Чудесная панацея

Глава 1. Что-то не так

Москва. Нулевые.

Было еще совсем темно: слабый свет пасмурного осеннего дня пока не успел превратить ночную тьму в мрачные сумерки. Было рано, но Лера, открыв глаза, поняла: пора. Она, кажется, еще со школьных времен знала за собой эту особенность - просыпаться за пять-десять минут до звонка будильника.

Она, не вставая, свесилась с кровати и посмотрела на светящиеся цифры будильника. 5.20. Выключив его, чтобы, не дай Бог, не зазвонил в такую рань, Лера снова легла. Максим что-то проворчал во сне и повернулся к ней. "Какой он красивый!" - подумала Лера. С нежной улыбкой коснулась его лица, намереваясь откинуть упавшую на лоб прядь волос.

- Дай поспать, а? - вдруг совсем не сонным, а каким-то чужим, злым голосом, рявкнул Макс. В испуге отдернув руку, Лера снова улыбнулась: ну и дурочка же она! Максик просто видит какой-то тревожный сон - вот и все. не может же он, в самом деле так кричать на нее? Однако, пора было подниматься.

Плеснув в лицо холодной водой, она, стараясь не шуметь, налила воды в чайник и поставила на плиту. Растворимый кофе утром - та единственная роскошь, которую она могла себе позволить. Впрочем, для нее это не было капризом избалованной девицы, а жизненной необходимостью: так как недосыпание стало хроническим, вся ее жизнь превратилась в сплошную борьбу со сном.

Лера быстро проглотила кофе и начала одеваться. Сейчас самое главное - не опоздать. Все дела можно сделать потом, утро только начинается. Ее обычное, сумасшедшее утро.

На улице было холодно и после уютного тепла квартиры ей показалось, что ледяной воздух обжигает лицо. Сильный ветер не давал вздохнуть. Замерев на секунду, Лера нырнула в предрассветную тьму, как пловец в воду.

До элитной восьмиэтажки, где она через день мыла лестницы, было рукой подать. Через пять минут быстрой ходьбы Лера набрала комбинацию домофона и, услышав противный писк, потянула на себя тяжелую дверь.

Тетя Наташа, конечно, еще спала в своем "аквариуме" за стеклянной перегородкой... Нет! Свет горит, значит, сегодня ее снова мучает бессонница, и она что-то вяжет. Или читает очередной любовный роман.

- Здрасть, теть Наташ! - приветствовала ее Лера. - Опять не спится?

- А, Лерочка... Да, вот всю ночь мучаюсь...

- Мне бы ваши проблемы! Я вот все время сплю на ходу, - засмеялась девушка. - Я пойду работать, ладно? Время не ждет, - и направилась в свою каморку, которая была отведена ей под инвентарь. А тетя Наташа, глядя ей вслед, вздохнула.

Она никак не могла "прочитать" эту девочку: веселая, приветливая, вежливая - она, тем не менее, никогда не откровенничала. Да что там! Едва речь заходила о ней, отшучивалась и тут же меняла тему. Может, она просто не уверена в себе? Но с чего бы? Учится в институте, стипендию получает - умница, значит. А внешность? Тетя Наташа снова вздохнула, мысленно сравнивая Леру и себя, лет ...цать назад.

Довольно высокая для девушки, Лера обладала стройной и очень пропорциональной фигурой, которые сейчас называли "модельными". Яркие голубые глаза сверкали как звезды, а волосы... Один раз у Леры сломалась заколка, которой она обычно собирала волосы во время работы в пучок - и каскад тяжелых каштановых локонов с золотистой искрой устремился вниз, достигая середины спины. Красавица, просто красавица! Ей бы для журналов сниматься или по подиуму на каблуках ходить, а не лестницы драить…

- Вот и все - Лера вывела женщину из задумчивости.

- Быстро ты управилась!

- Стараюсь. Иначе просто ничего не успею... Побегу я, теть Наташ... Дел много. Время не ждет...

- Иди, Лерочка, иди, - тихо ответила та. Что-то не так у девчонки... - почему-то вдруг подумалось ей. Что-то не ладится... А что - непонятно... Тетя Наташа покачала головой снова взялась за книжку.

...Лера, как всегда, не дожидаясь лифта, побежала вверх по лестнице. До своего пятого этажа она всегда добиралась, перескакивая через одну-две ступеньки, почти не касаясь перил. Сегодня же, стоило добраться до третьего этажа, в глазах у нее потемнело, а груди словно сдавило железным обручем. Ощущение было кошмарным: как будто кто-то разом выкачал из нее весь воздух и дышать теперь было абсолютно нечем. Ноги ослабли, и Лера опустилась на ступеньку. "Что со мной? - в испуге подумала она. - Я не курю, не болею, с детства занимаюсь спортом... упадок сил? Нет-нет, только не это! Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет что-то другое! Ну очень прошу! Мне надо работать!"

Ладони вспотели, и она вытерла их о джинсы. Кажется, непонятный приступ миновал, оставив после себя только звон в ушах и предательскую слабость в коленях. Но это было ерундой - не смертельно.

Лера осторожно встала и вызвала лифт: дел действительно было много. А вот времени - не очень.

Дома она первым делом стащила с себя джинсы и старую куртку от спортивного костюма - все это надо спрятать до того, как проснется Макс. Забравшись на стул, она закинула пакет с вещами на антресоли. Туда он точно никогда не залезет.

Стоя под душем, Лера уже в который раз подумала, что поступает не слишком хорошо, обманывая Макса: вот уже полгода он уверен, что по утрам она разносит газеты. Ей было стыдно врать любимому человеку, но после того, как он однажды заявил ей "Я бы никогда не женился на уборщице!" - признаться было непросто.

Макс, наивная душа, не понимал, что здесь ей платят чуть больше, чем платили бы на почте, а в их положении это имеет принципиальное значение...

Лера училась на дневном отделении пединститута и, конечно, не могла рассчитывать на нормальную работу. Приходилось выкручиваться: кроме мытья лестниц, она почти каждый день, точнее, вечер и часть ночи подрабатывала в местной забегаловке официанткой. Начальство пошло на уступки с графиком, ущемив в зарплате. К счастью, в деньгах Лера теряла не сильно: все-таки основной наплыв посетителей приходился на часы ее работы, а работала она на совесть. Она не обсчитывала клиентов, не воровала, никто ни разу не видел ее в подпитии. Она никому не хамила, была приветлива, ответственна и исполнительна.

Во время зимних и летних каникул Лера торговала косметикой на вещевом рынке рядом с домом. Ей было очень тяжело жить в таком ритме, она сильно уставала. Вот если бы Макс нашел себе работу... Она горько усмехнулась, вспомнив, как однажды высказала эти мысли вслух.

- Вот если бы ТЫ перешла на вечернее отделение, тогда смогла бы работать в ОДНОМ месте, а не разрываться на части! - холодно бросил он в ответ.

В чем-то он был прав... Но...

Одевшись, Лера отправилась готовить завтрак. Да, в чем-то он был прав, ведь она сама знала, на что шла. Макс тогда, в самом начале, честно предупредил ее, что он не такой, как все.

Он - натура творческая, поэтому ужиться с ним будет непросто. Кроме того, она должна быть готова к финансовым трудностям. Конечно, он получил гонорар за свою первую книгу, но от него мало, что осталось. А вторую книгу надо еще написать... Устраиваться на какую-то работу тупо ради денег он не собирается. Все это казалось тогда Лере несущественным, она влюбилась впервые в жизни, и влюбилась по уши. Она была готова на все. И Макс вскоре поселился в ее комнате.

Сначала все шло превосходно. Лера училась в институте, нашла мужчину своей мечты... С деньгами тоже проблем не было никаких: она получала повышенную стипендию, у Макса оставались деньги от гонорара, да и родители Леры никогда не отказывали в помощи молодой семье.

Счастье длилось недолго. Всего несколько месяцев, а потом... Воспоминание острой болью кольнуло в сердце, и Лера попыталась отогнать его. Прошло почти два года. Пора смириться.

Стол был накрыт. Кофе наполнил кухню чудесным ароматом, копченая колбаса была нарезана полупрозрачными ломтиками - как любит Максик... Что-то еще... Ах, да! Она вытащила из шкафчика плитку пористого шоколада и положила рядом с чашкой Макса. Оставалось самое сложное: войти в маленькую комнату, которая служила им спальней и сказать:

- Доброе утро, мой сладкий! Пора вставать. Завтрак на столе... - Макс что-то проворчал и отвернулся к стене: - Любимый, кофе остынет, ты не любишь холодный... А мне пора уходить... Поднимайся! - Макс тяжело вздохнул, и Лера поняла - проснулся.

Когда он объявился на кухне, Лера не могла скрыть улыбку: с растрепанными светлыми волосами, запанный и недовольный, Макс выглядел большим ребенком - милым и трогательным. Он плюхнулся на стул и сделал себе первый бутерброд с колбасой.

- Ты представляешь, - проговорил он с набитым ртом, - мне наконец-то пришла в голову идея! Я напишу ТАКОЙ роман, какой и Стивену Кингу не снился! Ох, Валюша... Это будет бомба!

Лера намазала маргарином хлеб и спросила:

- И о чем же будет этот шедевр?

- Не скажу! Сглазить боюсь. Но я уже вижу успех! Обещаю - ты прочтешь его первой! Блин... Наверняка и фильм захотят снять... Сценарий тоже сам напишу!

- Солнышко, - Лера изо всех сил старалась, чтобы в голосе не проскочили укоризненные нотки, - а ты не слишком торопишь события?

- Ты что??? - от возмущения он даже захлебнулся кофе. - Сомневаешься во мне? Да? Я неудачник, да? Ты это хотела сказать? - он вскочил и навис над ней: - Думаешь, мне очень нравится сидеть у бабы на шее? Так вот - нет! Не нравится! Мне стыдно! У меня был творческий кризис, но я из него вышел, понимаешь?

- А почему ты опять на меня кричишь? - тихо спросила Лера.

- Да потому что с тобой нельзя по-другому! Ты превращаешься в настоящую стерву!

- Прости, - Лера тоже встала и обняла его, - прости, милый, я не хотела тебя обидеть...

- Ладно, - проворчал Макс благодушно, немного потискал ее и направился в комнату: - Я работать!

- А посуду, Максик? У меня семинар...

- Чтооо? - в его голосе было столько неподдельного изумления, что Лера решила не спорить.

В конце концов, можно сэкономить время на макияже и прическе - собрать волосы в хвост и не краситься вовсе. Только надо сделать так, чтобы Максик этого не заметил. Он говорит, что женщина должна быть красивой ВСЕГДА. Он очень сердился, когда видел ее без косметики или в старой, немодной одежде: ЕГО девушка должна выглядеть на все сто!

Лера пыталась ему объяснить, что хорошая косметика и модные тряпки стоят недешево, а деньги сначала нужно заработать, но это было бесполезно. Макс абсолютно далек от финансовой стороны жизни. Когда ему что-то нужно, он всегда может пойти и попросить денег у родителей, а она... Стоп! Да что сегодня за день! Опять она возвращается к больной теме...

Лера шагнула к раковине с посудой, но вдруг мучительно закашлялась. Сухой, неприятный кашель мучил ее приступами уже пару месяцев, то исчезая, то возвращаясь вновь.

- Валюш, лекарство приняла? - крикнул из комнаты Макс.

- Нет еще, - прохрипела она, открывая аптечку. На глазах у нее выступили слезы от удушья, снова сильно сдавило грудь. "Да где же я так простыла-то?" - удивилась она в который раз, наливая лекарство в ложку.

- Ээй! Ку-ку! Очнись! - Ирка пощелкала пальцами перед ее лицом, и Лере удалось сфокусировать на ней взгляд.

- Извини, замечталась, - сказала она.

Они сидели за столиком в уютном кафе института: до лекции оставалось сорок минут, поэтому вполне можно было перекусить.

- Ты вообще слышала, о чем я сейчас говорила?

- Конечно, - Лера ковырялась в тарелке с салатом из капусты. - Ты вчера познакомилась с потрясающим "ауди", который сегодня заедет за тобой после занятий.

- Тьфу на тебя! - засмеялась Ирка. - "Ауди" - приятный, но не ключевой момент. Я и говорю, что ты ничего не слышала. Он... Он такой... Глаза... А руки... У него такие руки...

- Восьмое чудо света, - улыбнулась Лера.

- Между прочим, напрасно иронизируешь. Он на самом деле мужчина мечты. И, кстати, у него приятель тоже ничего.

Лера искренне улыбнулась:

- Я очень рада за тебя. Но приятели мне не интересны. У меня есть...

- Маааксик, - противным голосом протянула Ирка. - Сокровище бесценное, ага. И как он там? Придумал шедевр?

- Вообще-то, придумал! Сегодня начал писать. Только это - страшная тайна. Он даже не сказал, о чем книга. Говорит, круче, чем у Стивена Кинга будет. Он такой талантливый...

- Ты это себе говоришь или мне?

Ирка откровенно недолюбливала Макса, в открытую говоря, что он паразитирует на ее подруге. Она при любой возможности она пыталась открыть Лере глаза на ее ненаглядного. Но пока безрезультатно. Тем не менее, попыток она не оставляла.

- Послушай. Не бесись. Просто выслушай. Дело даже не в том, кто в семье зарабатывает деньги, хотя лично я считаю, что это прямая обязанность мужчины. У меня тетка карьеру делает, а ее муж сидит с детьми и хозяйством занимается - они счастливы. А у вас? Ты и работаешь, и учишься, и домом занимаешься. Сил надолго хватит? А если надорвешься? Заболеешь? Думаешь, нужна ему будешь?

- Думаю, да, - неуверенно проговорила Лера. Почему-то сегодня слова подруги зародили в ее душе легкое сомнение. Недаром говорят, что вода и камень точит. - Ты считаешь, что я что-то неправильно делаю?

Ирка так всплеснула руками, что чуть не опрокинула на себя тарелку с супом:

- Да неужели! В Африке снег пошел? Моя подруга засомневалась в непогрешимости Максика! Неужели твоему терпению приходит конец и ты поняла, что он за тип?

- Ты опять за свое, - Лера совершенно не обиделась - Я его люблю, а он любит меня...

- Ага, а то, что вы до сих пор не поженились, так это только потому, что он "не хочет ограничивать твою свободу", ведь с ним "так непросто ужиться", да?

- Конечно. Он прекрасно знает, как с ним бывает тяжело. И вообще. Штамп в паспорте ничего не меняет. Максик меня любит, бережет и жалеет. Он нисколько не сердится, если в квартире не совсем идеальный порядок, если я пару дней не мою пол или я не успеваю приготовить нормальный ужин. Он вполне может обойтись бутербродами.

- ...С копченой колбасой или беконом, - ядовито продолжила Ирка, - а ты будешь вон - капустой хрумкать из экономии бюджета... Сволочь он первостатейная. А ты - влюбленная дурочка в розовых очках! Ладно, - Ирка увидела, что подруга готова разреветься и сбавила тон. - Не будет ругаться из-за него - много чести! Мне просто за тебя обидно. А еще мне не нравится, как ты выглядишь - отощала, синяки под глазами... Это уже не красивая фигура, а анорексия какая-то...

- "Женщина не должна быть жирной коровой!" - глубокомысленно произнесла Лера.

- И снова мудрые мысли великого Максика!!! Супер! Девушка должна греметь костями, а мужик - лосниться от жира!

- Ну уж, ладно тебе, - Лера улыбнулась - Он не толстый...

- Ага. рожа по циркулю, брюхо висит... Лера, ему всего 27!!! Все, молчу, молчу... Слушай, давай лучше о тебе. Ты у врача была?

- Да, на прошлой неделе. Говорит, что у меня сильно запущенный бронхит. Скорее всего. Но он не уверен. Направил на снимок. Вернее, на флюорографию. Завтра или послезавтра должна быть готова. Пью пока микстуру, но что-то не очень помогает. И слабость эта...

- Все будет в порядке! - с бодростью, которой вовсе не чувствовала, сказала Ирка. - Ты просто много работаешь, организм ослаблен - вот болячка и не проходит. Кстати, ты подготовилась к контрольной? - Лера кивнула. - И когда все успеваешь? Идем. Нам пора!

Занятия закончились около четырех часов, и Лера чувствовала себя выжатым лимоном. Наскоро распрощавшись с Иркой и ребятами, она зашагала к метро. Несмотря на усталость и неважное самочувствие, на душе было спокойно и радостно. Даже противный осенний дождик не мог ей испортить настроения. Лера спешила домой. К любимому.

- Максик, ты дома? - Лера поставила сумки с продуктами на пол и разулась. В квартире было тихо.

Максик явно ушел после обеда - об этом говорили грязные тарелки на столе, крошки хлеба и пятно кетчупа, которое уже успело засохнуть. Лера открыла холодильник. Так и есть. Суп и макароны остались нетронутыми, зато исчезли котлеты - все пять. Как она могла забыть, что Макс опять сел на диету, поэтому не ел ни картошку, ни макароны, хотя не считал вредными для фигуры ни шоколад, ни хлеб, ни булочки, которые поглощал в огромном количестве...

Аппетита у Леры не было, но она понимала, что другой возможности поесть сегодня не будет. Вечером после работы сил не было даже на еду. Может, скоро ее жизнь изменится? Макс напишет книгу... Получит гонорар... Тогда она сможет бросить одну работу... Или даже обе... Она мечтательно улыбнулась. Тогда не надо будет спешить и надрываться - будет время и силы и на учебу, и на Макса - столько всего можно придумать!..

Суп закипел, возвращая ее к реальности. Роман еще не написан, и радужное будущее сейчас зависит еще и от нее: если Макс будет таким же раздражительным, как все последнее время, творческий процесс может затянуться... Нужно побольше времени проводить дома, рядом с ним, постараться, чтобы у него было хорошее настроение, чтобы он не сердился и не кричал.

Вот, например, сегодня можно не ходить в кафе. Она почти не берет выходных - ее обязательно отпустят. "Я приготовлю что-нибудь вкусненькое, надену красивое платье, накрашусь, как он любит, и буду ждать его. В первый раз за... За очень долго," - решила девушка и, открыв холодильник, замерла в задумчивости, обдумывая меню ужина...

Телефонный звонок два часа спустя застал ее за приготовлением салата.

- Лерочка? - услышала она голос свекрови, - Здравствуй, дорогая! А почему ты дома, не на работе?

- Добрый вечер, Лидия Ивановна! Я решила сегодня отдохнуть

- Отличненько, отличненько... А Макс там далеко?

- Его нет. Надеюсь, будет с минуты на минуту. Он не сказал, куда ушел.

- Что ж... Пусть сразу позвонит мне, как объявится. Нехорошо с его стороны заставлять маму волноваться. Сразу позвонит, поняла? До свидания, деточка.

Лера грустно улыбнулась. Лидия Ивановна почему-то всегда буквально подавляла ее своим напором. Родители Макса не были в восторге от выбора сына, но никогда не говорили об этом открыто. Просто при каждом удобном случае тонкими намеками давали ей понять, как она ничтожна по сравнению с их сыном, какое одолжение он сделал, когда снизошел до нее. Лера обижалась и даже жаловалась Максу, который посоветовал "забить на предков". Она старалась, но пока "забивали" только на нее.

После разговора со свекровью Лера почувствовала острую необходимость поговорить с кем-то, кому она не безразлична, с кем-то кто ее любит просто так - без всяких условий. Она сама не заметила, как почти машинально набрала номер деда.

- О, Валерия Александровна! - забасил дед, - как жизнь молодая?

- Скриплю потихоньку...

- Ты - СКРИПИШЬ? Насмешила, матушка! О чем же МНЕ тогда говорить? Я-то, знаешь ли, каждое утро с зарядки начинаю - ни одна хворь не пристает!

- Ты у меня молодец, деда, - Лера вспомнила свою утреннюю суету с тряпками и ведрами и задумалась, считается это зарядкой или нет. Дед еще некоторое время разглагольствовал про ЗОЖ, но вдруг сама себя прервал и спросил:

- А чего ты так рано звонишь? Ты, вроде бы, работаешь в это время? У тебя все в порядке?"

- Да, дедуль. Я просто соскучилась... И устала чуть-чуть... Мне бы твою энергию..."

- Тебе не энергию, тебе голову мою надо, чтобы ерундой не маялась! Да что там... Скажи лучше, ты выздоровела?

- Кашель еще есть, но намного меньше, чем раньше, - соврала Лера, надеясь, что скоро это станет правдой. - Не переживай! Доктор сказал, что ничего страшного. В выходные приеду к тебе. Соскучилась.

- Я тоже, - проворчал дед и, помолчав, добавил: - Ты, это, Валерия... Отдыхай побольше. А если с деньгами плохо - только скажи. Сама знаешь - не бедствую.

- Знаю, дедуль. Спасибо...

В десять вечера Лера оглядела накрытый стол. Она не ужинала, ожидая Макса и теперь чувствовала сильный голод. В центре стола находился любимый салат Макса - "Цезарь", слева и справа - тарелки с ветчиной и сырокопченой колбасой. Маринованные грибы, огурчики, оливки - Лера основательно опустошила холодильник. Ну кухне в духовке томились ломтики мяса, запеченного с грибами и сыром. Макс будет доволен.

Девушка вышла в коридор, чтобы еще раз взглянуть на себя в зеркало. Вечерний макияж, гораздо ярче дневного в мерцании свечей скроет бледность лица и синеву под глазами. Лера подобрала волосы наверх, выпустив несколько прядей - подчеркнуть длинную шею.

Темно-зеленое, почти черное платье, длинное, вечернее, было особым предметом ее гордости. Недавно увидев его в витрине бутика, Лера не успокоилась, пока не нашла его точную копию - на китайско-вьетнамском рынке. Правда, в десять раз дешевле. Макс еще его не видел, и она радостно хихикнула, предвкушая его реакцию. Он обожал, когда Лера надевала что-то подобное. Да, Макс будет доволен!

В половине двенадцатого Лера поняла, что начинает сходить с ума от беспокойства. Ей было страшно. Макс старался соблюдать режим, который сам установил для себя и никогда не ложился позднее одиннадцати. Лера принялась ходить из угла в угол, прислушиваясь, не подъехал ли лифт.

Постепенно мрачные мысли, которые удавалось отгонять днем - о событиях двухлетней давности - нахлынули на нее сильным потоком.

...В тот день она сбежала с последней лекции: мыслимое ли дело сидеть в душной аудитории и слушать занудный бубнеж, навевающий сон, когда на улице май, солнце, а родители уехали на дачу вместе с дедушкой и бабушкой - родителями мамы. Квартира на целых два дня принадлежала только им с Максом! Сегодня утром он прошептал, провожая ее в институт:

-Я буду ждать тебя, дорогая! У меня на тебя грандиозные планы! И учти – раньше, чем через сутки, я тебя из постели не выпущу!

Почти всю дорогу до дома она бежала - ей казалось глупым тратить впустую драгоценные минуты, которые можно провести с любимым.

Растерянный Макс встретил ее на пороге, словно ждал под дверью:

- Тут это, Валюш... - пробормотал он, - Фигня какая-то... Твоему отцу стало плохо за рулем... Там КАМАЗ был...

- И? - у Леры подкосились ноги.

- Они погибли, Валюш. Все...

Лера всхлипнула. До сих пор она так и не смирилась с потерей. Из близких людей у нее остались лишь Макс, дед Миша да Надежда Ивановна - подруга мамы и крестная Леры. Девушка до паники боялась потерять кого-нибудь из них.

Вот и сейчас Лера чувствовала, что начинает паниковать. Сердце бешено стучало, воздуха не хватало, перед глазами потемнело... Она бросилась к окну и, жадно глотая ледяной воздух, немного отдышалась и пришла в себя. Может, родители Макса что-то знают?

- Константин Семенович, добрый вечер, это Лера, - выпалила она, услышав голос свекра.

- Вернее, ночь, - раздраженно буркнул он. - Чем обязан?

- Простите меня, пожалуйста, за поздний звонок... - Лера даже забыла, что в таких случаях она обычно смущалась и начинала блеять и невнятно бормотать. - Макса до сих пор нет дома. Я очень за него волнуюсь. Вы, случайно, не в курсе?...

- Сдается мне, - перебил ее свекр, - что супруга, хоть и неофициальная, должна быть осведомлена о местонахождении мужа. В противном случае достойна ли она именоваться супругой. Но – довольно об этом. Час, действительно, поздний. Макс спит.

- В ккаком ссмысле? - от неожиданности она начала заикаться.

- В том смысле, что отдыхает. Не вижу здесь никакого иного смысла, ибо его и быть не может.

- Так получается… он у вас? Давно? Но почему?

- У нас. Два часа. Потому что ему захотелось навестить родителей. Не понимаю такого тона, Валерия. Надеюсь, это все?

- Но... Почему он не предупредил меня?...

- Не имею ни малейшего представления. Прошу меня простить, но вынужден проститься. Час поздний.

- Спокойной ночи, - едва слышно проговорила Лера.

Она обвела взглядом комнату, подошла к столу, взяла кусок ветчины и сунула в рот. Потом неумело открыла бутылку вина и плеснула себе чуть ли не полстакана. "Отлично! - подумала она. - Ну и черт с ним! Завтра воскресенье, на работу только вечером. Хоть высплюсь нормально..."

-Так что?

- Чем закончилось? - поддержала Ирку третья подруга - Оксана.

- Да ничем, - пожала плечами Лера. Девушки прогуливали семинар в парке около института - благо, погода была замечательной - золотая осень. - Он вернулся в воскресенье к обеду. И, мило улыбаясь, рассказал, что родители вручили ему крупный "аванс" по случаю выхода из творческого кризиса. Он тут же поехал и купил дорогущую кожаную куртку, которую уже давно приметил, а потом отмечал покупку с друзьями. Домой не пошел, потому что боялся, что я буду ругать его за пьянку.

-То, что ты будешь волноваться, он не учел?

- Он надеялся на мою сообразительность, что я догадаюсь позвонить его "родакам". А я не сразу догадалась... Сама виновата...

- Да, Лерка, - Ирка хлопнула подругу по плечу. - Единственное, что меня во всем этом радует, что ты решила рассказать нам. Ты начинаешь прозревать? Ты уже сомневаешься в его непогрешимости?

- Вовсе нет, - улыбнулась Лера. - Он, конечно, меня сильно обидел, но он не негодяй. Он просто ошибся. Каждый человек имеет право на ошибку... Такое произошло впервые и...

- Лерка, ты ненормальная! - вступила в разговор Оксана. - Блаженная какая-то! Мы тебе давно пытаемся сказать, что твой Макс - эгоист. Сел и ножки свесил! Кризис у него... Бережет он тебя, любит - вот тебе и пример его "любви"!

- Это была ошибка! - упрямо повторила Лера.

- Да ни фига! - Оксана соскочила с лавочки - Это был первый звоночек. Счет открыт и теперь будет только пополняться. И хватит болтать - все равно без толку! Идемте в библиотеку!..

- Макс, я пришла! - Лера прямо в одежде заглянула в комнату, потому что ответа не услышала. Макс сидел в комнате перед компьютером, на экране которого застыла картинка из игры-ужастика с какими-то чудовищами. Он сидел ссутулившись и бессмысленным взглядом смотрел на экран. Рядом с клавиатурой стояла грязная тарелка и рюмкa, а чуть дальше - ополовиненная бутылкa водки.

- Макс, - Лера обняла его за плечи, - Что случилось, солнышко?

- Валюша, - не отрываясь от экрана, всхлипнул он. - Прости меня, детка. Я бездарность...Я ничего не могу... За полдня я не написал ни строчки...

- Ну перестань, - она чмокнула его в макушку, - Ты хочешь за день написать шедевр? Так не бывает. Ты же не относишься к тем бездарностям, которые пишут свои книги, как пирожки пекут? У тебя есть замысел, есть я, твоя Муза...

- Только не разговаривай со мной, как с придуркoм!" - передернув плечами, он освободился из ее объятий - Ты фальшивишь, дорогуша! Ты недовольна тем, что я выпил и не можешь этого скрыть! Я все вижу!!! Конечно, ты же у нас святоша! Ах, ах! Я посмел взять деньги, которые она заработала.

- Милый, ты о чем? Какие деньги? Тебе хочется поскандалить?

- Да!!! - заорал он, повернувшись к ней прямо в кресле: - Я жутко зол!!! Как ты не можешь понять своей тупой башкой, что мне противно во всем от тебя зависеть! Мужик я или нет? У меня ни копейки карманных денег! Ты унижаешь меня! Мне стыдно!

- Послушай, Макс, я тебя не понимаю. Почему тебе стыдно? Я что, эти деньги на пaнели заработала? Или укрaла? Мы договаривались, что я работаю, а ты пишешь. ЭТО твоя работа. Я тоже делаю все, что от меня зависит. Чем ты сейчас недоволен?

Макс закрыл лицо руками и шумно вздохнул:

-Какая же ты непроходимая дурa... Я с тобой или сам двинусь или сопьюсь...

- Максик... - Лера чувствовала, что снова начинает задыхаться, - Максик... Я лучше спать пойду, да?

Макс встал и посмотрел ей в глаза. Лера вздрогнула. Hа нее смотрел безумец.

- Раздевайся! - приказал он.

- Да-да, - глотая слезы торопливо проговорила она - действительно, она не успела переодеться в домашнее. - Сейчас переоденусь...

- Нет. Раздевайся совсем. Здесь. Сейчас. Я хочу.

- Максик... но послушай...

- Ты оглохла? Или тебе помочь? - он нехорошо усмехнулся и вдруг, шагнув вперед, резко ударил ее по лицу: - Достала ты меня, овцa! Тупая и фригидная! - заорал он и дальше, кажется, было что-то еще, но ноги у Леры вдруг стали ватными, в ушах сильно зазвенело, а перед глазами стало темно. Она потеряла сознание и упала на пол.

- Валя, Валюша, - Макс колотил уже по обеим щекам, но Лере было все равно - его голос доходил до нее как сквозь толщу воды. - Валюша, не пугай меня! Ты что это придумала, девочка моя родная?..

...Лера чувствовала, что приступ проходит, ей уже легче, но из-за невероятной слабости она пока еще не могла говорить. Она видела, как Макс мечется по комнате, а потом хватает телефон и вызывает "скорую".

- Макс, - тихо позвала она, и он, крикнув в трубку: - "Ждем, ждем!", -подскочил к ней и присел рядом:

- Как ты? Лучше? - дрожащей рукой он ласково погладил ее по голове.

- Да, спасибо, - с его помощью она приподнялась и села. - Только дышать тяжело. Открой окно, пожалуйста - она едва успела подумать, что уже давно он не был таким внимательным и заботливым, как Макс уже вернулся к ней:

- Так лучше?

- Да... Спасибо... Слушай, не надо "скорой"... Позвони, скажи, что я уже в порядке.

- Нет, девочка моя. Пусть врачи мне это скажут. Я должен знать наверняка, что моей малышке ничего не угрожает... Давай-ка на кровать перебираться, - Лера послушно обхватила его за шею, а он, шумно и резко выдохнув, подхватил ее на руки и перенес на диван.

- Фу, - вытирая капли пота, отдувался он, - ну и здоровА ты покушать, матушка... Прости, но до спальни я тебя не дотащу, такую коровушку.

Лера смутилась, но ответить не успела: раздался звонок в дверь. Прибыла "скорая".

Через минуту двое крепких молодых людей в одинаковых синих комбинезонах протопали в комнату.

- Табуретку, полотенце, стакан воды, - скомандовал первый, в то время как второй, передвинув компьютерное кресло, сел рядом с диваном:

- Рассказывай, - буркнул он раздраженно, не глядя на девушку.

- А я не знаю, что рассказывать, - растерянно проговорила она. - В глазах потемнело, я упала. Всё.

- Беременная?

- Нет.

- Хронические заболевания?

- Нет.

- Раньше такое случалось?

- Нет, но... Последнее время как-то вот тут... в груди... и воздуха не хватает, и...

- Раздевайся! - равнодушно прервал ее фельдшер. Костяшками пальцев постучал по спине, заставил поднять-опустить руки: - Одевайся.

- ЭКГ делать будем? – также равнодушно поинтересовался второй.

- Нет. Нормально тут все с сердцем, - отозвался первый.

- Так что со мной было, доктор? - решилась Лера.

- Ничего - неожиданно зло ответил первый, быстро заполняя какие-то бумаги: - Переутомление. Излишняя мнительность... Или мужа так напугать хотела? Что, шубу новую не купил? Или колечко?

- Что вы хотите сказать? - задохнулась от возмущения Лера.

- Ничего я не хочу сказать. Ты абсолютно здорова. Всем бы так! И не отвлекай меня. Ночь на дворе, вызовОв полно. Нас БОЛЬНЫЕ люди ждут!

- Колоть что-то будем? - вмешался второй.

- Ничего ей не надо. Валерьянки накапай...

Лера встретилась глазами с Максом и покачала головой: ради ЭТОГО стоило их вызывать?..

... Ветер так и норовил вырвать зонт из рук, а, так как ему это не удавалось, он довольствовался тем, что через каждые две-три минуты выворачивал его наизнанку. Дождь, по-видимому, был с ветром заодно: он налетал то справа, то слева, то спереди, то сзади.

Лера злилась на дождь, ветер и на себя. Сегодня вместо брюк она умудрилась надеть короткую юбку, и сейчас ее ноги замерзли, промокли и, кроме того, она очень сильно подозревала, что еще и были сзади заляпаны грязными брызгами. Да и вообще она промокла насквозь из-за этого дурацкого зонта, который больше мешал идти, чем защищал от дождя.

Взглянув на синюю табличку с золотыми буквами на стене неказистого трехэтажного особнячка, она вздохнула с облегчением, с трудом закрыла зонт и вошла в тепло помещения.

Охранник в зеленой форме, при галстуке, но почему-то в домашних тапочках, которые знавали лучшие времена, проводил ее равнодушным взглядом и снова уткнулся в свой кроссворд.

Лера пробежала глазами по расписанию работы врачей. Так. Власова Татьяна Геннадьевна. Кабинет 205. Понятно, второй этаж.

