Чума Катаракх-Сатара Предвестники

Глава 1 «Пробуждение во тьме»

Глава 1 «Пробуждение во тьме»

Первым вернулось обоняние. В мои ноздри ударил резкий запах гнили, который сразу же довёл меня до рвотного рефлекса. Тяжело откашлявшись, я тряс головой, в надежде удержать порывы. Меня подвесили цепями за руки на сырой неровной стене. Мои ноги не касались пола, руки были онемели настолько, а крылья неприятно прилипали к сырой и холодной стене камеры. По мозгам яркими вспышками били обрывки воспоминаний оставляя после себя лишь фантомную боль в висках. Город, находящийся под тысячами звёзд, то и дело мелькал перед моими глазами. Я зажмурился, пытаясь избавиться от боли в голове, но вспышки становились лишь сильнее. Мне казалось, что электричество бежит по моим рукам и уходит в цепи. Я дёргал руками желая освободится, но лишь сильнее царапал запястья, в которые впилось ледяное железо оков. Вспышки были слишком яркими, думал ослепну, пока холодный взгляд зелёных глаз не прекратил мои мучения. Голос из темноты сказал что-то про «чёрный свет». Когда гул в ушах прекратился я расслышал звон цепей в метре от себя. Проморгавшись, я еле-еле смог разглядеть силуэт с неестественно длинным носом, чем-то походящим на клюв. Проморгавшись, я стал напрягать глаза, чтобы моё теневое зрение стало адаптироваться к темноте камеры.

— Почему это постоянно происходит именно со мной?! — Разорался высоким голосом сокамерник.

— Да что ты так орёшь? — Сказал я, отворачиваясь от его криков. — Башка раскалывается, будь тише молю тебя.

— Извините, что мешаю вашему отдыху, уважаемый! Я постараюсь разделить ваше настроение и сделать вид, что всё в полном порядке! — С подковыркой протянул он.

Немного повышавшись и покряхтев от боли в руках, незнакомец повернул голову ко мне.

— Уважаемый, а как к вам обращаться? — В более спокойной манере мне задали вопрос.

— Моё имя Нихилат. — Отвечал я, пытаясь разглядеть его лицо.

— Доктор Флинт! Очень приятно!

— Доктор? — С усмешкой спросил я, на секунду забыв о холоде. — За что это доктора могли заковать? Да и ещё не в первый раз.

— Если быть откровенным, то заковывают меня впервые, но подобные неудачи я переживаю с лихвой часто. За что можно упрячь доктора? — Он нервно дёрнул запястьем, звонко стукнув цепью о камень.

Что-то шелохнулось под нашими ногами. Доктор тут же притих. Тонкий и длинный, куда более гибкий чем мой хвост бился по мокрому камню. Сдавленные стоны стали слышны через секунду. Кто-то корчился от боли. Будто раненный зверь хрипел лёжа на полу.

— А-А-А! — Как резаный заверещал хвостатый снизу.

— А-А-А! — Испугался Флинт и ухватившись за цепи пытался заползти повыше.

— Тварь! Отстань от меня! Отстань! — Продолжал верещать кто-то или что-то.

Существо брыкалось, каталось по полу, шлёпало хвостом. Его крики были оглушительно громкими. Агония, в которой оно находилось заставила покрыться меня мурашками и до самых костей ужаснуться.

— Батюшки! — пугался Флинт подтянувшись на одной цепи.

Существо успокоилось. Флинт медленно вернулся в исходное свисающее положение, после чего мы вновь замерли. Еле слышное тяжелое дыхание донеслось с противоположной стороны.

— Эй, кто там? — Бросил я в темноту.

Предварительно помычав от боли хвостатый, завизжал с новой силой. Новая волна боли корёжила его изнутри. В темноте я замечал, как на его оголённых ногах проступают судороги.

В этот самый миг из угла в котором сидел четвертый, вырвалась волна… ничего. Чистейшая и сокрушительная пустота пробежала по углам камеры. Под потолком загромыхало, будто бочка пороха взорвалась несколькими этажами выше. Кандалы, что держали меня и Флинта на стене взорвались резкой белой вспышкой. Металл лопнул, как стекло, а осколки посыпались на пол с тихим звоном.

— Мои?.. Мои цепи! — Радостно завопил Флинт упав на колени.

опираясь на одно колено, потирая онемевшие руки, я поднял голову, чтобы разглядеть нашего спасителя. В темноте он казался лишь огромным тёмным силуэтом.

— Кто ты такой? — я задал вопрос едва веря в происходящее.

— Вигго. — Хрипло выдавил он, поднимая на меня взгляд. — Меня… Вигго.

Флинт наклонился над существом жалуясь на кромешную темноту. Чуть не наступив на хвост, доктор принялся ощупывать бедолагу задавая бесконечные вопросы.

— Здесь больно? — Придавливал доктор живот своей рукой.

— Нет. — Всхлипывало существо.

— Как тебя звать то, анатомическая загадка? Батюшки это что рога? — Доктор переваливался с ноги на ногу бегая руками в перчатках по телу хвостатого.

— Ф-Файдон. — Выдавило существо. — Я… я не знаю.

— Что с ним доктор? — я присел рядом с доктором разглядывая лицо страдающего.

— На первый взгляд побочные эффекты после мутации биомагического характера. Либо мы имеем дело с новым духом, либо с уникальным алхимическим экспериментом.

— Сколько тебе лет Файдон? — Спросил доктор, переворачивая мутанта на живот.

— Мне двадцать. — Кряхтел он, уперевшись рогами в пол.

— Ты всегда был с рогами и хвостом? — Прозвучал следующий вопрос.

— Да.

— Значит не побочки. — Пробубнил доктор.

Длинный нос доктора оказался клювом его маски. Теневым зрением я плохо мог различать цвета, но цвет крови я узнаю всегда. Мир в темноте для меня выглядит как серое полотно, где один цвет отличается от другого лишь оттенком серого. Глаза Флинта точно имели схожесть с кровавыми тонами.

— Что у вас с маской доктор? — Обратился я к нему.

— В смысле что? — Спросил он с претензией, быстро посмотрел на меня и поднялся с корточек.

