Чужак и Кошмар

Глава Первая. Чужак и луна

Тихий и промёрзлый вечер. Хотя оглядываясь вокруг, то и вечером это язык отказывается называть. Несмотря на довольно ранний час, солнце уже давно зашло, а вокруг стояла кромешная тьма. А тех немногих людей, которые бродят по промёрзлым улицам, сейчас можно заметить лишь краем глаза, и то как еле различимый силуэт в темноте. На лице невольно стала проявляться слабая и в какой-то степени нервная улыбка, пока я открывал банку лимонада и под шипение пузырьков вновь вглядывался во тьму, пытаясь отвлечься. И ладно бы темнота, к ней все уже давно привыкли, но, к несчастью, в округе из освещения было лишь несколько фонарей, рабочим из которых был лишь один единственный. Делая глоток кисло-сладкого лимонада, вкус которого позволял освежить закостеневшую от смены голову, слегка себя поправляю, потому что назвать его рабочим, было очень и очень смело. Хоть он и светил, но настолько тускло, что можно было бы сказать, что его и нет, как и всех остальных, которые или были разбиты, или просто не работали. Единственным постоянным источником света вокруг был свет из окон небольшого торгового центра с красочным и оригинальным названием «Куб». Пускай и торговым центром это здание тоже трудно назвать, три магазина и какой-то банк, единственная функция которого оплачивать счета за свет. Всё это в форме небольшого девяти-десятиметрового куба, вот такая вот ситуация.

Заканчивая с осмотром фонарей и делая очередные глотки прохладного лимонада, я начал размышлять о том, что совсем не так себе представлял рабочую практику. Ещё полгода назад я и не мог подумать, что уеду чёрт знает куда с лета до зимы, что буду работать на вымирающем заводе, да ещё и не по своей специальности, при этом имея над душой шестидесятилетнюю выжившую из ума старуху с непонятными бзиками. Но оглядываясь назад, прихожу к выводу, что имеем то, что имеем. Любое положение дел имеет как свои минусы, так и плюсы, и эта ситуация не стала исключением. Мать бы сказала, что тут можно отдохнуть от городской суеты, хотя, по факту, это тот же город. Пускай маленький, да и людей тоже гораздо меньше, и все они здесь как-то кучнее. В голову пришёл пример того, что я никогда не знал тех людей, что жили со мной на этаже в многоэтажке, видел, разговаривал, но даже по именам не запоминал, чужие люди же, а тут будто бы заставили познакомиться, узнать, как минимум слушать и помочь по всякой мелочи. Немного поразмыслив, подлавливаю себя на мысли, что я столько с некоторыми родственниками не общался, сколько с этими, казалось бы, абсолютно чуждыми мне людьми.

— Да. Одним словом, жизнь, — в какой раз разочарованно вздыхаю, заодно выпуская небольшое облачко пара, перед тем как сделать последний глоток лимонада из банки и в какой раз с грустной завистью взглянуть на небо. Так-то, самое главное отличие этого места от большого города было чистое и звёздное небо, пожалуй, я был в самом большом восторге именно от неба, когда приехал сюда несколько месяцев назад, даже когда уезжал на выходные обратно в город, первым же делом притащил сюда свой старенький телескоп, предвкушая как смогу насладиться всей этой красотой. Наивность как есть, в городе есть время, но нету неба, а тут есть небо, но нету времени. Время в этом городочке буквально утопает в пучине дел, загибании от усталости после ночных смен или подготовки проектной работы. Да и общение с родными также никто не отменял. А я уж размечтался.

Тихо посмеявшись над своими глупыми мыслями, я закинул уже смятую банку в мусорку и, поправляя набитую различными вещами сумку на плече, начал свой недалёкий путь от магазина к дому. И в очередной раз, уже, наверное, последний на сегодня, я взглянул в небо, но один неудачный шаг в пустоту затмил все мои думы о прекрасном ночном небе, одной единственный и то не до конца сформировавшейся мысли: «Только бы не лицом».

***

Казалось бы, я никогда не был глупым человеком. Поступил в институт, на бюджет, иначе бы не поступил. Был если не самым трудолюбивым и не самым талантливым парнем в школе, то хотя бы был тем, у кого могли спросить совета одноклассники. Так какого чёрта я за двадцать лет жизни так и не научился не витать в облаках. Я молча проклинал себя, когда обнаружил, что из-за собственной невнимательности раскатился по всему промёрзлому крыльцу универсама. «С днём рожденья тебя», — со злобной ухмылкой сказала жизнь, когда начался этот день. Причём под этими радостными словами подразумевая всё плохое, что может быть. Итак, вдобавок, что я весь этот день корячился на заводе, рассорился со своей старшей до того, что она на меня с ножом полезла, так ещё я чуть не убился, скатившись по лестнице, и это не считая прочих неприятных мелочей. Просто самый лучший день в году.

— Да чтоб тебя, — шипя, проговариваю, пытаясь встать и чуть сразу же не сваливаюсь вновь на асфальт, из-за дикой боли в правой ноге. — Тварь, подвернул, — от злости ударяю кулаком по асфальту, от чего вновь скривлюсь, и лишь после этого окидываю взглядом всю площадку перед магазином. — Блять, — почти всё валялось то тут, то там: различные пирожные, несколько помятых пачек макарон, крупы и прочая мелочь. И что самое худшее, так это торт, который лежал в куче снега вверх дном. МОЙ ТОРТ. Который обошёлся мне в приличный такой кусок моего и без того скромного бюджета, так ещё и был единственным оставшимся, в этом проклятущем магазине.

Стиснув зубы, я стал потихоньку повторять попытку встать, стараясь при этом, не опираться на подвёрнутую ногу, попутно проклиная весь день, себя и своего ангела хранителя, решившего, по всей видимости, взять отпуск на этот месяц. И был довольно сильно удивлён тем, что моё проклинание всего и вся резко прервали раздавшиеся откуда-то сбоку обеспокоенные голоса, вместе с глухим топотом ног.

— Парень, ты как? Живой?! — ко мне подскочила какая-то девушка в жёлтой куртке и разноцветной шапке с жёлтым помпоном, которая немедля начала помогать мне встать, её красное от мороза лицо было довольно встревоженным, видимо она увидела совершённый мной пируэт, но увидев, что я плюс-минус в порядке и ничего не разбил, она позволила себе немножко расслабиться и улыбнуться, спрашивая о моём состоянии и отряхивая спину моей куртки от грязи.

— Да так, ничего страшного, ногу лишь подвернул. Жить буду, — немного шипя, ответил я, стараясь удержать равновесие, при этом не налегая на ногу. — Большое спасибо.

— Не за что, аккуратнее надо быть, а то так и убиться можно, — быстро протараторила незнакомка, помогая сесть на лестницу.

— Он как? — окрикнул молодой спутник моей спасительницы, слегка косясь в мою сторону, попутно с этим собирая выпавшие из сумки продукты.

— Жить буду, спасибо, — несколько раздражённо ответил я парню, усаживаясь на лестницу и потягивая ушибленную ногу к себе. Пытаясь по боли понять глубину травмы, пару раз такая травма не проходила неделю и обещала на работе превратиться в сущий кошмар, так как выписывать больничный по такой причине никто не будет, а план выполнять нужно. Но подвигав ногой и посудив по медленно сходящей боли, я понял, что всё должно более-менее обойтись, поболит и пройдёт. — Ещё раз спасибо, — уже куда более спокойно поблагодарил я девушку, которая в это время что-то поднимала с крыльца.

— Да ничего такого, с кем не бывает, — развернувшись ответила девушка, протягивая мне мой телефон. Принимая его, моё лицо вновь искривилось от боли, моральной, по нему уже было видно, что всё как с ногой, плохо, но терпимо, и жить будет. Экран разбит не вдребезги, лишь паутина трещин прошла достаточно обширна по верху экрана. Но всё это, с учётом того, что экран я менял всего-то неделю назад, вызывало тоску, но сенсор слава богу вроде бы работает, по крайней мере, он отвечает на прикосновение. Что уж сказать, китайцы не экономят на прочности, по крайней мере, этот телефон у меня много чего пережил. Но заряда оставалось совсем мало, отчего пришлось его выключить от греха подальше.

— Всё в порядке? — всё так же взволнованно спросила незнакомка, перебирая ногами на месте и задумчиво глядя на меня, то переключая взгляд на своего парня, когда я в очередной раз издаю протяжный вздох и убираю телефон во внутренний карман, понемногу разминая ногу, которая болела уже несколько меньше.

— Да, в полном, — я постарался успокоить девушку и в качестве доказательства начал медленно подниматься на ноги. Несмотря на ноющую боль, мне это даже удалось, так что, когда подошёл её парень, я уже мог нормально стоять и даже кое-как перемещаться, при этом не сильно кривясь от боли.

— Праздник? — несколько озабоченно спросил парень, протягивая мне сумку, в которой всё было сложено кое-как, но наверху всей этой наваленной кучи продуктов аккуратно стоял мой торт, который я даже мог назвать более-менее целым. По крайней мере внешне. Принимая сумку, я невольно оглядываю парня. Среднего телосложения, точно такая же нейлоновая куртка как у меня, коричневые штаны и довольно обычное лицо. На автомате протягиваю ему свободную руку для рукопожатия, которую он точно так же принимает.

— Да. День рождения, — с кривой улыбкой отвечаю и, как бы предвкушая вопрос, продолжаю. — Мой. Вот готовился к празднику. Спасибо за помощь, — на лице девушки возникло улыбчивое, но виноватое выражение, а у парня появилась сочувствующая ухмылка, будто бы говоря: «Дерьмо случается».

— Ну, поздравляю, — несколько замявшись произнесла девушка. Ещё раз окидывая меня взглядом и поняв, что я в норме, улыбчиво помахала рукой. — Счастливо отпраздновать, — после чего, прихватив парня за руку, тихо попыталась потащить его куда-то дальше.

— Покеда! — Только и успел произнести паренёк, изменяя выражение лица с сочувствующего на удивлённое, поторапливаясь куда-то со своей спутницей и оставляя меня в наедине с собой.

— Пока и Спасибо, — несколько тоскливым голосом бросаю слова им вслед. И продолжая топтаться на месте, пока они удалялись во тьму, в очередной раз вглядываюсь в небо и тихо, практически про себя, тоскливо констатирую. — Самый счастливый день, конечно же, лучше же не бывает…

Потоптавшись на месте ещё с пяти минут, я наконец-то начал свой путь к дому, медленно, стараясь не нагружать ногу. На самом деле это было не особо далеко, какая-то улица в сотню метров, всего пять минут и арка во внутренний двор, парадная, а там уже и дверь дома. Но больная нога и всеобщая темнота при отсутствии фонарей обещала это дело растянуть на добрые десять-пятнадцать минут минимум. Но я никуда не спешил. На работу завтра к ночной смене, родные улетели в Индию, постоянных друзей нет, сокурсникам искренне пофиг, а свою девушку я с прошлого года не видел, так что и её можно сказать, что нет. Звонков я ни от кого не жду, так что можно и не спешить. А праздновать, с моим стилем жизни, можно хоть до самого утра, никто и не заметит. От этих мыслей на губах самостоятельно возникла грустная улыбка, а по щекам поползли слёзы, которые, однако, были быстро сметены рукавом куртки.

— Ничего, прорвёмся, и на нашей улице будет праздник, — пытаюсь поддержать себя словами, попутно отвлекаясь от дурных мыслей разглядыванием всего по пути. Идя по улице, подмечаю, что она продолжала пустовать, да и мимо проходящие дома выглядели на редкость заброшенно, во многих окнах не было света, людей не было вовсе и чувствовалось горькое одиночество. Редкий и далёкий лай собак, если пугал меня раньше, то попривыкнув уже, и на него не обращаешь внимание, максимум от чего продолжает становиться жутко, так это от глаз кошек в ночи, вальяжно лежащих на люках и с важным видом наблюдающих за моим ковылянием.

Обходя пустырь, я в какой раз удивлялся этому району. Если везде в других районах в центре находятся детские площадки, небольшой парк или ещё хоть что-то, то тут на окраине между торговым центром и всеми остальными домами на десяток метров вокруг был лишь пустырь. Не убитый парк, не парковка, а лишь пустырь с несколькими пустыми мусорными контейнерами и ветхим полуразрушенным одиноким гаражом, да ещё к тому же практически неосвещённый. Но на деле это открывало какой-то простор для воображения, огромная куча абсолютного ничего, покрытая мраком как вуалью. Такое редко встретишь в городе, где даже глубокой ночью можно увидеть хотя бы пару людей и каждый метр наполнен хоть чем-то. И поэтому даже скучаешь. В одиночестве чувствуешь себя как-то неправильно, пустота пугает, заставляет видеть миражи и потаённые страхи.

И вот я почти дошёл до дома. Типичный жилой квадрат. Если бы я мог летать или хотя бы высоко прыгать, то я бы уже оказался в своей квартирке, буквально какие-то два или три метра вверх отделяло меня от окна моего дома. Но вход был лишь один и только с одной стороны, по этой причине приходится обходить почти весь квадрат, а из-за отсутствия освещения единственным нормально видимым объектом становиться стена.

Обыденная, советская и немного помятая стена становилась неплохим осязаемым ориентиром, что придавало уверенности, и спустя какие-то пару минут я оказался у арки во внутренний двор. Ничем не примечательная, простая арка, которая становилась ещё более унылой в темноте, да и при свете дня она никогда не была чем-то примечательным.

— Да… — цокаю языком, вновь подмечая про себя, что, когда родился в городе, где мосты и музеи с прочими архитектурными ухищрениями считаются обыденностью, это оказывает отпечаток на сознание, делая всё вокруг несколько безвкусным, даже если ты сам этого вкуса, казалось, не имеешь. Но в целом, можно считать, что предпоследнее испытание пройдено и осталось всего лишь пройти через двор, где абсолютно нет света и никогда не было. Не знаю, кто отвечал за размещение фонарей в районе, но это здание он точно не любил, так как практически нигде нету света, или же напротив он так сильно любил ночь, что захотел сделать место, где она почти непроницаема, или же просто кто-то из соседей бьёт фонари от скуки. И ладно бы, если бы этому району, как и всем остальным, хватало немного света от окон, чтоб сделать из абсолютной темноты хоть чуточку различимый полумрак, но нет, наш двор был заключён во тьму практически весь. И это было до боли привычным фактом. Но сегодня это было не так, вместо привычной чистой темноты на другом конце арки был виден небольшой и яркий лучик света. И почему-то в голове пронеслась странная мысль: «Неужто кого-то достала вечная ночь?».

По мере прохождения через арку, свет вдалеке стал потихоньку усиливаться и менять окраску, если раньше он был скорее серебряным, то с каждым шагом он становился всё более золотистым, напоминая привычный солнечный свет, но всё равно оставляя чувство какой-то неправильности, так как арка была не настолько большой, чтоб идти больше минуты и не выйти с другой стороны, такое даже на уже подвёрнутую ногу не скинуть. Всё это невольно вызвало обеспокоенность, а свет продолжал изменяться, будто бы добавляя ещё несколько лучей.

«Кто-то играется с лампами, или это машина, меняющая свет фар, я вроде подобное видел, когда очередной водитель менял дальний свет на ближний», — пронеслась объясняющая данную чертовщину мысль. Но эта мысль заставляла лишь больше задуматься, да и вся ситуация крайне нагнетала, сперва под ногами стала чувствоваться не земля или асфальт, а какой-то щебень вперемешку с песком, можно было бы понять, зима, и дворники наконец-то стали выполнять свою работу, посыпали обледеневший асфальт песком, вот только снега и льда уже неделю не было видно, а службы хоть и идиоты, но не настолько же. Да и сам воздух сменился, это было сравнимо с тем, как из дикого леса зайти в салон машины, воздух был иным, более тяжёлым, холодным и будто бы с привкусом соли, или чего-то похожего. Немного напоминал горные солёные озёра. Последнюю черту в данной ситуации пересёк камень, вставший на путь одной из ног и мгновенно развалившийся от одного прикосновения, но не в кучу камешков, а в песок, небольшой булыжник буквально на глазах перестал существовать и это было уж слишком необычно. Первой же мыслью была идея о том, что мне поглючилось, темнота и всякое бывает, а второй была мысль побежать, так как вся окружающая чертовщина уж слишком напрягала и неважно куда, важен был сам факт побега, мне очень захотелось развернуться назад.

В голове не было идей, что я хочу увидеть, но точно не это, обернувшись, я ничего не увидел, кроме плеяды звезд, сверкающих вдалеке, как множество огоньков. Вместо огромной черноты дома, моему взору предстало почти бескрайнее небо, с огромный россыпью светящихся точек, не пересекающих лишь далёкий, но точно также овеянный темнотой горизонт. От шока руки рефлекторно ухватились за единственный видимо-осязаемый объект рядом, стену, лишь затем, чтоб с ужасом отшатнуться, поняв, что это не бетон или кирпичи, а тот же самый рассыпчатый песчаник, что шуршит у меня под ногами.

— Какого хрена?! — невольно вырвался назревший вопрос, который, однако, вызвал лишь кипу новых, так как голос почему-то был не совсем правильным, гласные звучали гораздо сильнее, чем должны были, и это никак не укладывалось в голове, а дышать горлом стало заметно тяжелее. Ещё одним «забавным» фактом было то, что моё сердцебиение резко усилилось. Но я этого нисколько не чувствовал, сколько слышал, как моё сердце бьётся, и это окончательно выбивало из колеи, всё это в сумме было через чур странно. — Это какой-то сон. Такого в жизни не бывает.

Я еле устоял на ногах, пытаясь не поддаться панике, так как количество ужаса от непонимания было уж как-то слишком велико. И чтоб успокоиться, я поднял глаза к небу, чем и допустил очередную ошибку. Помимо удивительно чистого звёздного неба, свойственному дикому лесу, а не центру хоть и маленького городка, я чётко увидел верхние границы стены, прочерченные тонким серебряным светом. И не только край, а весь верх был в той или иной степени залит светом, обнажая белоснежные пологие вершины, которые уже было куда гораздо сложнее объяснить, даже если бы на всё остальное у меня бы нашёлся адекватный ответ.

— Или кто-то установил какую-то охрененно большую световую установку и насыпал огромную кипу песчаника высотой в трёхэтажный дом, или я чего-то не понимаю, — высказав абсолютно безумную и туповатую мысль, я в какой уже раз попытался взять себя в руки. Вышло не очень, сердце колотило как бешеное, в ушах звенело, а руки дрожали куда сильнее обычного. Но по крайней мере меня не сковало, и я мог продолжать идти, так как других вариантов у меня попросту не оставалось. Стоять на месте было бы ещё большей глупостью.

Однако каждый сделанный мной шаг, убеждал меня в обратном. Край стены будто бы не то, чтобы приближался, а напротив, удалялся. Но другого выхода не было, надо двигаться дальше. Однако упрямство оказалось не единственной причиной идти вперёд, температура вокруг, казалось бы, становилась всё ниже и ниже, а пар, выходящий из-за рта, становился всё больше и больше, да что говорить, если даже под несколькими слоями одежды моему телу приходилось съёживаться и дрожать как осиновому листу. Когда же показалось, что желанный проход и правда слишком далёко, а я как муравей шёл по железнодорожным путям, её край из-за которого выбивался свет начал постепенно очерчиваться и становиться более явным, а окружающая тьма вокруг стала всё более проглядываемой. Всё это в купе дало такое ожидаемое и нужное чувство надежды, подкрепляя силами идти вперёд, а окружающие странности подстёгивали любопытство разума, если слева была практически безграничная стена, то справа открывалась покрытая тьмой долина, которая даже с таким количеством света всё равно оставалась слишком тёмной, а от того пугающей.

И вот, к моему большому облегчению, явно показался проход, немного резкий, будто высеченный неодолимой силой, но проход на несколько метров, за которым и дальше тянулась бесконечная песчаная стена. Но сил удивляться странностям уже не было, и мысли больше всего волновало то, что какие-то три или четыре метра и можно будет увидеть что за ней. Правда, в любом случае сейчас лучше, по крайней мере, именно такие мысли приносились в голове. Но какая-то часть меня буквально вопила о том, что не хочет ничего об этом знать, но была заткнута простой мыслью, других вариантов попросту нет.

Бескрайнее белое песчаное поле, перерытое огромным числом кратеров, неумолимым числом барханов, редкими белоснежными скалами, будто тянущихся к небу, а также с множеством тёмных странных камней, выбивающихся из общей белизны. Вдобавок, всё это залито солнечным светом, отражение которого невольно слепит глаза. Но самое ужасающее было то, что на небе, ровно над местом, где резко заканчивалась тоненькая полоска горизонта, неподвижно и величественно возвышалась планета. Планета с огромным материком ровно посередине, казалось бы, со своим охватом соединяющим и северный, и южный полюс, омываемая со всех сторон бескрайним синим океаном. Полная огромного числа зелени, видной практически повсюду на суше, не заселяющая лишь огромную полоску пустыни, которая буквально разделяла огромный континент на две неравные части. Это была не Земля. Это было что угодно, но не Земля. Чисто на рефлексах я попытался отступить, сделать шаг назад, скрыться в темноте, но моё тело будто бы одеревенело, не желая подчиняться даже страху. Заставив просто смотреть на огромную планету, без возможности отвести взгляд.

Первое, что вернуло меня в чувство, — это моё собственное спёртое дыхание, и спадающая с глаз чёрная пелена. — Блять, блять, блять, — обнаружил я себя уже на коленях, смотрящим прямо на лунную почву и удерживаемый от падения, лишь одними вытянутыми одеревенелыми руками. Вся ситуация казалось абсурдной, невозможной, нереальной. Но, к моему несчастью, начавшаяся боль в коленях и ладонях была до ужаса реальна, как и огненная боль в лёгких от неожиданно прекратившегося дыхания. Да что говорить, если даже немного сладковато-железный привкус крови во рту был более чем узнаваем. Я не задумываясь, протёр лунную поверхность вокруг меня и моими усилиями лунная пыль начала постепенный восход наверх. — Это не может быть реальным… — вырвалось у меня, когда я во второй раз взглянул на простирающуюся долину, которая, однако, была реальна, как и солнечные лучи тепла, проникающие сквозь куртку, говорили о том, что даже местное солнце было более чем реальным. Перебравшись в более сидячее положение, я загребнул руками лунного песка, который стал постепенно утекать из рук, пока не ушёл весь, вызвав у меня очередной вздох, — …но оно таким является. Вот же Дьявол.

***

Делая шаг, в очередной раз пытаюсь не пасть духом. Сперва, после обнаружения гигантской планеты, и то, что я нахожусь на чёртовом спутнике, мне хотелось просто лечь и сдохнуть. Или проснуться, на крайний случай, надежда на то, что это сон, пускай была и не велика, но сохранялась. Снился и не такой бред. Но боль сперва в ноге, а потом в горле оставляли мало сомнений на то, что это не реальность. Не знаю, что я, бродя по этой долине, планировал найти, может следы какой-то жизни, может портал домой. Ничто из этого не выходило за рамки фантастичности того бреда, что уже произошла. Поэтому, поправляя шапку и натягивая капюшон с шарфом, я двигался вперёд, надеясь, что вместе с кислородом на этот богами забытый спутник не забыли провести отопление.

***

— Эй! Тут кто-нибудь есть?! — снова прокрикиваю в пустоту, пытаясь привлечь внимание кого-нибудь в этой пустыне, окончательно отчаиваясь найти хоть что-то самостоятельно. Вся местность была абсолютно одинаковая: белые барханы, белая почва, чёрные камни. Одинаковые и запутывающие. Единственным ориентиром и маяком надежды служила стена, ведь, несмотря на довольно помятый вид, она тут была. И смотря со стороны, она точно не могла быть природным объектом, тянущаяся на многие километры, с одинаковой высотой, она буквально очерчивала эту сторону долины. А раз она тут стоит, то кто-то должен тут быть. Ну или их тела. — ЭЙ! Тут есть живые?! Тут кто-нибудь есть живой?! — и вновь мои окрики будоражат пустошь, с каждым словом отнимая надежду.

***

И вот опять крик обрушился на долину. И вновь безрезультатно. Я не хотел, чтоб из ниоткуда появилась целая делегация, которая заявила бы что-то по типу: «Простите, мы вас случайно сюда отправили, вам сейчас сотрут память и вернут назад». Мне бы хватило и чего-то попроще. Местный наблюдатель, просто с выкриками обрушился бы на меня, как на идиота, и заявил, что пойдёт к начальству разбираться с нерадивым иммигрантом. Но ничего не было. Казалось бы, что на спутнике я был совсем один.

***

Всё казалось слегка бессмысленным. Абсолютно. Прошло уже больше часа, если верить времени, что показывает мой полумёртвый мобильник, как я сижу тут. Час на безжизненном и сером спутнике над какой-то вшивой планеткой. К тому же без всякого веселья, вроде слабой гравитации и прыжков в три метра. Нет, гравитация, кислород, всё есть. Даже температура хоть и была низкой, но точно не космической. — Бред, — пробурчал я, проходя ещё несколько шагов, честно говоря, уже начинало хотеться есть, но жаба душила возвращаться за сумкой с продуктами. Это значит ещё переть назад несколько часов. — Да вы блядь издеваетесь, — реагирую я на то, что телефон ещё минуту назад показывающий два процента заряда вырубается. — Сука, сука, работай тварь. Работай, — слегка в панике пытаюсь нажать на кнопки, чтоб врубить этот чёртов телефон. Но никакой реакции не добиваюсь. Хотелось просто выкинуть его и попрыгать на этом сранном куске железа. Этот план даже хотелось воплотить, но злобные мысли о жестокой расправе над телефоном прервались странным свистом.

