Чумной доктор

Глава 1. В Альвидре все спокойно

— Мы не успели найти управляющего, — поморщился Элсин. — Что ж…

— Я распоряжусь подготовить отдельную спальню, — вызвался Агрим. — Думаю, ту, в восточной части дома, окнами в сад? Кажется, бывшая гостевая.

— Хорошая идея, — кивнул Элсин.

Агрим поднялся и ушел, не доев завтрак. Блин, правда, зря мы управляющего не нашли. Сейчас старому некроманту придется еще кучу вопросов утрясать, а у него ведь своей работы по горло! Вчера только говорили об организации лаборатории по созданию вакцины. Сначала предстояло просто выделить вирус из гноя и попытаться инактивировать строго дозированным нагревом или как-нибудь еще, чтобы вирулентность снизилась, но иммунный ответ запускался. Если повезет, получим не самую надежную и не самую безопасную вакцину, зато быстро.

Второй этап: попытаться получить ослабленную версию вируса с помощью культивации клеточных культур. Правда, мы говорили об использовании ультрафиолетового и рентгеновского излучения для создания мутации штаммов, а тут я, наверное, ничем помочь не смогу, пока болен. Без меня же просто некому: создавать источники соответствующего излучения в этом мире могу только я! Вот такая магия Огня разносторонняя в умелых руках.

Забавно, конечно, вспомнить, что всего десять-двенадцать лет назад я едва костер мог зажечь…

— Я сейчас отправлю кого-то из телохранителей за… — Элсин начал и оборвал себя. — Нет. Я приготовлю жаропонижающее сам. Что у них тут из мощных ингредиентов есть? Синяя таволга? Впрочем, у меня кое-что с фронтира осталось.

— Ты запасливый, — одобрил я. — Главное, мазь. Помнишь, что я вчера говорил?

Он кивнул.

— Естественно.

Ну да, зачем я вообще спрашиваю. Некроманты никогда ничего не забывают — ни немертвые, ни частично живые. Так что и на Элсина, и на Агрима, и на Ройгу в этом плане можно положиться.

— Мазь, кажется, у тебя есть, — продолжил Элсин. Мазь у меня действительно была: я ее готовлю для себя и девчонок в количестве. Хотя последнюю партию почти целиком на новое тело Агрима ухнул — надо было его от шрамов избавить, да татуировки свести. — Ладно. Я сейчас вызову Ройгу сюда…

— Пусть остается там, где она сейчас, — перебил я. — Придется тебе за мной поухаживать до вечера, раз ты все равно раскидал основные задачи. Потом она тебя сменит. В промежутках, если тебе понадобится куда-то отлучиться, Лейф за мной присмотрит — раз до сих пор не заразился, значит, у парня иммунитет.

Я поглядел на Лейфа, постарался ему подмигнуть.

— Придется тебе опять лекарем поработать. Я тебе скажу, что делать.

— Конечно, мэтр Эрик! — горячо согласился мальчик.

— Что ж, неплохой план, — проговорил Элсин. — Ты, я так понимаю, хочешь создать впечатление, что у нас все хорошо и ты вовсе не болен?

— Да ты тоже, иначе не заговорил бы о том, чтобы смешать жаропонижающее самостоятельно, — фыркнул я. Голова шла кругом, но контролировать свое мышление я все еще мог. — Или ты боишься, что местные алхимики злы на меня и отравят любой заказ из этой резиденции?

— М-м, скорее, надеюсь на это, — чуть улыбнулся Элсин. — Я не сомневаюсь в твоей способности почуять любую отраву, а на местных алхимиков я сам… довольно зол. Так что можно было бы воспользоваться этим предлогом, и уничтожить несколько самых много о себе возомнивших резиденций.

Ну да, а я и забыл, что именно Элсину пришлось в основном договариваться с алхимиками, иногда буквально выбивая из них нужные химикаты в нужных количествах! А их городу требовалось много.

И попытку юмора я оценил.

Если это был юмор, конечно же.

— Но все же мне кажется, я приготовлю жаропонижающее лучше, чем большинство алхимиков, — сдержанно проговорил Элсин. — Искать же среди местных самого лучшего, не раскрывая, что заказ для тебя или для кого-то из твоих близких, — на это требуется время, а его у нас нет.

— Да, — сказал я. — Жаропонижающее мне нужно быстро, потому что десять утра и шесть вечера — часы, когда я сжигаю трупы. И пропускать их нельзя.

Элсин мимолетно, едва заметно поморщился, но кивнул.

— Сейчас половина девятого. Я не разбирал и не раскладывал свою алхимическую мастерскую — времени не было. Воспользуюсь тем, что подготовил магистр Агрим для себя, и постараюсь уложиться в час. И я пойду с тобой к Липовым воротам.

— Хорошо. Хотя Инира и Кьяра придется в мою болезнь посветить. Наверное, стоит отправить Инира к девочкам, чтобы он занял твое место — насколько это возможно? Пинки он сможет раздать от моего имени?

— Придется. Так и сделаем.

— И Тея! — добавил я. — Тея — это главное. Если я заболел, то она тоже заразилась от меня! У нас, если я правильно понимаю, когда заразился сам, есть пара дней, чтобы начать лечение для нее… как только она вернется из Канцелярии. Это нужно сделать превентивно, вирус уже активен, просто иммунная система врубается не сразу.

Дорого же мне обошлась перчатка, снятая в Высшей школе магов Жизни без должных санитарных процедур! Как раз четыре дня прошло. Но сам источником заражения я стал не сразу, где-то на второй-третий день, если все верно понимаю. Значит, пара дней до проявления симптомов у моей самой учёной жены точно есть!

— Само собой, — согласился Элсин.

Затем он помог мне перебраться на диванчик (меня уже пошатывало), сунул под спину подушки и велел прилечь — и был таков. Лейфа только успел проинструктировать, чтобы не стимулировал меня Жизнью зря, и что я должен лежать, потому что покой и отсутствие нагрузки на организм — самое важное при любой болезни. Мальчик испуганно кивал.

Бедняга, небось, только почувствовал себя в безопасности — и тут на него сразу такое свалилось! Ну ничего. Потом будет хвастаться, что вылечил мага Огня!

Потому что я вылечусь — в этом я не сомневался ничуть.

Как вообще лечат вирусы?

Есть два пути. Либо препятствие вирусу на определенном этапе его жизненного цикла — такое лекарство работает не против всех вирусов вообще, а против конкретных групп. И не для всех! Вирусов — великое множество, противовирусных препаратов — шиш да маленько.

Второй — подстегивание иммунитета. Тут для этого используют магию Жизни, у меня дома — различные препараты, результат один: усиление активности клеток местного иммунитета в тканях. Вот только магия Жизни в руках выпускников обычных жизнюковых школ, как я уже выяснил, запросто может сделать даже хуже. Потому, что, работая “по площадям”, маг Жизни стимулирует все вообще, что есть в организме — включая бактерий и паразитов!

Поскольку о вирусе “семидневной сыпи” я знал сейчас прискорбно мало, открытым для меня оставался только второй путь лечения. А именно: использовать магию Жизни для подстегивания местного иммунитета, заодно улучшая доставку кислорода к соответствующим тканям с помощью лично разработанной на Ошибке мази. И то и другое стимулирует макрофагов и нейтрофилов в кожных покровах… и да, клетки, зараженные вирусами, тоже стимулирует. Но вирус и так ломает работу захваченных клеток, заставляя выжимать максимум возможного для создания своих копий, так что скорость его распространения в организме я вряд ли заметно ускорю. А вот работу иммунных клеток — еще как!

Почему именно в кожных покровах?

Потому что — это была, конечно, гипотеза, но гипотеза информированная — я был почти уверен: вирус размножается именно в коже, формируя эти самые высыпания, которые наполняются гноем и превращаются в язвочки.

Впрочем, весь остальной организм я тоже не собирался бросать на произвол судьбы! Выжгу болезнетворные бактерии… да, вот прямо сейчас можно начать, по номенклатуре — все, что знаю сам, плюс все, что вырастили Агрим с Лейфом. Прорвемся.

Пережить бы только этот жар… Впрочем, жар сам по себе не убивает, если не разогнать его до сорока двух, когда начинают разрушаться белки человеческого тела… Ну что ж, надо думать, Ройга с Элсином в качестве сиделок будут вовремя делать компрессы! Опять же, жаропонижающее тут неплохое. Просто я уже отвык, каково это, когда жарко. А довольно неприятно.

— Мэтр Эрик… — неуверенно спросил Лейф.

— Да? — переспросил я, не открывая глаз. Когда это я успел их закрыть? Да болят от света, вот и все.

— Вам принести воды? Или еще чего-нибудь?

— Нет пока. Если нужно будет, я попрошу. Я подремлю, наверное.

Наконец-то у меня железная отмазка, чтобы выспаться как следует! Хотя…

— Нет, пожалуй, не подремлю. Лейф, вы уже с магистром Агримом занимались точечной стимуляцией магией Жизни? — я понял, что мне надо кое-что сделать, если я хочу, чтобы мальчик нормально лечил Тею. А я хочу. Себя-то я, уж надеюсь, смогу простимулировать самостоятельно!

— Нет, мэтр! Как? Магистр ведь маг Смерти, а не маг Жизни!

— Ну, некроманты тоже умеют точечно применять свои силы, а по внутреннему ощущению они похожи, это я тебе как пользователь обоих Даров говорю… Но давай покажу и расскажу тебе, как это делается. Заодно и про строение кожи… — черт, с речью что-то не то, сам чувствую, что акцент какой-то странный появился, и предложения не заканчиваю! Никуда не годится, что-то рано я расклеился. Так. Небольшая, легчайшая стимуляция — и да, на кожу в первую очередь!

— Мэтр, магистр Бьер сказал, что вам надо отдыхать! — воскликнул мальчик.

— Это отдых, — отмахнулся я. — Кроме того, вот прямо сейчас мне надо быть в сознании и бодрым, чтобы нормально сжечь тела погибших. Так что не спорь. Ну-ка дай руку, ладонью вверх, — попросил я Лейфа. — Смотри, видишь вот эти тонкие линии у тебя? Это — верхний слой кожи, эпидермис. Рисунок кожи у всех разный, но особенно он выделяется на подушечках пальцев, поэтому следы можно использовать для опознания… Но это сейчас неважно, извини, меня унесло.

Моей лекции про строение кожи хватило как раз до возвращения Элсина с полной бутылкой жаропонижающего — серьезно, он где-то литр наварил! Видать, не хватило времени выпарить лишнее, придется глотать целый стакан.

— Ага, нарушаешь схему лечения, вижу, — так он прокомментировал Лейфа с тетрадкой, сидящего у моего диванчика и торопливо записывающего.

— Да ладно тебе, не книжку читаю же, — возразил я. — Глаза болят, спать пока нельзя, а мне скучно… Давай свою отраву.

— Не смешно, — заметил Элсин. — Учитывая нашу с тобой взаимную историю.

— Ну извини, я пошутить хотел… Обещаю, это выжигать у себя в пищеводе не буду!

Когда-то Элсин реально дал мне яд — нейротоксин, который должен был мягко и нежно убить мой мозг, одно из самых высококлассных и секретных некромантских творений. Почти что насильно влил! В смысле, выпил я сам, никто меня не держал — но находился при этом под принуждением. Однако это было, что называется, давно и неправда. Тем более, действовал Элсин тогда из лучших побуждений, движимый искренними теплыми чувствами. Просто он считал меня некромантом, со всеми вытекающими. Да и трудно было бы считать иначе, учитывая, что я при нем оперировал Смертью!

Жаропонижающий эликсир оказался в меру противным: некроманты обычно вкусом своих снадобий не заморачиваются, особенно немертвые, тем более, сахар способен ухудшить впитываемость. Но тут было видно, что Элсин постарался — может, сухофрукты заодно выварил, может, еще что, я не мог толком разобрать, мозги работали неважно. Однако яда в этом составе точно никакого не было, с усиленной чувствительностью мага Жизни я бы почувствовал! Хотя потенциально ядовитые, в смысле, биологически активные компоненты присутствовали, разумеется — какое ж лекарство без них! Все дело в дозировке, строго по Парацельсу.

— Мэтр Эрик не вставал, — заверил Лейф. — И я уговорил его выпить воды, потому что при жаре надо побольше пить.

— К тебе никаких вопросов, ты молодец, — мягко ответил ему Элсин, явно переходя в свой учительский модус для мальчика. — Отлично. В туалет нужно, Влад?

— Пока нет.

— Тогда у тебя десять минут, пока препарат подействует. Работать он будет всего часа полтора, может, два — но гарантию я даю только на час. Нужно постараться успеть уладить самое неотложное.

Неотложное — это cжечь трупы у Липовых Ворот. Их туда свозят, я их там сжигаю два раза в день, чтобы не напрягать и без того напряженную санитарную инфраструктуру Альвидры. И это та самая обязанность, которую я ни на кого свалить не могу, даже на всем известного моего заместителя — то есть Элсина. Потому что он все же некромант, а не маг Огня. И уж тем более я не могу свалить это на Тею, которая тоже уже засветилась как моя “неофициальная” супруга, да еще и сама по себе магесса Воды — почти столь же уважаемый ранг, что и маг Огня. Правда, магов Воды обычно побольше, и они считаются не столь сильными, как огневики. Тея просто не сможет избавиться от тел так же эффективно. То есть будь мы на берегу моря, она, может, сумела бы их смыть и оттащить на глубину… хреновая, честно говоря, идея, учитывая количество тел. Даже без учета, что часть обязательно всплывет из-за гниения, а часть выбросят на берег волны. Что-то у меня мозги совсем в трубочку скручиваются.

Короче, тут помочь некому, кроме меня. И еще очень важно, чтобы все видели — единственный маг Огня в Альвидре (и во всем этом мире), он же великий и ужасный Чумной Доктор, жив, цел и на ногах. Не то… блин, даже не знаю, что может начаться в итоге. Всеобщая паника и хаос. Да, на ключевые посты по обеспечению устойчивости инфраструктурных узлов я назначил некромантов — но даже их просто сомнут, если народ массово начнет беситься. Вопреки популярному мнению, не каждый некромант — неостановимая боевая машина, вроде Элсина или некоторых других моих знакомых. Вот Агрима взять. Сейчас у него живое тело, что с точки зрения боевки делает его лишь чуть получше обычного человека (за счет скорости мышления). Но даже когда было мертвое, он и то не отличался особыми боевыми навыками! Поскольку с самого начала делал карьеру ученого, не отвлекаясь на командировки за условную “ленточку”.

Кстати, о боевой машине. Пока я плавно закруглил лекцию для Лейфа, Элсин вернулся с моей мантией. Оделся я уже сам, потому что эликсир явно улучшил мое состояние. Даже головная боль прошла!

— Сыпи не видно? — уточнил я у своего учителя.

— Начинает проявляться на скулах, — сказал Элсин. — Но не-некромант пока не увидит. На-ка, намажь, — он протянул мне баночку с моей мазью.

— Я-то намажу, но против уже сформировавшейся сыпи это не поможет, а там дежурный некромант, — покачал головой я. — Юхансен или как его звали. Так… Дай-ка подумать.

Сыпь в итоге я просто выжег своим Огнем — благо, мне он не вредит, и никому в зоне контроля не вредит. В смысле, выжег поврежденную ткань. А оставшиеся после этого крошечные кровавые ранки попросил Лейфа залечить.

Я мог бы и сам, но мне хотелось проверить, как мальчик усвоил урок. Сможет ли простимулировать только дерму и эпидермис, не затрагивая ничего больше? Поскольку я и сам маг Жизни, я это почувствую.

Лейф довольно нервно взял меня за руку — но справился!

— Ого, — похвалил я усилия мальчика. — Ты правда быстро учишься! Молодец!

Лейф не то чтобы просиял, скорее тихо засветился, как лампочка. Чем сразу же напомнил мне Элсина: у него такая же манера реагировать на что-то очень приятное. Помню, когда Игнис сделала ему предложение (она вынуждена была предложить брак первой, поскольку как стихийная магесса выше по статусу), он несколько суток таким ходил.

Ну, хорошо хоть Игнис сейчас вместе с Оллой, моей официальной супругой, в карантине — хоть за них можно не волноваться! Ройга, моя третья жена, тоже неофициальная, которая сейчас вынуждена состоять при них телохранительницей, им заразу не занесет, поскольку немертвая — и столь же скрупулезно подходит к обеззараживанию, как Элсин. Карантин я не нарушал, так что, в отличие от Теи, Олла от меня не заразится. Хотя нарушить очень хотелось. Когда мы отселяли Оллу в карантин, у нее уже произошли кое-какие приятные изменения с фигурой, обусловленные беременностью! Но увы, охватившая Альвидру болезнь — “семидневная сыпь” — дает потенциально фатальные осложнения именно при беременности, в чем уже убедилась ныне покойная владелица нашей нынешней временно реквизированной резиденции. Так что хрен мне, а не наслаждение приятно округлившейся фигурой любимой женщины, которая носит моего ребенка. По крайней мере, пока. Может, вот сейчас переболею, и если убедимся, что иммунитет устойчивый, можно будет все же устроить свидание.

— Я рад за Лейфа, но как твое собственное самочувствие? — поинтересовался Элсин. — Не промахнешься при телепортации?

— Обижаешь, — фыркнул я. — Но вот расширенную зону контроля могу не удержать. Да и на счет постоянной не очень уверен… Так что придется вам с Кьяром стоять ко мне вплотную.

— Спасибо, что предупредил, — нейтрально заметил Элсин. — Не хотелось бы остаться без значимых частей тела. Снова.

— Ну, в прошлый раз ты их не из-за моей телепортации потерял! Так что не надо тут.

Так я ворчал, но, когда мы спустились по ступеням в сад и достигли телепортационной площадки — вымощенного плиткой широкого круга диаметром метров в пятьдесят — я решил перестраховаться и сперва окружил свою зону контроля языками ничего не сжигающего чуть теплого пламени, чтобы ни Элсин, ни второй мой телохранитель, недавно нанятый некромант Кьяр, действительно ничего не “потеряли”. Кьяр, кажется, слегка удивился — когда телепортировал только их, я такого обычно не делал. Только с большой командой. Но никак не прокомментировал.

А постоянные границы зоны контроля, с которой у меня вечные проблемы, уменьшились от болезни не так уж сильно, в обнимку некры со мной могут не стоять. И хорошо, а то странно бы со стороны смотрелось!

Вот только горло у меня начинает болеть — и сильно! Так, бактериалку я, конечно, выжег, но, похоже, вирус и сам по себе воздействует в том числе на покровный эпителий дыхательных путей. Что логично — я ж на этом все свое лечение построил. Но как бы на речь не повлияло.

— Элсин, кашель начинается, — тихо сказал я учителю. — Возможно, тебе придется говорить за меня.

— Понял, — так же нейтрально кивнул он.

Кьяр, конечно, услышал, но снова ничего не сказал — надо думать, Элсин или Агрим уже посвятили их с Иниром в ситуацию.

Нельзя скрывать такие вещи от телохранителей, даже если они не в “ближнем круге”!

Оба моих соратника заняли места рядом со мной. Гори, Огонь!

Снова площадка с изнанки Липовых Ворот, сейчас плотно закрытых из-за карантина. Снова куча тел, которые я сжег в два приема — сперва только мертвую плоть, велев всем присутствующим некромантам отойти мне за спину. Потом — одежду и личные вещи, которые оставались на телах. Полыхнуло знатно.

Элсин осведомился у дежурного некроманта, Юхансена, о том, как обстоят дела.

— Лучше, чем я думал, магистр, — сказал он “фирменным” некромантским ровным тоном.

На самом деле далеко не все немертвые малоэмоциональны — у большинства, по крайней мере, в возрасте до сотни, эмоциональный спектр примерно такой же, как у живых, разве что пики несколько приглушены… и то вопрос спорный! “Контролировать” не значит “не ощущать”. Но они стараются держать марку, в смысле, поддерживать репутацию своего Цеха: типичный некромант-мужчина — сдержанный и невозмутимый. Женщинам допустима загадочная улыбка. Впрочем, у Элсина, насколько я знаю, и по жизни характер такой — удачно наложилось. А вот Ройга, мой огонечек, женщина взрывная. Но она и не пытается изображать ничего иного.

Так вот, Юхансен довольно ровно отчитался о том, что поток тел возрастает.

— А в чем заключается позитив в сравнении с вашими ожиданиями? — уточнил Элсин.

— С тем, что он возрастает медленнее, чем я думал, — сказал Юхансен. — Темпы роста числа умерших явно замедляются, хотя само это число все еще растет.

Да, увы, растет и еще довольно долго будет расти — вместе с количеством заболевших. Но я переломлю эту тенденцию. Обязательно.

И ни одно из этих тел не будет принадлежать моей семье — это уж по умолчанию.

Храмовые нищие по-прежнему ошивались вблизи места огненного погребения, и это было хорошо: я рассчитывал на них как на агентов-переносчиков сплетен. Если уж невозможно обязать их сидеть в своем квартале (да и есть ли у них свой квартал?), пусть хотя бы пользу приносят. Тем более, по крайней мере часть из них — то ли самые отбитые, то ли самые верующие — не боялись заразы.

В этот раз, как и в прошлый, Йон Йонсен, глава нищих, с поклоном подкатился ко мне на своем инвалидном кресле. Оно представляло собой что-то вроде стула, поставленного на платформу с колесиками.

— Рад познакомиться, Йонсен, — сказал Элсин нищему. Раньше он меня на это сжигание трупов не сопровождал, я просто рассказал ему о главе Общества Шептунов, как они сами себя называли (типа шепчутся с богами, я так понимаю? или грехи зашептывают?). — У вас есть информация для мэтра Шелки?

— И я рад знакомству, магистр Бьер, — очень вежливо проговорил Йонсен. — Информация есть. Слухи городские распадаются на три категории. Не буду сейчас вам пересказывать все, но из наверняка вас интересующего: шепчутся, что Глава Круга нагнул Паука и якобы заставил его оплачивать карантинные меры, а также бесплатно предоставить его лучших людей…

— Не бесплатно, — покачал головой Элсин, — хотя, возможно, и стоило. Но мэтр Шелки ценит добровольное участие, — он выделил голосом слово “добровольное”.

Йонсен кивнул.

— Вторая категория: про самого мэтра Шелки. Люди на него практически молятся, но ходят слухи, что его огненные шары, которые он развесил над всеми кварталами, уничтожают всех, у кого крамольные мысли. Или всех, кто творит беззакония при их свете.

Элсин снова кивнул.

Да уж, немало я постарался с этими плазмоидами! Ничего того, что приписывали им сплетни, они не делали — всего лишь обеззараживали поверхности. Но если их наличие приведет к снижению преступности, пусть даже локально — тем лучше. Элсин, видимо, тоже так подумал, потому что одобрительно сказал:

— Хороший слух. Этот подтверждайте, по возможности. Кстати, слух про Паука тоже опровергать не стоит.

— Понял, магистр.

— И третье?

— Третьи слухи самые мрачные, хотя, возможно, вам они могут быть интересны, — проговорил Йонсен. — Говорят, что вода стала опасной. Что через воду из акведука люди заражаются. Многие верят. Стоят очереди к колодцам, кое-кто даже в соседние кварталы через баррикады перелезает.

М-да, а вот это откуда взялось?

— Слухи имеют под собой основание? — Элсин, видимо, тоже об этом подумал.

— Не могу знать, магистр. Но животом и правда стало маяться много людей. Говорят, даже случаи холеры сегодня утром начались. Наши люди были возле всех трех госпиталей, но внутрь нас не пускают, так что проверить мы не можем.

Элсин кивнул.

— Спасибо, господин Йонсен. Мы проверим сами. Это все?

— Да будет благословение богов на вас и на мэтре Шелки! — снова низко поклонился калека.

Очень грамотный калека, что ни говори. Если будет хорошо работать, нужно будет обязательно расспросить его. Откуда он, где учился, при каких обстоятельствах остался без ног… Кстати, последнему горю, возможно, мы с Элсином сможем помочь. Если у Йонсена с позвоночником в порядке, то наша разработка по некропротезам вполне позволяет и ноги сделать, почему нет. Просто на людях мы пока только с руками экспериментировали.

Тут я почувствовал, что горло болит совсем уж сильно. И, похоже, действие жаропонижающего тоже начинало сходить на нет — сердце как-то уж зачастило. Кьяр, очень кстати, обратился ко мне:

— Мэтр, если мы здесь закончили, вы просили напомнить, что у вас еще много дел.

— Да, конечно, — с благодарностью произнес я. — Элсин, магистр Кьяр, телепортируемся.

Для этой цели нам пришлось отойти на то же самое место, где я сжигал трупы, чтобы моя телепортация ничему не повредила — иначе места для безопасного отбытия у Липовых ворот просто не было! Появление — дело другое. При появлении огонь тут же гаснет сам по себе. Помню, в первые разы, когда я телепортировался, даже не понял, что возникал в языках пламени. А вот при отбытии, когда маг Огня исчезает, огонь продолжает гореть бесконтрольно — обычный физический огонь! Поэтому очень важно, чтобы вокруг не было ничего, что он мог бы поджечь. Тогда пламя просто развеется в воздухе, не найдя себе пищи.

Ну что ж, в этот раз, вроде, все прошло благополучно.

Мы снова возникли на телепортационной площадке в саду мэтрессы Гилли — шикарный все-таки сад, только в субтропиках и можно такой вырастить… хотя Альмикен Карсен, помнится, справилась и в суровом климате Гробницы, с помощью искусственных солнышек своего мужа, естественно! Меня уже конкретно так вело: живот крутило тошнотой, слабость накатывала волнами. Поэтому я был благодарен за поддержку Элсина, который чуть ли не за руку (на самом деле, слегка поддерживая под локоть) отвел в боковое крыло резиденции, откуда имелся отдельный выход в сад. Комната была уже полностью готова, даже ночная сорочка лежала на кровати.

— Нет, переодеваться не буду, — запротестовал я. — Мне еще в шесть выходить к людям.

— Ты что же, думаешь, твои одежды будут иметь нормальный вид, если ты в них семь с половиной часов проваляешься в постели? — довольно едко спросил Элсин.

Пришлось переодеваться. Правда, я воспользовался этой возможностью, чтобы еще раз проговорить варианты приготовления вакцины: взять побольше гноя из ранок, центрифугировать, затем на клеточных культурах проверить, в каком слое больше содержание вируса, затем ослабить вирус — температурой, излучением, разное можно попробовать…

— Нужно несколько научных команд, Агрим ведь знает!