— Почему ваши глаза в крови?

— Ты что-то видишь в этой темноте? Удивительно, куда я попал. Не забивайте пока что себе этим голову. Кстати, отвечая на ваш вопрос, за что кто-то мог запереть доктора за решётку, рискну предположить, что и вас за что-то заперли. Я доктор! Поэтому прежде, чем выяснять мой криминальный статус, хотелось бы узнать, почему в кандалах не я один!

— Тише, тише, доктор. Не знаю почему и как я оказался здесь. Последнее, что я помню, это как с братьями готовился переместиться в какой-то Катаракх-Сатара.

Доктор резко повернул ко мне голову, хотя до этого старался избегать контакта взглядов, Файдон перестал вошкаться, а Вигго затаил дыхание.

— Добро пожаловать. — Коротко ответил доктор. Он опёрся на стену, пробираясь к здоровяку в углу. — Нам магии с эпидемией не хватало, так тут ещё и иномирцы всякие «прибывают».

— Что? — По моей спине пробежала лёгкая дрожь от услышанного. — Как? Какой Катаракх-Сатара? — Громко недоумевал я.

— Обыкновенный. — Сухо отрезал Вигго вставая с пола. — Я смотрю вам здесь мёдом помазано.

— Каким мёдом? О чем вы говорите? — Я медленно выпустил когти, готовясь защищаться.

Амбал в лице Вигго предстал передо мной почти двух метровым ростом. Из одежды на нём были лишь мешковатые штаны. Мощная грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Здоровяк чесал свои бугры отталкивая Флинта. Ему не нужен был осмотр. Гигант смотрел на меня сверху вниз, пытаясь доказать свою силу без насилия, но и я не лыком шитый, столько боёв за спиной. Я медленно расправил крылья касаясь ими стен камеры. Доктор прижался к стене, надеясь, как бы его не задело, но нас прервала резкая вспышка света.

Краснокожий волшебник с рогами на голове держал светящуюся сферу над своей ладонью.

— Батюшки! — Заголосил Флинт. — Вот это крылья!

Я увидел красные, круглые стёкла в чёрной маске доктора.

— Зачем вам маска доктор? — Спросил я, сложив крылья и отойдя от амбала на пару шагов в сторону металлических дверей.

— Глупый вопрос. — Пробубнил Флинт осматривая мои крылья. Учитывая сегодняшнюю обстановку на Большой Земле.

Вигго насторожился. Файдон выровнялся с ним.

— Какую обстановку? — Спросил здоровяк.

Доктор повернулся к ним, наконец отлипнув от моих крыльев.

— Да про чуму я говорю! — Не выдержал он. Это предложение вылетело из его уст, будто он говорит очевидные вещи.

— Маску чумную я вижу, смешила, а про эпидемию поподробнее расскажи. — Вигго сложил руки на груди.

— Файдон, ты то в курсе о чуме?

— Нет. — Волшебник покачал головой.

— Да вы че прикалываетесь надо мной что-ли? — Доктор развёл руками. — Вспышка чумы в два года назад. Слышали?

— Нет. — Ответили мы одновременно.

— Батюшки. — Возмутился доктор. — Сорок шестой год после открытия прорехи. Хъяльмар. Вспышка Чумы. Горы трупов в каждом поселении. Вымершие деревни. Нет? Да об этом все знают, даже за морем!

Слова прилетали в мою голову тонкими спичками и глухо падали на пол. Мысль о том, что я оказался один, без братьев в Катаракх-Сатара брала верх над всеми словами доктора.

— Стоп, ты хочешь сказать, что сейчас сорок восьмой? — Вигго приподнял бровь.

— Э-э-э… Ну да. Май сорок восьмого. — Припомнил Флинт, почесав затылок.

Вигго задумался.

— Не может быть. — Возразил Файдон. — Я отчётливо помню, как срывал календарные листы июля сорок пятого.

— Товарищи, — Оглядел нас Флинт. —либо я здесь сошёл с ума, что мало вероятно, либо вы тут все немного на голову ушибленные.

— Давайте выберемся от сюда, а потом уже будем решать какой сейчас год. Для меня лично три тысячи пятидесятый.

— Тебе три тысячи лет, Нихилат?! — Файдон удивлённо сдавил голос.

— Нет. Мне… Точно не три тысячи…

Вопрос заставил меня задуматься. Слишком странная разница во времени. Мне кажется, что в Катаракх-Сатара и Чёрном Свете год отличается своей длинной.

Я принялся шатать тюремную дверь. Вигго присоединился ко мне, и навалившись вдвоём нам удалось выломать решётчатую преграду. Силы у Вигго конечно хватает. Здоровяк даже не напрягся, когда толкал «калитку».

Решётка с визгом слетела с петель и с грохотом упала на пол. Эхо от падения ушло в даль тёмного коридора.

— Идём? — Осмотрел я Файдона и Флинта.

Флинт лишь пожал плечами, как перешагнул через порог камеры. Файдон торопливо поспел за ним.

— Секунду! — Резко затормозил Флинт заметив пустующие камеры с другой стороны стены.

Доктор вернулся назад минуты через три. Этого времени мне хватило, чтобы как следует рассмотреть сокамерников. На по-настоящему заключенных никто из них похож не был, да и тюрьма наша больше походила на катакомбы, а не на исправительное учреждение.

— Подожги пожалуйста. — Подошёл Флинт с масляной лампой к волшебнику.

— Я только большой огонь умею. Могу скамейку взорвать, а ты из неё огня возьмёшь. — Ответил краснокожий.

— Никаких взрывов скамеек. — Резко протянул я. — Нам и этого света хватит. Я первый пойду, мне свет не нужен, а вы выстраивайтесь за Файдоном. Не хватало, чтобы вы тут разнесли всё вокруг.

У волшебника на руках был единственный источник света. Вигго и Флинт уступили молодому дорогу, чтобы не навернуться в темноте, на что волшебник отреагировал с нервозностью, будто проход напичкан ловушками.

Медленными, короткими шагами мы продвигались по длинному, тёмному коридору. Флинт без конца дотрагивался до стен собирая черную плесень на пальцах, слегка тёр её об перчатки и тут же вытирал.

