Чулки из страны пауков

Глава 1

Пока ткала святая дочь

Узор из грёз и день, и ночь,

Наш хрупкий град не ведал стен

И не боялся перемен.

Судьба попала в нашу сеть,

Но вслед за ней пришла и смерть

Накрыла нас; а мы плели

Узор из тьмы, пока могли…

Чулок был длинный и крепкий, хоть вешайся. Бабка ухмыльнулась щербатым ртом:

— Будут ножки, как у косиножки: ловкие да тоненькие! Купи чулочки, молодка!

Мои ноги, по форме напоминающие переваренные сардельки, горько и безнадёжно тосковали по утраченной стройности. Я взяла чулок за край и подняла вверх. Противоположный конец извивался на земле, словно бьющаяся в конвульсиях змея.

— Может, это паучьи чулки? — рискнула предположить я.

— Паукари не носят чулок, — процедил Голос Его Высочества Принца Тхирасака. – Это оскорбление для ткачей!

«И для чулок», — добавила я про себя.

Марко сдержанно улыбнулся:

— Если желаете обновить гардероб, советую отправиться в лавки Хрустальной Паутинки. Держу пари, все модницы Людвина отовариваются именно там. А на сиём рынке представлены, так сказать, образцы народного творчества...

За такое «народное творчество» половина женщин моей страны готова была продать некромантам почку. Шляпки, напоминающие остовы погибших кораблей, ворчливо пристраивались на головы покупателям; прозрачные, как глаза водяного, шарфы, кружили над торговыми рядами, высматривая подходящую шею; сверкающие вязаные платья призывно помахивали рукавами, завлекая будущих хозяек…

Глаза разбегались по сторонам, словно фальшивомонетчики от городской стражи.

Не было в нашем мире портных, более искусных, чем паукари — недаром люди называли их ткачами. Они влетали в свою работу особую магию, и она преображала и преумножала, скрывала и сглаживала. Достоинства ли, недостатки ли — всё она обращала во благо счастливого обладателя волшебного наряда.

— Говорят, некоторые ткачи одержимы идеей идеального узора. Рисунка, который может изменить весь мировой порядок. Повернуть вспять время, преобразовать пространство… — нараспев произнес мой спутник. — И, быть может, превратить всех людей в рабов паукари! А вы, юная леди, верите в эти истории?

Я дипломатично промолчала. Похоже, Марко нравилось меня пугать. С его губ не сходила хитрая ухмылка. Голос Его Высочество буркнул что-то про «бабкины сказки» и «идиотах, которые разносят грязные слухи». Он неотступно следовал за мной и Марко, словно надзиратель за парочкой преступников.

Моя наставница (раздери её император!), Валенсия Валь (ей нравилось, когда её называют «госпожа ВаВа») была невысокого мнения о магических способностях ткачей. Но одежду, созданную паукари, не носила принципиально.

«Погляди-ка, это платье стоит ровно девяносто девять золотых! В этом есть какой-то тайный умысел! В моё время волшебницы ходили в накидках из крапивы, и были вполне счастливы. О, я помню этот упоительный аромат крапивных листьев!», — обычно говорила госпожа ВаВа, брезговавшая добавлять полюбившуюся всем имперским ведьмам траву даже в чай.

Несмотря на окружающее меня изобилие замечательных (во всех отношениях) нарядов и блестящих побрякушек, я бы предпочла не разгуливать по этому рынку, а греться у камина в своей крохотной квартирке в Людвине. К сожалению, моя родина далеко, а надежда на триумфальное возвращение — призрачна…

Для начала, позвольте представиться: Люминесценция Пустобашмак. Мой отец был каким-то проходимцем, устраивавшим подпольные бои кроликов-берсерков, а матушка — носительницей сто пятой свечи. Если закрыть глаза на эти нелицеприятные факты, меня вполне можно назвать во всех отношениях достойной леди (я бы не назвала, но если кто-то рискнёт это сделать, то я буду благодарна этому смельчаку). Я искренне полагала, что всю жизнь буду заниматься своим любимым делом — разведением породистых крокотят, но судьба решила иначе.

«…— У тебя нет выбора, дорогая моя Лю-ми!

— Пожалуйста, госпожа наставница! Я согласна на любую работу, только не отправляйте меня в Страну Пауков! Мне… мне страшно!

— Ты не должна бояться ничего, кроме гнева Императора! Я возилась с тобой десять лет: пришло время пожинать плоды!»

И вот я здесь. В прекрасной и пугающей столице царства паукари.

Планировка города, о котором я веду рассказ, была весьма любопытна: улицы его в большинстве не имели острых углов и прямых перекрестков. С высоты птичьего полета, он, верно, напоминал некое подобие лабиринта, с большим числом витков и поворотов. Чем ближе к сердцу Паукограда, тем извилистей становились его улицы и тем проще было заблудиться в них одинокому путнику.

Цветки с восемью лепестками, восьмиконечные звезды, восьмиугольники… на окнах и оградах, на шелках пышных юбок и отворотах плащей. Восемь — священное число для Страны Пауков.

Паукари не любят острых углов, высоких стен и гнусных лжецов. Паукари всегда держат своё слово и требуют от других того же. Паукари не испытывают угрызений совести, пожирая своих жертв. Паукари плетут узор. Плетут, плетут, плетут…

Человеческое население Паукограда не выглядело запуганным или угнетённым. Вокруг царило весёлое оживление, почти не отличающееся от того, что в ярмарочные дни накрывало мой родной Людвин, столицу Империи Людей. Отовсюду доносились жужжащие фразы паучьего языка, смешивающиеся в нестройную какофонию с имперским. Лоб и запястья прохожих опоясывала извилистая вязь — татуировки полноправных граждан, благословление царицы Тхепхи. Знаки отличия людей, живущих бок о бок с паукари. Их носили все, даже маленькие дети.

Слухи о чудовищном и болезненном ритуале принятия гражданства, лишающим эмоций и памяти… могли оказаться слухами. Людвинские сплетники любили все преувеличивать.

— Восемьдесят золотых? Беру! В конце концов, нашей гостье нужен подарок.

Марко набросил мне на шею монструозный чулок и завязал замысловатым узлом:

— Блестяще! Вы похожу на принцессу Жеваный Носок!

Всегда ненавидела эту сказку. Её главная героиня была тупее, чем угол сто тридцать градусов и умерла в нищете, поедая собственные чулки.