Около нужного кабинета сидели два тощих мужичка и серыми иcпитыми лицами. "Куда я попала?" - вздрогнула Лера и, уточнив, кто из них последний, опустилась в жесткое кресло у стены. "Это ненадолго, - мысленно успокаивала она себя. - Мне же сказали - только уточнить. Скоро я выйду из этого ужасного заведения и навсегда забуду о его существовании..."

Вчерашний день начался как волшебная сказка.

Макс настоял на том, что Лера не должна идти в институт: не смотря на уверения врача, ее недомогание очень сильно испугало его. Мыть лестницы она тоже не ходила - это утро было свободным. Макс позволил ей поваляться в постели и даже сам приготовил завтрак.

Чудеса случаются, поняла Лера, да еще и в таком количестве: Макс проснулся в хорошем настроении, не ворчал, не искал ссоры и был идеальным, заботливым мужем. Он даже преданно заглядывал ей в глаза и каждые пять минут спрашивал, как она себя чувствует. Лера была на седьмом небе от счастья: что бы ни говорили о ее любимом, это все неправда! Она знает его лучше - он замечательный, любящий и заботливый!

Когда Макс предложил после обеда сходить в кино, она лишь радостно кивнула, счастливо улыбаясь. Через несколько минут Макс заглянул в комнату, где Лера валялась на диване с книжкой:

- Детка, я съезжу к родакам ненадолго, можно? Побудешь одна пару часиков?

- Если только пару, - улыбнулась Лера. Родители Макса жили совсем рядом по Московским меркам - на следующей станции метро или пятнадцать минут пешком.

- Я хочу сводить тебя в кино, а с деньгами - сама знаешь... Не у тебя же просить… Пойду на поклон к мамахен. Нет-нет! Не возражай! Я возьму деньги у них. Все! Не скучай!

"Все у нас будет хорошо," - успела подумать Лера, прежде, чем раздался телефонный звонок:

- Валерия Лескова? Здравствуйте. В нашей поликлинике вы недавно делали флюорографию...

- Наверное, - растерялась от неожиданности Лера - она уже и забыла об этом.

- Завтра подойдите в этот же кабинет. С 9 до 13. Без очереди.

- А зачем?

- Я вам отдам ваш снимочек, с ним надо будет подъехать в противотуберкулезный диспансер. Тут у меня еще есть адрес и фамилия вашего врача.

- Противо... туберкулезный? - Лера запнулась в середине слова. - Я ничего не понимаю...

- Ой, да не волнуйтесь вы раньше времени! Снимочек нечеткий, не все понятно, а в диспансере доктор посмотрит. У них аппаратура хорошая. Ну, может, рентген надо будет сделать... Алло! Вы слышите?

- Да-да... Завтра? Конечно, приду...

Вскоре вернулся Макс. Он был так счастлив, так ослепительно улыбался, что ей ничего не оставалось, как постараться отогнать тревогу и встретить его так же радостно. Тем более, что ей предстояла лишь небольшая формальность...

- В санаторий едешь?

- Не... ВТЭК надо проходить... Мож, потом поеду...

- Давно с больницы?

- Неделю. За пилюлями пришел, будь они не ладны! Язву заработал, пока их глотал... Надоели, чтоб их...

- А что делать? Без них кранты... О, моя очередь! Бывай! - разговор двух тихих мужичков был прерван старушкой, вышедшей из кабинета, и один из них, постучав костяшками пальцев в дверь, зашел.

Слушая их беседу, Лера постепенно падала духом. Может, виной тому был их изможденный вид? Может, виновато томительное ожидание и гнетущая неизвестность? А, может, само здание диспансера - с его темно-зелеными стенами, которые, казалось сами по себе убивали всякую надежду...

"Я - тоже??? - подкрались невеселые мысли - Да ну... А вдруг?... Эта болезнь всегда казалась мне далекой, нереальной, из прошлого, из книг и фильмов... Чехов, "Дама с камелиями"... "Уж ношу я смерти жало..." И - я... Нет. Или да? Симптомы? Да знать бы их! Кровь горлом? Что за чушь! Врач "скорой" сказал, что я АБСОЛЮТНО здорова!

Переутомление. Все. Бросаю мыть лестницы и буду больше гулять. И есть как следует - только пусть я не заболела... Не хочу... Пожалуйста... Я не хочу болеть! Так не бывает! Я не чувствую себя больной! Снимок... Конечно!... У них плохая аппаратура, а я тут себя уже накрутила. Все. Сейчас мне скажут, что это просто некачественный снимок и надо его переделать." - успокоив себя таким образом, Лера повеселела и, когда подошла ее очередь, бодро шагнула в кабинет

- Здравствуйте! Вы Татьяна Геннадьевна? А я - Валерия Лескова, - девушка положила на стол врача снимок и несколько бумажек, выданные в поликлинике. - Мне сказали, что я должна к вам подойти. Вот я и пришла прямо сегодня, чтобы не тратить время на эти формальности.

- И это правильно, - Власова взглянула на нее сквозь толстые стекла очков и указала на стул: Присаживайтесь, пожалуйста, - она бегло просмотрела листки, посмотрела на светящемся экране снимок и, вытащив из стола чистую карту, начала быстро заполнять ее.

- Карта? - удивилась Лера. - Зачем? Я заболела?

- Успокойтесь, - доктор улыбнулась, не отрываясь от своего занятия: - Вы же и пришли сюда затем, чтобы это выяснить, правда?

- Вообще-то я думала, что поликлинику не устроило качество снимка...

Доктор хмыкнула, отложила ручку и приветливо посмотрела на Леру:

- Качество как раз приличное. Так, хорошо. Давайте побеседуем. Валерия Александровна Лескова, 21 год. Замужем?

- Мы не расписаны. Гражданский брак

- Понятно. Возьмите градусник - вооон там, пока разговариваем, измерите температуру. Скажите, в последнее время вы резко теряли вес?

- Я его теряю постепенно, - отшутилась Лера и с удивлением увидела, как Власова сделала отметку в карте: -Постоянная усталость? Одышка? Боли в грудной клетке? Ночная потливость? Кашель больше трех недель?

Отвечая утвердительно на каждый следующий вопрос, Лера все больше убеждалась, что просто так она отсюда не уйдет. Расспросив подробно о жилищных условиях, об отношениях с мужем, о нагрузках в институте, обо всех работах и даже о смерти родителей, Власова протянула руку за термометром:

- 37,5, - констатировала она.

- Все так плохо? - всхлипнула Лера.

- Валерия, милая, не переживайте вы так! Это может быть все, что угодно - и воспаление легких, и просто рубчик... Не надо нервничать раньше времени! Пройдете полное обследование, сделаете пробу Манту, рентген, томографию, анализы... Тогда - и только тогда! - можно будет говорить о чем-то определенном. Однако, даже если это действительно туберкулез, паниковать не следует: в настоящее время это тяжелое заболевание прекрасно лечится.

Лера кивала, слушая ее слова, и не замечала, как слезы катятся по ее щекам. Она почти ничего не слышала из того, что говорила доктор. Сознание лишь фиксировало отдельные словосочетания, но смысл упорно ускользал: больница... Длительное лечение... санаторий... профилактика... проверить родных... И опять: не волнуйтесь. Не волноваться, хорошо питаться, взять академ в институте, оформить инвалидность...

- О чем вы говорите? - взвилась Лера, осознав последние слова. - Какая инвалидность??? Мне 21 год! Вы о чем?

Власова тяжело вздохнула, покачала головой и принялась выписывать направления на рентген и анализы...

Глава 2. Сотрудник охраны

Владимирская область - Москва. Нулевые.

Первое, что я сделал, когда сошел с провонявшего бензином сельского автобуса и провалился в грязь чуть ли не по колено, так это с чувством и от всей души высказался в свой адрес выражениями, весьма далекими от литературных. Нет, было бы понятно и объяснимо, если бы идея надеть в дорогу осенью новые светлые джинсы пришла в голову городскому парню, но я-то хорош! Выпендриться хотел...

Осознав тщетность попыток хоть как-то отчистить загубленные джинсы, я плюнул с досады и зaкурил, хоть сделать это на таком ветру было непросто.

Сердце билось в груди как ненормальное. Почему-то так было всегда, когда я возвращался домой. Не скажу, что, находясь в городе, я сильно тосковал, но все же, все же...

Я безумно рад, что есть у меня такое место, где мне всегда рады, сколько бы времени я ни отсутствовал, что бы ни натворил. Я рад, что моя малая родина - не огромный мегаполис, где никому ни до кого нет дела и, увидев человека однажды, ты почти наверняка больше его не увидишь... Моя родина - всего лишь маленькая деревушка в стороне от шумных магистралей, почти вымирающая, но именно она ассоциируется у меня со словом "дом".

Пристроив поудобнее на плече ремень тяжелой сумки, я зашагал по чавкающей глине. От остановки до деревни было около километра.

Почти сразу начал накрапывать дождь, перешедший в холодную противную морось и, когда я добрался до знакомой калитки, мой внешний вид вполне мог вызвать легкое недоумение, а, при случайной встрече с Серегой или Страусом - одноклассниками и друзьями детства - ехидные насмешки. На мое счастье, улица была пуста: середина рабочего дня, да и погода к прогулкам не располагает.

Мое приближение к дому заметил лишь Озик - песель неизвестной кинологам породы, названный мной в честь Оззи Осборна. Почему именно в честь него - я уже и сам толком не помнил, наверное, на тот момент я увлекался творчеством этого выдающегося человека. Сейчас же тезка знаменитости, громыхая цепью, подбежал ко мне и в приветственном прыжке припечатал мне грудь передними лапами. Решив, что моей одежде уже ничто не повредит, я крепко обнял его и потрепал по косматому загривку:

- Привет, Озик, вот и я!

- Мам! - закричала Люська, едва я перешагнул порог: - ты глянь, что за чудо к нам пожаловало! Явилось-не запылилось!

- Люська! Сдурела! Орешь, как блажная! Пожар, что ль? - раздался голос матери, а черед минуту появилась и она сама: - Сашка...

- Здравствуй, мама, - улыбнулся я, а носу предательски защипало, когда она, не обращая внимания на то, что я был покрыт грязью с головы до ног, кинулась меня обнимать.

Чуть позже, уже переодетый в чистое и сухое, я сидел за столом, а мама, по своему обыкновению бранила меня:

- Сашка! Не стыдно? Почему не позвонил? Телеграмму не дал? Я бы приготовила бы чего...

- Поэтому и не предупредил, чтобы не суетилась. А на стол - вот - немного привез деликатесов из столицы...

- "Немного!" - мама хмыкнула, но было видно, что "гостинцы" ее очень порадовали: в их магазине выбор продуктов был невелик.

- А мне? - вмешалась Люська. - Мне привез, что просила?

- Люська! - мама сделала вид, что хочет дать Люське ложкой по лбу, но сестра ловко увернулась: - Дай человеку отдохнуть с дороги! Да и отца дождемся - у них там что-то опять сломалось, ушел ни свет, ни заря...

- Мамуль, не сердись, - я сегодня был настроен благодушно даже по отношению к вредине-сестре. - Вам с батей подарки потом отдам, а Люське сейчас. Извелась вся, покою нам не даст. Люсь, дискотека будет сегодня?

- А то ж! Пятница же ж!

- Ну тогда тащи мою сумку ближе

- Что - я?

- А подарки кому?

Люська, радостно взвизгнув, в момент притащила тяжеленную сумку. Честно говоря, я-то это в шутку предложил, но тут, видно "своя ноша не тянет"...

- Пахать на тебе надо, - проворчал я, доставая заказанные джинсы со стразами: - Держи. И это тоже - майка. На дискотеке хорошо будет смотреться!

- Спасибо, спасибо! - Люська так стиснула меня в объятиях, что я закашлялся и прохрипел: - Просто "спасибо" было бы достаточно...

Но Люська обо мне уже забыла:

- Мам, я к Катьке сбегаю?

- Ну уж нет, - возразил я. Сначала здесь примерь. Я мог с размером промахнуться. Вдруг менять придется?

- Не вопрос! - Люська исчезла в своей комнате.

- Избалуешь нам девку, - мама погрозила пальцем - сладу не будет.

- Мам, все в порядке. Люська хорошая девчонка. Характер вредный, правда, но это даже неплохо - не пропадет по жизни. Она у нас молодец - почему не побаловать немного? Учится на пятерки, в институт поступать хочет, не пьет, не курит, по кавалерам не бегает...

- Бог с тобой, сынок! – мать махнула рукой.

- Еще скажи, что я неправ. Ты что, не замечала, что за ужас ее ровесницы? Еще Катька - как и наша, нормальная, а остальные?... Пьют, дымят, с парнями крутят, а матерятся так, что я краснею... Нет, мама. Люська у нас молодец.

- Как ты стал интересно говорить, сына, - мама с нежностью и гордостью посмотрела на меня. - Красиво, правильно... Ты молодец, Сашенька. В Москве учишься, работаешь, а совсем не загордился. Вон, у Кузнецовых как сынки уехали - так ни ответа, ни привета... Младший иногда напишет, мол, живы-здоровы, а чтоб родителям помочь...

- Точно! - я хлопнул себя по лбу и достал со дна сумки конверт. - Вот денежку возьми. При батьке не хочу, сама понимаешь...

- Что ты! - всерьез испугалась она. - Я же не для того... не возьму! Тебе нужнее! И подарки, и деньги... Мы с отцом пока работаем, нам хватает!

- Мама. - мне удалось сказать это так, что мать без дальнейших возражений спрятала деньги в карман фартука.

- Ну как я? - Люська уже успела переодеться в новые вещи и теперь ждала моей оценки, а я от удивления не мог сообразить, что говорят в таких случаях.

Как-то незаметно сеструха из нескладного подростка превратилась во взрослую девушку с отличной фигурой - совсем взрослую и очень красивую...

- Я жду! - от нетерпения она даже пританцовывала на месте.

- Нуууу, - я выдержал паузу. - Сегодня мне придется сопровождать тебя на дискотеку.

- Что?

- В качестве охраны, разумеется. Чтобы не украли. Охранник я или нет?

- Шут ты гороховый, - обиделась она и обратилась к матери: - А ты что скажешь?

- Ужас. Стыд. Срам, - раздался знакомый голос позади. - Купить такие вещи мог только такой охламон, как мой сын. Хотя тебе, Людмила, они очень к лицу...

- Папа! - я вскочил и тут же попал в медвежьи объятия отца:

- ЗдорОво, сын! Надолго?

- На выходные, - мы пожали друг другу руки.

- Ну что же... Лучше, чем ничего... О, да у вас уже и стол накрыт!..

- Я... я сейчас... - засуетилась мать, - картошечки сейчас, огурчиков... А мы только чай пили, не садились, тебя ждали...- отец махнул ей, чтобы она не торопилась, сел и показал мне на второй стул:

- Рассказывай, сын, как она там, жизнь московская?...

- Потанцуем? -Ленка, бывшая одноклассница, не дожидаясь согласия, вытащила меня почти на середину зала и крепко обняла: - Давненько мы не виделись... - Музыка была слишком громкой, Ленка изо всех сил пыталась ее перекричать, поэтому задуманной интимности не случилось, что немного раздражало ее.

- Работаешь?

- Работаю.

- Все там же?

- Все там же.

- Не боишься?

- Нисколько.

- Ну и дурак!.. А я скучала...

- Зря...

- Я знаю... Ты очень хороший, Сашка... Тебя нельзя не любить, - Ленка вздохнула и дальше мы танцевали молча.

Медляк закончился, Ленка растворилась в толпе, а я, увидев у входа Страуса, направился к нему. Мы вышли на улицу и зaкурили.

- Вот я не пойму, - начал Страус после недолгого молчания, - чего в тебе есть такого, что к тебе все бабы липнут? Прям как мухи на... - он запнулся - на мёд. Как это у тебя получается, скажи?

- Завидуешь?

- Еще бы. Тут ходишь за какой-нибудь фифой неделю, конфеты покупаешь, цветы рвешь, подарки даришь - а она потом все равно продинамит... А ты - пальцами щелкнул - и любая на спинку опрокидывается...

- Пошло, - поморщился я.

- Зато по сути. Лан, не будь жлобом. Открой секрет успеха.

- «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей" - процитировал я, опустив, правда, вторую часть цитаты.

- Че, в натуре? - удивился Страус и почесал за ухом. - Не гонишь? Это все? Давно придумал?

- Это Пушкин придумал, - рассмеялся я. - Давно. Тьма ты необразованная - в школе это проходили

- Не, этого не помню. А Пушкина про дуб даже наизусть учил! - похвастался он.

- Ты меня поразил. Я-то думал, что ты, кроме букваря, ничего больше не осилил..

- Гад ты, Черный, - обиделся Страус, - Был нормальным парнем, а теперь одни понты со своей Москвой..."

- О чем базар? - к нам подошел Серега, утирая пот - видимо, наплясался от души.

- Да так, - уклончиво ответил Страус. - Черный шибко ученым стал, опытом делится.

- Так давайте ко мне, а? У меня есть. А то эту науку без допинга не осилишь, - предложил Серега.

Мне очень не хотелось оставлять Люську одну, без присмотра - у нее сегодня не было отбою от кавалеров, - но и лучших друзей обижать отказом тоже не хотелось.

- О сеструхе можешь не беспокоиться, - словно прочитал мои мысли Серега. - Не маленькая уже... Да, Черный, совсем большая девочка стала, - увидев мой кулак у своего носа, он сменил тон и зачастил: - Так, говорю, не волнуйся за нее. Здесь недалеко, проводят. Да хоть бы и Катька моя.

Действительно, сестра Сереги была лучшей подругой Люськи. Поколебавшись, я все-таки отправился с ребятами.

...Нам было уже хорошо и весело – одну бутылку мы «усидели» и начали вторую. Мы обсудили последние новости и сплетни, я рассказал об учебе, а потом Серега продемонстрировал свою новую татуху: два красных сердца, в одном "С", в другом "Ю" - перевитые то ли цветочными стеблями, то ли колючей проволокой.

- Круто, - констатировал я, - А если с Юлькой поссоришься? Неосмотрительно...

- А он другую Юльку найдет! - хохотнул Страус. - Я ему то же самое говорил, а он уперся - надо! А мне-то что? Желание клиента - закон. Не, себе-то я что-то такое хочу... байкерское... Череп там... Или волка...

- Мотоцикл наколи во всю спину, - посоветовал обиженный Серега. Они шутливо помутузили друг друга и успокоились.

А потом, помолчав и не глядя на меня, Страус сказал:

- Тут Анька приходила... Про тебя спрашивала - я промолчал. - Слышишь, Черный?

- Не глухой! - несколько грубее, чем рассчитывал, отозвался я. - Сколько раз просил - при мне этого имени не называть!..

- Сссуров, но сссправедлив! - невнятно пробормотал Серега и заснул, уронив голову на руки.

- Она любит тебя, - определенно Страус решил испортить мне настроение.

- Послушай, - устало сказал я, - Ты, вроде, не дурак... Неужели ты думаешь, что что, если бы она меня любила, что так поступила бы?

- Я думаю, что ты слишком...

- Слишком??? - я горько усмехнулся.

- Черный, я все понимаю, - он стукнул рукой по столу. - Ты гордый. Это хорошо. Ты работаешь и учишься в самой Москве. Это тоже хорошо. Получаешь много - это замечательно. Руки у тебя из нужного места растут. Фасадом тебя Бог не обидел. Все это очень-очень замечательно. Ты самовлюбленный индюк, но блин... Ты имеешь на это полное право! Ты это заслужил. Но ты это... Насчет баб ты ваще не прав, братан. Тебе супер-пупер нужна, а не абы кто.

...Мечта! Идеал! Черный, такой бабы, как тебе надо, в природе НЕТ! Ты ее выдумал в своей голове! Пойми, одному в жизни трудно... Я скоро женюсь. Серега тоже подумывает. Нам по двадцать четыре уже, не забыл? А ты... Послушай, вот Анька...

- Я же просил - ни слова о ней!

- Хорошо, но...

- Подожди. Теперь я скажу. Я не собираюсь жениться потому что "пора" или "надо". Я женюсь только тогда, когда буду понимать, что иначе не могу. И только на той, без которой не буду представлять себе жизни. МОЕЙ жизни, понимаешь?

И да. Идеал у меня есть. Она должна быть женщиной. Такой, чтобы ни я, ни ты, - никто - не посмел назвать ее бабой. Красивая - отлично, но это бонус. Главное - мы должны любить и уважать друг друга. И доверять. И понимать. Разве я многого хочу?

- Не знаю, - язык у Страуса уже заплетался. - Я так-то по полочкам не раскладывал, чего хочу от ба... от женщины. Короче, я понял, что дома ты искать невесту не хочешь. Ну и зря. Городским красоткам ты не подойдешь: слишком правильный, а денег у тебя по московским меркам маловато...

- Переживу. Только вот о невесте я сейчас думаю меньше всего. Мне институт закончить надо и на нормальную работу устроиться... Поздно уже. Ты идешь домой?

- Не, я здесь останусь. Мы с Серегой договаривались.

- А я пойду, - я протянул ему руку, - Завтра вечерком заходите. Я, все-таки не святой - не смотря на все твои уверения. С городскими красотками мне не светит. Так что будем искать приключений здесь.

…Я был уверен, что усну, едва моя голова коснется подушки. Не тут-то было. Зануда-Страус напомнил мне о той, которую я всеми силами старался забыть уже несколько лет.

Покрутившись на жестком топчане, я понял, что поспать этой ночью мне не придется. Натянув джинсы и накинув куртку, я вышел на улицу, присел на ступеньку крыльца и закурил.

История, которая произошла со мной, была совершенно заурядной - каких тысячи. Тем не менее, мне от этого было нисколько не легче.

С Анькой, моей одноклассницей и первой красавицей школы, мы встречались с девятого класса, а влюблен я в нее был с тех самых пор, как увидел ее первого сентябре в толпе таких же, как я, первоклашек. Не отрываясь, я смотрел на огромные банты в русых косичках, на нарядный белый фартучек, который шила на заказ моя мама, на огромные глазищи - и понимал, что пропадаю. Тогда, отправляясь в первый класс, я меньше всего думал о предстоящей учебе, о трудностях, учительнице, оценках. Я смотрел лишь на нее - красавицу, похожую на великолепную заграничную куклу и замирал от восторга, понимая, что мы будем видеться с ней каждый день. Я был покорен.

Школьные годы принесли мне много новых ощущений: ликование от того, что удалось дернуть ее за косичку, ужасное потрясение из-за того, что после летних каникул оказался ниже нее ростом, торжество, когда снова перерос ее. Восторг, когда она стала обращаться ко мне за помощью в решении задач по точным наукам, когда на турнике я подтянулся больше всех, а она начала мне аплодировать... А когда в старших классах за мной стали увиваться девчонки, она вдруг сама пересела ко мне за парту... Тут, понятно, ощущения изменились: первое прикосновение - удар тока - первое неловкое объятие, первый невинный поцелуй...

Выпускной наш класс отмечал на лесной полянке, где мы расположились с ночевкой. Было так шумно и весело, что никто даже не заметил, как мы с Анькой скрылись в лесу...

Ночь исполнения желаний... Даже цветок папоротника искать не надо... Совершенно ошалевший от счастья, я предложил Аньке выйти за меня замуж. Ни секунды не раздумывая, она согласилась... Вспоминая то время, я понимаю, каким безумцем был тогда - но до чего же счастливым безумцем...

Анька поступила в кулинарный техникум в райцентре, я съездил в Москву, провалил экзамены в институт, вернулся, немного поработал в совхозе и с осенним призывом ушел в армию.

На проводах Анька, заливаясь слезами, долго не могла отпустить меня.

- Я люблю тебя, Сашенька! - горячо шептала она, - Два года - это ведь ерунда, правда?

- Так у меня еще и отпуск будет - через год, - пытался я ее утешить.

- А я... Я буду приезжать к тебе! Меня ведь пустят, да? На присягу! Я же твоя невеста... Ни о чем не думай и не переживай. Я все время буду думать только о тебе. Ты мне веришь?

- Конечно, милая...

Мы уходили в армию втроем - Страус, Серега и я. Наша дружба продолжилась и в армии, но даже от них, от своих лучших друзей, я скрыл письмо, пришедшее всего через полтора месяца службы. И теперь, когда мне было тяжело или тоскливо, я повторял про себя строчки, которые так ошеломили и обрадовали меня: "Сашенька... Я не знаю, как ты отреагируешь на это... Мы должны решить вместе... Любимый, у нас будет ребенок. Я не могу решить сама и жду твоего решения. Как ты скажешь, так и будет... Люблю тебя"

У нас... У МЕНЯ будет ребенок!!! От моей любимой! Да какое тут "решение" может быть? Я счастлив!!! Я уже предвкушал момент, когда открою следующее письмо, высокомерно посмотрю на парней и скажу дрогнувшим голосом: "Поздравьте счастливого папашу!"

Я в тот же день ответил Аньке, что безумно счастлив, написал, что поговорю с командованием - может, отпустят на денек, чтобы мы поженились? А, может, и вовсе потом отсрочку дадут - как малого-то кормить, если папка служит? Я уже представлял, как буду работать, а вечером приходить и брать малыша на руки, чтобы Анечка немного отдохнула и набралась сил... Мне казалось, что я уже люблю этого малыша... И, конечно, мою Аньку...

Я долго думал, как сообщить новость родителям и попросить их присмотреть за моей невестой, пока меня нет рядом. Как раз в тот день, когда я все-таки решил написать им, пришло еще одно письмо от Аньки. Я весь день не решался открыть его, оттягивая момент - хотелось прочитать его вечером, в спокойной обстановке...

...Я начал читать и не понимал, почему знакомые буквы никак не желали складываться в слова, а слова утратили всякий смысл... Я не понимал ничего...

"Сашенька, прости, любимый, я знаю, я гадина, но тебе лучше узнать это от меня. В общем... Я полюбила другого человека. Там, в райцентре. И еще. Ребенка не будет. Прости, я решила так. Не держи на меня зла."

Я не буду описывать свои мысли и чувства - не хватило бы целой книги, чтобы описать тот ад, который творился в моей душе. Я думал о побеге. Я думал о самоубийстве. Но меня вытащили парни. Я им сказал, что Анька меня бросила - и все. Без подробностей. Если бы они узнали, что она сделала аборт нелегально, на сроке, больше трех месяцев, Анька заимела бы трех врагов, вместо одного - меня. Аборты никогда не приветствовались нашими, а уж на таких сроках...

Да, они ничего этого не знали и теперь думали, что я просто показываю характер, не желая с ней общаться. Она же за прошедшие пять лет успела выскочить замуж и развестись. А теперь искала встречи со мной...

Я прекрасно понимал, что слухи у нас распространяются очень быстро и завтра или послезавтра следует ожидать ее в гости. Она придет. Вопрос в другом: как поступить мне? Продолжать избегать, прятаться или сразу решить все нерешенное? Она вызывала во мне чувство брезгливости, но разговор с ней мог стать тем самым хирургическим скальпелем, который одним махом отсечет всех призраков прошлого. Чистые раны болезненны, но заживают быстро и навсегда.

Анька научила меня двум важным вещам: ни к кому не привязываться слишком сильно и никогда не доверять женщинам. Благодаря ей я превратился из сопливого романтичного юнца в холодного разумного взрослого человека. Я повзрослел и научился защищать свой ум и свое сердце от непрошенных вторжений. Мое сердце стало ледяным - как у Кая...

Хмель из головы выветрился, но мозги лучше работать не стали. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился спать.

Как я и предполагал, на следующее утро, едва я успел позавтракать, ко мне пожаловала гостья. Она вошла как-то неслышно, словно материализовалась из воздуха: еще секунду назад никого не было, и вот, подняв голову, я вижу ее. Аньку.

Да, выглядела она превосходно: модная стрижка с разноцветными прядками, неброская косметика... К этой бы красотище - да достойный костюмчик от кутюр, но увы... Одета Аня была очень скромно: старые, залоснившиеся черные джинсы и свитерок неопределенного цвета, который носила еще в школе.

- Я войду? - незнакомым хрипловатым голосом спросила она.

- Лучше я выйду. – еще не хватало, чтобы наш разговор слышал кто-то из домашних.

- Как скажешь...

Мы вышли и, не сговариваясь, направились в сторону леса. Она не торопилась начинать беседу. Молчал и я.

- Спасибо, что не прогнал, - наконец решилась она, а я искоса взглянул на нее.

Вблизи, да еще и при дневном свете, я отметил чуть оплывшее лицо, мешки под глазами... Бессонница? Чем-то болеет? Или... В любом случае, ее красота уже не была такой совершенной, как раньше.

- Сашенька, - начала она. - Послушай... Я виновата. Жутко виновата, но... Жизнь продолжается, да? это была дурь, блажь... Назови как хочешь... - она остановилась и остановила меня, придержав за локоть. Ее длинные ногти были накрашены красным лаком, но он в нескольких местах облез, а пара ногтей было сломано. - Дай сигаретку? - прикурив, она поблагодарила меня кивком.

- Твои извинения приняты. Ты не курила раньше...

- Я и не пила раньше, как ты помнишь... Все у меня не так, Сашка... Есть на свете справедливость, только сейчас я это поняла... Стерва я и дрянь последняя...

- Не надо, Ань. Жизнь продолжается, ты права. Тогда это было твое решение, твой выбор. Я не держу на тебя зла. Я уверен, ты скоро встретишь классного парня, влюбишься... Все у тебя будет хорошо! Пойдем обратно? Я обещал отцу помочь по хозяйству...

- Постой, ты не понял! - ее глаза как-то вдруг наполнились слезами. - Мне не нужен какой-то КЛАССНЫЙ ПАРЕНЬ! Мне нужен ТЫ! Я тебя люблю! Я тебя любила все это время! Сашка... умоляю, давай начнем все сначала...

- Нет

- Нет??? - она была поражена и даже переспросила: - Нет? Но почему? Я точно знаю - мы любим друг друга!

- А вот тут ты заблуждаешься, - я посмотрел ей в глаза. - Не вынуждай, пожалуйста, говорить тебе не очень приятные вещи. Тебе сейчас больно, но будет гораздо больнее, если я начну объяснять. Не хочу вдаваться в детали. Пожалей себя и свою гордость. Прости, но я правда должен идти...

- Саша! - она схватила меня за руки и попыталась опуститься на колени прямо в грязь дороги. Предугадав этот маневр, я удержал ее: - Сашенька, милый! - она прижалась к моей груди - Ты... ты сказал, что простил меня... Так почему же.... Я хочу знать! Объясни, прошу!

Я дал ей некоторое время успокоиться, а потом заговорил, стараясь максимально необидно объяснить девушке, что она мне не нужна. Вообще.

- Ань, я на тебя не обижаюсь. Но... я больше тебя не люблю. Не уважаю. И - самое главное - не доверяю. Мне кажется, что этим разговором ты преследуешь какие-то свои цели... Ты действительно думаешь, что мы можем на это закрыть глаза?

- Конечно, любимый! Ты со временем поймешь, что я изменилась. Только дай мне шанс! Я вот тоже тебе не слишком верю... Я думаю, что ты только из-за своей дурацкой гордости не можешь признать, что любишь меня по-прежнему... Давай-ка проверим... - Анька крепко обняла меня и страстно поцеловала, а ее рука скользнула к моему брючному ремню...

- Нет, - я отстранил ее, удивляясь отсутствию хоть какой-то реакции на близость ее тела. - Прости. Я не только не люблю, но даже не хочу тебя - если ты хотела привлечь меня именно этим. Мне уже не семнадцать лет. Ты не слышишь меня... Прощай. Я пойду.

Я успел отойти на несколько шагов, прежде чем она заорала дурным голосом:

- Ах ты козел! Да нужен ты мне очень! Импотент проклятый! Да пошел ты!.."

Дальше красавица и вовсе перешла на непечатные выражения вперемешку с угрозами в мой адрес. Я ушел достаточно далеко и не старался прислушиваться, так что до меня долетали лишь отдельные слова.

Я поздравил себя с тем, что принял верное решение: рандеву принесло мне огромную пользу. До этой встречи в моей душе еще жили тоненькие ростки прежней, огромной любви. Теперь они вырваны с корнем. И к лучшему!

Я оставил ее там, на дороге, ведущей к лесу и ни разу не оглянулся. Для меня этот человек больше не существовал и прошлое наконец-то осталось в прошлом.

- Любимая, возлюбленная, семь букв, первая "З", последняя "А", - Колян вопросительно посмотрел на меня.

- Зазноба

- Точно! - обрадовался он и вписал слово в клетки кроссворда.

- Еще бы не точно! - Кучерявый подмигнул мне - по его части словечко. Гульнул, небось, на малой родине? Каждый день в соседнюю деревню гоняли, небось?

- Не без этого, - я отвернулся к окну, не желая вдаваться в подробности.

- Я так и понял, как его сегодня увидел, - Колян, конечно, обращался к Кучерявому, но говорил громко, чтобы я мог слышать его слова. - Вот, Алексей Степаныч, идет сегодня по улице, а рожа сияааа-ет, как у кота, который сметаны обожрался - смотреть противно. Так и захотелось сказать, чтоб лимон сожрал

- Чего ж не сказал? - усмехнулся Степаныч, он же Кучерявый.

- Сказал... Только он меня в пешее эротическое путешествие предложил отправиться

- Сашок может, - констатировал Кучерявый и хлопнул ладонью по столу:

- Так, орлы!.. Скоро Мама поедет домой, так что один здесь остается, а второй - на ворота - мухой! Маму надо порадовать. А вот когда она отбудет, можете по одному здесь сидеть, второй отдыхает, а ворота... Да фиг с ними! Кому надо - посигналят. Я обедать, а вы тут разбирайтесь, кто пойдет на ворота. Но быстро! Три минуты на сборы!

- Холодно сегодня, - занудил Колян, и я понял, что на ворота сегодня пойду я. Мама - главврач Наина Абрамовна, - приезжала не каждый день, и слава Богу. В дни ее визитов все становилось с ног на голову, потому что Колян и я должны были одновременно находиться на трех точках: двух постах и на воротах. Дело в том, что руководство нашей богадельни, сократив количество охраны, увеличило нам зарплату. Такой беготни, как сегодня, было мало, а деньги не лишние, так что я не жаловался.

- Пойду - я поднялся.