— Очень любопытно. — Говорил доктор, осматривая очередной кусок плесени в руках. — Половина отросших спор являются свежими, а другая половина старыми.

— Как ты определил возраст плесени? — Бросил я куда-то назад.

— По цвету. Старая плесень тусклая, от свежей легко отличить, а ещё свежая плесень слизистая. Но самое отвратительное в этой плесени, так это её структура. Обычного человека она способна прикончить за считанные часы, достаточно пары вдохов.

— Повезло, что вы в маске доктор… — Обеспокоено прозвучало с уст Файдона. — А нам маски не нужны?

— Профилактика любой болезни, инфекции и вируса подразумевает защиту. С другой стороны, вы уже надышались всем, чем только можно в этой яме.

— Хах! И сколько нам осталось жить? — Хохотнул Вигго.

Доктор сложил три пальца у подбородка:

— Минут сорок? Максимум час.

Файдон остановился на месте. Светящаяся сфера в его руках задребезжала. Волшебник сильно занервничал, от чего стал терять контроль над заклинанием.

— Чё стоим? — Сказанул Вигго громко прямо над рогами мутанта.

Файдон проглотил ком в горле, а после зашагал за мной высоко поднимая ноги.

Коридор казался бесконечным. Местами я наступал в лужи, а Файдон мне на хвост. Из-за сырости и прохлады меня начинало пробирать до дрожи. Доктор успел назвать меня «теплокровным» и объяснил, что это значит.

Впереди виднелся свет. Долгожданный выход находился совсем близко, но от него нас отделяла яма. Метров пять глубиной. На дне ямы лежали целые и поломанные кости, а также потрепанное временем снаряжение. Я совсем не думал присваивать себе старьё со дна ямы, перепрыгнул её, протянул руку Файдону, помог не упасть, но Вигго имел своё мнение на этот счёт.

— Ребята! Смотрите! — Пробормотал Вигго и в этот же момент прыгнул в яму.

Амбал явно не думал ни о чем, кроме как подобрать вещи, но его прыжок пошатнул стены. Мы с Файдоном успели отпрыгнуть к выходу прежде чем потолок обрушился на наши головы. Раздался сильный грохот, который частично перекрыл звонкий крик доктора. В яму полетел огромный кусок каменной стены, который должен был раздавить Вигго, но не тут то было. Вигго словил его своими мощными руками, мускулы на его теле раздувались. Казалось, что у него даже брови сильные. Здоровяк раскрошил стену как комочек поваренной соли, схватил рюкзак со дна ямы, прыгнул к доктору и лишь успел бросить взгляд в нашу сторону. Проход завалило до самого верха, из-за чего нам с Файдоном вновь пришлось отпрыгнуть.

— Вигго! Флинт! — Кричал я через завал.

— Нихилат! — Тихо послышалось с другой стороны.

Я пытался раздвинуть обломки голыми руками. Хватался за острые каменные края, отбрасывал их назад, а Файдон принялся вырисовывать знаки в воздухе. Глаза волшебника засветились, вокруг его ног поднялся ветряной вихрь, он поднял одну ладонь, в центре которой мелькнул символ волны. Прикоснувшись рукой к камням, Файдон превращал весь завал в воду, которая тут же растекалась в разные стороны.

— А мне нравится этот парень! — Показалась голова Вигго за завалом.

—Действительно, фокусник дельный. — говорил я с отдышкой и отряхался.

Глава 2 «Сквозь чёрный лес»

Глава 2 «Сквозь чёрный лес»

Чёрный свет — это прекрасный мир, где небо всегда чёрное, но на улицах от этого не становится темнее. И днём, и ночью мы наблюдаем тысячи созвездий, что пестрят на нашем небе. Главное созвездие сияет ярче всех… Точнее сияло. «Теневой чешуйчатый». Некогда первое созвездие, появившееся во всей реальности. Легенда гласит, что Теневой Чешуйчатый родился на краю вселенной, куда доходят самые мощные потоки энергии — энергии хаоса. Уставши от вечной тьмы, он принялся скитаться по вселенной в поисках света, но не найдя ничего подобного решил создать его самостоятельно. Так и родился Чёрный свет, так родился я и мои братья.

Катаракх-Сатара не чуть не походил на мой дом. Здесь небо имело несколько цветов в зависимости от погоды и времени суток, а земля была либо темна, либо светла. В небе поочерёдно виднелись далёкие космические гиганты — солнце и луна. Луна была знаком вечера и ночи. Она сообщала людям о скорой темноте, в то время как солнце, наоборот, одаривало землю теплом.

Прошло около шести часов нашей пешей прогулки по чёрным лесам. Приятный зелёный лес хвойных деревьев часто чернел. Где-то из-за плесени, а где-то из-за энергии. Лес был наполнен лужами, которые отряд дружно назвал «болотом», холмами разной высоты и огромными каменными глыбами. Казалось, что большинство холмов этого леса и есть эти камни, только хорошенько засыпанные землёй.

Через сорок минут, как прогнозировал доктор мы не упали за мертво, что чрезвычайно сильно обрадовало Файдона. Уголки губ цвета тлеющих углей сходились в жизнерадостной улыбке. Волшебник был молод, неопытен и без представления каким ужасным бывает мир.

— Значит, ты мутант с рождения. — Флинт крутился вокруг краснокожего.

— Ну если можно так сказать, то да. Просто я плохо помню своё детство. Я плохо знаю Катаракх-Сатара, так как меня не часто выпускали в свет.

— Мне кажется это жестоко. — Вигго пнул очередной гриб-здоровяк росший под сосной. — Как можно жить и расти в четырёх стенах?

— Разве солдатская доля не лучше? Куча работы, жизнь на территории, сон в казарме. Из прогулок либо рабочие вылазки, либо битва. — Заметил я.

— Не знаю, как там в твоём Чёрном свете, но у нас дети растут дома, а не в части. — Отрезал здоровяк.

— Да нет же. — Продолжал Файдон. — Нормальное у меня было детство. Я и в город выходил, и в лесу бывал, и в полях работал. По праздникам мы даже в соседнюю деревню катались с отцом. Не часто, но было.