— Агрим знает лучше нас с тобой, успокойся.

— Да, конечно… А Тея вернулась из Канцелярии?

— Вернулась, но я ее к тебе пока не пущу. Мазь я ей уже отдал, Лейф полечил ей кожу. Ройга придет в пять, сменит меня. Через моего ворона сообщила, что Олла с Игнис в порядке.

— Пусть тоже начнут мазаться. Хуже точно не будет. Если что, шанс задавить болезнь на ранней стадии. Мази достаточно. Ты ведь сможешь еще сделать, если не хватит?

— Разумеется.

Кажется, я слишком метался, но остановить беспорядочный поток мыслей было трудновато. Вот она, блин, высокая температура, от которой я совершенно отвык — ничем не болел с тех, пор, как попал сюда! Опять же, бред и горячечное мышление характерны для этого штамма.

Откуда-то рядом взялся Лейф, который опять стимулировал мне кожу Жизнью — и тут я был ему без дураков благодарен, потому что силы у меня кончились. И была еще какая-то микстура от кашля…

— В следующий раз сильное жаропонижающее можно только пол-шестого, — услышал я голос Элсина. — Но я заварил тебе общего противовоспалительного, попробуй-ка.

Когда успел?

Я попробовал.

— Тут и снотворное! — возмутился я, но нейтрализовывать не стал.

— Очень мягкое успокоительное. Тебе правда лучше поспать, а ты пытаешься командовать.

Спать мне хотелось, но я еще успел сказать:

— Слухи… про воду. Надо проверить.

— Проверю, не волнуйся.

И я вырубился.

Глава 2. Все хорошо, прекрасная магесса

Интерлюдия. Лейф Бьернсен и чужая смерть

Мэтр Шелки наконец заснул — скорее, провалился в сон.

— Лейф, можешь отдохнуть, — сказал магистр Бьер. — Я подежурю. Только попроси зайти магистра Кьяра.

Он подвинул к кровати кресло и опустился в него, замерев статуей. Ну да, немертвый, зачем ему двигаться. Мог бы и вообще стоять без всякого кресла, наверное. Может, в кресле удобнее? Лейф хотел спросить — но не решился. Он подозревал, что политика “любой вопрос” действует и в отношении магистра Бьера. Но “любой вопрос” — не значит “в любое время”! Время сейчас явно неподходящее.

Так странно было видеть, что мэтр Шелки тоже свалился от этой заразы! Нет, Лейф даже до чумы, за два года в Школе Жизни насмотрелся на самых разных людей, которых сваливали самые разные хвори — от дюжих каменщиков до дородных землевладельцев. Но мэтр Шелки — он же такой!.. Жесткий, негнущийся, энергичный, знает все и умеет все, с частой кривой усмешкой, словно бы подначивает кого-то постоянно или видит в ситуации что-то смешное, когда ничего смешного даже и близко нет. Да еще и маг Огня — Идеальный маг Огня! И Чумной Доктор в придачу! Неужели даже такой, как он, может заболеть и умереть?

Когда он лежал в постели, в белой сорочке вместо расшитого красно-золотого камзола, он выглядел удивительно… обычно. Просто молодой парень, уж точно даже не тридцатилетний, примерно как старшекурсник их Школы! Лишь чуть постарше Алви! Да, высоченный и крепкий, Лейфу, наверное, таким высоким никогда не стать — его отец и все три дяди тоже были, как говорила бабушка, “чуть повыше плетня, голову с горшком перепутаешь!”. Но все-таки больше похож на их соседа-кузнеца, чем на таинственного высокопоставленного стихийного мага!

Лейф вышел из комнаты мэтра на негнущихся ногах.

Мэтр Шелки рассказывал вчера за обедом — два Чумных Доктора уже погибли от этой заразы! Не говоря уже о сонме простых людей. Рассказывал легко, с шутками, как будто ничуть не боялся. И ничуть не сомневался в своей способности эту заразу победить. Тогда Лейф тоже не сомневался, восхищался и верил. А теперь, когда поглядел на покрасневшее, вспотевшее лицо мэтра, а пуще того — на совершенно окаменевший, действительно мертвый профиль магистра Бьера, то сразу как-то… засомневался.

И от этого в животе поселился тяжелый ком.

Неужели такой добрый, такой нужный всем магистр Шелки вот так вот возьмет — и умрет?!

Впрочем, весь скудный жизненный опыт Лейфа говорил о том, что умереть может кто угодно. Даже самый любимый. Даже самый веселый, даже самый сильный.

А что будет с ними со всеми тогда?!

Магистр Агрим сказал, что Лейф — под защитой его и магистра Бьера. Но если мэтр Шелки умрет, их всех тут… растерзают. Магистры некромантии будут защищать мэтресс — впрочем, их, наверное, и так никто тронуть не посмеет… а может, и посмеет: слишком уж люди поверили в мэтра Шелки, если он сейчас обманет их ожидания, кто знает, что может случиться! На уроках истории им рассказывали о тех нескольких вопиющих случаях в Империи, когда толпы поднимались против стихийных магов! Не против магов Огня, конечно. В общем, жен мэтра Шелки и его нерожденного ребенка некроманты, наверное, защитят. Но Лейф мэтру никто, даже на службу только-только поступил. И магистру Агриму он даже не настоящий ученик, так просто. Ему придется убегать и прятаться самому — а ведь у него даже опухоли теперь нет, и диплома нет, и попробуй докажи, что эту опухоль убрал мэтр Шелки, а не сам Лейф как-то умудрился избежать законного обучения!

И каково теперь будет в городе, когда рассыпется с таким трудом восстановленный порядок?

А хотя…

Вдруг Лейф понял другое.

Если мэтр Шелки умрет, будет расследование. Может быть, не сразу, но рано или поздно, когда откроют порталы, обязательно будет. И кто-то понесет за это наказание. Кто? Конечно, маги Жизни! Все равно как маг Жизни мэтрессы Гилли, этот Кларги, будет наказан… мэтр Шелки еще с ним очень милостиво обошелся, всего лишь заразит болезнью и, наверное, не будет лечить, так? Без пыток, без четвертования.

А в резиденции только один маг Жизни — Лейф. Значит, ему и держать ответ.

Может быть, даже магистр Бьер его и убьет… Хотя нет, магистр, похоже, не считает Лейфа полноценным магом Жизни. Думает, что он так, учится. Но дознаватели от самого Императора, конечно, сочтут иначе. Приставлен был к мэтру? Приставлен. Лечил его? Лечил. Значит, виноват.

Так что умрет мэтр Шелки — умрет и Лейф. Просто не сразу.

Почему-то эта мысль Лейфа успокоила. Можно не волноваться о себе, не думать, куда пристроиться в случае чего, не представлять всякие нехорошие исходы — просто спокойно делать, что ему велят. И стараться лечить мэтра Шелки как можно лучше.

Именно с такими мыслями Лейф разыскал телохранителя Кьяра и передал ему просьбу Бьера зайти. Кьяр нашелся в кабинете магистра Агрима, где он что-то обсуждал с учителем Лейфа. Когда полузнакомый некромант вышел, магистр спросил:

— Как он?

— Мэтр Шелки заснул. Жар довольно высокий, судя по виду его кожи, ногтей и белков глаз, было около тридцати девяти, когда засыпал.

— Умеешь так определять? — удивился Агрим. — Молодец. Но я не его имел в виду. За мэтра Шелки я почти не беспокоюсь. Я про магистра Бьера.

— А с ним что? — удивился Лейф.

— Он никак необычно себя не вел?

— Д-да нет, вроде бы… А почему за него надо беспокоиться?

Агрим смерил Лейфа внимательным взглядом.

— Пожалуй, расскажу. Ты болтать не станешь, но своим умом еще не скоро дойдешь, а тебе нужно кое-что понимать… — магистр Агрим вздохнул, постучал пальцами по столу. — Магистр Бьер — человек очень сдержанный, но при этом еще молодой, эмоциональный и ранимый. У него в жизни были серьезные потери, как и у тебя, как и у меня. Он очень боится за своих близких. Мэтр Шелки — не просто его патрон и даже не просто друг. Шелки относится к нему примерно как к брату… во всяком случае, как к равному члену семьи. А для магистра Бьера он словно сын.

— Сын?! — удивленно воскликнул Лейф.

Бьер выглядел моложе, чем мэтр Эрик!

— Ну да, по возрасту подходит, — подтвердил магистр Агрим. — Бьеру чуть больше шестидесяти. Своих детей у него до сих пор не было, пока его жена не забеременела. Так что, если я верно понял, отцовские чувства застали его врасплох и, возможно, даже не вполне им осознанны. Наш мэтр в нем отца, конечно, не видит, примерно по той же причине, что и ты — уж больно молодым кажется наш боевой магистр! Да у мэтра и со своим отцом, насколько я успел услышать, не случалось серьезных размолвок, замена не требуется. Но для магистра Бьера все немного иначе. Он с юности учениками заменял семью — а мэтр Шелки ему, во-первых, простил то, что Бьер считает своим очень серьезным проступком, во-вторых, не-жизнь спас, в-третьих, с женой помог отношения наладить, еще и детей обеспечил…

— Простите, а… вот все говорят, что мэтресса Бьер беременна… — Лейф не знал, как спросить.

Мэтресса Бьер ему вчера за ужином очень понравилась — почти такая же красивая, как мэтресса Тея! Он знал, что у стихийных магов нравы другие, но все же неприятно было бы думать, что она изменяла мужу! Пусть даже с его ведома и согласия. Пусть даже с мэтром Шелки.

— Насколько мне известно, это дети именно магистра Бьера, близнецы, — сказал Агрим. — Экспериментальная технология зачатия, разработанная мэтром Шелки. Когда будешь побольше знать, объясню тебе детали. Родятся ли нормальные младенцы — мы не знаем. Магистр Бьер, опять же, очень переживает на этот счет, но снаружи не показывает. И мне об этом не говорил, просто мне видно. Жизненный опыт. Так вот, любую беду, которая случается с мэтром Шелки, магистр Бьер воспринимает на свой счет — дескать, не защитил, не уберег. Это для него очень личный провал. А когда немертвый некромант с его характером считает что-то своим личным провалом… — Агрим снова вздохнул, покачал головой. — В общем, я почти надеюсь на какой-нибудь кризис! Чтобы Бьер что-нибудь разнес для защиты своего птенца и перестал переживать. И это нам еще повезло, что он женат! Если бы он на одном мэтре зациклился, боюсь, мы бы уже почувствовали на себе. Например, заставил бы нас с хлором весь особняк дезинфицировать собственноручно — или что-то в этом роде.

Он усмехнулся, и Лейф неожиданно понял, что Агрим так шутит.

— А вы… вы совсем-совсем ни капельки не боитесь, что мэтр Шелки умрет? — тихо спросил Лейф.

— Ни капельки не боюсь, — строго сказал магистр Агрим. — И тебе не советую. Умереть может кто угодно и когда угодно, но, думаю, эта болезнь вряд ли станет причиной гибели мэтра Шелки. А бояться — дело в любом случае зряшное. Когда боишься, делаешь глупости.

— Я не буду делать глупости, — пообещал Лейф.

На самом деле он не был так уж в этом уверен, но разговор с магистром Агримом, конечно же, помог.

— Отрадно слышать. Так пойдем, будешь сейчас мэтрессу Нейгарт подлечивать — так же, как мэтра Шелки. Я с тобой входить, пожалуй, не буду… хотя я думаю, что если мэтресса Нейгарт больна, то и я вряд ли избежал заражения. С мэтром Шелки я так плотно, как она, не контактировал, но избегать его специально тоже не избегал. В одном доме живем, за одним столом едим, — Агрим пожал плечами.

— Так давайте мы вам тоже кожу намажем и я вас подлечу! — обрадовался Лейф лишнему делу.

— В самом деле, стоящая мера, — согласился Агрим. — Хуже не будет, как любит говорить тот же мэтр Шелки.

…Мэтресса Нейгарт страшно переживала. Это Лейфу было ясно. В отличие от Агрима, она то и дело начинала расспрашивать о мэтре — что сказал, да как выглядел, да прямо ли стоял. Не зная, как себя вести, и не получив на этот счет никаких указаний от магистра Агрима, Лейф в итоге рассказал чистую правду.

Но добавил, что магистр Агрим считает — мэтр Шелки выздоровеет.

— Ох, надеюсь, — пробормотала мэтресса Нейгарт. Ее синие глаза — такие красивые, смотреть не оторваться! — затуманились, она закусила костяшку указательного пальца, как будто в глубоком раздумье. — Но ему так плохо — а я ничем не могу ему помочь! А он ведь мне в свое время жизнь спас, Лейф!

Лейф даже не удивился этому признанию: у него сложилось впечатление, что всем своим спутникам мэтр Шелки в какой-то момент спас жизнь или не-жизнь! Кроме, кажется, мэтрессы Бьер и госпожи Шелки… или про них ему просто не рассказали напрямую?

Подумав, он спросил об этом: решил, что мэтрессе Нейгарт будет приятно поговорить о своем возлюбленном. Та серебристо засмеялась.

— Надо же! А ведь и правда, Лейф, так оно и есть! Оллу, конечно же, Влад тоже спас — и сразу же решил на ней жениться, чтобы она больше не попадала в такие жуткие ситуации! Даже потом ругался: мол, только я отвернусь, она тут же сдохнуть норовит! И до этого он еще ее в море подобрал, в общем, тоже спас… хотя если бы не он, я бы, наверное, сама отправилась — но я бы тогда испортила отношения с мэтрессой Фроссен, и нам было бы сложнее покинуть мой родной мир… в общем, это все сложно, — она улыбнулась ему, так ласково, что Лейфу тут же захотелось совершить для нее какой-нибудь подвиг. — А вот Игнис, вроде бы, действительно ни разу не спасал!.. Хотя нет! Спасал же! В подземных пещерах, во время их экспедиции за кристаллом Воды, который сейчас у меня. Попроси ее как-нибудь, чтобы она тебе рассказала. Это очень интересная история, но я плохая рассказчица, а Игнис хорошая… Да и зачем повторять из вторых рук?

Лейф сказал:

— Мне кажется, вам не так уж сложно помочь мэтру Шелки. Он только о вас и говорит! Мне кажется, если вы сейчас будете как следует отдыхать и лечиться, ему как раз будет легче! Что о вас можно не беспокоиться.

— Да? — мэтресса Тея снова ему улыбнулась, но как-то грустно. — Ну что ж, лечи меня! Что надо делать?

Кожу мазью Лейф ей, конечно, сам не намазывал, но предупредил, что намазаться надо целиком, и лицо, и даже пятки. Отдал баночку, сам подождал в другой комнате, а потом вышел, когда мэтресса Нейгарт уже сидела, закутанная в большое льняное полотенце, с плотным слоем мази на лице. (И даже этот слой мази ничуть ее красоту не портил!) Лейф взял мэтрессу за руку и начал стимулировать ей кожу, как учил мэтр Шелки — и как он только что с магистром Агримом делал.

— Спасибо, Лейф! — улыбнулась ему мэтресса Тея.

И Лейф подумал, что даже если мэтр Шелки все-таки умрет и его, Лейфа, за это казнят — все равно стоило оказаться в этом доме, просто ради того, чтобы знать, что бывают такие замечательные женщины, как мэтресса Тея.

Хотя лучше бы мэтр Шелки не умирал. Его очень жалко — а мэтрессу еще жальче!

Интерлюдия. Элсин Бьер и детективная история

Ройга прибыла ровно в пять, как Элсин от нее и ожидал. Секунда в секунду. При желании сыщица-магистр Глерви умела быть пунктуальной — и, точно так же, как и Элсин, она пряталась за холодным профессионализмом и скрупулезным исполнением своих обязанностей и обязательств в минуты, когда ей было особенно плохо.

— Как он? — очень тихо спросила она без предисловий, заходя в комнату Влада и стаскивая перчатки.

Объект их тревоги ежился и дрожал на кровати под тонким одеялом, бормоча что-то во сне. Его бил озноб, ему было холодно, но он не просыпался — два часа назад Элсин дал ему новую порцию успокоительного, и изнуренный организм опять провалился в забытье, которое было легче для сердца и полезнее для общего выздоровления, чем тревожное бодрствование с попытками узнать городские новости. Элсин специально поддерживал в комнате прохладную температуру, чтобы подопечный легче переносил жар (раскрыл окна и дверную панель, чтобы создать сквозняк, поставил тазики со льдом вокруг кровати), хотя ему постоянно приходилось бороться с настойчивым желанием, наоборот, укрыть Влада, чтобы согреть его.

— Как видишь, сильный жар, — сказал Элсин. — Выше тридцати девяти не поднималось, но я думаю, что ночью поднимется. Пол-шестого дашь ему жаропонижающее. Сможешь вместе с Иниром сопроводить Влада к Липовым Воротам?

— Конечно, — кивнула Ройга. — Но… он разве сможет?

На ее лице отражалась нешуточная тревога, которую Элсин не привык там видеть.

— Сможет, — улыбнулся он ей. — Не волнуйся. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Влад хорошо реагирует на жаропонижающее, плюс у меня такое ощущение, что использование огненной магии не истощает его, а взбадривает. Возможно, чисто морально, но все равно — это хорошо на него влияет.

— Ты уверен?

— Разве я стал бы лгать, зная, что это может повредить Владу? И вообще, не переживай. Лейф недавно был, еще раз провел диагностику, говорит, что все относительно в порядке. Хочешь верь, хочешь не верь — но Владу лучше, чем большинству больных в первый день!

— Правда?

— Правда, правда. Борьба с сыпью действительно помогает.

Ройга облегченно выдохнула: у нее сердце запустилось явно без ее собственного волевого приказа. Но Элсин, разумеется, не стал обращать на это ее внимание.

— И все равно, — проговорила она недоверчиво. — Знаешь, что меня волнует, фиалочка? Что ты весь такой улыбчиво-невозмутимый. Слишком сильно компенсируешь.

— Так мне сейчас с Кьяром заниматься акведучным расследованием, — пояснил Элсин. — Нужно, чтобы со стороны я выглядел именно улыбчивым и невозмутимым.

— Ну ладно… — протянула Ройга, все еще с некоторым подозрением.

— Сама увидишь, когда он очнется, — заверил Элсин. — Это просто сон такой неспокойный.

Он был абсолютно уверен, что очнувшись и увидев рядом Ройгу, Влад тут же попытается изобразить, что ему гораздо лучше, чем на самом деле. И, кто знает, может, даже преуспеет.

Влад выглядел таким непоправимо смертным. Таким слабым. Элсин не привык видеть его таким. Наоборот, привык к быстро и парадоксально думающему, гипер-уверенному в себе и местами авантюрному ученику. Его даже удивило, насколько зрелище больного Влада… выбивало из равновесия. Он ведь знал логически, что инфекция должна пройти свой полный жизненный цикл, прежде чем юному магу Огня станет легче. Знал также, что подопечный не умирает.

Но все равно мысленно подозрительно часто проваливался в то детское ощущение полной беспомощности, когда ты сидишь на запертом чердаке, смотришь в окно и гадаешь, придут ли родители с работы, или что-то случилось — и они больше не явятся, а он навсегда заперт здесь…

Он вообще последнее время слишком часто вспоминал детство — с тех пор, как узнал о беременности Игнис. Получится ли у него быть отцом?.. Хорошим отцом? Или хотя бы относительно хорошим?

Глядя на мечущегося в жару Влада, почему-то иррационально казалось, что нет, не получится. В конце концов, когда-то он не смог вызвать его доверие — настолько, что Влад предпочел выпить яд и сбежать, чем рискнуть и открыться Элсину! И вот теперь эта болезнь.

Эмоциональный раздрай требовал усиления самоконтроля — и Элсин боялся усилить его до состояния полнейшей бесчувственной льдины. Ройга, конечно, заметит, и решит, что все совсем плохо — а это вовсе не нужно. Игнис — то же самое. К жене Элсин собирался позже вечером, и крайне нежелательно, чтобы они с Оллой волновались лишнего. Обе очень наблюдательны и обе любят Влада — по-разному, разумеется, и с разной силой, но все равно переживание за его здоровье могут у обеих спровоцировать проблемы. О чем Элсину даже думать не хотелось.

Хотя потом, когда он поговорит с Оллой и успокоит ее, при одной Игнис можно будет наконец-то расслабиться. Она поверит ему и поймет. Она обнимет — и станет легче.

Он не допустит, чтобы она заболела — хоть этой заразой, хоть чем-то еще. А для этого нужно разобраться с водной угрозой.

***

Кьяр ожидал в рабочем кабинете бывшей хозяйки особняка, который Элсин временно приспособил под кабинет Теи — но Тею он несколькими часами раньше принудительно отправил отдыхать, чтобы ее телу легче было бороться с этим диковинным вирусом. Удивительные все же творения природы — и живые, и мертвые одновременно! Точнее, творения, которые становятся живыми, только встраиваясь в живую клетку. Элсину прямо-таки не терпелось заняться их изучением… с утра. Теперь, разумеется, было не до того. А вот записи из Канцелярии, которые она принесла, лежали на столе — тонкая тетрадка, скопированная канцелярским писарем. (Вероятно, писарем, поскольку Элсин не заметил на пальцах Теи свежих чернильных пятен, да и маловероятно, чтобы служащие Канцелярии позволили водной магессе марать руки). Элсин собирался заняться ею позже, но пока оставил без внимания.

Он обратился к местному магистру:

— Добрый вечер. Результаты?

Они с Кьяром и Иниром с самого начала договорились опустить взаимные расшаркивания.

— Сбегал в ближайший отстойник акведука, — сказал Кьяр. — Он за пределами города, так что пришлось покинуть карантин. Перелез через стену, обошел патрули. Там все чисто. Тогда начал обходить все водные распределители в черте города. В третьем нашел в резервуаре завязанный кожаный мешок. Не доставал, решил сначала позвать вас, как вы и просили.

— Благодарю, — сказал Элсин. — Думаю, теперь нам с вами стоит пробежаться вдвоем.

У Кьяра была большая пропускная способность, обеспечивающая ему почти триста пятьдесят метров радиуса. Больше, чем у более опытного Инира с его двумястами девяноста метрами. Это означало, что Кьяр способен ускоряться Смертью ненамного меньше, чем Элсин. В бою бы разница могла и решить, если бы оба некроманта были примерно одинаково усилены, экипированы и снаряжены (а Элсин, если судить “на глаз”, был не очень высокого мнения о том некроманте, кто делал мышечные усиления для Кьяра). Однако для совместного бега через вечереющий город возможностей Кьяра вполне хватило.

Акведук, ведущий в Альвидру, был выстроен на совесть — Руниалу о таком можно было только мечтать, там водопровод в богатых кварталах был реализовывался с помощью больших цистерн, куда вода нагнеталась трудом умертвий, и все равно на кухнях, для мытья и готовки, почти все хозяйства использовали насосы. Здесь же, как и в Великой Гавани, вода поставлялась централизованно. Но если в Великой Гавани умудрились найти довольно производительный источник пресной воды близко к скалистой вершине острова с трудным горным рельефом, то здесь акведук тянули многие километры по холмистой равнине — и Элсин преклонялся перед образованностью и трудом инженеров.

Как объяснил Кьяр (Элсин не рисковал сегодня отлучаться из особняка, хотя несколько раз оставлял Влада в комнате одного под присмотром Лейфа, поэтому сам зайти в библиотеку и проверить не мог), на пути к городу имелось несколько отстойников — бассейнов, где вода освобождалась от песка и ила. А уже в самом городе — распределители, где вода уходила в отдельные трубы под землю, ведущие к фонтанам в конкретных кварталах и к богатым резиденциям. Жалобы на качество воды не затрагивали весь город — население как-то стихийно определило “безопасные” кварталы и считало, что вода из колодцев вреда не несет. Это не обязательно соответствовало действительности, но Элсин все же попросил Кьяра проверить именно распределители, а не отстойник. Кьяр же начал с отстойника, хоть он был и дальше. Рассудил, что его проверить проще и быстрее, и что если зараза окажется именно там, не придется потом ее искать по всему городу.

— В итоге вы оказались правы, — сказал он Элсину. — Ну ничего, с моей скоростью туда-обратно пробежаться — меньше часа.

Элсин ничего не ответил: да, с точки зрения логики сначала следовало проверить единственный пункт, а потом уже перебирать множество. Но это если не сделать предварительную проверку слухов. Он ее произвел — а Кьяр его выводам не поверил. Нужно будет поглядеть, это разово или вообще для этого конкретного исполнителя характерно? Если второе — вероятно, он не годится для долговременного найма в качестве телохранителя. Не доверять выкладкам коллег — хорошее качество для ученого-одиночки, но плохое — для командного игрока.

Третий распределитель представлял собой глубокий каменный бассейн-цистерну, расположенный в запертом на замок здании. Служитель долго ковырял ключом в замке и с поклоном проводил некромантов к бассейну, бормоча что-то по дороге, что, вот, де, говорят, в старших мирах бывают в городах такие огромные цистерны, в которых рыб разводят и потом продают населению за деньги, а он бы и хотел развести рыб, да ему не позволяют. А он, между прочим, остался на посту, не сбежал от чумы, да! Там почему бы ему — не награду выдать, нет, разве он просит награды? Хотя бы позволить подзаработать! Но от этих бюрократов не дождешься.

В оранжево-розовом закатном свете колодец просматривался плохо, хотя зеленоватая вода была прозрачна до самого дна. И все же улучшенное зрение Элсина позволило разобрать среди теней темный кожаный мешок, лежавший на дне, близ одной из стенок.

— Это вы тоже пропустили во вверенной вам станции? — сухо уточнил Элсин, указывая на мешок.

Старик упрямо мотнул головой.

— Не я! Сменщик, должно быть! Он за монету сюда пускает парочки для свиданий!

“А ты — за две монеты”, — подумал Элсин с иронией, но ничего не сказал.

Вообще надо будет что-то сделать с этим, охрана чистоты воды — дело ответственное. Если смотрители действительно регулярно пускают в распределители посторонних, хоть парочки, хоть нет, это серьезнейший потенциальный риск.

— У вас есть багор какой-нибудь? — спросил он.

Вспомнилось, как они с Владом вылавливали миножью икру из пруда на Гробнице.