Покраснев до кончиков ушей, я пробормотала что-то нечленораздельное.

В Людвине Марко получил загадочное прозвище «Бешеный Лис». Очевидно, из-за длинного острого носа, придающего лицо неуловимую схожесть с лисьей мордочкой. Но, будем честны: такая деталь лишь предавала юноше особый шарм.

«О, печень императрицы! Они что, прислали нам ребёнка?» — вырвалось у Марко при первой нашей встрече.

Три часа назад я, едва сдерживая тошноту, вывалилась из экипажа и в прямом смысле ударилась в грязь лицом. Марко (к чести его) быстро овладел собой, и проявил себя истинным джентльменом: помог (слишком уж) молодой леди подняться, и даже пожертвовал роскошный шелковый платок (который наверняка стоил больше, чем моя карета и все пожитки). Голос Его Высочества Принца Тхирасака стоял поодаль, пожирая меня взглядом. У него не было слов.

«Пр-рошу п-прощения, — смущенно пробормотала я тогда, пытаясь сохранить остатки достоинства. — После долгих поездок я иногда… э-мм, теряю почву под ногами».

«Не стоит беспокоиться! — утешил меня Марко. — Передохните немного, силы вам ещё понадобятся! Мой господин, консул Империи Людей в Паукарии, приготовил вам насыщенную культурную программу. Мы покажем вам всё жемчужины этого славного городка…»

Судя по кислой улыбке, которую Бешеный Лис натянул на себя, «культурная программа» за годы службы в стране Пауков ему изрядно поднадоела. Но рассказчик из него оказался неплохой. Если бы еще этот мрачный тип не ходил за нами по пятам… Голос Тхирасака был немногословен (а если и говорил, то, в основном, гадости).

«Думаете, я позволю вам творить, что вздумается? Мне известно, на что способны недоучившееся маги. Расследование будет проводиться в рамках законов Паукарии! И лично прослежу, чтобы ни один из них не был нарушен!» — проворчал Голос вместо приветствия.

— Паукоградская мода беспощадна к юным девам, как суровая кухарка к тараканам, расплодившимся на кухне. Сегодня вы заплетаете волосы в восемь кос, а завтра уже пляшете в прозрачной тунике из паучьей слюны!

Сравнивая моду с кухаркой, Бешеный лис презрительно усмехнулся, словно показывая своё отношение как к местным обычаям, так и к общепринятым нормам приличия. Стройный, лощенный, с изысканно уложенной огненно-рыжей шевелюрой, он не слишком походил на лучшего в Империи Людей телохранителя. Скорее, на придворного музыканта или эксцентричного живописца. Интересно, что он натворил в Людвине, раз уж его сослали в Страну Пауков?

На фоне Марко Голос Тхирасака выглядел каким-то ощипанным старым вороном. А ведь, судя по рассказам госпожи ВаВа, он ненамного старше телохранителя консула!

Какая-то девочка с волосами, заплетенными по последней Паукоградской моде в восемь косичек, бесстыдно ткнула в меня пальцем:

— Ма-ам! А почему тетя завернулась в чулок? Она нездоровая?

Она произнесла это слово «чулок» с особым выражением, словно это было что-то неприличное.

Её матушка, почтенная матрона в сиреневом хитоне, недобро зыркнула на нашу компанию и зашипела:

— Тише, ты нас позоришь! Это же колдунья из Людвина! Посланница императора! Не смотри на неё, а то сглазит! На вот, скушай свеженького таракашку, нечего попусту болтать!

Невоспитанная девчонка громко захрумала трепыхающимся всеми лапами тараканом на палочке и продолжила пялиться. Похоже, она искренне ожидала, что вслед за чулками я натяну на голову панталоны.

«Ничего себе! А я, похоже, уже популярна! Интересно, откуда они узнали?» — удивленно подумала я.

Я едва не разразилась резкой и решительной отповедью, но Марко взял меня под локоток и сунул в зубы сушеного сверчка:

— Попробуйте, они свежи и очень питательны! И помните, не стоит начинать день с базарной перепалки. Что подумают о имперских магах Паукоградцы?

Это было уже наглостью. Марко заслуживал даже не пощечины, а звонкой оплеухи. Но оказавшийся слишком свежим сверчок внезапно зашевелился прямо во рту. Хотелось провалиться сквозь землю, и я не сделала этого лишь потому, что пространственная дематерилизация небезопасна для магов моей комплекции (можно дематериализоваться капитально и навсегда). Чем больше в человеке килограммов «живого мяса», там сложнее собрать их воедино. Вот почему все могущественные колдуньи сидят на грибах и сушеных лягушках, и именно от этой «диеты» (а вовсе не из-за сделок с демонами) их лицо приобретает отвратительно зеленоватый оттенок. Впрочем, некоторые особы (не будем ни на кого тыкать пальцем), решая дилемму «полеты на метле или пирожки», делают правильный выбор.

— Привыкайте, слухи здесь разносятся быстрее, чем лесные пожары засушливым летом, — Марко фамильярно похлопал меня по плечу. — Тем более, что заезжих гостей и одиноких путников в Паукарии с каждым годом всё меньше. А полноправные граждане всё сильнее отдаляются от нас…

Похоже, скучающий по имперской суете телохранитель откровенно развлекался. А что ему оставалась? Пивнушки и иные весёленькие заведения в Паукарии не прижились. А местные девушки скорее станут голосами какого-нибудь ткача, чем обратят внимания на иноземца.

«Неужели в этом городе люди и правда живут бок о бок с монстрами? — внутренне содрогнулась я. — А что, если вдруг оно выползет прямо сейчас, посреди улицы?!»

От взрослого паукари трудно убежать даже скаковой лошади. Чудовища стремительны и смертоносны. Кстати, о лошадях. Их здесь не было вообще. Насколько мне было известно, их пытались завести в Паукарию, но ничего хорошего из этого не вышло. Животные впадали в панику и калечили всадников. Даже начальник Марко, богатый консул империи Людей предпочитал передвигаться пешком. Несчастные лошадки, что везли моё бесценное тело в Паукоград, были нещадно биты кнутом кучера. Но, не смотря на эти жесткие меры, карета ползла на вершину холма, на коем расположился Паукоград, медленней, чем жалование имперских служащих. А ведь мы даже не заехали в город! Что ж, лошади – животные умные, это всем известно.