— Хорошо, и чем же ты занимался всё время? — Спросил я.

— Да всем понемногу. — Задумался волшебник. — Последние пару лет стало интересно заняться магией. У нас в деревне был проездом один волшебник, который детишкам фокусы показывал, а вечером отец его в дом пригласил. Ну в общем был у нас с ним разговор такой, что я якобы прирождённый волшебник и терять такой дар мне нельзя. Отец сразу закупил мне книгу, и я занимался изучением почти не покидая дома. А в детстве я и готовкой, и стиркой, ну бытовухой в общем занимался. Учился, отцу помогал по хозяйству.

— Не знаю. — Заговорил Вигго. — Я че только не делал в детстве! Я и коров шугал, и на быках катался, за девчонками, а потом от них бегал. Ну в общем не скучное детство было, пока в гарнизон не пошел.

— И до кого дослужился? — Мне стало интересно.

— Командующий гарнизоном.

Мои глаза стали больше от удивления. Вигго успел обмолвиться, что ему тридцать шесть лет и в его возрасте такой чин заслужить вполне себе реально.

Чёрный лес не желал кончаться. Никто из тех, кто шёл со мной рядом не знал где мы, но нам свезло выйти на широкую дорогу со свежими следами от колёс. Дилижанс с несколькими десятками человек прошелся здесь относительно недавно. Дорога вела на запад.

— Если мы идём на запад, то у нас не так много вариантов. Карту материка я плюс-минус знаю. — Говорил Вигго осматриваясь по сторонам.

— И какие у нас варианты идя на восток? — Спрашивал я, сидя на корточках.

— Здесь глубокий лес. Значит мы либо за горой Уль-Нап, либо до неё.

— Ясности мне это особо не дало.

Команда посмеялась. Для них я выглядел как что-то, с чем приходиться мириться, кроме Файдона наверно. После того, как я оттолкнул его от завала, волшебник стал смотреть на меня иначе. Вигго как будто всё время жаждет соревнования со мной, а Флинт неприятно высокомерен.

— В любом случае сейчас очень темно и никакого Уль-Напа не видать. Если предположить что мы располагаемся ближе к Авалону, то идя на восток мы рано или поздно попадём к подножью Эгдарна. — Начал доктор.

— А если мы пойдём на запад, то пересечём торговую реку и выйдем к эльфийским рощам и степям. — Закончил Файдон.

— И-именно. — Похвалил волшебника Флинт.

— Предлагаю идти по следу дилижанса. — Поднялся я с корточек. — У них и узнаем, где мы.

— А если это бандиты? — Осторожничал Файдон. — У нас ведь нет никакого оружия. Они разорвут нас в клочья.

— Не разорвут. — Сплюнул Вигго. — Их всего человек тридцать. Я справлялся и с куда большим количеством врагов, будучи раненным и истощенным.

— А если здесь не подоплёку их логово и в логове их гораздо больше?

— В таком случае, справляться с большим количеством врагов придётся и тебе тоже.

Файдон удивлённо захлопал жёлтыми глазами, видимо надеялся, что здоровяк шутит.

Мы с Вигго шли впереди. Доктор завёл монолог о своей биографии. Было понятно, что его занесло, но никто не обращал на это внимание. Его болтовня развеивала скуку и немного скрашивала черноту ночи.

Город с вычурным названием Нотр-Де поле, отец-изобретатель что взорвался в лаборатории, алхимия, инженерия, руны, минералы… Слова текли рекой, доктор перепрыгивал с тему на тему, так что я терял нить разговора, но переспрашивать не решался. Думал в случае чего сошлюсь на плохую память, хотя местами мне казалось, что доктор рассказывает заранее выученную историю, а не воспоминания из жизни. Одновременно доктору хотелось и посочувствовать, и упрекнуть. Позже истории сменились бесконечными байками о магических огнях и свойствах некоторых минералов. Где заканчивался Флинт-сирота и начинался Флинт-доктор понять было невозможно, но возможно для него этой грани и не существует.

Что-то мне подсказывало, что доктор переигрывает. Раскладывает прошлое перед нами слишком легко.

Чуть позже темнота в гуще леса стала разрываться желтоватым пятном света.

— Огонь? — С трепетом произнёс Файдон.

— Лагерь. — Предположил я.

В глазах волшебника вспыхнула детская надежда. Оно и понятно, ведь спустя столько часов ходьбы хотелось просто упасть без сил.

Мои ноздри почуяли запах настоящего бульона. Принюхавшись, слегка наслаждаясь ароматом еды мой живот проурчал довольную мелодию.

Медленно подбираясь очертаний лагеря, двое выросших из темноты дежурных заставили нас замереть на опушке.

— Стоять! Кто такие? — Проговорила закованная в сталь фигура.

Я сделал мелкий шаг вперёд, сложил крылья и поднял пустые ладони:

— Добрый вечер, господа, мы просто путники. Ищем дорогу.

— Ну так идите ищите в другом месте! — Прорычал второй. — Нечего глазеть здесь!

Второй махнул рукой, после чего слегка щурясь из-за темноты, вдруг вытянул руку, ткнув пальцем мне за спину.

— Погодите-ка… — Стражник повернулся к напарнику. —Смотри, у того. Доктор?

Все наши взгляды синхронно перевелись на Флинта. Сам же Флинт уверенно вышел вперёд, поочерёдно смотря через свои красные линзы то на нас, то на дежурных. За спинами дежурных стала собираться небольшая толпы из остроухих людей, что пришли на шум.

— По последней грамоте им являюсь. — Отчеканил Флинт.

Люди за спинами стражи зашушукались. Стража переглядывалась.

— В общем, нам помощь нужна. Принцу нашему. Дышит еле-еле.

За красными стёклами казалось что-то мелькнуло. Блик.

— Предлагаю взаимовыгодный обмен! Я осматриваю пациента, ну то есть принца, а вы пропускаете моих спутников к своему огню и делитесь с ними тем, что у вас в котле. Согласны?

«Во даёт» подумал я, и кажется остальные тоже. Файдон приподнял бровь, на его лице читался немой вопрос: А что так можно?