Багор был предъявлен, и даже не один — естественно, здесь имелись средства, чтобы вылавливать из цистерны мусор, буде он туда свалится. Элсин с Кьяром, действуя вдвоем, довольно быстро подцепили кожаный мешок, с которого стекали потоки воды. Веревку на горловине развязать, пока она мокрая, не представлялось возможным, и Элсин ее попросту порвал.

Он положил мешок на каменный пол рядом с цистерной, раскрыл горловину…

— Интересная парочка это оставила, — заметил Кьяр.

В мешке лежали человеческие кости. Очень старые, давным-давно окислившиеся.

Глава 3. Когда учитель наконец-то врубается

Интелюдия. Элсин Бьер и преступление и наказание

Внимательно осмотрев кости, Элсин завязал мешок.

Судя по всему, тут находились останки как минимум двух индивидов. Скорее мужчин, чем женщин, и скорее молодых, чем старых — это он мог сказать на беглый взгляд. Некомплектность бросалась в глаза, потому что бедренных костей, например, имелось две правых. Кости рук тоже не совпадали со стандартным перечнем: чего-то было больше, чем нужно, чего-то не хватало. Такое ощущение, что тот, кто подготовил этот мешок, набирал из груды тел, пытаясь создать впечатление одного скелета, и при этом не слишком-то разбирался в анатомии.

— Отсюда пошла чума, как думаете? — спросил Кьяр.

— Маловероятно, — отмел Элсин эту версию. — Мы уже определили, что болезнь вызывается мельчайшими частицами, которые не размножаются в воде. Здесь просто недостаточно биоматериала для достижения поставленной цели. Вот если бы весь резервуар завалили зараженными останками — тогда это могло бы сработать.

Но знали ли об этом те, кто попытались?

Этот вопрос Элсин вслух задавать не стал, но добавил:

— Кроме того, если бы это было так, первые вспышки были бы ограничены… — он мысленно прикинул карту, — западной частью города, особенно кварталами каменщиков, гончаров, стекольщиков, кожевников и рыбаков. Однако ничего подобного. Первые вспышки были зарегистрированы по всему городу более-менее равномерно, насколько удалось установить вашим же студентам, Кьяр. Или, во всяком случае, они брали начало в нескольких точках. Кроме того, вспышка вторичных кишечных заболеваний, которые передает вода… скажем так, все намекает на их бактериальную природу, а не вирусную.

Поймав удивленный взгляд местного некроманта, Элсин пояснил:

— Источник моих знаний — мэтр Шелки. Он, кажется, планирует внедрять более продвинутые курсы для некромантов по мельчайшему строению живого и мертвого мира. Когда у нас станет больше времени. А пока можете походить на занятия, которые магистр Агрим проводит для Лейфа и нескольких других желающих из Академии.

— Надо же, — покачал головой Кьяр. — А я думал, чему молодой магистр обучает мага Жизни? А вот чему, оказывается. Знаниям Чумных Докторов!

“М-да, однозначно, с Кьяром долгосрочной работы не получится”, — сделал себе пометку Элсин.

Они лишь ректору Файне в подробностях рассказали, кто такой Агрим, но если Кьяр до сих пор не полюбопытствовал — или сам не заметил, что речь, манера держаться и уровень знаний Агрима далеко не соответствуют его внешней молодости и живому телу, то это выдает тревожное отсутствие любопытства. Инир, кажется, полюбопытствовал. Во всяком случае, он разговаривал с Агримом максимально уважительно, куда более уважительно, чем с Элсином — как тому и следует быть.

Весь остальной мир может считать иначе, но для любого некроманта коллега, который умудрился просуществовать в относительно здравом рассудке больше четырехсот лет, должен вызывать куда больше пиетета, чем личный помощник мага Огня!

— В общем, Кьяр, у меня для вас есть задание, — сказал Элсин. — Вам придется проверить все остальные распределительные станции. И доложить мне. Возможно, эта не единственная, в которой было что-то оставлено. Также докладывайте мне о любом мусоре в воде или любых нарушениях, если таковые обнаружите.

— Если что, на первых двух станциях, которые я осмотрел, тоже не все было гладко, — заметил Кьяр.

Элсин удержался от возгласа: “А почему я впервые об этом слышу?!” Но еле-еле. Однако взгляд, которым он наградил Кьяра, был достаточно красноречив, поскольку тот без дальнейших проволочек четко отрапортовал:

— На первой станции я заметил очень сильные известковые наросты внутри бассейна. Его явно давно не чистили. На второй станции не было дежурного смотрителя и мне не удалось его дозваться. Пришлось влезать через окно. Сложно было потом вставить решетку обратно, но я справился. Внутри тоже давно не убирали. В бассейне имелся мусор, видимо, нанесенный к водозабору еще зимними штормами.

— Спасибо за информацию, — произнес Элсин. — Так проверьте остальные станции.

— А вы куда? — спросил Кьяр. — В резиденцию?

Элсин мотнул головой.

— Я там не нужен. Магистр Глерви отлично позаботится о мэтре Шелки и без меня, а в случае чего отправит мне химеру, — Элсин надеялся, что никакая химера из дома не будет его искать: для выздоровления еще рано, а для другого… нет. — В квартал алхимиков — а потом в ратушу. Соответственно в ратуше вас и жду с докладом. Думаю, пока я пообщаюсь с алхимиками, вы как раз справитесь.

***

У Элсина получился весьма продуктивный вечер.

Сперва он заглянул к алхимикам и максимально вежливо и корректно потребовал от них приготовить средства для обеззараживания воды во всем городе — в достаточных объемах. Заодно осведомился, как часто и в каком количестве у них заказывали эти средства в последнее время. Получил ответ — не очень даже удививший его, но куда более подробный, чем он рассчитывал. Разбираясь в ситуации, Элсин был вынужден плотно познакомиться со всей системой управления инфраструктурой подачи воды в Альвидре — которая оказалась куда запутаннее, чем он думал, глядя на отличную инженерную работу!

Инженеры поработали на славу и сделали все максимально логично. Политики и бюрократы парой росчерков пера затруднили им работу — что, в общем, тоже не вызывало удивления.

После этого Элсин наведался к бургомистру Тассе домой, ожидая, что вытащит его из-за стола, помешав ужинать, или даже поднимет с постели — уже наступил глубокий вечер. Однако Тассе, как оказалось, работал у себя в кабинете, куда старший слуга проводил Элсина по первому слову.

— Вам стоит воспользоваться услугами мага Жизни, — заметил Элсин, глядя на бургомистра. — А еще лучше — выспаться. Не то вскоре могут потребоваться услуги мага Смерти.

— Спасибо за совет, — кисло скривился Тассе. — Вы-то сами… — он осекся.

— Я тщательно контролирую, сколько часов в день спят все живые в свите мэтра Шелки, а также продолжительность сна самого мэтра, и не допускаю, чтобы это число составляло меньше четырех часов при условии постоянной стимуляции Жизнью, но не дольше пяти дней, — спокойно объяснил Элсин. — Два дня в неделю даже магу Жизни или лицу, которое пользуется его постоянными услугами, необходимо полноценно выспаться, не менее восьми, лучше — десяти часов. А если оное лицо — женщина или ребенок, то следует довести количество дней полноценного сна до четырех. Подростку же в период полового созревания вообще стимуляция магией Жизни противопоказана, и сна требуется больше — десять-одиннадцать часов.

— Что, простите? — вытаращился на него Тассе.

— Извините, привычка, — вздохнул Элсин. — Я долго работал преподавателем… Неважно. В общем, примите совет опытного человека — вы спите недостаточно. Мне вовсе не улыбается разбираться с инфарктом или инсультом у вас… особенно в свете того, что вытворяют ваши заместители.

Тассе подобрался.

— Кто?

Элсин рассказал про историю с водопроводной системой в том виде, в каком он сумел собрать ее из показаний “свидетелей” — то есть со слов смотрителя станции номер три и алхимиков.

Точнее, начал рассказывать, потому что бургомистр его перебил еще в самом начале.

— Спасибо, я в курсе.

— Тогда как вы допускаете, что в вашем городе такое творится? — уточнил Элсин с искренним любопытством. — Или, если угодно: кто именно является покровителем этого господина?

— Вы еще спрашиваете? — бургомистр скривился еще сильнее. — У них одна фамилия! Мэтр Вильсен!

Это имя ничего не говорило Элсину, но догадаться труда не составило:

— Водный маг?

— Один из трех водных магов Альвидры, — хмуро подтвердил бургомистр. — Ирвин Вильсен. Мой заместитель по водоснабжению и санитарии — Олаф Вильсен, внучатый племянник мэтра.

— А сколько вообще в вашем мире водных магов? — уточнил Элсин. — И сколько осталось в городе?

— Всего — двадцать четыре водных мага, в столице обитало всего трое, остальные по большей части поддерживают торговые маршруты на побережье — я думаю, они и сейчас там, зачем им возвращаться? Двое ушли порталом с мэтром Хленом. Мэтр Вильсен отправился сперва в королевскую резиденцию, но, как я понимаю, решил вернуться с мэтром Шелки…

— Боюсь, этот аспект ситуации выпал из моего внимания, — покачал головой Элсин.

Неудивительно: Влад и Тея довольно подробно описали ему визит в королевскую резиденцию, но водного мага не упомянули. Живой разум не может удерживать все подробности разом, а эта, вероятно, показалась им либо несущественной — либо не касающейся Элсина. Ну что ж, в принципе, до сих пор так оно и было.

— Вернулся-вернулся, — бургомистр тяжело вздохнул. — Как и несколько воздушников. Деталей я не знаю, но сколько и каких Стихийных магов у меня в городе — это я еще способен проверить!

— Благодарю за информацию, — произнес Элсин. — Я решу эту проблему на свой вкус. Предоставьте мэтра Вильсена нам с мэтром Шелки.

— Охотно, — несмотря на усталость, бургомистр прямо-таки просветлел лицом.

— Только попрошу снабдить меня его адресом. Вы или ваш секретарь в курсе?

***

Рассудив, что к светскому человеку лучше являться слишком поздно, чем слишком рано, Элсин направился к Инвару Вильсену сразу же после бургомистра. Закат уже отгорел и даже небо из синего уже успело сделаться бархатно-черным с яркими драгоценностями звезд. Сейчас эти звезды были хорошо видны, потому что улицы Альвидры оставались малоосвещенными и пустынными — комендантский час в действии. Только развешенные Владом солнышки-дезинфекторы редкими яркими пятнами высвечивали места забора воды, отчего мрак за пределами этих зон казался еще гуще.

Элсин подумал, что, судя по многочисленным лампам (сейчас потушенным), что висели рядом с витринными окнами в центральной части города, скорее всего, обычно в этот час городская жизнь кипит. Тем более, летом тут очень жарко, и почти наверняка все предпочитают спать в середине дня, а развлекаться после заката.

Инвар Вильсен принял его сразу же, и либо он имел привычку щегольски одеваться даже у себя дома, либо собирался уходить на какую-нибудь приватную вечеринку, в расчете, что мага Воды стража, конечно же, остановить не посмеет.

Элсин без околичностей сразу же изложил суть проблемы.

— Мне хотелось бы узнать, действовал ли ваш родственник с вашего ведома, или без него?

— Разумеется, без! — на ухоженном гладкокожем лице мага Воды не было заметно ни малейших колебаний. — Я не возражал, когда его отец воспользовался моим именем, дабы пропихнуть сына на теплое место — в конце концов, родне ведь нужно помогать. Но дальше все художества только и исключительно на совести этого юноши… как там его?

— Олаф Вильсен, — подсказал Элсин.

— Да-да, именно… А не просветите ли меня, как мэтр Шелки отреагировал на эту ситуацию? — вот теперь в глазах Водника мелькнула тревога.

— Я пока не докладывал мэтру Шелки промежуточные результаты расследования. Он позволяет мне отчитываться постфактум, — гладко ответил Элсин.

Если бы Влад был здоров, он мог бы позволить себе не играть в политику. А так пришлось изобразить из себя человека, не растерявшего умение заводить полезные знакомства даже после попадания в свиту мага Огня.

По лицу Вильсена мелькнуло облегчение: он сразу понял подтекст и именно так, как нужно было Элсину. Что некромант не поспешил сдать его патрону, а предложил возможность выйти сухим из воды. Понял и оценил.

— Отрадно слышать!

— Желаете сами разобраться с этой проблемой? Или предпочтете, чтобы я этим занялся?

Стихийник, если дело касалось не другого Стихийника, всегда имел законное приоритетное право самостоятельно покарать тех, кто очерняет или иным способом пачкает его доброе имя. Как сделала Тея с братьями Нейгартами. Но Вильсен не пожелал.

— О, если вам не трудно, он весь ваш, — чуть поморщился мэтр, тем самым увеличив свой долг. — Это так… неприятно! Буду благодарен, если вы окажете мне такую любезность.

— В таком случае попрошу вас об ответной любезности — помочь с расчисткой водопровода, — тут же воспользовался накопившейся “задолженностью” Элсин. — Нужные реактивы будут уже завтра к вечеру, но маг Воды может, разумеется, провести должные мероприятия и без них. И значительно быстрее, поскольку дело касается здоровья всего города.

— Меньшее, что я могу сделать, — кивнул Инвар. Он поглядел на свой расшитый камзол с явным сожалением, вздохнул. — Что ж, очевидно, мне стоит изменить мои планы на вечер…

***

Элсин вернулся домой совсем поздно — он ожидал, что резиденция уже спит. Разумеется, кроме Ройги. И верно: без всякого удивления он обнаружил коллегу у постели Влада, с книгой на коленях. Впрочем, похоже его старая подруга не читала: невидящим взглядом смотрела в стену, книга — нечто за авторством Эрика Гисли под названием “Молодой вяз гнется под ветром в лучах юной луны”. Уже само название намекало на типичный для Гисли любовный треугольник с участием стихийного мага и, вероятно, некроманта (ветер и луна — расхожие, можно сказать, стереотипные символы!), но Элсин не собирался расспрашивать о сюжете. Он уже услышал несколько в издевательских перессказах Игнис, которая, как и Олла, совершенно не понимала увлечения Теи и Ройги — ему хватило.

Влад лежал в постели как будто в той же позе, но наметанный взгляд Элсина заметил, что, во-первых, сорочка на нем другая, во-вторых, кто-то (видимо, Ройга) помыл ему волосы, в-третьих, на щеках подопечного опять формируется сыпь.

В-четвертых: жар опустился примерно до тридцати восьми и пяти, но интуиция Элсина сказала — это все еще следствия действий жаропонижающего, которое Влад выпил около шести, и успокоительного, которое не дает ему проснуться (а во сне температура всегда ниже). Жар будет расти.

— Как дела? — спросил он Ройгу максимально мягким тоном.

Бывшая сыщица словно очнулась.

— Неплохо, — отрекомендовала она глухо. — Он на удивление здоровым выглядел в шесть вечера, когда мы сжигали тела. Опять выжег себе сыпь, Лейф ее подлечил. Потом, когда вернулись — его как выключили.

— Это нормально, — авторитетным тоном сообщил Элсин. — Разумеется, если бы ему не нужно было вставать и изображать здоровье, он бы чувствовал себя лучше и выздоравливал быстрее. Но — сама понимаешь.

Ройга невесело кивнула. Она, конечно, отлично понимала.

— Не переживай, — добавил Элсин. — Я сейчас пойду к Игнис и Олле, успокою их. В полночь дай Владу еще жаропонижающего. Около трех ночи я приду сменю тебя, в семь утра опять уйду по делам. За эти четыре часа тебе нужно будет отдохнуть и провести все нужные процедуры. Справишься?

— Не учи старушку, — фыркнула Ройга. — Хорошо. Давай. Поцелуй Оллу в щечку от меня.

Элсин вскинул брови… Потом, повинуясь импульсу, наклонился и поцеловал в щеку Ройгу.

Она удивленно вскинулась, касаясь кончиками пальцев участка скулы, которого коснулись его губы.

— Ты что?!

— Зная Оллу, она поручит мне ответную любезность, — усмехнулся Элсин. — Так что экономлю время.

Ройга прицокнула языком.

— Надо же. Да, с тех пор, как Игнис тебя соблазнила, ты и вправду стал намного раскованнее!

— Она утверждает, что это я ее соблазнил, — пожал плечами Элсин. — Более того, что я сделал это в нашу первую встречу, когда битый час доказывал ей высокую вероятность успеха предлагаемой мной авантюры с таблицами и графиками в руках.

Ройга картинно поежилась.

— Всегда знала, что Игнис — странная! Вы друг друга стоите.

Чувствуя, что ему удалось встряхнуть подругу, Элсин решил закрепить успех. Он положил руку Ройге на плечо, слегка сжал его и сказал:

— Держись. Влада мы хорошо лечим, значит, еще два-три дня — и ему станет легче.

Ройга кивнула.

***

Перед тем, как шагнуть в карантинную часть дома, Элсину пришлось раздеться догола и несколько минут проторчать под светом специального ультрафиолетового дезинфицирующего солнышка, сотворенного Владом специально для этой цели. Оно не меняло режим освещения, но оставалось постоянно ультрафиолетовым. Только, разумеется, глаза приходилось зажмуривать.

Затем, чтобы не возиться с дезинфекцией одежды, он переоделся в специально приготовленную сменную — и только после этого он направился к жене и подруге.

— Как Влад? — это было первое, что они спросили у него, чуть ли не хором.

Женщины ждали его в гостиной их отдельных апартаментов. Обе уже переоделись в ночные рубашки и халаты. Игнис выглядела в таком виде невероятно милой и домашней, так и хотелось подхватить ее на руки, обнять, закружить и утащить в постель. Олла тоже смотрелась весьма уютно. Беременность ей шла. Не так, как Игнис, на его пристрастный взгляд, но тем не менее.

Тренированный взгляд Элсина поискал у обеих тревожные симптомы — пятна, отеки, усталость — не нашел. Но все же лучше бы при них дежурил лекарь. Влад, в один из своих периодов просветления, посвятил Элсина в план отправить с ними в карантин Нильсена, мага Жизни Гилли. После того, как тот окончательно поправится и пройдет еще две недели. Примерно четырнадцать дней, по словам Влада, переболевший некоторыми вирусными инфекциями мог оставаться заразным. Элсин предварительно одобрял, хотя собирался для начала поговорить с этим Нильсеном.

— Согласно нашим ожиданиям, — пожал плечами Элсин в ответ на вопрос девушек. — Ему плохо, но он держится. Лечение работает, состояние Влада не вызывает опасений. Температура тоже чрезмерно не поднимается, Ройга следит.

— Мне и Тее при тяжелых простудах очень помогали компрессы с настоем ромашки, — взволнованно сказала Олла. — Я бы поделала ему…

— Он бы предпочел, чтобы ты к нему сейчас даже близко не подходила, — твердо сказал Элсин.

Затем он вызвал веселье обеих, ответственно чмокнув Оллу в щеку и заявив, что это от Ройги. Игнис отреагировала с театрально преувеличенной ревностью, Олла столь же театрально преувеличенно начала отнекиваться, но действительно не забыла попросить передать ответ — в общем, повеселились.

После чего Элсин максимально твердо отправил Оллу спать, сказав, что если не сможет заснуть — пусть постучится к ним, он даст ей мягкое успокоительное, которое не повредит ее ребенку.

И удалился в спальню с Игнис.

Он вовсе не ожидал, что Игнис набросится на него — с тех пор, как они узнали о ее беременности, она очень сильно поумерила аппетиты в любовных играх, наконец-то распробовав более нежные и мягкие варианты, которые Элсин ей с самого начала предлагал. А потом в какой-то момент она и вовсе попросила его исключить близость, поскольку у нее открылось кровотечение. Дети оказались в порядке, но Игнис очень сильно испугалась — и решила не делать ничего, что может им повредить. Элсин, разумеется, полностью ее поддержал.

Но сейчас Игнис именно на него набросилась! Обняла, страстно поцеловала, потащила в постель…

Вот только раздевать не стала, а заставила усесться и залезла к нему на колени, тесно прижавшись.

— Мне страшно, — прошептала она. — Мне редко бывает страшно, но теперь…

— Не бойся, — тихо ответил он. — Если ты за Влада переживаешь…

— Не за него, — мотнула она головой. — Хотя за него тоже. Не хочу, чтобы ему было плохо. Но я уверена, что с болезнью он справится. Просто! Мы на такой уровень влезли, на какой еще не влезали! А нас всего семеро! Ну, восемь с этим милым ребенком…

— Мы справимся, — уверил ее Элсин. — Чтобы ты — да не справилась? Думаешь, такой умник, как я, женился бы на второсортной магессе, которая не сумеет разобраться с милым пустячком вроде коррумпированной элиты Старшего мира?

Игнис засмеялась, потом прижалась к нему еще сильнее, словно пыталась спрятаться в нем от окружающего мира. Элсин обнял жену, обычно такую сильную и веселую, чувствуя, как сердце трепещет от нежности, и желая только, чтобы это было возможно.

***

Элсин сменил Ройгу ровно тогда, когда они договаривались. В три ночи в субтропиках еще даже не занимался рассвет — не то что в более северном Руниале в то же время года. Элсину всегда было интересно, почему в его родном мире для заселения выбрали высокие широты — но, к сожалению, его положение как относительно молодого некроманта не позволяло расспросить мэтра Хендаля Хорна, а только он, вероятно, и мог бы рассказать.

Время до семи утра тянулось почти без происшествий. Разве что Влад пришел в себя, чувствовал себя сносно — после жаропонижающего в полночь, еще бы! — и потребовал у Элсина отчета относительно работы с водой.

— Я провел расследование, — сказал Элсин. — Попросил Кьяра кое-что проверить, он вернулся ко мне с результатами. Есть проблемы, но я разберусь. Все вполне в рамках моих возможностей. Тебе не стоит волноваться.

— Нет, расскажи, — потребовал Влад.

— Будь ты на двадцать или тридцать лет младше, я бы пригрозил, что оставлю тебя без сладкого, если будешь канючить, — вздохнул Элсин. — А так просто откажусь.

Влад расхохотался, затем раскашлялся, и Элсину пришлось отпаивать его сиропом, еще и извиняться.

— А серьезно?..

— Я серьезно. Не расскажу. Говорю же, ничего особенного, я со всем разберусь. А тебе вредны волнения. Выздоравливай, у нас не происходит ничего, с чем я, Агрим и Ройга не справились бы.

— Агрим здоров? А Тея?

— Симптомов нет, Лейф ее лечит. Агрим тоже начал лечиться на всякий случай, но в Академию при этом поехал — один, без Лейфа, который у нас пока к Тее приставлен. Командировал другого мага Жизни. Начал работать над вакцинами, благо, испытуемых у нас уже… целая очередь, — Элсин усмехнулся. — Так что спи давай.

— Да я уже выспался!.. Только голова болит.

— Ну тогда просто так полежи… Хочешь, вслух почитаю?

— О! Ройга мне уже читала. Книжку свою. В смысле, Гисли. Прикинь, интересно. Вот не ждал!

— Серьезно? — очень удивился Элсин. — Ну ладно, давай продолжим. Где она остановилась?

Влад заснул на десятой странице. Элсин счел, что заинтересованность Влада в сюжете говорила лишь о большей спутанности сознания подопечного, чем он подозревал.

***

К счастью, работа в ратуше начиналась рано. В связи с кризисом бургомистр Тассе обязал всех своих служащих, даже высокопоставленных или имеющих еще более высокопоставленных родичей, приходить к восьми утра без исключения. Это давало Элсину достаточный запас по времени, чтобы успеть все решить — и еще вместе с Ройгой поддержать Влада при сжигании трупов. Увы, он не мог после этого сменить ее на дежурстве рядом с Владом — предстояли другие дела. Однако Элсин здорово подозревал, что Ройга и не хотела, чтобы ее кто-то менял. Отдых ей не требовался, кроме того часа, что она провела в отключке ночью. В остальном же… Если бы Игнис лежала больной, Элсин не отлучился бы ни на секунду сверх необходимого и не подпустил бы к ней никого, кроме, быть может, Влада и той же Ройги. Так что он даже не стал предлагать Глерви сменить ее.

Инир вчера нормально справился с обязанностями по охране девушек в Ратуше — остается надеяться, что справится и дальше. Собственно, Элсин, несмотря на свою тревогу за жену, которая никогда не оставляла его полностью (живые — хрупкие и невосстановимые!), отлично понимал, что Воздушная магесса и жена мага Огня едва ли станут мишенью для нападения — разве что найдется какой-нибудь психопат. Поэтому Инира должно хватить.

У него же было дело совсем другого плана.

На самом деле Элсин мог бы явиться к Олафу Вильсену ночью домой, но решил, что с точки зрения воспитательной ценности будет полезнее застать его в ратуше. Что он и проделал.

Распорядитель водных и санитарных дел занимал обширный кабинет на втором этаже. Да, вдвое меньше бургомистерского — но Олаф ни с кем его не делил, если не считать секретаря, для которого был отгорожен отдельный предбанник.

Сперва Элсин обратился именно к секретарю:

— Где сейчас заместитель господина Вильсена?

— Э-м… На… если не ошибаюсь, господин магистр… он на распределении обеззараживающих средств сегодня…

— Это на первом этаже? — уточнил Элсин. — Будьте любезны, сходите пригласите его сюда. Пусть заходит без стука, мы начнем без него.

Секретарь нервно кивнул и вышел он. Он, конечно, уже знал, кто такой Элсин, хотя лично они пока не пересекались. А если бы не знал, мог бы догадаться: Элсин продолжал носить старую подвеску Влада с окрашенным кристаллом Огня, для которой Ройга еще на Гробнице сделала более изящную оправу. Не то украшение, которое рискнет надеть любой некромант!

Хотя, вроде бы, в старших мирах украшения с красными камнями среди знати встречаются чаще: если магов Огня в мире много, то и разрешение на ношение камней своим домочадцам и членам семьи они раздают более свободно.

Когда Элсин вошел в кабинет Вильсена, его хозяин явно был настроен не очень приветливо.

— Приемные часы — с двух до пяти! — рявкнул он. — Даже для некромантов!.. — потом его взгляд все же упал на кулон с красным камнем. — Это вы магистр Бьер, что ли? — спросил он довольно холодно, неохотно поднимаясь.

Элсин смерил Вильсена взглядом с ног до головы. В отличие от стандартных вороватых чиновников из пьес, этот был худощав и даже довольно плечист — возможно, увлекался каким-нибудь спортом. Гребля вроде бы была популярна среди элиты Альвидры, Элсин уже успел услышать краем уха. Немолод, в волосах седина, но еще крепок. Усы подвиты и напомажены, надо же.