Этот совершенно неестественный и совершенно посторонний звук мгновенно привлёк к себе внимание, напоминая резкое торможение автомобиля, отчего тело рефлекторно отпрыгнуло назад, позволяя мне увидеть небольшой всплеск песка на месте, где я ещё секунду назад стоял, а также запечатлеть взглядом ещё один снаряд, который тут же впивается мне в грудь, заставляя согнуться и взывая слабый хрип боли.

— Какого хрена?! — вырвался из груди крик, как только я смог очухаться от внезапного и коварного удара, попутно оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, что это вообще было. Но все мысли прервал ещё один, еле заметный, но свистящий звук, отчего и мысли, и тело согласились в одном: «надо бежать».

***

Сидя в укрытии, я прокручиваю в голове прошедшие несколько минут. Горло горело, а сердце билось как ненормальное и, казалось, выпрыгнет. А я сам по себе был очень зол. Отчасти, из-за нарастающей глухой боли по всему телу. Отчасти же, из-за подлости нападения. К проблеме того, что я оказался заперт на грёбаном спутнике какой-то планеты, добавилось то, что я подвергся нападению непонятно кого, который явно пытался меня прикончить. Но, как ни странно, улыбка не сходила с моего лица, поддерживаемая одной единственной мыслью: «Я тут не один». Эта мысль была странно чарующей и воодушевляющей. Я не знал зачем, как или почему. Единственное, что я знал точно, так это то, что просто обязан узнать кто и зачем напал, и, если будет возможно, заставить его ответить за это.

Неожиданно закончив размышления о ситуации, я сообразил, что наступила какая-то уж слишком странная и немного гнетущая тишина. И скорее, предчувствуя причину, чем осознавая её, я побежал вперёд, лишь для того, чтоб оглянувшись, увидеть, как ворвавшиеся в моё бывшее укрытие снаряды поднимают облака лунной пыли, не оставляя от укрытия и камня на камне.

***

Прыгая в очередное укрытие, коим мне послужил небольшой чёрный камень, от чего для собственной безопасности приходилось согнуться в три погибели, я вновь перевожу дыхание. Так как противник окончательно разошёлся, и если раньше в меня летела всего пара снарядов, кое-какие можно было даже принять на грудь, то сейчас стали идти натуральные залпы мангонели, снаряды которой прошивал всё в радиусе десятка метров. А новая порция, по-настоящему болезненных синяков и, кажется, пара или сильных ушибов или вообще сломанных костей, заставляли сжимать зубы. Благо адреналин ещё действовал, иначе я не понимаю, как до сих пор нахожусь на ногах. Но несмотря на неожиданную прочность, я уверен, что, если хотя бы один из снарядов угодит в голову, от меня останется только хладный труп.

А противник не сбавлял темп, показывая уже пулемётные очереди, разрушающие укрытия практически подчистую, заставляя прятаться под завалами и перебираться быстрыми перебежками. Единственная надежда была в том, что у врага кончатся снаряды, но немного поразмышляв между залпами и поняв, что это просто шары песчаника и камня, которых здесь практически бесконечное количество, подобные мысли отпали сами собой, оставалась надежда лишь на то, чтоб у противника сломалось его оружие. Иначе я до него не доберусь.

***

Но эти надежды оказались тщетными. Снова сидя в прикрытии бархана и тихо передвигаясь к другому, в голове проходили размышления. Я не понимал, как этот стрелок умудрялся бить так точно, даже через чур точно, при этом умудряясь не показывать себя от слова совсем, прячась за разделявшими нас скалами и барханами. Реагируя буквально на каждое движение, будто бы бросок камня, причём реагируя не на сам камень и поднимающейся им пыли, а на позицию, откуда его кинули, уже превращая её в пыль градом снарядов, или же поднятие пыли при перебежке между укрытиями, понятно, что делая с последними. Пару раз подобное срабатывало, но гадкий стрелок раскусил задумку и теперь старался бить на опережение или разрушая укрытия впереди, отчего единственным верным вариантом для продвижения вперёд было дожидаться или моментов перезарядки, окно которой было крайне небольшим, или скрываться в поднимаемых снарядами пылевых облаках, или в редких случаях вынужденность принимать один другой снаряд на грудь. Хотя даже подобные казусы шли иногда на пользу, напоминая обо всех вещах, что есть в карманах.

Мой взгляд на мгновение уткнулся в нож у меня в руке, простой нож для резки бумаги уже помимо того, что сработал как защитная пластина, правда неприятно впившаяся в кожу, но спася мне, наверное, жизнь. Так и сейчас умудрялся поддерживать меня уже морально, это было немного необычно, но держать в руках хоть что-то похожее на оружие резко придавало уверенности и каким-то образом даже ослабляло ноющую боль по всему телу, отчего даже появилась идея проявить наглость и пойти прямо напрямик. Благо расстояние между мной и оппонентом неизбежно сокращалось.

***

Тяжело дыша за очередным укрытием, я понял, что приближалась кульминация, у врага кончились, как и многочисленные скалы, что скрывали его позицию, так и какое-либо терпение. Теперь никаких относительно «безопасных» снарядов, которые может выдержать моя тушка, пускай и с переломами, только полноценные гранитные валуны, чёртовы пушечные ядра. В голове проносились различные ругательства в сторону оппонента, который даже не удосужился предупредить, что он перешёл на что-то настолько убойное. В ушах до сих пор доносится звон от первого подобного снаряда, который пробил моё укрытие, уничтожив его до основания и откинув меня ударной волной в сторону, а потом, не сбавляя скорости, пролетая через ещё несколько скал и барханов, врезался в монументальную стену, от которой я начал свой несчастный путь. Единственным их плюсом, как оказалась, была достаточно длительная перезарядка и видимо невозможность выстрелить более чем одним снарядом за раз, а также поднимаемая им после удара самая настоящая пылевая буря, скрывающая всё на пару десятков метров. И уж не знаю с чего стреляет мой противник, но казалось, что это скорее всего или гигантская рогатка, или рельсотрон, и даже не совсем понятно, что хуже или бредовее.

Подобные мысли позволяли улыбнуться и не обращать внимание на ноющее тело. Самое главное было дойти до врага, а там уже будь, что будет. А понимание того, что противник использует уже подобные снаряды, наряду со страхом вызвал чувство какого-то собственного превосходства. Ведь несмотря на весь богатый стрелковый арсенал, я почти добрался до цели, не сдох где-то посреди этой проклятой пустыни, а практически стою у порога неизвестного врага.

***

Вновь ожидаемый мною снаряд прошёл мимо, и пыль поднялась вокруг. Сидя за песчаной скалой, переводя дух, понимаю, что ещё пара пробежек, и я наконец-то увижу своего оппонента. Да что говорить, если даже сейчас я мог наконец-то высунуться и посмотреть на него, но ум задвинул любопытство куда подальше, так как оппонент, похоже, во время этих бурь меня потерял, отчего тайна моего местонахождения являлась моей наилучшей защитой, так как если я не возьму противника врасплох, даже с простым булыжником при попадании в голову он меня в лучшем случае нокаутирует, а в худшем… При мысли о худшем лицо невольно искривляется, представляя в голове не самую лучшую картину. Единственное, что веселило, так это то, что мой противник наконец-то был раскрыт, пускай и только на слух, пускай и в виде непонятных звуков, цель которых была напугать, но после всего пережитого лишь смешили и от желания дико расхохотаться приходилось удерживать себя ничуть не меньше, чем от желания всё же полюбопытствовать и выглянуть из укрытия поглядеть на взбешенного оппонента. Но пока хватало лишь довольно безумных хлопков, вместе со странным смешением лошадиного ржания и чем-то похожим на смех, отчаянье которого усиливалось с каждой секундой.

***

Сидя в последнем укрытие, меня обдал холодный пот, я был так близко к цели. Нервы немного сдавали, а небольшое затишье лишь усугубляло ситуацию. Я даже старался не дышать, ожидая грома выстрела, но гнетущая тишина подливала масло в огонь. Промелькнула мысль о том, что я должен побежать уже сейчас, но покрепче сжав нож, я откинул эти панические мысли, враг наверняка только этого и ждёт. Он не может знать, что я подобрался так близко, иначе я был бы уже мёртв. Именно такими мыслями я успокаивал себя, дожидаясь снаряда.

И он не заставил себя слишком долго ждать. Сердце практически встало, когда выстрел наконец прозвучал, и по обдавшему кожу тёплому ветру и поднявшийся пыли я осознал, что он летит не в мою сторону. Звон в ушах не прекращался, но несмотря на невольную дрожь и, казалось бы, контузию, я начал выходить из укрытия, ещё сильнее сжимая нож, заставляя пластмассовую рукоять впиваться в кожу, но эта боль казалось совершенно незначительной. Это был, наверное, единственный возможный момент для атаки, единственная возможность для одного точного удара. И я не намерен упускать любой подвернувшийся шанс.

Ещё не осевшая пыль была моим единственным возможным укрытием, которое, однако, работало не только против врага, но и против меня, отчего приходилось бежать сквозь облако пыли практически вслепую, а не проходящий звон в ушах лишал меня ещё одного чувства. Но это не было причиной останавливаться, надежда на успех окрыляла и, несмотря на просачивающийся песок в горло и уже невыносимую боль в лёгких, я продолжал бежать вперёд.

Когда же пыль улеглась и звон в ушах пропал, я обнаружил себя на небольшой ровной площадке, окружённой изрядной долей изъеденных будто бы коррозией барханов и лишь с одним одиноким чёрным камнем по середине, без каких-либо признаков противника. Окружающая тишина будто-то бы насмехалась, а пустота выглядела до ужаса опасной. В голову пришла смехотворно простая мысль, что противник оказался куда умнее и отступил, попутно поймав меня на такую удобную чистую позицию и сейчас меня прикончит. От нахлынувшей волны парализующего ужаса, адреналин, поддерживающий меня всё это время, начал быстро улетучиваться, давая боли точно так же захлестнуть и тело. Весь боевой настрой мгновенно рухнул, сменившись едким страхом, а единственной мыслью было искать укрытие, любое и немедленно.

Сделав шаг к единственному возможному укрытию, меня свалила резкая боль в правой ноге. Подвёрнутая конечность резко и очень не кстати напомнила о себе, заставив припасть на колено. Лишь оставшийся в крови адреналин позволил хоть на секунду проигнорировать всю нарастающую боль и немедленно продолжить путь. С каждым шагом боль продолжала нарастать, начавшаяся в ноге, она как инфекция распространилась по всему телу. Все неудачно пойманные телом камни стали напоминать о себе. Грудная клетка начинала гореть уже не только от синяков, но и изнутри, отчего каждый вдох напоминал глотание сотни лезвий. А ноги будто бы начинали одеревенеть, отчего делать каждый последующий шаг становилось всё труднее. Постоянный шум в ушах не позволял сосредоточиться на чём-то помимо ходьбы, а из-за общей слабости и огромного обилия синяков стали отказывать и руки, неожиданно, из ослабевшей хватки выскользнул верный ножик и с небольшим всплеском пыли осел на земле. Первой же мыслью было забрать его, но боль и страх отбросили эту мысль, считая, что собственная шкура важнее. Издав очередной хрип, я ещё сильнее сгорбился и побежал дальше, надеясь, что мне хватит времени укрыться.

Оставшиеся пара шагов далась совсем тяжело. Больше не было никаких надежд на выживание. Просто хотелось отдохнуть, получить хоть короткую, но передышку от происходящего кошмара. Облокотившись на камень и получив хоть слабую иллюзию безопасности, меня уже ничего не волновало, кроме вспышек острой боли. Даже когда слабый тёплый ветер начал обдувать моё лицо, а странно тёплый булыжник подо мной начал странно шевелиться я перестал давать этому какое-либо значение, мне было совершенно всё равно, что произойдёт, лишь бы это поскорее закончилось. Лишь свалившись с камня на песок, я наконец смог это обдумать и с искажённой от боли ухмылкой усмехнуться над собственной глупостью, тёплый ритмичный ветер, идущий практически в такт движению камня, конечно же это был ни черта не ветер. Не став уже тянуть время, я с чувством безысходности повернул голову в сторону дыхания, лишь для того, чтоб увидеть два гигантских сине-зелёных глаза.

«Лунная Пони»

Очередной кошмар прошёл, а эмоции остались. Клыки скрипели от осознания собственной беспомощности, отчего копыта в очередной раз искали что бы раздавить, но к разочарованию, все мелкие камушки, которые можно было без проблем растоптать и почувствовать хоть какое-то превосходство, уже были растоптаны в пыль. В целом, это был обычный день бесконечного заточения, после очередного кошмара. Воспоминание, от которого вызывали ноющую боль в голове и новую порцию гнева. Подумать только, у повелительницы Кошмаров кошмары, заставляющие её трепетать как маленькую пони.

Делая очередной шаг вперёд и в уже какой уже раз оглядывая пейзаж, пытаюсь очистить разум, успокоиться и взять себя в копыта, но не получилось. Вокруг были камни, камни и ничего кроме дискордовых камней, вид которых вызывал тошноту. Видеть абсолютно не меняющуюся картину изо дня в день было невыносимо. Даже придумывания тщетных планов о невозможной мести не приносили никакого удовлетворения, даже мимолётного. Вечная тюрьма не прекращала мучить, никогда. Ведь нет никакой разницы между сном и явью, если кошмары достают в обоих случаях.

Неожиданно, моё внимание привлекла странная всё непрекращающаяся череда звуков на территории ограждённой долины. Сперва показалось, что это снова слуховые галлюцинации или глюки, но их повторяющая, а оттого бесконечная раздражающая, частота лишь нарастала, отчего хотелось поскорее разобраться с проблемой, несмотря на то что мне очень не хотелось делать хоть что-то.

Вся долина представляла собой стратегически верно построенную крепость. Хотя слово крепость, к этим старым развалинам, которые уже столько раз разрушались мною самой, было достаточно смелым. Единственное, что оставалось более-менее целым, так это небольшая череда стен, один взгляд на которые заставлял сказать лишь: «Да, займусь вами потом, может быть», — из-за объёма работы и её монотонности, но даже сейчас за них ощущалась какая-то гордость, ведь несмотря ни на что, они стоят. А центральная часть бывшей крепости позволяла следить за всей долиной, практически не сходя с места, пускай от этого центра не осталось ничего, помимо места и импровизированного трона, в виде камня. А из-за упавших метеоритов и моих собственных трудов на территории образовалось множество барханов и неубранных камней. Но в целом, вид на территорию открывался точный, отчего найти нарушителя было не так и сложно.

Открывшееся существо вновь заставило застонать от усталости, но мой больной разум в этот раз можно было похвались за разнообразие. Странное смоляно-чёрное существо медленно передвигалось между барханами, идя от прохода в стене, издавая непонятные рычащие звуки на всю округу, это было довольно необычно. Но после кошмара желания наблюдать за безмозглыми галлюцинациями не было никакого. Хотелось лишь немножечко лечь и поспать без сновидений. Хоть немного. Ухмыляясь своим несбыточным мечтам, сворачиваю местный песчаник в пару снарядов и тут же запускаю их в цель, дабы поскорее от неё избавиться.

***

— Что за Дискорд, — вырвались у меня слова удивления, когда «существо» неожиданно уклонилось от одного из снарядов, отправленных ему на встречу, второй, правда, прилетел в цель, но не заставил его исчезнуть, а лишь немного ошеломило и покрыло облаком пыли. Данный факт даже немного разжёг позабытое чувство азарта. Существо же, поймав своей тушей снаряд, лишь начало больше рычать и оглядываться по сторонам. — Ладно, значит надо приложить чуточку больше усилий. Два есть… — проговариваю, попутно готовя к пуску очередной снаряд и тщательно прицеливаясь, чтоб точно не промахнуться, — …третий пошёл!

***

Существо оказалось более стойким и умным, чем сперва показалось, поймав телом ещё пару простых снарядов, оно будто училось и стало укрываться за барханами и редкими скалами, будто бы пытаясь разобраться, что происходит. Оно могло бы даже скрыться, если бы не издаваемые им звуки на всю долину, которые были хоть и необычны, но придавали особый шарм реалистичности, отчего азарт и интерес всё больше росли. В конце концов для хорошей иллюзии нужны были детали и фокус, иначе это просто бесплотный мираж.

***

Спустя ещё с дюжину более усиленных снарядов это начинало раздражать. Неведомый зверь стал двигаться куда быстрее и резче, и уже попасть по нему становилось куда труднее. А если снаряд и попадал, то существо лишь издавало рык и мигом пряталось за очередным укрытием, коих по долине стало как-то через чур много. Иногда оно даже проявляло такой уровень сообразительности, что казалось, будто бы это и правда живое существо, но внешний вид был уж слишком необычен. Да и само поведение этого нечто было далеко от разумности. Ну какое разумное существо будет бежать навстречу собственной гибели?

***

Это начинало искренне бесить, из каких-то сотен метров, что разделяло меня от непонятного существа в начале, сейчас оставались сущие десятки, да и хуже того существо действительно училось на собственных ошибках, иногда делая ложные выбеги или поднимая пыль в воздух, будто бы указывая, что оно будет идти сюда, а на самом деле пытаясь пробиться с другой стороны, причём оно даже перестало издавать хоть какие-то звуки, медленно, но верно продвигаясь вперед. Происходящее откровенно выводило из себя.

Сотни шаров, практически все рядом стоящие стены и барханы были выкопаны для новых снарядов, а эта тварь так и не хотела исчезать, редкие попадания лишь заставляли существо бежать быстрее к укрытию и после пары мгновений, отсидевшись там, вновь начать бег. Но помимо того, что это существо выводило меня из себя одним фактом своей живучести, данная тварь после удачных уклонений даже покрикивала что-то в мою сторону, несомненно оскорбления. Но невозможность нормально избавиться от этой зазнавшийся иллюзии заставляла ещё больше скрипеть клыками и наращивать темп.

Рвением и целеустремлённостью этой твари можно восхититься. Несмотря на все мои действия, эта гадина неумолимо продвигается вперёд. Оглядывая взором ранее безмятежную белоснежную пустыню, теперь трудно представить то, что она когда-то была таковой. Многочисленные изрешечённые барханы, огромное число новых кратеров и невольно сложившаяся дорожка из разрушений, очерчивающая путь этого существа к своей цели. А изрешечённая и местами обрушенная стена, разделявшая ранее бескрайнюю равнину надвое, больше не казалось такой монументальной, как на момент своего создания. Всё это вливалось в «небольшой» сопутствующий ущерб ради устранения одной через чур прочной и целеустремленной помехи, заставляя слышать не самый приятный скрип клыков.

Но несмотря на всю скопившуюся ненависть и гнев по отношению к этому существу, оно своей выживаемостью вызывает неподдельное уважение. Пройти через всё это, заставить меня устроить локальный тартар на конкретно взятой территории и при этом выжить, для этого нужно нечто большее, чем просто удача, тут нужно реальное желание жить.

Всё чаще между выцеливанием этой мерзости приходилось тратить время на передышку, отсутствие какой-то внятной практики сказывалось. Горло постоянно горело, тело ломило, но чувство азарта понемногу сглаживало неприятные ощущения. В конце концов добиться внятного соперничества здесь было несравнимо труднее. Да и было очень интересно, куда всё это зайдёт и сколько враг сможет продержаться ещё.

Ещё интереснее стало, когда прерывистое дыхание существа раздалось буквально за следующим барханом, немного шокирующе было то, что оно подобралось настолько близко. Первым же возникшим желанием было запустить в его сторону один из снарядов и покончить со всем этим, просто и результативно, никакой более беготни и высматривания цели через дюны. Но что-то внутри противилось этому, несмотря на весь гнев, который я испытываю к этой твари, заканчивать всё так... Было неправильно. Внутри неожиданно спелись три таких разных чувства как: мстительность, любопытство и честь.

Впервые за долгое время существо заставило чувствовать себя не запертой в клетке, а на поле битвы, борьба с ним была не просто отстрелом или противостоянием с неосязаемым кошмаром, а обоюдным испытанием скорости и выносливости, да, враг вызывает гнев до скрежета клыков, но достойный противник и должен вызывать подобные чувства. И враг на этот раз был куда более достойным. Настолько, чтоб не просто злиться, а впадать в натуральное бешенство за каждую свою неудачу, заставляя чувствовать свою полную беспомощность, но не от нахождения здесь, а из-за собственных ошибок.

Проводя копытом по песку, ко всему добавилась мысль о том, что просто отобрать жизнь было бы ещё и до боли скучно. Где страх, испытываемый врагом, если оно вообще может испытывать страх. Но учитывая прочие факторы, существо его точно может симулировать, а больше и не нужно. А насчёт быстрой смерти, пускай её тварь и заслужило, но исчезнуть без понимания с кем оно связалось, без страха, без ужаса? Определённо нет.

Любопытство, чувство, казалось бы, давно канувшее в забытье, окунало в омут в многочисленных вопросах. Что ему надо? Обычно все иллюзии просто мучают, заставляют вспоминать и проживать ужасающие моменты, давят на ошибки, дают каплю надежды, лишь затем, чтоб потом беспощадно её растоптать. Любые приходившие образы имели смысл, возможно не прямой, а косвенный или хотя бы частичный, но смысл. Но не этот. Странное существо, облик которого не имел отношения ни к никаким воспоминаниям, а речь состояла из разного рычания, даже когда оно насмехалось, в них не было понятного смысла, лишь чувства и эмоции.

— Какой в тебе смысл, какой в тебе смысл, — вопросы, принявшие форму, начали вываливаться и поглощать всё вместе с безудержным смехом. Оно не имело смысла, оно просто шло вперёд, несмотря на всю боль и препятствия, просто без причины. Хотя не совсем понятно, могло ли оно чувствовать боль, но даже если боли не было и ему было просто неприятно, что им двигало, что гнало вперёд? Ведь оно просто могло спрятаться и выждать, или не могло? Что заставило его появиться? Слишком много вопросов, которые останутся без ответа, если просто покончить с этим прямо сейчас. Отойдя от смеха, было принято весьма спорное решение, но иным оно быть не могло, ни тогда, когда оно заставляло меня чувствовать. И было принято не самое разумное, но до боли волнительное решение.

Несмотря на весь соблазн всё закончить, снаряд пролетел мимо, поднимая такую долгожданную существом пылевую бурю. Оно не заставило себя долго ждать. Практически сразу же после того, как звук выстрела перестал звенеть в ушах, а пыль поднялась в воздух, оно выбежало вперёд, были слышны шаги, прерывистое дыхание и непрерывный стук его сердца. Да, это было в какой-то степени рискованно, ведь под прикрытием бури оно могло почти безболезненно добежать и наконец наградить очередной порцией ужасов. Но желание было куда больше, чем какой-то страх гипотетических кошмаров, риск был приемлемым.

Вновь открывав глаза, понимаю, что расчёт оказался более чем верным, существо банально не поспевало. Когда пыль начала рассеиваться, оказалось, что оно прошло чуть больше половины пути. Странное существо наконец-то обрело более ясную форму, сделав одновременно его более понятным, а с другой стороны, ещё более неописуемым.

Издалека, казавшееся деформированным чёрно-смольным клубком, вблизи существо стало напоминать минотавра. Только вот, он был похож на них не больше, чем Дискорд на дракона. Общая форма, да, всё остальное, нет, такая же сумасшедшая химера. Но несмотря на всё желание, на рассуждение о природе и внешности этого существа не было времени. Наступала кульминация плана, осталось лишь чтоб оно наконец взглянуло в глаза своей гибели и можно было бы заканчивать, в какой-то мере. Пара снарядов уже была готова, слабые всего лишь для дезориентации оппонента, а дальше уже должен сработать телекинез, осталась всего лишь дождаться нужного момента.

Существо, окончательно отошедшее от пылевого покрова, стало нервно оглядываться по сторонам в поисках своей цели. Каждый жест, каждое движение показывало, насколько оно напряжено. Своей голой кожей ощущая присутствие, но взбудораженные серые глаза, будто ослепшие, не замечали своего врага.

Время проходило, уходя секундой за секундой, а напряжение неустанно нарастало. Такая импровизированная пытка была по своему приятной, каждый сдавленный вздох, каждый нервный взгляд, каждое движение, доставляло неописуемое удовлетворение. Но с каждой ушедшей секундой росло понимание, что всё уж слишком затягивается, существо будто бы отказывалось меня увидеть, оно вглядывалось куда угодно, только не в мою сторону. Неожиданно, весь боевой настрой оппонента сменился самым настоящим ужасом и болью, а его единственным желанием было спастись.