— Не рассчитывайте встретить здесь ткачей, — сказал Голос Принца Страны Пауков, наблюдая за моими головодвижениями. — В этом районе они появляются лишь с наступлением темноты.

— …И разумеется, нам не стоит её дожидаться! — заметил Марко. — Мы и без того привлекаем ненужное внимание!

Увы, но он был прав. Я не раз и не два ловила на себе чьи-то взгляды, недобрые и липкие, как слюна пауков. И едва ли они принадлежали безобидным детишкам.

«Франт» в фиолетовом костюме, сутулый мужчина с изуродованным шрамами лицом и пухлощекая девушка в нелепой алой мантии. Едва ли Паукоградцы видят такое каждый день. Впрочем, на Голоса местные явно нагляделись вдоволь. Ещё бы, ведь он занимал столь высокую и важную должность!

— Не стоит волноваться, леди! — Марко молодецки прицокнул каблуками. — Я сумею вас защитить.

И добавил, многозначительно подмигнув:

— В конце концов, мне за это хорошо заплатили.

Голос Тхирасака презрительно хмыкнул:

—Тоже мне, «защитничек! Всего лишь человек. Даже не маг! Что ты можешь? Николаусу Золю ты не помог.

— Едва ли я мог спасти его от самого себя… Он слишком доверял ткачам, — горько усмехнулся Марко.

Голос сделал вид, что не расслышал телохранителя:

— Лучших охранников, чем паукари, не найти в целом мире. Я сразу предложил вам нанять кого-нибудь из стражи царицы Тхепхи.

При упоминании владычицы пауков красивое лицо Марко приобрело какое-то нехорошее, болезненное выражение. Он будто разом постарел, осунулся.

— Мы справимся человеческими силами, дорогой мой Голос, — тихо, но твердо ответил он.

«Похоже, они не очень-то любят друг друга», — догадалась я.

Но помутнение было мимолетным. Через пару мгновений Марко все так же задорно шутил:

— Не обращайте внимания, леди! Иногда мы собачимся, что уж поделать! Будь здесь Ник, он бы сумел нас помирить. Эх, бедняга! До чего ж не вовремя он решил помереть!

— Николаус Золь не умер, — холодно произнес Голос Тхирасака. — Его убили.

Я выплюнула сверчка, отвратительно хрустящего на зубах. Неубиваемая тварь невозмутимо уползла под прилавок. Пришло время вспомнить, чего ради меня занесло в Паукарию. И причина эта была печальней некуда…

***

— Нет-нет, не нужно! — замахал руками старик. — Я прекрасно обойдусь этим канделябром.

И заговорщицки добавил:

— Они ползут на свет! Они испивают до дна сияние наших окон. Я всегда предостерегал Николауса, а он, дурачок, не верил! Ради своей глупой книги он зажигал свечи, все до одной, все, все!..

Консул империи людей суетливо оглянулся и поспешил к окну: проверить, насколько хорошо задернуты плотные портьеры. Марко, быстро взглянув на меня, многозначительно покрутил пальцем у виска. Похоже, юный телохранитель считал, что его хозяин слегка «не в своём уме». Немудрено! Большая часть людей консула стали полноправными гражданами Паукарии и оставили службу, а теперь ещё и любимый помощник, почти сын, предательски убит.

Здание консульства напоминало осажденную крепость. Высоченный частокол забора, двойные решетки на окнах. Среди приземистых и аккуратных строений Человечинки, обиталище консула Империи Людей выглядело нелепо и дико, словно рыцарь в тяжелых латах на вечернике у дворцовых фрейлин.

Гостям здесь были явно не рады.

Паукари ни разу не пытались напасть на консульство. Они вообще мало интересовались человеческими делами, были сдержанны и последовательны в своих решениях… На первый взгляд, служба в Паукарии выглядела почти сказкой. Интересно, а не думал ли точно так же покойный Николаус?..

Взглянув на меня, консул покачал головой:

— Вы столь юны, дитя моё! О, Великий Император, во времена моей молодости девушки вашего возраста ещё игрались в куклы, и даже не помышляли о…

Старик осекся. Его взгляд заблудился где-то в районе моего декольте (там и правда было на что посмотреть). Я подавила нервный смешок.

— Что ж, очевидно вы обладаете выдающимися… эмм, выдающимся талантом, раз уж эту забытую богами страну прислали именно вас!

Оконсуле наше замечательной Империи мне было известно не много. Вильгельминус Прозорливикус Пойпой (к счастью, все обращались к нему попросту «господин консул») обладал когда-то немалым влиянием и завидной должностью, но был сослан в страну Пауков, то ли за крупную взятку, то ли за роман с молодой актрисой императорского театра. Как бы то ни было, особого уважения этот седеющий толстячок с узкими, словно щель старой копилки, губами, не вызывал.

— Вы, верно, часто бываете при дворе? Быть может, вы могли бы… — густо покраснев, старик приосанился. — Напомнить императрице о моей безупречной и столь непростой службе? Кажется, ваша матушка — почетная носительница свеч на великом празднестве?

— Ага, — согласилась я. — Сто пятой свечи.

— О!.. — разочарованно протянул консул и закрыл тему.

Свеч на ежегодной церемонии Ста и Пяти было ровно столько, сколько в Людвине знатных фамилий. Самая первая принадлежала императрице, свечей с десятой по тридцатую удостаивались самые благородные и влиятельные дамы нашей империи. Обладать свечами до пятидесятого номера было почетно, до семидесятого — терпимо. «Счастливицы», коим судьба уготовила нести свечи, начиная с восьмидесятой и выше, могли намыливать веревку и присматривать подходящую осину: едва ли подобная дама могла бы рассчитывать на высокое положение в обществе.

Насчет владелиц последних, «замыкающих» свечей, думаю, все уже поняли.

Я была в императорском дворце лишь однажды, благодаря моей наставнице (она об этом пожалела, поверьте), а вовсе не своей не слишком удачливой матушке. И эта не та история, которую рассказывают в приличном обществе.

— Господа и дамы, через час мы уже должны быть на окраине Человечинки! — напомнил Марко, едва сдерживая зевоту.

Общество консула наводило на него тоску.

— «Человечинки»!.. Мальчик мой, не уподобляйся базарным бабкам! — возмущенно вскричал старик. — Это место называется «Суверенная Территория Великой и Славной Империи Людей в Паукарии», и никак иначе!