— Он самый, — сказал Элсин. — Позвольте спросить у вас — чья была прекрасная идея, ввести откупы на сбор платы за воду?

Именно это Элсин выяснил у алхимиков накануне. Исторически водопровод находился в ведении города, который взимал плату с жителей каждого квартала, после чего занимался починкой и поддержанием. Для этой цели ратуша содержала специальных людей, занятых как раз-таки сбором этой платы — а заодно и платы за уборку улиц, благо, обе категории попадали в ведение одного отдела в ратуше. Однако после того, как несколько лет назад сборщики стали жаловаться на недоплаты — цены в городе росли, а их зарплаты нет — и было вскрыто несколько случаев злоупотреблений, город решил отказаться от этой практики.

Вместо этого были введены откупы: город продавал право собирать плату “за воду и чистоту” отдельным лицам, используя взносы для починки водопровода на местах. Однако так получилось, что “откупы” продавались сразу на несколько лет — и деньги на починку почему-то расходовались быстрее, чем требовалось. Интересно, почему?

В результате Водное и санитарное распорядительство начало сокращать расходы — и делало это за счет смотрителей. Вместо трех смотрителей на один распределитель было введено два, и им же вменялось в обязанности заказывать средства для очистки воды и вносить их в воду. И выделялись фонды на это. На которые эти распорядители сами должны были заказывать средства у алхимиков.

Последнее новшество было введено полгода назад.

— А что вас, собственно, не устраивает? — хмуро спросил чиновник. — Мы добились сокращения затрат, этих людей регулярно проверяют…

— О, ровно две вещи, — проговорил Элсин, не меняя любезного тона. Он не Ройга, в конце концов, чтобы уметь играть голосом, угрожая. — Но я бы не стал тратить мое время на то, чтобы вам их разъяснить, если бы не ваш заместитель… Входите, Ранвир.

Чиновник по имени Ранвир проскользнул в кабинет. Был он бледен до синевы, явно лучше понимая, какие перспективы сулило внимание Элсина к их отделу. И одет был, кстати, гораздо скромнее своего шефа.

— Так вот, меня не устраивает, во-первых, то, что вода последние полгода практически не очищалась. Удивительно, что вспышки болезней не начались раньше! — Правда, мешок с костями в третьем распределителе явно появился по чьему-то злому умыслу, а не по небрежению. Но говорить об этом Элсин не стал. Кости — отдельный вопрос, история с ними требует дополнительного и более длительного расследования. А проблему с водопроводом нужно решать, как говорится, позавчера. — Вероятно, отдельные смотрители все же исполняли свои обязанности из тех куцых средств, которые вы на это выделяли, вместо того чтобы напрямую добавлять их к своему жалованью. Кстати, сокращение трат произошло именно за этот счет — вы стали раздавать людям на руки меньше денег, чем необходимо для закупки нужных средств… Но поскольку вы их практически подкупали — никто не возмущался.

— Ложь и клевета! — вскричал Вильсен.

— Я заглянул в бухгалтерию и поднял учетные книги за последние пять лет, — возразил Элсин. — Еще ночью.

— Что?! Да вы же… — Вильсен рухнул на стул, как будто у него подкосились ноги.

Хотя почему “как будто”?

— Вот именно, — веско проговорил Элсин. — Во-вторых, меня не устраивает то, что так называемые “откупы”, которым вы продали право собирать сборы, превратились в самые настоящие банды, обирающие горожан и произвольно повышающие расценки.

— Вам солгали! Я сам лично общался с…

— О, разумеется, только в бедных кварталах — в богатых все происходит вполне цивилизованно… — усмехнулся Элсин. — Но вы, конечно же, в курсе. А если не в курсе — тем хуже. Так или иначе, в результате ваших нововведений в двенадцати из восемнадцати городских распределителей мусор на дне бассейнов и разрослась плесень, здания содержатся в ненадлежащем состоянии. В пяти смотрителей на дежурстве нет вовсе. Здания заперты на замок, и, судя по виду, уже несколько месяцев не посещались. И с начала эпидемии расценки на водоснабжение в бедных кварталах были задраны где вдвое, а где и втрое — под тем предлогом, что чистить водопровод якобы стало сложнее.

Последнее Элсин узнал тоже сегодня утром, заглянув в госпиталь Жизнюков и поговорив с выздоравливающими.

Подумать только, а он считал, что оставил детективные расследования позади, когда бросил работать вместе с Ройгой!

— Все это я рассказываю не для вас, Вильсен, — Элсин повернулся к Ранвиру. — А для вас. Надеюсь, на месте вашего бывшего начальника вы проявите себя лучше. Система откупов прекращается немедленно, возврата уже уплаченного с откупщиков не требуйте, но взносы с горожан разрешаю собирать не ранее, чем через месяц. Новые фонды на приведение водопровода в порядок вы получите.

— Вы не посмеете меня сместить! — хмыкнул Вильсен. — Я требую аудиенции у мэтра Шелки! Думаю, они с моим дядей смогут договориться.

— Время мэтра Шелки слишком драгоценно, чтобы тратить его на вас, — спокойно сказал Элсин. — А смещать я вас, естественно, не собираюсь. Слишком много возни, а время дорого. Ваш заместитель займет ваше место естественным путем.

С этими словами он снял с пояса топорик и резко ускорился.

Топорик, конечно, был не нужен — Элсин вполне мог разобраться с Вильсеном голыми руками. Но ледяной, тяжелый гнев, поселившийся внутри, требовал крови. Сломанный позвоночник — слишком просто и слишком чисто.

Мир замедлился и выцвел, звуки сделались долгими, гулкими и растянутыми. Каждый шаг Элсина к столу словно создавал крохотное эхо.

Вильсен не успел ничего понять, когда Элсин топориком снес ему голову. Делом техники было перехватить голову за волосы и аккуратно уложить тело так, чтобы кровь из разрубленных артерий залила только деревянный пол, не дорогой ковер и не бумаги на столе. Крови было немного — вопреки историям, которыми пугают новичков, она остановилась меньше чем через секунду, после того, как перестало биться сердце и давление в кровеносной системе упало. Однако Элсин почувствовал, что несколько успокаивается.

Элсин вышел из режима замедленного времени — который не-некроманты, конечно, называли ускорением.

— Вот так, Ранвир, — сказал он. — Новые фонды, которые я вам обещал, — это личное состояние господина Вильсена. Думаю, здесь все понятно.

— Д-да, магистр! — пробормотал чиновник, побледнев уже прямо до зелени.

— Отлично. Жду от вашего отдела хороших результатов.

Элсин ободряюще улыбнулся и вышел, слыша, как Ранвира выворачивает рвотой. Поскольку Ранвир не являлся его учеником, Элсин не считал себя обязанным остаться и помочь бедолаге.

***

Элсин явился в особняк совсем незадолго до десяти утра — и застал Влада уже одетого в красно-золотую мантию мага Огня, сидящим не на кровати даже, а на диване в спальне с бодрым видом. Он даже перешучивался о чем-то с Лейфом, который опять слегка его подлечивал — то ли ради практики, то ли потому, что у Влада действительно не осталось сил на достаточно точное воздействие… то ли потому, что Лейф с его пропускной способностью мог за несколько секунд сделать то, на что у Влада ушла бы четверть часа, да, как это Элсин сразу не подумал! Скорее всего, причина именно в этом. Или все три причины актуальны: у Влада их обычно больше одной на любое действие. Либо причин, либо обоснований задним числом, Элсин так до сих пор и не разобрался до конца: его подопечный правда так быстро думает, или так хорошо умеет логически оправдывать эмоционально импульсивные действия.

Хотя вот насчет Лейфа Влад тогда сознался, что действовал под влиянием эмоций. Не хотел оставлять ребенка среди магов Жизни под непомерной для него нагрузкой, да и мальчик ему понравился — а все остальное уже проистекало из этого.

Ройга тоже находилась рядом с Владом, бодрая, веселая, со свежим макияжем. Если не знать подоплеки, ну прямо семейство перед выходом в свет! Хотя нет, одежда слишком плохо сочеталась. Хотя новые рубиновые украшения Ройги, безусловно, добавляли ей шика, но все равно некромантский брючный костюм четко соответствовал роли доверенного адьютанта или охранника, не супруги. А Лейф и вовсе был обряжен как мальчик из обычной состоятельной городской семьи, пусть даже идеально размер-в-размер (что редкость среди рачительных бюргеров, но тут одежду выбирал кастелян в общежитии некромантской Академии — там имелся некоторый запас для юных некромантов, что попадали к ним на попечение).

— Отлично смотритесь вместе, — все-таки сказал Элсин. — Влад, ты готов? Или нужна еще минутка?

— Готов, — бодро заявил маг Огня.

И даже бодро вскочил, но на этом его бодрость и кончилась: Ройге пришлось поймать его под локоть и помочь удержать равновесие.

Ему явно было хуже, чем накануне. Что ж, тоже ожидаемо. Возможно, завтра будет еще хуже. На этот случай нужно придумать какое-нибудь оправдание, почему он не сможет заняться трупами. А сами трупы сжечь другим способом — вероятно, очень большой дозой мощного зажигательного эликсира. Дорого, но если оцепить площадку стражей и не пустить нищих, есть шанс, что никто, кроме Юхансена, не заметит. А Юхансена можно… либо запугать, либо убедить, следует попробовать разные тактики.

— Осторожно, — мягко сказал Владу Элсин. — Перед нами играть не нужно, ты перед Юхансеном и нищими вид не потеряй.

Впрочем, Юхансен неизбежно заметит, что что-то не так: все усилия и ухищрения Ройги не позволили замаскировать для взгляда некроманта, что у Влада явный жар. Не такой сильный, не больше тридцати восьми — но заметный.

Однако в итоге сеанс сжигания трупов прошел нормально: Влад держался спокойно, как всегда. Когда гора тел превратилась в пепел, Элсин попросил Влада и Ройгу отправляться назад без него — ему, мол, надо задержаться. И вновь подозвал к себе Йонсена, главного у нищих калеку.

Выслушал перечень городских сплетен — к счастью, ничего о болезни Влада. Затем спросил:

— Господин Йонсен, что бы вы мне посоветовали, если бы я сказал, что мне нужно разыскать банды водных откупщиков? Знаете, где они обитают?

— Знать-то знаю, но если вам нужны они сами, а не их лежки, то вам очень повезло, — на лице Йонсена появилась легкая улыбка. — Потому что как раз сегодня в городе назревает большая драка! Ребята из квартала гончаров и кожевников — они рядом — отказались платить откупам их грабительские взносы, и те поклялись сегодня явиться и выбить их.

— Спасибо. Но почему я слышу эту информацию только после наводящего вопроса?

— А вам и такое интересно? Я послал моих ребят главе стражников, тысячнику Виткофу, намекнуть. Думал, вам не надо.

— Ясно, — сказал Элсин. — На будущее — мне все такое интересно.

Интерлюдия. Кожевники, гончары, «водные бандиты» и магистр некромантии

“Водной банды” ожидали в таверне. От кожевников явилось пятнадцать здоровых мужчин и трое подростков, которых не смогли прогнать. От гончаров — двадцать, включая старика Эрни. Плюс хозяин таверны, Фриц Эриксен, тоже был за них. Даже расщедрился поставить перед парнями по кружке своего пива. На деле пиво должно было вскоре скиснуть, продать трактирщик его уже нормально не успевал, а нового наварить не получится — все закупки продовольствия по распоряжению Чумного доктора шли по контрактам с городом, и закупка солода в них предусмотрена не была. Как и других излишеств — хотя насчет последнего еще как сказать! Например, закупки мяса существенно увеличили, да еще и ввели нормативы для раздачи на семью! В том числе и тем, кто даже курицу себе не каждую неделю мог позволить.

В общем, пиво было последним — новое будет неизвестно когда. Но наслаждаться им ни у кого особо не получалось. Водные бандиты, в отличие от них, были вооружены. У них и топоры имелись, и палицы, и длинные ножи, больше похожие на короткие мечи. А у парочки даже арбалеты имелись. К тому же это все были высокие плечистые мужики, привыкшие к дракам.

— Ничего! — авторитетно заявил гончар Рон, известный своим резким и крутым нравом. — Они привыкли бить слабых, тех, кто боится дать отпор. А мы же не такие. Да, братки?

Народ поддержал согласным гулом.

— И вообще, — продолжал Рон. — Где же это видано, а, братья?! Они и платеж за фонтан взвинтили втрое, и колодец угрожают засыпать, да и карантин нарушают — шляются туда-сюда!..

— Насчет карантина — у них разрешение есть, — мрачно заметил трактирщик. — Ратуша им выписывает.

— Ну-ка, Фриц, ты мне народ не сбивай! — опасным тоном заметил Рон. — Ты за нас или за них?

— Я-то за нас, — так же мрачно сказал Фриц. — Они ж мне вообще цену втрое больше заломили, чем даже вам — дернули меня демоны водопровод в сам трактир провести… Да еще проценты начисляют. «Что ты, солить эти деньги будешь, когда все вокруг мрут»! — последнюю фразу Фриц проговорил издевательским тоном, явно пародируя «водных бандитов». — Да только не надо забывать, что у них там мохнатая лапа в ратуше. Говорят, родич водного мага покровительствует…

— То водный маг, а то Огненный маг, который сейчас городом заведует! — не согласился Рон. — Все говорят, что Чумной Доктор — человек справедливый! Уж он им покажет.

— Может, покажет, — хмыкнул трактирщик. — Да только они по закону все делают… по крайней мере, по распоряжению ратуши. Еще неизвестно, дойдет ли все до Огненного мага!

— Да еж твою клеш! — Рон стукнул кружкой с пива об стол. — Ты чего, попятную дал?!

— Не знаю, как вы, мужики, — сказал Торкил, один из кожевников, — а меня моя Фринис со свету сживет, если я дам им отравить наш колодец! Или платить, сколько они скажут?! У вас есть столько монет? У меня ребятишек четверо, у меня — нет!

По собравшимся пробежал согласный гул.

Именно угрозы «водных бандитов» отравить колодец после того, как два смежных квартала перестали брать воду из фонтанов, вызвали текущую конфронтацию.

— Все, поздно уже отступать, — добавил Рон. — Мы уж собрались. Теперь если дело дойдет до мэтра Огня, есть хоть шанс, что он справедливо рассудит! А если струсим сейчас — то нас обдерут как липку, либо жаждой уморят!

Неизвестно еще, сколько продолжался бы этот разговор, но один из подростков, которому пива не налили, и он потому ошивался снаружи таверны, заскочил внутрь с громким возгласом:

— “Водные бандиты” пришли! По Второму Кожевенному, а не по Третьей гончарной!

— Ах, мать вашу! — сообразил Рон. — Не туда сунулись!

Боевой отряд откупов ждали у основной баррикады — а они сунулись сбоку, по узкому переулку.

Хватая у кого какое было оружие, кожевники и гончары поспешили навстречу бандюганам — и, как с упавшим сердцем понял Рон, опоздали! Не удалось перехватить их в широком месте, придется сражаться в узости!

Они, конечно, хаживали “стенка на стенку” по весне за городскими воротами, но все ж-таки в настоящих сражениях никто из них не бывал. А эти, видать, бывали. Потому что слаженной боевой колонной неторопливо двигались навстречу ремесленникам по узкому переулку, перегородив его простыми дощатыми щитами.

Простые-то они простые — но в условиях узкого прохода между глухими стенами (дома, что выходили в переулок, имели окна лишь на втором этаже) даже такие щиты давали непреодолимое преимущество!

Охренеть какая подстава! Ремесленники-то думали схлестнуться с “водными бандитами” на широкой улице и задавить числом!

А тут — полтора десятка крепких, хорошо вооруженных мужиков в кожаных нагрудниках, да еще из-за щитов их почти не видать! Хотя можно было разглядеть, что многие несли мешки — видимо, со всяким мусором, чтобы отравить колодец, расположенный в другом конце квартала.

Может, будь среди кожевников и гончаров толковый командир, он бы сообразил рявнкуть: “Отступаем!” — чтобы встреча все же произошла в широком месте. Но такового не нашлось: все ремесленники уже втянулись в узкий проход, и задние напирали на передних, пытаясь понять, что там впереди происходит.

— Эт-то что за очередь? — хмыкнул главарь — мужик с холодными светлыми глазами на бородатом лице. — Никак торопитесь один вперед другого деньгу нам выплатить, боитесь, как бы в должники не записали?

Рон поудобнее перехватил тяжелую лопату для глины, которую собирался использовать вместо дубины. Открыл рот, чтобы сказать что-то вроде “Уходите по-хорошему!” — но не успел.

Потому что в промежуток между двумя группами спокойным шагом вышел еще один человек.

Откуда он взялся — позже сойтись так и не смогли. Кто-то говорил, что спрыгнул с крыши. Кто-то — что вылез из окна второго этажа. Важно, что заметили его не сразу.

Человек этот был некромантом: черная одежда с серебряным шитьем и черные перчатки говорили сами за себя. Вот только на груди у него висела подвеска с алым камнем — неужто с разрешения мага Огня? Кто-то высокопоставленный, должно быть…

— А не Медведь ли это?.. — пробормотал старик Эрни.

И тут же по рядам ремесленников пробежало удивленное: “Медведь! Сам!”

Медведем городские слухи уже успели прозвать старшего подручного нового мага Огня — то ли за фамилию, то ли за то, что в решении любых проблем он отличался абсолютно медвежьей грацией и безжалостностью. В остальном же на медведя этот человек ничем не походил. Очень молодой, почти что юноша, не сказать чтобы особо мощный, хоть и крепкий — по силуэту скорее гончар или плотник, чем каменщик.

— Добрый день, господа ремесленники, — сказал некромант, обращаясь к кожевникам и гончарам. Его голос, вроде негромкий, был хорошо поставлен, и услышали его абсолютно все. — Спешу вас уведомить, что уже перехватил второй отряд, направленный на отраву колодцев.

— Ни хрена себе… — прошептал Торкил. — Подловили так подловили!

— Ага… — пробормотал старик Эрни. — У них и второй отряд был!

Сделав паузу, пока ошеломленный народ с обеих сторон пытался осознать сказанное, некромант продолжил:

— Надеюсь на ваше содействие в уборке.

— Какой уборке… — начал было Рон.

Но некромант тут же все наглядно разъяснил. Он просто исчез. Вместо него возник черный вихрь, который ломанулся вглубь переулка, и там, где он проходил, “водные бандиты” падали, подрубленные, или разлетались кусками мяса и брызгами крови, ничуть не хуже, чем в лавке мясника!

Меньше минуты — и все было кончено. Некромант вновь словно бы возник заново выше по улице, в конце длинной череды упавших тел и их кусков.

Обернулся к ремесленникам.

— За этот месяц ваши водные взносы, считайте, уплачены, — сказал он. — Со следующего месяца — будете платить по старым расценкам. Но обязательно вовремя.

И спокойно пошел в направлении баррикады.

Глава 4. Врач, исцели себя сам!

Вечером второго дня болезни Ройга разбудила меня, чтобы дать жаропонижающее, но проснулся я не сразу. Самочувствие было отвратительное: во сне я, конечно, не мог выжигать мокроту ни во рту, ни в носу, и гребаные сопли не давали нормально дышать, голову словно набили ватой, горло — драли когтями, а главное — поганый невидимый когтистый ватонабивальщик, похоже, решил улечься на меня сверху, подарив ужасающую слабость, из-за которой хотелось только уронить голову на подушку и снова провалиться в сон!

Хуже всего вот эта самая вата в голове, конечно. Из-за нее я не рисковал использовать Огонь, потому что у меня никак не получалось… нет, не вспомнить, не понять, а именно ощутить, как именно его нужно использовать и что сжигать. Это… обескураживало. Не знаю даже, с чем сравнить. Наверное, так чувствует себя водитель с десятилетним стажем, когда садится за руль, и обнаруживает, что хотя руки и ноги помнят все рычаги и педали, голова не может сообразить, что нужно сделать раньше — переключить передачу или отпустить сцепление! Как-то так.

Лишнее напоминание, почему даже магу Огня нужна его команда.

Но у меня команда хорошая, а жены еще лучше: Ройга напоила меня элсиновым удивительно не-противным жаропонижающим, сводила до толчка (там я справился без помощи, хотя пришлось опереться рукой о стену), выложила на кровать мою церемониальную одежду — а затем начала спорить, что надевать мне ее не надо, а надо лечь обратно. Они, мол, сами справятся. Зажигательным зельем зальют всю гору трупов, или очень мелко ее порубят, а потом зальют, что-то в этом духе.

— Ерунду не говори, огонечек, — не очень деликатно сказал я. — Ты думаешь, кто-то после этого поверит, что я не при последнем издыхании?

— Юхансен все равно наверняка уже заметил с утра, — хмуро сказала Ройга. — Я видела его взгляд. А нищих отгоним.

— Как? Под каким предлогом?

— Фиалочка пошел договариваться с храмовниками, чтобы они все же устроили там освящение площадки и молельню установили. Вот под этим.

— Если они туда раньше не пришли, то с чего бы теперь?

— Теперь фиалочке не откажут. Он себе ту еще репутацию завоевал.

— Да? — заинтересовался я. — Какую?

— Такую, какую ни за что не рискнул бы приобрести, если бы не покровительство Чумного Доктора, — спокойным тоном пояснил Элсин, входя в спальню. — Что случилось? Почему Влад не в постели?

— Он хочет идти! — наябедничала Ройга. — Не осознает, насколько ему плохо!

— Не настолько мне плохо, — упрямо сказал я, хотя, по-хорошему, именно настолько.

Но я знал, чувствовал, что не время ронять планку.

— Элсин, ты знаешь, что я должен! — сказал я учителю. — Сам подумай. Сейчас дать слабину — смерти подобно! Если бы я заболел месяц спустя — еще может быть! Но сейчас!

После секундного колебания Элсин, кажется, то ли принял мою логику, то ли смирился с моим упрямством.

— Хорошо, — сказал он. — Нищих все равно удалим, Йонсена я уже с утра предупредил, что храмовники освятят место. Юхансена придется ограниченно посвятить в тайну. Не знаю, насколько он надежен, но даже если слухи и поползут…

— Если слухи поползут, выйду на какой-нибудь балкон и покажусь людям, — отрезал я. — Без сыпи. И вот еще что… скажи Юхансену, что у меня не местная сыпь, а какая-нибудь другая лихорадка… — я лихорадочно (ха, буквально) пытался что-то такое придумать. Читал я обо всяких экзотических вирусах, которые периодически возвращаются… в смысле, бывают рецидивы, иногда спустя недели после первоначального заражения. Денге, оропуш, еще что-то… Благодатная африканская природа, блин, с ее чудесными насекомыми. А, и у нас в степях Башкирии что-то такое тоже вроде… — Что я уже был болен до того, как мы пришли в этот мир, и что ничего опасного, но жар, бывает, возвращается…

— Слишком сложная ложь, — отрезал Элсин. — Да и нет в ней нужды. Если Юхансен спросит, просто скажу ему, что твое состояние не вызывает у нашего мага Жизни опасений, но ты велел скрывать, потому что не хочешь рисковать паникой. И сыпь сейчас опять выжжешь — хватит, чтобы создать впечатление какой-то другой болезни.

— Да хоть насморка, — согласилась Ройга, хотя лицо у нее было более обеспокоенным, чем мне бы хотелось.

Сыпь я выжег в этот раз с трудом — тяжело было сосредоточиться, как я уже сказал. Но я рассердился на себя, подумал: “А когда Тея заболеет — что, тоже так будешь мяться?” И все получилось. Трудно было именно “направить” Огонь предварительно — когда я его уже вызвал, знакомая и родная сила, прошедшая сквозь меня, кажется, даже несколько облегчила симптомы! Хотя я и понимал, что это, скорее всего, некая психосоматическая иллюзия.

Но в моем состоянии даже психосоматика бывает полезна.

Ройга также вызвала Лейфа, он ждал наготове, чтобы полечить мою кожу Жизнью — с его пропускной способностью у парня уходило несколько секунд на то, что для меня потребовало бы четверть часа.

После этого мне полегчало настолько, что я смог также выжечь у себя всю слизь в тех местах, где она совершенно не требовалась, и внешне, пожалуй, вполне сходил за здорового… почти. Очень помогло то, что когда мы прибыли к Липовым Воротам, Ройга и Элсин взяли на себя командование местными. И с некромантом-надзирателем Юхансеном тоже они говорили.

Я же еле вспомнил сжечь тела в два приема, чтобы случайно кого живого не подпалить… И надо же, именно в этот раз попался живой! Мужик какой-то в одежде ремесленника, в очень плохом состоянии. Хрен знает, почему его дежурные некроманты раньше не засекли — может, в оцепенение впал и не дышал почти? Элсин лично оттащил его в сторону и влил ему жаропонижающее, которое (разумеется, блин!) таскал с собой. Что там дальше с этим выжившим было, я не знаю, потому что сжег все остальное и сразу же сказал Ройге, что нам пора возвращаться.

Элсин, правда, сразу нас нагнал.

— В этот раз пойду с вами, — сказал он. — Основные дела в городе уже завершил. Вечер, пусть отдыхают.

— От тебя, фиалочка, так просто не отдохнешь, — фыркнула Ройга. — Думаю, тут все уже это поняли.

По оговоркам Ройги и самого Элсина я уже понял, что у моего учителя были в Альвидре какие-то приключения за истекшие сутки, но спрашивать не стал — у меня закружилась голова, и не так-то просто оказалось сосредоточиться, чтобы нормально перенести нас всех в сад резиденции Гилли.

А потом еще потребовалась вся моя воля, чтобы передвигать ноги самостоятельно, а не свалиться на руки моим некромантам — мол, тащите меня, бесценный груз, в постельку. Помню, их о чем-то спрашивал, они что-то отвечали. Как переодевался и ложился в постель — не помню.

Жар у меня в тот раз поднялся, похоже, раньше, чем обычно после жаропонижающего. Озноб начал бить почти сразу после телепортации, я сжимал зубы, чтобы не просить Ройгу меня укрыть лишним одеялом — на последних остатках адекватности понимал, что нельзя. Чтобы отвлечь себя, расспрашивал про девчонок — про Тею, про Оллу, как они. Про Агрима тоже спросил и сумел ли он без меня начать хотя бы подготовку к работе над вакциной.