Казалось бы, несокрушимый оппонент, в мгновение ока обернулся немощным ничтожеством. Этот факт ввёл в ступор, он буквально шокировал, заставив застыть без движений. В голове невольно возникали вопросы. Как это могло произойти? И почему это произошло? Вопросы сотрясали разум, ровно до того момента, когда оказалось, что оппонент бежит в мою сторону.

Взгляд невольно метался от первоначальной позиции существа, до его следов на песке и до его нынешнего положения. Но что ещё больше вводило в ступор, так это то, что наперекор всему здравому смыслу, на то, что оно находится так близко, он до сих пор никого не замечает. Абсурдность этой ситуации одновременно и веселила, и вводила в недоумение. Только усилием воли удалось загасить смех, так и стремящийся вырваться наружу. Вся эта эпопея, весь этот бой закончился тем, что её противник лично пришёл к её копытам, сам того не замечая.

Несмотря на некоторую долю разочарования, так как ожидаемая схватка так не произошла, в голову пришла неожиданная идея, как обернуть себе это на пользу. Можно конечно было бы всё сразу закончить, но желание увидеть обезображенное ужасом мордочку этого Существа было чересчур велико. Оно даже не заметило, что уселось прямо рядом со мной, такое напуганное и беспомощное, как самая сладкая добыча.

Стараясь не потревожить его раньше времени, я склонила свою голову к ему, ровно в тот момент, когда он отвернулся в сторону, пытаясь всё-таки найти меня. Это была мелочная месть, это было недостойно воина, но видеть и ощущать, как к нему приходит понимание, — это было великолепно. Дыхание существа резко участилось, как и стук его сердца. На, казалось бы, голой коже неожиданно встали редкие остатки шерсти. Как и на его гриве. В голове была лишь, даже не мысль, а мольба, чтоб он просто развернулся и дал насладиться ужасом, перед его собственной кончиной.

Голова существа медленно повернулась в мою сторону. Позволяя рассмотреть каждую деталь: чёрная грива была ничем не примечательна и коротковата, и лишь немного падала на лоб, нос и губы выглядели довольно странно, как и всё остальное лицо, но самое главное, ради чего это всё затевалось.

Глаза, сероватые глаза, с двумя практически сжавшимися в себя круглыми зрачками. Они единственные, что больше всего напоминали в его внешности о пони. Невольно заставляя вспоминать прошлые времена, когда одного взгляда на меня хватило, чтоб у слабовольных перехватило дыхание от ужаса. Но вместо ожидаемого страха, в глазах чужака расцвёл совершенно другой спектр эмоций: удивление, неверие и узнавание?

«Чужак»

Смотря в эти бирюзовые глаза, хотелось очень многое высказать. Но слова встали в горле. А голова просто не могла внятно осознать эту ситуацию. Хотелось одновременно смеяться, плакать, проклинать мир или жаловаться господу-богу. Но больше всего хотелось просто откинуться на песок, забить на всё и признаться, что это какой-то из безумных снов, и ждать пробуждения. "Но", всегда есть это грёбанное "но". Это не было ни сном, ни даже самым ужасным из кошмаров.

— Ну, здравствуй, Найтмер, — нашёл в себе силы произнести эти слова, о чём сразу же пожалел: во-первых, ещё большей болью в горле и лёгких, а во-вторых, ещё более раздраконенной мордашкой моей соперницы, которая отреагировала на мои слова, как на кипяток, отчего сделал пару шагов назад, заставляя меня ещё сильнее накрениться к земле. И да, это была она. Пускай и совсем другая, не такая какой можно было представить, но крайне похожа, да и сам факт. Кем ещё может быть черношёрстная, крылатая лошадь с рогом во лбу, в серебреном нагруднике и шлеме, так ещё и на луне. Нет, вариант, что меня похитили пришельцы и мучают, расцветал новыми красками, но почему именно Пони?! — Если это какой-то безумный спектакль, вырубайте нахер!

Но ответом на мои выкрикнутые в небо слова, была лишь всё та же гнетущая тишина. Если не считать, что рядом стоящая кобыла, ещё активнее зашевелилась и с крайне злобным, а также непонимающим видом уставилась на меня, чуть ли не прожигая меня своими кошачьими глазами.

Но то ли безумный Аликорн окончательно поехал крышей, то ли ещё что-то случилось, чего я не понимаю, но Найтмер, побуравив меня глазами, неожиданно начала ржать во весь свой голос и в моей голове невольно что-то щёлкнуло, а на лице возникла улыбка. Прямо сейчас рядом со мной ржала полутораметровая лошадь, и этот смех, если не считать странных звуков, звучал очень по-человечески. Но стоило ей отсмеяться и проржать что-то с намёком на вопрос в мою сторону, как всякая иллюзия разумного диалога рухнула.

Если это действительно была разумная лошадь, с далёкой-далёкой страны с радугами и прочим, то к нашему обоюдному несчастью, ни я её, ни она меня банально не могли понять. В голове будто бы включился тумблер, что фактически это она меня избила почти до потери пульса, устроила адский забег по всей этой грёбанной долине. Но, только сжав кулак и резко его отпустив, волна гнева так же отступила, как и пришла. Я ничего с этим не мог поделать, лишь переглядываться с аликорном, что смотрел на меня, как на плюшевую игрушку или, учитывая пилораму клыков, скорее, как на обед, отчего становилось несколько жутко, но опять же, я ничего не мог с этим сделать.

Но моим страхам не суждено было сбыться. Проржав ещё что-то с пару раз, Найтмер несколько успокоилась и приняла крайне задумчивый вид, отчего ситуация становилось ещё более странной. Особенно, если над ней начинать размышлять. И эти мысли у меня не шли ни в какую. Ещё и организм, почувствовав, что пришли минуты покоя: я не в шоке, меня никто не пытается убить и вообще здесь относительно тепло, мягко и безопасно — стал накатывать одну волну сонливости за другой, от которых хотелось закрыть глаза и действительно погрузиться в дремоту, но стоило только прикрыть глаза, как мир, казалось бы, в тот же момент озарила какая-то яркая белая вспышка.

— Дайте уже проснуться наконец, изверги, — только и мог буркнуть я, прикрывая ослабленными руками глаза. Вся эта ситуация, попахивающая бредом, начинала надоедать.

— Проснуться? — неожиданно пронёсся позади меня странный, чарующий и точно женский голос. Причём от него так и веяло холодом и, кажется, насмешкой? — Могу тебя заверить, тут всё более чем реально.

— Так. Теперь к зрительным галлюцинациям, подключилась и шизофрения или как называется этот диагноз. Мне и так хватало лошади, — ответил я с неприкрытой язвительностью на эту фразу.

— Лошади? — теперь голос звучал крайне возмущённо и даже слегка обиженно, а ещё с каждой секундой я начал ощущать что-то странное и жуткое позади меня, отчего голова рефлекторно обернулась в сторону голоса, чтоб увидеть крайне недовольную мордочку моей недавней соперницы. — Кого ты здесь назвал лошадью?!

— Прощу прощения, ваше величество?! — неожиданно начал работать инстинкт самосохранения, направляя язык в нужную сторону и заставляя соображать, несмотря на внутреннее желание не болтать, а бежать. Но несмотря на всё желание и даже новый приток адреналина в кровь, он не давал даже иллюзии того, что я прямо сейчас смогу подняться.

— Ты в курсе кто я, — заметно поутихомирившись проговорила эта особа, продолжая высокомерно испепелять меня взглядом. И будто пробуя слова на вкус, продолжила. — Но я не в курсе кто ты. И что ты забыл в моих владениях.

Волосы на коже встали дыбом, а взгляд беспорядочно бегал по всей мордочке местной властительницы, которая смотрела на меня, как удав на кролика. В голову пришли мысли умолять о пощаде, принести извинения, умиротворять и увиливать, но сделать всё, чтоб выжить. Лишь сделав пару вздохов и напомнив себе, почему я в таком состоянии мне хватило сделать свой голос несколько твёрже и злее.

— А оно вам надо? Обычно гостей встречают куда приличнее, чем обстрелом камнями, — попытался съязвить я, попутно следя за реакцией кобылы, которая явно не ожидала подобных слов. Напротив, она выглядела слегка растерянно, но стоило только мгновению пройти, как на её мордочке показалось совершенно другое чувство, злость.

— То, что я с тобой только говорю — уже великая милость, — буквально прорычала Найтмер, вставая в полный рост, отчего из-за возвышенности становилась ещё выше, грознее, а распахнутые крылья лишь добавляли эффекта. — Проси прощения смерд и, может быть, я пощажу твою жалкую жизнь.

— Я выбираю смерть, — несколько шутливым тоном отвечаю ей, попутно отворачиваясь в сторону. И судя по мгновенно наступившей тишине, я понимаю, что сломал чей-то шаблон. — И да. Угрозы смерти лучше делать до той галереи пыток и прочего. Иначе следующая жертва к тебе придёт также, как и я, уже уставшая бояться.

— Устал бояться? — только и могла произнести кобыла, и по удивлению в голосе, она окончательно утратила понимание ситуации.

— Да. Устал. У меня всё болит. Мои ноги с руками не слушаются, единственное, что я сейчас в силах делать, — это поворачивать голову и ещё кое-как мелить языком, — с вновь нахлынувшей злостью отвечаю на её вопрос. — И можешь считать это глупой гордостью, но лежать у твоих ног и вымаливать прощения за какие-то придуманные тобой преступления тоже не буду.

— Гордость, — Найтмер повторила это слово, причём как-то по-особому, еле заметно на уровне слуха. — Ты не такой, как я думала, — выдала она вердикт, и по звуку стучания накопытников по лунному грунту, видимо сделав пару шагов вперёд.

— Да, я не мёртвый, — слегка огрызнулся, не совсем понимая, чего хочет эта особа, учитывая, что ещё несколько минут назад она меня хотела убить.

— Я не хотела тебя убивать, — практически в упор произнесла аликорн, ставя копыто мне на плечо, причём её голос стал значительно мягче.

— Возможно для таких как ты существует другое значение для метания камней, которые при попадании в голову способны эту самую голову оторвать. А для меня это, простите, самое натуральное убийство, — ещё сильнее съязвил, дабы поддеть кобылу, попутно пытаясь плечом и еле поднятой рукой стряхнуть с себя копыто, безрезультатно.

— Советую быть повежливее, я могу причинить тебе куда больший вред, — потеряв всякую мягкость, ответила на выпад Найтмер, слегка нажимая на плечо, вызывая далёко не приятные ощущения. — Несмотря на своё бахвальство, ты боишься смерти.

— Если хочешь убить, убей. Я могу даже подсказать пару мест куда бить, чтоб перед тобой точно появился хладный трупик, — с некоторой шутливостью ответил я, дабы перебить хрипотцу и дрожь в голосе. — Бей в висок, для этого даже не нужны зубы, или в горло. Рабочий вариант, — продолжил я, отчего Найтмер ослабила хватку и даже убрала копыто, ставя его обратно на грунт.

— Безумец, — был слышен раздражённый и недовольный ответ.

— Это ты на меня напала на пустом месте, отчего я даже руками шевелю с трудом, а теперь хочешь от меня адекватности, ты пыталась меня убить, а теперь я в лучшем случае калека, и это если у меня нет внутреннего кровотечения, от которого я могу умереть через пару часов! — не выдержав этот дурдом, чуть ли не выкрикиваю эти слова на сколько хватит дыхания.

Стоило словам только дойти до адресата, долина в очередной раз погрузилась в тишину, слегка прерываемая ударами сердца, продолжающими стучать у меня в ушах и этот стук продолжал нарастать, настолько, что казалось, что сердце рано или поздно выскочит из грудной клетки.

— Правильно говорят: "Ожидание казни страшнее самой казни", — выдал я пришедшую на ум фразу, так точно описывающую ситуацию, как неожиданно боль стала стихать, стук сердца замедляться, а дыхание выровнялось. Даже мышцы будто бы разгладились, отчего всё тело резко повело в сторону.

***

Взгляд вновь зацепился за небо. Чёрное с обилием светящихся точек, бесчисленные далёкие звёзд, с бесчисленным числом планет и их лун. Даже невольно показалось, что я снова очнулся и нахожусь дома. Вот только знакомый серо-белый грунт, в поле зрения правого глаза, не оставлял такой идее ни шанса, что вызвало очередной разочарованный вздох. Но, как ни странно, вся боль неожиданно пропала. Руки и ноги прекрасно слушались и даже с каким-то особым наслаждением отзывались на движения. Грудная клетка больше не горела, как и вне, так и изнутри. Всё было просто прекрасно, если не считать зверского голода.

— Ты в порядке? — раздался откуда-то сверху голос виновной во всём Найтмер.

— Зачем? — задал я очевидный вопрос, пытаясь кое-как встать и с удивлением замечая, что, если не считать протеста желудка и сухости в горле, был в полном порядке, пускай и всё же несколько ослабленным.

— Я не думала, что ты живой, — был дан мне ответ, как самое очевиднейшая вещь в мире. — Галлюцинации только мучают, а ты реален.

— Тебе не говорили, что с галлюцинациями тоже надо быть вежливыми? — неожиданно вспомнилась картина с забавным котом, отчего на лице возникла улыбка. Возросла она ещё больше, когда, поднявшись на четвереньки, я всё же смог нормально повернуть голову и наконец-то увидеть доставшую меня кобылу, целиком и полностью.

И растерянно смотрящая на меня кобыла не вызвала никаких более эмоций, как желания посмеяться и почесать её за гриву, пускай и с некоторой опаской. Всё же назвать её хоть какой-то версией земных копытных будет настолько же верно, насколько сравнивать человека с низшим приматом, общие сходства есть, но в остальном, небо и земля. Утончённые, опрятные взгляду формы, никакой грубости или первобытной силы, что точно проглядывается в мордочке, несмотря на вытянутость, она и до половины не такой длины как её земные аналоги, да что говорить, если даже глаза расположены более хищнически, в купе с лазурными глазами и узкими зрачками, которые намекали на родство скорее с кошачьими, чем с копытными. А бритвенно выглядящий ряд острых клыков как бы намекал, что к исключительно травоядным данная особа точно не относится.

Правда, всю, казалось бы, хищническую атмосферу этой копытной особы портило то, что её мордочка выражала из-под серебряного шлема исключительно ступор и непонимание. Лишь через несколько мгновений она, помотав своей головой и потоптавшись на месте, наконец-то очнулась.

— Ты необычен, — только и смогла произнести кобыла, в какой раз окидывая меня оценивающим взглядом, пытаясь переварить совершенно непонятную для неё суть фразы. — И ты знаешь меня, но ты сам так и не назвался, — слегка раздражённо продолжила Найтмер, обнажая клыки и по странному наклоняя голову.

— Да никак можешь не звать. Уже никак, — с некоторой злостью отвечаю, мотая головой из стороны в сторону. — Это больше не важно.

— Но должна же я тебя как-то называть? — слегка удивлённо и даже кажется чутко проговорила кобыла, делая пару шагов вперёд.

— Называй как хочешь. Не думаю, что от моего имени будет какой-то большой толк, — с неожиданно навалившейся тоской произношу я, вновь оглядывая окружающую бесплотную пустыню, которая станет моим домом, на ближайшую неделю. Или сколько там человек умирает от жажды? Три дня?

— Тогда, может Ален? Думаю, тебе подходит, — выдала неожиданное предложение эта пони, заставляя по-новому взглянуть на неё и на ситуацию в целом, вызывая небольшую улыбку.

— Да. Думаю подходит, — кивая, соглашаюсь я. В новый мир, с новым именем. В конце концов старый я умер уже где-то там. А этот я умрёт где-то тут.

***

— Эй! — возмущённо проговорила Найтмер, быстро догоняя меня на своих четырёх копытах. — Ты куда собрался?!

— Я оставил кое-какие вещи на той стороне долины, — небрежно отвечаю, стараясь не замедлять шага, попутно оглядываясь по сторонам. Пускай вид серых дюн и камней слегка угнетал, в сочетании с чёрным звёздным небом, он казался довольно красивым. Но в серых песках меня интересовало немного другое, а именно, ярко-жёлтая рукоятка ножа, что так сильно выделялась на фоне всего остального.

— Вещи?! — непонимающе переспросила аликорн, с удивлением смотря на то, как я поднимаю с песка нож и спустя секунду разглядывания его уже затупившегося кончика и слегка искривлённого корпуса, убираю лезвие и кладу приспособление во внутренний карман.

— Пока я не попал на этот спутник, я собирался праздновать день рождения. И если нам повезёт, у нас будет торт, — решил я слегка порадовать свою попутчицу, отчего она несколько неожиданно и очень не кстати встала в ступор.

— У нас?! — с явным непониманием, проговорила пони, окидывая меня подозрительным взглядом.

— Ну, может быть ещё и пирожные. Конечно, если ты их своими снарядами случайно не угрохала, — продолжил я, надеясь, что новость о сладостях её воодушевит. Но взгляд из-под шлема продолжал быть крайне подозрительным, а глаза так и норовили поджечь. — Да чем ты блин недовольна? Эти сладости не по вкусу королевской особе?

— Ты сказал Нас, — прищурив глаза, произнесла Найтмер. — Тут есть кто-то ещё?

— Нас, я имел в виду тебя и меня, — окончательно сбившись с толку, проговорил я. Этой самой фразой вызвал у Найтмер состояния ступора, из которого она, слава богам, быстро вышла, но при этом продолжала на меня смотреть с прищуром и подозрением.

— Ты поделишься со мной тортом? — с каким-то прям приступом непонимания и паранойи вновь спросила кобыла. — Просто так?

— Во-первых, если я с тобой не поделюсь, ты сама можешь отобрать. А во-вторых, я уже планировал праздновать в одиночестве. Но раз у меня образовалась компания, то зачем от неё отказываться? — разъяснил я ситуацию, всё ещё не догоняя, что именно такого в торте взбудоражило Найтмер, пока в голову не пришло объяснение. Она сколько в заточении? Сотню другую лет минимум, а это значит, столько же лет без сладостей. От этой мысли в голове появились чувства искренней жалости по отношения к Найтмер. Селестия была неимоверно жестока с этим приговором.

***

Это было дольше, чем я думал, причинённый ущерб был больше, чем казалось. Хотя, казалось бы, куда уже больше. А есть куда. Некоторые проходы и ранние ориентиры были буквально стёрты с лица луны, но и открылись новые. И всё это спуталось, отчего мы шастались по этой долине, наверное, добрые полчаса. Но слава богу мы всё же дошли до относительно открытого, а главное, знакомого места, где даже сохранились мои следы. Правда, несмотря на радость нахождения обратного пути, она омрачалась тем, что Найтмер фактически молчала весь этот переход, отчего приходилось иногда оглядываться и проверять осталась ли она. А на вопросы, в порядке ли она, кобыла лишь кивала или отвечала короткое "да". Иногда казалось, что как только я отведу взгляд, она просто испарится.

***

— Ура! — с заметным облегчением в голосе вскрикнул я, замечая ту самую желанную мною сумку, которая, если не считать покрывшей её лунной пыли, ничуть не была затронута прошедшим ранее конфликтом. — Найтмер, у нас на улице будет праздник, — с искренней улыбкой проговорил я угрюмой кобыле, которая на этой фразе слегка оживилась и даже сама сделала первые шаги к находке.

Несмотря на то, что место было, честно говоря, довольно поганым для импровизированного пикника, практически на склоне. Вид на долину, небо и огромную планету, рассекающую небосвод, в совокупности давал прекрасный обзор. И коллегиально было принято решение, никуда не уходить. Поэтому стал происходить небольшой разбор полётов, точнее продуктов.

— Это Торт? — с некоторым удивлением спросила Найтмер, смотря на кондитерское изделие в пластиковой упаковке. И тут я был вынужден с ней согласиться. Он выглядел не особо презентабельно и даже слегка обычно, но дата изготовления была хорошей, да и выбора особо не было. Пускай и после падения он слегка помялся. Но самое главное, что он был, а в наших условиях это главное. А какой он, уже дело десятое.

— А это профитроли, — достаю я вторую пластиковую упаковку с пирожными. — Они со сливками внутри, поэтому поаккуратнее, можешь запачкаться, — предупреждаю я королевскую особу, доставая следующие покупки.

Вафли, шоколадные пряники, буханка хлеба, литр молока, литр воды, две шоколадки, размораживающаяся пицца и целая куча прочей мелочи, что мне не лень было тащить. Но, в частности, была интересна небольшая бутылочка коньяка. Я не то, чтобы пьющий, предпочитаю больше чай, на крайний случай воду. Но тут меня что-то дёрнуло, и я купил. И оглядываясь вокруг, понимаю, что не прогадал.

— С чего начнём? — задал я вопрос кобыле, которая, смотря на всю эту продукцию, не могла скрыть своё удивление и непонимание, особенно при попытке прочесть названия. Но у неё выходило это крайне плохо, а если точнее, то вообще никак.

— Я думаю, с торта, — сохраняя по истине царское великодушие проговорила Найтмер, с подозрением смотря на кондитерское изделие, что величаво и очень важно лежало отдельно от небольшой кучки остальных продуктов.

— Ну, торт так торт, — согласился я, доставая из внутреннего кармана ножик и подходя к торту дабы наконец-то его отворить, а потом и порезать.

***

Когда же торт был открыт и даже нарезан на куски, оказалось, что существует небольшая проблема. По крайней мере для меня. Помимо ножа у меня не было никаких инструментов, для того, чтоб скушать этот торт. А есть его ножом, это было бредом.

— Ну, так чего ждёшь? — несколько встревоженно проговорила Найтмер, явно не понимая, что меня останавливает, и с каким-то подозрением принюхиваясь к тортику.

— У меня нету ни ложки, ни чего-то ещё, чтоб его съесть, — сдавшись, проговорил я, смотря на то, что перспектива поесть торта резко начинает улетучиваться, отчего вся праздничная атмосфера, которая у нас разразилась, тоже начала исчезать. Пока, неожиданно, кусочек торта не подлетел и не застыл перед моим носом, заставив меня удивлённо похлопывать глазами.

— Как же с тобой тяжело, — с заметным разочарованием проговорила кобыла, чей рог сейчас светился и которая теперь ждала своей очереди. — Ну давай, ешь, — дала она команду, которую я без лишних сомнений выполнил. Пускай это и было неудобно, и даже странно, напоминало скорее кормление ложечкой. Но, главное две вещи были исполнены: именинник накормлен, и остался при этом более-менее чистым. А Найтмер, увидев, как я расправился со своей порцией, с небольшой опаской начала пробовать и свой кусочек.

***

Передавая коробку с соком, мой взгляд невольно зацепился за гриву Найтмер, которая теперь, когда её шлем был снят и оголял всю голову, заставляла почувствовать себя реально странно. Все эти звёзды, движения. Невольно казалось, что у Кошмарной Луны вместо волос реальная туманность со звёздами.

— Красивая? — задала неожиданный вопрос кобыла, принимая телекинезом коробку и с подозрением смотря то на неё, то на меня, видимо не зная, что выглядело страннее, картонная коробка со странными буквами и яблоком с глазами или чужак, что не сводит взгляда с её гривы.

— Просто космос, — умиротворённо подтверждаю, хватая одну из последних оставшихся в коробке профитролек. В очередной раз убеждаясь в том, что ситуация хоть и была бредовой, была абсолютно настоящей. — Я раньше любил наблюдать за звёздами. А теперь тут, рядом с целым кусочком ночного неба.

— Ты был астрономом? — продолжила задавать свои вопросы темношёрстная кобыла, присоединяясь к доуничтожению пирожных и точно так же закидывая себе в рот очередную профитрольку. Пускай даже в таком случае, жуя, она всё равно сохраняла вокруг себя лёгкую ауру отстраненности и подозрений, изредка смотря на свой серебряный шлем, который мирно лежал рядом со своей владелицей.

— Любителем. Конечно на звёзды я смотрел редко, скорее на саму Луну, — частично подтвердил я её догадку, с ужасом осознавая, что пока я был отвлечён осмотром моей собеседницы, та успела схрумкать последние пирожные, отчего на моём лице возникла гримаса разочарования, а на её мордочке коварно весёлое выражение.

— Разве на Луне есть на что смотреть? — всё таким же коварным голосом продолжила Найтмер, попутно разыскивая, что ещё можно было бы съесть, и не спеша, смотря на две почти идентичные коробки со сдобным печеньем, одна из которых была в красной упаковке с изображением клубники, а вторая в жёлтой с изображением ананаса.

— Ну, кратеры и много чего прочее. Помню, в детстве я мечтал покорить Луну. Походить по её поверхности, — проговорил я, наблюдая за тем, как кобыла поочерёдно поднимала своим телекинезом обе коробочки и даже слегка трясла, пытаясь понять, что с ними.

— Похоже, тебе это удалось, — с некоторой насмешкой проговорила Найтмер на это откровение, кинув в мои руки красную коробочку. — Открой.

Несмотря на довольно повелительное наклонение её просьбы, на которое так и хотелось ответить «нет», чисто из вредности, но сдавшись, я всё же открыл коробку, из которой на меня выглядывали пара десятков кружочков печенья, сверху покрытых тонким слоем шоколада, а внутри которых было что-то вроде ягодного джема. Хотя это была типичная непонятная химия из красителей и вкусовых добавок. Но это было вкусно, а поэтому плевать, отчего я, немного повертев одну из печенек, без особых раздумий закинул её себе в рот.