- Спасибо, Сашок! - от души проговорил Колян: он еще не до конца оправился от простуды и в холодной сторожке ему было бы лихо.

В сторожке у ворот, действительно, был собачий холод - обогреватели сломались, новые пока не купили, Мама все никак не уезжала, а я, как назло, забыл взять с собой учебник, по которому готовился к очередной контрольной... Я мерил сторожку шагами - чтобы согреться и убить время, когда в дверь поскреблись:

-Можно?

Я обернулся:

- Тебе, Ниночка, все можно.

Ниночка, медсестра мужского отделения нашей богадельни, была одной из тех ярких полных блондинок с превосходной прической, аккуратным макияжем и идеальным маникюром, которые тщательно следят за собой и заставляют отметить, что, несмотря, на некоторую неидеальность фигуры, у них очень привлекательное лицо.

Мы обсудили мою поездку домой, Ниночка рассказала последние сплетни, и я все отчетливее понимал, что сильно ей нравлюсь, и она ждет от меня решительных действий. Увы.

Одно время я подумывал о таком варианте, но очень недолго. Меня остановило то, что я не испытывал к ней никаких чувств, а крутить короткий роман на работе мне не хотелось. Нина мне казалась девушкой неплохой и такого свинского отношения не заслуживала. Так что уже несколько месяцев мы мило болтали, перебрасывались шутками, порой весьма двусмысленными, а я упорно делал вид, что не понимаю ее намеков...

- Вспоминал обо мне в своей деревне? - подмигнула она.

- Конечно! Кормлю скотину, да думаю, - как там Ниночка поживает? Поросеночка за ушком почешу - и снова тебя вспомню..

- Хам! - она замахнулась, но я легко перехватил ее кулачки. - Какой ты сильный... - прошептала она, обмякая и делая вид, что сейчас упадет. Вместо того, чтобы (по ее задумке) заключить ее в объятия, я легонько встряхнул Ниночку за плечи:

- Нашатыря?

- Тьфу на тебя! - она, кажется, обиделась моей тупости, вырвалась из моих рук и тут же направилась к выходу.

Впрочем, ее злость улетучилась, едва она дошла до двери:

- Гад ты, Сашка, и бабник, - обернулась она перед тем, как выйти, - И за что я тебя люблю?...

...Утро в нашей богадельне было, как обычно шумным. Народ валил косяками, как рыба на нерест. Все просто: анализы берут с утра, большинство врачей тоже работает в первую смену, физиотерапия, специалисты...

С половины восьмого начинали приходить врачи и сестринский персонал, с каждым из которых надо было, как минимум, поздороваться и переброситься парой-тройкой фраз, а с восьми утра уже прибывают посетители и больные.

Наше заведение устроено так: первый и второй этаж - диспансерное отделение, третий этаж - мужской стационар, четвертый - женский и дневной стационар. Кроме того, имеется и детское отделение диспансера. По утрам вся веселая, разношерстная, кашляющая публика шатается по первому-второму этажу - как из стационара, так и с "воли".

Кому-то надо на рентген, кому-то - на физиотерапию, кому-то - на ингаляцию... Факт, что из-за всей этой круговерти, бесконечных вопросов о местонахождении того или иного кабинета или врача, туалета, выхода и жалобной книги, у меня через час начинала ехать крыша и создавалось полное впечатление, что работаю я не в протитуберкулезном, а в психоневрологическом диспансере. Или в стационаре для буйных.

...По опыту я знал, что после девяти поток схлынет, к тому же должен был вернуться Колян, который куда-то слинял с самого утра. Посетителей, и правда, становилось меньше с каждой минутой. Я, наконец, сел на стул и даже прикрыл глаза.

- ААААА! - тут же раздался из кабинета истеричный детский вопль. Я вздрогнул от неожиданности. Понятно. Начали брать кровь на анализ. Вой приближался, не смолкая ни на минуту: молодая, нервная мамаша вела по коридору в сторону выхода ревущего карапуза лет трех-четырех. Она пыталась что-то сказать ему, как-то успокоить, но безуспешно. Поравнявшись со мной, она бросила извиняющийся взгляд, полный безнадежности. И вымученно улыбнулась. И я не смог не откликнуться.

- Это что тут ревет? - спросил я самым грозным голосом, поднимаясь и преграждая малышу дорогу: - Пожар? Сирена?

Малыш посмотрел на меня, как на дурака, и ткнул мне в лицо пальцем с комочком ваты:

-Болит! - с обидой констатировал он. Потом подумал и спросил: - Ты мицаней?

Расшифровав это как "милиционер", я кивнул:

- Почти. За порядком тут слежу - цель была достигнута - ребенок уже переключился на меня, забыв о боли.

- Подниму тебя высоко, хочешь? - предложил я, закрепляя успех, и воспитанный ребенок посмотрел на маму. Она кивнула. Подхватив малыша подмышки, я поднял его на вытянутых руках и несколько раз крутнулся вокруг. Малыш радостно засмеялся и, когда я опустил его на пол, констатировал:

-Еще.

- Ну нет. - я присел перед ним и одернул его задравшуюся курточку. - Тебе пора домой. Мама ждет. Дай пять! - он с удовольствием хлопнул меня по руке и вернулся к маме.

- Спасибо вам! - от души поблагодарила она.

Они пошли к выходу, а я, поднявшись, обернулся с намерением вернуться на свой пост, но замер, в полной мере ощущая смысл выражения "как громом пораженный".

...Неспешно, она переступила порог и без раздумий направилась прямо ко мне. Ее волосы взлетали и опадали при каждом ее шаге, от них в полутемном коридоре, казалось, разлетались оранжевые сполохи. Красавица. Невероятная, фантастическая красавица - такая, что я даже не сразу поверил в реальность происходящего.

- Добрый день, - спокойным, равнодушным тоном сказала она, кажется, не делая различия между мной и стулом. - Не подскажете, где находится приемное отделение стационара?

- Дальше по коридору, первый поворот направо, - как болван отчеканил я механическим голосом.

- Спасибо - она развернулась и вышла.

Я стоял, забыв, что хотел сделать еще минуту назад. Что? Эта красавица больна? Бред. Этого просто не может быть. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль - а ведь тогда я смогу видеть ее каждый день - но я тут же задавил ее. Нет. Это какая-то ошибка. Наверное, она просто кого-то сопровождает. Нет. Невозможно...

Но если... Если... Я сам не понял, как это произошло, но при первом же взгляде на нее, мой ледяной панцирь, в который я заковал свое сердце, дал трещину.

Я хочу, чтобы она стала моей. По крайней мере, пока не надоест...

Девушка, тем временем, вышла и буквально через минуту вернулась, нагруженная двумя сумками, тяжелыми даже по виду.

Ее сопровождал непривлекательного вида парень или мужик- возраст определить было трудно: ему могло быть и двадцать пять, и тридцать пять. Он выглядел каким-то помятым, имел безвольный подбородок, презрительно поджатые губы, мешки под глазами и хорошо заметный пивной живот. Он нес полиэтиленовый пакет с рентгеновскими снимками.

Разглядев эту парочку, я совершенно запутался. Кто из них болен? Если он, то почему ведет себя так высокомерно, словно только и мечтает как можно скорее покинуть эти стены? Если она – то какого рожна она тягает сумки сама? Да, ей, действительно было тяжело: вид у красавицы был откровенно усталый и измученный, такой, что мне тут же захотелось предложить ей свою помощь. Но я сдержался.

Они прошли мимо. Едва уловимый запах ее духов окутал меня невесомым облачком. Я следил за красавицей, не отводя глаз и даже, кажется, дышал через раз.

- Э, ты че завис? – незаметно подошедший сзади Колян хлопнул меня по плечу.

- А? – я вздрогнул и пришел в себя: - Ты ее видел?..

- А як же ж? Да, Черный… Хороша Маша, да не наша… Видал, какой с ней бугай?

- фиг с ним. Но она…

- Сразу забудь, Чернов. Птица не твоего полета. Тут ты бессилен.

- Ладно, не учи отца это… Того… Покурить пойду, - однако, похлопав себя по карманам, я обнаружил, что оставил пачку в комнате охраны.

Проходя мимо примного отделения, я снова услышал ее нежный голос и замедлил шаг.

- Послушайте, - довольно решительно просила она, - не надо со мной сюсюкать! У меня туберкулез, а не слабоумие. Пожалуйста, объясните мне все по-человечески…

Увы… Значит, все-таки заболевание у не… Какая несправедливость! Молодая и красивая…

Против воли я усмехнулся: а красотка-то с характером. Храбрится. Это правильно: такая сила воли – уже большая вероятность выздоровления. А характер… Ну что же… Значит, скучно мне точно не будет!..

Глава 3. Будем знакомы

- Давай, не спи на ходу! - Макс то и дело подгонял меня, пока мы шли от троллейбуса до больницы - Холодрыга, я закоченел совсем!

- Прости, быстрее не могу... - последние дни, пока я ждала направления в больницу, самочувствие резко ухудшилось. От слабости я едва переставляла ноги, температура не опускалась ниже 37,5, мучил кашель и одышка.

...Узнав, что я серьезно больна, Макс расплакался как ребенок. Сначала он никак не мог поверить в то, что мне угрожает серьезная опасность - такая, что госпитализация необходима, когда же я смогла убедить его в этом, выдержка ему изменила.

А что чувствовала я?... Из кабинета врача я вышла, практически спокойной. Что же делать? Так получилось, заболела, надо принимать меры, лечиться, а не слезы лить.

Я, как могла, утешала Макса. Он, в свою очередь, обещал приходить ко мне почаще, приносить что-нибудь вкусненькое. Кроме того, он поклялся в том, что, если я надумаю умирать, то он не оставит меня - до моего последнего вздоха, потому что умирать на руках любимого человека мне будет значительно легче.

Дед Миша, узнав плохие новости, тут же примчался с литровой банкой меда (по чайной ложке каждый день!") и маленькой баночкой какой-то гадкой субстанции под названием "барсучий жир" ("говорят, помогает!").

Он помог отобрать вещи, которые будут нужны в больнице, напоил успокоительными каплями Макса, а, уходя, потихоньку сунул мне в карман несколько купюр, а, когда я начала отказываться, строго сказал:

- Это на первое время. Вам разрешат гулять, купишь себе чего-нибудь вкусного. Приеду через неделю, раньше не жди. Звони мне. Тетке Наде позвоню сам. Все, Валерия. Держи хвост пистолетом! - он обнял меня и добавил дрогнувшим голосом: - Одна ты у меня осталась...

...И вот мы с Максом едем к месту моего будущего заключения. Врач сказал - полгода. Если повезет. Да, если можно говорить о везении, то с больницей мне повезло: это не огромный муравейник в многоэтажном современном здании, а небольшой стационар районного диспансера на окраине Москвы. Здесь оказалось свободное место, поэтому меня и направили именно сюда. Сказали, что атмосфера здесь камерная, почти домашняя. Даже не почувствую, что в больнице. Ну-ну...

Здание за забором было последним по этой стороне улицы, дальше начинался большой лесопарк. Территория больницы была больше похожа на детский сад или пионерский лагерь: клены, липы, дорожки, скамейки и даже беседки. Только качелей-каруселей на хватало... А, вот, кстати и они - в самом углу!.. Ну надо же...

На невысоком крылечке Макс вдруг резко остановился.

- Валюш... Я здесь подожду. Сумки здесь оставь, на лавочке, а сама узнай, да?

- А почему мы не можем пойти вместе?

- Да ну, - он поморщился, - стремно. Там, наверное, не воздух, а микробы одни сплошные... Тебе-то нечего уже бояться… Спроси охрану - они все всегда знают…

- Я пожала плечами:

- Ладно.

Разминувшись в дверях с молодой мамашей и малышом, я зашла в здание. Прямо по курсу наблюдался распечатанный на принтере и приклеенный скотчем листок с гордой надписью: "ПОСТ ОХРАНЫ". Единственный на данный момент "постовой" в форме стоял ко мне спиной, но моментально обернулся на звук моих шагов...

Все вопросы моментально вылетели из моей головы. Я молча стояла и тупо пялилась на него. Нет, он не был красивым, но в его чертах было что-то завораживающее, какая-то тайна, загадка. Примерно моего роста (вообще-то я люблю высоких!), очень стройный (ну и где тут мышцы? Слабак, наверное...), черные, коротко подстриженные волосы (фу... не люблю брюнетов!), а глаза... Темные, цвета горького шоколада глаза смотрят внимательно и настороженно, и этот взгляд...

Так, стоп! Я заставила себя сосредоточиться на цели своего визита:

- Не подскажете, где находится приемное отделение стационара? - с равнодушием, которого совсем не чувствовала, спросила я.

- Дальше по коридору, первый поворот направо - услышав звук его голоса я моргнула - так вот что имеют в виду, когда говорят, что женщина ушами лю... Блин!..

- Спасибо, - я все-таки посмотрела ему в глаза, которые вдруг на секунду полыхнули огнем, хотя лицо сохраняло выражение вежливого равнодушия. Со всех ног я кинулась к Максу, чтобы он освободил меня от такого внезапного и сильного наваждения...

...Тетка в приемном отделении, оформляя документы, рассказывала о больничных порядках. При этом за пару минут она успела столько раз назвать меня "деточкой", "лапочкой" и "бедняжечкой", что я не выдержала:

- Послушайте! Не надо со мной сюсюкать! У меня не умственная отсталость, а совершенно другой диагноз. Пожалуйста, объясните все нормально.

Тетка обиженно заморгала, но тут же заговорила по-человечески, и я уяснила главное: приходить ко мне можно в любое время с 8.00 до 20.00 - кроме времени обхода. Если врач разрешит, я буду и сама ходить гулять, а потом и ездить домой на выходные - когда анализы будут хорошие. Вот и славно. Остальное, надеюсь, расскажут соседки по палате.

...Кстати, о них. О моих соседках, обитательницах палаты №14.

Катюшка, моя ровесница. Заподозрила во мне актрису или певицу.

- Прости, но нет. Я обычная студентка - учусь на учителя математики.

- Жаль... - она вышла замуж в 18 лет, и жизнь познавала из книг, сериалов и журналов. Ей очень хотелось какого-нибудь приключения, чего-то необычного, какой-нибудь тайны или интриги - например, познакомиться с медийной персоной.

Софья Марковна - ведущий научный сотрудник, микробиолог. Всю жизнь поработала в крупном НИИ и обладала колоссальным объемом памяти и феноменальным интеллектом. В разговоры она вступала редко, но когда требовалось разрешить спор или услышать авторитетное мнение, все взоры обращались именно к ней.

И - Людмила Ивановна, моя коллега: учитель младших классов. Она уже была пенсионеркой, но продолжала работать - до тех самых пор, пока не узнала о диагнозе, конечно. Ее энергию и жизнерадостность впору было разделить на десятерых - хватило бы на всех и еще бы осталось.

Словом, и с соседками мне очень повезло. Я боялась, что окажусь в одной палате с какими-нибудь маргиналками. Обошлось...

Рассказывая о больничных порядках, она подтвердила услышанное раньше: будут хорошие "чистые" анализы - разрешат на выходные уходить домой. Проблема только в том, что готовятся они около месяца, так что придется потерпеть. Впрочем, перебила она себя, доктор у нас хорошая, может, и пораньше отпустит. Нет, не насовсем, конечно - на выходные. Насовсем - это, минимум, через полгода. Это самый маленький срок.

Срок... Я сникла. Если сейчас ноябрь, то меня выпишут... в МАЕ??? А пока - месяц изоляции??? Я откинулась на подушку и закрыла глаза.

- Лерочка, не надо, - Людмила Ивановна встала и щелкнула выключателем чайника: - Наш девиз: "ПИТАНИЕ, ТЕРПЕНИЕ, СПОКОЙСТВИЕ" - хорошо есть, не нервничать и не расстраиваться. Ты даже не представляешь, как сильно от этого зависит скорость выздоровления! Так что сейчас пьем чай с тортиком и говорим только о хорошем.

- Спасибо вам! - я улыбнулась, но предательские слезы все-таки потекли по щекам...

Пять дней пролетели, как один - наступила пятница. После обхода мои соседки получили запас пилюль у медсестры, переоделись из халатов и спортивных костюмов в "цивильное" и... разошлись по домам. До утра понедельника.

Наш лечащий врач, Татьяна Николаевна, отпускать меня не захотела категорически, уговорить ее мне так и не удалось. Нет, я не обиделась: мои анализы не готовы, в них вполне могут быть страшные бациллы (врачи это называют "открытая форма") - и я могу быть опасна для окружающих...

Итак, я осталась одна. И только сейчас время замедлило свой ход. Мне казалось, что больница - это что-то жутко тоскливое, мучительно-томительное, но ошиблась. У меня практически не было свободного времени, чтобы поплакать и пожалеть себя! Я много читала, болтала с соседками, занималась маникюром и даже вместе с Катькой два раза делала маску. Когда бы дома у меня нашлось на это время?..

- Нам нужны положительные эмоции! - безапелляционно говорила Людмила Ивановна и выдавала новую идею: сыграть в морской бой, в "крокодила", придумать смешную историю про хмурую медсестру и даже... написать письмо Деду Морозу! Словом, как бы странно это ни звучало, здесь, в больнице, мне было намного веселее и спокойнее, чем дома.

Единственное, что меня беспокоило все сильнее - я никак не могла дозвониться до Макса. Не случилось бы чего... Зато тот охранник, который произвел на меня впечатления в первый день, как будто нарочно появлялся в моих мыслях. Впрочем, в этом не было ничего удивительного - вел он себя совершенно возмутительно, с ужимками бывалого пикапера, не слишком блещущего умом. Понятно, что бесил он этим страшно.

...Позавчера я первый раз вышла на прогулку - мои компаньонки ушли чуть вперед, а я задержалась, борясь с молнией на куртке. Я смотрела вниз, поэтому едва не впечаталась в этого наглеца, внезапно преградившего мне дорогу:

- Привет, малыш! - ослепительно улыбнулся он.

- Привет, пупсик, - процедила я, - пройти позвольте? - я отодвинула его плечом и прошла мимо, не забыв поздороваться с его напарником - приятным мужчиной лет сорока.

Мы здорово погуляли в парке - болтали без умолку, а под конец и вовсе затянули "По Муромской дорожке стояли три сосны", напугав двух милых старушек, которые, видимо, приняли трех горластых теток за сумасшедших. Людмила Ивановна и Катя горячо обсуждали какой-то сериал, а я отвлеклась, задумавшись...

Почему Макс не приезжает? Почему не отвечает на звонки? У родителей его тоже нет... Неужели... "снимает стресс"? Нет, об этом лучше не думать! Пока я была рядом, он почти не пил, а сейчас... Хорошо, если не найдет тот мой тайничок... Хоть и не так много там денег, но все равно жалко: я долго их копила и собиралась купить ему на Новый год ту короткую дубленочку, которую он так давно хотел... Максик радуется новым вещам, как ребенок... Как же я без него скучаю... Да еще и охранник этот...

Дамы уже вошли в здание, а я все витала в облаках, поэтому снова отстала. Очнувшись от мыслей, я заметила на крыльце... ну да. Того самого наглеца-охранника, кого же еще... Накинув на плечи форменную куртку, он курил и смотрел куда-то в сторону. Похоже, цепляться ко мне охота у него пропала. Отлично.

Однако, стоило мне подойти к дверям, он встал в проходе так, что я могла пройти только боком, да еще и коснувшись его грудью. Отлично придумал! Ай, молодец!

- Я пройду, можно? - я призывно взглянула ему в глаза, для верности сложила губы "уточкой" и похлопала ресницами.

- Таким красавицам можно все, - расплылся этот тип в самодовольной улыбке. Фу.

Я была совсем рядом, он прикрыл глаза и чуть не мурлыкал, когда мой острый каблук вонзился ему в ногу. Ботинки у него крепкие, покалечить я его не хотела бы, но удар получился ощутимым - это было видно. Мальчик громко охнул (надеюсь, все-таки от неожиданности), но промолчал.

- Прости, пупсик, - я легко коснулась его щеки, - просто голова закружилась от близости такого красавчика... Я так больше не буду... - "Придумаю что-нибудь новенькое" - добавила я про себя. С кем он играть вздумал? Воспитания - ноль, образование - два класса церковно-приходской школы ... Да он и сам скоро это поймет. Но как хорош, мерзавец...

Вчера я гулять не пошла, а сегодня ждала Макса - вот с ним-то мы и погуляем, назло всей службе охраны! Тьфу! Да что же это такое!.. Не назло, а ПРОСТО погуляем...

Минут через сорок после обхода в отделении установилась звенящая тишина: врачи ушли в ординаторскую, медсестра тоже куда-то убежала, тех, кто остался на выходные - двое на весь этаж...

Раздавшийся стук в дверь заставил меня пожать плечами - Макса я ждала около четырех часов, дед Миша приедет на следующей неделе, а Ирка что-то там завалила в институте и теперь экстренно пересдавала - ей не до меня...

- Входите! - крикнула я.

Нет. Нет-нет-нет... Да как он вообще посмел? Разве им не запрещено подниматься в отделение?...

- Бoмбы тут нет, террoристов тоже, угрoз не поступало, анонимных писем не получала, - выпалила я.

- Ты о чем, малыш? - он явно не ожидал такого приема.

- О том, пупсик, что охране тут делать нечего!

- Ничего себе, - он без разрешения сел на стул у моей кровати. - Леди сначала здороваются, нет?

- С ВАМИ я не хочу быть леди! - только через пару секунд до меня дошло, насколько двусмысленной получилась фраза.

К моему удивлению, наглец захохотал, явно поняв второй смысл сразу:

- Это обнадеживает, - проговорил он, окидывая меня неприличным взглядом. - А почему ты такая колючая? Ну что я тебе плохого сделал, что ты грубишь постоянно?

- Ненавижу фамильярность и хамство, а вы просто пропитаны этим насквозь! - я действительно разозлилась. - Что вам нужно от меня?

- Хотя бы познакомиться. И раньше, чем это произойдет, я отсюда не уйду.

- О, как все просто оказалось! - я слегка наклонилась к нему и прочитала надпись на бейджике: - Чернов Александр Евгеньевич! Очень приятно. Лескова Валерия Александровна. Теперь все? - он уходить не собирался, поэтому я снова кинулась в атаку: - Вы вообще понимаете, что ведете себя вызывающе? Я не давала вам никаких оснований... И вообще! Я замужем! И да. Мой муж скоро придет. Так что если вы не хотите неприятностей....

Александр Чернов смотрел куда-то вбок и задумчиво щелкал пальцами:

- Муж... муж... А, верно! Белобрысый такой, с вытравленными перекисью волосами и симпатичным пивным брюшком... Точно! Высокий такой шкаф... Хорошо, наверное, его кормишь? Кстати, а колечко-то обручальное где?

- Это не ваше дело и вообще ничего не значит! - я демонстративно скрестила руки на груди.

- Оооо, - протянул он - в совокупности с твоей реакцией это значит ОЧЕНЬ многое... Я уйду. Сейчас. Но не потому, что боюсь твоего благоверного. Будет надо - мы с ним пообщаемся. А сейчас мне действительно просто хотелось с тобой познакомиться. Ты, Лера, очень красивая девушка. Правда. И такая... невероятная... Я уже без ума от тебя... - он пошел к двери.

- Вот ЭТО как раз очень заметно, - фыркнула я. - Зато вы, Александр, просто самовлюбленный болван, не вызывающий у меня ничего, кроме раздражения!

Он уже собирался выходить, но, услышав последние слова, остановился и, не оборачиваясь, тихо проговорил:

- Ты изменишь свое мнение, радость моя, - вышел и тихо-тихо притворил за собой дверь.

Макс пришел в начале четвертого. Это было удивительно, потому что он всегда и везде опаздывал - а тут почти на час раньше!.. Он широко улыбнулся и положил на мою тумбочку два апельсина. Понятно, он забыл, что на апельсины у меня жуткая аллергия, но это уже детали - ведь главное - это внимание. Апельсины Катька стрескает, она их обожает.

Я обняла Макса, ощутив запах парфюма, сквозь который все-таки пробивался едва уловимый запах алкоголя. Но я решила не портить себе настроение и предложила прогуляться в парке.

- Ты в своем уме, милочка? - возмутился он, - Там же холод собачий! Давай-ка лучше организуй мне чайку!

Я включила чайник, достала из тумбочки шоколадку и робко предложила:

- Может, все-таки сходим?.. Тут лес рядом совсем... Доктор говорит, гулять обязательно нужно... У меня и температура нормальная уже...

- Тебе нельзя простывать! Ты болеешь. Надо лежать в постели!

- Но Максик... Мне же доктор сказала... Надо гулять... А в постели все время нельзя...

- Так по коридору гуляй - хохотнул Макс свой шутке - Вон они у вас какие длинные! Не, Валюш, правда, в другой раз. А ты домой вообще когда? Не знаешь? Я что хотел-то... Я пока к родакам переберусь, лады? Без тебя это... Скучно. И готовить я сам - как-то не очень... А чего нос повесила? Я домой приходить буду, работать, - не потащу же я свой комп к родакам? Пусть на месте стоит. Я просто... ну не волнуйся, если мня дома не будет, да, Валюш? А то ты звонила... А еще лучше, давай договоримся, что, к примеру, ты будешь звонить по понедельникам, вечером..."

- ОДИН РАЗ В НЕДЕЛЮ? - удивилась я.

- Ну а что такого? У тебя что, так быстро новости будут появляться? Сама же сказала - на полгода здесь. А я приезжать буду. Ну... в среду, да?

Я поняла, что сейчас разревусь, и Макс протянул руки:

-Ну не раскисай, Валюш, тебе же нельзя!

- Не называй меня ВАЛЮША! - вдруг вырвалось у меня, - Ты же знаешь, что мне это неприятно!

- Знаю, - мурлыкнул он, - но тебе это так идет... Да и привык я уже... - он стиснул меня сильнее и полез руками под футболку: - А давай прям здесь, а? Все равно никого нет...

- Макс, ты в своем уме? - я с ужасом поняла, что он настроен очень решительно - "романтические" порывы у него бывали такими сильными, что мой отказ в таких случаях не значил ничего... Если не произойдет чудо, то...

- Температуру мерить! - в палату с шумом ворвалась медсестра Нина, как-то странно взглянула на Макса и протянула мне градусник. Я поблагодарила ее и небеса - Макс будет в бешенстве, но его порыв уже прошел - это было понятно.

- Ладно, Валюш, - буркнул он, - Раз не получилось позабавиться, пойду-ка я домой...

- Уже???

- Ну а что мне тут время терять? Мне же теперь надо работать за двоих, правда? Ну... я пошел!

- Подожди! - внезапная мысль заставила меня вскочить с кровати и быстро накинуть куртку от спортивного костюма: - Я тебя провожу!

- Может, не надо? - вяло сопротивлялся он. - Градусник вот...

- Нормальная у меня температура! - я схватила его под руку и потащила на выход.

- Знаешь, - говорила я, когда мы пешком спускались по лестнице, - так смешно... Доктор сказала, что для того, чтобы поправиться, мне надо... поправиться!

- Не понял? - Макс даже остановился.

- Кушать надо много. Набрать килограмм десять и стать круглой , как мячик, - смеялась я, но Макс остался серьезным.

- И не думай! - после долгого молчания ледяным тоном сказал он.

- Маааксик... Да я же пошутила, - я потащила его за собой. - Пять-шесть килограмм будет вполне достаточно. Я высокая, ты даже не заметишь, что я поправилась. Не буду я толстой!

- Ты сейчас выглядишь хорошо. Не нужно тебе лишнее! Я тебя люблю, но если ты растолстеешь... Да я даже думать об этом не хочу! Куда денется твоя красота? Даже не думай! У тебя сейчас идеальный вес!

- Макс, - теперь остановилась я. - Ты не забыл, что, кроме "идеального веса" у меня еще и чахотка. И от нее часто умирают. А я пока делать этого не планирую

- Ну не знаю... если это прям так надо... Просто постарайся хотя бы не разожраться до свинского состояния...

Наверное, мы бы снова поссорились, поэтому я благоразумно замолчала. Мы добрались до первого этажа и уже шли по коридору, когда я заметила нового знакомого - господина Чернова - на боевом посту. С трудом давая себе отчет, зачем это делаю, я обняла Макса и теснее прижалась к нему боком, а, когда мы добрались до входной двери, подарила ему страстный прощальный поцелуй, длительностью минуты в полторы.

Я подумала, что первый раз целую его не потому что сильно люблю, а лишь для ДЕМОНСТРАЦИИ чувств кому-то - я не испытала раскаяния. Я не знала, что происходит, но почему-то именно сегодня в моих розовых очках появилась едва заметная трещинка... Макс лепетал что-то о том, что мы вполне можем на время "сбежать отсюда", раз нам помешали в палате, но я отстранилась и громко сказала:

- До свидания, сокровище мое! Я позвоню сегодня! - и помахала на прощание.

- Сокровище? - насмешливый голос заставил меня скрипнуть зубами от злости и резко остановиться.

Он что, по-хорошему не понимает? Все мое воспитание улетучилось вмиг и, даже не совсем понимая, что творю, я быстро нагнулась, заставив его откинуться на спинку кресла и практически ткнула пальцем ему в лицо:

- Слушай, ты! Слуга безопасности! Ни я, ни мои отношения с мужем, не имеют к тебе ни малейшего отношения! Запомни это и оставь меня в покое! Я даже жаловаться никому не буду! Я не слабенькая девочка, сама за себя могу постоять! - отойдя чуть дальше, я скинула куртку с одного плеча, оставшись в майке и чуть напрягла руку. Накачанные тасканием ведер с водой и тяжеленных подносов, мышцы тут же рельефно округлились - пусть думает, что я хожу в спортзал или на какие-нибудь единоборства.

За моей спиной раздались одиночные хлопки в ладоши - напарник моего юного друга только что вернулся и с удовольствием наблюдал шоу, которое я устроила. Высокомерно кивнув ему, я зашагала к себе.

- Ты попал, Черный! - услышала я.

- Это факт, - раздался насмешливый ответ, только вот ни страха, ни отвращения в нем не было, и даже, как будто, наоборот...

Странно... Максик всегда говорил, что женщина должна быть слабой, ранимой и беззащитной. Я только что специально нарушила все эти каноны, но почему-то мне показалось, что Чернову это понравилось...

Судя по прогнозу, в ночь с пятницы на субботу заметно похолодало, однако надо было идти гулять, нехорошо так долго сидеть без свежего воздуха. Я без аппетита позавтракала. Холодную овсянку нужно было резать ножом, а яйца, сваренные вкрутую до синевы, упорно не желали проглатываться. Бр-р-р!

Я уже знала, что на кухне работают две смены, меняясь через неделю. Во время дежурства одной из них отвратительную больничную преснятину можно было назвать едой и даже почти вкусной. Бульон был мясным, пюре делалось из картошки и сдабривалось ложкой масла, творог был действительно на него похож, а сметана в нем была густой и белой. Еда была горячей, порции - большими, и никто не возражал, если кому-то требовалась добавка...

...Сегодня была другая смена. После неудачного завтрака лишь чашка кофе, да еще бутерброд с маслом и медом заставили меня поверить в то, что жизнь не так плоха, как кажется. Запивая таблетки, я планировала свой день так, чтоб не сдохнуть со скуки, когда в палату ворвалась медсестра и протянула мне яблоко.

- Спасибо, Вера Ивановна! А с чего бы это? - удивилась я.

- Это, ребенок, просили передать тебе.

- И кто же это такой щедрый?

- Велено не говорить, - она засмеялась, - да шила в мешке не утаишь! Сама, небось, лучше меня знаешь своих поклонников, - она удалилась.

Обожаю яблоки! Но откуда он узнал? Стоп! Он не знал! Это же символ! Насколько я поняла, он решил разыграть сцену из жизни Адама и Евы, только наоборот... Он хочет соблазнить меня, несмотря на мои выходки, а, может, они только разожгли его интерес? Какой он упрямый... Ладно, что кривить душой - я и сама смотрю на него и... Всё! У меня есть Макс! Я смахнула непрошеную слезинку и вонзила зубы в мякоть символического (или не символического - шут его знает!) яблока.

После обеда, основательно утеплившись, я выбралась на прогулку. Удача сегодня была на моей стороне. На посту охраны со мной поздоровался напарник моего юного друга - Колян, самого же Черного в окрестностях не наблюдалось.

На улице меня обожгло холодом, но к моему немалому изумлению, вовсе не таким, в который я ненавидела нырять по утрам, отправляясь на работу. Тот холод был злым и колючим и ненавидел меня, не давал дышать. Этот же был бодрящим, свежим, придающим новые силы - через минуту стало понятно, что мы с ним прекрасно поладим.

Словно маленький ребенок, по дороге к парку я находила замерзшие за ночь лужи и со смачным хрустом раскалывала на них лед каблуком. Лужи помельче, промерзшие до дна, взрывали хрупкую ледяную корочку от моего удара на миллион осколков; на глубоких появлялась лишь круглая лунка, сквозь которую тут же просачивалась на поверхность вода.

При входе в лес моя забава прекратилась сама собой. Несмотря на выходной день и далеко не поздний час, народу в этой части парка не было совсем, и нарушать звенящее безмолвие показалось мне кощунственным. С некоторым внутренним трепетом я огляделась.

Угрюмое серое небо, казалось, лежало на вершинах деревьев, готовое вот-вот извергнуть на грешную землю настоящую снежную бурю, завьюжить, закрутить вихрями белых хлопьев. Ни один луч солнца не мог пробиться сквозь эту свинцовую тяжесть.

Деревья еще наполовину сохранили листву, высохшую, - один порыв ветра, и она с тихим шелестом опуститься на землю, к их подножию. Кусты, названия которым я не знала, ярко-красными пятнами голых ветвей выделялись неожиданным контрастом на общем серо-коричневом фоне. Они, да еще разбросанные то там, то сям молодые сосенки с вечнозеленой хвоей и охряно-желтой корой.

Я подняла с земли желудь, коих валялось здесь безо всякой меры, и погладила его глянцевый бок. Мысли, не дававшие мне уснуть всю ночь, и терзающие днем с постоянством испанской инквизиции, я пыталась загнать в самые глубинные уголки сознания. Я думала о возможно скорой смерти, о безысходности, о горечи от потери родителей...

