Чудные земли.

Глава 1

В первый день лета, тысяча четыреста сорок шестого года, на переправе через реку Сухона собралось много народу, и все были взволнованы.

Ушкуйники и простые крестьяне держали в руках оружие: у кого что было. Ушкуйники были ребятами отчаянными и драться умели, а оружие у них было получше, чем у крестьян, которые вооружились топорами, а у кого их не было, держали крепкие палки.

А причиной всей суматохи стало прибытие на переправу сразу двух хорошо вооруженных отрядов. Одни были людьми Великого князя Московского Василия Второго, прозванного в народе Василием Темным.

А второй отряд был из Великого Новгорода, куда был изгнан другой Великий князь Московский Дмитрий Шемяка.

Между предводителями обоих отрядов разгорелся спор, кто же первым пересечет реку на пароме. Москвичами командовал молодой боярин Федор Кубанский, а новгородцами — купец чуть старше сорока лет, и звали его Климята.

— Скоро стемнеет, и я предлагаю решить спор быстро. Устроим поединок между нашими лучшими бойцами: чей победит, те и будут первыми, — предложил купец.

— Я никогда не отказывался от поединка. Выставляй своего лучшего бойца, купец, — согласился боярин.

Предводители со своими отрядами отошли на некоторое расстояние друг от друга. Два десятка крестьян и ушкуйников разделились на два лагеря, и большинство приняло сторону воинов Великого князя Московского.

В отряде москвичей было тридцать два человека, и все на лошадях. Девятнадцать служивых людей боярина Федора и он сам. Одиннадцать воинов от Великого князя. А возглавлял их бедный дворянин Савелий Воронов двадцати одного года.

Более четырех лет Савелий на службе, и это его первое поручение от самого Великого князя: сопровождать боярина Федора Кубанского в его посольстве в Чудные земли.

Тридцать второй член отряда — отец Соловец. Он же самый маленький и толстенький в отряде. Отец Соловец хоть как-то облегчал длинную дорогу своими историями, которые не всегда были богоугодными, но боярину они нравились, и он смеялся от души. Частенько посмеиваясь над святым человеком, не он ли сам их герой?

Боярин сам начал готовиться к поединку. Пока Федор снимал с себя верхнюю одежду, мешавшую в поединке, от новгородцев отделился высокий и довольно упитанный воин и, встав в нескольких метрах от москвичей, начал разминаться с мечом. Несмотря на свои немаленькие габариты, двигался новгородец очень быстро, а движение его рук с мечом были еще быстрее.

— А новгородец хорош, — оценил его боярин.

— Позвольте мне сражаться на поединке, боярин, — попросил Савелий.

— Лучше бы нам победить, а ты лучше меня владеешь мечом. Сражайся, — согласился Федор.

После отъезда из Москвы семь дней назад Савелий несколько раз тренировался на мечах с боярином и каждый раз был лучше. Как и во всей армии Великого князя, и заслужил этим немало уважения.

Сегодня засветло они покинули Вологду и вечером, наконец, добрались до реки Сухоны. В дороге Савелий чувствовал усталость, но теперь, взяв в руки меч, он забыл об этом и уверенно двинулся к новгородскому воину.

Противник атаковал первым, но Савелий был готов. Он защищался и ждал удобного момента для контратаки. Новгородский воин был очень хорош, но из-за высокого роста он плохо защищал свои ноги, чем и воспользовался Савелий. После ранения вся уверенность противника пропала, и он начал обороняться. А Савелий действовал так же уверенно и начал его теснить. Дождавшись еще одной ошибки противника, он сбил его с ног и приставил меч к груди, не желая в мирное время убивать хорошего русского воина.

Новгородский воин поднял руки, показывая, что сдается, и Савелий, убрав меч, вернулся к своему отряду, которые громко приветствовали его победу.

Отряд москвичей занял место переправы и наблюдал, как с той стороны берега к ним плывет паром. Моложавый дед рулил, а четверо крепких подростков быстро гребли. Когда паром достиг берега и его команда выбралась на берег, к ним подошел молодой боярин.

– Вы куда это повылазили, черти с парома? Слепые все. Боярина не видите. Переправьте мой отряд на ту сторону, – начал кричать боярин.

– Не вини нас. Как же мы могли не признать боярина. Не успеем мы все погрузиться на паром, уже стемнеет. Опасно переправляться в темноте, – ответил дед.

– Ждать до утра мы не будем, да и твоя избушка мой отряд не вместит. Я здесь по велению великого князя Московского Василия Второго. Начинайте грузить сундуки и лошадей, мои люди вам помогут, – приказал боярин.