Оказалось, что Тея сидит взаперти с котом и читает кучу книжек, и что у нее сегодня после обеда поднялся легкий жар, но действительно легкий, что-то на уровне тридцати семи и пяти, и Лейф ее регулярно лечит, а в остальном все хорошо. Что Олла совсем застращала всех в ратуше, но при этом они с Игнис нашли время вчера вечером немного поговорить с Лейфом через окно (они сидели перед окном в сад, он стоял в саду) и мальчик им еще больше понравился, чем после того совместного ужина.

Что у Агрима тоже все хорошо, у него пока симптомов никаких нет, ни жара, ни сыпи, чувствует себя прекрасно, находится в процессе оборудования лаборатории, пока отправил в госпитали распоряжение собирать гной, одновременно еще руководит старым проектом по сбору спермы.

Потом я отрубился окончательно. Попросил Ройгу опять почитать, но быстро отрубился. Так и не узнал, что же там дальше произошло у юного мага Жизни из дворянского рода, который вопреки воли отца сбежал из дома и отправился учиться в официальную Школу Жизни, с опухолью и прочими лишениями, — все чтобы вылечить девушку, дочку богатого купца, в которую влюблен с детства, но которая мучается чахоткой и которой не могут помочь обыкновенные доктора.

Нестандартный для Гисли сюжет, у него обычно где-то обязательно некроманты, насколько я успел узнать, — а тут нате-ка, маги Жизни…

***

Я проснулся от того, что Ройга делала мне компресс — с ромашкой, судя по запаху. Очень вовремя проснулся — меня выдрало из какого-то тяжелого, нудного кошмара, где я куда-то бежал по заснеженному лесу и пытался зажечь огонь, а у меня не выходило… Блин, а если бы вышло?!

Мне было нестерпимо душно, в горле поселилась адская сушь, и Ройга тут же начала отпаивать меня сильно разведенным апельсиновым соком, который почему-то казался горьким и кислым одновременно. Потом начала намазывать мазью.

Я поймал ее руку, поцеловал.

— Холодная…

— Ну, тебе же жарко, — усмехнулась она. — Так что я специально сделала попрохладнее.

— Ляжешь со мной? — попросил я.

Ройга без лишних слов вытянулась рядом, обняла за шею, прижалась щекой к щеке.

— Кто бы мог подумать… — пробормотал я. — Что самая неприступная… красавица Руниала… будет так за мной ухаживать.

— Я-то неприступная? — хмыкнула Ройга. — Не то чтобы комплимент был мне неприятен… но ты не бредишь, дорогой?

— Неприступная… — не согласился я. — Никого… к себе не подпускала… как я-то пролез, до сих пор не знаю…

— Сжег все преграды, а потом заболтал, — сказала Ройга, гладя меня по голове.

Потом я, кажется, снова заснул.

Просыпался еще несколько раз — в полночь Ройга вроде бы дала мне жаропонижающее, но это я еле помню. Еще она как будто снова мазала меня, и был Лейф… или мне показалось?

Я то уплывал в дрему, то вырывался из нее, и один раз мне послышалось, что рядом плачут. Нет, рыдают, глухо, сдерживаясь — но рыдают! Я попытался проснуться совсем, но не получилось — слабость держала крепко, даже мысли ворочались с трудом. Однако слышал я четко и опознал голос Ройги.

— Как я могла… как я могла реветь над этими книжками… я как будто не знала… не видела… вот оно, горе!

— Это не горе, — спокойно возразил ей голос Элсина. — Это всего лишь беда. Но мы справимся. Уже справляемся. Владу хуже, да. Но это просто признак кризиса. Дальше станет легче.

— А если он умрет, Эл?! Я… мне только уйти за ним, ничего больше…

— Во-первых, не хорони его раньше времени, — голос моего учителя был непривычно жесток, он так только с лентяями на моей памяти разговаривал. — Да, пока все выглядит неважно. Но все еще лучше, чем у многих больных, которых я повидал. Во-вторых, кто, кроме тебя, позаботится о Тее и Олле? И о ребенке, если на то пошло?

— Ты.

— Спасибо, у меня своих дел будет по горло, — фыркнул Элсин. — Влад приоткрыл перед нами гигантские научные горизонты. Даже если он сейчас умрет, работы хватит еще на пару столетий — и мы с Агримом вдвоем не справимся. Нам тоже понадобится твоя помощь. Для Влада это не менее важно, чем его сын или дочь, так что только попробуй нас подвести! И если ты думаешь, что боль непреодолима — опять же, спроси Агрима.

— А ты-то сам? — почти прошипела Ройга. — Если бы это Игнис была больна, а не Влад?!

Пауза.

— Если бы остался ребенок, я бы остался ради ребенка, — твердо сказал Элсин. — Насчет этого ты можешь быть уверена. Что же касается одних научных интересов… не знаю. Вряд ли. Но в совокупности – думаю, это упростило бы мне поддержку моего существования. Я верю, что Влад нашел бы мне достаточно интересное дело. А у тебя есть ещё как минимум собаки, которые зависят от тебя.

Мне категорически не понравился этот разговор, я твёрдо решил очнуться и показать тем самым, что Ройга реально зря меня хоронит. Но вместо этого провалился глубже в сон.

Снова я очнулся — нет, уже проснулся! — ближе к утру. Во всяком случае, небо за окном синело, рассеянный свет четко освещал подоконник. И за окном очень громко заливалась какая-то птица. Я чувствовал себя намного лучше — прямо очень лучше! Правда, весь вымок от пота: сорочка прилипла к телу. Но в голове уже не путались распушенные нити сахарной ваты, ни жар, ни озноб меня не донимали, хотя слабость все еще давила на грудь металлической плитой. И носоглотку снова пришлось очистить Огнем от лишнего, да что ж такое-то.

Зато прошла боль в глазах, а еще захотелось есть! Что-то новенькое. Кажется, я два дня почти не ел, хотя Ройга с Элсином все же выпаивали мне какой-то бульон. Кажется, куриный — вкуса я почти не ощущал, но по логике должен быть он. Самый легкий из мясных супов.

В комнате рядом со мной никого не было — что-то новенькое. А я думал, они меня ни на секунду не оставляют! Так-то я бы сказал, что зряшные наблюдения, как-никак, на пороге смерти я не стоял. Но учитывая еще и политический фактор, и то, что, теоретически, ко мне могли вломиться какие-нибудь злоумышленники — понимаю настороженность моей команды.

Словно в ответ на мои мысли, дверь, что вела в коридор (была еще стеклянная прямо в сад, очень удобно, чтобы выходить на телепортацию) отворилась и вошла Ройга, вся такая задумчивая, с замотанной в полотенце супницей в руке. Новое рубиновое ожерелье очень ей шло. Увидев меня, она просияла:

— Влад!

Мгновенное легкое движение, черный вихрь — и супница оказалась на столике, а Ройга — на кровати, обнимая меня.

За объятиями последовали поцелуи, и еще объятия.

— Что там у тебя такое вкусное с собой было? — со смехом сказал я, когда Ройга, похоже, окончательно удостоверилась, что мне лучше. — Судя по запаху, не просто бульон!

— Нет, суп! — с торжеством сказала она. — Я когда поняла, что у тебя жар спал, часа два назад, сразу послала ворона фиалочке! Он пришел, осмотрел тебя и сказал, что ты наверняка проснешься голодным.

— Но это ведь не наш временный повар готовил… — заметил я, когда Ройга аккуратно налила мне пиалу супа и изготовилась кормить с ложечки (что я пресек и попросил явместо этого дать мне поднос и столовые приборы).

Наш нынешний повар меня вообще не радовал мастерством, а тут суп с лапшой еще был сварен… да в моем стиле он был сварен! Я сам такое готовил во время наших походов. В Руниале супы представляли себе иначе: обычно бульон плюс зелень — и все, скажите спасибо, что хоть это. А чтобы и овощи в количестве, и местный аналог картошки, и специи… Нет, все моя придумка. Даже жалко, что я неправильный попаданец, а то с этими кулинарными рецептами прогремел бы, если с песнями не судьба. Это что же, Игнис расстаралась? Только ее я учил!

— Нет. Это Олла с Игнис вдвоем приготовили, представляешь? Точнее, в основном Игнис, но Олла помогала.

— Зачем они вскочили так ни свет ни заря? — нахмурился я. — Им вредно.

— Они еще ночью проснулись. Вроде как прибытие ворона их разбудило и сперва напугало, потом обрадовало — и они настояли… В общем, не волнуйся, Эл проследит, чтобы обе сегодня доспали.

— Ладно, — согласился я, зачерпывая суп ложкой.

Боги, как же вкусно! И как, черт возьми, приятно, тепло по всему телу. Такая забота. Ведь я знаю, что Олла не очень любит готовить — умеет, но не любит. (А Тея и вовсе не умеет, только за слугами может приглядеть.) Однако ведь встала к плите, чтобы что-то сделать для меня. Как же это… греет.

— А как Тея? — взволнованно спросил я. — Как ее жар?

— Все хорошо, — твердо сказала Ройга. — И я не вру тебе! Вчера у нее немного температура поднялась, вечером еще сильнее, но не выше тридцати восьми! Сыпи не было, только небольшие отеки и покраснение. Агрим и Лейф заставляют ее лежать, я ее навещала пару раз, когда Элсин меня подменял, и сам он тоже к ней заходил. Все с ней хорошо, разбирает записи магов Огня и отдыхает. Просила передать тебе объятия и поцелуи, как только ты поправишься.

— Ну, с этим ты справилась, — усмехнулся я.

— Это я только за себя, — мотнула головой Ройга. — Так что доедай — и еще за нее получишь дозу!

***

После этого мое выздоровление пошло бодрее. Два дня я оставался очень слабым, меня хватало только на сеансы сжигания трупов — и на визит Фенира, который явился ко мне с ответом от своего начальства. Оно, разумеется, согласилось на поставленные мною условия — а какой у них был выбор?

На третий день я уже чувствовал себя почти здоровым, а на четвертый — совсем здоровым и способным заниматься делами в обычном режиме. Но все же держал самого себя в условном карантине: я понимал, что еще дней десять (примерно!) остаюсь заразным, так что мне лучше сохранять со всеми дистанцию, носить маску и не посещать людные сборища. А лучше вообще общаться с минимальным числом людей.

К счастью, как магу Огня мне вовсе несложно было соблюсти это последнее условие.

А дел у меня скопилось множество. Способствовать своим авторитетом в распространении информации о методах лечения — раз. Тут, конечно, Элсин уже успел сделать первые подвижки: как только выяснилось, что мазь помогает, он заказал ее алхимикам в огромных количествах и уже успел назначить несколько дат специальных просветительских семинаров, где собирался рассказать о способе лечения всем лекарям Алвидры (а Виссену — уже рассказал). Однако если я на этих семинарах выступлю, дело двинется еще быстрее.

Во-вторых, мне нужно было помочь Агриму в организации лаборатории, где будет создаваться вакцина, и выделении вирулентных частиц — впрочем, с первым он справился без меня и даже вторым успел заняться. По моему приказу некроманты вот уже несколько дней собирали образцы гноя больных. Агрим приспособил две небольшие центрифуги (тот еще шедевр механики с ручным приводом, рассчитанный на немертвого некроманта под ускорением Смертью!), которые мы везли с собой в разобранном виде, конфисковал у Академии третью, побольше, и начал делить образцы гноя на фракции. Эти фракции затем предстояло испытывать на клеточных культурах, выращенных с помощью магов Жизни, и следить, какие погибают. Работа была уже начата без меня, но мне следовало как можно быстрее найти возможность туда доехать, осмотреть, высказать свои соображения (желательно, ценные!), а также помочь с инактивацией вирусных частиц разными видами излучения. Чисто рентгеновские “солнышки” я еще не делал — как раз и надо будет попробовать. Но для такого солнышка еще чисто свинцовую камеру нужно будет соорудить! Тоже не самое простое предприятие.

Кроме того, у лаборатории предполагалось и второе направление — выделение B-лимфоцитов в стадии клональной экспансии из лимфоузлов и селезенки переболевших для последующей культивации в искусственной среде. Такой подход позволяет получить устойчивый и очень быстрый синтез антител, которые можно вводить с раствором в кровь наиболее тяжелых больным семидневной сыпью. Но это Агрим и вовсе начать без меня не мог, требовалось, чтобы я хотя бы продемонстрировал, что и как делать и как искать — устных описаний или даже “некромантской передачи” тут недостаточно!

В-третьих… Как только мое состояние стало позволять длительные обсуждения, Элсин вывалил на меня историю с водой.

Я восхитился его методами борьбы с коррупцией, а по поводу самих костей подтвердил:

— Да, не думаю, что кто-то сумел заразить население Альвидры вирусом, бросив в распределитель один мешок с костями! Нет, теоретически возможно… нулевой пациент, а там все завертелось… Но шансы не те и сроки не те. Опять же, заражение ведь шло с нескольких точек, мы это довольно точно определили. Однако мне вот прямо интересно, кто эти кости бросил и зачем. И чьи они. Говоришь, два разных тела?

— Три, — хмыкнул Элсин. — Два — это то что я сразу рассмотрел. Потом мы с Агримом все очень тщательно исследовали. Это останки троих взрослых мужчин, причем двое, возможно, были родственники — но тут мы не уверены. Кто-то, похоже, действительно набирал из… я бы сказал “кучи”, но по сохранности костей, похоже, скорее, из группового захоронения, пытаясь собрать комплект из одного тела. Но этот “кто-то” не был некромантом и обладал лишь базовыми знаниями анатомиями. Из мелких костей положил только позвонки и фаланги пальцев, например, и в тех обсчитался. Или тот, кто собирал кости, брал только сохранные… а может, и не ставил себе целью сложить единый скелет — кто знает? Возраст останков… минимум несколько десятилетий, возможно, больше сотни лет, точнее мы сказать не можем. Нужно знать, в каких условиях они лежали до того, как попали в водопровод. О причине смерти этих людей мы тоже ничего тебе не скажем.

— Ясно… — я задумался. — В смысле, ничего не ясно. Ты подозреваешь, что эти останки принесли из другого мира? Возможно, из того самого, где бушевала семидневная сыпь?

— Возможно… — поколебавшись, сказал Элсин. — Но за годы работы с Ройгой я понял, что “красивая” версия — это далеко не равно “верная” версия! Если останки действительно из брошенного и заблокированного мира — то каким образом они были получены? Чтобы пройти туда, нужно содействие мага Огня из предстоящего старшего мира. Не думаю, чтобы он был склонен к кооперации! Это не только чревато заражением для него лично и для всего его мира — это измена Империи!

Я был вынужден кивнуть.

— Кроме того, — продолжал Элсин, — остается вопрос того, что люди, которые собирали эти останки и распространяли их, должны были сами бояться заразиться…

— Некроманты? — предположил я.

— Очевидный вариант, но Кодекс включает положения насчет нанесения вреда целостности Империи.

— Очень размытые, — заметил я.

Как-никак, учил Кодекс наизусть!

— И тем не менее. И хотя заражать болезнями сознательно нам никто не запрещает, все же такой сценарий требует очень глупого немертвого некроманта — того, который действительно не понимает, что его действия могут привести к масштабной эпидемии и блокировке портала!

— Ну что ж, и такие бывают.

— Бывают. И все же наша версия становится все более и более натянутой. Однако… — Тут Элсин сделал паузу. — Я ее проверил. Ну, насколько смог.

Я засмеялся.

— Да уж, в твоем стиле. Когда только успел?!

— Пришлось потрудиться. И не только мне.

Элсин рассказал мне вот что.

Оказывается, все эти дни мои ребята были заняты не только уходом за моей скорбной тушкой. Они еще и успели провернуть самое настоящее детективное расследование! Тея, еще в первый день, когда я только заболел, взяла в Канцелярии список всех людей, которые проходили порталом в последние несколько месяцев. Длинный список, но в нем присутствовали краткие описания людей — не в смысле, кто как выглядит и во что одет, а в смысле, каков род занятий и сословная принадлежность. Элсин и Ройга, посовещавшись, исключили из него сразу всех стихийных магов и их свиты, особенно следующие транзитом, а также вообще всех тех, кто остались потом в этом мире. Из мимохожих особенное их внимание привлекли те, кто через несколько дней вернулся порталом обратно. Таких нашлось больше, чем хотелось бы — все-таки крупный процветающий мир с тремя развитыми младшими, уже пустившими собственные “веточки” порталов! Однако эта категория транзитников насчитывала меньше сотни голов, уже можно работать. Тем более, в Имперской Канцелярии работало даже двое некромантов, которые, теоретически, должны были запомнить всех, кто проходил во время их дежурства. Увы, дежурили они тоже не так уж часто.

Тем не менее, Элсин нашел второго смотрителя станции распределения воды и тщательнейшим образом расспросил обоих на тему того, кого они все-таки пускали на станцию в подходящий временной промежуток.

Оба раскололись быстро: они и правда сдавали зал распределительной станции как место для приватных бесед — и не только бесед! Причем как подросткам, ищущим место укрыться от родительского ока, так и уличным шлюхам, чьи клиенты порой искали максимально дешевого и быстрого перепихона. Оба смотрителя (которых я по рассказам Элсина назвал “скупой и еще скупее”) крайне расстраивались, что с началом эпидемии эта возможность подзаработать пропала. Но на этом след был потерян: оба клялись и божились, что не сдавали место никакой парочке, которая явилась бы с большим кожаным мешком!

— Что я счел неудивительным, — проговорил Элсин. — Поскольку эти люди вряд ли происходили бы из Альвидры, а даже если бы и да — изменения в местных водопроводных порядках начались всего несколько лет назад, а последним реформам и вовсе всего полгода. Откуда им знать, что к водопроводу теперь так просто получить доступ?

— Ты решил, что они просто залезли в окно?

— Да, как и Кьяр. Тогда я попробовал сузить круг другим способом. Исключил по списку всех стариков, женщин и толстяков. Некромантов тоже можно было бы исключить, но я все же не стал. Всегда остается вероятность… — он запнулся, подбирая слова, и я сухо уточнил.

— Идиота?

— Идиота, или — ну вдруг — приказа со стороны того, кого некромант считает высшей властью.

— Мага Огня, что ли?

— Не просто мага Огня, а мага Огня, которому некромант лично предан. Тогда есть возможность убедить себя, что тот, кому ты доверяешь, не может замыслить дурного. Или, как вариант, это может быть приказ руководства Цеха некромантов из Метрополии. Хотя это уж совсем маловероятно. К сожалению, дальше сузить список не удалось — все, что я знаю о наших гипотетических отравителях, это то, что их как минимум двое и, скорее всего, хотя бы один из них мужчина. Этого просто мало. Почти никто не ходит порталом в одиночку.

Я кивнул.

Ну да, на такое опасное дело лучше идти с напарником в качестве страховки. Мужской пол тоже просчитывается легко: физически подготовленная женщина могла бы втащить кожаный мешок с костями в окно станции, высадив решетку, а потом вставив ее на место… Сам я эту станцию не видел, но Элсин очень живо ее мне описал. Однако учитывая, что со спортзалами в Империи не очень, да и вообще физическая подготовка у дам не приветствуется, женщина с подобными умениями должна обладать очень специфической биографией. Моя Олла, например, пожалуй, справилась бы — и то не факт, она ведь маленького роста! И физическая сила у нее вполне соответствует телосложению.

Конечно, с некромантшами отдельная история. У этих товарищей водораздел проходит не по телосложению и полу, а по “прокачке” мышечной системы, боевому опыту и пропускной способности. Но некромантов мы только что процентов на восемьдесят-девяносто из уравнения исключили.

Одиноких путешественников всегда будет мало, потому что богатый человек, если он не некромант, обязательно возьмет с собой хотя бы одного слугу, а бедный Вратами просто не пройдет.

— Кого-то нашел? — спросил я без особой надежды.

— Увы, — развел руками Элсин. — Времени прошло уже прилично, народу было все же многовато, зацепок тоже недостаточно. Будь у меня больше людей и будь порталы открыты — да, дальнейшая проверка была бы возможна. Впрочем, я очень тщательно записал все известное по поводу этого мешка. Если это действительно было сознательное отравление города, а не чья-то крайне неуклюжая попытка избавиться от нечаянно найденных в саду костей или что-то подобное — потом есть шанс что-то да найти. Но не с моими нынешними возможностями и не сейчас.

— Ясно, — сказал я, даже не зная, чего во мне сейчас больше — разочарования или облегчения. С одной стороны, когда у тебя под носом появляется большая смачная загадка, очень хочется ее побыстрее разгадать. С другой — перспектива попытки переворота в Империи или ее разделения на отдельные ветки мне вот вообще не улыбалась! У меня свои планы и дети на подходе. Так что двусмысленность ситуации меня пока устраивала. То ли было отравление то ли нет, то ли была измена мага Огня, охраняющего инфицированный мир, то ли нет… Для начала я тут всех вылечу, порядок наведу — а когда откроем порталы, тогда и будем разбираться! Одной головной болью прямо сейчас меньше.

Правда, не хотелось бы, открыв эти самые порталы, обнаружить, что зараза расползлась уже по всей Империи, — и в этом обвиняют, допустим, меня! Ну, просто как самого крайнего.

— Однако я нашел кое-что другое интересное, — продолжил Элсин. — Хотя тебе не понравится. Поэтому и не хотел рассказывать, пока совсем не выздоровеешь.

— Ну?.. — сказал я хмуро.

— Письмо, — Элсин достал из барсетки на поясе, которую иногда носил и куда клал лишь особо важные документы, раскрытый конверт, опаленный с одного края. — Мне его отдали, когда я провел первый раунд вопросов — как твоему представителю. С письмом вышла следующая история. Оно было запечатано печатью мага Огня из одного из нижних миров, четыре-сто шестьдесят восемь…

— Это же тот, который перед миром, куда мы намеревались пойти изначально? — нахмурился я.

— Да, именно. Глава Круга того мира, единственный маг Огня там, Андвар Торсен, прислал эту записку мэтру Хлену. Тот прочитал, аккуратно вложил обратно в конверт — и бросил в огонь, но промахнулся, и оно упало сбоку очага, в стороне от остального жара. Чего мэтр Хлен не заметил, а вот сотрудник Канцелярии, присутствовавший при этом, — заметил.

— Странно, — удивился я. — А что, сам испепелить не мог? И зачем в конверт-то вкладывать?

— Вопросы, которые я тоже задал сотруднику канцелярии, — кивнул Элсин. — Господин Йерн затруднился на них ответить, но высказал ряд предположений.

— Это глава канцелярии? — догадался я по контексту.

Помню этого рассудительного, хотя и крайне расстроенного ситуацией человека. Кажется, так и не спросил его имя.

— Нет, его заместитель. Один из. Сам глава Имперской Канцелярии сейчас болен. Так вот, господин Йерн как раз присутствовал при этой сцене, и сказал мне, что мэтр Хлен был до крайности расстроен и едва ли мог мыслить здраво.

— Да уж… — пробормотал я. — Это как же надо было расстроиться, чтобы про собственный огонь не вспомнить? Сам Йерн это читал?

— Он уверяет, что не посмел, и я склонен ему верить — иначе городские слухи были бы более причудливы. А вот я прочел, — сказал Элсин. — Теперь и ты прочти.

Я достал письмо из конверта. Угол, конечно, обуглился, но в целом послание — на хорошей плотной бумаге, похоже, выделки Гробницы, надо же! — ничуть не пострадало. Оно гласило: “Хлену от Торсена. Виттор, если ты удивляешься, отчего я ограничил связи между нашими мирами — не удивляйся больше, а также сообщи Канцелярии и выше, кому следует. В подотчетном мне мире свирепствует болезнь. Я не открываю Врата не только для тебя, но даже и для моей возлюбленной Джеммы. Впрочем, она не явилась на наше назначенное свидание, и я боюсь даже думать о том, что может твориться в ее мире! В моем — хаос. Столица и соседние города едва ли похожи на города, больше на притоны и вертепы. Моих некромантов не хватает, чтобы навести порядок. Болезнь расползается — я не могу ее удержать, для этого пришлось бы уничтожить крупнейшие поселения нашего мира! Прошу тебя, пришли помощь, любую, какую сможешь выделить! Воздушные маги были бы особенно полезны, учитывая, сколько в наших краях ураганов. Так же, как и некроманты. Но даже магам Жизни я буду рад — студенты наших училищ свалились от этой заразы одними из первых и большинство умерло…”

Дальше я читать пока не стал, отложил письмо.

— Возлюбленная Джемма — это, случайно, не Джемма Йорден, Глава Круга в мире пять-двести двенадцать, куда мы изначально шли?

— По всей видимости, она самая, — кивнул Элсин.

Ага.

То есть зараза все же преодолела барьер между мирами. Интересно, только “вниз” — или “вверх” тоже?

Глава 5. Чисто социальная глава из бесконечной саги про магов и некромантов

Тея явилась ко мне, как только мне стало немного легче — невыразимо уютная в голубом халатике поверх ночной рубашки, слабая, как котенок, раскрасневшаяся от жара. За ней в комнату влетел Глинка — и тут же деловито рванул ко мне, обыскивать на предмет завалявшихся у меня фиников или ломтиков персика!

Пока я почесывал летучего лиса, Тея залезла ко мне в кровать, осыпала поцелуями, заплакала (пришлось ее успокаивать и говорить, что я и не был никогда в опасности) — и почти сразу задремала. Успела только рассказать, что Глинке очень нравится в местном саду, и что он ночью летает, а большую часть дня спит у нее в комнате.

Ройга вернулась, посмотрела на нас, вздохнула и сказала:

— Ну что ж, тебе легче, и у Теи кризис миновал — болейте теперь вместе!

— Не думаю, что это хорошая идея, — с сожалением сказал я, поглядев на спящую Тею, которая, свернувшись калачиком на моей временной койке в гостевой комнате, вызывала только одно желание: обнять ее и улечься рядом. Ну, может, еще кота зазвать для полного уюта. (Если бы я уже выздоровел, желаний было бы больше, тут говорить нечего). — У нас обоих слишком много работы. Придется все-таки разойтись по разным комнатам. Но вечером — почему бы и нет? И тебе проще за нами приглядывать!

Потому что Ройга, конечно, все время моей болезни навещала Тею тоже. Говорю же, она очень трогательно опекает девочек.

Так и повелось. Днем мы болели и работали в меру сил в разных комнатах, вечером собирались у меня.