Сейчас они как-то отступили, потеряли свою остроту... Интуиция шепнула мне: «Ты прорвешься!» - и я почему-то сразу поверила ей.

Щеки мои порозовели от быстрой ходьбы, волосы немного растрепались, мне стало жарко.

Навстречу стали попадаться прохожие - дети и взрослые, оно и понятно. Впереди по курсу было небольшое озерцо, с трех сторон поросшее густым кустарником, а с четвертой почти соприкасавшееся с тропинкой, по которой я шла.

Озеро тоже подернулось ледком - тонюсеньким таким, но матовым, непрозрачным. Подняв с тропинки круглый камешек, я, размахнувшись, запустила его почти параллельно поверхности озера. У-у-у! - застонал лед от соприкосновения. Звук мне понравился, и я набрала пригоршню камней. Примеру моему последовали еще несколько человек, в основном, желающие потешить детишек. Лед теперь визжал и звенел на разные голоса.

Отряхивая руки от пыли, я обнаружила у кромки воды наклонный пенек, по моему мнению, достаточно безопасный и глубоко вросший в берег. При известной ловкости, взобравшись на него, можно было очутиться на расстоянии почти в полтора метра от берега. Устоять было невозможно. С этого пенька было чрезвычайно интересно любоваться противоположным берегом, так как мой рост увеличивался весьма существенно.

Я очень осторожно ступила на пенек: он мог быть трухлявым, обледенеть, да мало ли чего еще! Однако все прошло благополучно. Я застыла, глядя, как тучи цепляются за кусты противоположного берега, и ветер периодически вспугивает каких-то птичек. Было бы романтичнее сказать - грачей, но еще со школы я знала, что грачи в это время находятся уже в теплых краях...

Замечтавшись таким образом, я не заметила, как сзади ко мне кто-то подобрался и, почувствовав у себя на бедрах чьи-то руки, сильно вздрогнула. Этого хватило для того, чтобы моя нога скользнула по сыроватой коре пня, и я бы наверняка сверзилась вниз, но мне этого не позволили. Через миг я уже стояла на твердой земле, привалившись спиной к своему спасителю. Он хранил молчание, но я уже поняла, кто он, ведь только один человек был способен на подобные шуточки.

- Ты - придурок, Сашок! - сказала я, прежде чем развернуться и занести руку для смачной пощечины.

- Ага! - он перехватил мою руку, - разговор намечается серьезный, а свидетелей - с избытком...

Он легко, без напряжения, схватил меня и перебросил через плечо. Земля и небо поменялись местами в моих глазах. Я задохнулась, оказавшись в воздухе. Только растерянностью, да еще оперативностью его действий можно объяснить то, что я не успела оказать ни малейшего сопротивления, даже ни пикнула в знак протеста, а когда слегка пришла в себя, мы уже достаточно удалились под аплодисменты и одобрительные крики зрителей.

- Отпусти меня, ты, пентюх! - парочка хороших ударов по спине и дрыганье ногами ни к чему не привели.

С плохо скрываемой насмешкой, он произнес:

- Ты бы не дрыгалась так сильно, радость моя! Могу уронить, а это больно. Потерпи еще минутку.

Терпеть пришлось не минутку, а добрый час, по крайней мере, мне так показалось. К тому времени, как мы забрались в относительно дремучий для нашей беседы лес, весь мой боевой пыл иссяк, и я просто болталась у него на плече, как скатанный в рулон ковер. Справедливости ради, стоит отметить, что нес он меня крайне аккуратно, стараясь, чтобы острые ветки не слишком портили неземную красоту моего личика.

- Так, - он поставил меня на ноги и хотел поддержать, чтоб я не грохнулась от столь резкой смены положения, но, увидев мой взгляд, передумал. - Ты мне что-то хотела сказать, малыш?

- Если бы я захотела тебе что-нибудь сказать, а, вернее, в очередной раз послать подальше, то я бы не стала бы бегать за тобой по лесам и болотам! Да, а, кстати, какого черта ты вообще схватил меня?! Мне кажется, мозгов у тебя вовсе нет! Ты думал о том, что если бы не удержал меня, я бы рухнула прямо в ледяную воду?

- А ты, полоумная, каким местом думала, когда лезла на этот вoнючий пень?! - тоже перешел на крик он. - Да меня чуть кондрашка не хватил, когда я тебя там увидел!

- Ты мог бы меня просто позвать, а не хватать!

- Знаешь, что!.. Если бы я тебя позвал, ты бы точно сверзилась!

Доля правды в его словах все-таки была, поэтому я снова ринулась в атаку:

- А что ты ВООБЩЕ тут делаешь? Ты, кажется, на работе?

- Официально - конечно, а неофициально, - он блаженно улыбнулся, - меня Кучерявый отпустил часок погулять, а Колян шепнул, где ты можешь шастать...

- Кто тебя отпустил?

- Кто-кто... Старший смены.

- А почему Кучерявый? - невольно улыбнулась я.

- Лысый, потому что, - буркнул Сашка и смутился: - Это не я придумал, так что логику не ищи.

Весело засмеявшись, я не могла остановиться до тех пор, пока из моих глаз не хлынули слезы.

- Хорошо, - я, протянула ему руку в перчатке, - Мир. Дружба. Спасибо за спасение. - вместо рукопожатия Сашка вдруг отогнул тонкую кожу перчатки и коснулся губами моего запястья.

«Я должна бежать, пока не поздно», - твердила я себе. Он слишком красив, слишком силен и слишком опасен для меня. Тем не менее, какая-то сила продолжала удерживать меня на месте. Борьба была бесполезна...

- Тебе передали мой подарок? - Он обнял меня, и под его пальцами берет слетел на землю, когда он решил освободить мои волосы... Мы оба слишком хорошо понимали, что должно произойти.

- Да... - прошептала я, и точно не поняла, с чем именно сейчас согласилась...

Кар-р-р! - громко и хрипло заорала ворона, слетая с ветки.

Волшебство момента исчезло. Я отшатнулась от Сашки, испуганно глядя на него.

- Нет! - он протянул ко мне руку, а я отступила на шаг назад. - Не убегай, прошу!.. Пожалуйста, Лера!..

Но я лишь замотала головой и кинулась прочь, не разбирая дороги...

В тот же день, в субботу вечером, меня навестила Ирка. Привезла такую гору сладостей и фруктов, что я слегка растерялась:

-Ты, что, мать, я это и за неделю не съем!

- А кто сказал, что ты будешь это одна есть? Давай-ка, показывай, где тут у тебя что, будем пить чай и трескать экзотику, - между делом, к изрядной горке на тумбочке прибавились киви, ананас, манго и еще какой-то фрукт, названия которому я не знала.

-Ты разбогатела? - удивилась я.

- Я? - удивилась в свою очередь Ирка, - Глупости какие! Это все тот, помнишь? На «Ауди». Вадик понимает, что друзей в беде нельзя бросать.

- Ирка, спасибо, - я прослезилась.

- Ешь, давай! Сама говорила, что килограммы набирать надо. Нет, она все еще ревет, вы подумайте... Тут, пожалуй, дело не только в благодарности... Давай, колись, что еще натворил твой любимый Максик?

- Ох, Ирка, - я покачала головой, - боюсь, что о нем-то сегодня я думала меньше всего...

- Что-о-о?! - Ирка дико захохотала, грохнулась на мою кровать и задрыгала ногами. - Я не верю своим ушам! Повтори немедленно!

Я кратко рассказала ей о Сашке и, вздохнув, добавила:

- Просто не знаю, что теперь мне делать? Он постоянно маячит у меня перед глазами, я нигде не могу спрятаться - на него тут, наверное, весь персонал шпионит... Я боюсь его, Ирка, я боюсь даже приближаться к нему... Он вовсе не нужен мне, просто ни капельки!

- Ага, диагноз ясен, подруга, - Ирка сделалась серьезной. - На твоем пути попался опытный бабник. Ты это чувствуешь, поэтому боишься его. Ты права, к нему даже подходить опасно, но...

- Но что?

- Если ты боишься влюбиться в него. А если у тебя даже в мыслях такого нет, то действуй смело!

- То есть?

- Переспи с ним! Он этого хочет, ты этого хочешь, - что ты теряешь?

- Зрааасти-приехали!.. Я вообще-то больна и могу быть заразна - это опасно! И изменять Максику ... я не могу...

- А, так измена тебя все-таки волнует меньше, чем возможная опасность для твоего охранника, - расхохоталась она и ловко увернулась, когда я попыталась ударить ее подушкой:

-Ирка! Посоветуешь ты мне что-то нормальное или нет??? - рассердилась я.

Ирка прошлась по палате, покачивая бедрами. Я с некоторой завистью смотрела на нее: вот уж кто был уверен в себе на все сто и не пасовал перед трудностями!

- Вот что, подруга, - нарушила она затянувшееся молчание, - ничего я тебе советовать не буду, потому, как сделаю только хуже. Погоди, не возмущайся! В том, что ты находишься здесь, почти в полной изоляции, тоже есть, как ни странно, некоторое преимущество: тебе, подруга, надо основательно разобраться в себе. Это прежде всего. Потом можешь начинать разбираться с мужиками. Только опять же, реши, что тебе от них надо и что ты можешь им предложить. Тогда, возможно, выбравшись из тисков деспота Макса, не разобьешь свое сердце о равнодушие пресытившегося бабника...

- Ты все-таки считаешь, что с Максом я должна...

- Не порти мне настроение, Лерик! Ни слова о нем! Расскажи-ка лучше еще разок, как вам с этим плейбоем в самый ответственный момент помешала ворона... - Ирка снова захохотала, потом все-таки уточнила: - Беретку-то он тебе вернул?

- Через медсестру передал - сказал, что я обронила в фойе...

- Стратег!.. Итак, вы оба во власти всепожирающей страсти готовы слиться в жарком поцелуе... и вдруг!.. Ой, нет! - Ирка снова упала на кровать, заходясь от смеха.

Почти все утро воскресенья я пыталась читать детектив, принесенный накануне Иркой. Роман был усыпан трупaми и имел весьма динамичный сюжет. Глаза мои перемещались по строчкам но, перевернув очередную страницу, я понимала, что ничего не помню о предыдущей. Мне не нужен был вымысел писателя-беллетриста, моя жизнь подкинула сюжет покруче. Разберись в себе... Наверное, она права, как всегда.

Ну почему, почему этот охранник так красив? Почему меня так влечет к этому человеку, что я должна упираться ногами, чтобы не броситься к нему в объятья? Почему? Почему? Почему именно сейчас Макс так невнимателен ко мне, словно хочет противопоставить себя ему? Неужели мой милый, любимый, единственный Максик не понимает, как много сейчас зависит именно от него? Милый Макс! Как же я скучаю без тебя! Как мне хочется, чтобы у нас все было хорошо! Пусть все будет так, как раньше!.. Я люблю тебя, Макс!..

Слезы прочертили дорожки на моих щеках. Я ревела искренне, потому, что уже не представляла себе, как смогу забыть Сашку. А то, что забыть его придется, никаких сомнений у меня не вызывало - я - угроза его здоровью, он угроза моему семейному счастью, и он мне не нужен!

...Обход. Сегодня дежурила моя лечащая доктор, которая в отличие от других , не ограничивалась тем, чтобы просунуть голову в палату и спросить: «Все живы?», а находила время пообщаться с каждым. Поскольку в палате сегодня находилась я одна, то все ее внимание, конечно, сосредоточилось на мне.

Со свойственной ей проницательностью она строго посмотрела на меня и спросила:

- В чем дело, Валерия? Что случилось?

- Ничего, Татьяна Николаевна, - я вытерла слезы, - Так, взгрустнулось немножко...

- Это нехорошо! - она сунула руки в карманы белого халата. - Вы не должны грустить. Это одно из условий...

- Успешного лечения, - через силу улыбнулась я. - Домой хочется, Татьяна Николаевна, хоть на часок...

Она посмотрела в окно, размышляя.

- Ваши анализы не готовы, Лера, и, формально, я не имею права... Впрочем, косвенные признаки... Процесс у вас небольшой... Температуры нет... Я бы предположила, что вы не бациллярны. Как вы себя чувствуете?

- Хорошо!..

- Даже не знаю, - она еще немного помолчала и решилась: - Ладно, Лера, я отпущу вас домой. Под свою ответственность, имейте это в виду. Но! - Она подняла указательный палец. - Завтра, к восьми утра, ни минутой позже, вы должны быть здесь. Вам ясно, Лера?

- Да, да, конечно, спасибо... Я... Спасибо вам!..

- До завтра, Валерия! И будьте аккуратны, - вам нельзя простужаться - ни в коем случае!- тронутая моей горячей благодарностью, она ушла.

Домой я летела словно на крыльях. Дорога заняла у меня всего около получаса и в половине двенадцатого я открывала дверь своей квартиры, очень надеясь на то, что Макс все-таки не у родителей.

В прихожей было темно, и я тут же обо что-то споткнулась. Включив свет, я обнаружила, что споткнулась о женские сапожки, брошенные прямо у порога. На вешалке, рядом с его курткой пристроилось светлое пальто. Женское.

Заинтригованная, я заглянула в большую комнату. Никого. На кухне - тоже. Оставалась только наша спальня. Уже догадываясь о происходящем, я заглянула туда. Так и есть.

Вернувшись на кухню, я сделала себе кофе. Меня охватило странное тупое безразличие, словно, я не придавала этому никакого значения... А, может, к этому все и шло? Может, так и должно быть? Господи, да за что? За какие грехи? Сколько я еще должна вынести?

Зрелище было не для слабонервных, то есть, не для меня. Пышнотелая черноволосая дамочка, завесив патлами лицо, уютно прикорнула на груди у моего мужа... Да... Дела... У меня, наверное, будет истерика или я буду думать о самоубийстве - не исключено. Отставить!..

Мне нельзя плакать. Мне нельзя переживать. Мне надо сказать ему тихо и твердо, чтобы не сорваться на крик... Сердце заколотилось в груди, как бешеное, горло сдавило. Не сейчас! Пожалуйста! Я очень сильная!.. Так нельзя!.. Так, спокойнее, еще спокойнее, надо дышать... Кажется, отпустило... Чашка в моей руке даже не дрогнула. Я глотнула кофе. Стало почти терпимо...

Босые ноги зашлепали по полу коридора. Судя по тяжелой поступи, это он, Максик. В ванну? В туалет? Сюда? Сюда...

Увидев меня, он резко остановился. На нем не было ничего, кроме узких плавок. Едва ли не впервые я трезво взглянула на своего кумира. И ужаснулась. Высокий, сутулый, с пивным животом, нависающим над резинкой трусов и контрастирующими ему тонкими ручками и ножками... Мутные с перепоя глаза, слишком тонкие губы, сжатые в одну линию, безвольный подбородок... Максик, любимый, где ты? Ты спрятался внутри этого жалкого незнакомца? Ну скажи, что это не ты, и мы вместе посмеемся над моим испугом...

- Ты? - Макс присел за стол напротив меня.

- Как видишь.

- Тебя же не должны были... А, впрочем... Видишь ли, Валюш...

- Не надо, - я глотнула еще кофе, - Максик, дорогой, не стоит мучить ни себя, ни меня. Я все видела, не трудись, пожалуйста, объяснять, не говори, что я не так все поняла. Уверяю, я поняла все, как нужно... Не надо, не унижайся, будь мужиком хоть раз. У нас с тобой не сложилось, а ее ты любишь или просто притащил на одну ночь - все это детали.

Не переживай! У меня все будет хорошо. А ты иди, буди свою девочку. Надеюсь, у нее хватит ума не показываться мне на глаза. Я подожду, пока ты соберешь все свои вещи. Потом отдашь мне ключи от квартиры. И постарайся ничего не забывать, я не хочу тебя больше видеть. Все, что ты забудешь сегодня, будет вынесено на помойку. Я доходчиво объяснила?..

- Ты о чем, Валюш? - на протяжении- моего монолога Макс то краснел, то бледнел, потом все-таки остановил свой выбор на багровом румянце. - Валюшенька, у нас же семья, ты не можешь...

- У нас БЫЛА семья, Макс. И, прошу, не называй меня Валюшей, если у тебя плохо с памятью, то напоминаю - мне это не нравится, - мой голос был абсолютно спокойным, разве только чуть-чуть усталым. - Убирайся вон. И побыстрее.

Он не понимал. Или не верил, что такая овца как я могу взбунтоваться и выгнать его из дому. Ну как еще объяснить? Орать? Горло жалко... Я взяла со стола чашку с недопитым кофе и грохнула ее об пол:

- Побыстрее!.. - повторила я.

- Ма-а-акс?.. - раздалось мяуканье из спальни.

- Кажется, это тебя, - прокомментировала я. Макс кивнул, и, не отрывая взгляда от темной лужи и белых черепков на полу, медленно поднялся. До него стало доходить, что я не шутила.

Подготовка к великому переселению народов длилась несколько часов. Перепуганная девица, выслушав объяснения Макса, оделась с такой скоростью, которой мог бы позавидовать солдат-срочник и слиняла в неизвестном направлении. Я даже не стала выходить, смотреть на нее – много чести.

Макс же хватал то одну, то другую вещь и тут же бросал ее. Он был жалок и смешон и пребывал в полной растерянности, пока я не догадалась позвонить его родителям. Минут через двадцать - рекордное время! - заявилась расфуфыренная, как для приема в посольстве, Лидия Ивановна, в сопровождении Константина Семеновича, не столь, правда, блистательного, но при галстуке.

Поговорив недолго с Максом, они приперлись на кухню для ведения переговоров. Слова их звучали убедительно, интонация была выбрана самая верная, за что я их выслушала, ни разу не перебив. Когда же они, наконец, выдохлись, я вежливо попросила их выйти и помочь сыну собраться. Лидия Ивановна пулей вылетела с кухни, а дражайший свекор еще раз попытался вразумить меня. Когда это ему снова не удалось, он раздраженно произнес:

- Надеюсь, Лера, вы полностью отдаете себе отчет в происходящем. После того представления, которое вы здесь устроили, путь назад просто невероятен. Вы это осознаете?

- Безусловно! И очень на это надеюсь, - огрызнулась я.

- Грубить не надо - несмотря ни на что, я с вами предельно вежлив. Хорошо, Валерия, если вы на этом настаиваете, Максим уйдет к нам, но прежде необходимо произвести раздел имущества.

Это было настолько абсурдно, что даже смешно, поэтому я, улыбнувшись, уточнила:

- Не уверена, так ли я поняла... О каком разделе может идти речь? У нас нет совместно нажитого имущества, кроме одежды. Вы, наверное, хотите делить мебель, посуду или еще что-нибудь? Я вынуждена огорчить вас, ЛЮБЕЗНЫЙ, данное имущество нажито моими родителями, а не мной и Максом. К тому же позволю себе напомнить, что имущество делят после ОФИЦИАЛЬНОГО брака, который ваш сынок заключать не пожелал. Так что ,УВАЖАЕМЫЙ Константин Семенович, «Я вас прошу меня оставить». Составьте лучше компанию вашей супруге, глядишь, и дело у вас пойдет веселее...

И вот великое семейство удалилось в полном составе, оставив меня в гордом одиночестве. Я наскоро перекусила нашедшимися в морозилке пельменями и принялась за уборку, потому как после поспешных сборов в обеих комнатах беспорядок был жуткий.

Часов около семи весь дом сиял чистотой, а я стояла посреди комнаты и чувствовала, как безысходная тоска заполняет меня. В пустой квартире было слышно только тиканье старого будильника. Почему-то именно этот звук доконал меня. Я физически не могла здесь оставаться.

Можно было поехать к деду, но он, конечно, начнет расспрашивать меня о том, что произошло, а отвечать на его вопросы я была не в состоянии. Оставалось одно - вернуться в больницу. Там, по крайней мере, вокруг живые люди, да и врачи все-таки, не дадут дойти до греха...

Дорога плохо мне запомнилась. Перед моими глазами стояла пелена, сквозь которую я смутно видела лишь одно: черноволосая голова на груди Макса... Я несколько раз спотыкалась, кажется, даже падала... Меня поднимали, ругали за пьянство или за наркоманию, не помню...

Надо держаться. Я сильная! Я очень сильная!... Сейчас доберусь до палаты и там вволю наревусь - благо соседок нет.

В какой-то мере Макса можно было понять. В последнее время я превратилась в устройство для зарабатывания денег и уборки квартиры. Я уставала так, что на самого Макса меня уже не хватало...

Конечно, я тоже не без греха. Стоило мне чуть-чуть отдохнуть и отоспаться, стоило на горизонте появиться первому красивому мужику... Так чем я лучше Макса? Я тоже изменила, только мысленно... Нет! Все было не так!

Я чувствовала, что не смогу устоять перед искушением, поэтому дерзила Сашке и старалась держаться от него подальше!.. Черта с два! Я бы не изменила мужу! Когда стало бы совсем худо, я попросилась бы в другую больницу, да мало ли, что можно придумать!..

На улице крупными хлопьями валил мокрый снег, постепенно превращаясь в настоящий буран. Я в горячке выскочила из дома с голой головой и, к тому же, забыла перчатки, и кисти рук уже сводило от холода.

Хлюпая носом, я дошла до здания больницы и дернула дверь. Закрыто. Здрасьте, приехали... Я вся тряслась, силы были на исходе, но видно, мозги не промерзли насквозь. Сообразив, что сегодня воскресенье, главный вход закрыт, да и сама же я утром выходила через другую дверь. Проковыляв метров десять, я попытала счастья с другой дверью. Тоже закрыта... Уже совсем отчаявшись, я случайно увидела кнопку звонка и нажала на нее.

Дверь открыли, и ударивший в глаза свет ослепил меня, поэтому я не разглядела стоявшего на пороге человека.

- Валерия Александровна? - знакомый голос от удивления прозвучал непривычно высоко. - Вы на редкость отвратительно выглядите! Бог мой, Лерка, да что с тобой случилось-то?!

Я кинулась к нему и, уткнувшись в плечо, от души заревела...

Глава 4. Чтобы сказку сделать былью

Доблестная служба охраны ПТД, заперев все двери и погасив свет на первом этаже, проводила воскресный вечер в своей каморке за просмотром крутого боевика. В комнате было сильно нaкурено, но, чтобы открыть окно, нужно было, как минимум кому-то подняться, но всем было откровенно лень.

Кучерявый, как старший, оккупировал единственное продавленное кресло, в котором вальяжно развалился. Колян и Сашка, сняв надоевшие за весь день галстуки и расстегнув форменные рубахи, полулежали на своих кушетках.

Внезапный звонок в дверь заставил всех троих подскочить. В столь неурочный час мог появиться только один человек - начальник объекта - для проверки бдительности и трезвости охраны.

-Чернов, - простонал Кучерявый, - Открой, Христа ради! Если это на самом деле старый хрыч приперся, задержи его чуток - ну ты же умеешь!..

Комнату охраны от входной двери отделяло всего пара метров, и уже через несколько секунд Сашка щелкал замками. При первом же взгляде на Леру у него в буквальном смысле отвисла челюсть. А когда она, стоило ему заговорить, прижалась к нему и зарыдала, испытал невероятное желание пoкaлечить ее обидчика.

- Черный, что тут у тебя?

- Кто это? - два вопроса прозвучали одновременно. Колян и Кучерявый подошли ближе, на ходу заправляя рубахи.

-А, - Колян ткнул пальцем в Леру, - я ее знаю. Слышь, Черный, веди ее к нам, нечего на холоде стоять, я дверь сам закрою.

- Да-да, - выйдя из кратковременного ступора, засуетился Кучерявый, - Там окошко бы еще надо... Проветрить... Я щас...

- Идем, - тихо спросил Сашка .

Лера кивнула и еще сильнее вцепилась в его плечо ледяными пальцами:

- Только я тебя не отпущу.

- Я сам тебя никуда в таком виде не отпущу - он осторожно довел девушку до комнаты и усадил на свою кушетку, мысленно порадовавшись, что она была вполне прилично заправлена. Впрочем, кажется, Лере это было безразлично - она словно ничего не замечала вокруг.

Кучерявый уже протягивал ей стакан воды, но девушка только смотрела сквозь него, явно не понимая, что нужно делать.

- Алексей Степаныч! Ну что вы, в самом деле! - укоризненно заметил Сашка и сел рядом с Лерой.

- Да, Чёр... Чернов! Ты прав! - довольно резво он выскочил в коридор, откуда послышался быстрый говорок, и уже через несколько минут вернулся вместе с Коляном.

От резкого запаха водки Лера вздрогнула, приходя в себя:

-Я не буду!- она попыталась оттолкнуть стакан, налитый почти до половины, но ее никто не слышал.

- Надо, - сказал Кучерявый, а Сашка просто кивнул.

Лера храбро глотнула и тут же закашлялась.

- Умница, - похвалил Колян. - Еще?

- Нет, - слабо улыбнулась Лера, немного розовея от смущения, - мне и этого слишком много...

- Ну, дело хозяйское! - резюмировал Кучерявый и жестом подозвал к себе Сашку: - В общем так, Чернов. Ситуация сложилась, скажу я тебе... Хватай свою девицу в охапку и тащи ее ко мне в кабинет. А мы с Коляном здесь переночуем.

- Не понял.

- Дурак значит, раз не понял. Не в себе девица - не видишь, что ли? Ты ее до палаты хочешь проводить и ручкой помахать? Воскресенье! Поздний вечер! Кому она там нужна будет? Даже соседок нет... А если надумает ночью чего? Четвертый этаж, не забыл? А по высоте - как в доме шестой. Не дай Бог, что - я себе этого не прощу. А ты?

Сашка вздрогнул - такая мысль ему в голову не приходила:

- Спасибо, Алексей Степаныч, - искренне поблагодарил он, но старший смены только махнул рукой - идите уже!..

Сашка помог девушке подняться. Она ни о чем не спрашивала, молча подчиняясь. После минутного просветления она снова ушла в себя....

...Он включил свет в крошечном кабинетике Кучерявого и снял с Леры промокшую куртку. Потом усадил ее на старенький диванчик и стащил с нее сапоги. Пощупал ноги - холодные. Как мог, растер их руками, согревая, пока Лера не начала смущенно отстраняться.

Протянув руку, взял со стула чистое полотенце и кинул Лере на колени:

- На, вытри волосы, - но она только проводила его взглядом. - Так, все еще сложнее, чем казалось... Ох, горе ты мое!.. - Сашка принялся сам вытирать мокрые пряди. - И что же мне с тобой делать, а? Что молчишь? - он отложил полотенце, взял ее за руки и даже немного встряхнул, заставляя сфокусировать на себе взгляд. - Я не буду больше ни о чем спрашивать, скажи только одно: это все из-за него, твоего сокровища?

Лера кивнула, забираясь с ногами на диван:

- Он изменяет мне... Я сама видела... Не хочу о нем... Это прошлое. Скажи, почему и ты, и твои напарники так добры ко мне? Ведь я вам никто... - она говорила тихо, почти на одной ноте, без всякого выражения и глядя в одну точку.

- Насчет меня, - Саша отвел взгляд, но тут же снова прямо посмотрел на нее, - Насчет меня - всем, кроме тебя все уже понятно... А они... Не пойму, чему ты так удивляешься? По-моему, это естественная реакция нормального человека - помочь в беде. К тому же, такой красавице... - он пожал плечами.

- Саша, - Она встретилась с ним глазами и замолчала - все слова словно куда-то исчезли.

- Я не должен этого делать, - заговорил Сашка, и от его голоса дыхaние девушки сделалось вдруг нерoвным, - Но, вообще-то мне плевать, - он пoтянулся к ней с совершенно недвусмысленным нaмерением поцеловать ее. - Ты не должен этого делать, - Лера чуть отстранилась. - Я больна. Это опасно.

- Это единственное, что тебя останавливает? Я не из пугливых!..

...Все закончилось так быстро и было так невинно, что Лера даже почувствовала себя обманутой в ожиданиях - на секунду. А потом до нее дошло, что именно случилось минуту назад. Она вскочила с дивана, собираясь сбежать, но Сашка ловко поймал ее за руку:

- Постой. Не бойся. МЕНЯ тебе не надо бояться. Никогда.

Лера перестала вырывать руку, но стояла напряженно, в пол-оборота, готовая в любой момент сорваться с места.

- Лера, - голос Саши звучал очень искренне. Он поднялся и теперь стоял напротив, не делая попыток обнять ее, опасаясь еще сильнее напугать: - Тебе не надо меня бояться - я, все-таки не такая скотина, как ты думаешь, и не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Ты будешь, смеяться, но я влюбился в тебя, а любовь для меня - это сделать так, чтобы было хорошо любимому человеку.

Я не буду врать, что мои чувства к тебе - исключительно платонические. Но мне не нужна девушка на oдну ночь, ты слышишь меня, Лерка? Мне нужны серьезные отношения, настолько, насколько возможно... И я не прошу тебя дать мне сейчас ответ, я прошу только подумать... Подумай, милая, прошу тебя...

- Хорошо, я подумаю, - она немного расслабилась, но сдаваться не собиралась: - Обязательно подумаю, а теперь отпусти меня, пожалуйста... Я пойду в свою палату.

- Нет.

- Нет?!

- Нет, - Сашка обнял ее, и она, проклиная себя за слабость, положила руки ему на грудь.

- Что ты со мной делаешь? - в ужасе прошептала она.

- Ничего, Лерка, ПОКА ничего... Я просто хочу, чтобы ты сегодня осталась со мной. Не возражай. Независимо от твоего будущего ответа, эта ночь - моя. Я хочу, чтобы мы сегодня спали вместе, на этом диване. Ты нужна мне, Лерка, а я нужен тебе.

Лера помолчала.

- Ты прав... - несколько неуверенно проговорила она, - Я не хочу уходить...И ты, нужен мне сильнее, чем мне хотелось бы - зачем врать себе?.. И все же... Саша, извини, не очень верится в то, что мы просто будем вместе спать, в прямом смысле этого слова. Я не ребенок, и знаю, чем все это может закончиться... И...

- Чушь! - Сашка стиснул ее плечи, - Ты зря не доверяешь мне. Я даю слово, что не прикоснусь к тебе сегодня. Я смогу себя контролировать!

«А вот я смогу ли?» - подумала Лера и решилась:

- Я остаюсь, - но заметив странный блеск его глаз, быстро добавила: - Спать будем в oдежде!

- Непременно! - согласился Сашка, без особой, впрочем, охоты.

Потом они долго болтали, рассказывали друг другу о себе, старательно избегая опасных тем: Макса и собственных чувств.

Сашка с увлечением рассказывал о службе в армии, учебе в инcтитуте, но девушке интереснее всего показался его рассказ о деревне, о быте сельских жителей, о том, как они не похожи на горожан, о том, как деревня отличается от города.

...Прислонившись к его плечу и закрыв глаза, она, как наяву, видела крепкий деревянный дом, утопающий в кустах сирени, «золотые шары» у забора, бескрайние поля вокруг села, частокол леса вдалеке, почти у линии горизонта.

Она видела солнечную лесную поляну - место, о котором, кроме Черного и его друзей, не знает никто. Небольшая полянка с редкой молодой сосновой порослью, достающей едва ли до плеча, в погожие дни залитая солнцем, благоухающая запахами нагретой травы и спелой земляники...

Лера представила себе, как Сашка, раскинув руки, лежит на теплой земле, слушает стрекот кузнечиков и смотрит на облака, проплывающие в голубом, до боли в глазах, небе...

А осенью он, наверное, тихо шурша опавшими, но еще яркими, не пожухшими листьями, зорко высматривает притаившиеся грибы - крепкие, красивые, с толстыми прямыми ножками...

Кажется, она даже задремала под его рассказ, и Сашка заметил ее состояние: "Совсем заболтался! А у тебя режим. Пора спать!" - "Не хочется," - она с трудом подавила зевок, но от бдительного ока охранника это не укрылось. - "Не капризничай!" - он уложил ее на диван и укрыл одеялом. Потом выключил свет и лег рядом с ней.

Диван под его весом жалобно скрипнул, и Лера невольно съехала к краю.

- Леркаааа, - Сашка жарко дыхнул ей в затылок, зарывшись носом в густые волосы.

- Саш, - она всхлипнула.

- Ну что еще?

- Я, получается, ничем не лучше Макса, да?

Развернув ее на спину, он навалился на нее всем телом, давая понять, как трудно ему сейчас контролировать себя.

- Если ты сейчас не замолчишь, - с угрозой произнес он, - то уже через пять минут забудешь все слова и все имена, кроме одного - моего. Тебе все понятно?

- Да, - испуганно пискнула она - спокойной ночи!

По привычке проснувшись рано, Сашка долго смотрел на спящую девушку. Он полночи крутился с боку на бок, не понимая, как мог согласиться на такое безумие - быть рядом с любимой девушкой и не прикоснуться к ней, - но все равно был счастлив. Торопить события нельзя. И теперь понятно, что она вовсе не равнодушна к нему...

...Но этот придурок, ее муж!.. Вот бы с кем сейчас встретиться!.. Так поступить с хрупкой, больной девушкой... Саша до конца не понял их взаимоотношений, но ему было ясно: этот негодяй недостоин Лерки.

Приподнявшись на локте, он поцеловал девушку в лоб, и тут же нахмурился. Провел рукой по ее щеке, шее с растущим беспокойством. Сомнений не оставалось - у Леры не просто температура. У нее жар.

- Лерка? - он легонько провел кончиками пальцев по ее щеке, пытаясь разбудить.

- Нет, Макс, не надо, пожалуйста, - из-под опущенных ресниц хлынули слезы. - Я не могу... Голова... Как болит голова, я не пойду на работу...

- Черт! - ругая себя последними словами за то, что не отвел ее вчера к дежурному врачу, он подхватил девушку на руки вместе с одеялом, пинком распахнул дверь и поднялся на четвертый этаж, не чувствуя тяжести.

Коридор был почти темным ввиду раннего часа, горело лишь аварийное освещение. Медсестра и дежурный врач еще спали. В палате Сашка бережно опустил девушку на кровать и кинулся будить персонал. Он встретил в коридоре Нину, которая сегодня почему-то пораньше явилась на дежурство. Сашка коротко обрисовал ей ситуацию и отправил ее к Лере, сам же рванул в ординаторскую - за врачом.