Дед побаивался военных и не посмел более возражать, а велел четверым мальчишкам начать погрузку. Дед был прав: была уже темная ночь, когда закончили погрузку, луна и звезды были закрыты облаками, лишь горящие факелы освещали реку перед ними. Но течение реки было медленным, а четверо мальчиков гребли довольно быстро, и переправа прошла успешно.

На этом берегу реки начинаются Чудные земли. Множество баек слышал Савелий от людей про эти места. Про ведьм и колдунов. А в реках и озерах русалки живут. И лес здесь необычный, ведь там леший обитает. А повинна во всем сама Баба Яга. Ее описывают то старой каргой, то прекрасной молодой девой. Но встреча с ней для обычного человека в любом случае фатальна.

В нескольких сотнях метров от берега горел фонарь над входом в избушку, служившей постоялым двором. Куда и направился отряд боярина Федора, щедро расплатившись с паромщиком.

Внутри большая русская печь и подобие кухни, а также столы возле стен, посередине на полу, подстелив сено, спали люди.

Тридцать человек из их отряда никак бы влезли в избушку, и боярин отправил всех спать в сеновале, оставив с собой отца Соловец и Савелия.

В избушке за столами уже сидели около десяти человек, по одежде и разговору это были вновь новгородские купцы. Новгородцы с настороженностью поглядывали на людей Великого князя. Возле них крутилась полная женщина, наливая в кружки медовуху.

– Налей и нам, женщина, не жалей медовухи, – велел боярин женщине.

Новгородские купцы потеснились за столами, освобождая место для людей Великого князя.

– Помолимся богу за кров над головой и за пищу, дарованную нам, – пропел отец Соловец.

Все в избе перекрестились и прошептали слова молитвы. Женщина поставила на стол перед москвичами три большие кружки и налила им медовуху.

Савелий, попивая медовуху маленькими глотками, рассматривал новгородцев. Лишь двое из них были старше сорока и явно купцами. По одежде они были не бедными. Остальные были молоды и хорошо вооружены. Длинные мечи и хорошие кольчуги. Даже на сопровождавших его солдатах великого князя кольчуга была похуже.

– Что же тут делают воины новгородской дружины с уважаемыми купцами? – громко спросил боярин Федор.

– У меня тот же вопрос. Что в чудных землях делают воины Великого князя Василия второго и один из его приближенных бояр? – спросил купец.

Он был физически хорошо сложен и говорил властным голосом.

– Что и положено людям Великого князя, где бы они ни находились, – выполняем его распоряжения, – ответил боярин.

Все новгородцы недовольно посмотрели на Савелия.

– Уверен, что Великий князь Московский доволен Великим Новгородом. Мы же приютили его близкого родственника, другого Великого князя Московского Дмитрия Шемяку, – ответил второй купец.

В избушке запахло ссорой между москвичами и новгородцами. И отец Соловец решил в ней поучаствовать.

– Я в позапрошлом году посещал Великий Новгород с посольством Великого князя. Боже, какой город! Мощеные улицы, и грязи нигде не видать. А люди богобоязненные, верны истинной православной вере. Даже не верится, что новгородские бояре якшаются с поляками и литовцами, предавшими веру своих отцов и дедов, – сказал отец Соловец.

– Новгородцы никогда не приводили на русскую землю татарские орды. Как это сделал ваш Московский князь, – ответил второй купец.

Ссора могла зайти очень далеко между москвичами и новгородцами. Поэтому первый купец, поднявшись из-за стола, сообщил, что вставать им рано и они идут на сеновал почивать.

Савелий тоже сильно устал после дороги и с удовольствием бы отправился подремать на сеновал, чем спать на полу в зловонной избе. Но боярин Федор сидел за столом и пил уже вторую кружку медовухи, как и отец Соловец. Савелий тоже несколькими большими глотками опустошил свою кружку.

Когда все новгородцы вышли из избы, боярин подозвал к себе женщину.

– О чем разговаривали новгородцы до нашего прихода? Изба не такая большая, ты должна была все слышать, – спросил боярин у нее.

– Разговоры были о наемниках в на Вятке. Спрашивали у меня, что я знаю про ушкуйников. А знаю я не много. Нет у меня времени на разговоры. Много работы в избе и на огороде. Они переправились перед вами, и это все, что они успели спросить, – сообщила женщина.

Боярин остался доволен ее ответом.

– Дмитрий Шемяка в Новгороде, и он с новгородцами собирает армию. А в чудных землях достаточно наемников. Вот почему с новгородскими воинами купцы. Эти черти умеют торговаться даже с наемниками, – сказал боярин Федор.

– Быть опять войне, – вздохнул отец Соловец. – Чем же наш князь прогневал господа, разве господь не наказал его пленением у татар за его прегрешения?