— Так уж и «суверенная»! — хмыкнул Марко. — Стоит солнцу скрыться за горизонтом, наши паучки шляются, где хотят.

— Мне показалось, Голос Тхирасака не любит ждать! — осторожно заметила я.

— Подождёт, — махнул рукой старик. — Он и так слишком много о себе думает. Считает, что именно Голоса — связующий мостик между двумя расами. А я считаю их монстрами, такими же, как ткачи!

— Ну-ну, не будем делать поспешных выводов, — примирительно заметил Марко. — Пауки не умеют говорить, и если бы не их спутники, мы бы даже не знали, что у них на уме.

— Если следовать твоей логике, можно и ритуал принятия гражданства считать за благо!Вздор!

Каждый человек, прибывший в Страну Пауков, мог стать её гражданином, сыном или дочерью Тхепхи. Это было одним из условий мирного договора между людьми и ткачами — и едва ли не самым важным. Поговаривали, что полноправные граждане не знали нужды, живя в роскоши и праздности. И если кто-то задастся вопросом, почему все голодные крестьяне, нищие и обычные проходимцы не сбегут в королевство ткачей за лучшей жизнью, ответ будет прост и жесток, как удар топора палача.

Паукари примут заблудшее человеческое дитя в своё семейство. Или…

Или кровь его, соки его, кости его, станут пищей для ткачей, жемчужиной славного пиршества их.

Получи всё, что хочешь, или умри. Третьего не дано. Критерии выбора были ведомы одним лишь паукари. Женщина, ребёнок, старик… для ткачей всё едино. Они не испытывают угрызений совести, пожирая своих жертв.

Я бы скорее выхлебала весь яд из коллекции моей наставницы, чем рискнула пройти ритуал принятия гражданства. Впрочем, смельчаки (или дураки) находились всегда. Кому-то из них везло.

***

— Вы задержались, — холодно процедил Голос принца страны Пауков. — Я уже начал думать, что вы умерли.

Никто из присутствующих не засмеялся. Видимо, у этой шутки был какой-то особый, неизвестный мне подтекст.

Я задыхалась в тугом корсете и бархатной мантии: лёгкие туники местных девушек уже не казались такой уж плохой идеей. Воздух едва ли не плавился от зноя. Ткачи не любили холодов, и, разумеется, выбрали для своего царства самое подходящее место.

Паукоградская ночь, тёмная, как океанские глубины, осязаемая, как тяжелая шаль, страшила меня. К городу уже подкрадывался сумрак: но ещё можно было разглядеть местные лавочки, цирюльни, кондитерские и рестораны. Грязь, запустение, обветшалость – вот что объединяло их всех. И паутина. На первый взгляд, самая обыкновенная – но как же её было много!

Каждая второе заколоченное окно пестрело табличками:

«Закрыто навсегда!»

Людвинские торговцы постепенно покидали Паукоград. Оставались лишь самые отчаянные (и те, кому не хватало средств даже на обратную дорогу).

— Скоро это место исчезнет, — заметил Марко, видя моё удивление. — Люди понимают, что им здесь не рады, — если ты, конечно, не полноправный гражданин.

Мы свернули в узкий проулок и некоторое время передвигались в полной темноте. Голос бесцеремонно подталкивал возмущенно кряхтящего консула. Марко был где-то рядом; я не слышала его шагов; они были легче, чем кошачьи… или лисьи.

«Если вдруг здесь появится один из пауков, сможет ли Бешеный Лис защитить нас?» — мелькнула в голове не очень приятная мысль.

— Эту улицу строили не паукари и не для паукари, — прошептал он. — Они созданы, чтобы тайно от ткачей перемещаться по Человечинке. Так что не застряньте тут, а то выйдет международный скандал.

Прежде, чем мне удалось придумать достойный ответ на это безобразный намек, улочка-щель оборвалась. Взгляду предстал внутренний дворик, притаившейся меж тел домов, как испуганная ящерица меж камней; в глубине его чернела заложенная кирпичом арка.

— Это случилось здесь, — проговорил консул Империи Людей. — Здесь оборвалась жизнь моего юного помощника, Николауса Золя!

Он указал на арку, заканчивающуюся тупиком. Вдруг лицо старика исказила гримаса ненависти:

— Что?! Кто посмел осквернить?..

Всё внутреннее пространство арки оказалось затянуто плотной серебристой паутиной: узор её был странно асимметричен. Издалека она напоминала рваные кружева, или призрака, застывшего в безмолвии. Консул бросился срывать паутину голыми руками: да чуть не завяз в липких нитях. В конце концов, он сдался:

— Тело юноши нашли накануне ночи Танцев-без-злого-умысла. В спине несчастного зияли две глубокие раны: как будто от укуса паукари.

— Бред, — окрысился Голос Его Высочества. — Хелицеровые мечи достать нетрудно.

— Но сотворить такое под силу лишь истинному чудовищу, а это…

— Имперские маги-эксперты уже сказали своё слово, — отрезал Голос, кривя и без того перекошенные губы. — Обычное нападение бандитов. У Золя было полно врагов среди людей. Вам не стоило отказываться от наших патрулей. В районе Малых Ткачей за порядком следят паукари, и преступления там не совершаются вовсе.

В Человечинке находилась гостиница, больница и консульство. Полноправные граждане Паукограда и сами ткачи тут не селились.

Отчего-то меня резануло слово «наших», произнесенное человеком. Значит, не зря тех, кто стал Голосом пауков, считают предателями человеческой расы?

— Пока я жив, я не допущу, чтобы в Челове... квартале, где живут граждане моей страны, бегали чудища! — возмущённо вскричал старик.

— Вы глупы, как ваш помощник. Я говорил, что когда-нибудь его прирежут, как свинью…

Консул побагровел. Его трясло от бессильной злобы.

«Неужели Николаус Золь так много для него значил?» — удивилась я.

— Эй, не забывайся, Голос! — Марко шагнул вперед, заслоняя собой консула. — Мальчишка был наивен, но он никому не делал зла. Он не заслуживал… этого. Сдохнуть в какой-то грязной подворотне от удара в спину!

— Оставь его, Марко! Пусть говорит, что хочет, — консул замахал руками. — Мы будем действовать в рамках закона. Это юная леди – независимый маг. Она не давала военную присягу и может говорить правду, не таясь!