...Через десять минут, показавшимися Сашке часом, Татьяна Николаевна вышла из Лериной палаты. Следом за ней выскочила Нина и рысью побежала в процедурный кабинет.

- Что с ней? Простуда? - спросил Сашка, заглядывая доктору в глаза.

- Возможно, - она очень строго взглянула на него. - С тобой, Саша, разговор будет особый, надеюсь, ты это понимаешь... Сейчас же меня весьма волнует состояние Валерии... Если у нее простуда - это одно; хуже, если, - она замолчала, подбирая слова, - хуже, если это внезапное ухудшение... Был раньше такой термин «скоротечная чахотка»...

- Такое действительно бывает? Но почему?

- Увы, случается... Почему - не знаю... Вероятно, сильное потрясение, стресс... Не знаю...

- Татьяна Николаевна, - Сашка помялся, не зная, имеет ли право говорить об этом, но решил, что имеет, - Кажется, она вчера узнала, что ей изменяет муж. Также не исключено, что она застала его, так сказать, на месте преступления...

Врач всплеснула руками и выдала такую тираду, что Сашка удивленно раскрыл глаза: интеллигентная Татьяна Николаевна, не то, что ненормативную лексику не употребляла, даже голос повышала крайне редко. Нина протащила в палату капельницу, громыхая по кафелю.

- Можно я побуду там, с Лерой? Хоть немного? - почти робко спросил Сашка.

Татьяна Николаевна положила ему руку на плечо и усталым голосом проговорила :

- Пойми, Саш, Валерия - тяжело больной человек. Ход ее болезни теперь и вовсе непредсказуем. Не исключено, что ее придется перевести в другую больницу, более оснащенную... У нас здесь даже кислорода нет, а он ей вскоре может понадобиться... Потом, системы жизнеобеспечения...

Саш, ты хороший парень, я знаю, поэтому и веду сейчас с тобой беседу. Лера тебе нравится, понятно, дело молодое, но ты даже не представляешь, какой трагедией все может обернуться... Если ты хоть самую малость сомневаешься в себе или своих чувствах, лучше сразу забудь о ней. Поверь, тебя никто не осудит, и я в первую очередь. Я знаю, что отказаться - это тоже мужество... Подумай, Саша, потом может быть поздно... - она развернулась и зацокала каблуками в сторону ординаторской.

Сашка присел в одно из кресел, стоявших в коридоре. Он не сомневался ни секунды в выбранном решении, но слова врача заставили его задуматься. Только теперь он в полной мере осознал, что Лера тяжело, опасно больна. Она красивая девушка, страшный недуг не отметил ее внешне, но точит изнутри. Она больна, надолго, возможно, неизлечимо...

Еще Сашка знал, что любовь к этой девушке, молнией опалив его душу, останется с ним навсегда. Нет, он не привык отступать перед трудностями. Он сделает все, чтобы она выздоровела! Он хотел быть рядом с ней столько, сколько возможно и не терять ни минутки, особенно, если их может не хватить надолго...

Больше не медля, он вошел в палату. Осунувшаяся, бледная, с синевой под глазами, девушка почти неподвижно лежала на кровати. Лишь хрипловатое, чуть надрывное дыхание говорило о том, что она жива. Ее успели переодеть в ночную рубашку, и Саша едва не прослезился, увидев ее ключицы, выпирающие под тонкой кожей.

Нина, регулируя скорость подачи лекарства в капельнице, оглянулась на него:

- А ты что здесь забыл? - тихо, но почти злобно сказала она. - Давай отсюда!

- Мне Татьяна разрешила, - ответил он, - Я буду здесь.

- Точно разрешила? Тогда я пойду. Следи за лекарством - как кончится - позовешь... Не положено, вообще-то, ну да ладно... Сиди, раз так хочется, - она собралась уходить, но добавила на прощание: - Да уж, не Сашок ты, а Иванушка-дурачок... Променял меня, - она кивнула на кровать, - на ЭТО. Смотри, не промахнись. Чахоточные-то, они охочи до любви, да боязно с ними - заразные все-таки... - Нина вышла, не дождавшись ответа.

А Сашка и не думал отвечать - он, кажется, даже не слышал, что ему говорила Нина. Он сел рядом с кроватью Леры и взял ее за руку...

...Прошла неделя. Лере стало немного лучше, хотя чудовищная слабость заставляла ее большую часть дня проводить в постели. Она плохо спала ночью, - почему-то именно в эти часы ее постоянно душил изматывающий кашель.

Дед Миша, тетя Надя и Ирка, приезжавшие на этой неделе опять, навезли ей море всяких вкусных вещей. А вот аппетита у нее не было вовсе. Никакие уговоры врача и соседок по палате не действовали на нее, - проглотив две-три ложки каши или супа, она отодвигала тарелку.

Кроме того, Лера потеряла интерес к жизни. Ей все было все равно, казалось, что у нее не осталось никаких эмоций. Татьяна Николаевна выписала ей какие-то психотропные таблетки, которые Лера послушно глотала и которые ни в малейшей степени не действовали на нее.

Лишь один человек мог заставить ее встряхнуться - Сашка. Он выводил ее из себя, провоцировал, и с болью в сердце вспоминал, что раньше вместо бледной улыбки он услышал бы веселый смех, а вместо чуть сдвинутых бровей - колкие словечки или даже легкие тычки в бок крепким кулачком. Как бы ему хотелось увидеть прежнюю Леру, а не ее тень, но он не сдавался.

Он приходил каждый день к ужину и в первую очередь требовал, чтоб она съедала все до крошки. Лера хмурилась, крутила головой, как маленький ребенок, но, в конце концов, тарелка оказывалась пустой.

Тогда он вытаскивал ее из постели, и они под насмешки больных под ручку гуляли по длинному коридору до тех пор, пока ее ноги не начинали дрожать от усталости. Равнодушную ко всему Леру насмешки нисколько не задевали, а Сашке было все равно. У него была цель.

Они садились на банкетку возле процедурного кабинета, и Сашка пытался разговорить Леру. Иногда она отвечала ему, но чаще просто смотрела в пространство, словно забывая о его существовании...

Несмотря на это, прогресс все же был. Лера уже ждала его и переживала, если он долго не приходил. Она привыкла к нему, нуждалась в нем, но как будто забыла о чувствах, которые, казалось, зародились в ней чуть раньше. Возможно, она просто гнала от себя все мысли, которые требовали эмоционального усилия. Лера понимала, что Сашка искренне переживает за нее, но ничего не могла с собой поделать...

На ее тумбочке, в обрезанной пластиковой бутылке стояла ветка белой хризантемы - любимый цветок Леры. С завидным постоянством появлялись то яблоки, то маленькие шоколадки. Лера тихо благодарила Сашку и снова замолкала...

Соседки по палате сначала встречали Сашку настороженно, едва ли не враждебно. Людмила Ивановна, как-то утром, встретив его внизу, около комнаты охраны, решительно оттеснила к стене. Не смотря на свой небольшой рост, выглядела она весьма грозно.

- Выкладывай, что ты там надумал, - заявила она, уперев руки в бока.

- Это с какой же радости я должен что-то выкладывать вам?

- С такой, что за девочку больше некому заступиться!.. У нее и так жизнь - врагу не пожелаешь, а тут ты ей еще голову морочишь!..

- Послушайте, я не собираюсь в чем-то оправдываться, - я ни в чем не виноват...

- Кроме того, что хочешь свести ее с ума!.. Но меня-то ты не проведешь! Ты - бабник, и ей вовсе не нужен!

- Я не собираюсь ни в чем оправдываться и ничего объяснять! Могу только сказать, что Лерку же я не брошу, пока она меня сама не прогонит, - если вас волнует именно это. Я буду постоянно приходить к ней, буду любить и беречь ее, и уверен - скоро она тоже полюбит меня. С вашего благословления или без него. Извините, но я на работе. Мне пора. До вечера.

- Подожди, - голос женщины значительно потеплел, - Знаешь, Саша, я почему-то тебе верю... И вот что скажу. Ее муж - полный засранец, прости меня, Господи... ради него она работала, как каторжная, к тому же он запрещал ей много есть, боялся за ее фигуру... ты понимаешь теперь, почему она оказалась здесь? Кто такое может выдержать?..

Но она выдерживала. Какое-то время. Потому что очень сильно его любила, Саша... Теперь ее любовь умерла, без длительной агонии, сразу... Так бывает. Это и хорошо, и плохо. Почему хорошо - не мне говорить, не тебе слушать, а почему плохо... Вместе с чувством в ней умерла вера в саму любовь и тебе придется постараться, чтобы она тебе поверила. Понимаешь, Саша, очень-очень постараться...

- Да, спасибо, я понял вас, - Сашка кивнул. Он действительно многое теперь понял.

...После той знаменательной беседы соседки Леры стали встречать Сашку более, чем благосклонно. Лера слабо улыбнулась, вспомнив, как Катька при его появлении начинала трещать без умолку, а Софья Марковна и Людмила Ивановна все порываются напоить его чаем со сладостями. Да, похоже, обаяние этого парня действует на всех женщин без исключения.

Она посмотрела на часы и со вздохом снова откинулась на подушку.

- Еще полчаса, не меньше, - прокомментировала ее жест Людмила Ивановна, не отрываясь от вязания. - Определенно, последние минуты ожидания длятся неимоверно долго...

- Все-то вы знаете!.. - прошептала Лера. Сегодня ей было тяжело даже говорить в полный голос.

- А то! Конечно! - преувеличенно бодрым тоном женщина пыталась как-то расшевелить ее. - Мальчик-то правильный, Лерка, да ты и сама это знаешь. Этот не подставит, не предаст.

- К тому же, такой красивый! - вступила в разговор Катька. - Я его проверяла специально, глазки строила- строила, а все без толку!.. Только на Лерку смотрит!

- Красота, мои дорогие, - Софья Марковна бросила книжку на кровать, - есть внешняя гармония очертаний, тонов... Красота - ничто, по сравнению с красотой внутренней!..

Лера даже немного развеселилась и процитировала, правда, также тихо:

- А если это так, то что есть красота?//И почему ее обожествляют люди?//Сосуд она, в котором пустота,//Или огонь мерцающий в сосуде?

- Да-да, очень верно, Лерочка, - поддержала ее Софья Марковна, - Но твой Александр, как это не парадоксально, сочетает в себе оба этих приятных качества: красоту духовную и телесную.

Лера села на кровати, не обращая внимания на головокружение, и подтянула ноги к груди. От негодования у нее даже прорезался нормальный голос:

- Слушаю я, как вы, Софья Марковна, Сашке дифирамбы поете и просто чувствую себя какой-то неполноценной... Хотя, я и есть... - она не договорила и снова легла.

- Валерия! - Людмила Ивановна гневно сверкнула стеклами очков: - Никогда, слышишь, никогда не смей говорить о себе в подобном тоне!.. Себя надо любить больше всех!

- Да вы же призываете к эгоизму! - вступила в полемику Катька, потому, что Лера, отвернувшись к стене, молча глотала слезы.

- В какой-то степени - да! Разумный эгоизм гораздо полезнее, чем постоянное самобичевание, слышите, мадмуазель Валери? Запомните мои слова, девочки. Впрочем, я думаю, что и Софья Марковна меня поддержит. Умеренно самолюбивый человек гораздо приятнее в общении, чем занимающийся самоедством. Любите себя больше всех, и все будет хорошо, это я обещаю!..

На раздавшийся стук в дверь трое ответили нестройным:

- Да! - они знали, кто приходит в это время, и только Лера промолчала, даже не повернув головы.

- Я устала...

- Врешь!..

- Не вру... Я сейчас упаду...

- Ни в коем случае! - Лера так быстро оказалась у него на руках, словно весила не больше цветочного лепестка.

- Отпусти, - все тот же бесцветный голос, - нас увидят

- А что мы делаем особенного?"

- Отпусти, я сказала...

С видимой неохотой Сашка отпустил девушку, и они присели на банкетку. У Леры кружилась голова, но сейчас ее это мало волновало. Она думала о другом. Целую неделю Саша, считая ее почти умирающей, боялся к ней прикоснуться, чтобы не навредить ее хрупкому здоровью, а здоровью-то, оказывается, совсем другое было надо... Стоило ему дотронуться до нее, пусть на один короткий миг, и она снова поняла, как сильно он нравится ей, потому и откровенно запаниковала... Возможно, не отпусти он ее так быстро... Нет, нечего об этом думать!..

Сашка, между тем, удрученный отсутствием положительной динамики, как это называли доктора, достал из кармана камешек-кулон на кожаном шнурке и, повертев его в руках, передал Лере:

- Это тебе, - просто сказал он, стараясь, чтобы в его словах не прозвучала жалость, перемешанная с отчаянием.

- Что это? - Лера взяла прохладный кулончик и, похоже, действительно заинтересовалась им. Камешек был красив: почти все оттенки от темно-красного до коричневого с черными вкраплениями и был выточен в форме дельфинчика.

- Это яшма. Ты, вроде, Водолей по гороскопу?

- Вроде...

- Так вот. Яшма дарит защиту от сглаза, поражения, болезней, злого рока и даже, - он понизил голос, - наделяет даром предвидения...

- Ты серьезно? Ты во все это веришь?.. - спросила она, не отрывая взгляда от камня.

- Я, Лерка, верю во все, что поможет тебе вылечиться - даже в самое невероятное!

- Спасибо... - от его слов, произнесенных таким проникновенным тоном, Лера почувствовала в душе одновременно и тепло, и боль - такое бывает, когда замерзшие на морозе ноги при возвращении домой начинают "отходить". Может, и с ней сейчас происходит что-то подобное?..

Со слабой улыбкой - как же долго ждал он этой улыбки! - она медленно проговорила:

- Ты снова меня удивил. А как ты умеешь красиво говорить - я просто поражаюсь...Наверное, твое красноречие сразило немало женщин?

- Не так много, как хотелось бы, - он осторожно взял ее за руку.

Лера, на удивление, руку не вырвала и даже тихонько засмеялась:

- Фу ты! Я совсем забыла, с кем имею дело! Донжуан ты неисправимый! Я и не сомневалась, что ты ответишь именно так!

Ее слабый смех заставил его сердце радостно подскочить и забиться сильнее - неужели, прежняя Лера возвращается к нему? Сашка, не сдержав эмоций, но очень аккуратно, боясь причинить боль, обнял девушку за плечи. К его удивлению и радости, и тут она не стала вырываться, а, коротко поцеловав в щеку, прошептала:

- Спасибо тебе, Саш, за все, что ты делаешь для меня. Ты очень стараешься, а у меня ничего не выходит... Но вот сейчас я поняла, что у нас все получиться, обязательно. Только ты уж потерпи немножко, хорошо?..

Сашка улыбнулся, но тут же снова стал серьезным:

- Лерка... - начал он и снова ненадолго замолчал. - Лер, мне надо тебе кое-что сказать... не слишком приятное... - он заглянул в ее глаза и оторопел: только что сиявшие теплым лучистым светом, они стали вдруг холодными и чужими.

Она отстранилась от него и скрестила руки на груди.

- Да, - она кивнула, - Точно. Как это я сразу не поняла? Сказки, - это, конечно прекрасно, но они слишком быстро кончаются. Ты не знаешь, почему?

Он снова обнял ее, но почувствовал, что она напряжена, словно ожидает удара или снова собирается бежать.

- Потому, - прошептал он - что сказку надо делать былью. Ты чего так напугалась, дурочка?

- Но... но ты же хочешь мне сказать, что тебе уже надоело со мной возиться, ты устал и вообще...

- Ну точно, дурочка!.. - он легонько сжал ее худенькие плечи. - Конечно, нет! Как ты только могла подумать об этом? Как такая глупость вообще могла прийти тебе в голову?

- То есть, ты не собираешься меня бросать? - Нет, конечно! Об этом и речи быть не может!

- Тогда о какой неприятности ты хотел со мной поговорить?..

- Я уже говорил тебе, что работаю здесь, чтобы иметь возможность учиться в институте. Жилье, еда, одежда - все, считай, бесплатное. Да еще и работа - сама видишь - вполне можно и задачи и решать, и курсовые писать - конечно, удобно это...

Так вот - со следующей недели у меня начинается сессия. Сама знаешь, что это такое. Здесь мне дают отпуск, я перебираюсь в общагу, которая на другом конце Москвы... Так что... Я, наверное, не смогу каждый день приходить к тебе... Мне самому это жутко не нравится, но сделать ничего не могу - занятия длятся до позднего вечера, а, кроме того, надо будет писать кучу контрольных и рефератов... Это уж не иначе, как по ночам... Извини...

- Это... ты сейчас на полном серьезе? Вот это - "извини"? - ее голос даже зазвенел от возмущения. - Я чего-то не поняла - ты извиняешься за сессию??? Я, по-твоему, маленький ребенок? Ты считаешь, что я тут помру без тебя? Да не дождешься! Так, ты что это делаешь? Что за наглость? Я тут тебя ругаю, а ты мне уже коленку гладишь! Ну-ка перестань!.. - Лера шлепнула его по руке и внезапно разревелась: - Я буду скучать без тебя! Я пока ничего не могу тебе обещать, ты знаешь, но... Сашка, я не знаю, что будет со мной, если ты вдруг исчезнешь навсегда!.."

- Лера, девочка моя! - он счастливо засмеялся и принялся цeлoвать ее заплаканное лицо: - Вот это я понимаю, шоковая терапия! Ты мне за две минуты выдала больше эмоций, чем за всю неделю!

- Чтооо? - в ее глазах еще стояли слезы, но проснувшийся боевой дух заставил бодро вскочить с банкетки: - Вот, ты, значит, как!.. Терапии он разные на мне испытывает!.. Уйди с глаз моих долой!.. Иди, сдавай свою сессию, хоть полгода - не буду я без тебя скучать, - так и знай! И вообще, сейчас сериал интересный начнется, я и так пропустила несколько серий, так что мне пора! Счастливо оставаться!..

Она попыталась уйти с высоко поднятой головой, но зацепилась за его длинные ноги и чуть не грохнулась. Гордо оттолкнув его руку, которую он протянул, чтобы поддержать ее, Лера все-таки высоко вздернула подбородок и зашагала к своей палате, стараясь не обращать внимания, на то, что веселый смех летит ей вслед.

- Идиот! - прошептала она, сжимая кулаки и представляя, что сжимает его горло, - Ненавижу этого клоуна!

В превосходном настроении, мурлыча себе под нос «Без женщин жить нельзя на свете, нет!», Сашка вернулся на свой пост. Колян уже с нетерпением ждал его, - что-то опять не ладилось в кроссворде.

- Слышь, Чернов, - сказал он, тыча толстым негнущимся пальцем в газетный лист, - «коллектив, в котором преобладает взаимная неприязнь, вражда, ненависть», 8 букв, первая «Г».

- "Гадюшник, - моментально среагировал Сашка.

- А вот и фиг тебе, Черный! Тогда «жюльен» твой не подходит! - Колян усмехнулся, довольный, что уел "умника".

- Да ладно, не может быть! - Сашка наклонился: - Где?.. Во, долдон-то ты, Колян, жюльен через «Ю» пишется, а не через «У»!..

- Сам ты долдон, - беззлобно огрызнулся тот. - Как твоя-то? Все так же, зомбиком?

- Ох, Колян!.. Ничего я тебе не скажу пока, хоть и не суеверный!..

Колян понимающе покивал и спросил:

- Ну сдвиг-то хоть какой-то есть?

Сашка вздохнул:

- Какой-то точно есть... Только вот какой... И у кого...

- Да, это не девка - огонь! - Колян хлопнул Чернова по плечу: - Ну, дай Бог, чтоб всё, как говорится... Слышь, Черный, дай другу сигаретку, а? – он глянул на часы: - Вот уже почти восемь... Еще полчаса и будем двери закрывать... Скорей бы уж...

- Врачи все разошлись?

- Да, почти все, дежурная осталась одна. Ладушки, пойду организм травить, а то скоро в обморок хлопнусь от никотинoвoго голодания.

Сашка окинул взором внушительную фигуру напарника и кивнул:

- Иди-иди! Такой шкаф, наверное, громко падает, а чтоб поднять четверых нужно просить. А где ж наберешь столько народу?

- Не завидуй, стропила тощая! - Колян хрюкнул собственной шутке и вразвалочку удалился.

Чернов пожал плечами и придвинул к себе кроссворд, но звук неуверенных шаркающих шагов заставил его отвлечься. Взглянув на вошедшего, он сразу же узнал его, хотя видел всего пару раз. От припозднившегося гостя несло перегаром так, что самому Сашке сразу захотелось закусить. Неторопливо поднявшись, он перегородил вошедшему дорогу.

Сашка был почти на полголовы ниже, и, как минимум, килограмм на пятнадцать легче, но что-то подсказывало ему, что если даже дело дойдет до драки, то этот амбал окажется медлительным и потеряет преимущество в весе и росте. К тому же он был пьян и расслаблен, а Сашка собран и страшно зол. Встретившись сверкающими от ярости глазами с мутным взором верзилы, Чернов процедил сквозь зубы:

- Ну, здорово, Максик! Вот я тебя и встретил... Давно мечтал поближе познакомиться...

- А ты кто?

"Конь в пальто!" - хотел ответить он, но в пальто был как раз Макс, поэтому Чернов не удостоил его ответом и лишь тихо предложил:

- Выйдем, прогуляемся!

Сашка мертвой хваткой вцепился в отвороты модного кашемирового пальто и почти без усилий выволок обалдевшего Макса на улицу, не замечая того, что к ночи подморозило основательно, а на нем самом лишь тоненький китель.

-Дык... пык...к-какому пр-раву? - вякнул туго соображающий Макс. - Я к ж-жине сва-аей пррршел!..

- Да. Именно о ней я и хотел поговорить с тобой.

- Ды... пшел ты, каз-зел!.. - Макс слабо трепыхнулся, но без особого успеха - Сашка держал его крепко.

С дымящейся сигаретой подошел Колян:

- Чернов, у тебя все в порядке?

- Нормально. Просто, как говориться, на ловца и зверь бежит... Этот урод - Сашка тряхнул икнувшего Макса. - ее муж! Бывший.

- О-о, это святое! - Колян помахал сигaретoй. - Поговорите, мальчики, мешать не буду. Пойду на крылечке постою... Ты, это, Черный, постарайся без этого, члена... как его... вредительства, а?

Сашка не ответил, и Колян, вздохнув, отошел.

Оставшись наедине с Максом, Сашка прошипел ему в лицо:

- «Козла» я тебе прощаю, скажи спасибо ЕЙ, другим я за такие слова по морде бью. Сам же ты уясни: сегодня на твоей поганой роже не останется синяков только потому, что я не хочу пачкать о тебя руки. Настроение у меня хорошее! Но! Это только сегодня. Если увижу тебя еще раз... или узнаю, что приходил сюда... или ближе, чем на сто метров подошел к НЕЙ...Учти, гнида, меня лучше не злить! - говоря все это, Сашка довольно энергично встряхивал Макса, должно быть, для наглядности и лучшего понимания серьезности намерений.

Выговорившись, он толкнул здоровяка в грудь, который от неожиданности покачнулся и сел задницeй в глубокую лужу, проломив тонкий ледок.

- Иди отсюда, ты ...! - Сашка добавил пару красочных эпитетов для пущего эффекта и скрестил руки на груди, приобретя некоторую монументальность в позе. - И учти, я не шутил!..

- Как ты его, Черный, ну как ты его, а! «Я не шутил!» Вот крутяк! Я бы так не смог - дал бы по роже - и привет, а ты его морально, морально! Ну .. это... задавил!..

- Да ладно, Колян, что ты заладил: как ты, да как ты! Прямо попугай, честное слово! - Сашка снял галстук и бросил его на кушетку. - Главное, как ты и просил - без членовредительства обошлось, а то бы нам потом еще и отвечать пришлось. Парнишка-то он хлипкий, зашиб бы я его ненароком со злости...

- Да, Чернов, в этом, конечно, повезло. Только я сейчас вот о чем подумал... Пусть я лезу не в свое дело... Но как же она могла жить с этим придурком? Ты посмотри на него и посмотри на нее!..

Сашка хмыкнул:

- Я тоже в это не сильно въезжаю, если честно... Единственное, что приходит в голову, - он вовсе не дурак, каким кажется. Не в том, конечно, смысле, что умными разговорами ее приворожил, я о другом... У девочки, как я понял, комплекс неполноценности, плюс семейная драма. Вот он и сыграл на этом.

- Как? - Колян от удивления даже глаза вытаращил.

- Ну... точно не скажу... - Сашка сел в кресло Кучерявого и прикрыл глаза. - Например, сумел внушить ей, что кроме, как ему, она больше никому не нужна, а она и поверила. Потом, я больше чем уверен, что он у нее первый - сравнивать не с кем, да и как она посмеет, ведь он же - божество!.. Вот, например, у Фрейда есть даже такая статейка небольшая «Табу дeвственнoсти» называется, не читал?

- Черный, а ты на кого учишься-то?

- Да на инженера, вроде, а что?

- А то, что клево шаришь во всем этом: Фрейд, комплексы, туда-сюда...

- В психологии, Колян, должен разбираться каждый современный человек, хотя бы на примитивном уровне. Ты заметил, что людям стало труднее находить взаимопонимание? Нет? А я заметил. Поэтому стараюсь в свободное время не кроссворды разгадывать, а что-нибудь умное почитать. Вот, например, слыхал про Эрика Берна? Оч-чень правильно пишет мужик!

- Все, хорош, Черный, мне столько не переварить сразу. Давай-ка я лучше тебе анекдот расскажу про современного человека. Утром, 1 января, двухтысячного года просыпается мужик, смотрится в зеркало, а сам с большого такого бoдуна, морда опухшая, глаза заплыли... и говорит: «Так вот ты какой, человек третьего тысячелетия! - Колян захохотал, а Сашка улыбнулся и внезапно, безо всякого перехода, сказал:

-Я хочу ее увидеть. Прямо сейчас!

- Ух, ты, а на фига?

- Спокойной ночи пожелать...- перепрыгивая через две ступеньки, Сашка помчался наверх, не замечая, что Колян провожает его странным взглядом и крутит пальцем у виска.

Примерно таким же выражением, каким проводил его Колян, Сашку встретила медсестра на посту, которая с неохотой оторвалась от чтения любовного романа.

- Обход был? - быстро спросил он.

- Был... А ты, собственно?..

- Я ненадолго... - Сашка уже не смотрел на нее: его взгляд был прикован к Лере. Перекинув через плечо полотенце, она выходила из душа.

Ее длинные волосы каштановым облаком обрамляли разрумянившееся лицо, с которого была смыта вся косметика и которое оттого казалось трогательным и по-детски беззащитным. Сашка почувствовал прилив нежности: эта девушка завоевала его сердце, ради нее он готов был на все - лишь бы она была счастлива.

Однако, чем ближе подходила Лера, тем быстрее из его головы улетучивались все благие намерения. Сейчас он видел перед собой только красивую и желанную девушку.

- Са...ша? - запнувшись от неожиданности, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. - Мы же, вроде, распрощались на сегодня?

Она смутно помнила, что вроде бы, за что-то рассердилась на него, и, вроде бы, даже повысила голос, но не могла вспомнить, было ли это сегодня или вчера, или вовсе не было.

Она смотрела на него и чувствовала его состояние. Этот взгляд... Эта напряженная поза... Да он же сдерживается из последних сил, чтобы не накинуться на нее, и все-таки, не проявляет инициативы. Опять!.. Как всегда, боится обидеть ее!

«Он уйдет, - подумала она, - он снова уйдет, если я не подойду к нему сама, сама не сделаю первый шаг, и снова будет ждать... Не пора ли покончить с этими глупыми играми и признать, что, по крайней мере сейчас, наши желания полностью совпадают!.. Гори оно все синим пламенем! Пусть будет только сегодня и только сейчас!..»

Девушка бросила боязливый взгляд на медсестру, снова уткнувшуюся в свою книжку, и протянула Сашке руку.

-Идем! - просто сказала она. - Ты же пришел за мной?

- Не боишься?...

- Не боюсь. А что здесь?

Щелкнул выключатель, и тусклая лампочка осветила небольшую комнатку с нагромождением каких-то матрасов, подушек, стеллажей со стопками постельного белья... Кладовка. Лера мучительно покраснела, надеясь, что в полумраке Сашка этого не заметит.

Но он не смотрел на нее. Повернув ключ в замке, скинул один из матрасов на пол, развернул его рядом со стеллажом - так, чтобы можно было сидеть, опираясь на него спиной.

- Садись.

- Я... я...

- Ты все еще сомневаешься?.. Тебя проводить в палату?.. - в его голосе слышалась лишь легкая насмешка. Теперь они словно поменялись местами, - он веселился, а она не знала, что сказать. Справедливо. Здесь его территория. - Я не обижусь, правда. Выбор за тобой... - он просто стоял напротив, опустив руки и не предпринимая ровным счетом ничего.

Вместо ответа Лера провела пальцами по пуговицам его рубашки, легко расстегивая их...

-Я больше ни в чем не сомневаюсь, - прошептала она...

- Ты так прекрасна, - говорил он потом, гладя кончиками пальцев ее плечо, а Лера устроилась на его груди, слушая, как быстро бьется его сердце. - Моя мечта... Я люблю тебя...

- Как у тебя все просто! - Лера села, повернувшись к нему спиной, - Любовь с первого взгляда и до гроба. Так не бывает. Не спорь со мной!..

- Я и не спорю, - он тоже сел, и прижал ее к себе: - Милая, я ни на что не претендую. Мне не нужны от тебя клятвы или признания. Я точно знаю, ты любишь меня, да-да, любишь, не вырывайся, малыш, сейчас не время для дискуссий... Сначала ты признаешься сама себе, что любишь меня, а потом и мне. Я терпеливый, я подожду... Нет, я терпеливый в плане признаний, а не в плане... Да что ты вытворяешь?.. - он сдавленно охнул и надолго замолчал...

- И где же ты была? - спросила Катька Леру.

Хотя вся палата дружно смотрела телевизор, было заметно, что Леру ждут, предвкушая интересные новости.

- Пиво пила, - буркнула она, заливаясь предательским румянцем.

- Ага, - кивнула Людмила Ивановна, - как я и говорила. Они провели это время вместе. Катька! С тебя шоколадка. Я люблю белый пористый.

- Так, я смотрю, у вас тут азартные игры процветают, - прокомментировала Лера. - Конечно, я могла бы возмутиться, что на меня ставят, как на лошадь, но не буду. Только объясните, пожалуйста, Людмила Ивановна, почему это вы думаете, что я была с ним?

- Ты на себя в зеркало смотрела? - хмыкнула Людмила Ивановна.

- Да, Лерочка, непременно посмотрите,- внезапно поддержала ее Софья Марковна.

- Софья Марковна! - ахнула Лера. - Неужели и вы с ними заодно? Уж от вас-то я никак такого не ожидала... Просто не могу поверить!..

- И правильно. Это говорит о том, что вы неплохо разбираетесь в людях. Пари я действительно не заключала, я лишь высказала свою точку зрения, когда вы пошли в душ и задержались больше, чем на полтора часа... Людмила Ивановна со мной согласилась, а Катерина - нет. Отсюда и пари.

- Понятно.

Лера подошла к зеркалу, висящему над раковиной, и даже тихонько вскрикнула, пораженная: ее губы снова были розовыми, на щеках горел не лихорадочный, а здоровый, молодой, румянец, глаза блестели, а улыбка... Она уже и забыла, улыбалась ли когда-нибудь так... Она пригладила растрепавшиеся волосы и пожала плечами:

- Ничего особенного...

- Конечно, - сразу согласилась с ней Людмила Ивановна, - совершенно ничего особенного, если не считать того, что я впервые вижу тебя такой счастливой, такой любимой и, наверное, поэтому, такой красивой. А так, все как обычно. Никаких следов...

- Вы о чем? - вскинулась Лера, снова краснея до самых корней волос, но ее перебила Софья Марковна:

- Видите ли, дорогие мои, - она на секунду задумалась, потом продолжила уже более смело, - Я, вообще-то, - человек старой закалки и не слишком одобряю инфантильность нынешней молодежи. Я имею ввиду скоротечность возникновения и распада отношений: сегодня встретились, завтра легли в постель, послезавтра разбежались в разные стороны... я этого просто не понимаю...

...Простите меня, старуху, Лерочка, что лезу в вашу жизнь... Но Саша... он - правильный мальчик. Он не обидит вас. Он очень искренний и, что сейчас крайне редко встречается, он по-настоящему добрый и заботливый, не напоказ. Так что я ни в коей мере не осуждаю вас. Упаси меня Бог хоть от одного слова осуждения!.. Я горячо поддерживаю - вы заслужили свою любовь и счастье.

- Спасибо, - Лера смутилась и, чтоб скрыть это, заметила: - Времени, между прочим, уже одиннадцать часов. - Не пора ли нам спать?

«Я так устала» - мысленно добавила она.

Никто не стал спорить, вскоре погасили свет, но Лера вдруг обнаружила, что спать ей совсем не хочется. Глядя в потолок, она размышляла о человеке, который столь стремительно ворвался в ее жизнь.

Еще недавно единственным в жизни мужчиной для нее был Макс, и она бы в лицо рассмеялась тому человеку, который бы посмел предположить, что вскоре он перестанет для нее существовать и будет вспоминаться лишь иногда, как дурной сон.

Она просто удивлялась своему легкомыслию: не прошло и месяца, как она влюбилась в другого, а сегодня... Впрочем, она даже не могла вспомнить деталей произошедшего сегодня, - любимый действительно подарил ей сказку, как и обещал...

Почему-то теперь Лере казалось, что она все равно бы разочаровалась бы в Максе - рано или поздно... Ее болезнь, необходимость длительного лечения в больнице явилось обыкновенным индикатором их отношений, на которой, как на лакмусовой бумажке она увидела его отношение к ней. Не будь этого, сколько она бы еще тянула эту лямку? Пять, десять лет? Или, может, Макс сам бросил бы ее - вечно усталую, замученную, полуголодную, равнодушную ко всему, но, вместе с тем, уверенную, что все так и должно быть...