Когда Тея окончательно оправилась — это случилось примерно в один день со мной, потому что больна она была гораздо легче — моя самая ученая супруга сказала:

— Влад, у меня к тебе серьезный разговор.

— Да? — честно сказать, я немного напрягся.

Не то чтобы я ожидал от Теи каких-то претензий — но я уже привык к тому, что моя любимая Водница, несмотря на мягкий характер, обладает совершенно стальной внутренней решимостью. И порой ей приходят в голову такие удивительные идеи, от которых не знаешь, куда деваться.

Хотя до сих пор результаты меня устраивали…

— Я… — Тея вздохнула, закусила губу. — Только не подумай, что я тебе не доверяю. Я верю, когда ты мне сказал, что никакой опасности для тебя не было. Но… я все равно всерьез испугалась. И ребята тоже! Они старались не показать, но я видела. Элсин ходил, как неживой… — тут она смущенно улыбнулась. — Ты понимаешь, что я имею в виду! Ройга изо всех сил изображала передо мной полную беззаботность… Если бы не Хьялмар, мне бы совсем туго пришлось — но он мне постоянно доказывал, какие мы все тут молодые и впечатлительные, и что молодого крепкого парня вроде тебя, да с таким хорошим уходом, болезнь даже без мази и магии Огня не убила бы!

— Уже Хьялмар? — удивился я.

— Ну да, — кивнула Тея, — он мне разрешил. Сказал, что “магистр Агрим” долго выговаривать. И я очень рада, ему так полезно с кем-то теснее общаться! Лейф тоже ему очень помогает.

— Отлично, — согласился я. — Прекрасно, что он оттаивает. Впрочем, ты у кого угодно вызываешь добрые чувства и доверие!

Тея порозовела от удовольствия.

— В общем, я хочу сказать, — продолжила она, — что я очень испугалась. И я понимаю, что сейчас не лучший момент, потому что ты и так за Оллу переживаешь, и за Игнис тоже, и они в карантине сидят, и мне тоже придется сесть, и… — тут она выдохнула. — Влад, я больше не хочу пить противозачаточное! Я хочу ребенка.

Я мог только сжать ее руки, обнять, нежно поцеловать и потащить этого самого ребенка делать. Но Тея меня затормозила.

— Погоди-погоди! — воскликнула она. — Я хочу, чтобы ты меня простимулировал Жизнью, как Игнис тогда! Она нам рассказала. Чтобы точно зачать. Пусть двойня, тройня — я не боюсь! Лучше так, чем… — она не договорила.

Я снова обнял ее крепко-крепко, уже без всякого сексуального подтекста.

— Солнышко мое лучистое, радость моя, тебе вовсе не нужно торопиться! У Бьеров была другая ситуация — ограниченное количество спермы. А мы можем пытаться столько раз, сколько захотим теперь, когда ты здорова — так давай не мешать природе делать ее дело?

Тея закусила губу.

— А вдруг что-то случится? — тихо спросила она. — Не из-за болезни, но… даже маги Огня смертны! Даже ты!

— Если что-то случится, то на Гробнице есть запас моей спермы, — сказал я. — Я там сдавал, когда все сдавали. И тут вон Агрим тоже уже оборудовал ледник, хвастался мне только вчера. И уже начал сбор. Если тебе так будет спокойнее, я и тут сдам.

Тея чуть покраснела.

— Это что же, любая девушка, если захочет, сможет взять твое семя?!

— Нет, некроманты предусмотрели другие правила. Пока донор жив… ну или не-жив, с этим образцом никто ничего сделать не может. А после окончательного упокоения — да, мы обсуждали возможность предоставить в свободный доступ для всех желающих. Но если ты против, я при сдаче уточню, что мой — нет, никому не выдавать.

Тея задумалась.

— Мне надо поговорить с девочками, — наконец сказала она. — Но на самом деле… меня эта мысль совершенно не огорчает! Даже наоборот! Как-то утешает, что даже если с нами со всеми что-то случится, все равно, может, потом какая-то хорошая женщина захочет родить твоего ребенка…

— Нет уж, с вами я точно ничему случиться не позволю, — твердо сказал я.

И после этого уже утащил Тею на сеанс изготовления обсуждаемого дитя — совершенно бесполезный, потому что действие противозачаточного останавливает менструальный цикл, и запускается после отмены он не сразу. Но, как говорится, практика и еще раз практика — вот путь к совершенству!

***

И еще один детский вопрос внезапно потребовал моего вмешательства.

На третий день после моего кризиса, когда я уже практически выздоровел, но Элсин и Ройга считали, что мне еще рано возвращаться к полноценной работе и ехать, например, в Академию некромантии (перестраховщики!), я разбирал отчеты Агрима по поводу лаборатории и его проекта со спермой. И я не имею в виду устные доклады! Я имею в виду, что старый некромант реально написал для меня полноценные отчеты, оформленные по всем правилам некромантского Цеха, даже в шапку меня вписал как “мэтра Эрика Шелки, и. о. Главы круга мира 3-142”.

И вдруг под этим всем увидел бумагу совершенно другого вида.

Которое оказалось прошением на усыновление мага Жизни Лейфа Бьернсена, двенадцати лет!

— Надо же, — я поднял глаза на Агрима.

Мы разговаривали в моей “карантинной спальне”, куда был установлен дополнительный письменный стол. Кроме Агрима присутствовал Элсин, который тоже держал работу в лаборатории на контроле и даже иногда урывал час-два в день, чтобы там помочь — центрифугу покрутить, например. Немертвый некромант под ускорением способен заменить высокооборотный электромотор — главное, чтобы механика ручного привода выдерживала.

— А почему так официально? И почему вы мне направляете прошение?

— Потому что вы приняли мальчика на работу и, фактически, являетесь его опекуном вместо директора Высшей Школы Жизни, — объяснил Агрим нейтральным тоном. — К кому же еще обращаться? Окончательные документы на усыновление подписывает высшая исполнительная власть в городе, это бургомистр. Но, думаю, с вашей подписью проблем не будет.

Кажется, в последнем заявлении сквозила ирония?

Я открыл рот, чтобы высказать свои соображения на этот счет, но Элсин успел первым.

— Магистр, я с вами не спорю, — чуть нахмурился он. — Но… дело в том, что, вообще-то, мы с Игнис собирались сами усыновить Лейфа! Усыновление стихийным магом даст Лейфу дворянство — преимущество для мага Жизни довольно значительное. На Игнис произвела глубокое впечатление история с Оллой, так что мы не хотели бы…

— Долго вы собирались, — спокойно заметил Агрим. — Я соглашусь, что дворянство — это, конечно, преимущество. Но мой статус тоже кое-что да значит. Кроме того, я и так уже выполняю функции наставника для мальчика…

— Я не посягаю на ваши с Лейфом отношения, но я тоже его учу, — мягко заметил Элсин.

Я хмыкнул.

— Ребят, а вы с Лейфом хоть говорили на этот счет? Хочет он вообще усыновляться? У него, если что, с родной семьей трагическая история вышла, я успел его расспросить.

Они переглянулись.

— Разумеется, я в курсе его истории, — сказал Агрим чуть удивленно. — А какие у него могут быть возражения против усыновления?

— Влад, по-моему, тебя опять подводит разница культур, — сказал Элсин. — Для мальчика в положении Лейфа отказываться от усыновления в более статусную семью из-за сентиментальных чувств к настоящим родным — это нонсенс!

— Вот и Ройга мне то же самое сказала, — заметил я, забавляясь. — Когда относила аналогичные бумаги в магистрат.

— Глерви его усыновила?! — прямо-таки ошарашенно спросил Агрим.

— Не похоже на нее, да? — фыркнул я. — Нет, она не для себя. Тея уже сделала тот же вывод, что и вы. Кроме того, у нее были разные страхи и опасения — мол, что случится с Лейфом, если в какой-то момент мы не сможем его защитить… по разным причинам. История с Оллой, как вы понимаете, на нее еще сильнее подействовала, чем на Игнис. Так что она просто потихоньку попросила Ройгу оформить усыновление на себя. Тея ведь официально одинокая, вполне может сделать это и без моего согласия. Хотя отлично знала, что я возражать не буду.

Некроманты переглянулись — и оба философски пожали плечами. Мол, не поспоришь.

Я же говорю, у Теи иногда бывают удивительные идеи!

— И мальчику она скажет сама, — добавил я. — Когда окончательно поправится. Но я очень рад, что он настолько вам всем пришелся по душе. Мне он тоже нравится. Сам собирался его усыновить, но, как видите, тоже опоздал.

Да уж, Лейф — отличное “приобретение”. Разумеется, не такого уровня, как Агрим, но сколько нереализованного потенциала! С его пропускной способностью и с моими знаниями… нет, я еще не уверен, что именно попытаюсь провернуть, но что-то попытаюсь, точно. Просто до сих пор я не думал в сторону “а что можно сделать с магией Жизни, если твоих способностей хватает ускорить цикл размножения любого низшего организма в несколько раз, и для этого не нужно весь день сидеть над пробирками”. Но наверняка придумаю. Да мальчик уже оказал нам огромную помощь с клеточными препаратами! Конечно, мы могли бы нанять для этой цели мощного мага Жизни и обучить его точно так же, как Лейфа, — но одно дело сторонний специалист, обучая которого, ты, по сути, просто выкидываешь время и усилия в никуда. И другое дело — свой собственный человек, который будет с тобой работать и работать.

Да и умного, умеющего учиться мага Жизни найти тоже не так-то просто (как и любого другого специалиста). А нам повезло, что Лейф при своей громадной пропускной способности еще и сообразительным оказался! Да, пожалуй, именно повезло: когда я принимал спонтанное решение привлечь его на свою сторону, я понятия не имел о его интеллекте. Хотя, если подумать, признаки были. Ребенок поглупее, наверное, не выжил бы в его ситуации. И наоборот: попав в переплет, приходится развивать интеллект, если хочешь выжить.

Да, вот такой я эксплуататор: даже в ребенке изыскиваю пользу! Впрочем, Лейф по местным меркам уже не совсем ребенок, в своих собственных глазах тоже — и по уровню развития он так же разумнее многих взрослых. Собственно, как раз тот самый замечательный период, когда мозг уже почти полностью развит (да, окончательно некоторые разделы созревают вообще к тридцати годам, насколько я помню, но картина в целом уже радует), а гормоналка еще не бухнула на полную, вызывая в парнях излишнюю самоуверенность, дикость характера и неспособность думать ни о чем, кроме манящих холмов и долин, если вы понимаете, о чем я.

…Лейфа мы обсудили, документы по лаборатории я просмотрел — после чего их начал читать Элсин. А я углубился в другую пачку документов, которые привез мне Агрим: статистические отчеты. Молодец я все же, что с самого начала отправил некромантов на патрулирование и сбор информации! Да, не все студенты одинаково подкованы в этом, но все же некров базово обучают хотя бы азам работы с информацией — поэтому собранные ими статистические данные хотя бы не были от начала и до конца придуманы.

И данные наконец-то показали позитивную динамику!

Замечу, что мы еще не сделали ничего похожего на вакцину и даже не начали внедрять нормальную схему лечения. Элсин мазь заказал, да, но, хотя в ней не было сверхъестественно дорогих компонентов, но методика изготовления не самая простая — в обычной кухне не сваришь. И мы быстро поняли, что распространять эту мазь бесплатно и всем, тем же порядком, что в ратуше выдавали обычное хозяйственное мыло, не получится: дорого.

То есть кое-какие квоты мне удалось организовать, опять же, за счет финансирования из городской казны. Надавить на алхимиков, чтобы они дополнительные объемы за свой счет настряпали, я не мог — начнут ведь нарушать технологию мази, и как проверишь? Так что не буду обострять на пустом месте, тем более, даже то, что алхимики могли, допустим, проспонсировать из своего кармана — все равно капля в море.

Так вот, некоторое количество мази мы могли распределить по госпиталям — и трем уже организованным, и еще трем, которые Элсин начал организовывать в резиденциях бежавших магов Огня, Хлена и Блауза (поражаюсь его эффективности, мы об этом только мельком успели проговорить в начале моей болезни — а он уже начал непростой процесс по вывозу и складированию ценностей и переоборудованию помещений!). Но там уже лекарям придется решать, на кого их потратить — на всех не получится. А для этого нужно было, опять же, провести лечебные классы для целителей, которые у нас были запланированы на ближайшие дни.

И это я еще молчу про вакцину!

Но даже без этих, сугубо лечебных мер ситуация все равно улучшилась.

Известно, что во времена до внедрения нормальных санитарных практик, антибиотиков, централизованного приготовления питания по ГОСТам и всего такого прочего, большую часть потери любой армии составляли небоевые — люди тупо маялись животом до смерти, подхватывали друг у друга болячки, к которым носитель имел иммунитет, и так далее. Полководец, который довел до поля боя две трети собранной армии — уже молодец.

В средневековом городе во время эпидемии проблема заключалась в том же самом: антисанитария, погромы, сопутствующие инфекции — да вот хоть та же холера! — могли забрать жизней куда больше, чем основная инфекция. Не даром же герои всяческих “Декамеронов” и “Кентерберийских рассказов” самоизолировались из города куда-нибудь в деревню!

И вот эти самые сопутствующие потери мне и удалось качественно так порезать.

После организации санитарных мер, нормального питания и маломальского ухода (умертвия в качестве санитаров и уборщиков — это куда лучше, чем живые люди на должности санитаров и уборщиков, потому что живые люди могут работать сиделками, а умертвия не могут) смертность, кажется, снизилась. Пока еще рано было судить, но, судя по бумагам, которые я держал в руках, число выздоровлений в больницах спустя десять дней после обращения — а через столько людей обычно пинком выпинывали, чтобы освободили койку для того, кому нужнее! — наконец-то составило примерно две трети от числа обращений за десять дней до этого! Не от числа текущих обращений, увы: оно еще продолжало стабильно расти, намного превышая число выписавшихся. Именно для этого пришлось увеличивать число больниц..

Однако! Цифры впервые показали, что перелом возможен!

Отдельно меня порадовала сводка из Высшей Школы Жизни с припиской Виссена. Из тех студентов, у которых я выжег опухоли, в итоге умерло не более одного процента — а из вновь заболевших (уже без опухолей, потому что я до болезни успел избавить от них вообще всех учащихся, выкраивая на это по часу каждый день) все болеют значительно легче, примерно десятая часть и вовсе переносит на ногах или с незначительными симптомами.

Кстати говоря, поясню насчет опухолей. Пораскинув мозгами, я, когда выжигал, объявил студентам: да, ребят, вы теперь свободны — но кто сбежит без отработки, на того повесят долг за обучение по самой высокой таксе плюс недоимки, так что в ваших же интересах остаться! Потому что на срок эпидемии я засчитываю день отработки за три. То есть можно год отработать вместо трех.

Результат оказался очень жизнеутверждающим: всего лишь несколько человек сбрызнули (вероятно, мысленно пообещав себе никогда-никогда не работать магом Жизни официально, сменить имя и показав Империи в моем лице средний палец). Желаю им удачно выбраться из карантина и никогда не возвращаться в родные края, где их знают. Подавляющее же большинство осталось на отработку. Что лишний раз показывает: кредиты и бюрократия работают не хуже магических опухолей! Может, даже, опухоли — меньшее зло… Хотя когда у меня самого сидела в груди такая дрянь, мне так не казалось.

— Отлично! — сказал я Агриму и Элсину. И чуть было не добавил: “Верной дорогой идете, товарищи!” — Кажется, мы движемся в верном направлении! Ну что, тогда сейчас поеду с вами в лабораторию…

И в этот момент в кабинет заглянула Ройга. Выглядела она сегодня проще, чем обычно: выхаживая меня, наша рыжая как-то незаметно отказалась от сложного макияжа, даже губы подкрашивала значительно реже, чем раньше. Вот и сейчас она была без косметики (заметной), волосы в простом узле на затылке, одежда тоже максимально простая, без вычурности, даже декольте не такое элегантное, как обычно. Неудивительно: Ройга все утро занималась собаками, которых слегка подзабросила, да нашими домашними умертвиями (как я понял, они с Агримом и Оллой поделили обязанности главы домашнего хозяйства, потому что с постоянным старшим слугой пока не удавалось решить вопрос. Но, хотя Олла могла командовать нашими немертвыми слугами в обычных ситуациях, все же требовались именно некромантские умения, чтобы подправлять дефекты программирования и подновлять их.)

— Влад, у нас гостья, — напряженно произнесла моя самая старшая супруга.

— Судя по твоему лицу, очень неприятная гостья, — вскинул брови Элсин. — Неужто королева Гунилла пожаловала?

— Да что в ней неприятного, королева как королева, — фыркнула Ройга. — Судя по рассказам Теи, обычная дамочка. Нет. Эта говорит, что она от Арнольда Паука. Доверенное лицо.

— И что? — уточнил я.

— Немертвая некромантша, — холодно сказала Ройга. — С претензиями.

Мы переглянулись.

Элсин одними губами сказал мне какое-то слово, которое я приблизительно расшифровал как “осторожнее!” Надо понимать, что осторожнее он мне советовал быть не столько с гостьей, сколько с Ройгой, а подручная Паука, которая явилась по мою душу — та еще красотка. Именно так следует переводить Ройгино “с претензиями”.

— Однако, — усмехнулся я. — И зачем этот противный тип отправил сюда свою противную подручную? Пошли пообщаемся, огонечек.

Кажется, я взял верный тон: Ройга тут же почти ощутимо расслабилась.

Элсин и Агрим переглянулись.

— Мы тебе нужны для этой беседы? — уточнил Элсин.

— Еще не знаю, — пожал плечами я. — А раз не знаю, то езжайте спокойно и занимайтесь своим делом. Не настолько значительная этот Паук персона, чтобы нам из-за него нарушать наши планы! Производство вакцины сейчас важнее.

Я встал и направился следом за Ройгой. Посмотрим, к чему это все.

Интерлюдия. Биргитта Хольмгрен и нетипичная реакция

Бирги еще не приходилось бывать в особняке мэтрессы Гилли, и теперь она с любопытством оглядывалась по сторонам. Обстановочка не поражала изысканным вкусом, но надо было признать, что, по крайней мере, все выдержано было в одном стиле. Многим эти бледные тона, по недоразумению называемые пастельными, и цветочки-лепесточки нравятся. Даже в заведениях вроде тех, которыми она управляла, такая нежная цветочная невинность бывает востребована.

Вообще-то, Бирги много лет хотела сюда попасть. Подружиться с кем-то из магов Огня было ее давней… мечтой, пожалуй, за неимением лучшего определения! Но наставник до сих пор держал ее от них подальше.

“Если ты вздумала прицепиться к кому-то из магов Огня, девочка моя, то выбирать надо с умом — сменить свиту уже не получится! Хлен и Блау — ненадежные. Хлен еще и пристрастился к дурману, что для стихийного мага рано или поздно грозит фатальным инцидентом. Для мага Огня особенно — Император такого у своих любимых Огневиков особенно не любит… Грант — ленивый обжора, управлять им достаточно легко, но твои амбиции он не удовлетворит, поверь мне! Что же касается Гилли… Думаю, она здесь на отдыхе и рано или поздно вернется в Метрополию, но соблазнить ее не получится: вкусы у нее вполне себе деревенские. И подружиться не выйдет: она любит только добреньких простушек, какой сама когда-то была, и твою игру раскусит в миг — восемьсот лет опыта даже у особы, что изначально не блистала интеллектом, нельзя сбрасывать со счетов!”

Бирги до сих пор не знала, искренне ли говорил наставник или просто не хотел отпускать ее от себя как полезнейший актив (или и то и другое сразу, почему нет? Арнольд Паук отлично умел оперировать правдой и полуправдой в своих целях!). Во всяком случае, он тщательно ограничивал ее контакты с магами Огня, имея дело с ними только лично. А затевать игру через голову наставника Бирги не пыталась. Один раз попробовала и получила очень болезненный щелчок по носу: наставник отрубил ей голову, поставил на полку и заставил слуг читать ей вслух разные книги. Время от времени он приращивал ее голову к обрубку тела и проверял “пройденный материал”, задавая каверзные вопросы. То есть ей нельзя было не то что отключиться, но даже и думать перестать — и так два месяца кряду. После такого четко понимаешь, где проходят границы!

И вот теперь наконец-то шанс! Наставник сам науськал ее на мага Огня! Да еще на какого!

Чумной Доктор из старшего мира, с большой нестандартной свитой — значит, кто-то, кто проворачивает большие и нестандартные дела! Плюс три или даже четыре женщины в гареме — значит, наверняка найдется место еще для одной! Умный. Недурен собой. Даже более чем — Бирги уже посмотрела на него издали. Это, впрочем, уже давно почти не имело для нее значения… но именно что “почти”. Приятное дополнение, скажем так.

Правда, размер гарема может быть одновременно и недостатком — что если красотки у него там долго не задерживаются? Пока не очень понятно. Но Бирги была уверена в своих силах.

Удивительно, но такой большой гарем, оказывается, толком не мог позаботиться о своем хозяине. Как правильно сообщила агентура Биргитты, у этого Чумного Доктора все еще не было нормального штата прислуги — это надо же! Настолько никому не доверяет? Или его женщины и правда бесполезны?

Но внутри особняк выглядел довольно ухоженно. По крайней мере, многочисленные веники в горшках кто-то поливал — настоящими вениками они еще не стали. То ли последствия плохого присмотра еще не успели сказаться, то ли все же кто-то им занимался. Может, как раз его некромантша-охранница?

Открыл, конечно, Бирги слуга-привратник — очень хорошо сделанное умертвие. Но именно некромантшу он и пригласил, чтобы встретила гостью. Просто одетую, просто причесанную… но наметанный взгляд Бирги не обмануть: некромантша двигалась с отточенной грацией, выдающей отличную профессиональную подготовку, а ее одежда, хотя явно и предназначенная для домашних работ, выражала определенную элегантность мышления. Отличная специалистка… в чем? Видимо, химеролог и, возможно, что-то связанное с сыскным делом — тонкое обоняние Бирги различило исходящий от некромантши слабый запах псины. Значит, работает с живыми собаками, что показатель довольно узкой нишевой специалистки. Да, и Бирги знала, что свита Шелки явилась в их мир с собаками (и целым зверинцем других питомцев). Необычно для некромантов — таскать с собой столько заготовок для будущих химер! Обычно их просто найти на месте — тех же попугаев, например, в Альвидре во множестве! Но, может быть, это какие-то редкие и специально обученные звери. В общем, скорее всего, главный химеролог у них именно немертвая женщина.

Также она знала, что конкретно эту некромантшу, магистра Глерви, обычно видели в рубиновом колье. Так что мэтр Шелки ценил ее достаточно, чтобы выдать разрешение на ношение таких украшений (предмет некоторой зависти Бирги). Однако спит ли он с ней? Вопрос. Хотя нет. Спит-то почти наверняка — где три бабы в гареме, там и четвертая. Насколько он при этом с ней близок — вот вопрос?..

Когда Глерви с нечитаемым лицом сказала, что позовет мэтра, и ушла, Бирги решила, что довольно близок. Ревнует — вон как замкнулась сразу же, ничего по лицу не прочесть! И очень хорошо замкнулась, почти на уровне лучших живых девочек Бирги.

Ну что ж, едва ли она имеет право считать мага Огня своей собственностью, не так ли?

Бирги ее не боялась. Довольно миловидная, с хорошей фигурой (не родное тело, но граница почти незаметна, хороший спец подбирал и соединял!), Глерви не была ей ровней ни по красоте, ни по грации, ни по обаянию… ни по умению обольстить мужчину, если уж на то пошло! К тому же, красновато-рыжие волосы — это так вульгарно.

Возрастом они были примерно равны, на наметанный взгляд Бирги. Но сама она провела свои восемьдесят лет, учась у Паука и управляя его разнообразными предприятиями, где одна ошибка могла означать окончательную гибель — и часто означала. А Глерви, похоже, воспитывала собак и охраняла высокопоставленных аристократов. Ну-ну.

Живых же женщин Бирги и вовсе соперницами не считала. У них и некромантш разные, так сказать, сферы применения.

Биргитта ожидала прибытия мага Огня в гостиной, сидя в изящной позе, чуть потупив глаза — на случай, если он сперва понаблюдает за ней через какую-нибудь смотровую щель, прежде чем войти. Но либо в гостиной Гилли не было смотровых щелей, либо мэтр Шелки о них не знал, либо показал себя человеком куда более прямолинейным — вошел в гостиную сразу из коридора, Бирги услышала его быстрые, уверенные шаги.

Она тут же встала, присев в книксене: короткий некромантский поклон плохо сочетается с платьем, которое Бирги очень расчетливо выбрала для этой встречи. Декольте — ровно такое, чтобы намекало на все, не открывая ничего. Облегающий лиф, но так, чтобы это казалось естественным, а не нарочитым. Пышная юбка с элегантным разрезом, тоже якобы для удобства, открывающий поддетые вниз узкие брюки… тоже из плотной кружевной ткани. И черные перчатки. Но не из кожи, как предпочитает большинство некромантов. Тоже кружево. С черным кружевом сложно переборщить!

Шелки кивнул Бирги, уселся сам.

— Присаживайтесь, Хольмгрен.

Подчеркнутое обращение по фамилии не обмануло Биргитту. Да, он говорил с ней сухо, по-деловому, но он, однозначно, отреагировал на нее, как мужчина — и запах изменился, и взгляд его сам собой притянулся к вырезу ее платья… Ну, это только половина успеха! Крючок-то заглатывают все, кто здоров и не извращенец — но потом, если мужчина не полный придурок, его нужно еще и подсечь.

А Шелки — явно не полный придурок.

Бирги не стала делать ничего явно завлекательного — не стала закидывать ногу на ногу, накручивать локон на палец или облизывать губы. Ко всему этому она решила перейти потом, если более элегантные приемы не сработают. Потому что понизить уровень до вульгарности можно всегда — а вот наоборот уже не получится. В смысле, если мужчина достаточно умен, и ты уже подала себя как вульгарную шлюшку, он так и будет тебя воспринимать. Придется приложить немало усилий, чтобы заставить его забыть. Так что начинать надо с максимально тонких, изящных и малозаметных приемов — из тех, что действуют на мужчину исподволь, словно отравленная булавка. И только если он окажется слишком толстокожим и тугоумным, переходить к аналогу удара дубиной по затылку.