Но Голос Его Высочества уже не обращал внимания на несчастного старика и его телохранителя. Он смотрел лишь на меня. При тусклом свете фонарей его обожжённое лицо казалось почти черным. Созвездие ожогов и шрамов почти покрывало его щеки и лоб. Оно складывалось в какой-то жутковатый орнамент, напоминающий то ли птицу с одним крылом, то ли порванную напополам бабочку.

«Не может быть! — озарила меня внезапная догадка. — Неужели это магические раны?!»

Моя наставница рассказывала мне о подобных шрамах. Если хотя бы часть этих историй правдива, то…

— За праздной болтовнёй легко забыть, зачем мы здесь, — тихо произнёс Голос. — Делай своё дело, маг, и закончим на том.

Вздохнув, консул, разжал кулаки:

— Попробуйте, юная леди. Камни помнят лучше людей.

Марко, стоящий поодаль, незаметно мне подмигнул.

«Рассчитывает на эффектное представление, не иначе…» — подумала я.

Я кивнула и попыталась встать в относительно героическую позу (признаться, в моём исполнении она напоминала стойку голодного кролика). На кончиках пальцев появилось знакомое покалывание. Волна жара прокатилась от макушки до ступней. Теперь нужно всего лишь удержать её на тыльной стороне ладоней и сосредоточится. Вспомнить всё, чему меня учила госпожа ВаВа.

Маг простирает руки. Маг взирает. Места, где душа рассталась с телом, обладают сильной энергией.

В глазах Голоса мелькнуло подобие интереса.

Арка с грохотом уронила здоровенный кирпич и исторгла облако цементной пыли. Фонари закачались на своих цепях, словно висельники, повстречавшиеся с некромантом. Стыдливо притаившаяся в углу куча мусора разродилась десятком крыс, с писком бросившихся в разные стороны.

Нужно быть слепым, чтобы не увидеть, как именно умирал несчастный. И глухим, чтобы не услышать его криков и последних слов, изобличающих убийцу…

В общем, нужно быть Люминесценцией Пустобашмак, обладающей исключительным даром распугивать мелких грызунов и влипать в крупные неприятности.

— Что вы… видите? — затаив дыхание, спросил консул.

— Э-ээ… — растерянно протянула я. — Вон там, на окне – паук! Глядите, какой пузатый!

Должна же я была сказать хоть что-нибудь?..

— Неудивительно, если учесть, что мы в их городе, — консул с жалостью посмотрел на меня. — Это всё?..

Я развела руками. Послевидение никогда мне не давалось.

— Так я и знал, — усмехнулся Голос. — Ещё один бездарный маг. Я лишь зря потратил время на этот фарс.

Он развернулся на каблуках и скрылся во мраке.

— Что поделать! — Марко вздохнул. — За пять лет жизни бок о бок с паукари у этого человека совершенно испортился характер!

Покраснев, я опустила голову:

— Я думала, что он будет нам помогать! Ведь он же все-таки… ну, человек?..

— Не обманывайтесь насчёт него, юная леди, — нахмурившись, проворчал консул. — И особенно, насчет его ткача, принца Тхирасака. Вы скоро увидитесь с ним. Говорят, ему любопытны люди. Верно, он считает нас кем-то вроде ручных обезьянок, или, что ещё хуже, хомяков или мышей, коих немало в лаборатории любого алхимика. Никто и не заметит, если раздавить парочку, а? О, если б я был молод и силён, я бы научил его уважению к человеческой расе!..

Марко закатил глаза. Он едва выносил высокопарное многословие старика.

— По правде говоря, это я вызвал из Людвина мага, — старик вздохнул. — Я обрадовался, когда царица Тхепхи дала разрешение на повторное расследование! Надеялся, что пришлют специалиста опытного, но ещё не отягощённого, эмм… бременем военной службы на благо Империи. А прислали вас, м-да…

«Не может быть! Неужели он не знает о письме? О том, что имперские чиновники лишь исполнили волю Тхепхи?!»

Я едва не вывалила всю правду, но вовремя прикусила язычок.

«Иногда лучше жевать, чем говорить. И учитывая твою чрезмерную любовь к еде, думаю, с этим проблем не будет», — напутствовала меня госпожа Валь.

— С каждым годом в Людвине все меньше магов, — грустно сообщила я, что бы хоть как-то оправдаться.

И в основном это те, коих не взяли в государственные. Слишком слабые даже для того, чтобы быть пушечным мясом на фронте. Их место в ярмарочных шатрах и сомнительных заведениях, где размалеванные девки и «почтенные» старцы в проеденных молью мантиях предсказывают судьбу за один золотой. Их не возьмут даже чистить нужники, ведь магам не доверяют. Кто знает, чего от них ждать? Маг должен защищать Родину, а иначе, для чего он вообще появился на свет?..

Вот почему я и решила завязать с магией после выпуска из пансиона. Заниматься крокотятами куда приятней и гораздо безопасней для здоровья.

— А знаете что, — старик вдруг встрепенулся. — Не будем отчаиваться! Озарения приходят внезапно, быть может, даже и во сне! Почувствуйте этот проклятый город, впитайте его пороки и тени!

На этой фразе мне стало как-то совсем уж неуютно.

— Если вы увидите хоть что-нибудь… — продолжил консул, — Какую-нибудь деталь, указывающую на убийцу! Тогда сюда прибудут другие маги, настоящие маги! И правосудие восторжествует!

«Настоящие маги»… Спасибо на добром слове!

— Вы уверены? Мне казалось, что император пойдёт на всё, дабы сохранить мирные отношения с Паукарией?

— Император умирает, юная леди, — старик грустно улыбнулся. — Грядут перемены.

О, да... Мне было это известно. Именно поэтому моя наставница… впрочем, об этом потом.

Покидая сиё скорбное место, я напоследок оглянулась. Нечто тёмное сгустилось в тупике арки: как будто дым или густой туман. На миг мне почудился восьминогий силуэт, огромный, как императорская карета. Но нет: то была просто игра света и тени.

Глава 2

Ночной Паукоград мрачно и торжественно молчал, словно прокурор, только что зачитавший смертный приговор.

