Чубчик кучерявый

Глава 1

Памяти брата моего Александра

1. Повестка

Звон бил по ушам. Противный, дребезжащий, он ввинчивался в мозг, усиливая головную боль. Сергей, не открывая глаз, вытащил из-под одеяла руку и хлопнул по будильнику, стоявшему на табуретке. Но звон продолжился. Он, охнув, разлепил глаза и ненавистью глянул на круглый циферблат часов – стрелки показывали без пяти минут восемь. И только тут сообразил: будильник он не заводил, сегодня же суббота. Звонили в дверь.

Сергей решил немного подождать, чтобы нежданный визитер разочаровался и ушел, но тот не унимался. Звон бил по голове, в висках кололо. Сергей отбросил одеяло и, выругавшись, встал на ноги. Как был – в трусах и босиком, прошлепал к двери. Там повернул ключ в замочной скважине и потянул дверь на себя. За ней обнаружился незнакомый парень с листком в руке и шариковой ручкой.

– Какого хрена? – прохрипел Сергей (в горле сушило). – Чего наяриваешь?

– Скворцов Сергей Семенович? – поинтересовался незнакомец и, получив кивок, продолжил: – Повестка из военкомата. Распишись!

Он протянул листок и ручку. Сергей, со сна соображая плохо, взял их и, прислонив повестку к створке двери, размашисто расписался снизу. Посыльный, выхватив ее, оторвал корешок повестки, сложил его и сунул в боковой карман штанов. Туда же и последовала ручка. Пока он этим занимался, Сергей, напрягшись, прочитал написанное на листке бумаги.

– Прибыть сегодня к одиннадцати?! Суббота же! По выходным в военкомате не работают. С чего я вдруг понадобился?

– Понятия не имею, – получил ответ. – Какую дали – такую и принес.

– А почему так рано? Поспать не дал.

– В другое время дома не застанешь, суббота же, – невозмутимо хмыкнул парень и порскнул к лестнице, заметив выражение лица Сергея.

– Скотина! – пробурчал ему во след Сергей. Несмотря на головную боль, он все прекрасно понял. Наверняка повестки обормоту поручили разнести еще вчера, но тот забил на это дело, потратив вечер пятницы на более приятное занятие. В результате – как обухом по голове.

Сергей поморщился и запер дверь. Пройдя на кухню, положил повестку на стол и осмотрелся. Проводив вчера гостей, он слегка прибрался. Помыл посуду, составил опорожненные бутылки в углу у двери, подмел линолеум, покрывавший пол. На большее не хватило сил. Спать завалился за полночь, рассчитывая встать попозже, но притащился этот хмырь с повесткой…

Сергей наполнил чайник из-под крана и водрузил его на блин электроплиты. Пока тот грелся, сидел на табуретке, вспоминая вчерашнее застолье. Неплохо погуляли, отмечая новоселье. Гостей было немного. В редакции Сергей работал меньше года, поэтому большим числом друзей не обзавелся. Само-собой позвал сотрудников отдела, в котором он работал: Володю Епифанова и их начальника – Ивана Тимофеевича. Еще Олега Титаренко, корреспондента отдела пропаганды, и тезку Сережу Ляпунова из отдела права. Так впятером мужской компанией и гулеванили. Пили водку, закусывая салом, колбасой и жареной мойвой из гастронома. Еще Сергей сварил картошки. С обалденно вкусной мойвой, крупной, с икоркой в толстых брюшках и салом тети Дуси картошка уходила влет. Да, угощение не ресторанное, но мужикам понравилось. Они произносили тосты, желая новоселу творческих успехов, еще обзавестись хозяйкой в доме (все четверо гостей имели семьи), чтобы любила жарко и кормила вкусно. Негоже в 26 лет холостяковать сотруднику органа ЦК компартии Белоруссии. Сергей в ответ смеялся и обещал подумать. Потом, раздухарившись, принес баян, и гости пели песни под его аккомпанемент. Сергей подтягивал.

– Не знал, что ты играешь на баяне, – сказал ему Володя Епифанов после того, как все слегка охрипли и обратились к выпивке с закуской.