Она просто улыбнулась, одновременно профессионально и слегка застенчиво, немного потупила глаза, потом вскинула их и широко раскрыла, ловя взгляд мэтра.

Интересно, сколько ему лет? От этого зависит многое в том смысле, какие приемы использовать. Обычно чем старше, тем утонченнее, но не всегда.

— Спасибо, что уделили мне время, мэтр, — тихим, но одновременно грудным голосом сказала Биргитта. — Я постараюсь не занять его много.

“Постараюсь занять как можно больше, но не сейчас! Это игра вдолгую”.

— Так говорите, что хотели, — произнес мэтр довольно резко.

Однако взгляд снова метнулся к декольте, потом к губам… потом к глазам. Хм, а мужчина-то горячий. Возможно, будет легче, чем она думала.

— Вы неоднократно показали, что вознаграждаете добровольное содействие, — музыкально проговорила Бирги. — Поэтому я пришла предложить вам одно из моих зданий в качестве дома для больницы. Должно быть, вам известно, что я — помощница господина Паука и управляю для него некоторыми деликатными заведениями. Сейчас в городе такая обстановка, что мои девочки остались практически без работы. Так что мое самое большое здание я готова передать вам.

Брови Шелки взлетели вверх.

— И какую компенсацию вы хотите за это? — уточнил он.

— Никакой, — чуть улыбнулась Бирги. — Всего лишь ваше хорошее отношение. И… приближение конца этой эпидемии. В моих интересах, чтобы победа над ней произошла как можно быстрее!

— Ваш работодатель не возражает?

— Нет, разумеется. Встреча с вами произвела на него глубокое впечатление. Впрочем, даже если бы и возражал… — Бирги сделала паузу. — По документам я все равно являюсь владелицей того здания, о котором идет речь.

— И вы пошли бы против Паука? — уточнил Шелки.

— Если бы мой учитель оказался бы так глуп, что противопоставил свои интересы вашим, а также интересам города — пошла бы, — Бирги поглядела прямо в глаза мэтру.

Глаза у нее были зеленые, красивые (она “унаследовала” их у одной из своих живых девочек, с которой, к сожалению, вынуждена была преждевременно расстаться), и Бирги отлично знала, что на некоторых мужчин они производят гипнотическое впечатление, не меньшее, чем ее грудь.

Видимо, Шелки был все же не из их числа, потому что довольно неприятно усмехнулся.

— Ну допустим.

Подозревает Бирги в попытке втереться ему в доверие? Оправданно подозревает. Но она ведь, собственно, и не скрывает, что именно это является ее целью! Или он смотрит на уровень глубже? На два уровня?

Что ж, поиграем.

— И в чем именно должно выражаться мое доброе отношение, которое вы хотите заслужить? — уточнил Шелки.

— Ни в чем конкретном, — сделала неопределенный жест рукой Бирги. — Отношение — оно и есть отношение. Я знаю, что добрые чувства быстро не завоевать. Считайте, что это мой первый шаг к установлению доверия… — тут она решила все же закинуть еще один крючок. — Вторым шагом могло бы стать оказание более… адресных услуг. Как я уже сказала, я занимаюсь разного рода деликатными вопросами. Например, я не могла не заметить, что у вас до сих пор нет старшего слуги…

Шелки только усмехнулся.

— Ваш учитель предлагал повара, вы — управляющего. Других заходов не осталось?

— Просто странно видеть столь недоукомплектованный штат у такого человека, как вы, — Бирги развела руками, снова улыбнулась своей самой загадочной улыбкой. — Вот я и предложила помощь. Если вам не нужны слуги, возможно, требуются услуги? Любые, какие вам угодны.

Поймает намек? Вроде бы Бирги достаточно прозрачно выразилась.

Шелки усмехнулся еще кривее.

— За вашу помощь в борьбе с эпидемией — спасибо, ее я приму. Если можете помочь с медикаментами, персоналом или чем-то подобным — тоже. У меня лично уже все есть и никакие услуги, хоть деликатные, хоть любые другие не требуются.

Ага, поймал. И ответил: место занято. И взгляд сделался таким скучающим, и в декольте больше не заглядывал.

Похоже, Бирги допустила ошибку. В чем же дело? Неужто сделала слишком смелый шаг — нужно было быть еще более ненавязчивой и неявной? Может, он из тех мужчин, которые против, чтобы женщина проявляла какую бы то ни было инициативу? Типаж охотника — поймать и растерзать? Или защитника: схватить и охранять от посягательств? Или и то и другое, в зависимости от контекста?

М-м, ну что ж, раскалывала она и не такие орешки. Насколько этот крепок — посмотрим. Не все с первого раза!

Так что Бирги улыбнулась, сказала, что поглядит, что она может сделать — и откланялась.

Глава 6. Эксперименты, планы и мечты о белых медведях

Ройга присутствовала на моей встрече с паучихой молчаливой тенью. Ни на шаг от меня не отходила, но ничего не говорила и даже не дышала — что в ее случае обычное дело. Так что, когда мы вышли, я напрягся, приготовившись обороняться. Ройга до сих пор никогда не устраивала мне скандала, но я не сомневался, что при случае она способна показать класс в соответствующей дисциплине. Но из-за этой девицы… хотя не знаю, можно ли назвать девицей даму, которой явно за полтинник, а по жизненному опыту — и того больше? В общем, я не думал, что Ройга начнет обвинять меня в том, что местная ОПГ-шница делала мне авансы. А вот в том, что у меня глаза нет-нет да и останавливались на ее прелестях, определенно, может обвинить!

Ну что поделаешь, блин. Я живой человек, а у Паучихи все было при всем. Слишком идеальное даже. У меня уже взгляд наметанный, благодаря работе над Элсином и той же Ройгой. Она только поначалу меня к своему новому телу не допускала — видно, из тех же соображений, что некоторые женщины не любят, когда мужчина видит их без макияжа. Но с тех пор, как мы сошлись, постепенно оттаяла и стала обращаться ко мне за помощью во всякой мелкой работе, которую некромант вынужден проводить над своим телом постоянно, — когда я в шутку изобразил, что, мол, ревную ее по этому поводу к Элсину: почему это она его просит, а меня нет? Или считает, что я настолько плохой хирург, что даже с пересадкой новой кожи на кисти рук (расхожая проблема!) не справлюсь?

Так вот, у Биргитты Хольмгрен все было прямо с иголочки. И я боюсь, что именно “с иголочки”. Хорошо, если она обратилась к пластическому хирургу-некроманту. Но что-то мне подсказывало — скорее, собрала свое тело по частям, не особенно заморачиваясь этикой.

Да, некромант не может убить человека с целью использовать его тело в некромантских же целях — Кодекс не даст. Но он может, например, подвести человека под монастырь, обвинить в суде, и затем забрать тело на законных основаниях. Кодекс, опять же, в теории должен это блокировать. Но что если преступление было настоящим? Доведи какую-нибудь девушку до отчаяния, предложи ей украсть кошелек, принадлежащий аристо, — и все, готова преступница, нагулявшая на высшую меру! А там уже отчекрыживай что хочешь, на выбор. Нет пределов человеческой изобретательности.

Все это проскользнуло у меня в голове при первом же взгляде на красотку с платиновыми волосами. Но не реагировать на нее чисто по-мужски все равно не мог.

И так же чисто по-мужски не мог не дать ей возможность как-то позитивно проявить себя. Тем более, когда она начала с внезапного предложения предоставить одно из своих зданий под госпитали. Мы вроде как уже нашли места под все новые больницы, которые планировали, но — почему бы и нет? Дареному коню в зубы не смотрят.

Однако очень быстро дамочка раскрылась во всей красе: естественно, ею вовсе не милосердие двигало и даже не рациональное осознание совпадения своих личных интересов с общественными (мой бизнес страдает, значит, стоит выделить часть ресурсов, чтобы страдания побыстрее закончились). Она попросту хотела попасть под покровительство мага Огня!

Ха. А если бы она знала, что я официально не зарегистрирован, статуса Чумного Доктора не имею, и после моего обнаружения еще бабушка надвое сказала, как Император посмотрит на мои художества и не увидит ли во мне… если не соперника нынешнего, то, скажем так, опасного потенциального соперника? Как бы она тогда себя повела?

После этого я как-то потерял к ней интерес. Неужели Паук думает, что я попадусь на такую примитивную разводку?

Но вот как это все расценит Ройга?..

Впрочем, Ройга молчала, а я не такой дурак, чтобы самостоятельно начинать разборки на пустом месте. Я предложил:

— Пойдем в сад. Перенесемся сразу в лабораторию. Еще и ребят опередим.

Ройга чуть улыбнулась.

— До сих пор странно, как ты магистра Агрима вместе с Элсином записываешь в одну категорию “ребят”. Или “парней”!

Я пожал плечами.

— Ну, не старичками же их называть?

Ройга игриво улыбнулась.

— А почему нет? Я бы посмотрела на выражение лица малыша Эла!

— Да никакое у него не будет выражение лица, он на меня посмотрит из серии “что за несмешная шутка? Ладно, проехали”. И все.

— Пожалуй, — после секундной паузы согласилась Ройга.

Но когда мы наконец вышли из здания в сад, Ройга вдруг прижалась ко мне и тихо сказала:

— Спасибо, милый.

— За что? — я обернулся к ней.

— За то, что я даже не переживаю ничуть, — сказала моя рыжая. — В начале немного переживала, но как только услышала, как она с тобой говорит — тут же успокоилась.

Я понял, что она все же имела в виду Биргитту.

— И почему это?

— Потому что поняла, что она тебя ни за что не заинтересует, — сказала Ройга. — Даже как возможный член команды, не говоря уже о… — она запнулась.

— Понимаю, — сказал я сухо, — ты считаешь меня неверным.

С одной стороны, имею ли я право обижаться? Как-никак, у меня три жены… С другой стороны, оно как-то так само получилось, я же не собирал себе гарем специально! Можно даже сказать, Тея мне его собрала.

— Нет, — ответила Ройга. — Не считаю. Если бы считала… — она немного беспомощно улыбнулась. — Наверное, не смогла бы так сильно в тебя влюбиться! Но сердцу не прикажешь, — она слегка коснулась рукой в перчатке груди в анатомически правильном месте с точки зрения расположения сердечной мышцы. — Даже если ты немертвая некромантша. Все равно переживаешь. Но с этой… — Ройга чуть скривилась. — Я сразу поняла, что ей ничего не светит! Правда, когда она предложила тебе себя, все же немного напряглась — вдруг ты бы решил, что стоит эффективности ради принять ее в дальний круг на испытательный срок? Но…

— А она предлагала взять себя в нашу команду? В смысле, не только пока мы здесь, а присоединиться к свите и уйти за мной в другие миры? — удивился я. — Не просто разделить постель?

— А ты не понял? — так же удивилась Ройга. — Именно поэтому прозвучало предложение о слугах. Мол, она придет сама и приведет своих доверенных людей.

— Фу-ты ну-ты! — фыркнул я. — А я подумал, что она считает меня полным идиотом, когда слуг предложила. Как будто я начну набирать людей у криминала, если мне их не Паук найдет, а она!

Тут еще такое соображение: кто попало нам не подойдет — умертвий у нас в хозяйстве достаточно для любой черной работы, неквалифицированный труд не нужен. А нужен, во-первых, хороший повар, во-вторых, человек, способный умертвиями командовать. Но это должен быть специалист действительно доверенный. Где здесь такого найти — ума не приложу. Фенир бы подошел, пожалуй, но для него это будет понижение (если я опять ничего не путаю в местных сословных заморочках), да и мне он сейчас нужнее как контакт в “Благодатных полях”.

— В первую очередь она предложила испытать ее в деле как возможный актив, по выражению магистра Агрима, — заметила Ройга. — Влад, тебе нужно научиться лучше слышать нюансы в речи подобных людей!

— Хорошо, — сказал я, подумав. — Буду учиться. Но специально заниматься мне некогда, так что сделаем так: буду брать тебя на все важные переговоры, а ты мне потом станешь отшифровывать, что на самом деле было сказано и что я не понял. Так постепенно и наберусь. Идет?

— Разве я тебя на важные переговоры отпущу одного? — ответила Ройга в тон.

— Только в следующий раз рубины не забудь, — напомнил я. — А то эта дамочка тебя, кажется, даже не заметила, слишком скромно ты была одета. Хотя, если честно, ты мне даже больше нравишься в таком образе. Ты кажешься более собранной и опасной, что ли?..

— Серьезно? — удивилась Ройга. — Честно говоря, я сегодня даже не задумывалась, когда одевалась…

И тут же удивленно замерла на полушаге.

— Что? — спросил я.

— Что ты со мной сделал! — потрясенно проговорила она. — Я действительно оделась сегодня, не задумываясь! — она покачала головой. — Это даже… я даже не могу описать…

— Мне правда больше нравится, — мягко сказал я, привлекая Ройгу к себе. — Ничего не отвлекает от твоей настоящей красоты.

Я слишком хорошо знал, чего Ройге стоит поддерживать свое тело, чтобы назвать ее красоту “естественной”.

Ройга все еще выглядела потрясенной, но явственно взяла себя в руки.

— Ладно. Может, оно и к лучшему. А то я вполне могла бы стать кем-то вроде этой… фифы. Она даже мне в некотором роде коллега, — Ройга поджала губы. — Только в нашем семейном предприятии все девочки свободные. У них же, насколько я успела собрать данные, — нет. Те, кто не умертвия.

— Если бы ты могла стать кем-то вроде нее — то уже давно бы стала, — твердо сказал я. — А она… я так думаю, чем бы не держал ее Паук, она за свои минимум пятьдесят с лишним лет сотню раз имела возможность соскочить.

— Ей гораздо больше пятидесяти, хотя сотни еще нет, тут ты прав. И способы удержать шантажом даже некроманта вполне существуют… — задумалась вслух Ройга. — Но немертвого сложно так долго шантажировать, да. Даже если бы у нее была семья, они бы уже успели умереть. Разве что внуки?

— Ты сама-то веришь в образ этой паучихи как нежной бабушки? — усмехнулся я. — А сейчас, внученька, я научу тебя, как правильно отравить кинжал быстродействующим токсином…

Впрочем, моя шутка попала мимо цели: Ройга удивленно спросила.

— А что тут такого? Если у Оллы родится девочка, обязательно научу. Или у Эла. А то он, пожалуй, не догадается.

— А мальчика? — коварно спросил я.

— Мальчики обычно предпочитают более прямолинейные средства защиты. Но если ты настаиваешь — научу и мальчиков!

В общем, мы с Ройгой позубоскалили на этот счет (нет, если она правда научит наших отпрысков безопасной работе с ядами — флаг ей в руки, отличный навык!), и я совершенно выкинул платиновую красотку из головы. Еще мне не хватало местной мафией заниматься! То есть я бы охотно выжег осиное гнездо (если я верно понимаю, Паук за прошедшее время разжирел до теневого правителя Альвидры… или, по крайности, одного из теневых правителей). Но тратить на это ценное время в условиях кризиса, а потом иметь дело с теми, кто займет их место? Причем это запросто могут оказаться куда менее адекватные персонажи. Такое себе.

Короче, с глаз долой — из мыслей вон.

Как показало дальнейшее, зря.

***

Для визита в лабораторию Ройга переодеваться не стала, но, несмотря на отсутствие задержек, мы оказались в Академии некромантии позже Элсина — он, оказывается, примчался своим ходом, на ускорении Смертью. Агрим же вместе с Лейфом ехал в карете, поэтому их мы опередили.

Мы пересеклись с Элсином в обширном кабинете, примыкающем к собственно лаборатории — утилитарном помещении с единственным окном, у которого стоял простой, но монументальный письменный стол, и многочисленными открытыми шкафами-ячейками. Агрим использовал его для работы со статистикой и написания своих сверхподробных отчетов. Хотя он занимал его всего лишь неделю, исписанных стопок бумаги тут скопилось столько, как будто он работал в Академии архивариусом пару лет.

— А не слишком ли ты увлекаешься ускорением последнее время, фиалочка? — нахмурилась Ройга.

— Не слишком, — отрезал Элсин. — Да, ресурс клеток расходуется быстрее, но мы сделали мне очень хорошее усиление мышц, его еще надолго хватит. А если я не буду носиться по делам, как в бою, ничего не успею.

— Ты почаще меня проси, буду тебя телепортировать, — сказал я. — Тут по городу достаточно оборудованных площадок. Теперь-то я здоров.

Элсин согласно кивнул. Потом слегка улыбнулся.

— Возможно, я буду первым некромантом в свите огненного мага, для которого маг служит извозчиком!

— Наверняка не первым, — не согласился я. — Взять хотя бы мэтра Карсена. Вот уж кто совершенно лишен высокомерия. Однозначно, для дела кого угодно подкинул бы куда угодно.

Элсин подумал и согласился, что да, мэтр Карсен подкинул бы. Ройга добавила бы, что с него сталось бы и в воздух подкинуть — мускулатура позволяла.

Как раз в этот момент в кабинет вошел Агрим, Лейф следовал за ним. Мальчика, кстати, Ройга и Тея уже успели переодеть в белую одежду мага Жизни — заказали, видно, где-то. Хорошая ткань, нормальный фасон — а не стандартные ученические робы “на вырост”. Выглядел такой маленький парнишка в них странновато (я уже привык за годы здесь, что белый — цвет взрослых работающих Жизнюков), но достойно свиты мага Огня. Кто-то ему даже подвеску с красным камнем на шею нашел.

— Вы обсуждаете Тайту? — удивился Агрим.

Элсин пояснил, и Агрим тоже согласился, что да, Карсен подкинул бы (во всех смыслах) — и подкидывал, в том числе и его самого неоднократно, было дело. Хотя Агрим никогда формально в свиту Карсена не входил.

— Как у главы администрации целого мира у меня частенько возникало немало срочных задач, и Тайту всегда протягивал руку помощи, — закончил Агрим.

Лейф, которого он привел с собой, слушал Агрима со все более удивленным видом. Потом поглядел на него, на меня.

— Да, — сказал я мальчику. — Я не один такой уникальный и необыкновенный маг Огня. Наверняка есть не хуже. Мне просто повезло узнать много всякого интересного про окружающий мир, чего в Империи не знают. И вот, кстати… Все тут в курсе про письмо для Хлена от главы Круга на мир ниже?

— Я не в курсе, — сказала Ройга.

Вероятно, не в курсе был и Лейф, но он ничего не сказал: мальчик явно предпочитал в компании взрослых говорить как можно меньше.

Элсин тут же быстро обрисовал ситуацию.

— Таким образом, — сказал я, — мы знаем достоверно: эпидемия распространилась по крайней мере на один мир вниз. А то и на два. Или на целый куст миров. И, возможно, добралось до мира, в котором живет ученица магистра Агрима.

— Там с эпидемией бороться достаточно просто, — приподнял брови Агрим. — Если я верно понимаю, что Сигрид описывала в письмах, поселения и так изолированы друг от друга. Достаточно простейших мер, чтобы затормозить распространение инфекции.

— Если они успели пресечь все это на ранних стадиях, — хмуро сказал я. — Если не успели… Поселения малочисленные. Да, сама по себе болезнь не отличается высокой летальностью. Но представьте, что большой процент людей слег — и некому, например, поддерживать огонь в очагах. Они вымерзнут. Или… чем они там живут, охотой? Рискованным земледелием? Упустили часть экстремально короткого лета, или там некому на охоту за местными белыми медведями сходить — и все, голод. Я читал о таком.

Собственно, читал я о полностью погибающих от голода и эпидемий поселениях чукчей и эскимосов на крайнем севере, но переложить все это на гипотетические реалии ледяного мира труда не составило.

— Белые медведи… — пробормотал Элсин. — Я бы посмотрел…

— И для усиления мускулатуры использовал? — так же вполголоса поддела его Ройга.

— Не без того.

Агрим сухо сказал:

— Вы совершенно правы, мэтр. В очередной раз поражаюсь вашей эрудиции. Одна только поправка: в большинстве поселений там есть по крайней мере один некромант, живой или мертвый, в данном случае не так важно. Таким образом, определенная страховка имеется.

— Да, — кивнул я. — Я просто к тому, что ситуация там может быть тоже сложной. Но сейчас это неважно. Еще несколько месяцев, пока ядро этой планеты не успокоится и нельзя будет открыть порталы, мы в любом случае ничего не узнаем. Эпидемия могла распространиться не только вниз, но и вверх… это я условно говорю, мы не знаем, откуда она пришла, может, и не в этом мире началась. Даже не знаем, та ли это самая “семидневная сыпь”, о которой говорили магистр Агрим и Нильсен. Но мы точно знаем, что отсюда из карантина сбежала целая толпа стихийных магов со слугами и домочадцами. Не говоря уже об обычных путешественниках, которые приходили и уходили, когда эпидемия уже бушевала в полную силу, а карантин еще не был введен. Значит, с шансами болеем не только мы — болеют все.

Мои некроманты синхронно кивнули, Лейф — с некоторой задержкой. Глаза его расширились: кажется, мальчик уже воображал себе всякие ужасы.

— Но это не значит, что нужно паниковать или строить планы по самоизоляции от Империи, — продолжил я. — Это значит, что мы должны приготовить лекарство не только для себя, но и для других. Начать масштабное производство вакцины.

— Масштабное? — уточнил Агрим. — У меня пока в лаборатории всего пять сотрудников, включая Бьера.

— Пять? — удивился я. — Где вы столько нашли?

— Адептки старших курсов поспособнее, — сказал Агрим. — Две из числа тех же, кого я привлекал для работы с банком спермы, три дополнительно. По рекомендации ректора Файне. У них достаточно свободного времени сейчас и они привыкли к такой работе.

Я воздержался от замечания, что, мол, Агрим в цветнике: шутка в дурном вкусе. Тем более, хоть я и не сталкивался с профессиональной этикой Агрима как преподавателя, но предположу, что она такая же строгая, как у Элсина — студентки как возможные пассии в принципе не рассматриваются.

— Значит, будем расширяться еще, — сказал я. — Привлечем не таких способных адепток. Или сторонних некромантов. Да даже алхимиков для каких-то задач. Ведь после отработки первой версии вакцины место ученых в массовом производстве должны занять лаборанты. Им не нужно быть исследователями, они будут работать по утвержденным протоколам, пока ученые занимаются второй, улучшенной версией. Кстати, это все надо будет сразу организовать как коммерческое предприятие… но по этому поводу стоит переговорить с ректором Файне. Насчет вклада Академии. Чуть позже. Пока, пожалуйста, покажите мне, что вы уже успели сделать.

За те дни, пока я болел, Агрим действительно провернул огромную работу. Я-то думал, что он только-только оборудование успеет найти и приступить к делу — помню, на Гробнице у нас с Элсином несколько недель занял один заказ требуемого инструментария!

Однако в данном случае Агрим без зазрения совести конфисковал все нужное оборудование у Академии, а также использовал наше — все те три объемистых сундука, которые тащили умертвия, пригодились. (Правда, часть он оставил дома для нашей небольшой домашней лаборатории — но после Гробницы этот сетап воспринимался чем-то вроде “летней кухни” для варки варенья).

Девицы-некромантши, когда мы вошли, прилежно склонились над микроскопами. Все были в защитных костюмах: кожаные перчатки, фартуки, чепцы на волосы, маски на лица. Жаль, что нельзя их запихать в полноценные защитные комбинезоны! Но лучше так, чем никак.

Агрим показал мне этапы работы. Во-первых, клеточные культуры, которые они выращивали для тестирования выделенной фракции с вирусами. Лейф тут же (явно привычно) пошел к тепловому шкафу и начал стимулировать эти культуры Жизнью — ну и заодно все, что находится в комнате: я ощутил легкое “паразитное” воздействие на собственное тело. Тихонько спросил Агрима:

— Тут ведь нет беременных?

— Я уточнил, — так же тихо ответил он. — Все же с вирусными культурами работаем. Нет. Одна из причин, почему кандидаток так мало — не все захотели рискнуть переходом в немертвое состояние в случае тяжелого течения болезни.

Во-вторых, Агрим показал мне центрифуги и полученные из гноя фракции. В том числе фракцию с наибольшим содержанием вирусных частиц: выделили под микроскопом, проверяя воздействие на выращенные клеточные культуры. Выглядела эта фракция в пробирке как обычная беловатая взвесь — всего несколько граммов. Но даже чтобы получить эти несколько граммов, пришлось немало потрудиться.

— К выделению того, что вы назвали плазматическими клетками, из лимфоузлов переболевших людей мы пока даже не приступали, — сказал Агрим. — Хотите, с вас и начнем?

— Хочу, — сказал я. — За этим, собственно, и прибыл. Потом еще Нильсена припашем и всех гарантированно переболевших, кого найдем. Таких уже немало появилось, и для масштабирования нам потребуется много доноров.

Так что этим мы занялись: я разделся до пояса, Агрим сделал несколько пункций из подмышечных лимфоузлов и запечатал образцы. Когда я одевался, Элсин неожиданно сказал:

— Эрик, а ты можешь выжечь вирусы?

— В смысле? — я замер, не до конца опустив рубашку.

— Вот то, в пробирке, что нам удалось выделить, — сказал Элсин. — Там вирусы и, очевидно, совпадающие по массе фрагменты разрушенных клеток кожного покрова. Предлагаю попробовать выжечь все это в теле больного. Ни то, ни другое для нормального функционирования организма человека не нужно. Выжигание, насколько я разобрался в течении вирусных инфекций, должно существенно облегчить выздоровление.

Я задумался. Мне представлялось аксиоматичным, что вирус невозможно уничтожить после того, как он становится частью клетки. Но раз уж он размножается в коже, и именно кожную фракцию (а гной — это ведь своего рода мусор из разрушенной тканевой структуры, состоящей из её обломков, перемешанных с возбудителем либо даже без него) Агрим сотоварищи успели выделить, то почему бы и не попробовать?

Однако… если это так просто, почему такой вариант не проверили Чумные Доктора, которые исследовали семидневную сыпь? Ничего такого уж сверхтехнологичного для этого не требуется, некроманты используют центрифуги уже пару столетий. Правда… может, она еще была неизвестна в те времена, когда семидневная сыпь исследовалась?

Но если это та же самая болезнь, то почему от нее умерло два опытных лекаря — мага Огня, способных избавить себя от вторичных инфекций и получавших отличный уход?

Я озвучил свои сомнения Элсину и Агриму, а затем добавил:

— Но эксперимент провести стоит. На том, кого не жалко.