— Мы согласны! — Выпалила женщина из толпы.

— Да тише ты! — Затыкали рты другие остроухие.

Через минуту из шатра появилась стройная фигура. Высокая, с длинными светлыми, почти серебристыми волосами женщина. Изящной походкой она обошла одного из стражников.

— Доктор, — её голос был невероятно приятен. — И его друзья, проходите. Будем знакомы. Моё имя Атарлас эя Эйни Лоно Вэд Ваин Феркаин. Дочь Охтиона и Ильваниэ.

Проходя мимо Атаралас в моеё груди, внезапно закололо. Словно

Мы миновали стражу и вместе с остроухими прошли в центр. Лагерь открылся перед нами во всей своей скромной красе. Флинта сразу увели в королевский шатёр. Мы же крутились около огня. Десяток-полтара высоких усталых людей, чуть меньше лошадей, несколько походных палаток и спальников, на окраине стоял расписной дилижанс из светлой древесины, окрашенный белой краской.

— Проходите, присаживайтесь — Настаивала дама. — Ужин вот-вот будет готов, вы как раз вовремя.

Я разглядывал местный контингент, как и они нас. Смотрели прям как на бандитов, хотя оружие было не у нас, а у них.

— А че у тебя уши такие маленькие? — Спросил я у Вигго, на что здоровяк с замечанием ударил меня по плечу.

Я хлопнул крыльями, не понимая в чем проблема.

— Он не знает, чем человек от эльфа отличается. — Помотал головой Файдон, указывая на меня.

— Острыми ушами. — В шутку сказал один из лагерников, чем вызвал коротких смех своих товарищей. — Откуда будете? — Спросил он, помешивая варево в котле.

— Северный Гарнизон Элириона. — Вигго сложил руки на груди.

— Деревня Мельника Джо. — Ответил Файдон.

— Южный гарнизон Элириона. — Соврал я, не считая нужным рассказывать про Чёрный свет. — А вы откуда?

Эльфы вновь рассмеялись, будто я здесь шутки шучу.

— Сдаёшь позиции, южный гарнизон. То уши маленькие, то про наше место спрашиваешь. Давай колись, кто такой и в какой пещере тебя держали последние пятьдесят лет. Не просто так же вы как голые по черному лесу ночью бродите.

Пока эльф разливал еду по чашкам, я поведал про всем сидящим про Чёрный свет.

— Не из этих земель я в общем. Мой дом далеко отсюда. Другой мир. Там среди звезд есть земли, которые сильно отличаются от этих.

— Там среди звёзд бесконечные коридоры смерти. — хрюкнул эльф, погрузивши нос в бульон. — Даже духи там гибли. Так что, как ты сюда добрался не представляю.

Глава 3 «Сквозь дым»

Ночь в лагере эльфов пролетела быстро. В странном чувстве и тревоги и безопасности я лежал на сырой земле нового мира, прикрытой истоптанным мхом для хотя-бы какой-то мягкости. В этом мире щебетали совершенно другие птицы, редко и очень злобно. Каркали, как будто каждый раз сообщали о скорой гибели. В окрестности постоянно что-то шуршало и гудело. Верхушки деревьев шатались из стороны в сторону напоминая мне движение маятника в доме одного из братьев.

Я выручился из стороны в сторону поглядывая то на звездное небо пытаясь разглядеть черты родного созвездия, то на тускнеющий костер. Вигго сильно храпел, чем постоянно сбивал любую попытку заснуть. Казалось, вот я сплю уже целых минут десять, как тембр храпа меняются на полу-свист, а после вообще принимает загадочные звуки, будто ветер гуляет по стеклянному горлышку.

Ночью мою бессонницу заметил Флинт, которому тоже не спалось. Атарлас в знак благодарности угостила его парой крепких эльфийских сигарет. Доктор не желал спать и просто смотрел на звезды покуривая эльфийский табак.

— Не спится? Присоединяйся. — Сказал он, мотнув головой в свою сторону.

Я скинул плащ, любезно одолженный эльфами на ночь, присел, слегка сгорбившись, и Флинт протянул мне раскуренную сигарету, тонкую, длинную, подвязанную бечёвкой. Я разглядел травянистые волокна, торчащие из её стенок, и пытался понять, что же туда замешали.

— Когда будем в городе, надо будет купить себе дельную трубку. — Произнёс доктор вполголоса.

— В моём мире это бы оценили по достоинству. — Сказал я впервые пробуя курить.

Чётко следуя инструкциям доктора, я затянулся, слегка ослабил дым во рту, а после вдохнул с остальным воздухом. По телу пробежала лёгкая слабость, закружилась голова и слегка сбилось дыхание.

Я отдал сигарету доктору.

— Это же дурман. Вы добровольно это принимаете? — Говорил я приводя дыхание в ритм.

— Вред имеется, не спорю. Я отказался на какое-то время от этой заразы, но эльфийский табак никогда не пробовал. Мы живём всего один раз, мой крылатый друг. — Флинт затягивался ещё раз.

— А если это способно погубить? — Поинтересовался я у доктора.

— Человек слишком глуп. Даже я. Слишком глуп, чтобы думать о смерти. Мы задумываемся о последствиях в самый последний момент, а испытываем желание жить только перед лицом смерти.

— Я думал, что всепоглощающая чума и есть для вас лицо смерти, доктор.

— Как бы не так. Ты воин, Нихилат, ты должен знать, что такое смерть. Ты должен был её видеть и должен был перестать бояться. Ты каждый день подвергаешь себя риску, стоишь на краю пропасти и просто не можешь дать себе ответ на вопрос о дате. О дате своей смерти. — Доктор отдал недокуренную сигарету мне, а сам вновь спрятал лицо под маской. — Так и я каждый день видел смерть. Смерть товарищей, коллег, близких и друзей. Я работал с тем, что способно погубить не только тело, но и разум, душу.

— Но это не значит, что нужно травить себя. — Отрезал я, глядя на алый кончик сигареты.