Может, после этого она бы и встретила на улице Сашку, но он прошел бы мимо. Зачем ему затурканное, никчемное создание, которым она была последние годы?..

Лера перевернулась на другой бок. Высшая справедливость существует. Болезнь дана ей не в наказание, а во благо. Она должна была избавиться от губительного чувства к Максу, от этого яда, засевшего жалом смерти у нее в груди. Это ей удалось. В этом, без сомнения, ей помогла новая любовь, нежная, заполняющая все вокруг и придающая свежие силы - любовь человека, счастливого быть любимым.

Принцы бывают, думала Лера, только почему-то их ищут среди новых русских, бизнесменов, иногда даже бандитов, которые, в основной своей массе, озабочены исключительно добычей денег, которые и жену-то воспринимают, как удачное капиталовложение...

Нет, настоящий принц - это ее Саша. Это озарение, подобное молнии, она почувствовала, едва взглянув на него... И потеряла столько времени, боясь в это поверить. Слишком часто ей говорили, что такое бывает лишь в сказках. Теперь она сама попала в сказку, а они всегда заканчиваются хорошо - закон жанра...

Закашлявшись, Лера поднялась, сунула ноги в шлепанцы, накинула халат и выскочила в коридор. Соседки, наверное, уже уснули - не стоило тревожить их.

Она отошла к окну, в самый дальний конец полутемного коридора. Удушливый кашель никак не хотел отступать, хотя от него заболели бока и на глаза навернулись слезы.

Наконец приступ миновал. Лера перевела дыхание, опасливо прислушиваясь к себе и отвела ладони ото рта, которыми, как могла пыталась приглушить кашель. Хотелось умыться прохладной водой. В палате, конечно, есть раковина... Лера вздохнула и направилась в душевую - ополоснуть лицо можно и там.

Яркий свет после полумрака коридора на мгновение заставил ее зажмуриться, но потом, открыв глаза, она шагнула внутрь и протянула руки к крану.

Алые пятнышки на ладонях вызвали у нее лишь удивление, сменившееся леденящим ужасом, когда она поняла - кровь. Вот это было уже совсем плохо. Лера присела на корточки, разглядывая свои руки. Кровь горлом... Здрасьте, приехали... Вот это, наверное, она и есть - скоротечная чахотка...

Как глупо умирать молодой, - мелькнуло у нее в голове, но она тут же одернула себя: Ну уж нет! Фигушки! У меня есть Саша, так что я не одна! Он поможет мне вылечиться!.. А еще я выйду за него замуж, как только поправлюсь. И никуда его не отпущу! Вот так!..

Глава 5. "Простак" и "субретка"

Оранжевые тучи плыли по грязно-фиолетовому небу так быстро, словно это была ускоренная киносъемка. Солнце иногда показывалось краешком голубого бока, но тут же скрывалось вновь. Под ногами чавкала глина серо-зеленого цвета, из которой невыносимо тяжело было вытаскивать ногу, чтобы сделать следующий шаг, и все-таки я шел вперед.

Я не имел понятия, что это за нереальный мир, но он казался мне враждебным, из него хотелось выбраться как можно скорее...

На мне была надета одежда дворянина, века так из семнадцатого: камзол, короткие штаны в обтяжку и светло-бежевые сапоги мягчайшей кожи, которыми я в данный момент и месил грязь, пытаясь выбраться из этого чУдного места.

Задачка осложнялась тем, что я находился на пустыре... Ха, нет! Да это же настоящая пустыня - насколько хватало глаз - ни единого деревца, ни постройки, ни человека...

После еще нескольких шагов, которые дались мне с неимоверным усилием, мне не удалось вытащить сапоги из жидкой глины, которая все больше и больше напоминала мне болото. «Должно быть, я в аду», - на секунду мелькнуло в голове, но мысль тут же исчезла.

Налетел шквалистый ветер - предвестник бури, по крайней мере, так бывало на Земле, что за бури здесь - я не имел понятия, - и почти сразу потоки воды обрушились на мою голову, пригибая к земле, мешая передвигаться.

Буря расходилась с каждой секундой, словно хотела продемонстрировать мне все, на что была способна. Разразилась невиданная гроза. Молнии прорезали небо насквозь, будто стараясь достать до земли, нет, нет, не до земли, - они хотели поразить меня! Раскаты грома возмущались, что им это никак не удавалось, и я до сих пор жив.

Силы мои были на исходе. Под ревущими потоками дождя и порывами ветра, я сел на землю, признавая поражение...

- Эй, ты! - звонкий голос, как будто... Леркин, вывел меня из оцепенения. Она тоже здесь? В этом аду?.. Я попытался что-то разглядеть за завесой дождя; не сразу, но мне удалось увидеть холм, у подножия которого, я, оказывается, остановился. На самой его вершине, на черном, то и дело, встающем на дыбы коне, восседала моя дражайшая половина - Лерка.

Признаю, сразу узнать ее было тяжело - размытая фигура, почти скрытая завесой дождя, но что-то разглядеть мне удалось.

Передо мной была рыжеволосая ведьма в темно-зеленой амазонке, с мокрым и грязным подолом, видно, дражайшая моя уже долго носилась по этой пустыне, разыскивая меня. На голове у нее красовался венок, сплетенный из мха, цветом удивительно гармонировавшем с амазонкой, порывы жесточайшего ветра делали длинную вуаль бесполезной: она то и дело, взлетала вверх и почти совсем не опускалась на лицо.

- Лерка!..- заорал я не своим голосом. - Та, что была здесь Лерой, секунду подумала, нужно ли меня спасать, а, может, замешкалась, подбирая поводья, и ринулась вниз с вершины холма. Копыта дьявольской лошади выбивали фонтаны жидкой грязи, но она не скользила, нет, а уверенно спускалась вниз, подчиняясь воле всадницы.

Лерка оказалась рядом со мной. Одной рукой, почти без усилия, она схватила меня за шкирку, как котенка, и перебросила в седло, к себе за спину.

- Держись! - крикнула она, стараясь перекричать шум дождя и ветра.

Почти тут же ее конь пустился в галоп. Мы неслись сквозь стену ледяного дождя, который постепенно становился вьюгой, причем, бушевавшей с не меньшей силой, чем дождь. Промокший насквозь, я трясся от холода, ОНА же не чувствовала никаких неудобств. Я прижался к ней покрепче, и почувствовал, что ее тело безумно горячо, и вполне способно согреть обоих.

- Не бойся, - крикнула она, оборачиваясь, - скоро ты будешь там, где очень хочешь быть!

Поглядев налево, я замер. Теперь я понял, чего именно я не должен был бояться. Мы неслись бешеным галопом прямо по краю бездны, дна которой видно не было вовсе. Справа от нас вздымалась почти отвесная скала.

- Вот черт!.. - выругался я, и, снова захохотав, Лерка сбросила меня вниз. Извернувшись, в падении я увидел рядом с ней еще какой-то силуэт всадника, причем, скорее мужской, тоже облаченный во что-то зеленое.

Я летел вниз с головокружительной скоростью и орал от страха, не зная, что ждет меня внизу, но явно, не ждало ничего хорошего...

... Проснувшись от собственного крика, я понял, что нахожусь в доме родителей, в комнате, которая всегда, даже в моменты отсутствия, называлась «моей». Рядом с кроватью стояла матушка, болезненно потирая пальцами виски:

- Максик... Ты так кричал, - полушепотом проговорила она, - Тебе приснился кошмар? - Не удостаивая ее ответом, я отвернулся к стене.

Голова раскалывалась на части, словно кто-то разрывал ее изнутри.

- Тебе не стоило вчера столько пить, - укоризненный голос матери заставил меня подпрыгнуть от испуга: я-то думал, что она давно уже ушла.

- Как ни странно, на этот раз ты права, - проворчал я. - Сколько времени?

- Начало восьмого.

Я застонал и накрыл голову подушкой - ненавижу просыпаться в такую рань.

- Ты на работу? - осведомился я у нее, скорее для проформы.

- Естественно. Отец уже ушел, я собираюсь...

- Только я один бездельничаю! Не начинай опять, а? Ты прекрасно знаешь, чем я занят... Ох, башка болит... Слушай, мать, принеси, там, чего-нибудь, аспирина, что ли...

Она принесла таблетку, стакан воды, долго чем-то гремела и шуршала то в ванной, то в спальне и, наконец, когда я снова начал засыпать, просунула голову в дверь моей комнаты, чтобы попрощаться, на что я ответил со всей возможной вежливостью.

Покрутившись еще в кровати, я понял, что сон ушел безвозвратно, зато и голова болела меньше после аспирина. Я перевернулся на спину, закинул руки за голову и принялся вспоминать свой ночной кошмар.

К моему удивлению, он помнился во всех деталях. Я никогда не верил во всю эту чушь, но сегодня почему-то мне захотелось найти человека, который объяснит мне мой сон... Кстати!..

Я вскочил так резко, что закружилась голова, и потемнело перед глазами. Да, сосуды стали ни к черту... Так о чем это я? Надо срочно записать ночной кошмар - он может стать неплохим началом для моей книги. Не медля ни секунды, я кинулся к компьютеру и принялся набивать текст.

С момента, как я задумал новый роман, прошел уже месяц, но не было написано ни строчки, что уже начинало крайне раздражать меня. Мне очень не хотелось становиться «автором одной книги», которую, похоже, за древностию лет, уже основательно забыли, как забыли и меня, по крайней мере, в книжных киосках на мой вопрос о наличии книги, лишь недоуменно пожимали плечами и советовали спросить на развале, то есть там, куда читатели сдают ненужные им книги и, доплачивая копейки, могут приобрести какое-нибудь чтиво в мягкой обложке.

Пожалуй, манией величия я не страдал никогда, просто всегда знал, что писать - это мое призвание. Писал я и в школе, нет, не смысле сочинения, я писал модные тогда боевики в стиле: « Ударив его ногой по голове, он обернулся, и треснул подкрадывающемуся сзади врагу в челюсть...»

Не знаю, хорошо ли получались у меня эти произведения, но мои одноклассники были в восторге и с трепетом передавали из рук в руки напечатанные на маминой машинке листочки. Особенно ценились произведения, дополненные изображением эротических сцен, которые щедро рисовало мне мое юношеское воображение и просмотр видеокассет, которые отец прятал в шкафу, среди пил, гвоздей и прочей ерунды, в надежде, что уж туда-то я точно не полезу...

Воспоминания юности захватили меня, текст был набит и сохранен в папке «работа», и я с наслаждением потянулся, но тут же вспомнил, что бросился к компу, не позавтракав, не одевшись и даже не умывшись, и, если завтрак и умывание были не столь актуальны, то, сидя в одних трусах, я довольно сильно промерз...

С трудом натянув джинсы, я с досадой заметил, что молния почти не сходится, да и пуговицу застегнуть потребовало определенных усилий. Ну и пусть! Я посмотрел на себя в зеркало и расстроился еще больше...

Рожа небритая, пусть светлая щетина не так заметна, приятного все равно мало, под глазами мешки, как у пропойцы со стажем, белая, нездоровая кожа, пакля какая-то вместо волос, теперь еще брюхо висит... Однако, кто сказал, что мужчина должен быть Аполлоном? Да, но никто не говорил, что он должен быть неухоженным пентюхом...

Я успел привести себя в мало-мальски пристойный вид и теперь снова стоял перед зеркалом, только уже в ванной. От созерцания любимой персоны меня отвлек телефонный звонок.

-Кому это приспичило в такую рань? - ворчал я, заматываясь в большое махровое полотенце. «Лерка?» - стукнуло в голове, но тут же отпустило: мы же с ней расстались.

- Я слушаю, - зевая, проговорил я, - Алло?

- Макс?

- Нина? Приветик. Как жизнь, как дела?

- Дела, как сажа бела. Я приеду?

-Через пару часиков. Я только еще встал.

- Да и я только в девять сменяюсь. Решила вот позвонить, обстановку разведать...

- Приезжай, - уже более решительно сказал я и положил трубку.

...Теперь надо было позавтракать. Как это здорово, когда весь холодильник к твоим услугам, а там есть, чем поживиться, не то, что... Нет, я не буду даже думать об этой дряни, которая вышвырнула меня на улицу, словно котенка, как будто и не было прожитых лет, а потом еще ее хахаль... Нет, нет, запретная зона! Нужен только позитив!..

И все-таки, с аппетитом уминая деликатесы, оставленные мамой, я не мог отвязаться от противного чувства, которое поселилось у меня в мозгу в тот самый день, когда Лерка застала нас в постели... Я никогда не был совестливым человеком, никогда особенно сильно не любил ее, скорее, позволяя ей себя любить, но видит Бог! - как я перепугался, когда она заболела. Я просто места себе не находил от беспокойства... А тут еще эта Нинка. Я вспомнил наше знакомство...

...Кажется, в то утро я еще совсем пришел в себя после вчерашнего. Вообще, после того, как Лерка загремела в больницу, я квасил практически бесконтрольно. В этом смысле стоит признать, что она хоть как-то удерживала меня от пьянства.

Мне было жаль ее, почему-то мне казалось, что, не смотря на заверения ее самой и всех ее врачей, она непременно умрет. Наверное, я все-таки любил ее, нет, я очень сильно любил ее и совершенно не представлял своей жизни без нее, поэтому, к сожалению, из-за этой болезни порой примешивалась злость на нее: ну почему она оказалась такой слабой и заболела?

Почему надо было ложиться в больницу,- уколы прекрасно можно было и дома делать! Да и заболеть такой болезнью, которой в нашем веке почти никто не болеет, кроме зэков и бомжей!.. С бомжом она, что ли, целовалась? Тьфу, что за бред я несу!..

А Нинка... Как я уже, кажется сказал, в то утро я был еще под изрядным хмельком, возвращаясь со дня рождения другана. Мне было весело, похмельем я пока не страдал, так как у метро прикупил баночку пивка, но, вспомнив о больной супруге, все же взгрустнул и, кажется, даже заплакал. Мне жутко захотелось увидеть ее, так что в начале десятого утра я уже подруливал к больнице.

Настроение у меня снова изменилось, и я весело вышагивал по асфальтовой тропинке, а ноги, независимо от меня, выписывали замысловатые кренделя, мне хотелось запеть, но где-то в отдаленном уголке сознания я все-таки сообразил, что это будет сейчас не совсем к месту.

- Молодой человек! - окликнула меня незнакомая девица, идущая мне навстречу.

- Д-да? - отозвался я. Девица мне не понравилась: мелковата на мой вкус, фигура какая- то расплывшаяся, зато одета весьма женственно, да и мордашкой ее Бог не обидел.

-Молодой человек, - повторила она, приближаясь, - я бы на вашем месте этого не делала.

- То есть?

- Не входила сюда. Вы же Макс? Я не ошиблась?

Пользуясь моей растерянностью, она взяла меня под руку и повела в противоположном направлении.

- Я на вас сразу обратила внимание, когда вы приводили сюда жену. Вот уж тварь!..

- Что???

- Ничего-ничего, - она погладила меня по рукаву пальто. - Макс, вы уж не обижайтесь, но зачем вам туда? Кто вас там ждет? Почти весь персонал осуждает ее, но... этот охранник... Он может напасть на вас...

- Спасибо, но я пока ничего не понимаю, - я пребывал в полной растерянности. Мне угрожает опасность от какого-то охранника? Здесь? Бред... Но она не стала бы просто так трепать языком... Выходит, эта дамочка оградила меня от серьезной опасности: войдя в здание больницы я вполне мог нарваться на полоумного...

Какой-то охранник невзлюбил меня и хочет набить мне морду... Вот интересно!... Дамочка заглядывала мне в глаза, и в какой-то момент показалась мне даже хорошенькой, к тому же чувство долга заставляло меня отблагодарить ее. И потом, она что-то там начала говорить про Лерку... Пожалуй, знакомство следует продолжить.

- Кто вы? Как вас зовут? - спросил я.

- Нина, и можно не «выкать», - засмеялась она, показывая ровные зубы - еще один плюс, о котором, несомненно, была сама хорошо осведомлена. - Я медсестра в этой богадельне, так что в курсе всех событий.

- Куда тебя пригласить - галантно спросил я, тем временем лихорадочно подсчитывая в уме имеющиеся в наличии деньги.

- Я ненавижу шумные места, - удивила она меня. - Если хочешь куда-нибудь пригласить меня, то пригласи к себе. Что-то мне подсказывает, что ты сейчас живешь один...

Один-не один, с родаками. Но они целый день на работе, так что нам никто не мешал. Появившись у меня дома, Нинка как-то быстро освоилась, соорудила перекусить, и, вкатив в большую комнату столик на колесиках, уставленный всевозможными закусками из нашего холодильника , невинно осведомилась: "А выпить в этом доме не найдется?"

Всё, конечно же, нашлось. Мы пили, закусывали, я жаловался ей на Лерку и вообще на судьбу, она качала головой и сочувствовала мне.

Дальнейшее я помню как-то не очень, кажется, мы снова пили и закусывали, после того, как сходили в магазин за очередной бутылкой... Слегка протрезвел я, когда Нинка, включив музыку, лихо отплясывала канкан на столе.

- Ты что? - удивился я. - Прекрати сейчас же! - иметь дело со столь неадекватными женщинами мне еще не приходилось.

Поразительно легко для ее комплекции, Нинка спрыгнула со стола и бесцеремонно уселась ко мне на колени. Тут, если быть честным, я слегка растерялся. С одной стороны, за все прожитые годы я ни разу не изменял Лерке... Правда, и случая удобного ни разу не представлялось.

Теперь же и удобный случай сидел у меня на коленях, ожидая продолжения, да и как бы это сказать... Мужчина я молодой, здоровый, со своими потребностями организма. А Лерка в больнице... И я на голодном пайке... Да, не в моем вкусе… Да, жируха, чего я не терплю, но – здесь и сейчас…

Мысль, что я поступаю подло по отношению к Лерке, все же не отступала. Так бы мы и сидели, как два дурака, не зная, что делать, но Нинка, наклонившись так, что я чувствовал жар ее дыхания прошептала:

- Не думай о ней, забудь! Считаешь ее святошей? Ошибаешься! Она уже нашла себе любовничка, пока ты тут переживаешь за нее!..

- О чем ты?! - новость никак не укладывалась у меня в голове, казалась полным абсурдом. - Какой у нее может быть любовник? Да кому она нужна-то? А ей тем более это все не нужно совершенно – всегда холодная, как рыба мороженая…

- Деточка, - мурлыкнула она, - Думаешь, я случайно тебе про охранника все толковала? Вот с ним-то она и... не теряет времени даром, твaрь!.. - ее глаза злобно сверкнули.

- Но, - я не мог поверить, - Как она могла? Как? Да она же вообще фpигиднaя! Зачем ей еще любовник понадобился?

- Как - как, да вот так! - Нинка сняла с меня свитер и принялась водить длинными ногтями по моей голой груди. Почувствовав нужную реакцию, она ухмыльнулась: - Видишь, как просто? А чахоточные вообще любят это дело... Не волнуйся за нее, поволнуйся за себя!- и Нинка вампиром впилась в мои губы...

Не знаю, был ли я прав тогда или нет, не могу теперь сказать. Всё ополчилось против меня: книга не писалась, Лерка заболела, а потом выяснилось, что у нее появился любовник...

...Какой-то особой вины за собой я не чувствовал, - ну изменил, с кем не бывает, что мужчины - существа полигамные, так что против природы не пойдешь, но она-то!.. Несмотря на все заверения Нинки, я не верил ей в главном, в том, что моя Лерка способна променять меня на какого-то тупого охранника. Да, нет, даже не в этом дело! Она в принципе не способна на измену, я же знаю ее, как свои пять пальцев!

Позавтракав, я улегся на диван и включил телевизор, однако неотвязные мысли не мог заглушить даже он.

Она увидела нас в постели... Пожалуй, в чем-то я понимаю ее, но кто же мог предположить, что она заявиться домой без предупреждения, без звонка!.. Только пару дней назад она ныла, что врачиха не отпускает ее на выходные домой, я, конечно, на это и рассчитывал, даже собирался, выгнав Нинку в воскресенье утром, навестить Лерку в больнице, а она взяла и подложила мне такую свинью...

Какое-то время я думал, что она выгнала меня не в серьез, в порыве чувств, так сказать, что ей надо остыть, одуматься. Она же не маленькая, понимает, что мужику без бабы долго нельзя, но, как оказалось, дурь на нее нашла надолго....

Она отобрала у меня ключи от квартиры, и отдавать, кажется, не собиралась. Она даже не позвонила мне ни разу!.. Одно хорошо - она, похоже, не узнала Нинку, которая в этот раз, затейница, явилась ко мне в черном паричке, и долго отплясывала на столе «цыганочку», прежде, чем затащить меня в постель...

Теперь вот я вынужден был жить у родаков, выслушивать их дурацкие упреки, относительно моего будущего на творческом поприще, клянчить каждую копейку, с Нинкой кувыркaться, только когда они уйдут на работу, короче, куда ни глянь - одно сплошное паскудство! И все из-за нее!

Определенно, в моей жизни, начиная с ЕЕ проклятой болезни, пошла черная полоса. Вместо того чтобы помириться и воссоединить семью, я, как и пророчила Нинка, все-таки нарвался на полоумного охранника. Выходит, по всем статьям была права моя нынешняя любушка: с чего бы это он бросился так на ее защиту, если между ними ничего не было?

Я, вообще-то, смутно помню, что он мне говорил, - пьян я был, на трезвую голову стыдно было идти мириться, запомнилось лишь то, что, несмотря на небольшой рост и весьма худощавое телосложение, пацанчик этот нагнал на меня страху. Я понял, что перед ним не стояло цели калечить меня, но если бы он этого захотел, я ничего не смог бы предпринять: один его несильный тычок в грудь, и я уже оказываюсь зaдницей в луже.

После той знаменательной беседы я неделю мог садиться только боком и размышлять вечном либо стоя, либо лежа на боку...

Думая о нем и ней, я терзался тяжкими мыслями, то представляя их вместе, то желая, чтобы они расстались, и она вернулась ко мне... Стоит признаться, что, несмотря на продолжавшуюся связь с Нинкой, я не обольщался на ее счет. Что-то подсказывало мне, что я ей нужен для каких-то определенных целей. Пока же мы просто хорошо проводили время вместе, наслаждаясь местью, я - Лерке, а она, думаю, этому охраннику, судя по тому, насколько часто его имя мелькало в ее речи...

- Ты сегодня не в духе? - Нинка сразу почувствовала мое настроение. - Чем же расстроен наш мальчик?

Я взглянул на нее, и мне до того стало тошно, что я чуть не попросил ее уйти.

- Так в чем же дело? - не отставала она. - Муки совести?

- Отвали! - я вяло отмахнулся, но Нинка, скинув пальто и сапоги, уже притащила меня в комнату, швырнула на кровать и уселась cверху.

- Перестань, - не без усилий, я скинул ее c себя, но, чтобы не обидеть, лег на бок, лицом к ней. - Извини, Нинок, я, действительно, сегодня не в духе. Должен сказать, ты тогда была права, не пуская меня в больницу...

Она невесело рассмеялась:

- Знаю-знаю, все знаю про твои подвиги! И, кстати, не только я, но и почти весь персонал больницы. Ты представляешь, - она подложила руку под голову, чтобы было удобнее лежать, - симпатии-то не на твоей стороне, дружок! Видать, знают, что не просто любовник мужа побил, что тут дело посложнее... Ну-ну, раздухарился! - снова рассмеялась она, увидев, как непроизвольно мои руки сжались в кулаки. - Не приятно, понимаю… у меня у самой к песику сторожевому счет есть...

- Бойся мести отверженной женщины, - философски заметил я, переворачиваясь на спину.

- А вот это уже не твое дело! - вспыхнула Нинка, но тут же остыла. - Ладно, раз уж сегодня любви не предвидится, то и ссориться нам тоже ни к чему, - она вышла в коридор и вернулась с четырьмя бутылками пива, прижимая их к груди, - Стало быть, просто поговорим...

- Поговорим? Это что-то новенькое... Ты, и впрямь, затейница, - кисло проговорил я.

- Расскажи мне о ней, - она открыла первую бутылку и от души хлебнула прямо из горлышка.

- Зачем?

- Просто... Хочу знать о той, кого ты любил...

- Почему в прошедшем времени? Как она себя чувствует, кстати?

- Не очень, прямо скажем... Я бы на твоем месте присматривала черный костюм... Итак, я слушаю...

Идея была явно неудачной, но Нинка не отставала.

- Ладно, - сначала с трудом подбирая слова, а потом все больше расходясь, я начал рассказывать.

...Познакомились мы с ней весьма обычно, как бывает у многих - на дне рождения общих знакомых. Она сразу привлекла мое внимание: яркая, красивая, но скромная застенчивая. В то время я наслаждался славой писателя, у которого только что вышла книга, причем солидным тиражом. Я казался ей существом из другого мира, и, когда я обратил на нее свое внимание, она просто расцвела от счастья.

Она сразу влюбилась в меня, мне, конечно, это было лестно, что, несмотря на мои предупреждения о сложностях моего характера и сложности жизни со мной, несмотря на то, что я никогда не обещал жениться на ней, она была без ума от меня. Я был у нее первым... Она обожала меня, а мне постоянно хотелось как-то уколоть ее, унизить, проверить, ЧТО она может вытерпеть ради меня... Я даже имени ее лишил - она и с этим смирилась...

Пожалуй, теперь я понимаю, КОГО потерял... Нет, не Валюша была со мной все это время, а именно Лерка. Валюша никогда бы не посмела выгнать меня из дому - а вот Лерка - смогла. Да, теперь я понимаю, как ошибся в ней - Валюша - это это действительно не ее имя, и никогда им не было....

А еще я понял, что никто уже не будет любить меня так, как она, никто не будет так собой жертвовать, прощать мне все причуды, горбатиться на работе, лишь бы я в спокойной обстановке мог писать свои книги, будь они неладны... Лерка - моя Муза... Нет... Глупо... Она - моя жена и обязана быть рядом со мной...

- Я хочу, чтобы она выздоровела, - резюмировал я.

- Выздоровела и была бы счастлива с ним, с простым сторожем?

- Нет, со мной. Со сторожем будешь счастлива ты, а она вернется ко мне. Все для этого сделаю! А собаке - собачья смерть! - я тонко улыбнулся, поймав за хвост мелькнувшую мысль.

- Ты о чем?

- Не бери в голову! Иди лучше ко мне. Мы умные, Нинка, мы еще им покажем, а пока давай развлечемся!.. - она захихикала и начала расстегивать блузку...

К возвращению родаков с работы, все следы дневного дебоша были уничтожены, посуда вымыта, мусор вынесен, вымыт пол и проветрены все комнаты. Мне не хотелось очередного чтения моралей, я и так все знал наизусть, к тому же ругаться из-за такой малости мне было просто лень.

Я с аппетитом поужинал и отправился к компьютеру, надеясь хоть на какое-нибудь вдохновение. Открыв файл, где был набит мой сегодняшний сон, я принялся перечитывать его.

- Поразительно! - раздался за спиной голос отца так внезапно, что я подпрыгнул на стуле. - Я тебя напугал, сынок, извини.

Он наклонился к монитору, облокотившись на мое плечо. Я уже хотел стряхнуть его руку, но он заговорил, культурно указывая взятым со стола карандашом то в одно слово, то в целое предложение, и я уже боялся сделать лишнее движение, чтобы не сбить его с мысли.

- Ты знаешь, Максим, если честно, ты меня поразил. Кажется, у нас в доме нет ни одной книги по данной тематике, в библиотеку, знаю, ты не ходишь, но, знаешь ли, то, что ты написал - это поразительно, почти гениально! Я беспокоился, что ты исписался, но то, что я вижу, развеяло мои сомнения. Ты, Максим, словно по учебнику расписал классический сон. Какое сильное начало для романа! Браво! Ты удивлен? Наверное, ты не помнишь или, может, не знаешь, что одно время я весьма увлекался как толкованиями снов, так и мистикой, эзотерикой, в общем...

- Не томи душу, папа! Ты хочешь сказать, что та галиматья, которую я тут понаписал, имеет смысл?

- О, еще какой! Вот смотри. С самого начала. Мрачное небо - неприятности, но проблеск солнца, пусть и такого необычного - удача. Глина, Макс, вообще - нечто ужасное в судьбе твоего героя. Он сам это чувствует, так как пытается выбраться из нее, но, как видишь, у него ничего не выходит.

Нарядная одежда означает самомнение, большое самомнение, а пустыня - то, что герой совершенно одинок, ему некому помочь. Буря, как говорят все сонники, сулит встречу с сильным врагом. Гроза... Не помню, кажется, тоже что-то означает, но вот гром... Сон-то пророческий!.. Далее... Я в восхищении, Максим, это просто классика!..

Ты назвал героиню Лерой? Ну, не важно... Так-так... Она возвышается над тобой... Лошадь - ложь и еще что-то, не помню... Она - ведьма в венке из мха? Это предрекает неожиданную неприятность... Она пытается тебя вытащить из грязи... Да, пытается... Несомненно... Вьюга - неудача в делах, а падение в пропасть - страшная опасность...

- А второй силуэт?

- Судя по всему, он - сообщник этой ведьмы...

-Ну, батя! - я был в восхищении, несмотря на мрачные прогнозы, - Никак не ожидал... Спасибо!

- Н-да, не за что, - папаня уходя из комнаты бормотал: - Прям как по учебнику... Ни единого доброго знака...

Вот и растолковали мне мой сон... Лучше бы и не знать... Тьфу, ты, бред полнейший!.. Неужели кто-то в это может поверить?..

...С каждым днем тоска по Лерке становилась все сильнее, я знал, что не смогу увидеть ее, не смогу обнять и прижать к себе, и от этого становилось так гадко на душе, словно съел чего-нибудь несвежего.

Нинку, с ее фантазиями, я едва мог переносить, она раздражала меня буквально всем: своей глупостью, своей навязчивостью, просто тем, что она была не Лерой... К тому же она уже не скрывала того, что в моих объятиях она пытается забыть этого охранника.

...Вот уж с кем бы я побеседовал по душам! Мерзавец! Увел чужую жену и прячется с ней за стенами больницы, как рыцарь в своем замке... Как же! Рыцарь, пожалуй, не прятался бы, а вызвал бы меня на поединок... Что за чушь я несу? Рыцари, поединки... Чего хорошего принес наш поединок, в котором он даже не продемонстрировал всей своей силы...

Как унизительно чувствовать себя полным ничтожеством, которое не может удержать свою законную жену! Черт, надо было все-таки жениться на ней. Она баба гордая, не показывала виду, соглашалась со мной, что поход в ЗАГС ничего не изменит, а в душе-то ей обидно было, понимаю теперь...

Проводя дни, в основном, в таких размышлениях, я понял, что, если не увижу ее, то скоро сойду с ума.

...Ничего никому не говоря, особенно Нинке, которая всегда хотела быть в курсе моих планов, однажды вечером я оделся и поехал к больнице, рассуждая примерно так.

От своей сообщницы я знал, что Лерка настолько плохо себя чувствует, что уже не выходит на улицу, вечерами же к ней приходит охранник? и они долго гуляют по длинному больничному коридору, а иногда просто болтают, стоя у окна. Коридор ярко освещен, на улице же, наоборот, - ни одного фонаря, какие-то деревья растут, за которыми неплохо спрятаться, говоря короче, никто меня не увидит, а я, если повезет, смогу увидеть ее, пусть и издалека.

Практически сливаясь с темнотой в своей старой черной куртке и черных джинсах, я стоял с бутылкой пива в руке - холодно все-таки! - и с биноклем в другой, привалившись к здоровенному шершавому дереву.

Время шло, должно быть, я приехал слишком рано или слишком поздно, потому что Лерка и не думала показываться. По коридору шныряли туда-сюда больные из женского отделения, так что я смог убедиться: в общем-то, и без бинокля видимость отличная. Хотя, конечно, четвертый этаж и деталей не разглядеть.

Пошел снег. Я отругал себя, за то, что отправился в засаду с непокрытой головой, впрочем, кажется, погода была на моей стороне, потому что снег, казалось бы, собирающийся превратиться в метель, внезапно перестал.

Я допил пиво, отшвырнул в сторону бутылку и тут увидел ее. Вернее, шли они вдвоем, причем, он трогательно поддерживал ее под руку, но я-то смотрел только на нее. Я видел, что у нее распущены волосы. Почему я всегда ругал ее за это, говоря, что от распущенных волос недалеко до распущенного поведения? Ревновал, наверное, сам себе не отдавая отчета в этом...

Лерка была прекрасна, как сказочная принцесса. Мне захотелось рассмотреть ее лицо, но пока я доставал бинокль из кожаного чехла, задубевшего на морозце, они уже скрылись. Я чертыхнулся, но, вспомнив, что они появятся около этого окна еще не раз, успокоился.

Прошло, однако, немало времени, прежде чем я смог снова их увидеть. Не врала, значит, Нинка, когда говорила, что моя дражайшая еле ноги таскает, - насколько я помнил, коридор можно было пройти пусть и прогулочным шагом, минут за пять. Их же не было почти пятнадцать.

Они остановились у окна, и Лерка, опершись на подоконник, казалось, совсем не слушает стоявшего позади охранника. Я навел на них бинокль и содрогнулся. Та, что издали казалась мне прекрасной, имела лицо, если не покойника, то душевнобольного человека. Бледная, не накрашенная, с потухшими глазами... Что с ней произошло? Неужели это болезнь так подточила ее силы? Тем не менее, в ее лице появилось что-то новое.

Безучастное лицо уже не было лицом покорной овцы, всегда готовой на заклание. Она страдала сейчас, страдала жестоко и, пожалуй, эта безликость, которую я сперва принял за симптом болезни, была не более чем маской, за которой она прятала кипящие внутри страсти.

Я перевел бинокль на охранника. Пожалуй, если судить беспристрастно, то можно сказать, что такие мужчины вполне могут нравиться женщинам: худенький, смазливенький, должно быть, он вызывал в них материнские чувства. Не сильный, а, скорее, юркий и жилистый, с прекрасной реакцией. Наверное, он был неплохим уличным бойцом.

