эти слова. Но знал, что попал точно в цель.

— Да что ты вообще знаешь обо мне?! — вскрикнула она.

— Хочешь — докажи, что я не прав. Скажи это. Я просто уйду. — Я смотрел прямо в глаза.

Её лицо исказилось. Сначала злостью, потом — досадой. Она знала, что я попал. И знала, что не может ничего с этим поделать.

— Что тебе нужно? — прошипела она сквозь зубы.

— Всё, что ты знаешь про генерала. Как его сломать. Разрушить его репутацию. Я уверен, ты в курсе, что он глава секты.

— Культа. Который зовёт себя Апостолами, — кивнула она. — Да, я знаю. Но ты не разрушишь его заговором или слухами. Единственный, кто может уничтожить генерала — это сам народ. Только он.

— Пошли со мной. Обсудим всё в безопасном месте, — предложил я.

Я хотел поговорить с ней и Алисой вместе. Но Рейн покачала головой.

— Есть место получше.

Она провела меня через узкие улицы, пока не привела в подвал одного из домов — недалеко от окраин бедного квартала. Запах пыли, влажные стены, тусклый свет свечей. Карты, свитки, старые книги. Куча заметок. Похоже, она действительно собирала информацию. Но продать это никому не могла — слишком опасно.

— У генерала много влиятельных друзей. Он силён и как политик, и как воин. Его боятся и его уважают. Солдаты следуют за ним без вопросов. Я уже говорила — только народ способен его свергнуть, — Рейн говорила тихо, но с нажимом.

— И как же это сделать? — спросил я, усаживаясь на старый деревянный стул.

— Есть только одно место в столице, которое не подчиняется ни ему, ни совету, ни кому-либо ещё. Независимая структура. Люди верят ей. Их решения — как приговор. Неоспоримы. — Она обвела взглядом стены, как будто проверяла, никто ли нас не слышит.

— И что это за чудо-организация, которая не поднимет меня на вилы, а поможет?

— Суд, — коротко сказала Рейн.

— Прости, что? Как суд может мне помочь?

— Ты можешь обвинить кого угодно, в чём угодно. Если у тебя есть доказательства. Тогда дело передаётся в суд. Там — присяжные и три судьи. Если ты докажешь, кто он на самом деле… ему конец. Даже друзья не спасут.

Она говорила с уверенностью. Не как информатор. Как человек, который давно вынашивает этот план.

— И почему же ты сама так не сделала? — спросил я, сузив глаза.

— Я торгую информацией. Как думаешь, много найдётся людей, которые меня поддержат? — сказала Рейн. — Скорее скажут, что я всё выдумала… или просто посадят в камеру. А вот ты — другое дело. Тебя никто не видел лично. Но ты уже вызвал резонанс. Твои поступки, твоя история — даже слухов будет достаточно, чтобы тебе позволили открыть рот. С тобой всё иначе.

— И что я им скажу? Какие доказательства предъявлю? — спросил я. Этот план казался отчаянным и шатким.

— Хех, расскажи мне всё, — усмехнулась она. — Всю свою жизнь. Всё, что знаешь. А я помогу тебе свергнуть генерала. Но кое-что попрошу взамен.

— Власть? Деньги? Секреты? — начал я, перечисляя возможные мотивы.

Она вдруг замолчала. Её взгляд стал иным — тяжёлым, незащищённым. Вся бравада слетела в одно мгновение, как маска.

— Вытащи меня отсюда... — тихо сказала она. Почти шёпотом.

И меня пронзило. Как удар. Я понял.

Её роль — знать многое, видеть больше, чем другие. Быть окружённой опасностью, но не иметь возможности использовать свои знания. Жить под гнётом, среди побоев и угроз, как чужая среди своих. Её ненавидят за то, что она знает. Её боятся — и потому используют. Она казалась сильной, дерзкой, уверенной. Но всё это — защита. Внутри неё — тоска. Ненависть к собственной жизни. Она хочет, чтобы это кончилось. Хочет свободы. Спокойствия. Возможности дышать.

— Идёт, — сказал я, не колеблясь.

Я не знал, что будет дальше. Не знал, что стану с ней делать, если всё закончится хорошо. Но что-нибудь придумаю.

— Ладно, какой план? — я встал со стула и подошёл к столу.

— Будет сложно. Очень сложно. Придётся тебе проявить себя. Умеешь манипулировать людьми? — спросила Рейн, изучая меня внимательным взглядом.

— Возможно, — коротко ответил я.

— Слушай внимательно. Три судьи. Двадцать присяжных. Именно они вынесут вердикт, который разойдётся по всему королевству за один день. Но есть способ склонить чашу весов на твою сторону, — произнесла она, и в комнате повисла тревожная тишина.

Затем Рейн начала длинный, подробный монолог. Казалось невозможным, чтобы один человек знал так много. То, чем она делилась, могло уничтожить любого, даже самых влиятельных. И я не понимал — как она вообще ещё жива? Почему никто до сих пор не заткнул ей рот?

В королевстве людей в случае спорных моментов или серьёзных обвинений дело передаётся в суд. Трое судей, избранных народом. Формально правительство не вмешивается в этот процесс, поэтому решения суда считаются голосом самого народа.

Первый — Лоран Велвис. Старший из судей, самый опытный, уважаемый. Но, по словам Рейн, за внешней непогрешимостью скрываются тёмные пятна.

Вторая — Мерет Хоун. Женщина средних лет. С виду — воплощение хладнокровия, но на самом деле подвержена эмоциям. Слишком сильно.

И третий — Ранвир Коль. Самый молодой. Амбициозен, подаёт надежды, но власть уже успела его испортить.

— И эти люди решают, что есть закон... М-да, — пробормотал я с кривой усмешкой.

— Это ты ещё не знаешь, что они натворили, — усмехнулась Рейн.

Судья Лоран вынес приговор о казни молодой девушки, обвинённой в заговоре против короны. Улики были косвенные, документы — поддельные. Их сфабриковал генерал. Судья получил щедрое вознаграждение и подписал приговор. На самом же деле органы правопорядка установили невиновность девушки, но не успели передать доказательства. Генерал устроил всё так, чтобы она погибла. По словам Рейн, подлинный документ всё ещё хранится в штабе Софии Нарт — заместителя главы факультета обороны.

— Чёрт, это плохо, — выдохнул я.

— Почему? Её штаб находится в городе, даже не в университете. Попасть туда вполне реально. Более того, её личный помощник — девушка по имени Лилия Браун, — сказала Рейн с лёгкой усмешкой.

Вот это новость… Лилия. Мы с ней учились вместе. Были в одной группе на поступлении. Хорошая девушка. Но, увы, на другой стороне. Она знает меня слишком хорошо. Могу быть раскрыт.

Теперь судья Хоун. Женщина, действующая на эмоциях, словно на них подсела. Эмоции для неё — как наркотик. Рейн не вдавалась в детали, но намекнула на нечто отвратительное. В тюрьме столицы содержатся представители других рас. Генерал позволяет ей навещать их… для удовлетворения своих извращённых утех. Взамен она всегда голосует в его пользу.

Для посещения тюрьмы ей оформили специальный пропуск. Все её визиты фиксируются в журнале на посту охраны. Время, место, подписи — всё задокументировано. Если достать этот журнал, компромат будет неопровержим.

И наконец — Ранвир Коль. Его младший брат был уличён в непристойных действиях с несовершеннолетними. Ранвир обратился к генералу с просьбой "закрыть глаза". Тот согласился, но сохранил документы, подтверждающие вину брата. Хранит их в своём личном кабинете. Достать их будет непросто. Но если это удастся — репутация судьи Коля будет уничтожена.

— Какой ужас… Эти судьи — хуже преступников. А ведь именно они вершат правосудие… — сказал я, сжав виски пальцами.

— К сожалению, да. Начнём с них. Достанем информацию, а потом решим, как её использовать, — ответила Рейн.

Мы обсуждали детали. С чего начать. Куда идти. Кого искать. Места, в которые мне нужно проникнуть, по сути неприступны. Но Рейн уверяла, что всё возможно. Главное — действовать точно.

Она предложила начать с штаба правоохранительных органов. Точнее, с офиса Софии Нарт. Затем — кабинет генерала. И только после этого — тюрьма.

У неё уже были планы, как всё это осуществить.

Алиса пропала где-то в столице. Пока Рейн готовила всё для моего проникновения в штаб правоохраны, я хотел обсудить с ней детали, но она так и не вернулась в дом, где скрывался Эдгар. Я начинал волноваться и уже был готов пуститься на её поиски, но Рейн остановила меня — времени почти не осталось. У нас был только один шанс попасть внутрь.

Техническое обслуживание. Вот что должно было мне помочь. К концу недели группа специалистов отправлялась в штаб для замены кристаллов энергии. Благодаря связям Рейн мне достали униформу, а начальник техобслуживания оказался у неё в большом долгу. Она помогла ему скрыть один крайне неприятный инцидент… В подробности я не вдавался — мне это было неважно.

Форма простая, свободная, лицо закрыто маской — особого рода респиратором. Такие использовали, чтобы не вдыхать пыль и осколки при замене кристаллов — защита дыхательных путей стала необходимостью. Полезная вещь. И для них, и для меня.

Утро. Я присоединился к бригаде, начальник лишь мельком кивнул и велел держаться рядом.

Приближаясь к зданию штаба Софии Нарт, я чувствовал, как где-то в глубине зашевелилось плохое предчувствие. Всё нутро твердило — сейчас может случиться нечто опасное.

Но стража лишь проверила нас на наличие оружия, которого, разумеется, ни у кого не было. Кабинет Софии находился на втором этаже, и начальник приказал мне идти за ним.

У двери стоял стражник — это усложняло задачу. Мне нужно было отыскать документы, связанные с казнью той девушки… и в идеале покинуть здание живым.

Начальник показал распоряжение на замену кристаллов. Дверь открыли, но стражник остался внутри — следить за нами. К счастью, я имел хоть какое-то представление о процессе, достаточно, чтобы не вызывать подозрений.

Начальник, очевидно, понимал, что стражник так просто пост не покинет. А значит — провал. Другого шанса попасть сюда может больше не быть.

— Слушай, не поможешь мне инструменты принести? Они тяжёлые, а людей у нас на замену мало, — сказал он, обращаясь к стражнику.

— Возьми своего напарника. Я что, похож на грузчика? — буркнул тот с раздражением.

— Как видишь, он работает, как и остальные. Ну ладно, как знаешь… Только потом сам объяснишь своей начальнице, почему мы застряли в её кабинете, когда она вернётся и захочет побыть одна. А мы тут всё ещё ковыряемся. — начальник не слишком тонко, но уверенно манипулировал ситуацией.

— Веди, и быстро, — сдался стражник и вышел с ним за дверь.

Вот он, шанс. Как только их шаги стихли, я бросился к поискам.

Кабинет Софии выглядел странно, с одной стороны — строго, даже аскетично, с другой — в полном беспорядке. Стол завален бумагами, шкафы с папками разбросаны, и всё в хаотичном порядке. Разобраться в этом было невозможно.

Я проверил тумбочку — ничего, только канцелярия и какие-то заметки.

И тогда я заметил сейф в углу. Старый, с ключевым замком. И, конечно, ключа у меня не было. Он — у Софии. Чёрт. Именно там может быть то, что мне нужно.

Думай, Кай. Используй разум. Способности? Нет, слишком рискованно. У меня остались отмычки…

Я залез в сумку, достал их и начал возиться с замком. Безрезультатно. У меня не хватало навыков. Замок был прочным, а руки дрожали от нетерпения. Я начинал злиться, терял самообладание — и это стало ошибкой. Я отвлёкся от двери.

— Что ты делаешь? — раздался голос. Слишком знакомый голос.

— Инструмент уронил. Поднимал, — я выдал первое, что пришло в голову, стараясь сохранить спокойствие.

— Кай? — она узнала меня.

Я выпрямился и повернулся.

— Здравствуй, Лилия, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Сзади послышались шаги — стражник и начальник возвращались с инструментами.

Мне конец.

— В кабинет не заходить. И не приближаться. Мне нужно найти важные документы, — бросила Лилия в сторону стражника и начальника.

Она вошла и закрыла за собой дверь на замок.

Хочет схватить меня сама? Она уверена, что справится? Напрасно. Сейчас я сильнее. Быстрее.

— Что ты делал? — спросила она, запирая замок изнутри.

— Генерал армии людей содействовал в казни невинной девушки. Мне нужны доказательства её невиновности, — ответил я, не отводя взгляда.

Врать не имело смысла. Да и зачем? Может, получится надавить на её совесть. Хотя я уже ни в чём не был уверен.

— Невинную девушку звали Мэри Граймс. Документы, подтверждающие её невиновность, в сейфе. Ключ есть у Софии… и у меня, — Лилия сняла с шеи ключ и бросила мне.

Я поймал его, но не двинулся с места. Разум не мог осознать, зачем она это делает.

— Почему? Ты просто отдашь мне это? По сути, рано или поздно поймут кто мне помог.

— София туда не лазит. Последний раз открывала сейф много месяцев назад. А внутри не только материалы по той девчонке. Там многое. Королевство людей давно прогнило. Правоохранительные структуры, армия, сенат — всё это гниль. — Лилия говорила спокойно, без эмоций, но в глазах её что-то сверкало.

— Тогда помоги мне, — сказал я, не отводя взгляда от её зелёных глаз.

— Нет. У тебя своя цель, у меня — своя.

— И чего ты добиваешься?

— Несколько месяцев я пытаюсь понять, насколько всё сгнило в системе. Если вдруг вскроется, что София Нарт покрывает убийц, её снимут. А ты, судя по всему, знаешь, как это использовать. Это мне на руку. Поскольку сама я это сделать не могу, быстро уберут.