— Ты не выглядишь слишком подавленным этой новостью, — скорее утверждала, чем спрашивала Найтмер, наблюдая за тем, как я расправляюсь с печенькой, и сама раздумывая, а стоит ли ей их вообще есть.

— Ты это о чём? — Задаю очевиднейший вопрос, потому что не совсем понимаю, отчего он пошёл.

— Про заключение на Луну. Ты тут такой же пленник, как и я. Но ты не боишься, — всё же сдалась она и, съев одну из печенюшечек, сразу же продолжила ещё тремя другими, попутно поглядывая на меня со странным выражением глаз.

— Кто тебе сказал, что не боюсь? Боюсь и ещё как, — опроверг я слова Лунной Пони, подключаясь к поеданию кондитерских изделий, попутно выпивая ещё сока. — Честно говоря, я был в полном ужасе. Но страхом ничего не попишешь, — устало вздыхаю и перевожу взгляд на планету, что достаточно красиво выступала из-за горизонта. Все эти моря, океаны и пласты земли — они выглядели волшебно и маняще, и они так же навевали тоску.

Проследив за моим взглядом, Найтмер точно так же вздохнула и, откидывая уже пустую коробку из-под печенья, в сторону прочей кучи мусора. Немного приподнялась и подошла поближе, присев рядом.

— Красиво. Всегда было интересно как выглядит мир с такой большой высоты, — с восторгом проговариваю эти слова, сдерживаясь, чтоб не посмотреть в сторону севшей рядом кобылы. — Многие говорят, что за подобный вид можно жизнь отдать, и знаешь, теперь я с ними согласен.

— Когда смотришь на него в тысячный раз, уже не так, — прервалась Найтмер, окидывая взглядом планету и делая небольшой разочарованный вздох. — Завораживающее, скорее, вечное напоминание о бесконечном заточении.

— Бесконечном? — не совсем понял я утверждения и всё же скосил взгляд на рядом сидящего аликорна, что смотрела на свой дом. — Это у меня мало шансов дожить до твоего тысячелетнего года заточения. А ты точно доживёшь, — попытался я приободрить кобылу.

— Я уже давно не считала. И, честно говоря, мне кажется, что меня обманули, — выдохнув, проговорила Найтмер, падая взглядом в лунный грунт.

— Так. Я понял. Дай секунду, — проговариваю, когда в моей голове образуется план. Так как два полностью отчаявшихся чудика на целую луну слишком много, я на слегка затёкших ногах продвигаюсь в сторону оставшейся продукции, среди которой меня интересовал один единственный продукт. А именно, бутылочка коньяка.

Я с самого начала нашего своеобразного застолья тянулся к этому напитку, но воспоминания о выпускном заставляли одёрнуть себя, тогда алкоголь принёс лишь боль, раздражение и много чего неприятного. Вообще, выпускной был относительно неплох, но какой же он был безвкусный. Но прямо сейчас он был очень кстати. Поэтому, возвращаясь назад под удивлённый взгляд Найтмер, я без всяких прелюдий выдал ей в копыта эту самую бутылку.

— По идее, должен быть покрепче сидра и должен помочь успокоиться, — с заумным видом отвечаю на немой вопрос, так и читавшийся на мордочке пони, что непонимающе уставилась на стеклянный сосуд с оранжевой жидкостью.

— Я никогда раньше не пила, — был слышен мне слегка тихий и неуверенный ответ Найтмер, что переводила взгляд с меня на бутылку и обратно. — Как его открывать? Вроде должна быть пробка, — задала всё же мне она вопрос, внимательно вращая бутылку и пытаясь понять, как её открыть.

— Ладно. Сейчас, — проговариваю, забирая бутылку обратно и доставая нож, на момент которого Найтмер слегка напряглась, но увидев, что я расправляюсь лишь с бутылкой, продолжила внимательно наблюдать, держа свою мордочку на почтительном расстоянии. И спустя с каких-то пару минут, сумев поддеть засохшую крышку, я отдал открытую бутылку обратно Найтмер.

— Может лучше ты начнёшь? — с явным подозрением в сторону содержимого спросила кобыла, отчего мне хотелось вздохнуть и начать о том, кому нужна психотерапия. Но ещё раз взглянув на бутылку, недолго думая, хватаю её обратно и делаю небольшой глоток, что заставляет поморщиться чисто рефлекторно, несмотря на то что сам вкус напитка был не так плох. Сладкий и согревающий. И сделав глоток, возвращаю его обратно. — Спасибо.

Сделал кивок в сторону окончательно запутавшейся кобылы, что смотрит на бутылку. И только после очередного взгляда в сторону меня решается на глоток, от которого точно так же морщится, вызывая зажмуривание своих глаз и искривлением моськи, такое необходимое чувство умиления.

— Помогло? — с некоторой надеждой спрашиваю я, попутно сваливаясь спиной на лунный грунт, используя собственные руки как мягкую подставку.

— Нет, — протянула кобыла, отодвигая бутылочку данного пойла в сторону и поворачивая головой в мою сторону. — На вкус так себе.

— Согласен. Но её и не из-за вкуса пьют. А так, для души, — соглашаюсь я с ней, отчего на её мордочке возникает крайне задумчивое выражение.

— Может ещё по одной? — неожиданно проговорила кобыла, делая небольшой зевок и прикрывая рот копытом.

— А давай, — быстро ответил согласием я.

***

— Что ты собираешься сделать, как только вернёшься домой? — задаю свой вопрос, делая ещё один глоток из всё ещё опустошающейся бутылочки коньяка и сразу же передавая её обратно кобыле, которая, несмотря на то что не сразу распознала напиток, с повторных попыток смогла понять его смысл.

— Отправлю Селестию на Солнце! — со зловещей ухмылкой проговорила Найтмер, откусывая кусочек шоколадки, с некоторым зловещим наслаждением смотря в сторону Эквуса. — Просто представь, эта солнцекрупая окажется в такой же ловушке, как и я, обречённая на сотни лет мук одиночества, — с явным наслаждением от самого представления о свершающейся мести, продолжила кобыла, делая ещё один значительный укус, от и так сильно уменьшившийся плитки.

— А это не слишком жестоко? Всё же она твоя сестра, — пытаюсь отговорить я её от этой, как мне кажется, абсолютно пустой затеи.

— Нет. Она изгнала меня и Луну сюда. А ты после этого просишь меня о милосердии? Она должна страдать, — сильно начиная злиться и всячески показывать своё недовольство Найтмер, делая неустойчивый шаг вперёд.

— Ладно, тогда как ты намерена это сделать? Соберёшь армию и вновь пойдёшь на неё войной? — вскинув бровь, ставлю проблему другим боком. — Даже если у тебя это удастся, в чём у меня возникают большие сомнения, она просто разобьёт тебя, как и в прошлый раз.

— Я не намерена драться армиями, Ален, я долго и кропотливо занималась кое-чем на луне, — назвав моё новое имя, с некоторой даже нежностью, объяснила кобыла, пытаясь вновь удержаться на своих копытах. — Заклинание немного похожее на то, которым Элементы Гармонии уже сковали меня. Её надо лишь взять врасплох, бах, — Найтмер ударила копытом о землю, поднимая небольшое облачко пыли. — И всё. Она на Солнце. Абсолютно безвредная, для того, чтоб я могла взять власть в свои копыта.

— Всё равно жестоко, — не унимался я, понимая, что с такими мыслями у неё будет всё точно так же, как и в каноне. — Да и не думаю, что, если она когда-нибудь вернётся, она будет крайне довольна твоим поступком. А это надо решать раз и навсегда.

— Предлагаешь убить её? Это и правда будет милосерднее. А я куда более великодушна, чем это солнцекрупая, — слегка скося своими глазами, проговорила Лунная Пони, когда на её мордочке расцвела зловещая улыбка. — Правда, это будет несколько сложнее. Но сам факт. Или можно будет просто подготовиться.

— А с чего ты решила, что Селестия не готовится к твоему приходу? — выдал я вопрос, поставив Найтмер в своеобразный ступор. — В момент твоего возвращения, тебя может ждать что-то куда похуже, чем местная пустыня.

Этот вопрос действительно заставил Аликорна задуматься, отчего всякая радость на её мордочке мгновенно улетучилась, оставив лишь тяжёлое опустошение.

— Тогда ничего этого не имеет смысла, — выдала свой ответ Найтмер, ложась на грунт, с расстроенным выражением мордочки. — Учитывая возможность её подготовки и то, какую армию могла она собрать за такой срок. А тысяча лет — это очень много.

— Соглашусь. Это нереально много, — киваю в подтверждение её мыслей. — Может, тогда лучше попытаться договориться? А там посмотреть.

— Чтоб нанести удар, когда она не ждёт? — с некоторой надеждой произнесла кобыла, поднимая на меня глаза.

— Сперва надо выяснить всю информацию. Разведка — неотъемлемая часть любой военной стратегии, — попытался я поумерить её энтузиазм. — Понять, чем живёт противник и его поданные, что используют, что знают и как это можно использовать на свою пользу.

— Разведка, — только и смогла выговорить Найтмер, переводя свой взгляд на Эквус.

— Разведка и шпионаж, — подтвердил я. — Твои способности, и как их зовут... фестралы, вот, идеальны именно для тактики партизанской войны на истощение. Просто натрави на потенциального противника кошмары, никто не способен сражаться, не засыпая неделями, — выдал я первые попавшиеся мысли в голову. — С помощью снов можно выискивать информацию и вербовать потенциальных шпионов у врага, вызывая недовольства и разлагая вражескую армию изнутри, — проговаривал я свои мысли, вспоминая как вообще действовал в различных стратегиях. Пускай этот опыт был и не полноценным, но тот же Суворов достаточно неплохо использовал тактику с изматыванием противника. — Фестралы — идеальные бойцы для ночных изматывающий нападений. Главное — не подаваться желанию напасть в лоб, а именно, наносить точечные удары.

— Достаточно неплохие идеи, для звездочёта, — воодушевлённо проговорила Найтмер, по совершенно новому смотря на меня, отчего невольно становилось не по себе. — Есть ещё какие-то идеи?

— Ну, во-первых, пропаганда. Многие её недооценивают. Но совершенно не важно, какая именно правда. Важно лишь то, во что верят враги. Очерняй врага, доставай из-под него всю грязь, что он натоптал. Пусть твои солдаты видят во враге ужасного монстра, которого они обязаны победить. Стенгазеты, глашатаи, обычные речи и личная линия партии, — старательно вспоминал я всё возможное, что может помочь победить маленькой, но узкоспециализированной армии, над огромной империей. — Можешь сыграть на внутренних противоречиях и желании независимости некоторых регионов, пообещай им что-то.

— Зачем мне делить что-то, если я хочу всю Эквестрию целиком? — непонимающе проговорила Найтмер, внимательно выслушивая все высказанные мной мысли. — Мне это очень даже невыгодно.

— Никто не говорит, что подобные обещание надо выполнять. Просто это нужно для ослабления противника. А лидеров остальных мятежей можно будет потом подкупить, угрожать или перебить. Подчеркни нужное, — со слегка зловещей улыбкой проговариваю различные варианты действий. — Вновь можешь их очернить.

— Но, остальные же запомнят предательство, — с некоторой даже опаской произнесла Найтмер. Особенно последнее слово, которое, казалось, вызывало у неё отдельное отвращение.

— Историю пишут победители, — говорю ей древнюю истину. — Да, десятилетия все по бузят. Но пройдёт время. При достаточной силе пропаганды все вспомнят тебя как Посвящённую Освободительницу, Селестию же как безумного тирана. А мятежников как раскольников и предателей.

— Мне это не нравится. Честный бой. Один на один. Честнее и благороднее, — неожиданно выдала Найтмер, и по её мордочке было понятно, что подобное ей совершенно не нравится. — Предавать, лгать, я понимаю, использовать страх и запугивание. Но остальное кажется через чур подлым.

— В любви и на войне все средства хороши, — парирую слова кобылы, попутно подъедая последнюю шоколадку. — Будем честны, в честном бою победить Селестию один на один или даже войско на войско у тебя нет никаких шансов. Она банально задавит тебя опытом и выучкой. А раз не можешь победить честно, зачем вовсе это делать?

— Ты раньше пытался, — пытаясь вернуть своим словам инициативу, попыталась надавить Найтмер. — Ты бросился в одиночку и практически без оружия.

— Во-первых, я проиграл, полностью, ты меня чуть не убила. А во-вторых, будь у меня любое преимущество, я бы мгновенно им воспользовался ради победы. И плевать, что это бесчестно. Победителей не судят, — ответил я на слова Найтмер, окончательно выбив её из колеи.

— Как же всё сложно, — неожиданно буркнула пони. — Но ты прав. К несчастью.

— Я рад, что ты так думаешь, — от осознания, пускай и небольшой своей победы, мне сразу стало веселее. Но вид грустной и будто бы забитой кобылы, что сейчас просто лежала на твёрдом грунте и с тоскливым видом смотрела вдаль, отбило всю радость.

— Спасибо тебе, — начала Найтмер, когда на её глазах начали выступать слёзы.

— Не за что? — её слова заставили меня несколько напрячься. — Вообще, было бы очень даже интересно узнать за что благодарность.

— За то, что на какое-то время вернул в меня надежду, — ещё более тоскливо и даже с каким-то отчаяньем бросила эти слова Найтмер, не переставая смотреть на меня. — На какое-то время я забыла, что я отсюда никогда не выберусь.

Эти слова пронзили меня словно молниями, и я начал понимать, за что Найтмер так ненавидит Селестию. Одиночная камера во все времена была одним из самых жестоких мест заточения, а в месте, когда ты не способен ни то что общаться ни с кем, ни даже не надеешься кого-то увидеть, этот эффект возрастал многократно. Это была ужасная тюрьма. Но хуже всего, я знал несколько больше, чем Найтмер. Несколько больше, чем она могла бы понять, по крайней мере сейчас, что Селестия сама уже сотни тысяч раз пожалела о своём поступке и не может с этим ничего поделать. И даже никак не подготовится к приходу Найтмер Мун. Лишь припасёт небольшой план с жеребятами и Элементами Гармонии. Ни армии, ничего. Да и сама Селестия значительно изменилась за это время. Если она раньше и была жестокой тираншей, то сейчас уже всё стало совершенно иначе.

Вставая и делая шаги в сторону лежавшего без всяких сил аликорна, у меня на уме была только мягкая жалость к этой девушке, что получила незаслуженно жестокое наказание. Да, попытка госпереворота — жестокое преступление. Но многие мятежники получали за это относительно безвредные наказания. И в плане этого мира, судьба Найтмер казалось ещё ужаснее, чем могла бы быть. Даже Дискорд, запертый в каменной тюрьме, не был настолько отрешён от мира, как эта маленькая пони.

— Тише-тише, — тихо проговариваю я, поглаживая Найтмер по заметно потускневшей гриве, что сейчас напоминала скорее сиреневое облако, чем кусочек неба. — Всё будет хорошо. Ты вернёшься домой. И всё будет хорошо.

— Ты обещаешь? — с надежной проговаривает кобыла, не мигая и не сводя с меня взгляда. — Что всё будет хорошо, что я вернусь домой? И даже встречу Луну?! — с некоторой, даже щенячьей наивностью, спрашивает Найтмер, отчего в ней не оставалось больше никакой царской величавости или гнева. Перед мной была просто маленькая запутавшаяся во всём пони.

— Да. Ты вернёшься домой. И да, ты встретишь Луну. Даю тебе слово, — окончательно проговариваю я слова обещания, поглаживая кобылу по голове и даже почёсывая за ухом, вызывая у неё звуки, похожие на мурлыканье, лишь для того, чтоб я не сдержался и обнял эту глупую пони, заставив её заныть ещё сильнее, а также заставив и меня слегка проливать слёзы. — Всё будет хорошо. Обязательно будет.

***

Вытирая еле выпавшие слёзы рукавом, я искося смотрел на Найтмер, которая уже перестала ныть и даже более-менее пришла в себя, хотя и на копытах держалась так себе, отчего на каждый шаг ей приходилось затрагивать недюжые усилия. А на возвращение своих мыслей в привычное русло ещё больше, но на деле этими небольшими объятьями она помогла мне ничуть не меньше. Да, я оказался чёрт знает где, чёрт знает когда. Но я, по крайней мере, могу с кем-то разделить эту боль и на самом деле это помогало.

— Я… — начала было Найтмер, надевая свой шлем и с некоторым подозрением окидывая меня взглядом, но каждая её фраза заканчивалась даже не начавшись. — Это было… — не находя слов, обрывала себя кобыла.

— Просто небольшой срыв. Понимаю, — ответил я за Найтмер, объясняя её состояние. — Ты всё ещё та величавая правительница мира, но немного ласки не помешает. Близкие нужны не для того, чтоб быть рядом с ними сильными, а для того, чтоб иметь возможность быть с ними слабыми.

— Просто хотела поблагодарить, — всё же взяв в себя в копыта, начала Аликорн. — Просто я так говорила лишь с одним живым существом. И это была Луна, — по ней было видно, что слова давались ей нелегко, отчего она постоянно чередовала свой тон с нарочито заносчиво на мягкий. — И, ты сам понимаешь, тут мало с кем можно было пообщаться, таким образом и после её исчезновения.

— Знаю, — прервал я её метания, заставив посмотреть на меня таким ставшим знакомым взглядом, который будто бы спрашивал: «Да как ты смеешь?!»

— Ладно, ладно, — сделав небольшой перерыв, начала Найтмер. — Просто спасибо. И ты вправду веришь в то, что я вернусь домой?

— Уверен-уверен, не боись, — ответил я на этот эмоциональный вопрос, еле сдерживая зевок. — Главное — терпение. В конце концов, я же обещал.

— Ты мог соврать, — неожиданно высказала свои мысли Лунная Пони, окидывая меня крайне подозрительным взглядом. Но не увидев ничего предосудительного, продолжила. — Но мне хочется и правда верить в лучшее.

— Я уверен в этом. И уж лучше верить во что-то пустое, но лучшее, чем не верить ни во что. А то без этого и жить не хочется, — выдал я очередную вырытую откуда-то из недр воспоминания древнюю фразу, готовясь ко сну, используя сумку и оставшиеся мягкие продукты по типу хлеба, как небольшую подушку. — Добрых снов, Найтмер.

— Добрых снов, — только и могла высказаться кобыла, видя, как я вовсю уже погружаюсь в дремоту, и сама попутно прикладываясь рядом.

Глава 1. Чужак и Кошмар

Открыв глаза, я увидел нежданно ярко ночное небо. Бесчисленные плеяды звёзд, как маленькие сверкающие огоньки, заставляли небо выглядеть так словно это не безжизненная гладь космоса, к которой я так привык, а живой, непрерывно меняющийся узор. А обволакивающая своим светом луна, неожиданно большая и до ослепления яркая пускай и освящала всю округу, но заставляло разум усомниться в реальности происходящего, Увиденное было настолько умиротворяющим, что даже ноющая головная боль уже не вызывала такого сильного раздражения, напротив от неё наступало какое-то успокоение, претворяющая разницу между сном и явью.

Вглядываясь в белоснежный спутник, у меня всё больше начинало что-то зудеть на подкорке сознания. Будто бы картина ночного неба была не просто неправильной, но в ней отсутствовало какой-то особо важный элемент. И только спустя некоторое время меня настигло понимание чего не хватает на небосводе — огромной планеты, что ещё вчера висела над горизонтом.

— Всё это был просто сон. — С улыбкой слышу как мой голос снова стал таким привычным. Делая вздох, с наслаждением пуская в себя немного спёртый, но такой привычный мне воздух, который так сильно разнившийся с тем что был на луне. И в этот миг, мне даже стало немного жаль что Найтмер осталась одна. В одиночестве, холоде и потихоньку сходя сума от тоски. Эта пони была хоть и довольно эксцентрична, но всё же не такой уж и неприятной особой, да некоторые вещи вроде «Вечной ночи» или беспрецедентно ярая идея о мести сестре были слегка за гранью, она был не таким уж и монстром, просто запутавшая и немного излишне эгоцентричная кобылка, которая была преданная всеми, сперва Селестией что отправила её потихоньку умирать от тоски, не желавшая марать свои копыта и тем самым растягивая её муки на сотни лет, а потом и Луной что уже в изгнании бросила её одну словно ненужную игрушку.

Из груди вышел небольшой вздох, а подняв руку я с удовлетворением любовался как между моими пальцами проходит яркий лунный свет. Такой мягкий и приятный, однако постепенно в голове стало нарастать ощущение, словно что-то тут было не так. Сперва блуждающий взгляд зацепился за странное изображение будто выложенное из тёмных пятен на спутнике, которое чем-то напоминало силуэт раннее этой ночью виденной мной пони. И только после этого осознания я обратил внимание на остатки каменного потолка, что нависал надо мной обрамляя участок дыры через который и был виден непривычный спутник. Следом, мой настороженный взгляд прошёлся по старым и обветшалым стенам, а затем в волнении опустив взгляд, я увидел рядом с собой тихо посапывающую Лунную Пони.

— Нет, этого не может быть. — Вырвалось из меня слабым шёпотом. Взгляд сам собой начал метаться по фигуре моей вчерашней собеседницы. Чёрная шёрстка, стальные или кажется даже серебряные накопытники, такой же нагрудник с изображением бирюзового полумесяца, и странный шлем что покоился на её голове и через который, нарушая все законы физики, просачивалась её грива, которая теперь имела привычный облик кусочка ночного неба обрамлённого сиреневой туманностью, и из которой прямо сейчас так притягательно сверкали звёзды.

— Найтмер, прости, но мне нужно подышать. — Резко проговорил я извинения своей спящей подруге, и неудачно попытался вскочить на неокрепшие шатающиеся ноги, после чего начал отползать в сторону, в процессе стараясь переварить происходящее. Все вчерашние воспоминания, укрытые одновременно порцией алкоголя, сонностью и здравым смыслом начали потихоньку возвоащаться в голову, от чего перед глазами всё начало двоиться, а горло онемело. От навалившихся на меня ощущений единственное что я смог выдавить из себя на прощение было тихое. — Я скоро вернусь.

Шаги давались с трудом, ноги будто бы одеревенели, а мышцы отказывались выполнять свою функцию, от чего каждый шаг отдавался не самыми приятными ощущениями, что ничуть не помогало сосредоточиться. Однако несмотря ни на что мне просто жизненно необходимо было дойти до окна.

Вдох такого освежающего воздуха неожиданно хорошо прочищал голову от вороха навалившихся мыслей. А так же прийти к неутешительной мысли, что я не был удивлён знакомой мне по мультику картине. С одной стороны я всё прекрасно понимал ещё там, на луне, с другой же, полноценное осознание пришло только сейчас. Прислоняюсь к оконной раме и невольно прохожусь по ней ладонью, счищая вековую пыль, чем в очередной раз подтверждаю для себя, что это далеко не сон или проделка Найтмер которая могла залезть ко мне в голову, слишком уж гадко эта пыль прилипала к коже. А остатки стеклянных витражей осколки которых становились рассыпчатой крошкой меж сжатых пальцев, лишь дополняли происходящее.

— Замок Двух Сестёр. — Мгновенно вспомнилось название этого места, вызывая не самую приятную улыбку на лице. — Вот ты и дома Найтмер… — С искренним чувством зависти протянул я, обращаясь к дремлющей на середине помещения кобылке, что сейчас свернулась клубочком и слегка подёргивая копытом, бормотала нечто неразборчивое. — А я вот, нет. — Как можно тише проговорил я, поднимаясь на раму и окидывая взглядом пейзаж за окном, лишь бы как-то отвлечься от мыслей.

Чувства, откровенно говоря, были довольно противоречивые, а мысли и того хуже. Но касание затылком холодного гранита, позволило хоть на мгновение отвлечься так и от тех, так и от других, благодаря чему я смог просто отдаться любованию округой. Хотя на самом деле её можно было бы описать двумя словами: лес и разруха. Большинство древних сооружений дворцового комплекса что видны от сюда, были в откровенно удручающем состоянии, прекрасно показывая что на территорию замка никто не ступал уже многие столетия. А подступающий к замку, по настоящему дикий и дремучий лес, лишь дополнял выстроившуюся мрачную картину. В этот момент в голове пронеслась несколько даже насмешливая мысль о том что именно этот лес не позволяет различным мародёрам и прочим умным личностям разобрать этот древний дворец по камешкам.

Закинув вторую ногу на оконную раму, при этом стараясь не выпасть из окна, я наконец-то дал себе возможность вздохнуть с небольшим внутренним разочарованием. Вся эта канитель из эмоций мешала нормально думать, а теперь обдуваемый холодным ветерком я наконец-то попытался взять себя в руки, что бы с холодной головой разобраться в мыслях и окружающих событиях, не отвлекаясь на мельчащий в голове рой вопросов: Как? Почему? И самое главное — зачем я оказался здесь? На лице непроизвольно возникла кривая ухмылка. Ведь мне казалось, что стадию принятия неизбежного я прошёл ещё там, на луне. На этой мысли мой взгляд сам притянулся к висящему в небе спутнику, пленником которого я был ещё совсем недавно, и который был для меня теперь лишь ярким ночным светилом. Сейчас же меня постепенного накрывало пониманием, что окончательную стадию принятия реальности окружающего мира, мне только предстояло пройти.