– Учился в музыкальной школе, – Сергей пожал плечами. – Мать хотела, чтобы рос разносторонне образованным.

– Понятно, – кивнул на это Епифанов и продолжать не стал. В отделе знали, что мать Сергея умерла во время его срочной службы на границе, поэтому замяли тему. Веселье продолжалось. День выдался на редкость теплым, нехарактерным для апреля, поэтому сидели при открытых окнах. Снаружи люди тоже пели, отмечая новоселья. Никто не жаловался на шум. Дом заселили дружно, и новые жильцы его были примерно одинакового возраста. Кооператив… Дождавшись вожделенного жилья, очередники безбрежно радовались…

Вода вскипела, Сергей насыпал щедро, от души заварки в чайничек с розочками на крутых боках и залил кипятком. Немного подождал, после чего плеснул горячего настоя в чашку. Тот получился темным, почти черным, терпким до горечи. Зато такой прекрасно прочищает мозг, снимая утомление и головную боль. Сергей прекрасно это знал еще со срочной службы. Там научили пить чифирь. Строго говоря, такая заварка классическим чифирем не являлась, но действовала схоже.

Прихлебывая обжигающий напиток из широкой чашки, Сергей пытался угадать, с чего он вдруг понадобился военкомату, да еще так срочно. Да, он имеет целый букет освоенных специальностей, но в военник проставлен простой как грабли ВУС[1] – стрелок, без должности. К тому же рядовой запаса. Таких в Союзе миллионы. Зачем их призывать на сборы? Учить, как разбирать и собирать АК? Так этот навык вбили так, что разбуди средь ночи, дай в руки автомат – и он, не открывая глаз, за несколько секунд разбросает его на части и тут же соберет обратно. Освежить тактические навыки: рота в наступлении и обороне? Смешно. На сборы призывают танкистов, химиков, саперов и прочих нужных армии специалистов, чтобы не забыли, как в люк брони влезать и за какой рычаг там дергать. После возвращения со срочной службы Сергея как-то вызвали в военкомат, но лишь затем, чтоб вклеить мобилизационное предписание в военный билет. И все…

Так ничего не угадав, Сергей забил на это дело и начал приводить себя в порядок. Помылся в душе – как хорошо, когда есть собственная ванная! – оделся в треники с футболкой и начал прибираться в доме. Собрал постель, сложил ее в диван-кровать. Он и единственная табуретка составляли всю мебель жилой комнаты. На прочее не хватило денег. Сергей неплохо зарабатывал в редакции «Советской Белоруссии», около трехсот рублей, но не настолько много, чтобы суметь сразу обставить мебелью даже такую скромную квартиру. Все накопления ушли на первый взнос в кооперативе, еще пришлось занять немного у отца. Долг он вернул, хотя отец не торопил, предлагая не спешить, но Сергею было стыдно. На шее у отца сидела младшая сестра, студентка института, а зарплата у старшего Скворцова, бухгалтера заводика, перерабатывавшего лен, была не слишком жирной – сын в журналистике получал гораздо больше.

Сергей помыл полы и вынес мусор. Бутылки выставил у контейнера – их скоро подберут. Пункты приема стеклотары работают и по субботам. Любой страждущий с утра схватил их, сдал – и заработал на полную с вожделенной жидкостью. Сам он с бутылками не возился – корреспонденту органа ЦК, как говорится, не к лицу. Вернувшись в дом, он выпил чаю с бутербродами, затем побрился. Зеркало в ванной отражало продолговатое лицо с тяжелой челюстью, тонкими губами и хрящеватым носом. Серо-зеленые глаза под узкими бровями, высокий лоб, казавшийся огромным из-за обширных не по возрасту залысин. Между ними – неширокая полоска оставшихся волос, каштановых, волнистых. Он стригся коротко, оставляя со всех сторон лобастой головы волосы одинаковой длины как шерстяную шапочку. Но и короткие они заметно вились. Короче, чубчик кучерявый, как некогда шутила мать.