Двое незнакомцев, укрытые покрывалом густой тени, притаились на одной из тайных улочек Человечинки. Эта парочка привыкла к темноте и была взращены ею; но всё же, даже им здесь было неуютно. Лишь им одним ведомыми путями пробрались они через охраняемую границу (говорят, что один тяжелый мешочек золотых может проложить дорогу куда угодно, а два – даже в подземную страну).

— Поскорей бы вернуться домой, в Гниловарь, н-да-бда! — прогудело существо, напоминающее лысого медведя с головой-как-наковальня.

— Заткнись! — зашипел второй. — Я всю дорогу выслушивал твоё нытьё!

Тощий и невиданно резвый, он едва ли не подпрыгивал от нетерпения. Сей субъект походил на человека, с которого недавно сняли кожу, и, судя по отсутствию каких-либо неудобств по этому поводу, это был ни кто иной, как кишковорот.

Его спутник обиженно замычал. Голова-наковальня закачалась из стороны в сторону. Это нехитрые действия выдавали в нем задолбайца, типичного представителя одной из народностей, населяющей верховья гнилой реки Гли.

— Преотвратнейший городишка, скажу я тебе. У меня от него мороз по кишкам, — фыркнул кишковорот. — Если бы не обещанные сто тысяч золотых, я бы с удовольствием отмокал в своём болоте.

Задолбаец растерянно повел ушами (эти уши свисали с головы до самых плеч, словно упитанные макаронины, и умели делать также и много других вещей. Проще говоря, это были весьма самостоятельные уши).

— Взгляни-ка лучше сюда! И хорошенько запомни это лицо.

Рука кишковорота нырнула в недра плаща и извлекла некую вещь. Тот, кто знаком с традициями магических пансионатов, сразу бы узнал карманный выпускной портрет — приятный сюрприз для девушек, собирающихся во взрослую жизнь (или неприятный: не каждая наставница готова была тратиться на хорошего живописца).

— На человека похоже, б-да?

— Сколько раз я должен показать тебе это, чтобы ты запомнил?! — возмущённо прошептал кишковорот.

— Его надо побить, н-да б-да? — растерянно протянул гигант.

— Не его! Её. И не побить, а убить!

Задолбаец поёжился. Он слегка побаивался своего спутника:

— Насовсем убить? Тогда пойдем убивать, бда!

— Не сейчас, идиот! Я скажу, когда.

Великан то и дело озирался по сторонам. Он опасался примерно того же, что и Люминесценция Пустобашмак: а вдруг из-за поворота выползет здоровенный ткач и сожрёт внезапных гостей? Кишковорот чувствовал себя несколько увереннее: всё-таки он был самым удачливым в Империи Людей наёмным убийцей. К тому же, неизвестный (но, очевидно, влиятельный) заказчик пожертвовал парочку артефактов, отпугивающих паукари.

— Между прочим, я недавно сбросил кожу, и очень нуждаюсь в свежей белковой пище, — тощий субъект назидательно погрозил крючковатым пальцем. — Жду не дождусь, когда выпущу девчонке кишки!

В животе его что-то утробно заурчало и задвигалось. Кишковорот, казалось, смутился, и поплотнее запахнул плащ.

— Будь моя воля, я бы всем выпустил кишки, — процедил кишковорот сквозь зубы, так, чтобы не услышал задолбаец. — И двуногим, и восьминогим. Всем, кроме нас — прекраснейших, умнейших, величайших кишковоротов!

Фонарь, обреченно висящий на ржавой цепи, покачнулся под внезапным порывом ветра и осветил глаза существа — злобные, лишенные век, выпученные, словно у лягушки; и юную пухлощекую девушку, насмешливо улыбающуюся с портрета.

***

— Первый месяц мне снилась какая-то дрянь. А потом ничего, привык. Здесь просто иной… воздух. В нём слишком много магии. Старой, неиспользованной в своё время силы. Когда-то она могла стирать с лица земли целые континенты, но теперь потеряла свою свежесть. Наши паучки не просто так выбрали это место для своей столицы. Когда ткачи плетут свой узор, они используют лишь часть этой энергии. Лучшую часть. Остальное же остается, но не исчезает, а наводняет реки, полнит воздух, оседает в земле и под землей. Паукоград словно стоит на огромном погребе с вином, пролежавшем слишком долго, и ставшим теперь ядом… — задумчиво проговорил Марко, вызвавшийся провожать меня до гостиницы. Его изумрудные глаза загадочно сверкнули.

Я поёжилась. К такому меня не готовили.

Бешеный Лис подмигнул и вдруг легонько прищелкнул меня по носу. Я обиженно насупилась. Он что, и правда считает меня маленькой девочкой?

— Не волнуйтесь, это всего лишь одна из безумных теорий Николауса. Он едва не свёл с ума этими сказками меня и старика консула. Кстати, вот и ваше будущее место жительства! Премилое местечко.

— До свидания, — буркнула я и отвернулась.

Нашелся шутник.

— Хотите дружеский совет? — вдруг обернулся он. — Не слишком увлекайтесь послевидением. Это опасная штука — иногда видишь то, что не следуешь, то, что обжигает глаза и высасывает душу… Надеюсь, ваши наставники объяснили вам это?

Я промолчала. К своему стыду, я плохо помнила занятия по ментальной магии.

***

Не считая копеечной цены за номер, гостиница выглядела вполне по-человечески. Улыбчивая горничная с татуировкой полноправной гражданки дала мне ключ и ценный совет:

— Если обнаружите в комнате Бессмертную Сколопендру, не пытайтесь её убить!

Туристы и богатые гости страны предпочитали селиться в шикарных поместьях Хрустальной Паутинки, недалеко от границы с Империей Людей. Но, учитывая, что госпожа ВаВа выделила мне ровно столько денег, чтобы не помереть с голоду, о подобном можно было только мечтать.

«В моё время юные волшебницы ночевали в поле под одеялом из мышиных шкурок и не жаловались на жизнь!» — заметила она в ответ на моё возмущение.

Голос Тхирасака со всей (возможной для него) любезностью (и к неподдельному моему ужасу) при первой встрече предложил мне коротать ночи в замке Тхепхи.

«Если ты хочешь увидеть истинных паукари и всецело погрузиться в нашу жизнь, лучшего места не найти», — изрек Голос, то ли издеваясь, то ли угрожая.

Увы, я не горела желанием погружаться куда-либо, кроме горячей ванны.