Руки мои дрожали и к несчастью далеко не из-за холода. Сердце же билось как бешеное, но совсем не из-за хлынувшего в кровь адреналина. Нет, в груди словно образовалась пропасть, бесконечная пустота которая как болезнь проникала с каждым вздохом всё дальше и дальше. Тело же, в свою очередь, стало ощущаться на порядок тяжелее чем обычно, и от этого казалось что я не осилю даже простое шевеление пальцем. Невольно я продолжал вглядываться в ночную тьму, тая в себя надежду, что в той темноте наконец-то проявиться, загнавшее меня в этот кошмар чудовище, и что я с холодным потом проснусь в собственной постели. Но этот «сон» и не думал заканчиваться. Прикрыв глаза, я мысленно очень хотел вернуться домой, к семье что меня любит, родным которым я нужен, и немногим друзьям что меня ждали. Но чем дольше я вдыхал ночной воздух, ощущал холодный камень под собой и слушал разменянное дыхание «Лунной Пони» у себя за спиной, тем больше я понимал, что пути назад скорее всего нет, и независимо от моих действий, это не изменится. И с каждой проходящей секундой осознания моей бессильности, влага под моими глазами ощущалась всё отчётливей.

«Лунная Пони»

Пробуждение встретило меня как обычно, а именно ноющей болью. За спокойные ночи без кошмаров приходилось платить, и на этот раз этой безмерной платой были: невыносимый звон в ушах, ощущение обжигающего холода которым отдавался каждый вздох и помимо этого присутствовали множество, прочих не самых приятных ощущений, что все вместе составляли начало моей ежедневной рутины. Вдобавок ко всему, будто уже упомянутого мало, голову и тело ломило не только снаружи, но и изнутри. Но что действительно было неожиданностью, так это, проснувшиеся спустя годы затишья, жажда и голод. Изнуряющие ощущения которых, казалось бы не поменялись даже спустя долгие столетия.

Мне казалось что подобные потребности были побеждены многие столетиями назад, но теперь они неожиданно вновь заявили свои права на моё тело. И это были одни из немногих слабостей с которыми по настоящему трудно совладать, они шли изнутри, будто пожирающая меня болезнь, от чего единственным надёжным средством защиты, была не магия, а терпение и воля позволяющие всё это перетерпеть. В конце концов магия питающая мою плоть хоть и не давала насыщения, но при этом и не позволяла моему телу не то что умереть, но даже потерять форму. Хотя вновь переживать эти ощущения было тяжело, так как просто хотелось что бы всё это закончилось, однако единственным что не позволяло мне отдаться этому желанию, было надменное выражение Селестии, которое возникало перед глазами всякий раз как мне хотелось сдаться. Эта тварь, забравшая у меня всё, как бы это не было смешно, была единственной причиной почему я всё ещё не сдалась. И пускай с каждым прошедшим днём гнев, что давал мне мотивацию жить, постепенно убывал оставляя место лишь всё нарастающей пустоте внутри.

Но больше всего меня удивляли, не уже привычные, хоть сейчас и излишне яркие, ощущения жуткого голода и рвущей горло жажды, а несколько неестественных, или скорее непривычных для меня явлений. Самым раздражающим несомненно был хор звуков, что не прекращал звенеть в ушах, и это были не привычные вещи, вроде метеоритного дождя или обвала, что будто били по ушам вызывая бессильную ярость. Нет, это был словно единый, монолитный шум. Дёрнув ухом и съёжившись в надежде что это просто закончиться, я попыталась отгородиться от него, но поняв насколько эти попытки были тщетны, просто решила выяснить что изменилось. Но лишь спустя нескольких мгновений прилагаемых усилий, я наконец-то смогла вычленить из окружающей меня какофонии звуков хоть что-то отдалённо знакомое. Слышала же я странно цикличное песнопение из свиста, звучащее практически ото всюду, нечто похожее на шуршание копыт на песке чуть поодаль, и венцом всего был еле заметный шёпот на фоне, к которому добавлялось неясное журчание, напоминающее течение крови по венам.

Эти звуки даже по отдельности, вызывали жутко ноющую боль в голове, а желание зарыться в песок лишь усиливалось. Но умом я понимала, что подобная глупость ничего не могла мне дать, лишь в пустую потратила бы силы и время. Ещё хуже было оттого что все эти звуки и не думали исчезать, напротив, чем больше я желала от них избавиться, тем больше моего внимания они привлекали. Таким образом получался порочный круг, который подобно удавке затягивался на моей голове, вызывая сдавленный стон. Сдавшись в попытке просто всё это перетерпеть, я наконец-то решила открыть глаза, если и не для того чтобы найти источник этого ужасного шума, то чтобы по крайней мере отстраниться от него.

Но то что предстало перед моим взглядом, был не привычный мне лунный пейзаж, состоящий из серых дюн и камней, а куда более желанная моему взору картина. Один взгляд на моё окружение мигом позволил забыть о всей боли как внутри, так и снаружи, будто бы отодвигая её на очень задний план, позволяя сосредоточиться на том чтобы подняться на копыта, попутно настороженно оглядываясь по сторонам.

— О вечная ночь, снова? — Проговорила я фразу, слова которой уже не так сильно били меня по ушам, лишь отдавая слабым раздражением. Но чем больше я осматривала помещение, тем быстрее возвращались вспоминая о прошедшем, крайне странном сне, который несмотря на приятное наполнение, так и отдавал некоторым бредовым послевкусием.

Неожиданно очнуться в собственном тронном зале, после всего произошедшего, казалось абсурдно. В голове было слишком много возможных вариантов происходящего и каждый из них не предвещал ничего хорошего. Но это всё могло подождать, осматривая зал, слабая улыбка не могла не коснуться моей мордочки, точно так же я не смогла сдержать подступающие слёзы. Несмотря на что сам тронный зал был разрушен, то сам трон был практически таким, каким я его запомнила. Да, он слегка выцвел и покосился, а на его верхушке проросло дерево, которое свой кроной будто тёмно-зелёным облаком обрамляло его. Да и каменные статуи по бокам также подверглись губительному влиянию времени, как и остальной тронный зал. Но несмотря на видимую разруху, он предоставлял давал ощущения покоя, ведь даже несмотря на проросшие в колоннах корни, огромное число трещин, а в некоторых местах и сколы, он оставался таким же родным и желанным. И на это не мог повлиять даже тот факт, что всё это было фальшивкой.

— Ловкий ход. — Высказалась я в пустоту, надеясь что хоть в этот раз всё по быстрому закончиться и этот издевательский морок исчезнет. Но нет, кошмар и не думал прекращать, напротив он так виртуозно подошёл к своей работе что стоило мне взглянуть в разрушенные окна, заметить оставшиеся части разрушенных рам, а так же насладиться видом ночного леса, как на секунду возникала противоречащая моего опыту и здравому смыслу желание поверить в реальность происходящего.

Но ощущая копытами холодный металл серебристых накопытников, вдыхая прохладный воздух, я всё не переставала ощущать шёрсткой абсурдность происходящего. Замок был на удивление заброшен, и казалось что сюда сотни лет не ступало копыто ни одного пони, но самым удивительным было, то что он вообще стоял. Одна мысль о том чтобы Селестия оставила свой замок казалось невозможной и даже дикой, она скорее бы сожгла его до основания, вместе с прислугой и посетителями, чем просто оставила его вот так увядать. Постепенно, ранее ослабевший, гнев стал нарастать с новой силой, накладываясь на воспоминания о сюрреалистичном сне. Сперва эта глупая игра с Аленом, несмотря на возможность просто убить его и забыть об этом, я как последняя идиотка продолжила играться, напрочь позабыв об осторожности. Потом ещё наш с ним диалог, в котором я была такой ничтожной, слабой и беспомощной, а эта тварь посмела воспользовалась моим состоянием, нацепив маску из слабости и доброты.

— Хорошо, поигрались и хватит. Ты меня даже почти убедил, — с искренним уважением проговорила я, в конце концов этот хитрец был достоин похвалы, отворачиваясь от трона и начиная осматривать остальную часть зала. Хитрый кошмар умудрился хорошо втереться ко мне в доверие, а теперь провернул такой финт, от которого даже древние кошмары были бы в полном благоговении. Да что говорить, даже я почти повелась на все его уловки, на столь проработанные но от этого не менее фальшивые диалоги, даже на столь искусно сотворённый торт, ощущение от которого всё ещё отдавались слабым эхом на языке. Всё пережитое за последние сутки это было таким ярким, цельными и таким реальным. Это даже слегка смягчало гнев на саму себя, пускай я всё ещё была недовольна из-за столь беспечной утраты бдительности. — Хорошая реплика. Очень профессионально.

Слова эхом отдавались по всему залу, но проклятая тварь так и не решалась появиться. Он будто бы скрылся в тенях, но его взгляд так и ощущался на шёрстке, от чего начинал «слегка» раздражать. Всё это представление, подогревало едкий как дым гнев, ведь ни один из раннее созданных моим подсознанием миражей не показывался до самого конца. И ведь эта тварь тоже не желала облегчить мои страдания, просто явив себя, дабы сдохнуть.

Взгляд мой метался по остальной части тронного зала, который был воссоздан на удивление добротно. В некоторых местах был расколотый пол, в других слегка покосившиеся колоны, часть из которых проросли корнями, даже небольшие дыры в стенах, оставшиеся от нашей с Селестией старой битвы были воссозданы и прекрасно вписывались в окружающие декорации.

— Хорошо, хорошо, я возможно даже поверю, в твои добрые намерения, — проговариваю я, пытаясь вывести его на чистую воду, даже не думая о том, чтобы действительно сохранить ему его жалкое подобие жизни. Но продолжая обходить зал по кругу и проходясь по нему взглядом, я не то что не могла найти самого кошмара, но даже малейший намёк на несоответствие, вроде неверно расположенного скола, полностью ускользал от моего взгляда. Всё выглядело слишком естественно, от зелени даже шёл натуральный и слегка кисловато-сладкий запах. На роге само собой зажглось и постепенно сформировалась заклинание молнии, полюбившееся мне за относительную простоту и эффективность. Хоть это заклинание и было в разы тяжелее обычного телекинеза, но для меня подобная разница была несущественна, зато по поведению искрящихся молний я могла понять где нахожусь: в плену сна или в окружении иллюзий. И судя по гнетущей тяжести в голове, а так же еле заметным искрам что сходили с рога, я могла прийти к выводу, что отнюдь не дремала.

— С галлюцинациями тоже надо быть вежливыми, — повторила я ему его же вчерашнюю фразу, из-за лицемерия которой мне теперь хотелось разорвать его на мелкие кусочки. — Вот я и пытаюсь, так почему бы тебе не ответить мне тем же? — пытаясь не сорваться на крик, проговариваю я просьбу, стараясь звучать как можно мягче, при этом так и желая испепелить его жалкую оболочку, — и знаешь, на будущее, чтобы быть более достоверным не погружай в старые воспоминания и мечты сразу. Тебе стоило хотя бы подождать пару дней, а то всё это выглядит слегка поспешным. Неужели не мог продолжить оттуда где мы закончили и выждать ещё хотя бы денёк для достоверности? — продолжаю издевательским тоном, надеясь что хоть сейчас сумею вывести его из себя и заставить раскрыться.

Но ответа так и не последовало. Казалось что даже беснующийся вокруг меня мир, в одно мгновение затих ожидая чего-то, при этом ветер так и не замолкал, он напротив вопреки всему продолжал метаться по всему залу. Я ждала, хоть какой-то реплики или может быть неловкого театрального вздоха, но заглушающая мой слух шуршащая листва и ветер, мешали мне услышать хоть что-то помимо биения моего сердца. Несмотря на кипящее недовольство, мне приходилось просто ожидать следующего шага моего оппонента, и он всё же не заставил себя долго ждать. Услышав нечто похожее на звук шагов позади себя, я мгновенно обернулась и дала собранной на роге молнией выстрелить в место где предположительно засела эта тварь. Но итог атаки заставил лишь недовольно клацнуть зубами, увидев что молниями ни в кого не попала, и лишь оставила небольшое дымящееся пятно копоти на колоне прямо рядом с тронном. Но стоило только вспышке молнии исчезнуть, а гневу и усталости слегка поутихнуть, как слева раздался тоскливый, но настолько знакомый голос.

— Найтмер, я что и правда кажусь тебе настолько отвратительным существом? — стоило мне только услышать голос этой твари, как от желания побыстрее расправиться с этим лжецом сама собой проступила кровожадная улыбка. Однако стоило мне только повернуть голову и взглянуть на него, как вся кипящая во мне ярость тут же пропала, уступив место удивлению и даже смятению.

Это существо, ещё секунду назад вызвавшее у меня приступ беспощадной злости, теперь выглядело совершенно жалко. Ален, как я его сама назвала, беспомощно сидел на оконной рамке и выглядел в лучшем случае ужасно, а в худшем мало чем отличался от окружающих развалин. Бледный как лунный песок, слабая улыбка которая выражала что угодно но только не радость, дрожащие верхние конечности, что бессильно пытались удержаться за камень. Но по выражению его морды, было понятно что даже эти попытки, сейчас вызвали у него невыносимую боль. Такую боль, от которой даже пошевелиться было невозможно и оставалось только бессильно страдать.

Да и его одеяние выглядело лишь слегка лучше, помятая ткань или что это было, скорее напоминала лоскуты, а в некоторых местах и вовсе были самые натуральные дыры, даже накопытники что он носил казались в слегка лучшем состоянии. Но даже так чужак выглядел словно ещё пара мгновений и его не станет. А худшими были его глаза, в сжавшихся до двух точек зрачках читался самый настоящий ужас, который однако резко контрастировал с его кривой, а оттого жуткой улыбкой. Дополняли же столь неприглядный и жалкий образ две дорожки от уже успевших высохнуть слёз.

— Ты выглядишь просто… — слова не приходили на язык, а весь гнев в один миг сменился на замешательство, от чего моя голова отказывалась трезво мыслить. По логике он должен был быть сильным, даже могущественным кошмаром, а иначе подобный уровень иллюзий он не смог бы поддерживать. Но находящиеся передо мной существо вызывало лишь жалось, а сотрясающая его боль, заставляла ощущать слабый отклик сочувствия.

— Ужасно? — Продолжил он мою фразу, при этом не прекращая улыбаться. Но стоило мне только услышать его голос, как всякая жалость мгновенно исчезла, оставляя лишь холодный гнев, ведь именно эта тварь независимо от её вида, посмела обмануть меня, словно наивную кобылку. И смотря сейчас на его морду, я с возмущением осознавала что чуть снова не попалась на его уловку. Этот лжец вновь захотел повлиять на меня тем, будто ощущает ту же боль что и я.

— Прекращай. Это. Немедленно. — Раздельно произношу я, повторно сотворяя атакующее заклинание, в надежде что если не камни, то хороший разряд обязательно развеет этот кошмар окончательно. Но даже видя всё что я делаю, он и не думал слезать с рамы, напротив, после того как мной были произнесены требования, Ален не проявил никак адекватно реакции. Он не попытался испариться, спрятаться или хотя бы попытаться уклониться, лишь с подозрением посмотрев на мой рог, а после чего и вовсе отвернулся что-то высматривая в темноте ночного неба. Однако когда моё заклинание полностью зарядилось, он будто бы ощущая его готовность, начал говорить.

— Я честно говоря грешил на тебя, ведь это ты у нас мастер залезать в голову, Повелительница кошмаров, Хозяйка луны и прочая, прочая, — с нескрываемой усмешкой произнёс чужак некоторые из моих титулов, прежде чем ненадолго закашлялся, дав мне немного времени обдумать происходящее. Странная храбрость или скорее абсолютное безразличие к смерти, напоминала нашу первую встречу, когда произошло то глупое «сражение». От этого возникало чувство, будто даже сейчас, стоя к нему практически в упор, он каким-то образом сможет увернуться, или выкинет ещё что-то непредсказуемое. Однако не меньшие колебание вызывали его слова, в которых отчётливо слышался осуждающий намёк, на то что это я во всём виновата.

— Но, к сожалению вынужден признать что это реальность, — неожиданно продолжил он, поворачивая свою голову обратно. — И знаешь, если тебе так сильно этого хочется, то можешь и убить. Я даже сочту это за милость. — За жуткими по смыслу словами, последовал не менее жуткий смех, который заставил меня слегка отступить. Ещё секунду назад, находящее перед мной существо выглядело жалко, но сейчас его смех пугал, кошмар будто бы насмехался над моими мыслями и желаниями.

— Ты думаешь я тебе поверю?! — выпалила я, но тот лишь закончил насмехаться и теперь безразлично смотрел на меня. — Ты хоть знаешь сколько лет, подобные тебе пытались запудрить мне голову?! — выплёскиваю на него весь накопившийся гнев, надеясь что эта тварь хоть сейчас сознается, позволяя мне уже оборвать его жалкое существование. Однако он как заправский лжец, продолжал свою дурацкую игру, пользуясь моими сомнениями в том что это ничтожное существо передо мной и в самом деле настоящее, и эти мерзкие сомнения позволяли ему выиграть ещё несколько мгновений. Навязчивые мысли о том что если я убью его, а всё это в один миг окажется реальностью, и что он может быть вовсе не зловещий кошмар, а просто странный чужак, вынуждало меня повременить с атакой. — Ты далеко не первый кто показывает мне подобное! Ты хотя бы представляешь что мне показывали твои предшественники?

— Искренне? Совершенно без понятия. — несколько отрешённо ответил он не моргая, продолжая безучастно прознать меня своими серыми, слегка покрасневшими глазами.

— Гигантский дворец! С моими флагами! С моими солдатами! Моей победой! — на одном дыхании проговариваю я, и будто бы перед глазами встали те самые картины прошлого, когда я в первый раз ощутила горький вкус поражения. И будто бы противостоя окружающей разрухе перед моим взором предстала грустная мордочка Луны, которая казалось была рядом, даже несмотря на наши разногласия. А потом, окончательно погружаясь в свои грёзы, я вновь взглянула на зал, который будто бы начал преображаться.

Сейчас перед моим взором заместо разрушенного потолка в котором зияла дыра, оказался абсолютно новый целый потолок, покрытый иллюзией реального неба, один взгляд на величественное и почти натуральное изображение звёзд и луны вызывал трепет. Мои копыта более не стояли на потрескавшемся полу древних руин, а утопали в роскошном ворсе тёмно-фиолетового ковра, что покрывал собой всю дорогу от входа и до самого трона. Да и сам трон преобразился, больше не было никакой растительности, он снова одиноко величественно нависал над всеми входящими в это по истине королевское помещение. Следом за троном, мой взгляд коснутся вновь целых мозаичных витражей с изображёнными на них сюжетами моей победы над пылающим тираном, что вызывали во мне гордость. А за этими витражами проглядывались мириады звёзд, что теперь постоянно накрывали земли Эквестрии, даря моим подданным столь прекрасную вечную ночь.

— А всё что ты можешь мне предложить — эти руины?! — едко проговорила я. Стоило только пелене воспоминаний пасть, как я вновь обнаружила себя в этом разрушенном, заброшенном и оттого гнетущем меня зале. Моя злость на этого чужака лишь возросла, так как он заставил меня вновь пережить это отвратительное чувство обретения и скорой утраты. — Пустующие, заброшенные и одинокие! — гнев постепенно нарастал, ведь этот кошмар не мог или попросту не хотел показать мне нечто по настоящему стоящее, видимо думая что я удовлетворюсь этими жалкими руинами. Из-за бушующего во мне гнева, я неосознанно вновь призвала свои магические силы, формируя заклинание, что мгновенно слетело с моего рога в сторону этой лживой твари. Однако повинуясь моей воле оно отклонилось и пролетев мимо чужака, ударило где-то вдали. Несмотря на бушующие во мне злость, я всё ещё хотела увидеть страх этого существа, а так же послушать что оно может сказать и возможно развеять мои сомнения.

— Найтмер. — приглушённо проговорил Ален, по учащённому дыханию и вжатой в плечи голове которого можно было подумать, будто он только сейчас начал понимать что именно ему грозило. Но подняв взгляд и видя что я не готовлю третий заряд, он вскинул перед собой руки и начал потихоньку, даже боязно слезать с рамы, попутно продолжая говорить. — Ты серьёзно думаешь что я на такое способен? Да и зачем? Зачем мне создавать этот огромный дворец, обустраивать все эти заросшие и полуразрушенные окрестности? Если бы я хотел тебя помучить, весь этот фарс можно было изобразить куда проще и реалистичнее. Да и повторюсь, зачем? — Кажется с искренним ужасом проговорил он, продолжая смотреть на меня.

— Если бы я только знала, — этот чужак не прекращал раздражать, но я старалась сохранять спокойствие. Заданные им вопросы были действительно интересными, ведь на протяжении многих лет заточения я так и не смогла найти на них ответы. Каждый раз когда очередной кошмар настигал меня, всё начиналось с искушений, со столь желанных иллюзорных картин, мне словно бы дарили надежду. А немного выждав, когда я теряла бдительность или имела глупость поверить иллюзиям, кошмар вгрызался в меня, в саму мою суть, но словно не способный убить сразу, он лишь отгрызал от меня кусочек и исчезал в пустоте, оставляя меня в ужасе и безмолвном оцепенении, наедине с фантомной, но от того не менее мучительной болью. И каждый раз после подобного поражения, я несмотря на физическую целостность ощущала в себе пустоту, словно бы навсегда утрачивая фрагмент своих воспоминаний или даже личности, от осознания чего становилось поистине жутко.

— Ладно, ладно, только успокойся, — продышавшись, примирительно произнёс он неожиданно серьёзным тоном, попутно опуская свои верхние лапы из защитного жеста. Причём сейчас я с удивлением заметила в его словах нотки жалости, но даже так не доверяла ни единому его слову. Заметив это недоверие он, делая глубоки вдох, внезапно ударил себя по щекам, после чего встряхнулся и продолжил говорить. — Да тебе тяжело, понимаю. Но поверь, я не кошмар и я совершенно не желаю тебе зла. А всё что ты видишь вокруг — оно реально. У меня нет и не было никакого желания тебя мучить, в конце концов желай я того, мог бы напасть на тебя вчера, кода ты выпила или банально пока ты спала!

— Ты и правда думаешь что я поверю в это?! — резко и даже яростно отметаю его жалкие оправдания, звучащие слишком наивно. Будто я и правда могу поверить во весь этот фарс, что всё его общение со мной не было лишь хорошей игрой и прелюдией к пище. — Вот так взять и поверить что я и правда дома?! Что я вернулась спустя столетия заточения?! Да Селестия прознав о моём возвращении тут же перенеслась бы сюда, желая меня сжечь! — от бушующих эмоций на мордочке возникает дёргающаяся ухмылка. — Знаешь чем бы ты и правда мог мне доказать, что я дома? — специально выделяю саркастичным тоном слово «доказать». — Закованной в цепи солнцекрупой тварью, что меня заточила. Да так, чтобы она сама заковала себя в цепи и беспомощно валялась у моих копыт, при этом оставив все свои войска дома. Вот тогда я точно тебе «поверю».

«Ален»

Слушая эту кобылу, я разрывался между жалостью и разгоравшимся в моей груди гневом. Умом я понимал что Найтмер пережила ад и даже мысли о пребывание на луне причиняли ей боль, это легко читалось по эмоциям, которые ей не удавалось скрыть. Но ощущая висящий в воздухе запах озона, я не мог позволить себе забыть о том насколько опасна эта пони. Из-за того что её искрящийся рог мог с лёгкости запустить ещё один заряд, я не мог ни перейти в атаку, ни даже сбежать, так как любой из этих вариантов грозил мне немедленной гибелью. Помимо этого все мои слова ощущались в лучшем случае бесполезными и я не понимал что мне делать, от чего эта нелепая ситуация в целом и эта упрямая кобыла в частности, меня неимоверно бесили.

— Есть чем доказать что это реально? Хоть чем-то? — едко и насмешливо проговорила Найтмер, бросая на меня очередной снисходительный взгляд. И судя по обнажённым клыкам и всё сильнее разгорающемуся рогу, теперь она намерена быть на поражение, а не как пару минут назад. И словно всё решив для себя она с явным превосходством, ехидно продолжила. — Нечем? Как жаль.

— Да какой во всём этом, сука, смысл?! Почему это я виноват? — нарастающая ярость неожиданно ударила в голову. — Я не виноват что ты оказалась, блядь, на луне и тем более здесь! Я не какой-то выдуманный твоей шизой грёбанный кошмар! — Высказав эти слова мне резко полегчало, и только тогда я наконец понял что несу и насколько это было опасно, но взявший надо мной контроль гнев не угасал. — Ты явно не намерена меня слушать! Напридумывала мне грехов, а теперь покаяния ждёшь?! Да иди-ка ты нахуй!

— Потому что всё не может быть настолько просто! — Немного ошеломлённо проговорила кобыла, продолжая пронзать меня тяжёлым взглядом. Сперва мне показалось что она ожидает что я расколюсь, но затем я увидел как из бирюзовых глаз начали течь слёзы. — Откуда ты мог знать? — Начала кобыла, сходящим на срыв голосом. — Я помню твои слова, твои обещания и вот я здесь. Не через день, не через неделю. Только ты появился и сразу же я вернулась, как ты это объяснишь?