Нинка говорила, что он родом из деревни, но, пожалуй, не знай я этого, никогда бы не догадался; в нем отсутствовала простота и доверчивость деревенского увальня, в чертах лица не было туповатости, которая, как я считаю, присуща всем деревенским... Нет, у охранника, скорее было лицо интеллигента... Странно...

На миг я представил их в постели, и все мои практически благодушные мысли испарились, и им на смену пришла черная, как ночь, злоба. Я готов был, несмотря ни на что, прямо сейчас ворваться туда, в этот ярко освещенный коридор и растерзать обоих, но не двинулся с места, а продолжал смотреть в бинокль.

На сцене влюбленные ругались. Нет, скорее, о чем-то спорили: он настойчиво убеждал ее в чем-то, а она отказывалась, даже не поворачиваясь к нему. Глядя на него, можно было сказать только одно: он любит ее, любит так, что готов ради нее на все, пусть даже во вред себе. Вот этого я как раз никогда не понимал. И к чему такое самопожертвование? Одно дело - пойти на разумные уступки, и совсем другое - сигать из окошка, чтобы подтвердить свои чувства....

Охранник положил руки ей на плечи, и я чуть не задохнулся от ревности. Кажется, у меня даже сердце кольнуло... С бледной улыбкой она обернулась, но все еще отрицательно качала головой. Тогда, видимо устав от напрасных слов, охранник подхватил ее на руки и понес куда-то вглубь. Последнее, что я смог разглядеть, - Лерка, моя Лерка! - склонила голову и нежно обняла охранника...

...До дома я добрался практически на автопилоте. Такого со мной еще ни разу не было - выпита всего одна бутылка пива, но я с трудом воспринимал окружающую действительность. Не замечая родителей, лишь скинув прямо на пол куртку и промокшие ботинки, я ввалился в свою комнату, упал ничком на кровать и разревелся, кусая подушку и подвывая от отчаяния.

Нинка частенько рассказывала мне, о том, как голубки милуются, думая, что их никто не видит, я злился, но практически пропускал это мимо ушей. Теперь я убедился во всем сам. Как же это больно! Я думал, что сердце не выдержит, и уже хотел попросить у родителей какого-нибудь лекарства, но передумал. Она мне изменяет! Она! Мне! Изменяет! Но я все равно люблю ее и верну любой ценой!

Пусть даже ценой жизни. ЕГО жизни.

Готов пострадать за любовь? Отлично! Так ты за нее умрешь! Может, умрете вы оба! Никто никогда не оставлял Макса в дураках! Макс - великий писатель, и, будьте уверены, специально для вас он напишет сценарий, может, даже выступит в главной роли - для вас, все для вас, мои дорогие! Это будет моя лучшая книга!

Отшвырнув в сторону подушку, я сел к компьютеру и принялся набивать текст, периодически останавливаясь и потирая руки, как злодей в каком-нибудь дешевом фильме.

Сценарий, конечно, придется переделывать десятки раз, но основная канва сложилась у меня в голове, и твердо я знал только одно: для них обоих все кончится очень-очень плохо...

Спокойной ночи, детишки, и пусть вам всю ночь снятся кошмары!..

Глава 6. Вопросы жизни и смерти

После ударивших было морозов, снова резко потеплело, и это означало, что снег, недавно укрывший безобразную осеннюю грязь, скоро растает, оставляя в душе щемящее чувство тоски и тревоги.

Я лежала, закинув руки за голову, и созерцала мрачный пейзаж за окном. Дед Миша только что ушел, оставив, на сей раз, кроме сладостей, еще и кучу добрых советов. Рассказал, что вчера они познакомились с Сашкой, который встретил его в идеально чистой квартире и накормил нехитрым, но вкусным ужином. Удивительно, как быстро они нашли общий язык - я так переживала, что после неудачи с Максом, дед будет настроен категорически против Сашки. Что-то еще скажет Ирка?.. Но это уже детали...

Саша теперь приходил ко мне редко, как и предупреждал - два раза в неделю. Конечно, мы оба скучали, но зато могли болтать каждый вечер по телефону, - на время сессии он переселился ко мне. Смешно вспомнить...

Две недели назад он заявился ко мне, чтобы попрощаться перед отбытием в общагу. Впервые увидев его в «гражданке» - джинсах и свитере, я поразилась. - он выглядел мальчишкой-подростком, чуть ли не школьником.

- Сашка! - простонала я и спряталась с головой под одеяло. - Какой ужас!

- Ты чего? - забеспокоился он.

- Я никогда в жизни не пойду с тобой рядом по улице, - из-под одеяла ответила я.

- Это еще почему? Да вылези ты уже! Что за детский сад? Я не могу так с тобой разговаривать! - он содрал с меня одеяло, несмотря на мои слабые попытки сопротивления.

- Потому, - ответила я обиженно, -. что ты выглядишь, как школьник, и меня могут привлечь за совращение малолетних.

- Хорошо, - весело засмеялся он, - я с собой буду паспорт носить!

Все-таки, свинья он порядочная - мог бы комплимент какой-нибудь сказать, типа «ты выглядишь не старше» или еще что-нибудь в таком духе, он на это мастер, уж я-то знаю!

Мы чуть-чуть повозились: он пытался меня обнять, а я собиралась его придушить. На наше счастье, это был выходной день, и мои соседки, как обычно, уже разбрелись по домам. Заметив, что я устала и начала задыхаться, он заставил меня снова лечь. От смеси беспокойства и нежности в его глазах, я готова была разреветься, как последняя дура.

- Ты как? - спросил он. - Что медицина говорит? - Что нового она может сказать со вчерашнего дня? Я же тебе рассказывала - полость в правом легком, размером в четыре сантиметра, теперь появились очаги в левом и один - в бронхах. Прогнозы - самые туманные, Татьяна и сама не знает, что со мной будет через месяц... Травят, конечно таблетками, уколами, но ухудшение идет быстрее, чем лечение... - я изо всех сил старалась, чтобы мой голос не звучал обречено.

- Перестань! - он присел перед кроватью. - Не смей, слышишь! Ты мне нужна, ты можешь это понять? Больная, здоровая - любая. Не хорони себя заживо, Лерка, прошу тебя! Ты должна жить, пойми, просто обязана!

- Да понимаю я все, - слезы все-таки потекли по моим щекам - мне было очень страшно.

- Ну вот!.. Не реви, малыш, - он обнял меня вместе с подушкой, - Если ты будешь плакать, я не смогу уйти - пошлю к черту и институт, и работу и буду сидеть утешать тебя...

- Это шантаж?! - от возмущения мои слезы высохли моментально.

- Конечно. К тому же, когда ты плачешь, у тебя распухает нос, и краснеют глаза, и ты становишься похожей на маленькую свинку...

- Ах, вот как? - я весьма чувствительно ткнула его локтем в ребра, заставив слабо охнуть, и гордо заявила: - Я не веду переговоров с шантажистами!

- Вот и умница, - поднимаясь и растирая бок, сказал он, - Теперь я вижу, что памятник заказывать еще рано. Ты полна сил и энергии.

Я довольно хмыкнула.

- Лерка, - сказал он уже совсем другим, очень серьезным тоном, - Я... короче... сегодня в общагу переселяюсь... А с завтрашнего дня занятия начинаются... Но ты не волнуйся, малыш, для тебя я все равно буду находить время. Буду приходить, только реже, а так тут за тобой Колян присмотрит, я уже договорился... Ему я звонить буду, спрашивать, как у тебя дела, хорошо, малыш?...

- Конечно, плохо! - я соскочила с кровати и, не обращая внимания на слабость и головокружение, обняла его. - Все это плохо, но я ничего не могу...

Внезапная мысль промелькнула в голове, и я даже рассмеялась:

- Ну и дура же я! Все я могу изменить!

Саша осторожно отстранился и смотрел на меня действительно как на полоумную, но меня это волновало слабо. Я вцепилась в его плечи:

- Сашка! Я придумала! Ты, давай, пока у меня поживи, да? Хочешь?

Он вздохнул и отвернулся к окну:

- Тебя, малыш, похоже, тут таблетками перекормили... С какой это стати я буду жить у тебя?

Я жутко обиделась и даже не стала этого скрывать:

- Как это с какой? Да я тебе могу тысячу причин назвать, почему это будет лучше для нас обоих! Только это все без толку, если ты сам не хочешь...

Он усадил меня на кровать и сам сел рядом:

- Конечно, хочу. К тому же, половину из твоей тысячи причин понимаю и, скажем, условно принимаю. Я знаю, что такое общага и что такое - городская квартира. Ко всему прочему, мы с тобой сможем хоть каждый вечер общаться по телефону, но пойми...

- Понимаю, - я кивнула, - я не могу тебе пока сказать тех слов, которые ты ждешь от меня, скажу лишь, что если потеряю тебя... Тот год, что мне оставили врачи, превратиться в месяц, это я знаю точно. Я уже не представляю своей жизни без тебя. Я стала эгоисткой. Я не могу тебя потерять и не могу расстаться с тобой надолго, никто не знает, сколько времени у нас осталось... - Я посмотрела в его глаза. - Ты так много для меня сделал... Считай, что мое предложение - ответный шаг. Я так хочу хоть что-нибудь сделать для тебя, но пока могу совсем мало. Не отказывайся, не обижай меня, Сашенька...

- Спасибо, малыш, - он обнял меня. - Но все равно - нет. Это слишком щедрый подарок.

- Здрасьте! - я оттолкнула его. - Я тебе ничего не дарю, а предлагаю пожить в человеческих условиях. К тому же, ты там убираться будешь, а потом, меня хоть когда-нибудь будут на выходные отпускать... Ты можешь себе представить, что мы с тобой...

Он не дал мне договорить. И почему, когда он меня целует, все мои мысли разлетаются в разные стороны, как стайка испуганных воробьев? Мои руки скользнули под его свитер, прежде чем я сообразила, что делаю.

- Я так соскучился по тебе, малыш, - тихо проговорил он.

Еще бы! С той, единственной ночи, прошло больше недели, и я сама вспыхивала, как порох, стоило ему только коснуться меня... Но мы оба понимали - не время и не место...

Поэтому мы просто сидели, обнявшись и говорили о каких-то пустяках, избегая разговоров о главном. Тем не менее, в самую последнюю минуту мне удалось добиться своего, и Сашка уходил, унося с собой мое сердце и ключи от моей квартиры...

...Прошло уже чуть больше двух недель. Он говорил, что сессия длится месяц, значит, скоро он вернется на работу. Сюда. Ко мне...

...Все три мои соседки громко хохотали. Сделав небольшую паузу, я торжественно закончила:

- Когда спецназ арестовал Волчару и освободил из наручников ее и агента Бабку, она надела свой знаменитый красный берет, и сказала: «Спасибо, братки! Вы, как всегда, вовремя!», смахнула скупую, не по-женски, слезу и шагнула навстречу заходящему солнцу... Она знала - впереди новое задание, которое все считают невыполнимым и с которым может справиться только она, бесстрашный агент Красный Берет... Все! Под музыку пошли титры...

Вечерами я, от нечего делать, развлекала народ сказками в собственной аранжировке. Коллектив уже прослушал ужастик о Русалочке, которая любила делать пластические операции и однажды попала к маньяку-хирургу; комедию о хитрой и пронырливой Золушке, которая сшила платья сестрам, а те разъехались по швам в самый неподходящий момент, зато уж для себя смастерила платье «от кутюр». Конечно, новый русский, наш принц, не отходил от нее ни на шаг...

Сегодня же я рассказывала крутой боевик о похождениях очаровательной шпионки по прозвищу Красный Берет. Она должна была проникнуть на территорию Украины и передать агенту Бабке микропленку, спрятанную в кусок сала. В этом ей пытался помешать бывший спецназовец, а ныне вольный стрелок Волчара... Вот такая незатейливая история, имевшая успех, как и все остальные, что оставалось непонятным для меня. Ну да ладно - веселю народ, и все путем!..

- Классно! Просто классно! - Катька, как, наверное, и любой ребенок, была в полном восторге от моих сказочек. - Лерка, да у тебя же настоящий талант! Тебе надо целую книжку такую написать и издать потом!

- По книжкам не я специалист, - ответила я; некстати вспомнился Макс, и настроение резко упало.

Очень тонко почувствовав перемену, а, главное, поняв причину, ее вызвавшую, Людмила Ивановна проникновенно сказала:

- Ты, Лерочка, на меня не обижайся, ладно?.. Я только хочу сказать, что, пока ты не забудешь все старые обиды, все дрязги, ты не сможешь построить ничего нового. Понимаешь? Вот и ладно. А насчет книжки Катька правильно сказала. Вы как считаете, Софья Марковна?

- Абсолютно с вами согласна. Почему бы вам, Лерочка, и, в самом деле, не попробовать? Вы ведь ничего не теряете, времени у вас - море... Я думаю, что все это будет весьма занятно...

- Но, - я растерялась от такого напора со всех сторон. - Я даже не думала об этом никогда...

- Так подумай! - Катька принялась энергично убеждать меня в необходимости хорошего начинания...

- Я действительно подумаю об этом, - почти сдаваясь, сказала я и поднялась. - А пока пойду позвоню...

- Обязательно! - поддержала меня Людмила Ивановна. - Должно быть, он уже вернулся из института...

Я улыбнулась и вышла из палаты. Телефон был занят, и я присела в кресло, стоящее в коридоре. Идея о собственной книге на самом деле увлекла меня. Я хотела попробовать свои силы, но воспоминания о Максе не давали полностью сосредоточиться ни на чем...

Вчера он приходил ко мне. Я не хотела говорить с ним и попросила уйти. Не тут-то было! Он говорил, что наш разговор может решить вопрос жизни и смерти. Я не особо верила в эту чушь, тем не менее, пришлось выйти с ним в коридор.

Он сел рядом на банкетку и попытался обнять меня. Я отстранилась, и он закрыл лицо руками - типичная поза молчаливого отчаяния. Макс, довольно хорошо изучив меня, знал, что я не смогу выдержать паузу и первая начну разговор. Но я не спешила, не потому, что хотела позлить или помучить его, просто мне нечего было ему сказать.

Действительно - говорить о его измене мне не хотелось. Чем это закончится? «Я больше так не буду?» Он не пятилетний мальчик... Говорить о Сашке не хотелось тем более. Зачем? Нет, правда, зачем? Макс тут же решит, что это моя месть, хотя это совсем не так.

- Ва… Лерка, - решился он через некоторое время. - Я надеюсь, что ты уже успокоилась, и мы можем поговорить, как взрослые серьезный люди - без глупых истерик и криков? - он искоса взглянул на-меня. - Да... Такие вот дела... Никогда не думал, что буду извиняться перед тобой... А вот пришел!

Ух ты! Вот это начало! Не думал, что придется когда-нибудь извиниться предо мной! Тоже мне, наследный прынц!..

- Слушай, как-то неловко все вышло... Черт... Не знаю, что сказать... Слушай, извини меня, Лерка, ладно?

- Хорошо, - равнодушно сказала я, а его брови от удивления взлетели вверх на, казалось бы, недостижимую высоту:

- Ты действительно прощаешь меня?

- А ты действительно считаешь, что за такое можно отделаться извинением? - оттого, что начала нервничать, я почувствовала себя плоховатенько, видимо, температура начала подниматься. Может, поэтому мой голос звучал совсем уж ровно: - Ты предал меня, Макс.

- Да ты пойми, Лерка...

- Я понимаю. Не все, но многое. Наверное, и я в чем-то была виновата. Так что, и ты прости меня, Макс...

- Да что мы тут устраиваем Прощеное воскресенье какое-то?! Прости - Бог простит! Я ведь люблю тебя!

- Возможно. Так, наверное, любят удобное кресло или диван... Но - будет об этом. Я устала и, извини, хочу прилечь,..

- Прилечь? - глаза его вдруг засверкали неукротимым гневом. - Уж не с тем ли сторожевым барбосом, который бросается с кулаками на всех подряд?! Ах, ах! Какие невинные глазки! Мы ничего не понимаем...

- Но я на самом деле...

- Значит, не рассказал он тебе, как я его тогда уделал? Да! Я шел к тебе, а он посмел поднять на меня руку! Ну, как поднял, так и опустил...

- Ты у нас герой, оказывается, - я улыбнулась, представив себе, как все могло быть на самом деле. - А что ж ты не пришел тогда, если шел ко мне?

- Ага, у него тут дружков туча... - он ухмыльнулся. - Я и сейчас-то время выбрал, чтоб проскочить - пока на посту никого не было; в окошко заглянул и быстренько пробежал... Но мы отвлеклись. Что у тебя с ним было?

- Извини, это уже не твое дело, с кем у меня было, и с кем - нет.

- Ты - моя жена!...

- Нет, и, к счастью, никогда не была ею.

- Это точно, - он заржал, правда, пока негромко. - Если бы я с самого начала знал, что ты такая шлюха, я бы и связываться с тобой не стал.

- Перестань, - я поморщилась и поднялась, но он схватил меня за руку и снова усадил. - Мне больно, отпусти, - попросила я.

Он сжал мою ладонь так сильно, что от боли у меня сами собой потекли слезы.

- Поздно слезы лить! Дрянь! - он неожиданно и резко ударил меня по лицу так, что перед глазами на секунду потемнело, и я испугалась не на шутку.

Как же мне хотелось, чтобы хоть кто-нибудь вышел в коридор! Никого... Даже Нина, дежурившая сегодня, куда-то испарилась...

- Шлюха! Ты думала, я не узнаю, да, как ты тут лечишься? А я все узнал! Да! Я все знаю!

Он тряс меня так, что моя голова моталась из стороны в сторону. Он еще что- то орал в таком духе, но его слова я слышала, словно сквозь слой ваты. Не хватало воздуха. Перед глазами уже потемнело так, что я испугалась окончательно - ослепла! Я попыталась крикнуть, но ничего не вышло. "Он же убьет меня!" - металась в голове одна- единственная мысль. Наверное, я уже была без сознания, потому что не помню, как какая-то сила оторвала от меня Макса.

- Колян! - на удивление быстро очухавшись, прохрипела я, но тому, однако, было не до меня. Сквозь туман еще не ушедшей дурноты я видела, как Колян, схватив Макса одной рукой за воротник куртки, а другой - за брючный ремень, швырнул его в направлении лестницы. Громыхнув костями, Макс пропахал носом по кафелю пару метров.

- Сам пойдешь, или помочь? - осведомился у него Колян. Не отвечая, Макс медленно встал на четвереньки, потом в полный рост, правда, слегка искривившись вправо, и захромал по лестнице, ни разу не оглянувшись.

- Эй, ты в порядке? - Колян с тревогой склонился надо мной и помог подняться. Оказывается, все это время я лежала на полу.

- Ты, Колян, смотришь слишком много плохих боевиков - в них даже если кто-нибудь помирает, у него обязательно спросят: «Ты в порядке?» - опираясь на Коляна, я села на банкетку.

- Оживаешь, значит, раз шутишь уже,- проворчал он.

- Да, друг мой, Колян - только сейчас я в полной мере поняла, какая опасность мне грозила - Ты же меня от смерти спас! Спасибо, родной! Я уже «Отче наш» припоминала...

Колян почесал затылок и пожал плечами:

- Я понять не могу, как это он мимо меня проскользнул? Я же вышел всего на пару минут - покурить - и сразу же обратно...

- Сказал, что следил за тобой: в окошко посмотрел, на посту никого нет, он и прошел...

- Да? - Колян напряженно думал еще с полминуты, а потом спросил: - А ты знаешь, что пост из окна не просматривается?

- Откуда? Конечно, не знаю. Значит, ему просто повезло...

- Фу-у, - Колян присел рядом и положил мне свою лапищу на плечо. - Слушай, у меня прям коленки трясутся - не поверишь... Это же надо... Да... Я прям как чувствовал!.. А если б опоздал чуток?..

- Все хорошо, что хорошо кончается, - я чмокнула его в щеку. - Ты только Сашке не вздумай рассказывать об этом - он сначала с тебя голову снимет, а потом разбираться будет... Кстати... Этот... тут лопотал что-то, что, вроде он с Сашкой дрался... Было такое?

- Было, - он усмехнулся. - Сашка не хотел волновать тебя по пустякам - вот и не рассказал ничего.

- Колян... - я скрестила руки на груди и приняла самый грозный вид.

- Ладно, знаю, что не отвяжешься... Мне, правда, и самому тот спектакль понравился. Только не выдавай, что я рассказал... Значит, это было вечером...

Мы сидели с Иркой в комнате «трудотерапии». В комнате этой, довольно большой, метров тридцати, наверное, в какие-нибудь «лохматые» годы тубиков (тогда, в основном, тихих алкоголиков и бывших зэков) заставляли трудотерапироваться.

Представить себе не могу, в какой форме это происходило, а из персонала никто не помнит. Ну, правда, лобзиком они, что ли выпиливали или марки наклеивали? Бред какой-то! Но это было давно. В настоящее время сюда неизвестно откуда натащили всяких фикусов и пальм, не знаю, как правильно называется вся эта лопоухая раскидистая экзотика - в ботанике я не сильна.

Благодаря буйной растительности, в комнате настроение сразу поднималось, можно было помечтать, забравшись с ногами в кресло, что находишься в оранжерее какой-нибудь графской усадьбы XVIII века.

Вечерами здесь собирались наши картежницы, да и доминошники из мужского отделения не брезговали компанией, а днем комнату «трудотерапии» почему-то не жаловали. Может потому, что нахождению здесь предпочитали прогулки на свежем воздухе?

Я теперь такой возможности не имела, даже до этой оранжереи доползала за полчаса, поэтому питала иллюзию, что растения насыщают кислородом мои несчастный легкие. Итак, мы сидели с Иркой напротив друг друга, попивали принесенный ею сок из чашек и беседовали «за жизнь».

- Он - просто чудо, - говорила она о своем Вадике «Ауди». - Представляешь, предложение мне сделал!

- А институт?

- А это уж как я захочу - могу учиться, могу попросить его, и он мне диплом купит... Смешной, правда? Ревнивый только очень. Ну да это и понятно - девчонка я красивая, шустрая - глаз да глаз нужен. Он даже ко мне охранника приставил, чтоб, значит, следил, куда пойду.

- Ух, ты! Не напрягает тебя такая опека?

- Нисколько! Он же по совместительству еще и шофер - мне Вадик машину подарил - не новую, понятно, но это не важно: прав-то у меня нет!.. Учиться еще надо, а ездить хочется сейчас!.. Нет, что ни говори, это я удачно тогда познакомилась. Еще никто так долго меня не мог выносить, все сразу сбегали, а этот еще и пожениться предложил...

- А ты?

- Поживем, говорю, с годик вместе, а там видно будет. Может, надоем, может, он мне надоест... Знаешь ведь, богатые тоже плачут... Правда, у них каждая слезинка, как мелкий бриллиант стоит... Но что это я все о себе да о себе? Я же ведь тебя ругать пришла!..

- Да ты что?

- Точно тебе говорю! - она допила сок и поставила чашку прямо на пол. - Ты что же это, подруга надумала, из огня -да в полымя? Сначала Максик, который оказался тираном и просто козлом, теперь Сашок, который вообще неизвестно кто...

- Ну почему же, - я последовала примеру подруги и тоже поставила чашку на пол. - Их нельзя сравнивать. Они словно с разных планет. Сашка любит меня и ничего не просит взамен. Вот и все. Нет, не все. Я тоже люблю его, но еще боюсь сказать ему об этом...

- Так, дело серьезное. О подвигах твоего ненаглядного я уже наслышана - когда мы болтаем по телефону, кажется, даже провода краснеют... Не смысле - от стыда, хотя и это тоже... просто ты так любишь поговорить о нем... Здорово, черт возьми, я уже и забыла, что на свете есть романтика, вздохи под луной, алые паруса и полевые цветы... Пристыдила ты меня слегка. Так, ладно, это понятно все. Любовь-морковь. Но! Вопрос первый. Он предлагал тебе выйти за него замуж?

- Ты в своем уме? Я не знаю, что со мной будет завтра, а ты - жениться!

- Вот и не терял бы времени, раз любит! Ладно. Подумай на досуге об этом. Вопрос второй, и основной. На какие шиши вы собираетесь жить? Насколько я поняла, он, чтобы зарабатывать больше, работает круглосуточно без выходных. Или почти без выходных. Фактически, он живет в этом диспансере. Да? У него есть форменная одежда, джинсы, свитер, рубашка и куча родственников в деревне, которым он помогает материально. К тому же, он учится в институте. Сколько ему еще осталось? Два года? Да, Лерка, жиденький шалаш получается у тебя с твоим милым! Вы обсуждали эти вопросы?

- Нет, конечно...

- Да уж конечно! Не до этого было... Попробуй объяснить мне сейчас, как вы собираетесь жить. Раз уж у тебя нет своего голоса разума, буду им я. Внимательно тебя слушаю.

- Я... я не готова говорить об этом...

- Естественно. К такому разговору готовятся с калькулятором, блокнотом и ручкой. Ладно, не отчаивайся! Я не хотела разрушить твою идиллию, просто немного вправила мозги. Вы друг друга любите? Отлично! Наслаждайтесь! Получайте удовольствие! Но - не более того. Почему ты снова готова посвятить мужику всю свою жизнь?

"Потому, что ее осталось мало..."- ответила я так тихо, что даже Ирка не расслышала.

Взглянув на часы, она ойкнула:

-Извини, подруга, мне пора! Меня ждет косметолог! Тебя проводить до палаты?

- Нет, спасибо, ты иди, а я еще здесь побуду, журналы посмотрю, - Ирка привезла уже не нужные ей глянцевые журналы за прошлые месяцы, а мне было все равно, - я их не видела.

- Тогда - пока! - несмотря на мои неоднократные запреты и страшилки про палочку Коха, она поцеловала меня в щеку и унеслась по своим делам.

Я взяла из стопки верхний журнал и открыла его где-то посередине. Со страницы на меня смотрела неописуемой красоты модель с персиковой кожей, коралловыми губами и развевающимися на ветру платиновыми волосами. Она рекламировала какую-то косметику, используя которую, я смогу выглядеть точно так же. «Вряд ли» - подумала я без особой грусти и перевернула страницу.

На журнал упала тень и, подняв глаза, я увидела, что на место Ирки села Нина. Я удивилась:

-Ты чего?

-Не ожидала? А мне вот захотелось пообщаться с тобой, да и просто в глаза тебе взглянуть...

- Взгляни, не жалко, только недолго, я почитать хочу...

Внезапно Нина рванула журнал из моих рук:

- Я сказала, что хочу поговорить с тобой!

- Ты всегда так ведешь себя с больными? - поинтересовалась я.

После атаки Макса меня напугать было нелегко, я скорее была обескуражена, чем испугана.

- Нет, стерва, только с тобой!

Я вздохнула:

- О'кей! Я тебя слушаю.

- Ты надоела мне, - ее красивое лицо исказилось от гнева. - Я знаю, что тебе осталось недолго, но не могу дождаться - поскорее бы!

- Хорошо, - я все еще держала себя в руках. - Давай начнем с самого начала. Почему ты так меня ненавидишь?

- Ой, только не надо девочку из себя строить!.. А то ты не знаешь! Ты увела у меня мужика!

- Увела? Мужика? А он сам-то в курсе, что был твоим «мужиком»?

- Перестань переспрашивать, не выводи меня! Могу ведь не сдержаться! Я люблю его, и он любил меня, пока не появилась ты. Да, у нас все шло на лад. Он уже готов был признаться мне в любви, но ты!.. Дрянь, ты все испортила! Ты появилась тогда, когда он уже собирался броситься к моим ногам!

- О, Боже! - я прикрыла глаза. Вот только откровенной сумасшедшей мне не хватало для полного счастья.

- Каешься? Только мне этого мало! Да, ты разрушила мою жизнь, но и я успела отомстить тебе... Твой Максик, правда, слабоват в постели, но это даже не важно. О, я помню, как ты выскочила тогда из спальни! Я думала, тебе тут и крышка будет! Но нет! Живучая оказалась...

- Подожди, я ничего не понимаю...

- А ты и не должна. - Нина как-то странно расхохоталась. - Меня все дурой считают, а я ох, какая умная! Я все наперед рассчитала! Твой муженек мне сразу глянулся, а уж познакомиться с ним - пара пустяков оказалась. Не узнала меня, да? Не узнала!.. - она тряхнула светлыми волосами. - Паричок это был. Мы с Максиком, знаешь, затейники какие? То в беленькую играем, то в черненькую, вот только в рыженькую он не хотел. Не хотел, и все!.. Не знаешь, почему? Да потому что ты лягушка холодная!

- Нина, но если ты поссорила меня с Максом, то открыла дорогу к Сашке, разве не так? - осторожно спросила я, опасаясь разозлить ее еще больше.

- Не так, не так! - она вскочила. - Да, вы с ним переспали, но я это переживу, а развод с Максом дался тебе гораздо тяжелее, - здесь-то я не промахнулась! Думала, сфотографировать нас и подкинуть тебе фотографии, а ты сама нас застукала - еще лучше вышло!

Тебе это далось о- очень тяжело. Думаешь, я не видела, как ты мучаешься? А когда мой Сашенька обхаживал тебя, как принцессу какую-нибудь, думаешь, мне не хотелось кольнуть тебе чего-нибудь этакого... Или с таблетками напутать... А тогда, помнишь? Думаешь, Макс тогда прошел через парадный вход? Как бы не так! Это я его провела!

- Слушай, а зачем ты мне это рассказываешь? Не боишься, что я твоему начальству пожалуюсь?

- А жалуйся! Все равно мне ничего не будет - желающих здесь работать что-то не наблюдается очереди! Зато теперь тебе еще хуже стало. От нервов-то у вас, чахоточных, всегда ухудшение бывает!

А я еще кое-что скажу. Я знаю, где учится Сашок и знаю его общагу. В общем, времени терять не собираюсь - поеду в гости к нему. Он-то парень горячий, да? Не будет он тебя ждать и верность тебе хранить, уж поверь мне! А ты лежи тут, болей, и выздоравливать не торопись. Поняла меня, ты?

Я молча кивнула, и Нинка удалилась, откровенно радуясь своей победе...

Дед пришел во второй половине дня, когда я лежала с градусником подмышкой и размышляла о вечном. Сегодня утром у меня шла горлом кровь. Снова. Как я не храбрилась, а разговор со стервой - Нинкой дался мне не очень легко.

Конечно, я не особо переживала из-за той части, которая касалась Макса - шут с ним, пусть живет как хочет, я не верила ей в той части, где она рассказывала о неземной любви между ней и Сашкой и уж, конечно, ни капли не сомневалась в нем. Грело душу еще и то, что эта ведьма не знала, что Сашок не живет в общаге. Хотя, он вполне мог оставить адрес или телефон сокурсникам, так что...

От депрессухи, что вчера навалилась на меня после милой беседы с этой ведьмой, я даже стихотворение написала. Первый раз в жизни. Просто все мысли и чувства поперли наружу таким потоком, что я схватила первый попавшийся листок в клеточку из чьей-то тетради и накропала вот что:

ПРОЩАЙ...

Мой милый, прошу, меня ты прости...

Я еле дышу и нет больше сил.

Мечталось, как счастливы будем с тобой...

Увы! Приговор уж подписан судьбой...

Мечталось, как буду сгорать я, любя...

Теперь я горю... но нет рядом тебя...

Дорога моя - лишь удушье и тьма,

А тело бессильное- мрак и тюрьма...

Тебя я люблю, так, как любят лишь раз,

Поверь, даже смерть не страшна мне сейчас!..

Прочитав эту лирику разок-другой, я решила, что это - жуткая чернуха и засунула листок под подушку, подальше от любопытных глаз...

Дед пришел сообщить, что он оформил мне инвалидность; так как я была признана лежачей, он умудрился провернуть это за меня - так я стала инвалидом второй группы.

-Жалко, что не первой, - попытался он подбодрить меня шуткой, - там, кажется, машину «Оку» дают бесплатно...

-Будет и первая, - проворчала я.

- Это еще что за разговорчики? - повысил он голос. - Как не стыдно! Не боец ты, Валерия. Стыдно даже. Имя твое, знаешь, как переводиться?

- Знаю - с латинского «сильная»...

- Вот именно! А ты что раскисла? Ладно, чтоб ты не очень тут грустила, я подарок тебе принес к Новому году...

Я привстала от удивления:

- Окстись, дед! Середина декабря! Что с тобой?

- А вдруг не подойдет, менять придется? Да мало ли... А тебе - радость,

С этими словами дед вытащил из шуршащего пакета белое вечернее платье на тонких лямках. Вторым номером программы были туфли на высоченных каблуках цвета шампанского. Вся наша палата, включая меня, изумленно ахнула. Красота была неописуемая.

- Деда... - только и могла прошептать я.

- Я знал, что понравится!- горделиво сообщил он моим соседкам.

- Но ведь это же такая дорожина! - проявила я благоразумие, не отрывая взгляда от платья и туфелек.

- А вот это - без сопливых разберемся. Ты толком скажи, нравится, нет?

- Дедулечка! - я обняла его. - Конечно, конечно нравится! Это же просто здорово!..

- Ой, а куда же я это дену-то? - спросила я, когда первый восторг прошел, платье и туфли были примерены и уложены обратно в пакет. - Не в шкаф же положу - посмотри, там одежда-то зимняя, сапоги у всех - ему просто места не будет, помну, жалко... Забери с собой, ладно?

- Ну, вот еще! Выдумала!

- Или, если тебе не тяжело, занеси ко мне...

- Еще лучше! Вот Александр придет, он и отнесет тогда, раз положить некуда...

- Ой, спасибо тебе огромное! Такого красивого у меня еще никогда не было... На Новый Год все и надену! И наплевать, если домой не отпустят! Здесь самой красивой буду!

- Точно, - влезла в разговор, по своему обыкновению, Катька. - На Новый Год положено что-нибудь новое надевать.

«На похороны тоже» - промелькнуло у меня в голове, но я тут же устыдилась своих мыслей.

Мы поболтали с дедом по поводу оформления пенсии: он обещал, что в ближайшее время посетит собес, чтобы как можно скорее я начала получать пенсию. Он отдал мне ВТЭКовскую справочку отвратительного розового цвета и отбыл с пожеланием здоровья.