— Хочешь изменить систему? Как? Ты ведь даже ещё не выпустилась из университета. Кто станет тебя слушать?

— У меня в окружении уже есть те, кто меня поддержит. И, Кай… Забери уже красную папку из сейфа. Сейчас у нас одна цель. Но помни, если мне в руки попадёт власть — мы окажемся по разные стороны.

— Я учту, — коротко ответил я.

Ключ подошёл. Красная папка лежала среди прочих, как будто специально ждала. Я спрятал её в рюкзак и вернул ключ Лилии.

— Ты затеял опасную игру, Кай, — сказала она, открывая дверь.

— Как и ты, — прошептал я.

Начальник и стражник вернулись. По моему лицу начальник всё понял без слов. Они поставили инструменты на пол, и он приказал мне принести кристаллы. По сути — дал возможность уйти.

Что я и сделал. Никто не остановил меня. План Рейн сработал. Возникла проблема, но она решилась… слишком просто. Слишком удачно. Повезло. Вряд ли повезёт снова.

Я вернулся в дом, где скрывался Эдгар. Алиса так и не появилась. Надеюсь, с ней всё в порядке. Открыв папку, я начал изучать материалы. Доказательства невиновности Мэри Граймс были не просто убедительны — они кричали о несправедливости. Генерал сам подделал опросы и нашёл свидетелей. В то время как отдел правоохраны нашёл реального торговца, подтвердившего, что девушка во время всех предполагаемых преступлений была на работе и принимала товар. Об этом свидетельствовали накладные с её подписью. И это только часть. Всё говорило о полной невиновности Мэри. Но генерал захотел её убрать.

Из переписки между ним и Софией Нарт становилось ясно, что Мэри слишком много видела. Она стала угрозой. Видимо, поняла, что генерал — не тот, за кого себя выдаёт. И он просто устранил её. По-тихому. По-военному. Как врага.

Мерзко всё это. Но теперь у меня есть доказательства. Один тяжёлый камень на чаше весов справедливости.

К закату я встретился с Рейн. Она была рада меня видеть. Искренне. Даже не скрывала этого.

А ещё она успела собрать информацию о кабинете генерала.

И, конечно, у неё уже был план. Настолько же безумный, как тот, что сработал в штабе Софии Нарт.

Глава 6. Удача

Сейчас, из-за надвигающихся выборов, генерал со своей свитой и охраной чаще всего находится в Сенате, обсуждая детали будущего управления. Досье на младшего брата судьи Коля хранится в потайном помещении его кабинета — об этом Рейн узнала от уборщиц, которых нанимают для поддержания порядка в штабе.

Проникнуть туда будет сложнее. Все уборщицы — женщины, и затесаться к ним мне не получится. В штабе — постоянные патрули, охрана на каждом углу.

Хотя, со слов Рейн, в этом и заключён наш шанс. Один из солдат положил глаз на девчонок из уборщиц. Более того — развлекается с ними без их согласия, подначивая друзей делать то же самое. Глава уборщиц уже давно жаловалась Рейн, просила помочь — или найти компромат, или хотя бы перевестись. Но генерал доверяет только этой группе и не позволит им сменить участок.

И именно это стало нашим козырем. Глава уборщиц и Рейн разработали план моего проникновения в штаб. Помогают они потому, что Рейн пообещала — если всё получится и генерала снимут, девчонки наконец избавятся от преследований и смогут спокойно выполнять свою работу. У каждого — своя выгода.

Раз в неделю уборщицы привозят коробки с химией, чтобы за ночь отдраить весь штаб. Коробки огромные, и в одной из них легко может уместиться человек.

В одной из таких коробок оказался я. Меня завезут внутрь, спрячут в подсобке, я выберусь и дождусь одного из солдат, который по обыкновению полезет лапать девицу — она будет в курсе, кто я, и подберёт солдата в шлеме, чтобы не было подозрений.

Наступил нужный вечер. Всё было подготовлено. Я сидел в коробке, как мышь в норе. Места достаточно, коробка большая — уборщиц много, а площадь штаба огромная, химии требуется много.

— Привет, красотки, — услышал я снаружи. Солдаты облизывались при виде девушек.

К счастью, их взгляды были устремлены на формы, а не на содержимое коробок. Меня затащили в подсобку. Одна из девушек стукнула по крышке — сигнал, что можно выбираться.

Подсобка оказалась тесной, несколько шкафчиков с тряпками, ведра, швабры. Я спрятался сбоку от двери — она открывается внутрь, так что кто бы ни зашел, я буду вне поля зрения.

Прождал часа два. Ноги начали затекать. И наконец — хихиканье и шаги.

— Пойдём со мной, — женский голос звучал притворно игриво.

— Оу, ну давай, повеселимся! — подхватил мужской.

Дверь распахнулась. Они влетели в комнату. Солдат был увлечён — лапал девушку с напором, как зверь. Шлем держал в руке, стремясь прижаться лицом к её коже. По выражению девушки было видно — удовольствия она не получала.

Пора было это заканчивать.

— Броня, — прошептал я.

Руки покрылись чешуёй. Подсобка закрыта. Удар в затылок — короткий, точный, кулаком, покрытым чешуей. Солдат рухнул без звука.

Девушка испуганно округлила глаза, увидев мои руки, но не проронила ни слова.

— Верёвка есть? — спросил я.

— В том ведре, — она указала. Подала мне. Поняв, что нужно делать, помогла связать мерзавца.

— Сюда часто ходят солдаты? — уточнил я.

— В подсобку? Нет, конечно. Что им тут делать? — ответила она.

— Как минимум — то, что он собирался делать с тобой.

— Не переживай. Эти уроды вешают перчатку на ручку — чтобы другие знали, что комната "занята". Я сделаю так же. А если очнётся — огрею чем-нибудь. С большим удовольствием, — сказала она с холодной решимостью.

Отлично, я переоделся. Свою одежду убрал в ящик. Надеюсь, у девушки не будет проблем, когда он очнётся — явно что-то заподозрит. Особенно оказавшись без одежды. Проще было бы убить его. Но что-то внутри меня не дало это сделать. Может, остатки человечности. Хотя мне кажется, её во мне с каждым днём всё меньше.

Я шёл по коридорам. Никто не обращал на меня внимания — форма солдата, шлем. Да, я мог бы использовать форму армии, в которой мы входили в город с Алисой, но теперь понял, почему не стоит — цвета и эмблемы отличались. Эти, в штабе, — элита. Теперь и я часть их.

Кабинет генерала — на последнем этаже, в самом дальнем углу. Но на этаже меня ждал сюрприз. Кабинет открыт. Изнутри — два голоса.

Похоже, придётся их убить. Надеюсь, справлюсь быстро. У солдата, с которого я снял броню, был меч. Главное — не шуметь. Я сжал рукоять, но не обнажил клинок. Просто вошёл.

Внутри — два стражника. Один устроился в кресле генерала, второй разглядывал бумаги и безделушки. По их лицам было понятно — они явно не должны были здесь находиться.

Завидев меня, оба замерли. Глаза расширились от ужаса.

Сейчас начнётся.

— Кк… Кка… Ккапитан! Простите! — солдат вскочил с кресла и вытянулся по стойке.

Второй тоже замер, как вкопанный.

На их лицах застыл панический ужас. Что, чёрт побери они во мне увидели?

И тут меня осенило. Мозг снова начал работать на пределе, быстрее, чем прежде. Я бросил взгляд на своё плечо — три звезды. У них — по одной. Моя форма чуть темнее, ткань плотнее, рукоять меча украшена металлической гравировкой. Элитная. Выше по званию. Выше них.

Вот же... значит, тот, кого я вырубил в подсобке — капитан. Эти двое решили, что я один из начальства. И теперь стоят как вкопанные, ждут, когда я начну орать. Но если заговорю — всё, конец. Голос выдаст.

Я сделал шаг в сторону, освобождая проход из кабинета, и медленно, с показной грубостью, указал пальцем на выход. Не отводя взгляда, словно сдерживаю ярость. Это сработало. Солдаты, опустив головы, забормотали извинения и вылетели в коридор.

— Нам конец… до конца службы казармы драить будем… — бормотал один, исчезая за поворотом.

Я дождался, пока их шаги стихнут на лестнице, и запер дверь. Только теперь выдохнул.

Уборщицы рассказали, что потайное помещение находится за книжным шкафом. Чтобы открыть, нужно поднять тяжёлую статуэтку с полки — она недалеко, в небольшом углублении у стены. Её сложно не заметить.

Я нашёл её. Металл и камень.... тяжёлая. Поднял и сработал механизм, полка зашевелилась, что-то щёлкнуло, шкаф со скрипом отодвинулся. За ним — проход.

Тайная комната генерала.

Кресло, обитое бархатом, возвышалось посреди каменного круга. Вокруг него — держатели с факелами. Я зажёг их от настольной лампы, стоявшей в кабинете. Пламя осветило полости в стенах, полки, архивы. Свитки, книги, личные заметки. Всё пахло пылью, старым воском и тайнами, которые лучше бы не знать.

Я бросился к документам. Поспешно перерывал содержимое, натыкался на чертежи, протоколы, какие-то журналы, записи на непонятном мне языке. Наконец, нашёл серую папку. Прочитал первую страницу — то, что нужно. Брат судьи. Всё здесь, компромат, который Рейн просила. Улики, которых хватит, чтобы снести генерала.

Я сунул папку под броню. Затушил факелы. Сложно, но рядом ваза с водой — цветы, как всегда, у властных типов. Полил пламя, вернул статуэтку. Шкаф встал на место. Всё. Чисто.

Уже собирался уходить, когда в коридоре показалась она — одна из уборщиц. Бежала, запыхавшаяся, с расширенными зрачками.

— Что случилось? — мы встретились взглядами, и я понял, что она ищет меня.

— Ты... это ты? — спросила она, едва отдышавшись.

— Да. Что произошло?

— Они раскрыты... тело нашли в подсобке... Ты должен бежать!

— Что значит "тело" ? Он был живой! Связан!

— Она разозлилась... перерезала ему горло... в подсобку зашёл другой солдат… её схватили… Они знают, что был кто-то ещё. Ищут тебя!

Я молча выругался. Всё пошло не так. Надо уходить. Срочно.

Она затащила меня в одну из комнат — спальня офицеров, судя по виду — и распахнула окно.

— Третий этаж, внизу плитка. Куда я?.. — начал я, но услышал шаги. Кто-то мчался по коридору.

— Вылезай! Лезь на крышу! Потом прыгай на соседнюю — там справишься! — зашептала она.

— Но расстояние... я же не...

Поздно. Голоса были слишком близко.

Я выбрался в окно. Черепица шаталась под ногами, но выдержала. Шёл, пригибаясь, стараясь не шуметь. Конец крыши. Соседняя — метрах в четырёх. Слишком далеко.

Снял броню, оставил там же. Остался в одной тонкой рубашке и штанах, снял сапоги. Легче — но не достаточно. В руках компромат, который может уничтожить генерала. А я зажат... Назад нельзя..

Думай, Кай… думай…

И в этот момент что-то щёлкнуло. Не в голове — в груди. Я почувствовал пульс... он замедлялся. Каждое биение становилось всё реже, будто сердце устало. Дыхание замедлилось, потяжелело, словно воздух вдруг стал густым. Обзор сужался, как будто ночь, и без того тёмная, начала заглатывать всё вокруг.

Я глянул на руки. На предплечьях начали вздуваться вены, как будто под кожей что-то начинало жить своей жизнью. В ногах — то же самое. И с каждым ударом сердца боль усиливалась. Будто кто-то сжимал мои кости, сухожилия, мышцы — и не отпускал. Невыносимо.

А потом… всё изменилось.

Картинка в глазах расширилась резко, как взрыв. Всё стало не просто чётким — кристально чистым. Не так, как иногда проявлялось зрение от генетических всплесков — нет. Это было иное. Мир словно очистился от пыли, от искажений. Я видел каждую трещинку на черепице, каждый пульсирующий капилляр на собственных ладонях.

Вены вдруг втянулись обратно, исчезли, как будто и не было. А сердце — как бешеный барабан. С каждой секундой оно гнало кровь с такой силой, будто собиралось вырваться наружу. Боль, адреналин… и чувство. Чувство силы.

— ААААААА!!! — я не сдержался. Вырвалось. Я разогнался, зная что сейчас или никогда.

У самого края крыши я зажал папку зубами — крепко, чтобы не выпала ни одна страница. И прыгнул.

Прыжок вышел не таким, как я себе представлял. Я не перелетел крышу — я врезался в водосточную трубу второго этажа. Удар грудью, металлический скрежет… но я почти ничего не почувствовал. Руки вцепились в трубу, сами собой начали тянуть меня вверх. Рывок. Второй. Я словно не чувствовал тяжести тела. Словно моё тело больше не было моим. Ни визуальных изменений, ни вспышек — просто сила. Сила, которой хватило бы разорвать в клочья целый отряд генерала.

Я вскочил на крышу, побежал. Сзади — шум, крики. Солдаты забегали по двору штаба, свистели, кричали, кого-то звали.

Но я уже мчался прочь, быстрее, чем когда-либо.

Добравшись до земли, я нырял в переулки, прятался от патрулей, что спешили к штабу, услышав тревогу. Квартал за кварталом, поворот за поворотом… кровь кипела. Пульс был такой, будто сейчас сердце взорвётся. И только спустя полчаса я понял — я забрёл в тупик.

— Ладно… не туда свернул, — пробормотал я, разворачиваясь.

— А ну стой!

Я замер. Обычный стражник. Один. Меч в руке.

— Извините, я просто спешу домой. Перебрал, не туда попал...