— Я… — ком невольно встал в горле, а мой взгляд ушёл в сторону. Ведь я тоже не знал почему так случилось, почему такое вообще произошло, а мои догадки были слишком безумны. И увидев что я буквально не находил слов, вокруг Найтмер начала собираться самая натуральная буря, а неожиданно резкий ветер вынудил меня отступить на несколько шагов. — …не знаю?

— Твои слова о дружбе. — неожиданно гневно проговорила кобыла. — И это твоё напускное желание помочь, в которое я даже почти поверила! — продолжала она пока буря вокруг нас лишь нарастала, пока промёрзлый ветер вместе с тёмными облаками стали появляться прямо под потолком зала. — Зачем всё это было?! Тебе так нравиться играть с беспомощной жертвой?! Видеть как я страдаю?! Видеть как мои мечты разбиваются в дребезги?! — буря словно отражая мысли своей хозяйки, нарастала с каждым выкриком, а искрящие молний стали срываться с рога уже бесконтрольно. Инстинкты кричали только одно — надо бежать. Однако разум отчаянно останавливал эти позывы, понимая что это самоубийство.

— Да послушай меня дура, я не хочу причинять тебе вреда! Я и сам ничего толком не понимаю! — попытался я ещё раз достучаться до кобылы, но та уже не слушала. Напротив, видя что я начал отходить, она сама перешла в наступление, с каждым шагом всё сильнее загоняя меня в угол. На секунду даже промелькнула мысль достать ножик и дать хоть какой-то отпор, но смотря на её приоткрытую пасть демонстрирующую острые клыки, я резко осознавал что что она и без магии, может меня растерзать. Мозг отчаянно работал подстёгиваемый стремлением выжить, но даже так я не мог придумать как спастись. Бежать было глупо, ровно как и попытаться напасть, а судя по окончательно обезумевшей мордочке Найтмер и говорить стало тоже бессмысленно. Время спешно утекало, а я мог сделать лишь очередном шаг назад, при этом случайно поднимая в воздух вековую пыль и осыпавшийся с потолка песок, увидев которые у меня в голове наконец возникла идея.

— О нет, ты и не причинишь мне вреда. — Наигранно дружелюбно, протянула окончательно поехавшая головой Найтмер, пока её рог начал не просто искрить молниями, а превратился в одну сверкающую катушку, свет от которой слепил глаза. — Зато я причиню его тебе!

Вид бешеной кобылы, за спиной которой разворачивалась самая настоящая буря пугал и не так как плохой сон или беды перед экзаменами, а как движущийся автомобиль который мчится на меня с полной скоростью, заставляя замереть в ужасе. Но хуже всего были её глаза, если ранее в них читались крохи осознанности, то сейчас там не было ничего кроме отражения разворачивающейся вокруг бури. Я хотел что-то сказать, попытаться выиграть хоть каплю времени, но слова тонули в грохоте и свисте, а ощущения от нарастающего в воздухе заряда, ясно подсказывали что времени у меня почти не было. Коротко вдохнув, надеясь что это было не в последний раз, я резко согнулся и быстрым движением руки загребая горстку песка и пыли, тут же кинул эту смесь прямо в морду обезумевшей кобылы.

Стоило только песку ослепить Найтмер, как вся окружающая обстановка окончательно слетела с катушек. А под проклятьями от Владычицы Ночи, всё и вовсе стало приобретать инфернальный оттенок, ведь надежды на то что молнии просто пропаду когда кобыла потеряет концентрацию, полностью разрушились. Её магия откровенно пошла в разнос, одна из молний ударила в стену за моей спиной, а нескольким других начали хаотично бить по всему залу лишь чудом не задевая меня, пока эта чокнутая кобыла, осыпая меня проклятиями пыталась копытами протереть глаза.

Весь хаос, прервал неестественно громкий звук от пощёчины, который казалось бы по своей громкости даже превзошёл молнии, вынуждая весь зал затихнуть в неловком молчании. Даже грозовые тучи что собирались под разрушенным потолком, неожиданно развеялись не оставляя следа от бушующей ещё пару мгновений назад стихии. Единственное что выбивалось из ошеломляющей тишины, так это сыпавшиеся из меня шипящие ругательства, идущие в сторону странного и непонятного шлема кобылы. Боль от горевших пальцев, пара фаланг которых ударили не по открытой мордочке Найтмер, а по выступающему элементу её шлема. Но облегчало боль то, что сам удар по большей части прошёл и теперь эта лунная пони, вместо попыток меня убить, удивлённо поглаживала копытом поражённую поверхность, которая еле заметно, но окрасилась в красный цвет.

— Ты меня ударил. — эти слова, разрушившие гнетущую тишину, были полны одновременно и негодования и неверия. Мордочка кобылки, что сейчас пялилась на меня с ошеломлённым выражением, казалась потрясённой до глубины души, от чего возникло ощущение будто Найтмер не верила что я способен на подобную дерзость. — Зачем? — Сперва мне показалось что на этот вопрос не требуется отвечать, ведь ответ для меня был очевиден, но чем дольше эта пони с пустым выражением смотрела на меня, тем яснее становилось что это не так.

— Вразумить. Тебя. Дура. — Раздельно произнёс я, совершенно не понимая чего эта кобыла от меня хочет, но на всякий случай я переборов боль от горящих пальцев, поднял руки на уровень груди. В какой-то степени я был даже рад такой реакции, теперь Найтмер не пыталась убить меня, хотя что-то в её безучастной мордочке напрягало.— Ну что, кошмар бы так смог?

— Нет… то есть да, но только во сне, не наяву… И почему именно пощёчина? — спокойно, даже через чур спокойно проговорила ещё недавно застигнутая врасплох пони. Теперь же её мордочка практически не читалась, да и сама она выглядела так словно весь её мир перевернулся с ног на голову, при чём учитывая дрожащие колени буквально. — Это было… неожиданно, и очень подло… а ещё… а ещё почему это так… больно? — слегка осуждающим и болезненным тоном проговорила Найтмер, прежде чем попытаться сделать неуверенный шаг в мою сторону, на покачивающихся ногах.

— Ну… это… — протянул я не совсем понимая что ответить. Единственное что мне оставалось, так это безмолвно смотреть на Найтмер, которая усиленно моргала, пытаясь избавиться от остатков песка в глазах, одновременно прижимая прохладный накопытник к месту удара. Сейчас эта кобылка совершенно не выглядела устрашающе, напротив казалось будто бы пожирающая её злоба исчезла, оставив заместо себя лишь растерянность, если подобное слово и правда могло описать её обалдевший вид. — Эм… Найтмер? С тобой всё в порядке?

Но не успел я сказать что либо ещё, как эта бестолковая пони будто попытавшись сделать ещё пару шагов, начала немедленно заваливаться, а затем и вовсе падать. Не успел я осознать происходящее, как моё тело бессознательно начало двигаться в сторону этой непутёвой пони, чтобы попытаться подхватить её до того как она свалиться на каменный пол. От чего осознал я себя уже с бессознательной кобылкой на руках, что своей тушей прижала меня к земле.

— Найтмер, ты как? Живая? — слова казались не самыми удачными, но почувствовав на руках её вес, я не мог придумать ничего другого. Немного потормошив кобылу в меру своих сил, я искренне надеялся что она очнётся и вновь станет на копыта, но она ощущалась лишь тяжёлой и неподвижной тушей. — Ладно, ладно, поспи немного, в конце концов на тебя и так многое навалилось. — Проговорил я скорее для себя, чем для Найтмер, ведь я совершенно не ожидал подобного исхода от моей выходки. Но, меня всё же успокаивало то что она была живая, этому свидетельствовало слабое, но заметное дыхание, которое приносило мне немалое облегчение.

Ощущения после нашего конфликта были довольно противоречивые. Я ощущал не только тяжесть от достаточно массивного тела лунной пони или недовольство от того насколько Найтмер непрошибаемая идиотка, но ещё и какое-то странное чувство гложущее мою душу, словно её тянут в несколько сторон, я никак не мог отделаться от мыслей, сперва о доме, потом об этой кобылке, а следом и о моём месте в этом мире. Попытавшись от них отвлечься и заодно хоть немного освободиться, я приложив некоторые усилия смог немного сдвинуть с себя кобылу и мягко уложить её на пол, попутно пристроив её голову себе на колени. После этого, стерев холодный пот со лба, я наконец позволил себе расслабиться и погрузиться в собственные мысли, созерцая прекрасное звёздное небо под звуки сопения моей… подруги?

***

Небольшое затишье, явно пошло мне на пользу, позволяя перевести дух и заодно расставить все свои мысли по полочкам. Если раньше всё это несколько сдерживалось неверием, страхом и простым человеческим отрицанием, то сейчас, всё стало несколько сложнее. Оглядывая вновь ставшие безжизненным окружение более осмысленным взглядом, я перевёл внимание на спящую в моих руках пони, и смотря на её непривычно большие глаза, на развевающуюся без ветра эфирную гриву, я с горькой усмешкой понимал, что мне ещё не скоро получится смириться с реальностью происходящего. Даже эта пони несмотря на всю абсурдность подобных мыслей, была вполне настоящей и сейчас вполне отзывчиво отвечала на мои осторожные ласки, чем-то напоминая по поведению скорее огромную кошку, чем жестокого хищника.

Движимый этими мыслями я всё же решаю немного рискнуть, подцепив край шлема, начинаю аккуратно стягивать его с головы, стараясь при этом не задеть её длинный рог. Преуспев в этом деле мне открылся вид на чёрную бархатистую шёрстку, что равномерно покрывала складную голову и манящие ушки Найтмер, мои руки буквально сами потянулись чтоб вдоволь насладиться расчёсыванием её гривы, а так же почёсыванием или поглаживанием шёрстки. Делая это «святотатство», я с интересом наблюдал как Найтмер сама по себе, только на одних инстинктах прижимает голову к руке, бессознательно явно тоже наслаждаясь процессом. От этой картины я с удовлетворением понял что не зря пошёл на подобный шаг, пускай это и было несколько трудновато.

Начав почёсывать её за ушком, я с удивлением услышал размеренные звуки похожие на мурлыканье, смешанное с чем-то вроде ржания, исходящие от пони. Под эту вполне приятную мелодию я переключил своё внимание на бесхозно лежащего рядом металлический шлема, который казался мне мягко говоря не эффективным. Он оставлял слишком много участков открытыми, начиная с шеи и подбородка, и заканчивая этими мягкими ушки. Под эти размышления я вновь сменил зону поглаживаний, переходя к её открытой спинке, что и вовсе не имела никакой защиты, от чего у меня возникало сомнений всё больше по поводу её экипировки. Вновь сменив зону ласок, я аккуратно коснулся пальцами мягких и почти невесомых пёрышек её крыльев, с неудовлетворением вновь подмечая что они совершенно никак не защищены. Перенеся руку к мордочке, я огладил её подбородок, постепенно переходя рукой к абсолютно беззащитной длинной шее, пока в голове у меня не прекращала биться мысль о явной нехватке защиты. Возвращаясь к туловищу, и запустив руку под её крыло, я провёл кончиками пальцев по шёрстке на её боку, что тоже оставался совершенно беззащитным, от чего у меня так же появлялись претензии и к нагруднику, что защищал грудь Найтмер не полностью, а словно отдельными лепестками, при этом никак не прикрывая открытые бока.

Но не успел я продолжить свои рассуждения о бронированном одеянии моей подруги, как она начала шевелиться. Сначала её её крылья недовольно соскользнули с моих рук на пол, словно в неуклюжем взмахе, затем будто бы ощутив какую-то неправильность, её мордочка исказилась вереницей эмоций, от вялого замешательства, до недовольства, явно сигнализируя о скором пробуждении, которое не заставило себя ждать.

— Ммм… — протянула Найтмер потерянно озираясь вокруг, попутно потягивая ранее распахнутые крылья и плотно прижимая их к бокам. Лишь спустя пару мгновений и нечленораздельных звук, лунная пони наконец-то перевела внимание на меня и если сперва её взгляд был озадаченным, то через секунду он стал выражать хмурое недовольство. — Ты… всё ещё здесь. — раздражённо констатировала проснувшаяся кобыла. И судя по выражению её разочарованной мордочки и снисходительному взгляду она и правда думала что лучше бы я исчез.

— Ну… Извини? — Попытался я ответил на этот выпад, внутреннее радуясь тому что Найтмер стала заметно менее агрессивной, чем до отключки. Но та с показным высокомерием проигнорировала мои слова, лишь недовольно фыркнув, после чего резко поднялась на ноги и с прищуром взглянула на меня. — Я не хотел тебя бить, просто мне показалось это хорошим решением. Ты меня вынудила! — Попытался я поспешно оправдываться.

— У тебя нет инстинкта самосохранения? — раздражённо вопросила кобыла, но стоило мне только открыть рот, как она тут же продолжила, не давая мне вставить и слова. — Иначе я просто не представляю как ты можешь оставаться в одном помещении с тем кто пытался тебя убить. Дважды!

— Извини? — Повторил я своё недавнее высказывания, резко прикусывая язык, дабы бы не сморозить какую-нибудь глупость, вроде того что она милая или что я ни разу не пони. Несмотря на её эмоциональные высказывания, я больше был сконцентрирован не на разговоре, а на мысли, что без шлема и полная эмоций, Найтмер выглядела куда привлекательнее. Возможно подобное впечатление возникало из-за распущенной гривы, что бесконтрольно клубятся вокруг её головы, то и дело залезала прямо на глаза этой черношёрстной кобылы, а может из-за живой мордочки и сверкающих глаз, что больше ни выражали не обречённость, ни исступлённую ярость. Вместо этого она живо показывая негодование, переводила свой возмущённый взор с меня на лежащий в сторонке шлем и обратно.

— Ты?! — Чуть ли не шипя проговорила это пони встав угрожающую стойку и мгновенно зажигая рог. Но не успел я испугаться возможной расправы, как шлем лежавший рядом, быстро подлетел к своей владелице и завис в воздухе перед ней. На секунду, я побоялся что Найтмер кинет его в меня но вместо этого кобылка лишь начала тщательно крутить шлем перед собой словно осматривая, чем вызвала у меня вздох облегчения, который впрочем не продлился долго. — Да как ты посмел снять его?! — Недовольно выпалила кобыла, счищая налетевшую на шлем пыль, после чего вновь нацепила его на голову.

— Честно говоря, на луне ты была подружелюбнее. — устало проговорил я вставая на ноги и наблюдая как эта взбаламошенная кобыла теперь ходила по всему тронному залу, похоже что-то проверяя. Хотя на проверку это походило не слишком сильно, так как она просто подходила к казалось бы случайным вещам, которыми мог быть даже обычный камушек или сгнившая ветка, затем она зажигала свой рог, сразу же его гаслила и так раз за разом. — Что ты делаешь?

— Не мешайся. — Зло цокнула на меня Найтмер, продолжая своё занятие и с подозрением заглядывала в окна. Так продолжалось пока она не обошла весь зал по кругу и не вышла к собственному трону, перед которым повторила процедуру, после чего издала неразборчевый, но явно недовольный стон и спешно двинуться в сторону выхода. Причём Найтмер так ушла в свои мысли, что совершенно не заметила мою руку на её пути, из-за чего невольно ткнулась носом прямо в открытую ладонь, после чего наконец-то соизволила на меня посмотреть, негодующе оскалив клыки. — Да, чего тебе?!

— А теперь сделай себе, а заодно и мне небольшое одолжение. Устрой малюсенький, почти крохотный перерыв и объясни мне что за херня, мать твою за ногу, здесь происходит?! — Возмущённо произнёс я, понизив тон, усиленно вглядываясь в бирюзовые глаза Найтмер, узкие зрачки которой теперь недовольно пронзали меня.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — раздражённо проговорила в ответ кобыла и попыталась пройти дальше, но я сделав шаг и теперь перегородил выход всем телом, не давая ей нормально пройти, от чего получил удивлённый и ещё более недовольный взгляд, приправленный снисходительной репликой. — Я и так в своей милости, терплю твои оскорбительные действия. А теперь в сторону! — но видя что слова не дошли до слушателя и я не сдвинулся ни на шаг, она слегка смягчила голос, всё ещё стараясь звучать недовольно, но уже не в силах скрывая усталость, продолжила. — Тебе жизнь совсем не нужна?

— Может быть и правда не нужна, но я в любом случае хочу узнать что ты собралась сделать. — старался я держать наиболее грозный и непоколебимый тон какой только мог изобразить. Однако судя по взгляду Найтмер, я выглядел в лучшем случае как дурак.

— Ты точно сумасшедший. — пробормотала кобыла, и судя по взгляду всерьёз раздумывала стоит ли меня прибить или всё же рассказать суть дела. — Ладно. Я отправляюсь искать Селестию дабы ей отомстить. — стараясь сохранять спокойный тон произнесла лунная пони. — Всё ясно? А теперь с дороги!

— А ты видимо дура. — Отвечаю на её оскорбление своим. — Как ты думаешь, твоя сестра полная идиотка чтобы не знать или не готовиться к твоему возвращению? — и к счастью мои слова достигли нужного эффекта, так как теперь эта кобыла смотрела на меня с искренним удивлением и явно уже не собиралась куда-то бежать сломя голову, но теперь она она взирала холодным, пробивающим до костей взглядом.

— Эта тварь мне не сестра! — сквозь клыки прорычала Найтмер, отступив на пару шагов и вновь посмотрев на меня, резко затихла на несколько секунд будто-то о чём-то задумавшись. — И она всё же знает, я вернусь. Не предполагает, а знает верно? Ровно как и ты… — озвучила она свои подозрения, после чего дождавшись от меня лишь неоднозначного пожатия плечами, продолжила молча размышлять усевшись на пол и лишь спустя пару минут подала недовольный голос. — Хорошо, ты прав. Но, если твой план состоит в том чтобы отсиживаться в замке, зная что моя «дорогая» сестра может заявиться сюда в любой момент за моей головой, я его даже слушать не стану.

— Хорошо, давай по порядку. У неё есть как минимум армия, неизвестное число магов, некоторые из которых должны быть довольно могущественные и промышленная мощь целого государства. — перечислил я те немногие аспекты что сразу пришли в голову. Да, не все из них были релевантны, но чтоб утихомирить больную головушку буйного аликорна их должно хватить. — А, совсем забыл! — наигранно проговорил я, ударяя себя по лбу, будто бы совсем забыл о ещё одном факте. — Она тысячелетняя Аликорн невообразимой силы, которая в отличие от некоторых не просто сидела на луне тысячу лет, но общалась с кучей великих магов, а ещё наверняка копила бесчисленные знания и артефакты. Ты по прежнему считаешь что идти в дворец Селестии или куда ты там собралась, это хорошая идея? — только выговорив это, я наконец-то взглянул на Найтмер и удовлетворенно улыбнулся, ведь на этот раз кобыла выглядела растерянно, действительно проникнувшись моими словами

— Эй! Я не сидела тысячу лет без дела, я строила планы, готовила… — слегка возмущённо начала перечислять свои заслуги кобылка, но была бесцеремонно мной прервана.

— А Селестия по твоему мнению не готовилась? — обращаю её внимание на сей факт, наблюдая за мордочкой Найтмер что теперь сверлила меня тяжёлым взглядом, явно недовольная тем что я рушу всё её планы, но но не смотря на это продолжала меня терпеливо слушать. Я искренне не хотел что бы она повторила свои старые ошибки, с атакой напролом и попыткой победить врага буквально за день, а по этому попытался перевести все её мысли в менее рискованное русло.— Так как мы не видим тут армии или самой венценосной сестры, то можно предположить что мы слегка опередили её ожидания и у нас есть время подготовиться…

— Или она уже направляется сюда и время ударить истекает. — Сдерживая нарастающий гнев произнесла Лунная Пони, всё ещё недовольно косясь в мою сторону, но затем будто придя к какому-то выводу смягчившись произнесла. — Но ты прав, мне действительно не стоит лезть в самое пекло. — Закончив мысль личико Императрицы Ночи скривилось, а взгляд неожиданно направился в сторону собственного трона, после чего она зажмурилась и слегка приласкав копытом пол, продолжила. — Хорошо, мы сделаем всё несколько хитрее, я всё же воспользуюсь твоим советом. — С дьявольской, но своему очаровательной улыбкой произнесла Найтмер, разворачиваясь в сторону выхода.

— Эм, напомни какому совету? — В моей голове всплыли смутные воспоминания о прошедших событиях. Моё появление на луне, потом наша небольшая схватка и дальнейший диалог, детали которого потонули в алкоголе и усталости.

— Понять, чем живёт противник и его поданные. Этим я и займусь. — Неожиданно проговорила Найтмер, явно не слишком довольная чтоб объяснять мне мои же слова, но видимо решившая что так будет куда проще. — Если конечно Селестия не дожидается меня и просто перехватит.

Я застыл и отчаянно боролся с желанием не хлопнуть себя ладонью по лицу, в голове мигом пронеслись все те советы по захвату власти, пропаганде и прочей не неразумения, которые мой пьяный разум выдавал из-за воздействия алкоголя, но еще больше меня пожалуй озадачило что Найтмер не только всё помнит, но ещё и приняла эти советы как что-то полезное.

— Да, я забыл, что ты тысячу лет ни с кем не пила. — «Ну кто в здравом уме будет слушать и принимать на веру слова пьяного человека» Пронеслась мысль в моей пустоголовой голове, стоило мне только взглянуть на несколько воодушевлённую Найтмер Мун.

— Может ты и был пьян, но совет хороший. Пока я не узнаю больше про то, как изменилась жизнь за тысячу лет любые мои начиная будут обречены на провал ещё только на этапе планирования. — Закончила Найтмер тут же направляясь к выходу из тронного зала.

— Куда ты поскакала? — Еле проговорил я, совершенно упустив момент ухода черношёрстной кобылы из-за попыток вспомнить события вчерашнего дня, и теперь чуть ли не бегом догоняя Найтмер, которая неспешно шагала по небольшому коридору.

— На разведку. — Сухо ответила Найтмер. — Нужно изучить местность, узнать может тут недалеко есть поселение, или на крайний случай узнать какие у Селестии силы и что она подготовила к моему приходу. — И судя по тону и целеустремлённому взгляду что только слегка прошёлся по моей голове, она реально собиралась это сделать.

— Отлично, только вот мне что делать? Как-то не особо хочется одному торчать в замке, который тысячу лет никто не посещал. — проговорил я, уже смиряясь с тем что эту безумную кобылу мне не остановить. Однако я не оставлял надежды хотя бы проконтролировать весь грядущий хаос, ровно до её следующих слов.

— А ты будь хорошим двукопытным и займись чем-нибудь полезным. — Заявила наглая кобыла, окончательно разрушая мои планы по минимизации рисков.

— Например? — Спросил я, в надежде на что-то дельное. Но судя по ехидному отблеску в глазах Найтмер, а так же еле заметной ухмылке что слегка обнажала клыки, я уже начал жалеть что вообще решил раскрыть рот.

— Приберись.

Недовольно поджав губы, но всё же прикусив язык, я решил проигнорировать её глупую издёвку и просто последовал за ней по коридору, ведущему к... веранде? Оглядев недоверчивым взглядом небольшую каменную площадку под ногами, я посильнее укутался в куртку, безрезультатно пытаясь защититься от бушующего ветра. Мне так и хотелось поинтересоваться у лунной пони, не мешает ли ей этот помёрзлый ветер, который и меня под слоями одежды пробирал на сквозь, но стоило мне только взглянуть на Найтмер, как мстительная издёвка встала в горле. Императрица ночи, а именно так мне хотелось её назвать, стояла мордочкой прямо навстречу ветру и с блаженной улыбкой ловила его своими расправленными крыльями.

В этот момент я застыл, неспособный оторвать свой взгляд от представшей передо мной картины. Могучие крылья Найтмер, что застыв в раскрытом положении, словно разрезали упругий ветер, подрагивающие иссиня-черные перья, грива, что словно облако окутывало гордо возвышающуюся голову аликорны, всё это просто захватывало дух. А стоило мне увидеть умиротворённое выражение её мордочки, как мой разум опустел. Я мог лишь безмолвно любоваться ей, что олицетворяла в себе само понятие царственности, но словно даже подобное описание не могло передать всей красоты находящейся передо мной пони. Она была божественна, буквально недостижима и до безумия прекрасна, та кто создана чтобы находится выше всех, править и быть почитаемой... быть совершенством.

Завораживающую картину не портила даже окружающая разруха, напротив она словно оттеняла Найтмер. Расколотый пол, переходящий в потресканные стены, будто следствие ударов невиданной силы, лишь подчёркивали мощь и величественность Повелительницы Кошмаров, а непокорный ветер что так и норовил пошатнуть её несокрушимую стойкость, вызывая у меня сдержанную улыбку благоговения. Но словно Владычице Ночи этого стало мало и она решила перевести эту улыбку в удивлённый возглас. В одном слитном движении она кинулась прямо к отвесному обрыву, в последний момент совершив уверенный прыжок. Мгновенно пропав из видимости, она рухнула в бездну обрыва, но не успел я ринуться за ней или даже перевести дыхание, как с хлопком крыльев она тут же взмывал в ввысь и оставляя меня далеко позади, направилась на встречу тёмному лесу.