— Не отравлять себя, а позволять себе слабость. — Доктор принялся поправлять складки на затылке. — Знаешь, Нихилат, в Катаракх-Сатара «слабость» это плохо, это оскорбление. А зря. Быть слабым, не есть слабость. А сигареты – это не есть яд. Курить это пауза. Момент, когда ты просто дышишь. Не ради чего-то, не ради кого-то, ради себя. Просто ради себя.

— В чёрном Свете у меня не было времени для пауз, доктор.

— Вот поэтому-то тебе и не понять. Смерть — это такая же пауза, только навечно. А вечность это уже страшно. В моём случае, и в случае каждого курящего, пауза – это праздность. Когда ты сидишь отдельно от дела, никто тебя не трогает и ты впадаешь в совершенно новую атмосферу, которую можешь разделить с другими. В этом есть своя поэзия, не находишь? Мой отец, когда работал в лаборатории всегда курил. Говорил, что без этого не думается. Перекур каждые два часа быть обязан. Я тогда не понимал, а теперь преисполнился. Дело не в дурмане, дело в ритуале. Сесть, постоять, зажечь, выпустить дым.

— Звучит как самообман. — Посмотрел я на Флинта.

— А что в нашей жизни не самообман? — Флинт сгорбился.

Я посмотрел на доктора, на сигарету. Задумался о иронии данного момента и затянулся.

Вокруг стояла тишина, которую нарушал лишь храп Вигго. Доктор сказал, что у нашего компаньона проблемы дыхательных путей и что здоровый человек свистящих звуков во время сна не издаёт. Отдых стал драгоценностью в таком месте и в такое время.

Лагерь просыпался. Эльфы лениво сворачивали палатки, поили лошадей и грузили мешки на повозки. Флинт во всей своей красе топтался где-то поодаль, разглядывая что-то в высокой траве. Вигго проснулся резко. Быстро прийдя в состояние бодрости он разговорился с одним эльфом и помогал ему сворачивать лагерь. Файдон сидел и ждал, так как не мог найти себе занятия. Я же старался не мешать всему происходящему.

Флинт сумел заслужить не просто гостеприимство, но и какое-никакое доверие принца Аранеля и его возлюбленной, леди Атарлас. Пока силы были не при наследнике, она говорила от его имени.

После того как Флинт закончил осмотр принца и дал свои рекомендации, Атарлас сбросила камень с плеч. Ей полегчало. Доктор заключил, что недуг принца не имеет отношения к чуме — это скорее глубокий внутренний дисбаланс магической природы, усугублённый долгим изгнанием. Он посоветовал как можно скорее доставить Аранеля к сильному природному очагу энергии, иначе его состояние может ухудшиться.

Эльфы вовсю пыхтели, собирая свои вещи. Палатки были сложены, кони оседланы, дилижанс готов к пути. Их караван должен был двинуться на запад, к горным пикам Эгдарна, в поисках спасительного очага для своего принца.

Мы собрались с затушенного костра. Атарлас подошла к нам. В её руках был свёрток из вощёной кожи.

— Не надумали отправиться с нами? — Эльфийка была одета в дорожный плащ, потрепанный временем. Все эльфы не смотря на долгий путь выглядели цивильно, но вот плащ Атарлас казался слишком поношенным.

— Нам стоит отправится в Авалон. — Заговорил Доктор.

— Это ещё почему? — Возмутился Вигго.

— В Авалоне находится научная гильдия в области исследований. А ещё там имеется крупная преджектура, которая способна дать нам ответы.

— Ладно, преджектура звучит резонно. — Согласился Вигго.

Файдон помялся на месте, но тоже решил пойти с нами. Гильдия исследований привлекала волшебника не меньше, чем какая-то преджектура Вигго.

— В Авалоне есть лавка двух братьев Нерелимпе. — Атарлас протянула мне свиток. — Найдёте эльфов по имени Алассеон и Ландо в алхимической лавке «Серебряные ветви». Они старые друзья принца. Передайте свиток им, они поймут и помогут вам.

Мы разошлись с эльфами разными дорогами. До города было километров тридцать по словам остроухих. Часов за восемь может и дойдём

Путь до Авалона, даже напрямую через усохшее русло реки, должен был занять несколько дней. Припасов у нас не было — эльфы, сами жившие на грани, могли поделиться только советом да табаком. Перед лицом общего голода я взял инициативу на себя.

— Даже в этом мёртвом лесу есть жизнь, — сказал я, и в моём голосе прозвучала уверенность, не требующая доказательств. — Я найду нам пропитание. А ты, Файдон, пойдёшь со мной.

Краснокожий вздрогнул, нервно поправив рукой свой ещё чужеродный хвост.

— Я? На охоту? — было слышно сомнение. — Я больше по части магии… нежели добычи.

— Тем более научишься, — отрезал я. — Магия — шумная штука, а вот быть потише бывает эффективнее.

Наш путь занял всего пару дней. Мы двигались быстро, почти не сбиваясь с курса. Большую часть времени я посвятил урокам для Файдона.

Первый урок был о следах. Мы остановились у ручья с водой цвета ржавчины.

— Смотри, — я указал на мягкую землю у воды. Отпечатки были мелкими, когтистыми и вели куда-то в сторону.

— Крыса? — неуверенно предположил волшебник.

— Не только. Видишь, как смазан край? Она тащила что-то. И смотри сюда — второй набор следов, больше, но поверх. Хищник шёл за добычей. Здесь целая цепочка. Одна смерть кормит другую. Даже здесь.

Файдон молчал, внимательно вглядываясь. В его глазах обычный отвратительный след превращался в нечто увлекательное.

Второй урок был о терпении. Мы устроились в засаде у полусохшей яблони, чьи плоды почернели и сморщились, но всё ещё привлекали грызунов.

— Магия — это резкая вспышка, которая требует подготовки, — прошептал я, пока мы ждали. — А охота — процесс, требующий терпения. Ты должен замереть. Стать частью картины. Деревом. Камнем.

Файдон старался не шелохнуться, устремив свой взгляд в одну точку:

— Обычно мир реагирует на мои слова. — Его хвост непроизвольно дёрнулся, и он со злостью прижал его к земле. — Как что-то сжечь, осветить или оттолкнуть — это я понимаю. А тишина — это не моё.