— Не надо врать! Я тебя видел! На плакате! Сдавайся. Ты безоружен.

Я открыл рот, хотел что-то сказать…

Но мир поплыл. Не потемнел — покраснел. Словно кто-то пролил кровь в мои глаза. Всё вокруг начало искажаться. Я… провалился. Будто оборвалась связь с телом. Осталась только ярость. Гнев. Безумие. И потом — тишина.

— Голова…

Я открыл глаза. Лежал на полу. Резко вскочил — нет, не вскочил, поднялся с трудом. Всё тело ломило. Ноги гудели, дрожали, словно я пробежал всю столицу раз двадцать подряд. Я чувствовал себя подростком — тем самым, каким был до катализатора, до силы.

Я огляделся. Дом. Здесь прятался Эдгар.

И тут я его увидел.

Он лежал в углу. Без головы. Тело — как брошенная кукла. Я отшатнулся, сердце ушло в пятки. И при этом я не смог контролировать свои эмоции..

— Какого хрена...

Это был не разрез от меча. Голову будто провернули несколько раз, а потом сорвали. Безумие. Настоящее.

Я хотел схватится за голову, но остановился. Руки… были в крови. Не моей. Ни царапины на теле.

Это что — я?

Я отшатнулся, приоткрыл ставни. Яркий свет полоснул по глазам. Утро. Я был без сознания всю ночь?

В доме не было ни воды, ни одежды, чтобы прикрыть лицо. До Рейн мне не добраться. Придётся ждать. Прятаться.

И разобраться с тем, что со мной происходит.

Где, черт возьми, Алиса? Она пропала уже довольно давно. Не может же просто исчезнуть… Или всё-таки использовала меня? Возможно, у неё была своя цель здесь, в столице, а я — лишь способ пробраться внутрь. Но зачем? Я не понимаю. Да и мозг работает из рук вон плохо — словно я снова отупел.

За последние часы произошло слишком много странного.. эта внезапная дедукция, сила, позволившая мне прыгнуть на такую дистанцию, побочные эффекты, провалы в памяти…

Я просидел в доме несколько часов, пока в дверь не постучали.

— Кай! Это Рейн. — Я сразу узнал голос и подошёл к двери.

Она вошла. Ставни я приоткрыл заранее — чтобы немного привыкнуть к свету. Рейн огляделась, увидела тело Эдгара и уже готова была закричать. Неудивительно — во-первых, Эдгар был заль-мортх, а во-вторых, сейчас он лежал без головы, в луже засохшей крови…

Я подскочил к ней и зажал рот рукой. Правда, моя ладонь была тоже в крови — не лучшее решение.

Её глаза округлились, зрачки расширились — она боялась. Меня, этого места, всего, что видела.

— Тише… Не кричи. Я сам не знаю, что произошло. Постарайся успокоиться, — сказал я, не отходя от неё.

Она молчала. Несколько минут просто глубоко дышала носом. Не лучший способ — запах крови тут стоял такой, что даже без сверхчувств это ощущалось мгновенно. Наконец, она кивнула. Я отпустил её и сделал шаг назад.

— Как ты нашла это место? Я ведь тебе его не показывал.

— Тебе стоит быть осторожнее. Здесь всюду бегают дети. Сказали, что ночью в доме слышали шум, будто демон забрался внутрь.

Демон… Надеюсь, просто метафора. По её словам, дети видели, как в этот дом зашёл мужчина — весь в крови, словно он купался не в воде, а в чьих-то внутренностях.

— Я не помню прошлую ночь… — Я кивнул в сторону пола. — Вот только папка с доказательствами осталась. Та, что поможет манипулировать судьёй.

— Это хорошо. Я искала тебя. Мы должны были встретиться, как только ты выполнишь задание, но ты пропал. Вот я и пошла искать.

— Что случилось ночью? Слухи, думаю, уже распространились.

— Ну, о том, что кто-то проник в штаб генерала, знает уже вся столица. Такое не скрыть. Одна из уборщиц будет казнена через несколько недель — после допросов и проверок. Она убила капитана одного из отрядов. Глупая девка… Он постоянно лапал её, пользовался, ну, ты понимаешь. Вот она и не сдержалась. Главу уборщиц оштрафуют, привлекут к ответственности. Но есть кое-что ещё…

— Не тяни, — бросил я.

— Нашли труп стражника. Это не обычное убийство — настоящий кошмар. Тело разорвано. Грудная клетка вывернута наизнанку, внутренности разбросаны по стенам. Жители, что прятались в доме, слышали только голос и крики.

— Какой голос?

Я и сам уже начал догадываться. Тот стражник… Я ведь потерял сознание — и проснулся уже в другом месте. Значит, это был я? Но как?

— Голос твердил "Жалкие людишки… Вы даже не подозреваете, что мы не исчезли. Мы ждём. Мы нападём. Мы убьём". По словам очевидцев — будто сам дьявол говорил. Никто не решился даже выглянуть в окно. И дети… Они тоже слышали звуки отсюда. Но подойти побоялись.

Я слушал её, ловил каждое слово. Всё указывало на меня. Почему это случилось? Как это случилось? Неизвестно. И если честно, разбираться не хотелось. Пугало до жути. Но рано или поздно придётся принять это. Понять. И научиться контролировать.

— Есть ещё кое-что. Мои источники сообщили, что недавно какая-то девчонка пробралась в особняк сенатора Флина. Он не заявил об этом и сказал стражникам, что никого не видел, но… теперь он даже за продуктами не выходит и никого не принимает.

Алиса. Это точно она.

— Ты можешь провести меня к нему?

— Что? Ну… не совсем. Особняк никто не охраняет. Генерал приказал не делать этого — с Флином они не в самых тёплых отношениях. Так что ты можешь просто придти, но дай мне пару часов узнать детали.

То, что нужно.

Я убедил Рейн, что мой человек внутри общается с Флином, и я должен попасть туда. Она пообещала вернуться через несколько часов — принесёт ведро воды, одежду, в которой можно будет скрыть лицо. Всё это — чтобы я мог спокойно пройти по улицам. Сейчас день, свет, люди. Придётся быть осторожным.

Как и обещала, она принесла воду, одежду. И ушла за информацией. Я долго отмывался от крови и переоделся.

Оставалось дождаться Рейн.

Глава 7. Заговор

Рейн вернулась где-то к полудню. Увидев меня, она, похоже, была удовлетворена — я, наконец, выглядел нормально. Опрятно, да и одежда, которую она мне притащила, была типичной для наёмника — таких часто нанимают торговцы для сопровождения караванов между городами или для охраны в столице от грабителей, бандитов и прочего сброда.

Сейчас я выглядел так, будто Рейн просто наняла меня — типичный боец из толпы. В городе полно лиц, но ни одно не задерживается на мне. И это к лучшему.

Ближе к вечеру мы добрались до особняка Флина. Как и говорила Рейн — охраны нет. Дом был элитным: колонны, ухоженные клумбы, дорогие растения, всё вычурно и богато.

Мы подошли к двери, и Рейн постучала. Сначала послышались шаги, а потом — голос из-за двери.

— Я никого не принимаю. Уходите, — сказал мужской голос.

— Открывайте, сенатор. Есть разговор, — Рейн сразу узнала, кто за дверью.

— Слушай, девчонка, может, у тебя и есть что-то, что мне нужно, но я сейчас не в настроении. Есть дела поважнее, — пробурчал Флин.

— Девушка, что пробралась к тебе, всё ещё в доме. Или ты её сейчас выпускаешь, или я вышибаю дверь, убиваю тебя и забираю напарницу! — моё терпение подходило к концу.

— Тише, ты чего орёшь? Люди же кругом, — процедила Рейн и ткнула меня локтем.

Щелчок. Замок повернулся, и дверь приоткрылась. Я тут же ввалился внутрь, оттолкнув мужика.

Сенатор оказался мужчиной лет пятидесяти. Дорогой костюм, гладко выбритое лицо, тёмные глаза, пара морщин… и свежий синяк под глазом. Рейн вошла следом, и Флин тут же запер за нами дверь.

— Ну и зачем ты пришёл? Я почти закончила, — Алиса вышла из-за колонны.

— Какого чёрта ты не появлялась?! — взорвался я.

— Ну слушай, я втиралась в доверие. Сперва к тому академику, вытащила нужное, теперь вот этот. Правда, он посложнее оказался, но уже почти раскололся, — спокойно ответила она.

— Слушай, мужик, забери свою психованную подружку и убирайтесь отсюда к чёрту! — Флин подошёл ко мне вплотную и схватил за одежду.

— Ну не начинай. Мы же хорошо общались, тебе даже нравилось, — усмехнулась Алиса, подходя ближе.

— Да ты больная! Она вывернула мне пальцы, пытала, сказала, что если я только попытаюсь выйти из дома, отрежет мне… да я даже повторять не хочу! — глаза Флина метались в панике.

— Простите, сенатор, — спокойно сказала Рейн, — но этим людям нужна информация. И вам лучше просто всё рассказать.

— Причём чем быстрее — тем лучше, — я снял капюшон и тканевую маску с лица.

Когда его взгляд наткнулся на моё лицо, Флин побледнел. Он понял, кто перед ним. Понял, что стоит враг столицы, по версии генерала — опаснейший преступник. Его пальцы разжались, он отступил — но позади была Рейн, а с боку — Алиса. Бежать было некуда, и он это осознал.

— Мне надо выпить… — пробормотал он и пошёл в сторону одной из комнат. Мы, разумеется, двинулись следом.

Это оказалось чем-то вроде переговорной. Просторная комната: два дивана напротив друг друга, между ними столик, по углам — стопки бумаг, бутылки. Возле одной из стен — книжный шкаф, рядом — стеллаж с алкоголем. В другой стене встроен камин, в нём потрескивал огонь.

Флин выбрал бутылку, глубоко вздохнул и налил себе полный стакан золотистой жидкости. Предложил и нам — мы отказались.

— Ну как хотите. Напиток отличный, выдержка — почти сорок лет, — сказал он, опускаясь в кресло.

Мы сели напротив. Несколько минут никто не говорил, кроме камина.

— Сенатор, генерал явно оказывает на вас давление. Или, по крайней мере, вы недовольны тем, что происходит в столице, — первой заговорила Рейн.

— Даже если и так… Мне не важна моя жизнь. Главное, чтобы моя жена и дочь были в порядке. Сейчас они в другом городе. Здесь, как вы понимаете, слишком опасно, — Флин говорил глухо, словно выжимая из себя каждое слово.

— Думаете, если генерал займёт трон, он не поведёт ту же политику по всему королевству? — спросил я.

— Я говорила ему это, но он даже слушать отказывается, — подхватила Алиса.

— Она права. У меня есть кое-какие сведения о генерале. Но какие у меня гарантии, что вы сумеете их использовать? Если вы провалитесь то, как только всплывёт, что я вам что-то сообщил, меня уберут. Быстро. Как и мою семью.

Он не был готов идти на сотрудничество. По крайней мере, не без весомого аргумента.

— Вы же понимаете, что гарантий никто не даст. Но, может, у вас есть предложение? Вы ведь не глупый человек, — спокойно сказала Рейн.

Флин поставил стакан на стол и откинулся на спинку дивана. Он обдумывал, взвешивал. Мы ждали.

— У меня есть деньги и много. Я откладывал их на чёрный день. Вы доставите их моей семье. Как именно — меня не волнует. Адрес я дам и кроме того, помогу вам покинуть город и попасть в другой… но не всем. Это должна сделать конкретно ты. — Флин кивнул в сторону Рейн.

— Почему именно она? — спросил я.

— А ты в зеркало давно смотрелся? Твоя рожа на каждом плакате. Стоит кому-то заглянуть под шлем — маску — да плевать, хоть в глаза взглянут. У тебя будут документы от моего имени. Представляешь, чем всё закончится? К тому же, уверен — ни у тебя, ни у твоей безумной подружки при себе нет документов личности. И никогда не было. А мне нужно, чтобы кто-то вывел вас из города живыми. С ней это хотя бы возможно.

— И всё? Просто доставить деньги? — уточнила Алиса.

— Сведения, которые я вам передам, известны только мне. Меня всё равно убьют. Пытками... будут сдирать кожу, ломать пальцы, поджаривать — генерал умеет растягивать смерть. Но с этими деньгами я передам не только адрес, но и поручение моим людям, проверенным. Они помогут моей семье сменить фамилию, получить новые документы. Связи у меня остались. Да, подделка документов — дело почти невозможное, но я нашёл тех, кто может сделать всё «официально». И останется последняя просьба. К тебе. — Он посмотрел прямо в глаза.

— И что же это? — спросил я.

— Я вижу людей насквозь. И не скажу, что ты не человек слова. Поэтому уверен — поручение по спасению моей семьи вы выполните. Но я не хочу, чтобы они узнали, как я умер. Не хочу, чтобы представляли, как меня били, как ломали, как я кричал. Это разорвёт им сердца. Поэтому после того, как получишь от меня сведения о генерале… ты убьёшь меня. Ты. И только ты. Уверен, твоя подружка не дрогнет — но именно ты должен это сделать. Чтобы груз ответственности за мою семью лёг на твои плечи. Это единственный вариант, при котором я соглашаюсь помочь.

— Да ты спятил, мужик! — я резко встал.

— Не будь идиотом — ты же сам понимаешь, что мне конец. Что бы я ни сделал — конец. Не выдам вам сведения — твоя подруга убьёт меня. Выдам — и вы согласитесь на моё условие — я труп. Не вы убьёте, так генерал снимет с меня кожу заживо. Ты просто не хочешь это признать, но всё уже решено.

— Тогда почему именно я должен оборвать твою жизнь? — я подошёл к камину. Пламя трещало, бросая тени по полу.