— Могла бы хоть предупредить! — недовольно выкрикнул я в сторону улетевшей Найтмер, внутренне удивляясь плавному полёту аликорны, что совсем не походил на привычный полёт птиц. Я не мог отвести взгляда, от того как она спокойно маневрирует в воздухе, иногда набирая высоту, а иногда снижая. Но особенно восхищённую улыбку вызвали моменты когда она начинала вытворять конечно же "необходимые" пируэты и финты, наверняка с целью вспомнить былые лётные навыки, но никак не для того чтоб похвастаться ими перед своим единственным зрителем. Единственное о чём я жалел, так это о скоротечности зрелища, ведь Найтмер довольно скоро окончательно скрылась в тёмной пучине ночи.

Всё хорошее всегда быстро заканчивается, уступая место гнетущей и беспощадной реальности. В моём же конкретном случае это отразилось в том, что Найтмер, невольно служившая мне маяком в этом мире ушла, оставив меня наедине со штормовым ветром и старым заброшенным замком. Но я не мог слишком долго погружаться во внутренние переживания, ведь оглядевшись у меня возникло немало вопросов к давно умершему архитектору, а точнее не столько вопросов, сколько так и стремящихся соскользнуть с языка проклятий. Здесь не было не только ограждений, но даже нормальной лестницы. Единственное что мне было сейчас доступно, так это не самая надёжная вереница узких каменных ступенек разной длинны и высоты, что вела куда-то вниз. И всё это безобразие вдобавок ещё и резко поворачивало в нескольких местах, а в одном вообще становясь просто узкой дорожкой посреди ничего, от вида этих пролётов я невольно вздрогнул. В голове сразу нарисовалась до дрожи подробная картина, как я оступившись беспомощно лечу вниз по лестнице, не имеющий возможности остановиться из-за отсутствия за что ухватиться, пока наконец просто не слетаю с этой проклятой лестнице на повороте, начиная своё последнее падение к подножию замковых стен. Отогнав этот пугающий морок, и похлопав себя по щекам, я вновь смотрю на единственный доступный спуск, и недовольно чертыхнувшись, всё же начинаю спуск.

Подойдя к краю и взглянув на предстоящий путь до первого поворота, я внутренне выдохнул с облегчением. Оказалось, что пролёт этой чёртовой лестницы был относительно нормальным, ступеньки были примерно одной формы, а сама лестница проходила вдоль стены башни, благодаря чему у меня появлялась хоть какая-то дополнительная опора. Перекрестившись, я придерживаясь одной рукой за стену осторожно ступая начал свой спуск, по ходу подмечая что каждый следующий шаг становился легче. Несмотря на долгие столетия ветшания, ступени на удивление не спешили рассыпаться под моим весом и несмотря на влажности почти не скользили. Так что если не считать того, идущего над пропастью участка, а так же того факта что многие ступени на следующих пролётах были разного размера, спуск обещал быть не столь и ужасающим, и словно в подтверждение моих мыслей, даже ветер начал постепенно стихать. Пускай я по прежнему старался хвататься пальцами за любые трещины или сколы на стене, но теперь я мог позволить себе даже посмотреть на округу, попутно удивляясь тому, как хорошо сохранились окружающие строения, несмотря на почти тысячелетие запустения.

Правда чем больше я вглядывался в окружающие строения, тем больше до меня доходило что, всё это было построено в первую очередь для красоты и не имело какие-либо функции, кроме декоративной и возможно административной, но совершенно точно не осадной. Из-за этого весь комплекс напоминал скорее разросшийся до неприличных размеров зимний дворец, чем ту же византийскую крепость Мезек, у которой одни только стены были высотой и шириной в несколько метров. От чего когда я смотрел сверху на тонкие линии местного ограждения, они воспринимались скорее как дачный заборчик, чем оборонительные сооружения. От столь противоречивых впечатлений мне невольно захотелось спросить Найтмер, о точном назначении этого замка, узнать его историю, а так же её собственную оценку этому "чуду", но когда я обернулся с этим намерением, то вспомнил что она улетела.

Добравшись до следующего поворота я замер в нерешительности. Это был тот самый, проклятый пролёт, что словно мост соединял башню с остальной частью замка. И всё бы ничего, но этот "мост" был сука лестницей! В обычной ситуации это не стало бы проблемой, но то ли у пони другие требования к лестницам, то ли архитекторы придумывая это были пьяны, но лестница передо мной представляла из себя настоящий кошмар. Для начала она была до неприличия узкой, такой что пара людей даже бочком не факт что смогут разойтись, так же у неё не было и намёка на ограждение, но зато имелись откровенно кривые, разные по высоте и откровенно не подходящие для человека ступени. Всё это в сумме поднимало мои страхи оступиться до такого уровня, что я банально не мог заставить себя продолжить движение.

Из-за этой заминки чувство неопределённости, до этого отгоняемое необходимостью концентрировать своё внимание на спуске, надавило на меня с неожиданной силой. Я ведь не знал не просто как мне чего-то добиться, я совершенно не представлял чего же именно я хочу достичь. Нет, конечно же мне хотелось усесться на все стулья сразу, в идеале помирив двух сестёр и получив их благодарность и комфортную жизнь. Но было совершенно не понятно как мне подступиться к этому "плану", одному, брошенному в руинах замка, посреди кишащего монстрами леса. Но даже если я всё же не расшибусь сейчас и Найтмер вернётся за мной после разведки, учитывая с каким отвращением она реагировала на упоминания Селестии... у меня были очень большие сомнения в своей способности уговорить её даже на диалог с сестрой, не то что полноценно помирить их...

Но мало мне было уже имеющихся переживаний, как мой разум подкинул ещё одну, откровенно не весёлую мысль. Я ведь на самом деле не был прям фанатом того сериала, и видел я всего несколько серий, и те скорее фрагментами... Блин, я ведь совершенно не знал оригинальных событий, даже кто такая Найтмер на самом деле я сказать не мог. Я не знал ни её характера, ни её предыстории, да чего говорить, у меня были сомнения даже являются они с Лунной одной личностями или это всё же разные пони... Мои знания в отношении Селестии и вовсе вызывали желание взвыть, ведь, даже отложить незнание характера и предыстории, я банально не представлял готова ли она к мирному диалогу или же сама захочет нанести удар, увидев Найтмер вместо своей сестры.

И ведь при беглом просмотре первых серий, мне я посчитал Селестию манипуляторшей, что промыла мозги сестре. И правда, нельзя ведь отрицать возможность, что Селестия желает буквально вырвать из своей сестры те черты, что и привели к её становлению Найтмер Мун, после чего и вовсе стереть часть воспоминаний. В таком случае она легко сможет выставить это преображение Луны, как захват её тела злобным духом. И ведь даже звучит до дрожи логично, ведь монарх с тысячелетним стажем наверняка желает вместо претендующей на власть равной соправительцины, получить в своё пользование кроткую и покорную куклу, что находясь под гнётом вины, даже не подумает перечить старшей сестре.

— Ну почему всё так сложно... — почти шёпотом произнёс я, начиная неспешно делать крайне осторожные шаги по лестнице, желая не смотреть в пропасть. И всё бы ничего, но по мере пуска мне в голову пришла ещё одна, не менее сложная дилемма. Что делать с шестёркой разноцветных пони, которые вроде как как должны прийти по душу Найтмер?

— Твайлай, Рарити, Пинки Пай, Ренбоу Дэш и… — Последние два имени буквально выпали из головы, но перед закрытыми глазами всё же возникли шесть образов: Лиловая единорожка с книжкой, рядом тоже единорог, но уже белоснежный и с драгоценными камнями в качестве метки. Розовая землепони, радостная до крайности. Наглая пегаска с радужной гривой. Но вот остальные два были слишком размыты, я точно помнил что одна была оранжевого или коричневого цвета и в шляпе. — Эппл... — На языке так и вертелось слово Пай, но я понимал что понимал что Яблочный пирог это слишком даже для имён пони, да и у нас был уже один розовый. — Эпплджек. — Вспомнил я всё же её имя, от которого на губах всплыла очередная улыбка. Яблочный напиток, или какой-то коктейль. А вот шестая кобылка, позабылась почти напрочь. Судя по разделению, два единорога, два земплепони, она должна быть пегасом. При чём на ум, при попытках её вспомнить почему-то приходит на ум наглый ушастый кролик. Пройдя уже почти в самый низ, я пользуясь подбором вроде бы смог даже вспомнить имя этой крайне доброй и невинной пони. — Флаттершай?

Вступая на холодную каменную площадку, обозначающую окончание моего нелёгкого пути, у меня на повестке встал иной вопрос, что же делать с теми кобылками? Лучшие подруги, хранительницы элементов гармонии и на этом всё, я банально ничего больше не помнил про них. Попытаться запугать их? Да они и Найтмер не боялись. Убедить их что Найтмер хорошая? От этой мысли даже стало как-то смешно,не с характером лунной пони и уж точно не с моими ораторскими способностями. А что ещё? Перед глазами промелькнула сцена, где шестёрка радостно празднует победу, Селестия возвращается на восходе солнца, а дальше... всё не помню.

— О Господи, помоги сыну своему, ибо не понимаю я что творю. — Вывернул я отрывок священного текста, надеясь что небольшая молитва поможет. Раз уж тут есть пара Богинь, то может и мой Бог соизволит снизойти до общения. Но нет, несмотря на весь творящийся вокруг театр абсурда, Господь как обычно молчал, заставляя как и прежде полагаться лишь на собственные силы.

Испытав некоторое разочарование, я всё же собрался с духом и отложив пока мучающие меня моральные дилеммы решил осмотреться. Подняв взгляд я первым же делом увидел довольно крупное здание, что расположилось немного правее от спуска из башни и сейчас стояло боком ко мне. На первый взгляд оно напоминало теплицу или зимний сад из-за обилия окон, правда сейчас были разбитых, однако приглядевшись, я увидел в глубине помещения какое-то странное каменное сооружение похожее из далека то ли на фонтан, то ли на странный памятник. Само здание к тому же довольно сильно перекрывало мне обзор, из-за чего видеть я мог разве что густой тёмный лес по сторонам, словно подступивший вплотную к руинам. Обернувшись же, я с удивлением обнаружил огромных размеров замок, на фоне которого казавшаяся мне крупной башенка просто меркла. С моего ракурса был даже виден переход, видимо ранее соединявший башенку с основным замком. Однако корить себя за то что упустил такой удобный путь из башни я не стал, ведь этот переход сейчас находился в откровенно плохом состоянии, по большей части обвалившись, а сама башня в добавок ещё и каким-то образом словно отъехала от основной крепости. Оценив размеры замка и испытав фантомную усталость от необходимости его осматривать, я развернулся и всё же пошёл в сторону странного строения, решив оставить таинственный замок на потом.

Войдя внутрь немного обвалившегося помещения, я невольно подметил что это строение находилось в не меньшей разрухе, чем башня. Трещины в стенах, лунный свет бьющий из огромной дыры в потолке, хотя скорее казалось что половина потолка была вырвана вместе с несущей стенной, погружая одну часть в мягкий лунный свет, а другую в гнетущий сумрак. Единственное что привлекало внимание, так это отсутствие завалов внутри, да и декор помещения казался на удивление скромным, от чего огромный каменный постамент, величественно стоявший по центру, выделялся ещё сильнее.

— И почему сюда попал я, а не какой-нибудь мечтающий об этом любитель пеней? — вырвалось из меня недовольное причитание, стоило лишь увидеть перед собой какую-то странную каменную конструкцию конструкцию, что на первый взгляд не имела какого-либо назначения. — Он бы точно смог бы расписать мне в деталях что это за хреновина. — «И скорее всего не решался бы помогать Найтмер, спрятавшись под крылышком Селестии», мысленно дополнил я, усмехаясь собственному выбору стороны, попутно приглядываясь к этой штуке.

Постамент или может быть памятник казался мягко говоря странным. Обойдя это приспособление по кругу и внимательно его осмотрев, оно мне показалось скорее нагромождением геометрических фигур. Пирамидальное основание, на которое сперва положили диск, а затем уже на него поставили цилиндр, на который уже в свою очередь погрузили гигантскую каменную сферу. Ещё большее недоумение вызывал пяток меньших сфер что покоились на краях вытянутых, словно стрелки часов, каменных подставок. Всмотревшись в эти сферы повнимательнее мне в голову пришла неожиданная аналогия, немного странная или даже безумная, хотя казалось что я из него и не вылезал, но чем-то этот постамент напоминал мне модель солнечной системы. Главная сфера могла представлять собой солнце, а пять сфер что покоились на специальных выступах и расположенные на разных расстояниях от центра, представляли планеты? В голове явно проклёвывалось понимание что здесь что-то было не так, но смотря на эти шары с выдолбленными на них разными символами, вроде треугольника или алмаза, я никак не мог понять что же меня подсознательно беспокоит. В конце концов вряд ли это могло быть расположение планет, хотя чем Бог не шутит? Может до появления Дискорда здесь было нечто-то похожее на привычную мне солнечную систему?

— Так много вопросов и так мало ответов. — Устало проговорил я, кидая из-за покосившихся деревянный ворот очередной взгляд на странный постамент, окутанный мхом и камнями и снова выходя во двор. Вдыхая холодный и слегка влажный вечерний воздух. На мгновение мой взор упал в сторону небольшой тропинки ведущей куда-то в лес, но я быстро развернулся и пошёл в сторону других сооружений замкового комплекса, в конце концов у меня не было желания сгинуть где-то в глубинах леса от дикой мантикоры. А так, я надеялся если и не отыскать элементы гармонии или давно заброшенное хранилище в котором покоиться другой десяток могущественных артефактов, то хотя бы как-то себя занять, пока Найтмер летает в своё удовольствие.

— Так много вопросов и так мало ответов. — Устало проговорил я, направляясь к выходу. Лишь дойдя до дверей я бросил последний взгляд на странный постамент, окутанный мхом и камнями, но всё же вышел во двор, оставив это удивительно пустое здание за спиной. В ночной тишине звуки сверчков и иных насекомых успокаивали, а переведя взгляд на густой лес, более не закрытый ничем, я не мог с уверенностью сказать чем именно наблюдаемая картина отличалась от привычной для моего мира. На вид словно окраина обычной сельской деревни, разве что светло слишком и луна непривычно большая, а так всё как дома. Тут мой взор упал на верёвочный мост, что раскинувшись над расщелиной, соединял замковую зону с тропинкой ведущей куда-то в лес. С сомнением посмотрев на него пару секунд, я всё же развернулся и пошёл в сторону основного замкового комплекса, у меня ещё со времён детства выработалось не самое лучшее отношение к этим хлипким сооружениям, да и в конце концов не было у меня желания сгинуть где-то в глубинах леса от дикой мантикоры. А в замке, я надеялся если и не отыскать элементы гармонии или давно заброшенное хранилище могущественных артефактов, то надеялся хотя бы как-то себя занять, пока Найтмер летает в своё удовольствие.

«Найтмер Мун»

Разочарование, только сейчас я начала вновь вспоминать его, такое до боли знакомое ощущение разрушенных надежд и грёз. Сейчас оно ощущалось куда более явно, чем в иных случаях. В в приятных снах я всегда возвращалась в замок, прямо перед ошарашенной мордой Селестии, которую сметала за считанные секунды после чего принуждала всех остальных дать мне клятву верности или быть уничтоженными. В плохих, я находила себя в кандалах, прямо напротив мордочки этой огнегривой твари, меняя вечное заточение, на вечный позор и напоминание всем врагам Селестии о их незавидной участи. В кошмарах смешивались множество вариантов, сперва приятных, а потом поистине чудовищных. Реальность... Реальность же на удивление смогла превзойти их всех, и во всём.

Не было ни ужаса кошмара, ни радости от скорого триумфа, ни даже тоскливого недовольства из-за собственных неудач. Не было ничего. Ожидая реванша за все прошлые обиды, подпитываемая гневом на протяжении сотен лет одиночества, обнаружить пустой замок было больно, но ещё больнее стало от мысли, что Селестия обо мне просто забыла... Сперва эта мысль казалась абсурдной, но чем дольше нависала над пустующей округой, чем дольше вглядывалась вдаль, не находя ничего кроме бесконечного леса, тем больше понимала что никакой армии здесь попросту нет. И ладно, если бы речь шла только о простых солдаты, что и правда могли скрыться в грязи, затушив все костры, но Селестия? Она не могла, нет, намеренно не стала бы прятаться, просто не захотела бы. Воспоминая об огнегривой бестии, что ради победы посмела надругаться даже над элементами гармонии и после с усмешкой закинуть меня на луну, меня не отпускало чувство неправильности происходящего, это всё слишком резко контрастировало с окружающим покоем и опустошением. Всё казалось покинутым в спешке, словно замок бросили сразу же после нашей битвы не пытаясь восстановить, оставили даже зарождавшийся город, должный стать великой столицей, на создание которой моя "Сестра" потратила немалые силы. Но больше всего вопросов вызывала моя башня, ведь поглощена яростью от моего восстания Селестия должна была сжечь любые напоминания обо мне, но моя башня продолжала стоять, а на троне не было и намёков на копоть.

Хотелось надеяться что я снова ошибаюсь, что Селестия не забыла о моём существовании, что она не бросила все свои труды и всё же поджидает меня наготове, что всё это всё просто ещё один из наветов кошмаров. Меня не отпускала надежда что всё вокруг является просто грациозной шуткой, искусно сотканным полотном обмана. Однако этому противоречил леденящий воздух, испытываемая мною усталость и мелкие неприятности, вроде неудачно парящего на пути облака, всё это делало окружающий меня мир не идеальным, таким каким он должен быть. Но при этом я продолжала ощущать пустоту внутри, словно получила ещё один надлом, но на этот раз не от дружелюбно выглядящего кошмара, или безумного чужака, а из-за Селестии, которая сбежала от битвы за сотни лет до её начала.

Все эти мысли грузили голову, от чего даже ощущение полёта перестало казаться расслабляющим. Не смотря на то что ветер расправлял и ласкал каждое моё пёрышко, я никак не могла отдать всю себя полёту и осмотру окрестностей, пребывая в постоянном напряжении. Ещё и крылья невольно начинали чесаться, а за ними с всё остальное тело, вынуждая меня ёрзать в воздухе в надежде избавится от столь странных ощущений, причину которым я никак не могла понять. Лишь после того как под мной пронеслось небольшое лесное озеро, я наконец-то осознала что именно мне сейчас требуется.

***

Вода... Жидкость без которой ни одно живое существо не способно существовать, и то чего я была лишена на всё время моего заточения. Вода оказалась непривычно холодной и самое главное неожиданно жидкой. Но постепенно заходя голыми копытами вглубь озера, я непроизвольно оценила освежающую прохладу столь желанной воды. Да, озеро было не слишком большим, да, в какой-то степени через чур холодным, но моим напряжённым крыльям это было лишь в радость, а ощущение того как накопленное за последние часы раздражения постепенно уходит и вовсе казалось волшебным. В очередной раз подтверждая что всё это не какая-то отвратительная иллюзия или очередной приступ помутнения рассудка.

Взгляд тут же упал на шлем, нагрудник и накопытники, что я уже окунула в воду и теперь они поблёскивая в лунном свете высыхали на берегу, вызвав на моей мордочке лёгкую улыбку. Пускай из воды на меня смотрела не привычная Императрица ночи, а почти обычная пони только отдалённо напоминающая величественного аликорна. Подобное вызывало странное чувство свободы и некоторого стыда за подобный внешний вид. Сейчас за мой рог цеплялись части обыкновенной сиреневой гривы, что благодаря воде чуть ли не обвила его, да и сама по себе грива находилась в таком беспорядке, что моя гордость не позволила бы мне показаться даже слугам. Мой вид совершенно не отдавал необходимой царственностью, мокрая шёрстка, что теперь слегка опадала вниз, блаженный взгляд и это простецкая улыбка. Пожалуй лишь узкие зрачки и клыки выдавали во мне истинную суть. Но оглядевшись вокруг и не заметив никого поблизости, я позволила себе немного расслабиться.

Подобное пренебрежение статусом оказалось на удивление приятным. Я словно заполучила немного настоящего покоя, немного времени наедине с шумящей листвой, заглушающей мои собственные мысли, в то время как вода расслабляла мышцы. Единственное что отвлекало, так это моё собственно отражение, что казалось смотрело на меня с печалью. А стоило мне моргнуть, как на меня с той стороны уже смотрела совершенно другая мордочка. Заметно посветлевшая шёрстка, что отливала синим оттенком, грива которая будто бы обрела более светлую окантовку и оттенок, а так же вновь наполнилось ночным небом, да и глаза которые ранее представляли две щёлки, теперь преобразились и посветлели, напоминая обычную пони.

— Луна? — сдерживая удивление спросила я, стоило мне только увидеть знакомую мордочку взирающую на меня с глади воды. Это была сестра, которую я не видела наверное сотню или даже сотни лет назад. — Я столько должна тебе рассказать. — как можно мягче, пытаясь не сорваться, проговариваю я, ощущая под глазами тёплый ручеёк. Внутренне искренне надеясь что это не очередной мираж, воспоминание или кошмар, а моя сестра. — Луна, ответь мне. — пытаюсь я привлечь внимание голубой пони, но та почему-то не выглядит радостно и не торопится отвечать, напротив выражение её мордочки было искаженно страхом, а глаза, с сузившихся до двух небольших точек зрачками, с ужасом смотрели то на меня, то на проплывающую в небе луну. — Что случилось? Луна? — пытаюсь в очередной раз достучаться до отражения, но Луна будто бы оцепенела, а потом её изображение и вовсе начало повторять мои движение копытом, когда попыталась дотронуться до неё. — Луна! — вновь зову её, надеясь хоть на какую-то реакцию, но ровно в тот момент когда она начала открывать рот и я замерла в ожидании услышу её голос, какой-то жук резко упав в воду, пустил небольшую волну, после которой изображение сменилось на куда более ожидаемое и привычное, чёрная шёрстка, острые зубы и пылающие бирюзовым огнём глаза, из которых неостановимым потоком текут слёзы. — Нет, не уходи… — подрагивающим голосом я вновь попыталась позвать ушедшую сестру, но на мою просьбу никто не ответил. Вместо столь желанного голоса я слышала лишь звук успешно улетающего жука, который наравне с моими всхлипами, нарушал гармоничную тишину лесного озера.

Неожиданная встреча с Луной, если это была действительно она, а не глупый мираж или воспоминание, испарило всякое желание расслабиться. Напротив, меня сейчас переполняло нечто что-то между печальным стоном и гневным клацаньем клыков, сама же ситуация озадачивала, если не сказать больше. Отодвинув в сторону эмоции я задалась вопросами, отчего Луна появилась спустя столько столетий затишься и что же именно могло её так напугать?

— Что это было? — Вырвался гнетущий меня вопрос в пустоту, заставляя меня проследить за взглядом сестры и взглянуть на висящий высоко над землёй спутник.

Обычно белоснежная луна, сейчас казалась мне чем-то неправильной, будто чего-то на ней быть не должно. Взгляд небрежно скользил по тёмным пятнам, которые постепенно складывать во что-то. На фоне белоснежной поверхности спутника, множество тёмных пятен постепенно складывались в заметную невооружённым глазом изображение, картинку, выгравированную прямо на луне.

— Это я сделала? — Тихо произношу я, встряхивая головой, слабо надеясь, что мне просто показалось. Но вновь подняв взгляд, я поняла что рисунок стал лишь заметнее выразительнее, всё более явно напоминая изображение головы Аликорна. Она была словно выложена из чёрных камней или возможно кратеров, и чем-то напоминала... меня? Попытка вспомнить создание столь абсурдного в своих размерах изображения, вызвало неожиданно резкое чувство головной боли, принося с собой казалось бы давно позабытые воспоминания.

***

— Найтмер, прошу тебя. Прекращай. — Послышался позади уставший голос Луны, вызвавший невольные мурашки, прошедшие от копыт до кончиков крыльев. Но обернувшись на столь знакомый голос, я не могла не поразится резкой смены окружение на столь приевшиеся серо-белые барханы. Не менее удивительной стала некая двойственность эмоций, когда я одновременно хотела было ужаснуться тому что я вновь на луне, и при этом будто бы чувствовала отделённое от меня лёгкое раздражение. — Это бесполезно.

Наконец-то увидев Луну, я просто не могла оторвать взгляда. Синяя шёрстка заметно выделялась на фоне чёрного неба, как и эфирная голубая грива что будто бы безразличная к отсутствию ветра, спокойно развивалась за её спиной, но контрастируя с чарующей внешностью, её изумрудно-лазурные глаза отражал лишь печаль. Стоило мне наконец-то увидеть сестру, живую, настоящую, во мне сразу пробудилось желание всё ей рассказать, но вновь осмотревшись вокруг и буквально ощущая нечто похожее на стыд внутри себя, из меня не вырывалось не единого слова, напротив мои уста говорили будто бы в разрез с разумом.