— Эээ… А решетки? Я думала, будут решетки, — протянула я, разглядывая гигантские, в два человеческих роста окна.

— Город Тхепхи не знает стен и запоров, — умильно улыбнулась девушка.

— Ну, а если, к примеру, грабитель или вор захочет…

— В городе Тхепхи нет воров и грабителей, — красавица непонимающе вытаращила глаза. — Это самое безопасное и прекрасное место в мире. Здесь все друзья!

Теперь мне сделалось не по себе. Эта девушка действительно верила в то, что говорила.

— Вы наш единственный гость, — горничная улыбнулась так широко, что, казалось, её идеально личико вот-вот лопнет от напряжения. — В честь этого, позвольте предложить вам отборных сушеных гусениц из леса Тхепхи!

— Это очень лестно, — замаха руками я. — Но, видите ли, я дала обет… э-эм, голодания! Национальная традиция!

— О, — уважительно закивала девушка. — Мы уважаем традиции. Особенно, если они не идут в разрез с нашими! Сейчас я вам рассказу, как в нашей замечательной, удивительной стране принято…

Спровадить навязчивую горничную удалось не сразу.

Уронив своё изрядно уставшее тело на широкую кровать, я подумала о Николаусе Золе. «Любитель пауков получил своё», — так, кажется, о нём сейчас говорят? Но всё же, очень не многие готовы простить паукари его убийство.

Многие говорили о Николаусе как о «мостике» между двумя мирами – Империей Людей и строгим, подчиненным безумным законам и правилам, обществом ткачей. Этот юный учёный был одержим паукари. Он знал о них куда больше, чем все государственные маги и алхимики вместе взятые. И верил, что наши народы не должны враждовать.

Произведения покойного Золя когда-то произвели в Империи Людей фурор. Но на полках букинистических лавочек пролежали недолго. Костер, разложенный на главной площади Людвина, был пропорционален размеру фурора. Гениальные книги дерзкого учёного горели так же, как и самые обыкновенные, то есть – просто замечательно…

Я раздвинула шторы. Изломанные очертания замка царицы Тхепхи терялись в дымке; он напоминал огромный корабль, укрытый саваном. Тишина, непривычная, будто пожирающая все звуки, завораживала меня. Паукоград засыпал в кольце густых лесов, словно кролик в объятьях удава.

Действительно — иной воздух!..

«Истинная Паукария — там. Сквозь густые кроны почти не проникает свет. Тысячи пауков обитают там… Паукоград лишь верхушка этого жуткого айсберга!»

Кто это сказал? Кажется, суеверный старик-консул?

Перед глазами промелькнули последние заголовки имперских газет:

«Наши добрые соседи-паукари…»

«Место паука – в банке! Давите их без всякой жалости!»

«…мы для них лишь еда, да как вы не понимаете!»

«В Людвине состоялась очередная встреча послов Паукарии и императорских советников. Военная мощь ткачей на нашей стороне!»

Говорили разное: ходили слухи о том, что причина лояльности императора — страх перед царицей Тхепхи и паучьей магией.

Валенсия Валь, государственный маг в отставке и просто царственная женщина, восседала на шикарном кресле и теребила в руках письмо с моим странным назначением. Как многие стареющие колдуньи, она коллекционировала множество милых вещей: фарфоровых собачек, золоченые черепа врагов, яды и учениц с необычным даром.

«Повелительница Паукарии согласна на дополнительное расследование и разрешает прислать в Страну Пауков мага…»

Тхепхи избрала Люминисценцию Пустобашмак.

Я стояла напротив, смиренно скрестив руки, и созерцала один из цветастых ковров на полу.

Эти ковры, уродливые настолько, насколько могут быть уродливы ковры, госпожа ВаВа купила у одного заморского гипнотизёра и использовала для того, чтобы избавляться от нежелательных посетителей. Несчастный, пойманный узорам ковра, оказывался на какое-то время (в худшем случае — до самой смерти) заражен какой-то безумной идеей (например, воображал себя кастрюлькой с закипающим молоком) и уходил из обиталища бывшего государственного мага бегом (или ползком, или его выносили на руках, в зависимости от степени безумия).

«Честный человек не станет прятать глаза! А с нечестными я не работаю», — безапелляционно парировала все обвинения Валенсия Валь.

Я уткнулась в узор, напрашиваясь на временное помешательство. Перспектива похрюкать, или, на худой конец, прожить пару дней увлекательной жизнью печатной машинки казалась куда меньшим злом, чем внезапная поездка в Паукоград.

— Прекрати пялиться на мой ковер, дорогуша! Тебе отлично известно, что зомбирующая магия не действует на крупный рогатый скот, девственников старше семидесяти и… эмм, тебя. Будет лучше для всех, если ты по-быстрому разберешься с этим недоразумением и вернешься в Людвин. Наш старый император болен, и многие злопыхатели уже готовы сплясать на его костях! По мне, так вся эта история с убитым мальчишкой задумана специально, чтобы развязать бессмысленную войну! За свою жизнь я навоевалась вдоволь, и больше не хочу принимать в этом участия.

— Вы думаете, что мой дар и правда поможет найти убийцу Николауса Золя?..

Госпожа ВаВа вздохнула. Она так не думала.

— Отыщи истину, но будь… здравомысленна, — погрозила пальцем моя наставница.

Намёк был более чем недвусмысленным.

Госпожа ВаВа снисходительно улыбнулась:

— Я в тебя верю, дорогая моя!

Точнее, в мою абсолютную бездарность.

Что же делать? Признаться в собственном бессилии и с позором покинуть Паукарию? Не это ли ждёт от меня Голос Тхирасака и госпожа ВаВа?

Николаус Золь был моим ровесником. Он не дожил всего лишь месяц до своего девятнадцатилетия.

Интересно, что бы сказал на это Марко? «Глупая девчонка сбежала домой при первой возможности?»

Вспомнив о Бешеном Лисе, я вдруг покраснела. Нет, это уже никуда не годится!

Если бы в зеркале, висящем в номере, наличествовала хоть крупица магии, оно бы непременно опустило пару ехидных шуточек по поводу моей внешности. К счастью (для зеркала) оно было самым обыкновенным, или просто помалкивало.

Без сомнений, Марко был знатоком женской красоты. О его выходках и интрижках судачила половина Людвина.

А потом Бешеный Лис вдруг исчез. Интересно, что он натворил, раз уж оказался здесь?