— Потому что я вижу, что внутри тебя закипает. Злость. Гнев. Это у тебя в глазах. Я хочу быть тем камушком, который обрушит твою стену человечности. Потому что знаю — за ней будет только пепел. И этот пепел накроет генерала и всё его чёртово королевство. Я хочу, чтобы они все почувствовали ту боль, которую пережил я.

— Что такого сделала тебе генерал, что ты всей душой возненавидел королевство? — я не оборачивался. Просто смотрел в огонь

— У меня был сын… хотя нет — он ещё жив. Генерал призвал его в армию, промыл ему мозги. Выставил меня тираном, дураком, предателем. Подсунул липовые документы, будто я замешан в коррупции и заговора. И знаешь что? Сын поверил. Отказался от семьи. Не просто отказался — когда видит меня издалека, переходит улицу. Не здоровается. Не смотрит в глаза. А теперь он — уважаемый офицер. Один из доверенных лиц генерала. Постоянно при нём. Моя смерть станет для него последним ударом. Может, он поймёт, до чего довёл отца. Может, вернётся. Защитит мать. Сестру.

Флин допил остатки в стакане, не дрогнув ни в слове.

Я всё больше убеждался, что генерал — не человек. Он — чистое зло. Безликое, хищное, способное проникать куда угодно, вербовать кого угодно. Я не понимал, как один человек может породить такую систему… но знал, пока он у власти, я не соберу всё, что нужно для устройства лича.

Сначала я должен сломать генерала. Заставить людей увидеть правду. Потом — рассказать им о мире за стенами.

А дальше пусть решают сами. Что будет с этим королевством — мне плевать.

— Идёт. Мы сделаем, о чём ты просишь. А теперь — сведения. — Я вернулся на диван.

Флин начал подробно описывать Рейн её задачу.

После этого он переключил внимание на меня — начал рассказывать детали, сокровенные тайны, всё, что знал о генерале. Когда я спросил, где доказательства, он поднялся с дивана и повёл нас по особняку. В одной из комнат передал Рейн документы. В них были прямые улики, доказывающие, что генерал — глава культа Апостолов.

На первый взгляд — мелочи, но собранные вместе, они могли подорвать его авторитет как будущего лидера всего королевства.

— А теперь главное, — сказал Флин и бросил на стол толстую, потрёпанную папку.

— Что это? Имена, фамилии, даты? — уточнила Рейн, начиная листать страницы.

— Как только генерал стал главой культа, он подчинил себе множество сенаторов. Я был одним из них. Молодой, глупый, мечтал о деньгах… Вот и купил этот особняк, — начал Флин, не пытаясь оправдываться.

До сената он возглавлял небольшую гильдию торговцев. На первый взгляд — обычные люди. На деле — торговля контрабандой, скупка у разведчиков и военных старомировых артефактов, оружие, плотские утехи... Всё, что можно было купить или продать.

Однажды генерал вышел на него с деликатной просьбой. Высокооплачиваемой.

Суть была проста. Гильдия Флина, сопровождаемая наёмниками и солдатами армии, выходила за стены. Армия искала лагеря и деревни за пределами королевства. Раса — не имела значения. Всех взрослых убивали. Детей брали живыми. Их сажали в повозки, запирали в ящиках, оформляли документы как на товар и ввозили в столицу. Их ждала неофициальная тюрьма.

— "Неофициальная тюрьма"? Все знают, где она, — скептически заметила Рейн.

— Не та. У генерала есть своя. Под городом, в старых канализациях. Там он держит этих детей. И не только их. Проводит опыты. Что именно он с ними делает — я не знаю. Я просто передавал "товар", получал награду… и уходил, — тихо ответил Флин.

— Ты мне отвратителен, — сказала Рейн сквозь зубы.

— Да. Мне тоже. Но я выживал и заработал состояние. Генерал за преданность ввёл меня в сенат, замолвил словечко… Я женился, но продолжал выполнять заказы. Потом родился сын и когда я впервые взял его на руки, всё рухнуло. Я понял, что творю зло и отказался. Сказал генералу, что ухожу. Тогда он забрал моего сына под своё крыло. А дальше… сами видите, во что всё превратилось, — проговорил Флин, опускаясь в кресло.

— Кай, тут… имена. Возраст. Раса. Подписи. Сотни записей. Все подтверждены генералом. Есть даже подписи Флина. Даты. Количество детей… — Рейн всё ещё листала папку.

Всё. Всё было. Безупречные доказательства. Прямые, жестокие и неопровержимые.

Я знал — это конец. Для генерала и для Флина тоже. Его не спасти...никак.

— Рейн, займись поручением Флина. Организуй всё для его семьи. Алиса, помоги ей, — сказал я.

— Я покажу вам повозки, нужные документы… всё, чтобы Рейн могла безопасно выйти из города. А дальше… сделай, что должен, — хмыкнул Флин, проходя мимо.

К глубокой ночи всё было готово. Мы остались в особняке. Флин приготовил свой последний ужин. Первый нормальный ужин за долгое время. Не хлеб, не холодное мясо, а настоящая еда. Я ел молча.

Наутро Рейн покинула город. Всё прошло спокойно. Или, по крайней мере, мне так показалось. Паники не было.

Алиса ждала в гостиной. А я вместе с Флином остался в его кабинете. В этом месте я должен был оборвать его жизнь. Мы не говорили. Он просто сидел, смотрел на меня… и ждал, когда я вгоню клинок ему в грудь.

Мысли разрывали изнутри. Сомнения, боль, ответственность. Правильный ли выбор? Или я совершаю то, что навсегда изменит меня?

Но я знал.

Я должен.

За окном разгорался утренний свет, касаясь пыльных окон особняка, как будто мир не имел никакого отношения к тому, что должно было произойти здесь, в этой комнате. Всё казалось почти обыденным, кожаное кресло, старый письменный стол. И только воздух... он дрожал, как перед бурей.

Флин молчал. Не задавал вопросов. Не просил пощады. Он просто смотрел. Не на меня — сквозь меня.

Я держал кинжал.

Мой кулак побелел. Рука чуть подрагивала — не от страха, а, наверное, от злости. Или от боли, от той, что нельзя выговорить. Я смотрел на этот клинок и понимал, что всё изменится, стоит мне только шагнуть вперёд. Стоит лишь поднять руку.

Я пытался убедить себя, что это нужно. Это справедливо. Он виновен. Он сам признал.

Но в горле стоял ком.

Потому что не было ничего правильного.

— Хочешь сказать что-то перед… — начал я. Голос предательски дрогнул.

Флин покачал головой.

— Нет. Всё, что надо, я уже сказал.

И замолчал.

Я шагнул ближе.

Один.

Второй.

Стоял почти вплотную.

Он не двинулся. Даже не моргнул. Просто закрыл глаза.

Я поднял руку.

И всё внутри меня начало ломаться.

Я чувствовал, как мир сужается до одной точки — кончика клинка. В голове крутились мысли, что если я это сделаю, если вгоню в него клинок — я потеряю что-то, чего не вернуть.

Человечность?

Душу?

Право жить, не глядя в зеркало с отвращением?

Но выбора не было.

Он знал это.

И я знал.

Мгновение — и кинжал вошёл в грудь. Медленно. Почти без звука.

Я почувствовал, как плоть раздвигается под лезвием, как лезвие находит сердце. И как под пальцами — тёплая дрожь, жизнь, которую я забираю.

Флин ничего не сказал. Даже сжал зубы чтобы не было и звука.

Просто обмяк на стуле, как будто кто-то перерезал нити, на которых держалась его душа. Голова чуть склонилась вбок, плечи опустились.

И всё.

Я стоял, застыв. Кинжал торчал из его груди. Кровь медленно стекала по рукояти, капала на пол.

Шаг назад.

Ещё один.

Мир вдруг стал каким-то странно чётким. Я слышал, как стучит моё сердце. Как где-то далеко поёт птица — не в тему, издевательски.

И вдруг — словно что-то щёлкнуло в голове.

Как будто открылась дверь, которую я даже не знал, что ношу в себе.

Внутри поднялось странное… наслаждение. Не яркое, не как от победы или от любви. Холодное и молчаливое.

Оно касалось каждого нерва, словно пальцами и будто говорило "вот каково это — убивать с наслаждением". Не в бою.

А хладнокровно.

Словно судья.

Меня замутило.

Я выдохнул. Резко, через стиснутые зубы.

— Нет... — прошептал, сам себе, не в силах выносить эту тишину.

Я выгнал эту мысль. Оттолкнул.

Но чувство осталось.

И это было страшнее всего.

Всё кончено.

Флин мёртв.

И я… Я сделал то, что должен.

Я медленно закрыл шторы в кабинете Флина. Свет больше не должен был проникать сюда. Повернулся, вышел и аккуратно притворил за собой дверь. Без звука. Навсегда.

Алиса стояла в коридоре. Увидев меня, не проронила ни слова. Да и не было нужды. Слова в такие моменты только портят тишину.

Флин передал нам ключи от особняка ещё до того, как я…

Мы заперли дом со всех сторон. Надёжно. Чтобы никто не вошёл. Чтобы тело нашли не сразу. Пусть время немного укроет следы. Пусть всё произойдёт в нужный момент.

Перед тем как покинуть столицу, Рейн вручила мне ещё одни ключи — от своего убежища. Там, по её словам, хранилось всё, карты, документы, схемы, заметки, всё, что касалось подготовки к проникновению в тюрьму. Она объяснила, что я найду там набросок плана. И что могу начинать действовать без неё.

Перед уходом она мне сказала "если ты не идиот, разберёшься".

Что ж. Посмотрим, была ли она права.

Мы с Алисой добрались до её убежища. Старая мастерская, замаскированная под заброшенный склад, я тут ещё не бывал. Обычно с Рейн встречались в подвале одного из домов. Когда-то, возможно, здесь действительно что-то производили — теперь же стены хранили только тайны.

Разложив бумаги Рейн на столе, мы принялись изучать её так называемый «план».

— Это не план, — пробормотал я, перелистывая страницы. — Это теоретическая болтовня.

Записки были грубыми, набросанными от руки. Никакой конкретики — только догадки, предположения, слабые зацепки. Кто может помочь, где искать нужные журналы, как обойти патрули. Всё — в теории.

— Зато форму подготовила, — откликнулась Алиса, открывая старый шкаф у стены.

Изнутри она достала форму охранника — чёрная клёпаная кожа, тяжёлая, надёжная.

Я узнал её сразу. Такие носят только в тюрьмах столицы. Полный комплект: шлем, закрывающий всё лицо — защита от бунтов, плевков, попыток выколоть глаза. Эта броня не оставляла человеку лица.

Форма выделялась — заключённые одеты в серое. А охранники — как тени, во всем чёрном.

В заметках Рейн значилось, что смена начинается в шесть утра, сутки через двое. Она даже записала даты, в которые меня никто не должен узнать. Всё просто.

Почти.

Документ личности она тоже подготовила — чужое имя, описание схожее с моим. Почти совпадает. Почти, но не до конца. Нет главного — штампа. А его ставят только на одном заводов, где выпускают такие документы.

И вот тут начиналось самое интересное.

У Рейн, разумеется, есть подробное описание, как попасть туда. Она знала систему изнутри. Но вот незадача — у неё не осталось никого, кто мог бы в этом помочь.

Так что придётся импровизировать.

Глава 8. Импровизация

Судя по подсказкам от Рейн, завод находился на другой стороне столицы. Добраться туда не составляло труда — форма столичной армии давала нужную защиту от лишних вопросов. Но сам завод — это не просто здание. Он тянулся через три корпуса, и нас интересовал третий — частично брошенный, огороженный забором, изъеденный временем и запущенностью. По слухам, именно в нём и находилась старая машина, которая раньше ставила штампы на документы. В какой-то момент она сломалась, и её перестали использовать — массовое производство было важнее, чем попытки вдохнуть жизнь в ветхую махину.

Новая машина работала в основном корпусе — там же и находились все охранные патрули. Только брошенный цех оставался без внимания: заброшенный, забытый, списанный. Пробраться туда можно было через старую канализационную шахту. Рейн выяснила, что одна из таких шахт вела прямо под нужный корпус. Раньше по ней сливали химикаты, теперь она была сухой и мёртвой. Тихий, грязный проход в сердце завода.

Она оставила нам кристалл — редкий, полупрозрачный, с мутным пурпурным светом в глубине. Куплен на чёрном рынке, нестабильный, но должен был сработать хотя бы раз. Этого было достаточно. Если всё получится, то документ получит нужный штамп — и я смогу пройти в тюрьму как один из них.

Проблема была в шуме. Машина не тихая и если активировать её, звук разнесётся по всему корпусу. Патрули прибегут почти сразу, соответственно на побег у нас будет минуты две, максимум. А значит, всё должно быть чётко: кто и когда что делает, как отходим, где ждём друг друга в случае провала.

Мы всё обсудили. Детали, сигналы, порядок отхода, собрали вещи, переоделись и двинулись в путь. Просто пройти на территорию завода в форме? Невозможно. Пропусков у нас нет, и охрана проверяет всех, кто заступает на смену. Офицер службы безопасности — параноик, каждого встречает лично.

Вход в шахту Рейн отметила заранее. Пролом в старой плите за ограждением. Сыро, грязно и узко. Каменные стены поедены плесенью и ржавчиной. Мы зажгли факел — света было достаточно, чтобы не сломать ноги.

Карта была у меня, я шёл первым, а Алиса замыкала. Пару раз я наступал в липкую жижу, один раз мимо нас прошмыгнула крыса размером с кошку. Ужасное место.

— Судя по карте, это здесь, — пробормотал я, указывая на железную лестницу, уходящую вверх.