— Я уверенна что всё получиться! — вырвались из меня недовольные слова, вгоняя меня в лёгкий ступор и недоумение, но тело словно не слушаясь, продолжило таким же раздражённым, от её недоверия, тоном. — На этот раз, мы точно справимся! Мне кажется я нашла ошибку. — мой голос звучит уверенно, но судя по ещё более раздосадованной мордочке Луны, эти слова не возымели на неё абсолютно никакого эффекта, напротив она начала казаться ещё более огорчённой.

— Прекращай! Сколько этих попыток уже было?! — неожиданно резко и даже гневно ответила она, делая пару шагов ко мне, при этом почти наступая на нарисованную мной на песке схему и пронзая меня таким взглядом, словно тщетность моих попыток была прописной истинной. На секунду мне даже захотелось невольно с ней согласиться, но эта двойственность заставляла меня ощущать лишь лёгкую снисходительность по отношению к сестре.

— Пятьсот с чем-то. — безразлично произнесла я, будто бы не замечая изменения в поведении Луны. Сконцентрированная на деле я вновь приступила к дополнению схемы, походу поправляя слегка подпорченные её копытами фрагменты. Мне не хотелось думать о том что я веду себя неправильно, напротив я ощущала раздражение оттого как быстро Луна сдалась и перестала помогать мне хоть чем-то. Пока ощущаемая немного чуждой часть моего разума продолжила с упоением рассчитывать схемы ритуала, я с горькой печалью подметила, что мои попытки в итоге не ограничились трёхзначными цифрами. Но не смотря на это, я всё равно ощущала некую правоту, ведь несмотря на провальность этих попыток, благодаря им я хоть на время отодвигала приближающееся безумие.

— И сколько ты намерена продолжать если и в этот раз провалишься? — будто бы давая мне ещё одну попытку прийти к "верному" выводу, проговорила Луна, слегка опуская голову так что бы смотреть ровно мне в глаза.

— Столько, сколько будет нужно. — огрызаюсь я и этими словами заставляя Луну окончательно измениться в выражении мордочки, на смену усталости и разочарованию приходит злость, а почти готовая схема, тут же уничтожается одним мощным порывом магического ветра. Подобное всё же вынуждает меня поднять крайне возмущённый взгляд на Луну, которая теперь выглядела куда более зловеще. Выражение мордочки сестры было полно гнева, а обнажённые зубы вместе с возмущённым дыханием и бегающим взглядом, заставили меня невольно начать нервничать.

— Я слишком долго потворствовала этому. — неожиданно перешла на грубый и даже в какой-то степени царственный тон Луна, заставляя меня слегка отступить и внимательнее вглядеться в черты сестры. Видеть сестру такой было неуютно, она всегда казалась мягкой и дружелюбной, но сейчас изумрудно-лазурные глаза смотрели на меня не с привычной теплотой, а холодным пробирающим шёрстку гневом. Даже в момент нашего с ней провала, её глаза не были настолько злыми. — Ты обязана всё это прекратить, сейчас же!

— Что? Но почему?! Я пытаюсь помочь! — в моих словах скорее слышалась горькая обида и непонимание, чем злость. — Пока я тут хоть что-то пытаюсь сделать ты просто сидишь на этих камнях! — недовольный тон в словах так и требовал содействия со стороны синей пони, но стоило мне только вновь поднять взгляд с уничтоженного рисунка, как я увидела гневную мордочку Луны, полную разочарования и боли. От отсутствия хоть какого-то понимания или содействия сестры меня так же начинает пробирать злость. — Мне иногда кажется, будто бы ты и не хочешь покинуть эту пустыню! Не хочешь вернуть то, что принадлежит нам! — однако слова должные её вразумить, прозвучали излишне возмущённо и даже презрительно, чем спровоцировали Луну ещё больше рассвирепеть.

— Ты уже пыталась. И что вышло?! — окончательно сбрасывая некую маску спокойствия, выкрикивает Луна. А от вложенной в её голос магии, все окружающие камни начинают заметно дрожать, подскакивая на месте и мне кажется что даже некоторые дальние скалы обвалились. — Именно из-за тебя мы здесь! не из-за Селестии! Не из-за элементов или нашего провала! Всё это из-за твоего глупого мятежа! А теперь ты ещё и тратишь МОИ силы! И ради чего?! Ради глупой надежды что ты сможешь сломать заклинание элементов Гармонии?!

— Но я лишь хотела помочь!.. — Отчаянно пыталась я оправдаться и судя по нахлынувшим эмоциям, мне очень хотелось ответить что виноват кто угодно, но не я. Даже моему запертому в роли наблюдателя разуму хотелось что-то выкрикнуть в поддержку, но слова будто застревали в горле, от вида обозлённой сестры.

— Пыталась?! Да с такими попытками лучше бы тебя вообще не существовало! — выкрикнула Луна, даже не думая останавливаться или сбавлять тон, напротив с каждым её словом, истерика в голосе лишь нарастала, а она сама подходила всё ближе. — Ты, испортила мне всю жизнь! И теперь я вынуждена делить этот спутник с… — незаконченная фраза так и повисла в воздухе, но не Луна, ни я не намеревались её заканчивать. — Само твоё существование это ошибка, минутная слабость, яд. — выплёвывала она слова, заставляя меня лишь молчаливо перебирать копытами.

— Но, я… — откровенно растерялась "я" от напора сестры, пока моя более осознанная часть просто пыталась разобраться в происходящем и найти какие-нибудь слова в защиту. Но Луна уже просто не желала слушать, обрывая "меня" ещё на полуслове, в то время как все мои возмущённые слова и аргументы оставались безмолвны.

— Ты просто мираж, высасывающий из меня все соки! Тебя даже не существует! Ты ничто! Ничтожный паразит! — Выкрикивала она, вызывая давящую боль в ёкнувшем сердце, а так же слёзы на "моих" глазах.

— Я твоя сестра! Я пыталась помочь тебе! Это ведь Селестия во всём виновата! — Выкрикиваю "я" хоть что-то, стараясь сбавить гнев Луны, указывая ей на истинную виновницу нашего положения. Но душевная боль от той ненависти, что буквально лилась на меня из глаз моей любимой сестры, просто мутила разум, вынуждая продолжать искать хоть какие-то оправдания. — Это Селестия всё сделала! Это она бросила нас, заточила нас на луну! И именно её подданные считали нас монстром!

— И ты оправдала все распускаемые ими слухи! Оправдала всё, даже опасения нашей сестры, хотя Селестия до последнего не хотела верить что я пойду против неё! Да я и сама не верила, а ты не только восстала, но ещё и попыталась её убить! — выкрикнула Луна, и словно исчерпав все остатки злости, стала выглядеть теперь скорее разочарованной и сильно уставшей, вызывая у "меня" трепетную надежду, что она успокоилась. Но я прекрасно помнила, что худшее ещё впереди.

— Это было необходимо! Ты бы дрогнула, а Селестия хотела избавиться от нас! Имено она натравила на нас всех! Пони ненавидели нашу ночь, ненавидели нас, ты видела их взгляды! Когда пони трепетно кланялись этой твари, а нас обходили как будто мы чумные! — "мой" голос так и дрожал, но не только от давящего страха и непонимания, но ещё и от злости, что шла по отношению к этой огнегривой твари. Одна мысль о которой вызвала у меня страстное желание клацнуть клыками.

— Ты извратила все мои идеи. Когда я пыталась получить хоть какую-то помощь, ты тут же извращала мои слова, пытаясь убедить тех пони, что Селестия узурпатор. Находила моих ненавистников и пока я пыталась решить всё мирно, ты сразу же запугивала их, натравливая кошмары! — устало перечислила Луна все мои заслуги, заставляя "меня" чувствовать себя всё тревожнее с каждым её словом. — Мне стоило прекратить всё это, как только я поняла неправильность происходящего. От тебя нужно было просто избавиться, но нет, ты смогла убедить меня в необходимости твоих действий, да не просто убедить, а даже поддержать.

— Так было нужно! — попыталась "я" хоть как-то ответить на её обвинения, и даже мысленно заготовлены некоторые аргументы, но все оправдания тут же испарились, стоило Луне вновь посмотреть на меня взглядом, что был наполнен яростью и гневом.

— Я как последняя дура не замечала ничего. Даже напротив, поверила и поддержала все твои начинания, все нашёптывания. Желания стали действием, ничем не примечательные слова желаемой целью. — её речь была пропитана физически ощутимым ядом, но несмотря на внимательное вслушивание, "я" совершенно не понимала что именно было не так в тех поступках. Но в моих мыслях всё же был единственно верный ответ: «Надо было просто подготовиться лучше.» — Единственная вина тех пони что поддержали меня, в том что они поверили твоим лживым речам! — выкрикнула синяя пони, всё больше тоном увязая в усталости и отчаянии, пока та и вовсе не свалилась без сил.

— Луна! — вырвался из "меня" полный отчаянья возглас, стоило сестре свалиться на блеклый лунный грунт, а "мои" тщетные попытки ей приподнять её телекинезом и ободрить словами никак не помогали. Сестра никак не отвечала на "мои" усилия, разложившись на грунте совершенно без сил. — Я с тобой, я с тобой. — проговариваю "я", стараясь магией хоть как-то поддержать сестру, но той становилось всё хуже с каждой секундой, бледнея и будто источаясь как от резко усилившегося течения времени. И что самое печальное, текущая я уже прекрасно знала, что этими действиями действиями лишь усугубляю состояние Луны.

— Найтмер, это бесполезно. — обратилась ко мне Луна, найдя в себе силы поднять глаза и с тяжестью продолжила. — Я слишком сильно устала.

— Мы справимся, я уверенна. Дай мне ещё немного времени, и мы обязательно вернёмся домой! — мои слова уже не звучали так уверенно, но неожиданно на мордочке сестры появилось нечто-то похожее на улыбку, пускай и вымученную. Словно её позабавила наивность моих слов.

— Я так не думаю... — отрывисто проговорила Луна, даже не пытаясь подняться. — Прости меня...

— Я не злюсь на тебя, пожалуйста просто встань, передохни и потом мы с тобой точно найдём способ вернуться. — умоляю я, пытаясь поднять свою сестру на ноги и дрожа от страха, видя как её синяя шёрстка с каждой секундой приобретает всё более серый оттенок.

— Я верю что ты сможешь. — проговорила Луна неожиданно мягким и заботливым тоном, протягивая ослабевшее копыто для того чтобы приласкать мою эфирную гриву. — Прости меня, за мою слабость. За то что я не смогла и не смогу стать тем наставником который тебе нужен, за все те глупые слова. Но я уже не могу, не могу терпеть, не могу так жить, хочу что бы всё это просто закончилось.

— Нет, Луна, прошу не говори так! — сквозь слёзы произношу я, не понимая о чём она говорит, становясь всё более и более чахлой с каждым высказанным словом. — Я... Я смогу тебе помочь!

— Я пыталась винить тебя за то, что восстала против Селестии, винить тебя за боль тех, кто пострадал во время восстания. Я винила тебя за очень многое многом... — произнесла Луна пытаясь подняться, но она тут же сваливается не сумев даже немного приподнять ослабшее тело, чем вызвала у меня очередной испуганный вскрик и новую попытку накачать её магией, надеясь хоть на какой-то положительный результат. — Но ты не виновата. Ты просто глупый жеребёнок который видел лишь то, что хотела, лишь то, что я показывала тебе в приступах гнева и обиды. Винить за всё произошедшее я могу только себя...

— Не говори так, ты ни в чём не виновата! — возражаю "я", продолжая процедуру, но эти действия наоборот лишь ухудшают состояние Луны, заставляя слабое подобие улыбки исчезнуть с её мордочки и позволяя проступить выражению еле сдерживаемой боли. — Ты будешь жить! Я уверенна что смогу всё исправить! Ты не можешь просто взять и оставить меня вот так! Это неправильно, это не справедливо!

Смотря за "своими" жалкими попытками, я понимала что тогда никак не могла помочь, даже сейчас не смогла бы. Нельзя было помочь той, кто уже не желала жить. Мне было грустно, от того как "я" снова и снова прикладывала все свои силы чтобы сломать эту вселенскую несправедливость. Но несмотря на все попытки и желание ей помочь, "я" добилась лишь понимания, что напротив растягивала её мучительную агонию. Наверное я бы продолжала пытаться, но небольшой тычок по моему носу ослабевшим копытом серого оттенка буквально заставивший "меня" наконец-то прерваться и взглянуть на Луну что постепенно теряла свой физический облик.

— Будь лучше меня. — сквозь боль произнесла она, окончательно растворяясь и оставляя после себя лишь тёмно-синее облачко. Оно выглядящее как кусочек ночного неба и имел лишь слабые очертания единственной пони, что я действительно любила. Но даже этот силуэт не остался со мной, слегка коснувшись меня своей мордочкой, облачко тут же окончательно развеялось, словно туман.

Боль потери слегка смазывалась еле заметным тёплым ощущением в груди. Даже сейчас я ощущала что Луна не исчезла окончательно, просто ей нужно было отдохнуть и может быть она когда нибудь вернётся. Я просто не знала когда именно, но надеялась что рано или поздно услышу её голос вновь.

***

— Обещаю, я стану лучше, сильнее, я не сдамся и низвергну Селестию, чтобы на Эквусе воцарилась вечная ночь. Клянусь. — послышались "мои" последние слова вперемешку со всхлипывающие, прежде чем я открыла глаза и обнаружила себя на всё том же лесном озере.

Уставший взгляд прошёлся по окружающему меня лесу, по массивным деревьям, по закрытым бутонам цветов и по кустарникам что заполонили округу и даже немного вторглись на земли у замка, ничем и никем не сдерживаемые. Невольно меня заинтересовал вопрос, как бы Луна отреагировала на то, что наш дом был не просто опустошён или уничтожен, а заброшен как ненужная вещь, а всё окружение было отдано на откуп разрастающейся растительности.

— Вот видишь, я была права — произношу я в собственное отражения, потихоньку поднимаясь на копыта. — Селестии никогда не было до нас дела, она давно забыла и вычеркнула нас из своей жизни, на самом деле она никогда не любила тебя. Но теперь я верну нашему дому былое величие, я низвергну Селестию и заставлю всех пони полюбить ночь, полюбить тебя. И ты вернёшься, как и обещала, ты обязана вернуться. — и словно в ответ на эти слова, я почувствовала как небольшая слеза скатилась по по моей мордочке. Резко упав в воду она вызвала небольшие волны, в которых на секунду возник столь знакомый, но очень печальный образ сестры, которая посмотрела на меня, но не ответила. — Просто чтобы ты знала, ты для меня всегда была всем.

Эта неожиданная и мимолётная встреча, хоть застигла меня врасплох, но словно позволила наконец обрести душевное спокойствие. Я будто стала цельной и это не могли омрачить ни воспоминания прошлого, ни тяготы настоящего, ни испытания будущего. И мир будто вторил этой внутренней гармонии. Мягкий стрекот насекомых, вместе с тихой водной гладью, казался таким простым и безмятежным, особенно на фоне ещё недавно бушевавшей во мне бури. Возникало даже блаженное желание так тут и остаться, просто лежать на мягкой траве и может быть даже пригласить сюда Алена, чтоб он остался рядом и смог тоже насладится этим местом.

— Идиллия... — вспомнилось идеально описывающее ситуацию слово, и от его звучания на на моей мордочке непроизвольно появилась улыбка. Однако стоило моему взгляду зацепиться за висящую в небе луну, как всякая радость и спокойствие резко испарилось. Эту идиллию было необходимо защищать, от Селестии что могла и просто должна была находится где-то поблизости. Она не была глупой и точно должна была заметить разрушение древней темницы, и будто бы в подтверждение мыслям, я всем телом почувствовала, что она уже идёт по мою душу. Непонятно откуда, непонятно с какими именно мотивами, но холодный разум прекрасно понимал, куда бы она не пришла, с чем бы она не пришл,а это не закончиться ничем для меня хорошим. — Победитель будет лишь один Селестия, и им буду я.

— Я больше тебя не разочарую. — тихо произношу я, одевая шлем на голову и кидая последний взгляд в небольшой прудик, но помимо тёмного неба со спутником там уже ничего не отражалось. — Ты будешь мной гордиться. — заканчиваю я, расправляя крылья и готовлюсь ко взлёту, заодно ставя зарубку в памяти о том, что после свержения Селестии стоит привести сюда Луну. Ведь несмотря на неухоженность этого места, что совершенно нельзя было сравнивать с великолепием ныне не существующих королевских садов, оно всё равно выглядело... довольно милым.

Кивнув на последнее утверждение, я взмахиваю крыльями и с резким рывком вновь взмываю в небеса. Освежившиеся крылья чувствовали себя гораздо лучше, да и шёрстка что не успела до конца высохнуть, тоже доставляла приятное ощущение прохлады. Но несмотря на желание вновь сделать пару финтов, манёвров и трюков пока нахожусь в воздухе, я всё же я не позволила себе тратить драгоценное время, на сиюминутные радости. Да, в первый раз совершать манёвры и финты в как маленький побасёнок, было великолепно. Сотни лет без полётов практически стёрли воспоминания насколько приятно разрезать небо и пролетать через пушистые облака, но сейчас я уже потратила куда больше времени чем было необходимо, так что нужно было торопиться.

Изредка взмахивая крыльями, я вновь начала тщательно осматривать округу, ища следы армии или самой венценосной твари, но с неудовольствием подмечаля лишь полное отсутствие не только намёков их присутствие, но и вообще хоть каких-то признаков цивилизации. Перелетев еле очерченную границу леса, я надеялась увидеть хоть какое-нибудь поселения или наблюдательный аванпост, да в этот момент я бы согласилась даже на потрёпанного странствующего пони из которого можно было бы вытрясти хоть какие-нибудь ответы. Вот только как бы долго я не летела вокруг леса, ни в нём ни возле него я не видела даже минимально протоптаных дорожек. Вокруг простирались лишь далёкие холмы и бескрайние равнины, не дающие мне и намёка на направление поисков. Лишь спустя ещё некоторое время поисков я с настороженным азартом увидела вдалеке очертания того, что можно было назвать скоплением домов.

Этот азарт лишь возрос, стоило мне увидеть между домов, в свете распугивающих темноту огней множество фигур не спящих в столь поздний час пони. Долгий поиск и скука, так и подогревали возникни желание тут же рвануть туда, но вид явно мирного и не спящего в подобный час городка, заставлял застыть в воздухе и задать вопросом, а не ловушка ли это?

Столь неожиданное предположение лишь крепло поддерживаемое простой логикой, ведь в лесу явно присутствовало множество странных и агрессивных тварей, от одного вида которых любой адекватный пони должен убежать. Но представшие передо мной жители не были даже вооружены, а сам городок не имел и небольшого забора на случай нападения монстров. Но что заставило меня забеспокоиться ещё больше, так это видимое отсутствие у пони желания поскорее отойти ко сну, несмотря на явно поздний час. То тут, то там, издалека можно было разглядеть силуэты освящённые огнями и этими фигурами точно были не стражники, это были обычные пони и их было много, слишком много. Ещё до заточения, увидеть кого-то из жителей деревни на улице, да что в деревне, подобное даже в городах было огромной редкостью. Но сейчас я своими глазами наблюдала за тем, как пони ходят туда сюда, вглядываются в ночное небо, на котором было удивительно безоблачно и кажется совершенно не боялись.

И чем дольше я смотрела на поселение, тем больше сомнений у меня возникало, ведь пони казалось к чему-то готовились. Первой же возникшей мыслью было, что пони готовятся к бою, но никаких следов большой группировки солдат не наблюдалось, даже стражников не было видно, а вот тех же жеребят что спокойно и без всякого страха гуляли под луной, было предостаточно. И ведь подобное зрелище было невозможным во времена, как мы с Луной ещё не были в заточении, тогда большинство даже взрослых пони со страхом смотрели на тёмную ночь из своих домов, не в силах выйти на лунный свет из-за собственных предрассудков.

Этот вид поражал, будто бы на мгновение наша с Луной мечта исполнилась - пони, что без страха и ненависти жили под ночным небом. И по этой причине я, вместо того чтобы ринуться туда в виде тумана, стала размышлять о том чтобы просто зайти в город лично, на своих копытах. Вряд ли пони, что без страха бродили под луной могли быть моими врагами, но что если они всё же поддерживают Селестию? Да и просто увидеть Аликорна для провинциального городишки должно быть шокирующим, это просто не могло остаться незамеченным. К тому же среди этих деревенских могли быть шпионы, что уже без сомнения отправят пегаса сообщить Селестии о моём появлении, в таком случае можно было попрощаться с любой возможностью внезапного нападение. На возникшую в голове мысль о возможности перехватить гонца, я взглянула на собственные крылья, что несмотря на внешнюю мощь уже достаточно устали, да и если они догадаются послать больше чем одного посланника, то мои шансы поймать их всех станут минимальными.

Идея о том как можно поступить пришла словно по наитию. Отчасти она была почерпнута из идей Алена, что весь предыдущий день твердил о маскировке, шпионаже и уделял немало внимания партизанской тактике. Конечно не малую роль также сыграло понимание, что Селестия могла пойти на любую подлость, даже сотворить этот странный городок в качестве приманки. Болезненно укололо воспоминание, как она применила на мне Элементы Гармонии, которые я искренне считала будут бесполезным без Луны. Ну и пожалуй за идею о маскировки стоило поблагодарить и саму солцекрупую интриганку, что не брезговала и подобными трюками.

— Никогда бы не подумала, что буду вспоминать о тебе с благодарностью, пусть и с очень небольшой. — проговорила я с ироничной усмешкой мысленному образу Селестии, что одно время выдала себя за единорога, нося обноски. Усмешка моя однако вскоре сменилась сосредоточенностью, стоило мне наконец-то спуститься на землю и встав на все четыре копыта, снова снять своё снаряжение, попутно ища место где смогу их спокойно оставить. Оставаться без привычной брони разумеется не хотелось, пускай и на короткий срок, но это всё же ощущалось словно открывание куска от самой себя, ведь на протяжении сотен лет они были моим единственным осязаемым воспоминаниям о потерянном доме, и о исчезнувшей сестре.

Но, рациональный разум упёрто твердил что они слишком сильно выделялись на и так не самой незаметной фигуре. И ведь даже если отбросить наличие доспехов и крыльев с рогом, даже моя грива выглядела словно кусочек ночного неба и так сильно выдавала мою натуру, что про узкие зрачки и клыки можно было даже не упоминать. Чтобы провернуть всё согласно моей задумке, придётся скрыть крылья, изменить кьютимарку, подправить клыки и глаза, на такие что не заставят случайных прохожих убегать с криками. И вот спустя несколько минут концентрации с применением магии иллюзий, на меня из ближайшей лужи смотрела уже не Императрица ночи, Могущественный Аликорн, что в блестящих доспехах, с тёмными как сама ночь крыльями и гривой что звёздным небом развивалась за ней, готова была нести возмездие пылающему тирану. Сейчас в отражении я видела пускай и крупную, но достаточно обычную и даже элегантную единорожку со светло бирюзовой гривой, что слегка контрастировала на фоне тёмной шёрстке, но зато отлично сочеталась с тёмно-бирюзовыми глазами. Улыбнувшись же отражению, я увидела не свои великолепные клыки, которые были как опасным оружием, так и напоминанием о моё величественной природе, а совершенно ровные, привычные для обычных пони, зубы.

Один взгляд на получившуюся внешность, вызывал самодовольную усмешку. Правда не обошлось и без минусов, иллюзия скрывала крылья исключительно внешне, от чего когда я немного двигала ими, они просачивались сквозь иллюзию, как в прочем и остальные сокрытые части тела, вроде клыков или эфирной гривы, которые я могла применить в любой момент. Ещё одной проблемой была осанка, если Луна за многие годы так и не вбила в меня высокопарную речь дворцовой аристократии, которая скорее мешалась чем приносила реальную пользу, то за моими движениями она следила регулярно, буквально заставляя делать всё ровно по протоколу, пока я наконец-то не достигла естественности в этом. И вот теперь я никак не могла заставить себя специально идти неправильно, не выбивая ритм и не держа гордо голову вместе с идеально ровной шеей и спиной, что слегка портило картину простой путешественницы.

— Вот и всё. — вздохнула я, делая пару ударов голым копытом по земле и повторно вглядывалась в отражение, в попытке понять можно ли во мне узнать Найтмер Мун или нет. И с каждой секундой я приходила к не утешительному выводу, что можно, многие мелкие и казалось бы незначительные детали отчётливо бросались на глаза. Но, сделав ещё пару шагов и сменив несколько поз, я всё же решила, что подобного уровня маскировки хватит на непродолжительное время, ведь даже Селестия должна будет подумать дважды, прежде чем прийти к правильным выводам, не говоря уже про обычных пони. Пускай и сама идея не идти в упор, а скрываться на виду мне несколько претил, но в мыслях была претензия на гордость, ведь даже Ален с его "великолепными" идеями, должен будет оценить данный манёвр. В последний раз вздохнув и встряхнувшись, сбрасывая некий мандраж от предвкушения, я накрыла лежащие в кучке доспехи иллюзией и повернувшись в сторону города размеренно зашагала на встречу с первыми для меня за тысячу лет пони.