Здоровья... Как бы я сама себе его пожелала! Как мало смысла вкладываем мы в традиционные пожелания, произносимые на праздники: «Желаю здоровья!» И все отвечают, что, мол, и вам того же, не понимая, от какого, в сущности мощного магического посыла отмахиваются...

...А потом наступила среда. Мало кто любит этот день - половина недели впереди, до выходных далеко, а я просто с огромным нетерпением ждала среды. И все потому, что обещал прийти Саша, а раз обещал, будет непременно, - это я знала твердо.

Несмотря на высокую температуру, Татьяна Николаевна разрешила мне вымыть голову, что я и осуществила, правда, с помощью Катьки - у меня самой еще слишком кружилась голова для таких сложных процедур.

Чистые волосы - пышные локоны вместо унылых сосулек значительно повысили мое настроение.

- Они у тебя такие красивые, - поразилась Катька, - Я уж и забыла... Ой! Извини!

- Ничего. Я действительно слишком долго не мыла голову - с высокой температурой это не слишком полезно...

Катька покраснела от допущенной неловкости и вдруг предложила:

-А давай я тебе сделаю прическу? Вечернюю? Хочешь? Нет, ты не думай, я закончила курсы парикмахеров, - гордо закончила она.

- Давай попробуем, - согласилась я, чувствуя, что девочке не терпится загладить невольную бестактность, но, как только расческа коснулась моих волос, я закрыла глаза и представила себя в косметическом салоне, где никогда, правда, не была. Действия Катькиных рук были достаточно уверены, - она, похоже, и правда, где-то училась.

- Все, - сказала она через некоторое время, пшикнув для верности лаком. Я знала, что моя прическа закреплена всего несколькими шпильками, позаимствованными у Софьи Марковны, поэтому, прежде чем встать, тихонько повела головой вправо-влево. Прическа держалась.

- Не боИсь, - подбодрила меня Катька. - По вечерним прическам у меня всегда «пятерки» были. Иди и оцени мою работу, неблагодарная!

Я подошла к зеркалу и должна была признать, что, представляя себя в салоне, я была недалека от истины: прическа превзошла все мои ожидания.

Несколько косичек начинались почти ото лба и на затылке были собраны в оригинальный узел. Вокруг лица были выпущено несколько прядей, которые даже в неярком свете палатной лампы отливали золотом.

- Браво, Катерина! Ты - умничка! - похвалила ее Людмила Ивановна. - Тебе нравится, Лерочка? А мне вот кажется, что чего-то не хватает... Пожалуй... Вечернего макияжа...

- Макияжа? - удивилась я, но в следующую секунду азарт захватил меня, и я вытащила из недр своей тумбочки косметичку, которая уже давно валялась там без дела. Тут мне подсказки были не нужны. Без ложной скромности скажу, что искусством макияжа владею вполне прилично... Это, наверное, единственное, за что надо сказать «спасибо» Максу - он всегда настаивал, чтобы я была аккуратно накрашена и макияж соответствовал одежде и времени суток.

Уверенными движениями я нанесла тон двух разных оттенков, чтобы подчеркнуть скулы и скрыть ужасные синяки под глазами. Румяна я наносить не стала, на бледном лице они смотрелись бы нелепыми пятнами, а я- разрисованной матрешкой. Вместо этого, окунув широкую кисть в золотистую пудру, я прошлась ею по всему лицу, а по скулам - дважды. Вот и появился рельеф. Отлично. Брови, черная подводка... Теней, пожалуй, не надо - светлые хороши днем, а к темным у меня сегодня не лежала душа. Итак, я слегка растушевала подводку вокруг глаз и накрасила ресницы.

Я потянулась к помаде, но передумала. Все-таки лицо у меня достаточно изможденное, чтобы перегружать его искусственными красками. Сегодня будет достаточно блеска с едва различимым светло-коричневым оттенком. ---- Ну как? - я опустила свое маленькое зеркальце и обернулась к соседкам.

"Браво!" - "Здорово!" - "Супер! - послышались разноголосые возгласы.

Я была польщена и снова подошла к большому зеркалу. Прическа и макияж были на высоте, но... тренировочный костюм, не слишком чистый и слишком мятый...

- Лерочка, - медовым голоском пропела Людмила Ивановна. - Ты в курсе, что минут через пять, судя по моим часам, сюда придет Александр.

Я прижала ладони к пылающим щекам, пребывая в полной растерянности. Никогда особенно не придавая значения своему внешнему виду, я встречала Сашку в том, в чем была на данный момент, считая, что раз он меня так сильно любит, пусть любит любой, даже лохматой и в тренировочном костюме, но сейчас... Снова посмотревшись в зеркало, я беспомощно огляделась. Да, контраст был слишком велик... Три пары глаз весьма хитро смотрели на меня.

Озарение было подобно удару пыльным мешком:

- Так вы все это подстроили! Вы хотите, чтобы я надела платье? Да? Не ожидала от вас... Вы тут все, оказывается, его шпионки!

- Извините, - поправила меня Софья Марковна, - не шпионки, а добровольные помощницы.

- Но сути это не меняет!..

- Верно, как и то, что время идет, а Золушка все еще не надела свой наряд! - сказала Людмила Ивановна.

- Боже! - никогда я еще так быстро не переодевалась, видимо страх, что Сашка застанет меня в тряпье или, что еще хуже, полуголой, подгонял меня.

Конечно, как и в любой сказке, я успела вовремя: вторая туфелька была надета одновременно со стуком в дверь...

Сашка вошел и, увидев меня, онемел, - только что рот не открыл. Даже его хваленая вежливость изменила ему на этот раз: он забыл поздороваться со своими сообщницами, а те, мало, того, что не обратили на это никакого внимания, так еще и гуськом стали покидать палату, осторожно огибая нас.

Заговор! Заговор! Теперь я просто уверена в этом. Тайной оставалась лишь его цель... Ладно, когда у этого интригана снова появится дар речи, он сам все объяснит. Ждать пришлось не слишком долго.

- Лерка, - начал он как-то вяло, но, прочистив горло, заговорил нормально: - здравствуй, милая! - не удержавшись, он стиснул меня в объятиях.

- Хватит, хватит, удавишь, - мне все это было до безумия приятно, но меру тоже надо знать. Он пришел сюда для разговора, но, похоже, мой вид придал его мыслям иную окраску. - Чай будешь?

Я села на кровать, имея ввиду, что, если будет, то пусть сам и делает.

- Да... Нет, спасибо... то есть, - определенно, он сегодня страдал косноязычием.

- Значит, не хочешь чая, - продолжала измываться я. - Хорошо. Как дела в институте?

- В каком? Ах, в институте... Все в порядке...

- Как погода?.. Какие новости в мире?..

- Лерка!!! - ага, достала все-таки! - Ты можешь помолчать немного и дать собраться с мыслями?!

- Если они у тебя есть - то на здоровье... - конечно, я должна была оставить последнее слово за собой.

- Послушай... - он забегал по палате, потом остановился, сел рядом со мной, потом снова встал и вдруг... опустился передо мной на одно колено. Я изо всех сих старалась не улыбнуться - Саша разволновался, как никогда, но явно собирался сказать мне что-то важное, а обидеть его в такой момент мне хотелось меньше всего... Постояв с полминуты на колене, он снова поднялся и поднял меня за руки с кровати. Теперь мы стояли напротив друг друга.

- Вот так мне, по крайней мере, легче говорить, - сказал он и поцеловал меня. - Лерка, ты прости меня за этот цирк, я просто не знаю, как это делается, а сам почему- то ничего не соображаю... Нет, молчи!.. Я сейчас опять собьюсь!.. Лерка, - он что-то достал из кармана джинсов. -Я, конечно, дурак, раз предлагаю тебе такое... Ты, моя хорошая, заслуживаешь кого-то лучшего, чем я, но... вот...- он разжал руку, и я увидела тоненький ободок обручального кольца. - Извини, что такое скромное... Лерка... в общем... Я люблю тебя, ты знаешь... И... вот, - он протянул мне кольцо. - Подумай, и не отказывайся сразу, ладно, малыш?

- Сашка, - я схватила кольцо, зажала в кулак, а его самого обняла, что было силы. Слезы счастья текли непрекращающимся потоком, а в душе я проклинала себя за медлительность.

Он готов жениться на мне, зная, что я тяжело больна, что не люблю его, по крайней мере, ни разу не сказала, а сказать об этом сейчас - слишком пошло: раз ты на мне женишься, то я тебя люблю...

- Сашка, Сашенька, - приговаривала я и свободной от кольца рукой гладила его по голове. - Ты - сумасшедший!

- Неправда, я совершенно нормален, просто я не могу жить без тебя... Я так хочу, чтоб ты стала моей, совсем моей, понимаешь? Ты не переживай, я конечно, не богатый, но с голоду не помрем, я обязательно что-нибудь придумаю...

- Сашенька, меня это сейчас волнует меньше всего...

- Но ты мне не ответила...

Я вздохнула, села на кровать и разжала ладонь. Кольцо оставило на ней глубокую красную бороздку. Наверное, я и сама не заметила, как сильно сжала руку, когда эмоции захватили меня... Тоненький золотой ободок... Символ бесконечности - без начала и конца...

- « …В горе и в радости, - прошептала я, - пока смерть не разлучит нас...» - Я посмотрела на него: - Ты не боишься, что наш союз окажется весьма... кратковременным? А в загробную жизнь я не верю...

- Лерка! - он присел передо мной на корточки, взял меня за руки и заглянул в глаза: - Ты не умрешь, Лерка! Я не допущу этого! - сказал он так твердо и решительно, что я моментально ему поверила.

А он быстро встал и отошел к окну, отвернувшись от меня. Но в самый последний момент я успела заметить то, что он так хотел скрыть от меня - по его щеке скатилась слеза. Одна. И это было так невероятно, что у меня по спине пробежали мурашки. Я много раз видела Макса, рыдающего навзрыд - пьяными крокодиловыми слезами - и ничего не чувствовала, а сейчас... Сейчас словно что-то перевернулось в моей душе...

- Хорошо, - я подошла к нему и обняла. - Я выйду за тебя замуж, с одним условием в брачном контракте - что ты не будешь в претензии, если ненадолго... И еще... В ЗАГСе надо ждать два месяца, а я не знаю...

- Никаких контрактов! Никаких ожиданий! Я все устрою, обещаю. Ради тебя я готов на все. А сильнее всего мне хочется взять на себя хоть чуточку твоей боли, чтобы тебе было полегче... Просто верь мне.

Мы обнимались, я ревела - должно быть целую вечность. Но вечность прошла и настала пора прощаться.

Уже взявшись за ручку двери, он замер и оглянулся:

- Не передумаешь?

- Не передумаю! Просто верь мне...

Он вышел, улыбнувшись на прощание улыбкой Гагарина перед стартом, а я достала из- под подушки свое стихотворение и порвала листок на мелкие части. Он перестал быть актуален - смерть пугала меня сейчас, как никогда раньше. Я выскочила в коридор, чтобы еще раз взглянуть на своего любимого из окна - как он пойдет по дорожке к воротам...

- Здорово, дед!

- Здравствуй, Валерия Александровна! - прогудел в трубку дед. - Тебя, стал быть, можно поздравить?

- Ты все знаешь! - поразилась я.

- А то как же?

- Постой-ка... - я глупо захлопала глазами, хорошо, что он этого не видел. - Выходит, ты тоже участвовал в этом заговоре: платье, прическа, туфли... Дед, как ты мог?! А я обо всем узнала последняя... Не стыдно тебе?

- Нисколько! - он довольно хмыкнул. - Если б ты что-нибудь пронюхала, то какой же это был бы сюрприз? А так... Ведь красиво получилось? Романтично... Как в кино... Девочки такое любят, я знаю!.. А Александр, между прочим, со мной сперва посоветовался, как с твоим родственником. Все чин по чину. Я согласие дал.

- Нет, деда, я ничего не понимаю! Ну хорошо, все наши тетки перед ним на задних лапках ходят: Сашенька, то, Сашенька, сё, но ты-то! Ты родной мой дед! Зелье, что ли он тебе приворотное дал, что ты так о нем печешься?

- Зелье, внучка, он, скорее, тебе дал, а ко мне просто с уважением отнесся. Да и вообще, чего ты взъелась? Тебе радоваться надо!

- Я и радуюсь! - буркнула я и наскоро распрощалась.

Нет, каков прохиндей! Деда, родного деда, переманил на свою сторону без зазрения совести! Я была вне себя от гнева, пока шла от телефона к палате. Вскочившая с сестринского поста Нина преградила мне дорогу. Я тяжело вздохнула.

- Что? - уперев руки в полноватые бока, поинтересовалась она. - Отшил он тебя позавчера, да?

- Да ты что, сестричка, белены объелась? - мне стало весело.

- Так зачем же он приходил? Мне всё рассказали: приходил вечером, все вышли из палаты, пока вы там щебетали, потом он ушел, а потом ты выскочила вся зареванная. Но какая! В белом платье, в прическе, куды нам! А ведь все равно бросил он тебя, и прическа не помогла! Говорила я тебе, - в ее голосе даже послышалось сочувствие. - дура ты, дура! Не для тебя этот кусочек, чахоточная!

- Да уж и не для тебя, корова белобрысая! - наконец не выдержала я, забыв о своем воспитании и правилах приличия. - И не вздумай опять угрожать мне! Начальству жаловаться не буду, а шепну Коляну, так он тебя в порошок сотрет. Если у тебя тут такие хорошие доносчики, то что ж они не сказали тебе, зачемименно Сашка ко мне приходил? Не знаешь? Отшил, говоришь... Эх, дура ты, дура! - передразнила я и красивым жестом махнула перед ее лицом рукой. Мы вчера разговаривали по телефону, и Сашка попросил меня носить кольцо на правой руке, как будто мы уже женаты и сказал, что такое же кольцо теперь носит и сам.

С лица бедной Нинки сошли все краски - будто мокрой тряпкой по нему прошлись. Губы и руки мелко затряслись:

Нет, - прошептала она. - Это невозможно...

Я молчала.

- Ты все врешь, все врешь, мне назло! Но кольцо?... Неужели он такой идиот? - она помолчала, потом на ее лице появилась кривая улыбочка, а через минуту Нинка расхохоталась: - Конечно! Сашок не дурак! Как это я сразу-то не поняла?! Ха-ха-ха! Ну, парень, ну уморил! Жениться на полудохлой сироте, чтоб потом отхряпать себе московскую квартиру! Ну, кралечка, в таком случае, я тебя от души поздравляю! Даже на свадьбу приду, если пригласите! А если - нет, тоже плакать не буду! Буду смеяться! Ха-ха-ха!

- Знаешь, Нин, - сказала я со вздохом, - не хочу тебя огорчать, но ты ошиблась. Мы собираемся переезжать в деревню, к нему - для меня там воздух лучше... А московскую квартиру я завещала подруге, - тут я, понятно, приврала - с завещанием, - но терпение лопнуло, и меня откровенно несло, не остановишь: - Он меня любит, Нинок, поверь мне, любит так, что не только в деревню - на Северный полюс поедет, лишь бы я выздоровела... Бывай!

Я махнула ей на прощание, как вдруг Нинка позеленела и начала медленно оседать на пол, тихо шепча:

- Нет! Нет! Неправда! Все это вранье! Не будет никакой свадьбы! - она принялась раскачиваться из стороны в сторону, ее глаза закатились, а бормотание становилось все более тихим и невнятным.

Нинка, конечно, гадина, но уподобляться ей я не хотела, и со всей возможной в моей положении скоростью, кинулась на поиски врача, не забывая орать на весь коридор, что человеку плохо...

«Ненавидящих и обидящих нас прости, Господи Человеколюбче» - кажется, так это звучит; я не очень сильна в богословии...

... С Нинкой все оказалось в порядке - нервный срыв, истерика, но опасности никакой не было - ее просто отпустили с дежурства, напоив какими-то успокоительными каплями.

На следующий день после этого происшествия день, вернувшись после утренних уколов, мы валялись на кроватях, морщась и потирая места инъекций. Я, например, их получила целых четыре. Все мы уже были основательно исколоты, поэтому процедура каждый раз была довольно неприятной...

В дверь постучали - громко и как-то требовательно. Мы переглянулись. Для визитов время было совсем не подходящее, но, тем не менее, разрешили войти. Вошли двое мужчин в штатском, профессия которых угадывалась уже по выражению их лиц. Они поздоровались, мы сдержанно ответили.

- Лескова Валерия Александровна - кто будет?

- Я, - слабеющим от дурных предчувствий голосом ответила я.

- Чернов Александр Евгеньевич вам известен? - я молча кивнула, не в силах сказать хоть слово. Руки вдруг сделались ледяными, а в висках часто застучало.

- Кем он вам приходится?

- Господи, - не выдержала Людмила Ивановна, - Да что происходит-то?

Гости одинаково поморщились, досадуя на свою промашку: разговор следовало начинать со мной наедине, и попробовали исправить положение:

- Валерия Александровна, можно вас попросить выйти?

- Я... сомневаюсь, что смогу это сделать, - прошептала я, чувствуя ужасную слабость во всем теле.

- Тогда, может, ваши соседки...

- Мы все хорошо знаем Сашу Чернова! - сказала, как отрезала, Людмила Ивановна. - И имеем право знать, что произошло!

Без приглашения один из мужчин сел на стул рядом с моей кроватью, запоздало ткнул мне в лицо красной корочкой, буркнул что-то «уголовный розыск» , "оперуполномоченный" и невнятно назвал фамилию. Только после этого сказал:

- Вчера, около 22-х часов на Александра Чернова было совершено покушение Максимом Бориным у дверей вашей квартиры... Лескова! Лескова!..

Перед глазами разом потемнело, и я упала в очередной обморок.

...В чувство меня привел резкий запах нашатыря и успокоительное воркование Веры Иванны, той медсестры, что когда-то передала мне от Сашки яблоко. Сейчас она сама еле удерживалась от слез. Закатав мне рукав, она перетянула мне руку резиновым жгутом, и ласково сказала:

- Поработай кулачком, ребенок! - у нее наготове был шприц.

- Что там?- спросила я.

-Ничего, просто снотворное...

- К черту! - я сорвала с руки жгут, вырвалась от Веры Иванны и одним движением оказалась рядом со шкафом, где висела наша верхняя одежда - откуда только силы взялись!..

- Ты что надумала, ребенок? - испугалась она.

- Не важно! Они уже ушли?

- Да, как только тебе плохо стало... Выгнали мы их…

Я уже завязывала ботинки и одновременно пыталась попасть в рукав куртки. Мои соседки хранили молчание. Впрочем, мне было не до них. Преодолевая слабость, я доковыляла до лифта. Спустившись на первый этаж, я почти сразу столкнулась с Коляном.

- Отлично, - кинулась я к нему. - Ты-то мне и нужен!

- Извини, заяц, я должен уехать.

Я заметила, что он прячет глаза, и сразу поняла, куда именно он собрался.

- Я тоже должна!

- Ты? - он критически осмотрел меня. - Ты на ногах-то еле стоишь! Как до больницы через полгорода будешь добираться?

- Естественно, на такси! - движением фокусника я выхватила из кармана несколько купюр. Как кстати были теперь те деньги, которые дал мне дед, когда я ложилась в больницу и которые так и лежали нетронутыми. - Думаю, этого хватит?

- С избытком, - проворчал Колян и добавил: - Твоя врачиха с меня голову снимет...

- Я сама ей все потом объясню!..

Частника мы поймали быстро, к тому же он прекрасно знал больницу, в которую предстояло ехать.

- Только вас не пустят, - приемные часы вечером бывают, а сейчас утро - сказал он.

- Пустят, - уверенно ответил Колян. - Где ж такое бывало, чтоб охранник охраннику не помог? Тем более, мы, по-моему, из одного агентства... Гоните, дядя, как на пожар!..

«Дядя» лихо тронул с места. В первые минуты меня замутило, но, вспомнив о Сашке, я сумела взять себя в руки.

-ОНИ у тебя были? - спросила я Коляна и после утвердительного ответа приказала: Рассказывай!..

- Сашка возвращался домой. На лестничной клетке стояли двое - мужчина и женщина. Целовались, поэтому не обратил на них внимания, - это так думает старушка, которая засекла парочку в глазок. Она живет напротив тебя. Как только Сашка повернулся к ним спиной, этот гад всадил ему в спину нож. Ну что за... - Колян разразился цветистой тирадой, потом продолжил: - Чернову повезло три раза за этот вечер: нож скользнул по брючному ремню и не слишком глубоко вошел в тело, то есть - не насмерть, но крайне тяжело...

Второе. Та же бабулька, свидетельница, сразу вызвала «Скорую», и бригада приехала всего минут через пять - очень быстро. И третье. Был еще один свидетель: по лестнице в это шел мужик с кавказской овчаркой. Сделать он ничего не успел - увидел только, как Чернов падает. Зато вместе с собачкой сразу же и задержали этих - до приезда милиции... Мне не хочется тебе говорить, но это были...

- Макс и, я думаю, Нина...

- Откуда?..

- Про Макса - опер сказал, про нее - сама догадалась. Она влюблена в Сашку, а меня ненавидит до того, что грозилась ночью сделать мне какой-нибудь смертельный укол... Колян, скажи мне честно, ты ведь знаешь, - он жив?

- Пока жив... Но очень плох... Черт, зачем я тебе это говорю?..

- Зачем? - взвилась я так, что даже шофер обернулся на нас. - Затем, что я люблю его. А еще мы с ним поженимся, потому, что он не умрет. Он не может умереть теперь, он обещал жениться на мне,

Я заплакала, отвернувшись к окну, и до самой больницы не проронила ни слова. Колян тоже молчал, видимо переваривал...

Я плакала... Я всегда знала, что с Сашенькой мы недолго будем вместе, но такого финала, такого зигзага Судьбы, я не могла представить себе даже в самом страшном сне. Он все делал для моего выздоровления, боялся, потерять минутку, которая могла оказаться роковой, а сам... Теперь я понимала его страх, его отчаяние, когда другой человек не может тебе принадлежать потому, что уже наполовину принадлежит другому миру.

Как я ругала себя за то, что произошло! Не будь я так увлечена собой и своими страданиями, я бы почти наверняка смогла бы понять, что угрозы Макса и Нинки - не пустые слова, что оба они подошли к краю и готовы преступить через него в любой момент.

...Меня не хотели пускать к нему! После сумасшедшей гонки по Москве, запруженной утренними пробками, после боя, который выдержал Колян на посту охраны и в справочной, после поисков лечащего врача - Меня не хотели пускать к моему Сашке!.. Они дали мне какой-то ненормальный белый халат, который надевают задом-наперед, и говорят, что в реанимацию не пускают даже близких родственников. И, кстати, у него в паспорте нет штампа о браке.

Лечащий врач - тщедушный мужичонка, на полголовы ниже меня, в зеленой хирургической "пижаме" долго и нудно объяснял мне, заглядывая в глаза, что состояние у Чернова крайне тяжелое, ни о какой стабильности речи быть не может, а любое потрясение почти наверняка приведет к трагическим последствиям.

- Да что вы мне говорите!.. - я так решительно шагнула к нему, что он невольно отступил.

Видок, у меня, наверное, был тот еще: растрепанные волосы, которые я не успела расчесать, выходя из больницы, лихорадочный румянец на щеках и горящие безумным огнем глаза.

- Что, вообще, вы мне говорите! Немедленно пропустите меня к нему! Я люблю его и до сих пор не успела об этом сказать! Да пропустите же, в конце концов! Мне нельзя нервничать - когда я сильно нервничаю, у меня идет горлом кровь!..

У меня чахотка, слышите, вы? Вы знаете, что это такое? - я наступала на него. - Я умираю, вы слышите? На моих легких не осталось живого места, я скоро просто умру от удушья! Немедленно пустите меня к моему мужу! Или вам тут будет «Ромео и Джульетта», - это я могу пообещать!..

- Бедные дети, - тихо проговорил он, нисколько не обидевшись, что я так на него орала. - За что вам все это? Какие же вы несчастные!..

- У нас мало времени, - ответила я гораздо тише, - но мы счастливы. Поймите нас, если можете...

- Надень, - он протянул мне хирургическую маску. - Только бацилл Коха мне не хватало. Иди, Джульетта...

...Сашка был в палате один. Множество трубок тянулось к его непoдвижнoму тeлу, множество непонятных аппаратов потрескивали, попискивали и перемигивались, стремясь сохранить ему жизнь. Дышал он сам, но мне не показалось, что он просто спит - даже его бледность тут ни при чем.

Он лежал на спине, руки были положены поверх одеяла и неестественно вытянуты. Именно в такое положение санитары укладывают пациента без сознания.

- Сашенька... - я подошла к нему и присела рядом с кроватью.

Я чувствовала, что он меня слышит, но не знала, что сказать. Что можно сказать человеку, который наперекор всем врачам и здравому смыслу, уверен, что я поправлюсь? Что можно сказать тому, кто, влюбившись в умирающую девушку, готов на ней жениться? Как-то он хотел забрать часть моей боли себе... глупый... Зачем? Вот уж, воистину, «будьте осторожны в своих желаниях»!

Если для него самым страшным была боль, то для меня - время. Я почти не чувствовала боли, только слабость, но особенно остро ощущала, как от меня уходит время. Время, отпущенное мне, словно песок в моих часах, почти пересыпался... Я ничего не могу сделать, а лишь наблюдаю: одна песчинка, еще одна... Скоро их будет совсем-совсем мало, а когда упадет последняя - я сделаю выдох и вместе с ним улетит душа... А что останется? Не верю я в загробную жизнь!..

Мой золотой песочек жизни, как же мало у меня его осталось! Сашенька, миленький, хочешь, я поделюсь с тобой им? Мне не жалко, для тебя - ты не думай!

- Сашенька, - прошептала я. - Прости, мой милый, что так долго мучила тебя. Все боялась, что ты такой же, как Макс... Сашенька, милый, ты уж поправляйся поскорее. Ты же не забыл о нашей свадьбе?

Я испуганно обернулась - какой-то аппарат, кажется, кардиограф, запищал сильнее, чем раньше, и, приглядевшись к цифре, я поняла, что Сашкин пульс сделался чаще и продолжал расти: 75, 80, 100...

- Сашка, наша свадьба должна состояться в любом случае, - я наклонилась и прошептала ему в самое ухо: - потому, что я люблю тебя. Потому, что, если умрешь ты, умру и я. Ты обещал мне сказку, а в сказке «они жили долго и счастливо», помнишь, Чернов?.. Сашка, - я поцеловала его ладонь, сняв маску, - я люблю тебя, слышишь? Я специально приехала сюда, чтобы сказать тебе это!..

В палату уже ломились врачи и медсестры всех мастей и рангов, должно быть, данные с аппаратов поступали и к ним. Они почти оттеснили меня от него, когда он вдруг приоткрыл глаза, и едва слышно сказал:

- Я тоже люблю тебя, малыш!... - тут меня окончательно вытолкали из палаты, и я сразу же попала в медвежьи объятья Коляна.

- Как он там? - пытался добиться он ответа, но я лишь мотала головой и ревела до тех пор, пока вышедший врач не развел руками и не объявил, что произошло маленькое чудо - такой тяжелый больной пришел в себя в первые же сутки после ранения, что случается крайне редко и с уважением посмотрел на меня:

- Теперь дело за вами, Джульетта, если хотите, чтобы ваша история имела хэппи энд...

Сашка поправлялся быстро, как говорят в таких случаях, "молодой организм брал свое". Меня больше к нему не пускали, подозреваю, это было инициативой не столько Татьяны Николаевны, сколько персонала той больницы - и я на них не в обиде.

Меня связали честным словом, понимая, что больше меня ничто не удержит, поэтому мы с Сашкой общались при помощи записочек, как Маша и Дубровский, только наши письма передавали Колян и мой дед Миша, который тоже навещал Сашку в больнице, а потом у меня дома, куда он вернулся после выписки. Впрочем, когда его выписали, мы снова начали общаться по телефону.

Из милиции приходили еще дважды, вопросы задавали, опасливо косясь на меня - вдруг опять в обморок грохнусь... Но нет! Чувствовала я себя гораздо лучше, на все их вопросы отвечала честно. Знаю, что навестили они и Сашку и, кажется, на этом отвязались. Дело уже собирались передавать в суд - там все ясно и понятно, без вариантов.

...Катьку выписали со значительным улучшением. Здоровья тебе, Катенька, никогда не возвращайся сюда!.. Кого-то положат на ее место?..

Вот, в общем-то, все события, произошедшие за месяц. А! Еще Ирка все-таки решилась выйти замуж за своего «ауди»! Она приходила ко мне, и мы вместе по журналам выбирали для нее самое шикарное и самое дорогое платье, к которому требовались еще и аксессуары на сумму, превышающую цену платья.

Подружка иногда бросала на меня взгляды, словно извиняясь. Глупенькая, она думала, что я ей завидую! Вот уж нет! Мы отлично провели время, и она улетела реализовывать свои грандиозные планы...

...Я сидела около ординаторской - во время обхода Татьяна попросила меня подождать ее там; вот я и сидела, перебирая, словно фотографии, события недавнего прошлого.

- Зайди, - Татьяна закончила обход и пригласила меня в ординаторскую. - Садись. Тебе тут на днях делали снимки, - она хотела подержать паузу, но я уже все прочитала по ее лицу и улыбнулась.

- Да, ты все поняла правильно. Полость в правом легком закрылась, а в левом начали рубцеваться очаги... Если честно, то я ничего не понимаю... За такое короткое время... Такая положительная динамика... Признайся, ты принимала что-нибудь еще, может, какие-нибудь народные средства?

- Да, Татьяна Николаевна, и в огромных дозах. Это средство называется «любовь, которая побеждает смерть»!..

- Ты морочишь мне голову?

- Ни в коем случае! - я приложила ладонь к сердцу в подтверждение своей искренности.

- Ладно, иди, чудо медицины...

Я резво вскочила, уже почти не чувствуя одышки, и вышла в коридор.

На том же месте, где несколько минут назад сидела я, меня ожидал Саша. Я остолбенела, увидев его. Ужасно бледный, но в темном костюме, при галстуке и, самое главное, - с букетом! Причем, не с веником роз, а именно с букетом, в котором с первого взгляда признавался свадебный букет, составленный у профессионального флориста.

- Твое согласие остается в силе? - вместо приветствия спросил он.

- Еще бы! Я и так слишком долго ждала, - я тоже решила проигнорировать приветствие.

- Тогда как насчет сегодня?

- Что-о-о?

- А что? Насколько я знаю, платье и туфли у тебя по-прежнему здесь. Катька должна быть с минуты на минуту и притащить какую-то штуку для украшения свадебной прически, машина ждет...

-Машина? Какая?

- Как это - какая? «Ауди», конечно. А во второй - свидетели: Ирка и Колян. Ты все еще здесь? Я думал, ты убежала переодеваться. У нас времени не так много...

Я засмеялась громко и весело:

- А вот здесь ты ошибся, Сашенька! Времени у нас с тобой - целая жизнь!

И крепко-крепко обняла его...

Эпилог

Главные злодеи получили серьезные сроки - оба, хотя родители Макса наняли хорошего адвоката, и он пытался все свалить на Нинку, как на организатора преступления.

Лечащий врач Леры, Татьяна Николаевна, начала собирать материал для диссертации и решила поступать в аспирантуру: случай столь чудесного выздоровления не дает ей покоя.

Старший смены службы безопасности, Алексей Степаныч в срочном порядке ищет себе новых сотрудников. Колян ушел работать в другой диспансер с повышением - до старшего смены.

Обе соседки Леры выписались из больницы со значительными улучшениями, как осторожно было написано в выписке.

Ирка вышла замуж, но институт не бросила и на покупку диплома не согласилась. Кажется, они с Вадиком вполне счастливы. Через два года у них родился сын, которого они назвали Александром.

Дед Миша пребывает в добром здравии и отличном настроении и планирует перебираться в деревню, на что уже давно подбивает его новая родня - родители Сашки.

А новая родня, в свою очередь, пришла в полный восторг от выбора сына - после больницы Лера вместо санатория два месяца жила в доме его родителей, поправляя здоровье.

Люська, сестра Саши, закончила школу и поступила в педагогический институт, который закончила Лера, - теперь и она захотела стать учителем математики.

Родители Саши чуть ли не с первого дня знакомства начали называть Леру "дочкой" и нисколько не рассердились, когда она через какое-то время по ошибке сказала "мама".

- Тогда уж и папа, чего там! - констатировал отец. Он тоже был счастлив. Так, что через пять лет написал на стене: "Даша. 15.07.2009" - и с этого момента полностью перестал пить. Даже пиво.

Сашка уволился из диспансера еще до того, как из стационара вышла Лера. Дед Миша порекомендовал его на должность техника - своим старым знакомым на предприятии. "Все к твоей специальности ближе," - проворчал он, не принимая отказа, а уже через полгода старый товарищ звонил ему и благодарил за умного и толкового парня. Закончив институт, Саша вернулся сюда уже инженером.

Лера пролежала в больнице всего на два месяца дольше минимального "срока" и выписалась через восемь месяцев после поступления в больницу - со значительным улучшением. "Да здоровая я, здоровая!" - смеялась она. Тем не менее, еще пять лет ей пришлось состоять на учете и каждые полгода проходить обследование.

Болезнь полностью ушла, чтобы больше не вернуться, и однажды, посоветовавшись с врачами, радостная Лера вернулась домой и шепнула мужу:

-Разрешили!..

...Через девять месяцев после этого, летом, Сашка снова пришел в больницу к Лере. Но это была уже совсем другая больница, и кроме Леры, его там ждал кое-кто еще.

- Она такая же красивая, как ты...

- Нет, как ты

- Как я - пусть лучше будет умная...

- Сашка, тише! Ну вот, разбудил... Иди сюда, Дарья Александровна, и познакомься со своим замечательным папой!

Сашка неловко перехватил сверток, вызвав ехидную улыбку Леры, и посмотрел на дочку:

-Ты наше чудо. Ты наша сказка...

Даша тоже посмотрела на папу и... улыбнулась. Как будто знала, что все у нее будет хорошо - уж папа с мамой об этом позаботятся. Но это уже совсем другая история...

2021, Москва