Я взобрался первым. Тихо, металлический люк пришлось отодвигать с осторожностью — он скрипел, но не слишком громко, прислушался и понял, что тут пусто.

Я вылез первым, затем помог Алисе, протянув руку. Воздух здесь был другим. Запах пыли, ржавчины и давно застывшего масла. Корпус был огорожен бетонной стеной, трещины на которой тянулись, куда-то под потолок.

Внутри нас ждала махина.

Монолитный аппарат возвышался над треснувшим, полуразрушенным полом, словно ритуальный алтарь. Он и впрямь выглядел так, будто не принадлежал этому времени.

Пресс стоял на массивном пьедестале из чёрного, обсидианоподобного камня. По его бокам — выгравированные руны, язык древний, почти забытый. Линии были сглажены временем, но всё ещё слабо пульсировали синим светом, будто живыми сосудами тянулись под каменной поверхностью. Основа самой машины напоминала печатный механизм, только из другого века — или даже мира. Без рычагов, без валов, без движущихся частей. Внутри — только тишина, гул энергии и что-то неосязаемое, древнее.

В самом центре находилась ниша, по форме похожая на раскрытую книгу. Именно туда следовало вставить документ. Над ней возвышался металлический купол — вырезанный из сплавов, вкраплённый в кристаллические элементы. Внутри купола парил находился фиолетово-серый кристалл, обмотанный тонкими золотистыми нитями, впаянными в металл, как корни в плоть дерева.

Он мерцал — тускло, устало, будто старое сердце. Мы принесли другой, меньше. Рейн сказала, что он сработает, но на вид он был слишком... несовершенный. Будто его собрали в подвале, скрутив из обломков чего-то настоящего.

Я лишь надеялся, что вся конструкция не взорвётся к демонам, когда мы вставим его.

Сбоку от пьедестала находилась панель — старая, заржавевшая, но всё ещё читаемая. На ней — три символа: передача, активация и завершение. Ни одного слова, только древние знаки, оставленные кем-то, кто явно не рассчитывал, что кто-то вроде меня когда-нибудь этим воспользуется.

Я надел перчатки, жестом попросил Алису подсветить факелом. Она молча кивнула, свет скользнул по изогнутым поверхностям машины. Осторожно, не спеша, я начал замену кристалла.

Даже сквозь перчатки я ощущал странное тепло, почти электрическое покалывание от старого камня. Энергия в нём ещё жила — слабая, истощённая, как дыхание умирающего. Вытащить его оказалось легко. Новый лёг на место с неприятным скрипом. Я задержал взгляд на кристалле — тот слегка заискрился, и вглуби купола вспыхнул еле заметный импульс.

Теперь оставалось вложить документ. Я протёр полость от пыли, вставил карточку с новой личностью и отступил на шаг.

— Ну, судя по всему, всё. Осталось запустить, — произнёс я, стряхивая с перчаток налипшую пыль.

— Что мне делать? — тихо спросила Алиса, не сводя взгляда с машины.

— Сейчас… подожди. Дай мне пару минут, — я открыл журнал Рейн, пролистывая страницы, по которым были разбросаны пометки, схемы и вырванные листы.

Где-то тут была пошаговая инструкция… Только бы не затерялась. Ага. Нашёл.

— Первым делом — подпереть входы, — сказал я, щёлкнув пальцами и указывая на ближайшую дверь. — У нас будет максимум пара минут после запуска. Если услышав шум, охрана ринется сюда — мы хотя бы выиграем время.

Алиса молча кивнула и пошла к дальнему проёму. Я вытащил задвижку из мешка, заранее подготовленную, и вбил её в щель между створками аварийного выхода. Алиса подтащила ржавый баллон из-под реагентов, заклинила им основную дверь. Ещё пару минут — и всё было готово.

— Дальше, по инструкции Рейн, — я развернул скомканный лист, приколотый к внутренней стороне обложки журнала. Чернила поплыли, но порядок шагов был читаем.

— Встань сюда, — я указал Алисе на отмеченное на схеме место — выступ в полу у панели активации. — Я пойду к передающему контуру.

Шаг за шагом мы повторяли движения, которые она описала. Без магии, без ритуалов. Всё механично, сухо. Повернуть рычаг, сдвинуть плиту, провернуть вал, соединяющий направляющие.

Кристалл загорелся. Не сразу, тускло, словно неуверенно, но вспыхнул.

Из глубин машины донёсся глухой гул. Затем — скрип. Металлический, вязкий, будто что-то проснулось после столетий сна. Машина дрогнула, по всей конструкции пошли вибрации, и вот уже раздался визг, рвущий уши — неестественный, режущий. Будто сама машина кричала.

— Поторопимся, — бросил я. Времени было впритык.

Шаг первый — подача энергии.

Второй — стабилизация.

Третий — активация проводников.

Четвёртый — подтверждение.

Пятый — проверка вложенного документа.

Всё шло ровно. Даже слишком. У меня возникло странное чувство, будто мы идём по натянутой проволоке, над чем-то, чего не понимаем. Но остановиться было нельзя.

— Остался шестой шаг… — я шагнул к панели, уже готовясь нажать символ завершения.

И тут кристалл повёл себя странно. Он сдвинулся, будто его перекосило от внутреннего напряжения. Одно из креплений, казалось, не выдержало. Кристалл, меньше стандартного, зашатался, и всё вокруг задрожало, как при нарастающем громе.

— Он сейчас выпадет… — пробормотала Алиса.

Инструкции на такой случай не было. Рейн не писала, что делать, если камень начнёт сдвигаться. Я не знал, сработает ли всё, если он не будет закреплён. Возможно, механизм просто заглохнет. Возможно — разнесёт нас...

Я не придумал ничего лучше.

— Назад, — бросил я Алисе и шагнул к пьедесталу.

Натянул перчатку сильнее, почти до локтя. Прикоснулся к кристаллу, почувствовал исходящее тепло — нет, жар. Он пульсировал, как живой. И с усилием, с рывком, я вдавил его на место.

В тот же миг машина взревела. Из купола вырвался поток света, и в глубине корпуса что-то хлопнуло — будто удар молота. Система сработала. Пресс врезал штамп в карточку, и всё замерло.

А потом меня отбросило.

Я не успел закричать. Просто — волна, боль и тишина. Меня ударило в стену, с хрустом. Где-то рядом раздался крик Алисы, приглушённый, словно из-под воды.

Последнее, что я почувствовал — как что-то горячее ползёт по руке под перчаткой. А потом — только темнота.

Твою мать… Как же я приложился.

Что за…?

Вокруг — только тьма. Ни света, ни звука. Абсолютная тишина, будто кто-то вырвал меня из реальности. Я что, умер?.. Вряд ли, конечно. Но где я тогда?

Попробовал посмотреть на руки — и ничего. Пустота, будто тело исчезло, а осталось одно лишь сознание, застрявшее где-то вне. Даже не в пустоте — в нигде.

А потом я услышал голос.

Почти мой.

Словно моё подсознание разговаривало с сознанием. Я не слышал его — я чувствовал его.

Фразы приходили обрывками: «освободись», «отпусти силу»...

Я попытался задать мысленно вопрос — как? — но в ответ получил ещё меньше: "почувствуй, всё уже во мне, нужно лишь дотянуться".

И где-то глубоко внутри появилась уверенность, пугающая и завораживающая: всё, что я умел до этого — лишь верхушка. Я могу больше, гораздо больше.

— Да чтоб ты провалился! — крик Алисы пронёсся где-то рядом.

И тут в лицо будто хлестнула раскалённая плётка. Я взвыл, дёрнулся — и со всего размаху треснулся головой об низкий потолок.

— А-а-а, твою же... — Я застонал, схватившись за темя. Голова звенела, как колокол.

Когда звёзды перестали плясать перед глазами и я смог хоть что-то соображать, понял, где мы — канализация. Алиса вытащила меня.

— За нами нет погони? — пробормотал я, садясь.

— Нет, но есть другая проблема, — ответила она, тяжело дыша. — У меня не было времени разглядывать карту. Я просто тащила тебя туда, где был проход. Кажется, никто не спустился следом. Охрана ворвалась, когда я уже волокла тебя по грязи. Они даже не поняли, как мы вошли и как ушли…Ах да. Всё сработало, вот.

Она протянула документ.

Я схватил его дрожащими руками.

Штамп стоял, официальный, сияющий.

Теперь этот документ — оригинал. Никто не сможет придраться. Хотя теперь перед нами другой вопрос — как выбраться отсюда наружу.

— Почему у меня замотана рука? — я уставился на правую. Бинт закрывал всё, от пальцев до локтя. Ни кусочка кожи не было видно.

— Судя по всему, тебя ударило энергией кристалла. Рука выглядела… хреново. Вся в потемневших венах. Знаешь, как выглядит тело после удара молнией? — она даже не глядя на меня протёрла лоб.

— Ну да…Но, слушай, она вроде в порядке, — я сжал и разжал кулак. Пошевелил пальцами. Не болело.

— Я всё равно перемотала. Мало ли что, здесь не самое стерильное место, не хотелось бы, чтобы ты умер от заражения, — сказала она спокойно.

— Спасибо. Правда.

Я не ожидал от неё заботы. Но… приятно.

— Ещё кое-что. Пока ты был в отключке — ты говорил, — добавила она.

— Что говорил?

— Вот в том-то и дело, я не поняла. Это был… язык, которого я не слышала ни у одной расы. Ни один звук не похож. Я даже не могу тебе повторить, жутко было. Честно.

Она хихикнула, будто хотела разрядить напряжение. Я не стал комментировать, просто поднялся.

— Надо идти.

И мы пошли. Просто вперёд, по узкому каналу, освещённому единственным оставшимся у нас факелом.

С каждым новым моментом, с каждой новой способностью… я всё сильнее задавался вопросом: "что со мной?"

Вспышки ярости, которые едва удавалось сдержать. Эти состояния, когда я не чувствую ничего — будто обесточен.

А если эмоции всё-таки прорываются — то я сразу же к ним холодею.

Словно они чужие. Не мои.

Что это? Гены? Или что-то другое?

Если бы не моя цель… Я бы остановился и разобрался с этим.

Но сейчас нельзя.

— Слушай, тут лестница, — сказала Алиса. Я даже не заметил её — слишком глубоко был в себе.

— Ну давай рискнём, почему нет, — ответил я и полез вверх первым.

Крышка поддалась, я приподнял её и выглянул наружу. Не узнаю это место.

Но похоже, никого нет. Улица, дома, все окна тёмные — ночь. Глубокая, удача, что мы в форме солдат — никто не должен нас остановить.

Мы выбрались. Осмотрелись.

И тут мимо нас пронеслись стражники. Один замедлился, повернулся к нам.

Я уже потянулся к мечу.

— Чего стоите?! Всем патрулям сказано — к тюрьме! Там заварушка! — крикнул он, почти приказом.

Я бросил взгляд на Алису. Она тоже замерла. Её лицо открыто, их это не смутило. Мой шлем — закрытый. Пока это спасало нас.

Мы переглянулись и пошли с ними.

В бой ввязываться было нельзя.

Не сейчас.

Мы пробежали несколько кварталов, и только теперь до меня дошло — мы недалеко от тюрьмы. Той самой, в которую я должен был проникнуть. Только вот сейчас всё пошло не по плану.

— Что там произошло? — на бегу спросил я солдата, что вел нас.

— Генерал... как всегда жёстко давит, вот и пленники бунтовать решили. Сегодня охрану усиливают, до утра дежурим, а там смена. Так что готовься. — бросил он.

А вот это уже сыграло мне на руку. До утра далеко, значит, будет время пошариться. К тому же вся эта суматоха отвлечёт внимание.

Подходя к тюрьме, я увидел толпу солдат и охранников. У входа суета, команды, переглядки.

— Сэр! Привёл подкрепление, — отчитался наш сопровождающий старшему.

— Так... Девчонка — в северное крыло, с ними. А ты, парень, — сюда. — Он указал на группу у главного входа.

Я быстро подошёл к ним — и тут же нарвался на вопрос:

— О, ещё один? Отлично. Как звать? — спросил, судя по всему, главный в этой группе.

— Рядовой Грей! — выкрикнул я.

Вот и пригодилась учёба в университете — я знал звания, отличительные знаки, как выглядит броня солдат. А фамилию взял типичную для сирот — Грей. Точнее, не я — это Рейн позаботилась. В документах я теперь числился как Кай Грей, не Грин. Простенькое прикрытие, но сработает. Люди больше подозревают совокупности сведений, чем мелочи. А у меня — фальшивые документы, шлем, полностью скрывающий лицо, солдатская броня. Волноваться не о чем.

— Отлично, рядовой. Повторю лично для тебя. Патрулируем восточное крыло. Заключённых загнали по камерам, но твоя задача — следить за несостыковками. Понял?

— Так точно!

Мы вошли в восточное крыло. Длинные коридоры, лестницы, смотровые балконы, камеры. Я уже знал, что здесь держат не только людей, но и другие расы. Правда, их размещают отдельно — в подземных этажах. Именно туда мне и нужно.

Там хранится журнал посещений — цель операции. По плану Рейн, я должен был подменить оригинал на поддельный, но с собой у меня его нет. Придётся импровизировать.

Патруль шёл спокойно, солдаты болтали о мелочах. Я откидывался короткими фразами, чтобы не привлекать внимания.

— Сержант! Разрешите отойти! — сказал я, когда заметил рядом лестницу, ведущую вниз и вверх.

— Не мог сделать свои дела раньше? — буркнул он.

— Съел что-то не то на ужин.

— Таскаешь что-то из города, рядовой?! — ещё более недовольно зарычал он.

— Виноват!