— В тишине ты сможешь слышать сам себя, — сказал я. И добавил, глядя перед собой: — А это иногда страшнее любого ужаса.

Волшебник ничего не ответил. Следующие полчаса он не проронил ни звука.

Третья и самая важная тема возникла сама собой, когда мы поймали двух тощих болотных куропаток. Я свежевал добычу, а Файдон, бледнея, старался смотреть куда-то в сторону. Он выдержал несколько минут, пока я отделял перья от кожи, и, судя по всему, не выдержал.

— Нихилат… а тебя не… не коробит от этого?

— От чего? От голода? — Я смекнул, что парню может быть противно. — От голода коробит сильнее. — Ответил я автоматически.

— Нет, я не про то… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты делаешь это так легко… Рука совсем не дрогнет. Тебе не страшно, что это было живым?

Я замер. Нож, который эльфы удачно забыли воткнутым в землю, застыл в воздухе. Капли влаги падали с лезвия на пожухлую траву. Его вопрос вонзился мне в разум.

Страшно.

Мысль пришла внезапно и была чужой. Я едва осознал её. Вспоминал свои точные, выверенные движения и не видел в них ничего, кроме отточенного умения.

— Солдат… — начал я, — солдат должен уметь это делать. Чтобы выжить самому и чтобы другие выжили. Была… снежная пустошь. Или… выжженная степь… — Я напрягся, пытаясь вытащить картинку из головы. В ушах кто-то говорил: «Режь быстрее, пока тепло…»

Одни обрывки. Не было ни лиц, ни ощущений. Ничего, что должно было быть памятью.

— …нет выбора, — закончил я глухо, и даже самому показалось, что кроме слов и пустоты Файдон ничего не услышал. — Ты делаешь — или умираешь.

Я вновь взглянул на частично ощипанную птицу в руках. Не должен ли я чувствовать усталость? Благодарность добыче?

— Возможно, это и есть самое страшное, мой друг. — Сказал я тихо, глядя куда-то внутрь себя.

Волшебник молча смотрел на меня с непониманием. Но он столкнулся с чем-то похожим.

Он протянул руку.

— Давай вторую. Научусь.

Я передал ему птицу и нож. Он взял их с той же решимостью, с которой превращал камни в воду. Начал неумело, с дрожью в пальцах, но без страха, повторяя мои движения.

Я всё не выпускал этого из головы. Как всё-таки приятно заложить в кого-то новое умение. Передать свои знания. Такие моменты особенно сближают.

Мы ужинали свежей дичью, приготовленной на костре, и Вигго не верил своим ушам, что Файдон самостоятельно своими «нежными ручками» разделывал тушу.

— Чё, прям сам? Прям взял нож и начал разделывать?

— Да я тебе хвостом клянусь! Говорит: «Давай, научусь»!

— Во даёт красный, молодец! Мы из тебя мужика быстро сделаем.

После отдыха мы выдвинулись дальше, и к вечеру второго дня в просвете между чёрными стволами показались признаки цивилизации — смутные очертания стен Авалона.

Вышли на старую, разбитую колёсами дорогу и остановились, выстроившись в линию. Уставшие, пропылённые, пропахшие дымом и сыростью, мы всё же пошли как небольшая, странная, но сплочённая группа. Вигго шёл впереди, неся на плече мешок с остатками вещей.

— Заражения здесь явно меньше, — пробормотал Флинт, щурясь на город сквозь свои стёкла. — Смотрите, растительность у стен хоть и чахлая, но зелёный цвет присутствует. Не чёрная.

Файдон шёл рядом со мной, и я не мог не заметить перемены. Его плечи были расправлены, а взгляд — заинтересованным. Мы вскользь переглянулись, и он даже слегка улыбнулся.

— Думаешь, там есть горячие ванны? — спросил он.

— Сперва к братьям Нарелимпе. Передадим письмо от Атарлас, а там дальше видно будет. Договоримся с ними — значит, будет и кров.

— И еда, которая не квакает, — с напускной серьёзностью добавил Вигго, обернувшись. Его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки. — Не-е-ет. Птицы были хорошие. Но я бы убил за кусок хлеба. Настоящего… С коркой.

Вигго мечтательно рассказывал, что он готов делать и за какую еду.

— Тебе лишь бы пожрать… — комментировал Флинт.

— Бла-бла-бла, — передразнивал его Вигго.

— Лавка «Серебряные Ветви»… — задумчиво протянул Флинт поперёк фантазий Вигго. — Надеюсь, эти братья-эльфы не просто торгуют зельями. Мне нужен доступ к серьёзным реагентам. К ингредиентам, которых нет в обычных аптеках. Если они действительно связаны с кочующей ордой… у них могут быть образцы. Пробы с границ заражения.

— А я… — Файдон сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я хочу узнать, что со мной не так. Если эльфы знают что-то о духах, которые могут превратить тело в… меня… Может, я пойму что-то. — Он запнулся и проворчал в сторону своего придатка, как на непослушного щенка: — Когда ты уже научишься не путаться под ногами?

Я не удержался и хмыкнул.

— Осторожнее, — сказал я, и в углу моего рта стала появляться едва заметная улыбка. — Моему, к примеру, явно стало обидно за такие слова. Он-то ведёт себя прилично.

Файдон замер, уставившись на меня, потом медленно перевёл взгляд на мой собственный, мощный и куда более послушный хвост, спокойно следующий за мной. На его лице смешались неловкость и внезапное понимание.

— Ох, — только и смог он выдохнуть досадно. — Забыл, что мы… в одном клубе, что ли.

— В одном, — кивнул я гордо, отрицая уродство и подчёркивая братскую связь. — Так что давай без оскорблений. А то наши хвосты устроят бунт.

Эта глупая, нелепая шутка быстро изменила атмосферу. Файдон фыркнул, и даже Вигго обернулся, чтобы посмеяться, глядя на чёрный и красный хвосты.

— Просто раньше у меня не было никакого хвоста, — заговорил Файдон уже тише. — Я был обыкновенным человеком. Рождён после открытия Прорехи. Только отец мне об этом рассказывал — как он оказался одним из немногих, кому повезло остаться человеком.