Савелий с боярином Федором были согласны со словами божьего слуги. И оба молча, поглощая медовуху, думали о своем.

Последние два десятилетия внуки Дмитрия Донского уже несколько раз начали междоусобную войну. Юрий Галицкий, в начале царствования Василия второго отобрал у племяника Московский престол. После смерти Юрия Галицкого Василию второму удалось вернуть Москву, но в борьбу вступили два сына Юрия Галицкого – Василий Косой и Дмитрий Шемяка. И в течение двух десятков лет каждый из них несколько раз захватывал Московский престол.

Рано утром весь отряд уже был в седле и скакал по бескрайним дорогам русских земель. Новгородцев москвичи не видели с утра, они еще затемно поскакали на север.

А москвичи держали путь в городок Тотьма. В северных землях ее называли городом колдунов.

Официально они сопровождали отца Соловца для строительства новой церкви, а настоящую причину, почему Великий князь отправил три десятка своих людей, знал лишь боярин Федор, отец Соловец и Савелий.

На седьмой день лета, спустя четырнадцать дней после выхода из Москвы, они достигли городка Тотьма на берегу реки Сухона.

В небольшом городке было несколько сотен деревянных домов. На краю города возвышалась над избушками старенькая деревянная церковь.

Боярин Федор, отец Соловец и Савелий расположились в доме старенькой вдовы отца Алексея Марфы, жившей с семьей старшего сына Михаила, его женой и пятью детьми. Детей в теплые летние ночи отправили спать на сеновал.

Утром к ним явился посадник – невысокий тощий мужчина около пятидесяти лет, встречавший их вчера на берегу реки и определивший весь отряд по домам.

– Как же я рад видеть людей Великого князя Московского в нашем городе. Обычно у нас лишь купцы с Новгорода или из Нижнего Новгорода, – сказал посадник.

– Великого князя и близких к нему бояр в Москве ознакомили с твоим посланием. И они решили, что дело стоит внимания, – ответил боярин Федор.

– Как я и написал в письме к Великому князю, люди пропадают. В начале прошедшей зимы два десятка наших мужчин отправились в дальние леса ставить силки на соболья. Они должны были вернуться к Масленице, но так и не вернулись. За две недели до масленицы, пока не растаяли льды на Северной Двине, девять наших мужчин отправились их встретить, но они также не вернулись, – рассказал посадник.

Посадник не стал говорить москвичам, что в начале писал в Великий Новгород, но ответа оттуда так и не получил.

– И как ты думаешь, что могло с ними приключиться? Чудные народы их убили или в болота забрели? – спросил боярин.

– Все были опытными охотниками и места знали хорошо. Заблудиться или утонуть в болоте все они не могли. С чудными народами мы всегда ладили, и пушнину они приходят менять к нашим купцам, – ответил посадник.

– Тогда что же могло с ними приключиться? – вновь спросил боярин.

– Есть у меня опасения, что могли приплыть англичане со своих островов, а может, немцы. Их корабли не раз там видели, пушнина их сильно интересует, – ответил посадник.

– Латиняне, отказавшиеся от истинной веры и погрязшие в грехе. Их сам дьявол мог привести, – сказал отец Соловец.

Отец Соловец искренне верил, что истинная вера – это православное христианство, а все остальные люди других религий предались дьяволу.

– Отдохнем сегодня и завтра, за два дня ничего не изменится. Потом отправимся в дальние леса узнать, нет ли на нашей земле немцев. Если есть, то Великому князю надо об этом доложить, – сказал боярин Федор.

После окончания разговора Савелий вышел из избы и увидел, как их старенькая хозяйка сидела в компании еще более древней и сутулой старушки.

Дойдя до реки неподалеку от города, он скинул одежду и окунулся в прохладную и прозрачную воду. Купание приятно его взбодрило, и он в хорошем настроении вылез из воды.

Возле его одежды стояла та самая древняя старушка и смотрела на него своими яркими черными глазами. Савелия удивило, как у древней и сгорбленной старушки такие красивые глаза, словно ей семнадцать лет.

– Ты знаешь, Савелий, что завтра праздник Русалии. Приходи сюда в полночь и узнаешь то, что многие люди никогда не смогут узнать, – сказала старушка.

Голос ее, на удивление, был приятным, а улыбка красивой на старческом лице.

– День Русалии – это языческий праздник древних славян? Почитание русалок и другой нечисти? – спросил Савелий.

– Да, – ответила старушка.

– Если будет время, то обязательно приду, – ответил Савелий.

Ему было интересно, правда ли все эти россказни про Чудные земли. А старушка медленно побрела в город.