— Четыре наряда вне очереди! Иди вниз и налево, там сортир для охраны. Мы пойдём дальше — нагонишь.

Идеально. Я метнулся к лестнице и тут же свернул на подземный уровень. Выглянул из-за угла. Слева длинный коридор, справа — пост охраны. Внутри всего один человек — молодой, не старше меня. Судя по погонам — тоже рядовой.

Не знал, на что рассчитываю, просто шёл, на удачу. В последнее время она выручала чаще, чем план.

— Привет, — сказал я, подходя.

— Ты что тут делаешь? Тебе нельзя сюда! — он подскочил со стула.

— Да спокойно. По-твоему, я бы сам сюда полез?

— Ну... наверное, нет. Что нужно?

Мой взгляд тут же упал на журнал, лежащий на столе. Если я не ошибаюсь — это он. Все посещения, подписи, фамилии.

— Слушай. Меня прислала София Нарт. Думаю, объяснять, кто она, не нужно. Она сейчас здесь, злится как никогда — из-за беспорядков. Сказала проверить камеры и доложить. Я просто попался ей под руку — вот и всё.

Я говорил чётко, уверенно, без пауз.

— София Нарт тут?! Но вы же подчиняетесь ген... — парень не успел договорить, я его перебил.

— Да-да, генералу. Я то же самое сказал. А потом получил нагоняй за то, что не выполняю приказы вышестоящих «коллег», так сказать. Уже отчитали меня за это, сполна. Так что ты, может, дашь мне спокойно осмотреть все камеры? — спросил я, сохраняя тембр голоса, раздражённого, но покорного исполнителя.

— Да слушай, друг, без проблем. Я слышал, что Нарт — та ещё стерва... Конечно, иди, — буркнул он, с облегчением откидываясь на спинку стула.

Попался. Самая простая, с виду грубая манипуляция сработала. Значит, он не просто младший, он — зелёный, возможно, только-только поступил на службу. Форма у него была вычищена до блеска, пуговицы сияли, ботинки будто только со склада. Опытные охранники давно плюют на внешний лоск.

— А, совсем забыл! — добавил я, словно только что вспомнил. — Тебя, кажется, искал один... не помню фамилию, высокий, лысый такой. Сказал, что ты что-то напутал в отчёте и если не найдёт тебя в ближайшее время, то ты будешь «дежурить тут несколько недель подряд». Его слова.

— Лейтенант Джоил?! — лицо парня исказилось страхом. — Так чего ж ты молчал, блин?! Надо было с этого начинать! Где он?!

— Где-то в западном крыле. Точно не скажу, — небрежно ответил я.

— Ну спасибо! Помог! — пробормотал он и тут же сорвался с места. В последний момент обернулся и крикнул: — Только дождись, ладно?! Я скоро!

Ага, дождусь. Как только его шаги затихли на лестнице, я вошёл в его «пост». За столом — журнал, аккуратно разложенные бумаги, личная кружка с эмблемой факультета правоохраны.

Я открыл журнал. Страницы были исписаны ровным, почти каллиграфическим почерком. Начал листать — фамилии, время, камеры, подписи... Генерал, его заместитель, София Нарт, все были. Но вот — нужное имя. Мерет Хоун, напротив — номера камер, продолжительность пребывания. Есть. Всё, что нужно. И главное — зафиксировано официально.

Это был чистейший компромат.

Я уже собирался закрыть журнал и спрятать под броню, когда взгляд выхватил ещё одну строчку. Камера тридцать два, много визитов генерала. Я сначала не обратил внимания — всё внимание было сосредоточено на Хоун. Но теперь... теперь я увидел, кто был в той камере.

Айрон Стоун.

Глава 9. Скрытые резервы

С каждым шагом, приближаясь к камере, где, по данным, находился Айрон, я чувствовал, как в груди растёт тревога. Что с ним сделали? В каком он состоянии? Ключи я заранее забрал с поста охраны.

Подошёл к тяжёлой металлической двери, вставил ключ, повернул — щелчок. Ещё один. Затем третий. Замок сдался, дверь со скрипом приоткрылась.

Внутри было пусто и глухо. В одном углу — ржавое ведро, в другом — узкая кровать. Источник света — тусклые кристаллы под потолком. Их не хватало: угол напротив был поглощён тенью.

Кровать пуста.

Я замер.

В тёмном углу, почти скрытый от глаз, сидел кто-то, облокотившись на стену. Едва различимое дыхание.

— Айрон?.. Это ты? — осторожно спросил я, заходя внутрь.

— Кай?.. — ответ прозвучал неожиданно спокойно. Почти равнодушно.

— Да, это я. Сейчас вытащу тебя отсюда! — я сорвал с головы шлем и отбросил его на пол. Металл глухо звякнул.

Я бросился к нему, увидел кандалы на ногах — ключ у меня, дело нескольких секунд.

— Тыыы... — голос Айрона зазвучал раздражённо, не как у человека, обрадованного спасению.

И прежде чем я успел повернуть ключ в замке, кулак ударил мне в лицо. Я отлетел к двери, в ушах зазвенело.

— Что за… — выдохнул я, вставая на ноги.

Айрон вышел из тени. Его лицо было в синяках и ссадинах — следы не свежие. Пытки были, но, похоже, давно. Не истощённый, не сломленный — наоборот. Внутри него что-то горело.

— Он знал, что ты придёшь. — Айрон шагнул ко мне. Голос всё такой же ровный. Даже спокойный. — Представляешь? Он всегда на несколько шагов впереди.

— Кто знал? Чёрт возьми, тебе мозги промыли?! — я сжал кулаки.

— Нет, Кай. Никто не промывал. Просто... показали. Рассказали, за что борются Апостолы. Генерал… он великий человек. А ты — нет. Ты разрушишь всё, чего добилось человечество. А я не дам тебе этого сделать.

Он сжал кулаки. Я почувствовал — сейчас начнётся.

Он собирался активировать свою силу. Его тело начнёт меняться — усиленные мышцы, увеличенные кости, сверхрефлексы.

— Айрон, очнись! Это всё ложь! Он манипулирует тобой! — я сделал шаг назад, но знал — бесполезно.

Глаза Айрона вспыхнули кровавым светом. Мышцы вздулись, шея расширилась, жилы натянулись. Он рванул вперёд.

— Сука… — я едва успел отскочить. Его кулак прошёл в сантиметре от головы. Челюсть бы точно разнёс.

— Броня! — выкрикнул я, активируя гены.

Но чешуя пошла только по левой руке. Правая осталась незащищённой. Что за…?

Некогда думать. Я всадил левый кулак ему в челюсть. Он перехватил удар, сжал мою кисть и перекинул через плечо.

Я с глухим стуком упал на каменный пол, оттолкнулся ногами от его груди и откатился в сторону. Спина горела.

Айрон стоял, смотрел на меня. Лицо перекошено яростью. Настоящей. Не безумие — именно гнев. Осознанный, нацеленный. На меня.

— А как же Грегори Вайт?! — выкрикнул я, — А Майкл, твой отец?! Он умер, чтобы спасти Вайта! Все жертвы, всё, что сделал генерал — ты тоже это оправдываешь?!

Я упёрся спиной в стену. Дальше отступать некуда.

— Лес рубят — щепки летят. — Айрон шагнул вперёд. — Это сопутствующий ущерб, Кай. Цивилизация требует жертв. Новая эра требует крови. А ты... ты хочешь всё разрушить. Я не позволю.

Он ударил. Я скользнул вниз, и его кулак пробил каменную кладку там, где секунду назад была моя голова.

Он не остановится. Бой неотвратим.

— Ладно, Айрон… — я поднялся. — Всегда хотел спаринг с тобой. Без ограничений.

Его глаза — красные, как кровь. Губы чуть приоткрыты, сквозь зубы — глухое рычание. Гены превратили Айрона в нечто почти звериное. Плечи расправлены, руки сжаты в кулаки, походка уверенная. Он идёт на меня, как ураган, который не остановить.

Я сорвался с места первый. Беглый разгон, подкат — и резкий замах снизу вверх. Хотел ударить по колену, выбить равновесие, но он шагнул в сторону, при этом с разворота отправив пятку мне в бок. Я не успел сгруппироваться — воздух вышел из лёгких, тело согнулось, и я, сделав перекат, едва не рухнул на пол.

Айрон не ждал. Мгновенно оказался рядом и ударил сверху, словно колотил молотом. Я поднял левую, покрытую чешуёй руку, принял удар на предплечье. Кость содрогнулась, ладонь онемела.

— Тебе не победить, Кай, — прошипел он, и вновь пошёл в атаку.

Я отступил, качнулся влево — в тот же момент ударил ногой в живот, стараясь пробить по диагонали. Он перехватил удар обеими руками, повернулся — и впечатал меня в стену. Камень треснул под моими плечами, я осел на колени, но, собрав остатки сил, врезал кулаком снизу в его челюсть.

Он отшатнулся. Я вскочил, развернулся, провёл короткий хук в висок, тут же ударил коленом в живот, затем — локтем в подбородок.

Айрон чуть пошатнулся. Но не упал. Только зашипел.

— А ты многому научился...

И в следующий миг его кулак влетел мне в грудь.

Я отлетел на добрых три метра. Ударом меня опрокинуло на спину. Я едва перевёл дыхание, как Айрон уже был рядом, и с разворота врезал ногой в живот. Я согнулся пополам.

Пошли удары. Один за другим. Плечо, ребро, скулу, в печень. Я пытался уклоняться, но он не давал ни секунды отдыха. Работал методично, как на обычной тренировке. А я был тем самым мешком для битья.

Я ушёл в глухую защиту, перекатился, ударил с разворота в его колено — и таки попал. Сустав хрустнул, Айрон охнул, но продолжил наступать. Я успел вскочить, пробил ногой в грудь, снова ударил коленом — на этот раз попал в подбородок. Он зашатался.

Я прыгнул вперёд, нанёс удар кулаком в висок, второй — в нос. Кровь. Я почувствовал — ударил сильно. Но он не упал.

Наоборот.

Айрон, взревев, схватил меня за грудки, поднял в воздух — и швырнул об пол. Потом — снова поднял, ударил о стену, а затем кулак в живот, ещё один — в челюсть. Я потерялся в пространстве, всё плыло.

Я сделал шаг, но ноги отказались слушаться. Айрон шёл на меня, как палач. Я едва держался.

Попытался увернуться от следующего удара — но он изменил траекторию и пробил мне в плечо. Рука тут же отнялась. Я качнулся назад, нанёс слабый удар ногой, больше по инерции — он поймал её, дернул, и я упал.

Попытался вскочить — но тут же получил в лицо. Всё вспыхнуло белым.

Следом — ещё. Левый, правый, ещё один. Он не бил, он калечил. И с каждой секундой бил сильнее.

Я попытался ударить снизу — кулак попал в его грудь, но он не отреагировал. Сжал меня за шею, толкнул на пол и с грохотом повалился сверху.

Теперь я лежал на спине, а Айрон сидел на мне, зажав запястья коленями.

— Прости… — выдохнул он. — Это для общего блага.

И его пальцы сомкнулись у меня на горле.

Я почти потерял сознание. Пальцы Айрона сдавливали горло так сильно, что мир перед глазами помутнел. Воздух становился роскошью, каждая секунда — пыткой. Но вдруг... резкая боль. Будто в правую руку вонзились раскалённые иглы. Она вспыхнула жаром изнутри, словно загорелась.

И тогда… в голове раздался крик. Не голос, не мысль — скорее инстинкт. Звериное, первобытное: «используй её».

Не понимаю, что мной двигало — инстинкт ли, отчаяние или просто желание жить. Я рванул правую руку из-под его колена с такой яростью, будто от этого зависело всё. А может, так и было.

Он сидел сверху и давил обеими руками. Я продел руку сквозь его захват и вслепую ткнул ладонью в его грудь — хотел просто оттолкнуть.

Но в ту секунду воздух... исчез. Словно мир замер на долю мгновения. А затем — удар. Сила, вырвавшаяся из моей ладони, обрушилась на Айрона, как вспышка урагана. Его швырнуло прочь, будто подушку, и врезало в стену с такой мощью, что камень раскололся. На кладке остался чёткий отпечаток тела.

Я даже не понял, сразу ли он потерял сознание — звук удара заглушил всё. Меня самого отбросило от толчка, слегка прокотив по полу, в ушах звенело.

Я лежал на спине, тяжело дыша. В горле пульсировала боль, но я поднял правую руку и стал судорожно разматывать бинт. Под тканью кожа будто вспухла. Вены — тёмные, плотные, словно внутри не кровь текла, а нечто иное. Чёрное, вязкое, чужое. Глубокий оттенок не был похож ни на синяк, ни на что-то вроде. Это не было человеческим.

И всё же я жив. А вот из носа и губы струилась обычная кровь.

Сейчас не время разбираться, что это было. Айрона я не утащу. Да и зачем? Он жив, это главное, может можно будет что-то с ним сделать позже.

Я вскочил, схватил шлем, с трудом надел, под броню сунул журнал, прихваченный с поста охраны. Камеру даже не запер. Всё равно скоро найдут.

Ноги еле слушались. Под шлемом капала кровь, в голове гудело. Шаг за шагом я поднимался наверх, и тут столкнулся с тем самым, кто был старшим в нашей патрульной группе.

— Рядовой, что с тобой? — он смотрел на меня в упор.

Я не стал долго думать.

— Внизу… один взбесился. Утащил охранника с поста, я пытался остановить, но как видите…

Ложь вышла легко. Удивительно легко.

— Помогите ему! Выведите и в лазарет! — рявкнул старший кому-то из солдат и бросился вниз.

— Давай, обопрись. — кто-то из бойцов подхватил меня.