— А где твой отец сейчас? — спросил Вигго.

— Не знаю, — достаточно легко произнёс он. — В шесть лет я отправился в корпус уравнителей, чтобы меня научили контролировать силы, а дальше учёба… В общем, где-то они с матерью живут.

— А откуда вы? — поинтересовался Флинт.

Файдон смотрел себе под ноги:

— Из захудалой деревни близ Алариона.

Корпус уравнителей. Город Аларион. Почему-то всё звучало так естественно, что у меня не появлялось вопросов. Или же не хотелось давить на Файдона. Тем не менее мы уже подходили к городу.

Стены Авалона вырастали усталым исполином, прислонившимся к хмурому небу. Мы брели мимо одиноких хуторов. Покосившиеся крыши, чахлые огороды, которые казались последними островками жизни за стенами города. На грядках торчали бледные, почти прозрачные стебли кукурузы. Удивительно, что что-то ещё растёт.

Вопреки ожиданию, по дороге стали вырастать из земли небольшие столбы с масляными фонарями. Они создавали зоны мертвенного света, за которым сгущался вечер. И тишина. Ни лая собак, ни скрипа телег, лишь шелест собственных шагов.

У самых ворот было глухо. Здесь, в преддверии чуда, ютился целый город изгнанников, жаждущих попасть в стены города. Палатки из рваной холстины, шалаши из хвороста, а то и просто тела, завёрнутые в тряпьё и прижавшиеся к холодной земле. Мы осторожно ступали между спящими фигурами людей и коренастых дворфов. Запашок немытых тел…

На окованных железом воротах из потемневшего от времени дуба стояла в полном молчании «пачка» стражи. Их расписные латные доспехи, с которых кое-где тускло поблескивала позолота, казались неприличными, сильно показушными. Дюжина солдат методично решала судьбы тех, кто толпился снизу. Времена, что говорить, тяжёлые. Пока что они обходились без грубой силы, но в них было что-то жуткое.

— О, многоуважаемые стражи сего дивного, лучезарного, желанного града! — завопил Флинт. Его гнусавый, звонкий голос заставил вздрогнуть десятки фигур. Почти распевая, размахивая руками в театральных поклонах, он провозгласил: — По высочайшему наставлению и мудрейшей воле его сиятельства принца Аранеля, к вашим вратам прибыл смиренный слуга, доктор Флинт!

Я зажмурился. Надо было ожидать. Всегда нужно ожидать от Флинта подобного. Он вертелся, как юла, готовый представить всю нашу неказистую компанию в качестве бродячих артистов.

— А посему с гордостью готов представить вам верных спутников, храбрых…

Мои пальцы впились в твёрдую кожу его плаща на плече, резко обрывая поток красноречия. Я шагнул вперёд, в полоску света от факела над воротами, и, вытянув руку, держал конверт с печатью принца.

— Принц Аранель направил нас в Авалон с посланием для «Серебряных Ветвей». И упомянул, что в городе могут пригодиться навыки доктора.

Из-за спины, сухо и по-деловому, добавил Вигго:

— Мы в комплекте с доктором, если что. Бесплатно, так сказать, бонусом.

Наглости Вигго было не занимать, но, с другой стороны, наглость — второе счастье.

Капитан нехотя принял конверт из моих пальцев. Его взгляд, острый и выверенный, как клинок, скользнул по нам.

— Похоже на королевскую, — процедил он сквозь зубы, не столько нам, сколько самому себе. Он повертел конверт, будто взвешивая, затем резко вытянул руку, возвращая документ. — Ладно. Пусть «Серебряные Ветви» выпишут вам грамоту на содержание. Без неё — будете ночевать среди этой толпы. Понятно?

Они расступились с холодной, отлаженной точностью, образовав узкий проход — ровно на ширину двух плеч. Мы прошли под аркой ворот, и на спину легли десятки взглядов.

Переступив порог, мы попали в иной мир. Иллюзорно-яркий. Улицы освещались магическими шарообразными фонарями, свисающими на кованых цепях. Их свет был холодным, белым, почти безжизненным. Он выхватывал из тьмы фасады аккуратных, ухоженных домов, но не мог рассеять мрак, клубившийся в переулках. Ощущение было таким, будто город притворяется живым, надев на свой труп золотые одежды.

Прямо у ворот нас встретила похоронная процессия в миниатюре: несколько повозок, накрытых дешёвым чёрным холстом. Из-под грубой ткани торчали босые бледные ступни. Воздух был пропитан сладостью смерти вперемешку с дымом печей и известью, которой пытались отмывать улицы. По углам, у сточных канав, лежали раздувшиеся туши собак и лошадей. И царили над этим молчанием вороны. Они сидели на карнизах, и их блестящие, бусинные глазки казались наполненными одной только мыслью — ожидать.

Флинт, однако, не обращал на этот мрачный спектакль ни малейшего внимания. Впрочем, он и сам не особо сильно отличался от него. Доктор шёл быстро и целенаправленно. Казалось, он вёл нас по невидимым, известным лишь ему тропам, игнорируя таблички и путеводные знаки, которые я тщетно пытался разглядеть ночным зрением в полутьме. Картина с повозками повторялась с пугающей частотой. Ночью здесь, конечно, спали. Перед сном приоткрывая занавески окон. А в окнах…

И всё же жизнь цеплялась. Где-то на верёвке между домами одиноко болталась детская рубашонка. В редких окнах тускло светились ночники. Из темноты дворов горланил чёрный кот.

Через десять минут Флинт резко остановился. Мы были недалеко от пустующего центрального рынка. Доктор подошёл к дверям красивого дома. Дом выделялся своей тёмно-бордовой крышей и овальными окнами. Я подошёл к доктору, разглядывая большие расписные двери. На них, в переплетении с серебристой краской, угадывались силуэты деревьев, лун и бегущих оленей — целый зачарованный лес, перенесённый на дерево.

Флинт стоял перед дверью, неподвижный и внезапно серьёзный. Только подойдя вплотную, я различил под козырьком небольшую металлическую табличку. На ней ажурным, вычурным и оттого почти нечитаемым шрифтом было выведено: «Серебряные Ветви».