Погружённая в невесёлые мысли, я без сил опустилась на мягкий пуфик:

— А-аа!!! О, кишки Императора-аа!

Казалось, в меня вонзилось острое шило. Но истина оказалась хуже. Гораздо.

На бархатной подушечке кверху пузом лежал небольшой, в половину ладони, паук. Белое пушистое брюшко. Шесть красных глаз, смотрящих в бесконечность. Восемь ног, похожих на прозрачные трубочки.

Проклиная всё на свете, я по-быстрому стянула панталоны. В нижней части моей правой ягодицы красовался волдырь, синий, как нос бражника.

«Через пару мгновений яд достигнет сердца»… — я шлепнулась на пол, плача от бессилия.

Противоядия от укуса ткача не существовало. Именно поэтому все страны опасаются ссориться с Паукарией. Воинство её смертоносно и неисчислимо. И если падет один паукари, восемь выйдут из тела его…

Вот зачем Тхепхи призвала меня! Специально нашла того, с кем нетрудно покончить.

«Ну надо же, какие мы нервные! Приложи капустный лист и всё пройдёт, ох-ёх!»

— Что? — я испуганно завертела головой, — Кто здесь?!

В голове нестерпимо зазудело. Виски пронзал тонкий свист, напоминающий надоедливое жужжание москита. Он перетекал от правого уха к левому, складываясь в слова.

Острый бред! Похоже, отрава добралась до мозга. Значит, ещё минута, и…

«Ой, было бы до чего добираться! Знавала я мозги и поаппетитнее, ех-йих!»

— У меня отказывают ноги! — всхлипнула я в ответ и обреченно растянулась по полу.

«Да правда что», — слуховая галлюцинация язвительно хмыкнула.

Жалуясь на жизнь голосам в голове, я чуть не пропустила главного. Пуфик был пуст: «убиенный» паук пропал!

Высоко подпрыгнув, красноглазое чудовище приземлилось прямо на мою круглую коленку.

— Помогите! — вскочила я и забарабанила в стену. — Паук!

Увы, я совершенно забыла, что была единственным посетителем этой подозрительной гостинице.

«Побежала наша козочка!»

Кто именно со мной говорил, дошло не сразу.

***

Так и не дождавшись спасения, я запрыгнула с ногами на стол (последний выдержал сиё испытание с честью, хоть и поскрипел для порядка). Боль на месте укуса постепенно утихала.

Паук бегал по стенам и непрерывно болтал. Он оказался не менее бессмертным, чем таинственная сколопендра.

«Ох-ёх, я ведь вздремнула всего на минутку! А потом… Сверху навалилось что-то безжалостно огромное! О, мои хрупкие косточки!»

Ах да. Это был не «он», а «она».

— Не такое уж и «огромное», — фыркнула я. — Кстати, ты не могла бы перестать щекотать моё сознание?

«Как ты уже заметила, человеческого рта у меня нет!»

— Значит, ты, э-ээ… читаешь мысли? — я поёжилась.

«Вообще-то, это ты подслушиваешь мои. Магия паукари, эх-их».

— Послушай, я не хочу становиться Голосом, или ещё кем-то подобным! Мне дороги мои мозги и память!

«Вы только посмотрите на неё! Непособилась со своими мозгами! Думаешь, так просто стать Голосом, ох-ёх? А ещё посланница императора! Какая ограниченность суждений!..»

А чего я ожидала? Встретить какую-то неубиваемую живность с чрезмерным количеством ног в Паукограде легче легкого. К мелким насекомым и паукообразным жители Страны Пауков относились философски. Существа даже пара самобытных поговорок, например:

«Суп без сверчка — как дом без мужика»

«Тараканы на кровати — к добрым вестям и скорой свадьбе»

По слухам, леса Паукарии просто кишели разнообразными тварями. Они питались магической силой и принимали самые немыслимые формы. (Опровергнуть или подтвердить эту полезную было некому: всем исследователям, рискнувшим посетить заповедные чащобы, так сильно там понравилось, что эти смельчаки решили остаться там навсегда)

«Какие ещё «немыслимые»? Ой, да ты просто нагоняешь жути! Мои покойные бабушки часто охотились в наших лесах, и впечатление у них сложилось самое положительное. Если хочешь, можем туда прогуляться».

Я не захотела.

Набравшись храбрости, я спросила, как зовут маленькую (слишком, слишком маленькую в сравнении с ткачами, населяющими Страну Пауков) паучиху.

«Имя мне есть Не столь Малая Танцующая под Россыпью Звёзд и Безмерно Прекрасная Душою Дыанпхен»

Можно было лишь позавидовать дипломатичности её родителей...

«Зови меня Потанцулькой, ох-ёх!»

— Разве паукари могут появляться в Человечинке? Нет, не подумай, что я тебя выпроваживаю, — я на всякий случай отползла на противоположный край своего «убежища». — Просто мне показалось, что в Замке Тхепхи отдыхать гораздо приятней…

«Воистину так, ех! Тем более, что сегодня там ожидается званный ужин!»

— Ну и в чём тогда… эмм… проблема? — осторожно спросила я.

«В том, что я – главное блюдо», — грустно сообщила незваная гостья.

Паучиха продолжила рассказ:

«Всё началось с того, что я решила поохотиться в Небурлийских землях. Хотела принести Тхепхи чего-нибудь особенного…»

— Не самый лучший выбор, — я покачала головой, вспомнив об алхимических лабораториях, что гнездились по берегам озера Небурли. То была ничейная земля, не особенно нужная Империи Людей (и тем более паукари).

«И я поймала ЕГО! Или её… Их-йих, неважно! Оно было колючим! А эта голова… головы! Как же обрадовалась двадцать девятая бабушка царицы! Но, попробовав кусочек, тот час же упала замертво, ох-ёх! Могла ли я предположить?.. О, я не убийца, но жертва обстоятельств!»

Голосок звенел в моей голове, как латунный колокольчик, привязанный к юбке неутомимой танцовщицы.

Потанцулька возбуждённо запрыгала:

«А ты меня спрячешь? Никто уж точно не додумается искать меня за шиворотом у чужестранки!»

Сказать по правде, мне не слишком хотелось засовывать кого-то себе за шиворот.

«А если не спрячешь, то укушу... Эй, ты куда, я же пошутила! А ведь был хороший стол, ох-ёх…»