Хорошо. Придётся сыграть жертву до конца. Я обвил его шею рукой, он повёл меня наружу.

Ночь всё ещё укрывала город. Мы свернули в переулок, он, видимо, знал короткий путь до ближайшего лазарета.

— Извини, приятель… — прошептал я.

— Что? — Он даже не успел закончить.

Я впечатал его лицо в стену. Не слишком сильно. Только, чтобы вырубить.

Проверил дыхание — жив.

И сбежал.

Когда добрался до укрытия Рейн, меня стошнило прямо у входа. Сотрясение, наверное. Или просто всё накопилось.

Я вошёл, швырнул шлем в сторону, упал на пол… и отключился.

Открыл глаза я от пения птиц где-то за стенами убежища... Ну и, конечно же, от недовольных нотаций Алисы — ей не понравилось, что мне пришлось сбежать без неё.

— Я думала, тебя схватили! Пришлось подлизываться ко всяким мерзким парням, чтобы хоть что-то узнать — случилось что в тюрьме или нет! В итоге еле-еле выбралась. А ты чего тут валяешься?! — Алиса стояла надо мной и кипела от злости.

— О-о-о, взгляни на моё лицо. Думаешь, я там отдыхал? — я встал, почесал затылок.

— Эм... А что с твоим лицом? — спросила она, удивлённо глядя на меня.

Судя по её лицу, она не видела ни синяков, ни ссадин. Я подошёл к зеркалу. Сделал это легко — ноги не болели, хотя я помнил, как еле дотащился сюда. И... моё лицо. Ни единого синяка, ни ссадины, ничего. Кровь запеклась, да, но стоило умыться — и я бы выглядел вполне нормально.

Но как?! Айрон знатно начистил мне морду. И на шее даже нет следов от того, как он меня душил...

Я сорвался с места и выбежал на улицу.

— Ты куда?! — крикнула Алиса.

Я подошёл ко входу, посмотрел на место, где меня вырвало, и чуть сам снова не рухнул. Это было нечто чёрное и уже засохшее. Что это, чёрт побери, такое?! На еду не похоже... Почему оно чёрное?!

— Что с тобой? — спросила Алиса, когда я вернулся внутрь.

— Я не знаю... Что-то явно не так, — коротко пересказал ей схватку с Айроном.

— Что?! Это не похоже на магию… ну, по крайней мере, на ту, что я видела. Магия требует подготовки, концентрации. Её нельзя просто взять и сотворить. А по твоим словам — всё произошло спонтанно, — сказала Алиса, расхаживая по комнате.

— Я сам не понимаю, как это случилось, — ответил я, усаживаясь на стол.

Вытащил журнал и бросил его к остальной стопке провокационных документов, собранных для манипуляции судьями.

— И что теперь? — спросила Алиса.

— Судя по тому, что слышал от стражников и в целом по городу — выборы начнутся через десять дней. А нам ещё нужно найти присяжных и попытаться надавить на них, — сказал я.

— Ну, как я поняла, Рейн оставила фамилии и адреса этих людей, — сказала Алиса, просматривая записи Рейн.

— Да, но компромат у неё только на троих. На остальных либо искать, либо подкупать… чего мы себе позволить не можем, — вздохнул я.

— Тогда так.. все бумаги по судьям у нас есть. Я найду тех присяжных, о которых говорила Рейн, и надавлю на них. Тут доверься мне. И оставь мне судью Мерет Хоун — эту похотливую тварь. Я надавлю на неё за её связи с другими расами. Причём не по их воле. Остальные — на тебе, Кай. Я не смогу везде успеть, — твёрдо сказала Алиса.

— А ты уверена, что справишься? — спросил я скептически.

— Будет сложно, но доверься. Я хоть и не знаю города, но как-то же вышла на Флина и ещё пару людей. У нас есть документы, подтверждённые влиятельными людьми. Есть бумаги, доказывающие, что генерал замешан во всём этом. Мы справимся. Люди начнут тебя слушать. Не теряем времени, — Алиса была полна решимости.

— Ладно. Тогда судьи Велвис и Коль — на мне. Встретимся здесь, когда закончим. Не знаю, сколько времени займёт, но давай договоримся — максимум через неделю. Соберём всё, что сможем, любую дополнительную информацию, — сказал я.

Алиса кивнула, собрала всё необходимое и ушла, оставив меня одного. По-хорошему, я должен паниковать — от того, что со мной происходит, от того, что Айрон знает, что я в столице, и наверняка уже доложил генералу.

Я почистил форму, шлем и направился по адресу судьи Коль. Он жил в элитном районе столицы. Там много стражи, но форма солдата даёт мне право свободно передвигаться.

Так я думал, пока не оказался всего в двух кварталах от элитного сектора. Там висел плакат — своего рода объявление.

«Уважаемые жители столицы. Обращайте внимание на подозрительные действия со стороны солдат, особенно солдат в звании рядовой».

Хм. Видимо, Айрон уже всё доложил генералу. Чтобы не сеять панику — о том, что в городе кто-то извне, — они решили обыграть это по-тихому. Ладно. Теперь, конечно, двигаться по городу в форме стало опаснее, но я всё равно рискну.

Элитный квартал столицы. Трёхэтажные виллы, просторные территории, всё в мраморе и редких, дорогих материалах. Каждая постройка — как выставка богатства, за которую пытаются молча кричать владельцы.

Стражников тут достаточно много. Я старался не попадаться им на глаза — не панически, а сдержанно, будто просто патрулировал. В городе людно, так что кто-то меня точно замечал, но я делал вид, что занят делом.

Дом Ранвира Коль был уже рядом. Залезть туда втихаря — невозможно, вокруг суетятся прохожие, слишком много глаз. Да и вообще, что делает простой рядовой у дома судьи? Вызовет только подозрения. Нужно было сыграть идеально. Причину — убедительную, вескую.

И снова удача на моей стороне. К воротам Коль подошла милая девушка с коробкой в руках — посылка, судя по всему.

— Вы к судье Коль? — я приблизился.

— Здравствуйте. Да… А вы из патруля армии? — спросила она, окинув меня внимательным взглядом.

— Ой, нет, что вы. Я просто принёс документы для суда. — Я показал папку. Ту самую, где лежит компромат на младшего брата судьи.

Мы перекинулись парой дежурных фраз, и спустя минуту калитка открылась. Сам судья. Молод, удивительно молод для своей должности. Лицо суровое, но в нём нет настоящей уверенности. Явно не ожидал увидеть солдата.

— Прошу прощения… Что тебе нужно, рядовой? — он спросил хмуро, забирая у девушки коробку.

Она кивнула и ушла в другую сторону.

— Я хотел бы с вами поговорить, — сказал я и протянул папку.

Судья сразу узнал её. Глаза его прищурились.

— Что опять нужно генералу?! Заходи живо. — Он резко рявкнул и закрыл калитку.

Мы вошли в дом. Внутри он был ещё роскошнее, чем снаружи — ковры, светильники из чистого хрусталя, стены, украшенные картинами.

Но вот кого я не ожидал увидеть — так это ещё одного мужчину. Внешне похож — и сразу стало ясно.. младший брат.

— Садись, — судья указал на белоснежный диван. Я лишь подумал, не запачкается ли он его кровью.

— Чего он в шлеме? Снимай! Где твоё уважение? — братец язвительно бросил.

— Да заткнись ты! Не видишь, что у него в руках?! — осадил его Коль.

— Давайте сразу к делу, — сказал я, кладя папку на стол.

Я не боялся, что они её схватят и побегут — ни тот, ни другой бойцами не выглядели. Слишком мягкие, слишком хилые.

— Что генерал хочет на этот раз? Кого-то посадить? Казнить?! — Коль начал нервно перебирать варианты.

Похоже, он просто перечислял то, с чем уже помогал генералу.

— Генерал ничего не хочет. Хочу только я. — Я встал с дивана и снял шлем.

— Ты… твою ж… — судья вскочил, узнав меня по плакатам.

Он хотел убежать, но я был быстрее. Рывком оказался перед ним, меч уже упирался ему в грудь.

— Сядь на место. И если твой братишка хочет остаться в живых — и ты тоже — предлагаю сначала поговорить. — Мой голос был спокойным, холодным.

— Ладно-ладно! Убери меч, — проговорил Ранвир.

Я сделал пару шагов назад, и, когда стало немного тише, сел на диван.

— Даже не думайте звать на помощь. Одного из вас я точно успею убить. Вы это понимаете?

— Ну и что ты хочешь, предатель? Кай Грин, верно? — выдал судья.

— Права голоса. На суде. Присяжные, зрители, публика — всё как в самых громких делах.

— Чего?! Да кто тебя будет слушать?! — возмутился младший.

— Твой братец. Как минимум он позволит мне говорить всё, что нужно против генерала. И не станет мешать. И не поможет ему. В противном случае… папка уйдёт в народ.

Я говорил спокойно, но с хищной уверенностью.

Они оба понимали, что даже одна страница из папки — смертный приговор. Связь с несовершеннолетними для младшего — петля. А старший, покрывавший его, становится соучастником. Его, в лучшем случае, выгонят с позором, в худшем — бросят гнить в тюрьме до конца жизни.

— Слышь ты… — начал братец, всё такой же дерзкий.

— Да заткнись, — рявкнул судья. — У него слишком много на нас обоих. Если ты идиот — сиди и молчи.

Он перевёл взгляд на меня.

— Это оригиналы документов?

Он был рассудителен. Опыт чувствовался — не зря занимает пост судьи.

Ему нужны были эти бумаги. А мне — его слово. И мы оба это понимали. Игра начинается.

Глава 10. Провокация

— Да, это оригиналы. Полагаю, тебе они нужны. Я отдам их, но только после суда. Они будут у моего человека. Если подведёшь меня — тебе и брату конец. Другого договора не будет. Только так, — я знал, что он согласится. У него не было вариантов.

— А что мешает мне, когда ты выйдешь из моего дома, просто позвать охрану? — он не так прост. Но если думает, что я клюнул на такую провокацию, то он идиот.

Хотя его взгляд вдруг изменился. Он будто успокоился… или вспомнил что-то.

— Всё просто, потому… — я не успел договорить. Дверь в дом внезапно отворилась, и внутрь вошёл мужчина.

На вид ему было около восьмидесяти. Седая борода, длинные волосы, походка уверенная, несмотря на возраст. Он прошёл мимо нас, даже не глянув сначала в мою сторону, открыл стеллаж и достал бутылку какого-то напитка.

— Смотрю, ты ещё кого-то позвал, — негромко сказал он, наливая себе в бокал.

Но как только его взгляд сфокусировался на мне, он резко изменился. Глаза расширились, лицо побледнело. Он сорвался с места, собираясь стремительно покинуть дом.

Я привстал, собираясь его остановить, но меня опередил голос Ранвира.

— Господин Велвис, я бы на вашем месте сел.

Велвис… Лоран? Главный среди судей?

— Его ищет вся столица, а вы с ним разговариваете! Вас казнят, как и его! — выкрикнул Велвис.

— Как вы казнили девушку по приказу генерала. Ни в чём не виновную, — холодно сказал я.

— Я всегда выносил приговоры, основываясь на фактах и доказательствах, — возразил Лоран.

— Не лгите хотя бы себе. Девушку обвинили в измене, подсунули вам ложных свидетелей, хотя у правоохраны были документы, подтверждающие её невиновность. Как же её звали… ах да…

— Не нужно имён! — резко оборвал он. — Что тебе нужно?

Я изложил всё кратко. Объяснил, что у меня есть оригиналы провокационных документов на каждого из судей. Я отдам их — но только после честного суда. Если я хоть на миг усомнюсь в справедливости происходящего, эти документы станут достоянием публики. И тогда им всем конец.

— И всё? Просто чтобы тебе позволили высказаться? Не чтобы суд встал на твою сторону, не чтобы оправдал? Ты просто хочешь иметь право на честный суд? — Лоран был явно поражён.

— Именно так. Я не генерал, чтобы давить на вас. Я прошу лишь о праве говорить. О праве быть услышанным. И только.

Лоран замолчал. Видимо, давно не слышал такой просьбы.

— И когда должен пройти суд? — спросил Ранвир.

— Вы об этом узнаете. Поверьте, даже не придётся никого созывать. Люди сами придут, — сказал я и встал с дивана.

Я забрал документы, надел шлем и покинул дом.

Молился, чтобы никто не вышел следом, не закричал стражникам. Вернувшись в убежище Рейн, я вновь погрузился в мысли.

Нужно готовить план. Я должен заявить о себе. Не знаю, справилась ли Алиса. Возможно, она всё ещё действует. Но медлить больше нельзя.

Прошла неделя. Неделя тяжёлых, изматывающих подготовок. Я прорабатывал каждую деталь, разбирал планы, просчитывал, где и как сделать свой ход, чтобы не провалиться. И вот, наконец, Алиса вернулась.

Сказала, что всё прошло даже лучше, чем ожидалось. Я же велел ей держаться в тени. Могла прийти на суд, могла слушать, наблюдать, но не показываться. Документы — при ней. Опасно? Безусловно. Но если мне понадобится козырь — он должен быть рядом.

— А как ты собираешься всё это провернуть? — спросила она.

— Просто выйду к людям, — ответил я.

Сегодня днём в столице проходила ярмарка. Типичная летняя забава: торговцы со всех уголков королевства, лавки, прилавки, диковинные товары, рукоделие, специи, сладости. Всё это, конечно же, в самом сердце города — на центральной площади. К полудню там будет не протолкнуться.

Я появлюсь тогда. Без эффектных выходов. Просто поднимусь на пьедестал — к статуе основателя столицы — и заговорю. Всё, что у меня есть — это голос и немного ораторского мастерства. Хватит ли? Не знаю. Но делать нужно именно так.