— Здесь в изоляторе четверо подопытных осужденных, — сообщил Элсин. — В том числе маг Жизни Кларги.

— Да, — подтвердил Агрим холодным клиническим тоном. — Мы их не лечим, просто кормим и фиксируем ход болезни. Пока все живы. Кларги особенно интересен. Мы, разумеется, не можем ему запретить использовать магию Жизни на себе. Болеет он легче других, но невозможно установить — это из-за влияния магии Жизни или из-за большей крепости организма, присущей всем магам Жизни.

— Ну вот с него и начнем, — решил я. — Если я что-то лишнее выжгу, он, быть может, сумеет за счет магии Жизни это восстановить. В качестве первого испытания — нормально. А потом сразу пойдем с Файне, поговорим про масштабирование производства вакцины.

…Тяжелые двери изоляторов выходили в общий коридор, в начале которого имелся стол дежурного — совершенно в духе дежурного по этажу в привычных мне больницах. За столом скучал за какой-то книгой адепт-старшекурсник, парень — ибо риск заразиться был сочтен более высоким, чем в лаборатории. Он тут же вскочил, приветствуя нас.

— Покажите журнал, пожалуйста, — попросил его Агрим.

— Вот! — парень достал толстую тетрадь в картонной обложке. — Состояние всех четверых.

— Кларги по-прежнему лучше всех?

— Почти. Ему стало хуже вчера вечером, но остальным еще хуже, так что…

Проштрафившийся маг Жизни, согласно журналу, был заражен в тот же день, когда я решил его судьбу — но по-настоящему заболел только позавчера. Отдельное помещение, в котором находился Кларги, больше напоминало камеру, чем больничный изолятор. Толстая дверь, маленькое окошко с решеткой под потолком, внутри — только узкая койка под этим самым окошком да ночной горшок под ней. Раковины, как в московских больничных палатах, не было. На полу поднос с остатками еды — судя по всему, кормили Кларги примерно так же, как студентов в Академии, только выбора не давали. Пахло в комнате потом и другими человеческими выделениями.

Кларги, увидев нас, рывком сел на постели. Щеки его покрывали узелки покрасневших капилляров, но настоящей сыпи пока не было. Вот хорошо, выжжем вирус на ранней стадии… если выжжем.

— Достопочтенный мэтр! — прокаркал он охрипшим горлом, шмыгая носом. — Достопочтенный мэтр, сжальтесь!

“А Гилли так же умоляла кого-нибудь прийти к ней? — подумал я. — Или металась в бреду и не могла?”

— Считай, что сжалился, — сказал я нейтральным тоном. — Сейчас я уничтожу возбудитель болезни в тебе силой Чумных Докторов.

Я поднял пробирку на уровень глаз, привычным уже усилием расширил свою зону контроля. На самом деле она уже и в состоянии покоя захватывала почти всю эту комнатенку, но рисковать я не хотел.

Гори, Огонь!

Внешне для сторонних наблюдателей ничего не произошло — только белая взвесь в пробирке исчезла в неяркой вспышке. Я-то почувствовал, что Огонь нашел себе обильную пищу. Кларги уставился на нас дикими глазами.

— Ну что ж, — сказал я сопровождавшим меня Агриму и Элсину, — теперь только ждать и наблюдать.

— Обеспечим, — кивнул Агрим.

Я развернулся и вышел из изолятора. У меня была еще невероятная масса дел — и наверняка не обо всех я даже знал, вот что самое паршивое!

Глава 7. Чтобы захватить телеграф, надо его сначала создать

Проведя свой натурный эксперимент с Кларги, я вернулся в лабораторию — согласовать планы.

— Мне нужно к Липовым Воротам, сжечь тела, — сообщил я своим. — А потом провести кое-какие эксперименты. Возможно, это займет пару часов. Но не больше. Потом обязательно вернусь — поговорить с Файне. Тут, кроме меня, некому.

— Хорошо, — ответил Элсин. — Мне тоже придется здесь на сегодня закончить — в ратуше и в городе есть несколько задач, которые требуют моего внимания.

На этом мы и разбежались. Агрим остался в лаборатории супервайзить, Элсин отправился “тушить пожары” (только фигуральные — к натуральному огню он, по его словам, обещал Игнис не подходить) для поддержания ежедневной жизни зачумленного города, а я с Ройгой — жечь трупы.

Редкостно неприятное все же занятие. Каждый из этих людей олицетворял… нет, не мой провал. Я слишком поздно появился в этом мире, чтобы спасти большинство из них. Тем более, что в большинстве своем их убила не болезнь. А гребаная структура этого недоразвитого общества.

Так что каждое мертвое тело демонстрировало упущенную возможность. Как тогда, в Ичир-Эрсейн. Если бы я попал в эту крепость со всем, что знаю сейчас — ха! Да там бы пылало все в окрестностях, а все защитники остались бы живы. Или неживы, в случае некроманта Теска.

Хочу когда-нибудь, спустя лет сто или двести, думать о сегодняшнем дне: “Если бы я попал туда, обладая всеми сегодняшними знаниями, эпидемию удалось бы победить за несколько дней!”

Но чтобы стать человеком, который когда-нибудь сможет сказать о себе такое, мне нужно пройти текущий этап. Жечь эти трупы и не отворачиваться.

Так я говорил себе, привычно запуская огонь в два этапа: сперва только на мертвую плоть — потом на обычное высокотемпературное пламя. (Для первого всегда тщательно следил, чтобы Ройга оставалась у меня за спиной и в моей зоне контроля, а “раструб” моего Огня был направлен вперед — двойная предосторожность, но спалить по недомыслию любимую женщину было бы верхом глупости и беспечности).

Затем я сказал Ройге:

— Мне нужно поэкспериментировать с “солнышками”. Не думаю, что на сей раз это опасно, но все равно заниматься этим в городской застройке — такая себе идея. Так что сейчас я попрошу Огонь перенести нас куда-нибудь еще. В безопасное место. Но поскольку понятия Огня о безопасности не всегда совпадают с моими, держись настороже.

— Ты знаешь, как заинтересовать девушку! — ухмыльнулась Ройга.

На сей раз, запуская телепортацию, я ограничил ее, по сути, двумя параметрами: сухое, но не жаркое место, вдали от людей, под открытым небом. И мы с Ройгой, внезапно, оказались на галечном склоне горы, с видом на более обширную горную страну практически из-под ног. Воздух казался прохладнее, чем в Альвидре, голубая хвоя шумела, по небу широкой паутиной раскинулись мохнатые облака.

Похоже, мы оказались в более высоких широтах, чем субтропический портовый город. Здесь окружение немного напоминало мне леса фронтира в мире пять-триста один. И даже древесной смолой из долины пахло примерно так же, и нагретый над камнями теплый воздух так же дрожал перед глазами, соревнуясь с холодным ветерком, прилетающим с горных вершин.

— Надо же, — Ройга огляделась. — Так приятно, что этот мир не ограничивается чумным городом! А я уже забыла.

— Приятно, да, — кивнул я. Действительно, у меня даже как-то настроение поднялось, хоть я и планировал вернуться в Альвидру спустя совсем короткое время. — Очень удачно, что здесь галька и много стоящих валунов. Можно сделать укрытие.

— Ты же сказал, что опасности нет!

— Не должно быть, тем более, что я собираюсь экспериментировать с очень маленькими солнышками. Но мало ли. Не могла бы ты построить импровизированное укрытие?

Ройга пожала плечами.

— Пара пустяков.

И отправилась громоздить друг на друга валуны, возводя для нас временный бруствер. Не то чтобы это было необходимо, но для моей немертвой супруги такое действительно пара пустяков — хотя справляется она с такими задачами не так впечатляюще, как Элсин. Мой учитель просто ускоряется и ворочает веса или копает землю настолько играючи, что укрытие словно бы возводится само, как при быстром монтаже или перемотке.

Я же в очередной раз прогнал в голове цепочку размышлений, которую обдумывал последние дни — даже еще до того, как выздоровел.

Выделение фракции с вирусными частицами — только первый этап. После необходимо в достаточной мере ослабить эти вирусные частицы, чтобы после введения в организм они вызывали более слабую, нелетальную версию болезни. В идеале вообще такую, которую человек переносит на ногах, без температуры.

Но просто ослабленными вирусами такого эффекта не добиться. Для этого нужны менее опасные штаммы. И вот это — совсем другой уровень проблемы.

Обычную “грязную” вакцину из ослабленных вирусных частиц мы могли начать получать уже сейчас — и начали. Агрим уже подготовил несколько десятков образцов, которые, возможно, прямо сейчас, пока мы с Ройгой тут проветриваемся, подвергали воздействию высокой температуры (в разных температурных диапазонах), а потом смотрели, какой из них оказывает воздействие на клеточные культуры. В идеале нужно было выбрать такой образец, воздействия которого было бы достаточно для выработки устойчивого иммунитета, но при этом здоровью вакцинированного наносился бы наименьший ущерб. (Потому что ущерб будет, тут к гадалке не ходи.)

А вот с выработкой менее опасных штаммов не мог помочь никто кроме меня, поскольку тут требовались мутации.

Но мутации нельзя контролировать! Я очень сильно подозревал, хоть и не пробовал пока, что на мага Огня и на всех в его зоне контроля радиация также не действует. Это означало, что при наличии самопального счетчика Гейгера я мог бы создавать источники бета и гамма радиационного излучения заданной мощности. В принципе, и альфа-излучения тоже, если достать некоторое количество водорода, но как мутаген оно наименее эффективно, так что нафиг.

К сожалению, на этом мои возможности контроля заканчивались. Я никак не могу “договориться” с бета-частицами и рентгеновскими или гамма-квантами, чтобы они вызывали определенные мутации в вирусах — тут все зависит только от случайности. То есть нужно облучать разное время и с разной интенсивностью много-много-много-много-много образцов и потом смотреть, как каждый из них воздействует на клеточную культуру. И методом перебора отыскивать подходящий — больше никак. В общем, хорошо, что Агрим набрал для этой задачи девушек — они все же более усидчивые и внимательные (в среднем). Усидчивость им очень пригодится!

Однако тут есть еще одна загвоздка: мое солнышко будет включаться и выключаться по таймеру. Но для для разных сроков облучения заданного времени свечения может не хватить или, наоборот, оказаться слишком длинным. Второе даже опаснее, ведь лаборантам придется вынимать образцы под действующим радиационным источником! Можно, конечно, отправить умертвие… Но что-то мне не нравится идея радиоактивного умертвия, таскающего такие деликатные образцы! К тому же мне пришло в голову, что можно устроить все лучше и удобнее.

Можно сделать выключатель! Не зависящий от меня, потому что мне каждый раз мотаться в лабораторию и супервайзить каждый эксперимент — это зашиться, я параллельно вообще ничего не успею сделать. Этих экспериментов нужно, как я уже сказал, очень, очень много.

Сейчас мои солнышки имеют внутри, по сути, очень узкий свернутый телепортационный портал, действующий в рамках одного и того же мира, а потому низкоэнергетический, который связывает эти “солнышки” с ядром планеты. Он позволяет, во-первых, обойтись без постоянной подпитки плазмоидов моей магией Огня — то, с чем зашивался Карсен на Гробнице, пока мы с Теей не проанализировали его же записи и не подсказали окольными путями, как можно обойтись без этого. Во-вторых, туда же, в ядро, сбрасываются избытки мощности солнышек, что позволяет сделать их стабильными и при необходимости даже автоматически гаснущими. Собственно, этот момент и в старых солнышках Карсена был через портал реализован.

Так вот. Если можно сделать канал между солнышком и ядром — почему не между двумя солнышками?

Именно этим я и занялся, когда Ройга доделала укрытие: начал скатывать маленькие, не больше ногтя моего большого пальца устойчивые солнышки, устанавливая между ними канал. Одно “солнышко” я связывал с ядром планеты, другое — с координатами первого солнышка, которые также рассчитывались относительно ядра планеты, — и смотрел, что получится.

Но сначала я предупредил Ройгу:

— Если увидишь что-то тревожное или я скажу, немедленно дергай меня и себя в укрытие.

На самом деле, если я сам что-то замечу, я мог бы попробовать нас телепортировать. Но беда в том, что телепортация Огнем не мгновенная — это не блинк из компьютерной игрушки! Нужно хотя бы секунда-две на то, чтобы зажечь Огонь.

— Хорошо, — сказала Ройга.

Встала рядом, обняла меня за талию и смотрела, что я делаю. А я был очень, гипер-осторожен: не то чтобы я считал Ройгу менее внимательной, чем Элсина, но переживал за нее несколько больше.

Так мы и стояли с ней на краю обрыва, над пышными кружевами соснового леса внизу. Тени от облаков на голубоватой хвое успели плавно сместиться, пока у меня наконец-то все получилось — но получилось! И никакого взрыва не последовало.

Я подвесил оба солнышка в воздух у нас перед глазами. Одно светило оранжевым, другое желтым.

— Попробуй потрогать желтое, — попросил я Ройгу.

Она сделала, как я прошу — даже не усомнилась! Впрочем, в моей зоне контроля ей в любом случае ничего не угрожало бы. Желтое солнышко отлетело в сторону, избегая ее прикосновения, а потом, как по ниточке, тут же вернулось на место. Оранжевое солнышко в тот же момент сделалось голубым, изменив температуру. Но могло бы изменить и частоту излучения, это я просто для лучшей иллюстрации сделал так.

— Умно!

— Я старался. Теперь попробуй потрогать желтое еще раз.

Ройга послушно поднесла руку к солнышку. Оно снова отлетело в сторону и вернулось на место, а его “близняшка” изменило цвет с голубого обратно на оранжевый.

— Здорово! — воскликнула рыжая.

— Ага, — сказал я. — Теперь я могу сделать солнышко с жестким излучением, повесить его внутри свинцовой комнаты и переводить в этот режим только по сигналу от выключателя. Но это еще не все!

— Не все?

— Ага. Над этим, конечно, еще придется поработать… но я чую тут потенциал мгновенной связи на расстоянии! Вот этодействительно изменит Империю.

***

Не сказать, чтобы Регина Файне, ректор Академии Некромантии в Альвидре, очень позитивно восприняла наше предложение о масштабировании лаборатории по производству вакцины.

— Я понимаю необходимость, достопочтенный мэтр, — сказала она. Покосилась на Ройгу, молчаливо стоявшую за креслом в роли моей телохранительницы. — Но при всей этой необходимости у нас сейчас есть определенная… м-м-м, напряженность по фондам.

— Фонды — на мне, — сказал я со скучающей уверенностью, которой не ощущал. — От вас нужны специалисты, материалы, реактивы. Прежде всего — специалисты.

— Не площади?

— Площади тоже найду.

Роковая красотка Бирги предлагала свой освобожденный бордель под больницу, но мануфактура по производству вакцины подойдет лучше. Еще две больницы мы уже спешно организуем, думаю, больше может и не понадобиться. Надо, конечно, посмотреть, что это за локация и сколько всего там можно разместить. Но если это именно “официальный” бордель, а не тайное место для особых извращенцев (со слов же Бирги я понял так, что речь идет о борделе, где, по крайней мере, часть “обслуживающего персонала” — живые женщины), то он может быть довольно большим. В таком городе, как Альвидра, — не меньше поместья мага Огня! Вон, даже в Руниале заведение, которым, как выяснилось, владела матушка Ройги (а теперь сама Ройга в долях с наследницами и наследниками матушкиных партнерш), было довольно крупным. А Руниал ведь меньше и площадью, и населением.

Альвидра, пожалуй, по моим прикидкам, и десять штук таких борделей потянет!

— Подумайте вот о чем, — сказал я. — Вы не просто войдете в долю с магом Огня в наукоёмком предприятии..

— Каком?.. — чуть растерянно повторила Файне одними губами.

— …Вы еще и окажетесь одним из организаторов уникального в Империи производства. Производства, которое останется нужно всем даже после того, как эта конкретная эпидемия будет побеждена. В перспективе центр разработки и изготовления вакцин — это деньги. Огромные, невероятные, непредставимые деньги, — сказал я. — Вероятно, больше, чем вся совокупность заработанного в этом мире.

Не думаю, что тут имеется понятие “валовой внутренний продукт”.

Как ни странно, в глазах Файне не загорелось огонька жадности, скорее, тревога. С другой стороны, что ж тут странного? Очень много усилий, очень много вложений, наверняка необходимость разбираться в совершенно новой и очень опасной сфере, плавать с большими акулами, так сказать… И даже очень серьезные деньги вовсе не для всех звучат привлекательно! Особенно для пожилой некромантши, которая наверняка и так, мягко говоря, не бедствует.

— Так, — пробормотала она, похоже, просто чтобы потянуть время.

— Часть этих средств пойдет Цеху некромантов и вашей Академии, — продолжал я. — Если вы станете акционером или войдете в число организаторов — то и лично вам. Но нам, естественно, придется поделиться. Даже я, как маг Огня, вряд ли отгоню от этого пирога всех желающих.

…Но наличие у меня такого ресурса — под личным моим контролем! — станет еще одним козырем в переговорах… даже не с Императором, понятное дело, он любое производство и любое предприятие может отжать у своих подданных. Скорее, с представителями той части элиты Метрополии, которая реально управляет Империей. А мне, однозначно, придется с ними столкнуться — и скорее рано, чем поздно.

— Вы думаете, семидневная сыпь распространилась настолько широко, что удастся обеспечить устойчивый сбыт такого нишевого продукта?

— “Семидневная сыпь” — неприятная болезнь, безусловно. Но, как я пока это вижу, в основном получила свою репутацию из-за антирекламы и нескольких неудачных несчастных случаев во время первой вспышки… — или из-за неграмотного лечения, выбранного первыми Чумными Докторами, но эту мысль я потом еще додумаю. — Есть куда более страшные болезни. Оспа. Обычная инфлюэнца. Чахотка, в конце концов,

— От чахотки тоже можно вакцинировать?! — Файне села прямее, словно бы пораженная этой мыслью.

Я вспомнил об осторожности. Все же не стоит показывать, что мои знания слишком далеко опережают имперский научный мейнстрим.

— В теории — да.

И не стал добавлять, что прививка от туберкулеза будет если не пожизненной, то довольно долгоиграющей, — хотел бы, да вот знать мне это, по сути, неоткуда.

— Тогда почему этого до сих пор?!.. — Файне оборвала себя. Впервые ее словно задели за живое, она закусила губу, отвернулась на секунду. — Прошу прощения. Конечно. Это, должно быть, новое открытие. Возможно, вы прошли обучение у специалистов из нашего Цеха и двигались куда-то как раз для организации такого центра?

— Это было в планах, да, — нейтрально проговорил я.

Не уточняя, что это было в планах на довольно отдаленное будущее. Но, как говорится, если не сейчас, то когда?

А для Файне это, похоже, что-то личное.

— Мой муж умер от чахотки, — подтвердила Файне мою догадку. — Я уберегла от нее дочек, но они остались без отца еще до того, как он сошел в могилу! Жила на два дома… точнее, не-жила, была вынуждена убить себя раньше, чем собиралась, чтобы не перенести заразу. Это было давно, но все еще больно. Извините.

Я нейтрально кивнул.

История, похожая на историю Агрима — возможно, именно поэтому они сошлись? Да и несть им числа, похожим историям, Олла правда говорила, что это достаточно типично для старых некромантов. Элсину в этом смысле еще повезло: его первая жена развелась с ним раньше, чем состарилась, что дало ему возможность от нее отдалиться. И то он ее много лет оплакивал. Хотя там, судя по его обмолвкам, отношение под конец было больше как к сестре, чем как к жене, — ну да я, естественно, не уточнял.

И не в первый раз спросил себя, насколько некромантам больно умирать. Возможно, вообще не больно: мозг им убивают нейротоксином на старших курсах, и дальше можно контролировать болевые ощущения довольно сносно. Ведь боль — это синтетическое ощущение, “складываемое” в мозгу, который интерпретирует сигналы от нервных окончаний. Так что, если некромант не растеряется, ему не обязательно испытывать агонию собственного тела в критический момент. Но все равно это, должно быть, тяжело, страшно и неприятно.

Ну что ж, похоже, я получил не только принципиальное согласие Файне — так-то ясно, что отказать она мне в принципе не могла! Во-первых, я маг Огня, во-вторых, необходимость производства вакцины она поняла тут же, как только я ей объяснил, что такое вообще эта вакцина. Но теперь у меня, похоже, будет ее активное сотрудничество, а не только пассивное согласие.

Вспышки заболеваний тут — частое явление, и совершенно опустошительное на личном уровне, даже если не на региональном. В моем первом мире, пять-триста один, я сталкивался с этим мало, но отлично помню фразу кого-то из жителей Королевского брода — мол, как удачно, два года подряд весной-осенью никто из детей не умер от болезней! (Надеюсь, в этом была некоторая заслуга и моей витаминной настойки). Да и в Люскайнене… Та же Ильза, моя первая здешняя подружка, была единственной выжившей из пятерых детей в семье. Остальных, включая ее отца-алхимика, унесла оспа.

Так что как только до Файне дошло, что те же мощности можно приспособить для любой инфекции — не такая очевидная мысль для человека, который числил бактерии невидимой микроскопической скверной (подавляемой консервантом) и лишь несколько дней назад узнал о существовании вирусов! — я тут же приобрел, надеюсь, надежную союзницу, если не последовательницу.

Ну что ж. Дело за малым — разработать саму вакцину и организовать масштабное производство. Лиха беда начало!

***

После разговора с Файне я отправился сдавать сперму, как и обещал Агриму. И прихватил с собой Ройгу, чтобы, как говорится, совместить приятное с полезным — она сама предложила. Ну и заодно чтобы лишний раз не ревновала к девочкам, которые там на ресепшене сидят. Лучше сделать это сейчас, ибо я предчувствовал, что дела, связанные с текущим управлением городом, быстро меня отвлекут.

(Собственно, следующим пунктом расписания я планировал как раз отправиться в ратушу, повидать Игнис и Оллу — в смысле, пообщаться с ними через дверь — и уточнить, чем я могу быть полезен).

Но до обширных академических подвалов, где Агрим оборудовал ледник, я так и не добрался.

Меня дернули раньше.

Мы с Ройгой только собрались спускаться по обширной центральной лестнице, занимающей почти сквозной колодец на три этажа Академии, как услышали возглас сверху:

— Мэтр Шелки! Глерви! Погодите!

Задрав голову, я увидел слегка запыхавшегося Агрима, который навалился на перила сверху.

— Подождите! — повторил он. — У меня для вас… срочное… уф-ф… дело. Два! Хорошо, что я вас перехватил!

Нам пришлось ждать, пока живой некромант спускается вниз по ступеням. Думаю, если что-то Агрима и фрустрирует в его новом состоянии, так это скорость передвижения — раньше-то он и вовсе четыре ноги себе пришил, чтобы не терять лишнего времени даже без ускорения Смертью! А теперь вынужден обходиться без этого. Надеюсь, восстановленная эмоциональная сфера и вкус к жизни, а также возможность крутить роман с той же Файне компенсируют ему это неудобство!

— Что случилось? — спросил я.

— Во-первых, к вам посетители, — сказал он. — Явились прямо в Академию, ждут сейчас в приемной для родителей. Хорошо, у привратника хватило ума доложить о них мне!

— Что за посетители? — уточнил я.

— Двое старых некромантов, называют себя бывшими телохранителями мэтрессы Гилли.

Та-ак. И откуда у меня нехорошее предчувствие?

— “Называют себя”? — уточнила Ройга. — У вас есть основания думать, что они не те, за кого себя выдают?

— Ни в коей мере, — обстоятельно ответил Агрим, — но и никаких документов, подтверждающих свои слова, они не предложили. Впрочем, можно спросить о них Регину, наверняка она знает фамилии бывшей охраны магессы Огня.

“Регину” — это ректора Файне.

— Если они пришли за Гилли из другого мира, может и не знать, — покачала головой Ройга. — Глава Ковена знал бы, но Файне — не глава Ковена.

— Да, действительно, — мимолетно поморщился Агрим. — Все забываю… — он оборвал себя. — Ладно, спросить все-таки можно. Я к тому, что эти двое выглядят очень опасными. Примерно настолько опасными, как Кейн и Грета Ликке, по моему скромному мнению.

Он имел в виду охранников Карсена.

Мой собственный боевой опыт ограничивался несколькими стычками с эльфами и бандитами на фронтире, а также последующим махачем с осьминогом и фиолетовыми умертвиями. Не самые опасные противники, говоря объективно; против хорошо подготовленного некроманта мне никогда не приходилось сражаться — слава всем богам! И на взгляд отличить “очень опасного” некроманта от “умеренно опасного” я, пожалуй, не смогу.

— Говорю это для того, чтобы вы, Глерви, понимали — в случае, если они попытаются напасть на мэтра, вы не сможете ничего им противопоставить, — серьезно продолжил Агрим. — Нужно разговаривать с ними в присутствии Бьера. У него есть хоть какие-то шансы затормозить бойцов такого уровня, чтобы дать мэтру возможность сжечь противников.

Ройга едва заметно скривилась, но кивнула.

— Хорошо, поняла. А где фиалочка сейчас?

— Не знаю точно, — сказал Агрим. — Но я уже отправил химеру в ратушу, надеюсь, она либо найдет его там, либо мэтресса Бьер ее перенаправит по адресу. Насколько знаю, Бьер периодически проведывает жену в течение дня.

Я тоже об этом знал: еще одна причина, по которой Элсин активно использовал ускорение — чтобы иметь возможность почаще забегать к Игнис, перекидываться с ней несколькими словами через дверь. Даже собирался взять тот же фокус на вооружение, чтобы проведывать Оллу не только вечером: благо, вполне мог позволить себе телепортироваться во двор Ратуши, там имелась подготовленная площадка. Просто до сих пор я болел, и мне было не до того.

— Понятно, — сказал я. — А здесь, в Академии, есть бойцы сравнимого уровня?

— Лучших вы уже забрали в охрану, из них тут только Петерсен, но… — Агрим покачал головой. — Увы. Разница слишком очевидна.

— Ну что ж, тогда господам бывшим телохранителям придется немного подождать, — пожал я плечами. — А второе дело?

— Осужденный Кларги, на котором вы провели эксперимент. Появились результаты.

— Ему лучше?

Если у меня получилось, это значительно ускорит дело! Нет, вакцина все равно понадобится, но эпидемию мы возьмем под контроль значительно быстрее.

— Наоборот. Думаю, вам стоит на это взглянуть своими глазами.