К тому моменту, как площадь заполнилась, я уже был там. Гул толпы давил на уши, мысли путались. Люди бродили между лавками: женщины с корзинами, дети с леденцами, мужчины приглядывались к оружию и амулетам. Я остановился, наблюдая за этой почти мирной картиной.

И всё же — стоит ли? Ведь мои действия могут привести к волнениям, бунтам, кровопролитию. Но в то же время вся эта суматоха даст мне шанс — шанс вытащить из столицы нужные детали и приблизит сделку с королём-личом. Если не сейчас — то никогда.

Статуя возвышалась над площадью, массивный пьедестал. Изображение великого человека, простого рабочего, сумевшего объединить народ и основать столицу, а вместе с ней — и всё королевство. Мужчина в тяжёлых доспехах, с мечом, смотрящий в сторону горизонта, как будто и сейчас ведёт за собой. И я пошёл к нему.

Начал взбираться.

— Эй, ты, рядовой, что удумал?! — выкрикнул офицер.

— Что он делает? — послышался женский голос из толпы.

Несколько человек уже отвлеклись от покупок и наблюдали за мной. Я оказался на вершине пьедестала.

— Люди Федера... — начал было я, но тут же осёкся. Нет, не стоит говорить им, как их называют за пределами стен.

— Это объявление от армии? — крикнули снизу.

Нет, Кай. Ты знаешь, что делать. Сделай шоу. Заставь их услышать.

Я снял шлем и бросил вниз. Он с глухим звоном ударился о камень и откатился. Теперь все видят моё лицо.

— Это же тот мутант с плакатов! — выкрикнул кто-то.

— Стража! Взять его! — закричал солдат.

Ко мне уже неслись.

— Люди! — закричал я, — Позвольте мне сказать вам правду! Правду о генерале! О том, как он лжёт вам, как заставляет верить в бред и страх!

На пьедестал полез ближайший ко мне солдат. Я пнул его в грудь, и он рухнул вниз.

— Всего пять минут! — прокричал я. — Дайте мне сказать, и я сам сдамся стражникам! Я требую суда над генералом!

Толпа загудела. Шепот, восклицания, ропот. Они не ожидали, что кто-то осмелится бросить вызов власти прямо в полдень, на глазах у сотен людей.

И вдруг... один из горожан дёрнул за ногу стражника, полезшего ко мне. Тот рухнул назад, и мужчина, обернувшись ко всем, закричал:

— У нас тут свобода слова! Дайте ему говорить!

— Да! Пусть говорит! — подхватил кто-то.

— Хоть кто-то должен высказаться о том, что творит наша власть! — раздался знакомый голос Алисы из толпы.

Она здесь и она следит. План "Б" рядом.

Толпа сплотилась у подножия пьедестала, не подпуская солдат. Люди окружили меня стеной. Я воспользовался своим правом — правом свободного человека королевства — высказывать недоверие к власти, если есть на то обоснования. И обоснования у меня были.

— А ну, отошёл! — стражник толкнул того мужчину, что помог мне.

— Эй! Это нарушение наших прав! — заорал здоровяк и со всего маху врезал стражнику в лицо.

И в этот миг я понял.. Сейчас!

— Хватит! Не нужно устраивать здесь драку! Пусть мутант скажет, что хотел! — я не ожидал этого, особенно от солдата, на котором красовались лычки майора армии.

В ту же секунду все солдаты и стражники отступили. Прекрасно, дебош остановлен. Осталось только правильно подать информацию.

— Многие из вас знают меня по плакатам: как врага королевства, как человека извне, как мутанта, что якобы угрожает вашей жизни. Но ответьте мне — стал бы я приходить сюда, сдаваться, и требовать суда над генералом, если бы действительно желал вам зла? — я посмотрел на лица перед собой.

Меня встретила тишина, а затем шёпот. Быстрые переглядки, брошенные фразы от одного к другому.

— Ты говорил, что генерал врёт. О чём это ты? — раздался голос из толпы.

— Генерал водит за нос каждого из вас. Он лжёт, когда говорит о зле за стенами. Я был там, я видел, что происходит. Нам десятилетиями вдалбливают фальшивую историю, где мы — жертвы, а за стенами — монстры. Но всё не так. Королевством управляет человек, способный превратить вас в безвольных рабов своего дела. И я требую суда над Кассианом фон Люмьером! У меня есть доказательства его тирании. Доказательства того, что он — безжалостный, бесчеловечный фанатик. Я требую суда присяжных! — голос мой звенел, срывался, но я не умолкал.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил седой старик, стоявший неподалёку.

— А вы оглянитесь. Давно в столице было столько солдат и стражников? Давно ли вас заставляют сидеть по домам после заката? Проверяют каждого, заглядывают в сумки и кошельки? Кто из вас был услышан в сенате? Кто пришёл с жалобой и был принят? Вам даже говорить не дают! Вы и без меня всё знаете! Власть в столице давно прогнила. Законы действуют лишь по приказу генерала. Армия преследует тех, кто осмеливается не соглашаться. Очнитесь, люди!

— Да! Мне надоело, что меня досматривают каждый день! — крикнул кто-то из толпы.

— А меня бесит, что мои жалобы просто выбрасывают! Говорят, не до меня! — добавила девушка с детской коляской.

И понеслось. Толпа вспыхнула, как сухая трава. Кто-то ругался, кто-то звал на площадь всех соседей. Кто-то кричал имя генерала с проклятием, кто-то просто молчал, но глаза у всех горели.

— Это разжигание бунта! Схватить его! — заорал один из стражников.

— Отставить! — голос майора прозвучал как удар. — Он прожил в столице всю жизнь. Он такой же гражданин, как и я. Если он требует суда — так тому и быть. Сопроводите его в зал и призовите генерала.

Сказать, что я удивлён, — ничего не сказать. Я спустился и никто не схватил меня. Майор лично проводил меня в здание суда. Зевак ждать долго не пришлось — зал заполнился моментально, стоило мне лишь переступить порог.

Майор тут же отдал приказ — вызвать присяжных, судей и генерала. Всё происходило стремительно. Даже слишком.

Зал суда… Человечество построило его как символ справедливости — и как театр.

Помещение было гигантским. Полукруглый зал, уходящий вверх амфитеатром. Повсюду ряды тяжёлых деревянных скамеек, отполированных веками. На них уже сидели люди, кто-то стоял в проходах — дышали жарко, тяжело, как перед бурей. Воздух был насыщен напряжением.

По бокам — балконы, за решётками которых располагались вооружённые солдаты и представители разных факультетов — армия, правоохрана, разведка. У всех лица были серьёзные, каменные.

В центре — помост, выложенный мрамором. Слева — возвышенное место для двадцати присяжных. Некоторые кресла были украшены гербами семьи, остальные — простые, стандартные.

Справа — трибуна для судей. Трое. Трое человек, от которых зависит приговор. За их спинами — огромный герб королевства. Судьи уже сидели на месте, облачённые в тёмно-синие мантии, под цвет ночного неба.

Против меня — вторая трибуна. Тяжёлый трон из чернёного дерева, специально отведённый для высокопоставленных чиновников. И именно туда, в сопровождении восьми вооружённых солдат, шаг за шагом вошёл он — генерал Кассиан фон Люмьер.

Человек, из-за которого всё началось. Человек, которого я должен был победить не силой, а разумом.

И вот он напротив...

У меня всё было под контролем. Судьи, хоть и смотрели с недоверием, играли свои роли. Сначала — скептицизм, затем — дозволение говорить. Пока что всё шло так, как я рассчитывал.

— Хорошо, господин Грин, — произнесла судья Хоун с сухой сдержанностью. — Вы устроили представление на центральной площади, мы поняли, что вы хотите обвинить генерала в определённых злодеяниях. Но по правилам суда вы должны знать: и генерал вправе выдвинуть встречные обвинения.

— Этот человек… Нет. Простите, уважаемые жители, не человек — спокойно, почти холодно заговорил Кассиан. — Это чудовище. Продукт грязных экспериментов. Его вырастили за пределами наших стен, чтобы направить против нас. Его цель — уничтожить последние остатки человечества. Прошу суд — я требую его публичной казни.

Он был уверен в себе. Жесты, взгляд, голос — всё выдаёт полную самоуверенность. Но он ещё не знал, какие козыри у меня в рукаве.

— Что ж, — вмешался судья Лоран Велвис, — принимается. Господин Грин, вы настаиваете на проведении судебного разбирательства по всей строгости человеческих законов?

— Верно, — ответил я коротко.

— Тогда, раз мы определились с целями, предлагаю сторонам пригласить представителей поддержки.

Так называемые «стороны поддержки» — это хорошо образованные люди: юристы, бывшие судьи, аналитики. Они могут укрепить позицию, отбить атаку, поймать на противоречиях.

Возле трибуны генерала появилось сразу трое. Мужчина в дорогом костюме, пожилая женщина с жёстким взглядом и ещё одна — моложе, по глазам сразу видно: хищница. Эти знали своё дело. По одному только выражению лиц было ясно — за них заплачено щедро.

Я же, не раздумывая, отказался от защитника, который мог быть назначен мне от королевства. Лишний рот, способный проболтаться, здесь был не к месту. Судьи кивнули и приняли моё решение. Время начинать.

— Прошу гвардейцев королевства вызвать в суд свидетеля по имени Варис, академика столицы, — произнёс я.

Имя разлетелось по залу, вызвав лёгкий шёпот, будто пущенная стрелка задела натянутую струну. Многие узнали имя. Некоторые сразу зашептались друг с другом, а кое-кто просто застыл, всматриваясь в трибуну свидетелей.

Далеко ходить не пришлось. Варис уже был здесь. Алиса заранее всё подготовила: нашла на него компромат, надавила, вывернула его изнутри. Он знал, что откажись он — и все его тайны полетят к народу, выставив его перед обществом как предателя, лжеца и труса. Он знал, что я в курсе, и это уже связывало нас прочной верёвкой страха.

Он встал сам. Без слов, не оглядываясь. Подошёл к трибуне для свидетелей, положил ладонь на кристалл правды — гравированный осколок древней печати.

— Клянусь говорить только правду, — выдавил он.

Если выяснится, что свидетель солгал — ему отрежут язык и бросят в тюрьму на десять лет. Сурово? Да. Но страх в этом зале — лучшая гарантия честности. Потому что кристалл это лишь фальшивка. Никакого отношения к магии. Просто для красочного слова, будто он способен указать на ложь. Но нет, это просто кристалл, об этом я узнал от Рейн.

Я смотрел прямо на него. Варис стоял как человек, который уже подписал приговор себе, но надеется отсрочить его как можно дольше.

— Вы, уважаемый академик, знакомы с генералом. Расскажите суду, как именно вы познакомились и что выполняли по его личным приказам. Я-то знаю. Но думаю, всем собравшимся будет интересно услышать это из ваших уст, — сказал я, не отрывая взгляда от его лица.

Последняя фраза была нарочно острой, с нажимом. Я дал понять, что если он попробует юлить — Алиса раскроет всё.

И он понял это.

Варис закопает генерала сам.

— Десять лет назад, может, чуть больше… — Варис говорил медленно. — Тогда я только начал путь в академической среде. Ещё не был признан, многие считали мои интересы… непрактичными. Мне хотелось понять, как кристаллы воздействуют на живые организмы. На людей.

Он выпрямился, подняв взгляд к судейской трибуне.

— Генерал Люмьер сам нашёл меня. Это было после выхода моей статьи — теоретической, сухой, но с потенциалом. Он пришёл не как военный, а как… покровитель. Задал вопросы, выслушал. А потом предложил заняться этим глубже. С практикой. С его поддержкой.

По залу прошёл лёгкий ропот. Велвис, как и ожидалось, тут же ударил молоточком по камню. Он не терпел шума. Его глаза метнулись по рядам так, будто он лично пригвоздил каждого к спинке скамьи. Тишина восстановилась.

Я бросил взгляд на Люмьера. Лицо — камень. Никакой дрожи. Он смотрел, слушал, будто речь шла не о нём, а о чьей-то чужой биографии.

— Уточните, уважаемый академик, — вмешался судья Коль. — Что за «практика» была вам предложена?

— Эксперименты, — просто ответил Варис. — Мы начали тестировать свойства кристаллов на людях. На тех, кого привозили ко мне... без их согласия. Подопытные. Они не выбирали свою участь.

Шепот усилился. Судьи молчали, не останавливали. Варису позволили говорить.

— Испытуемые были из числа бедноты, бездомных… — он отвёл взгляд, — и заключённых. Генерал говорил, что у заключённых нет близких. Но когда были — им отправлялись письма. Официально: смерть от болезни, внутренний бунт, несчастный случай. На деле — они становились частью программы.

Он начал зачитывать фамилии. Я смотрел на зал — лица бледнели. Кто-то узнал. Кто-то догадывался. Потом, резко, чей-то крик:

— Это мой брат!.. Люмьер, ты ублюдок!

Мужчина вскочил с места. Судья Хоун лишь холодно бросила:

— Стража. Вывести.

Его увели, выкрикивая проклятия и обвинения, а люди начали перешёптываться. Волна сомнений покрыла зал. Реплики звучали всё громче, всё острее. Генерал впервые повёл бровью.

А Варис продолжал. Без пауз. В голосе — всё та же усталость, но и решимость. Он говорил спокойно, детально. О процедурах, о результатах, о смертности. Народ впитывал каждое слово, как яд, как проклятие — и начинал бурлить изнутри.

А я... я чувствовал, как трещит под ногами лед генерала. Ещё шаг — и он рухнет. Но только если я буду осторожен. Только если добью его точно, без лишней пощады.