Покончив с завтраком, Сергей взял документы и отправился на остановку с запасом времени – по выходным общественный транспорт ходил не часто. Ждать пришлось недолго – троллейбус вскоре подкатил. Сергей зашел и встал возле кабины, где сидел водитель, держась за поручень. В общественном транспорте он не садился – стыдно молодому мужчине, пусть женщины и пенсионеры сидят. Через большое лобовое стекло смотрел на набегавшие виды спального микрорайона. Дома из серого бетона, детские площадки во дворах, школы, детские сады… Троллейбус повернул и выбрался на проспект Дзержинского. Поперек его висели на растяжках транспаранты: «Перестройка, ускорение и гласность!». «Какое хорошее слово – прибавить!» и подпись снизу: «М.С. Горбачев». Транспаранты были старыми и выцветшими, но попадались и свежие: «Достойно встретим 70-летие Великого Октября!». Сергей воспринимал их равнодушно, как деталь пейзажа – примелькались и ничего не говорили ни уму, ни сердцу. Тем более, что в «перестройку» жить стало хуже – из магазинов стали исчезать даже обычные продукты. Поэтому и угощение сотрудникам на новоселье он выставил скромное – не из экономии, а дефицита. Хорошо, что Дом печати находится в центре Минска, здесь ассортимент в гастрономах был получше, а из редакции можно выйти днем, когда народ работает за проходными. Но все равно за той же водкой занимать очередь приходилось трижды – давали по две бутылки в одни руки…

На остановке «Грушевка» он вышел. Военкомат располагался в старом двухэтажном здании чуть в стороне от проспекта Дзержинского. Просторный двор военкомата ограждал забор из металлических прутьев. Внутри было довольно многолюдно: разбивавшись на компании, курили парни примерно его возраста, болтали, что-то обсуждая.

– Вам в комнату двенадцать на второй этаж, – сказал ему дежурный, глянув на повестку. – Там ждите, позовут.

В коридоре возле нужной комнаты стояло несколько парней. Подойдя к ним, он поздоровался и поинтересовался:

– Зачем нас вызвали, кто знает?

– Не говорят, – пожал плечами молодой мужчина, высокий, статный, но уже слегка заплывший жиром. – Похоже, что на сборы.

– На сборы выдают повестку с красной полосой, – сказал другой, пониже и потоньше. – А здесь обычная, как для уточнения данных.

– Для уточнения в субботу не зовут, – вмешался третий, худощавый, с лицом любителя спиртного. – Народу сколько, видел? И офицеры бегают, как будто их собака в жопу укусила. Тут что-то затевается, поверьте, мужики.

– Ну, не война же! – возразил высокий.

– Скажут, – сказал со вздохом худощавый.

Как будто подтверждая его слова, дверь с номером «12» распахнулась, и выглянувший прапорщик спросил:

– Кто здесь Скворцов?

– Я, – сказал Сергей.

– Зайди. Другие ждите.

Сергей зашел. В комнате за столом напротив двери сидел немолодой майор с усталыми глазами. Прапорщик сел за соседний, сбоку.

– Здравия желаю, – сказал Сергей. – Рядовой запаса Скворцов Сергей Семенович.

– Присядь, солдат, – сказал майор, кивнув на стул, стоявший посреди комнаты. – Давай военник.

Сергей положил стол военный билет и сел на стул. Майор взял документ, сначала вытащил учетно-послужную карточку и стал ее листать.

– Так, высшее образование. Почему не офицер?

– Учился на заочном.

– Понятно. Так, пограничник. За что разжаловали из сержантов? – спросил, найдя нужную страницу и пробежав ее глазами.

– Офицера послал на хер, – сообщил Сергей.

– С чего так?

– Да чтоб не выё… живался.

– Вот, заначит, как? – майор заинтересовался. – Как дело было?

– Вел взвод с занятий на полосе препятствий. Естественно, все грязные – там накануне дождь прошел, люди перепачкались в глине. А этот прицепился: с чего такие грязные в расположении? Я объяснил: придем в казарму, там приведем себя в порядок. Он стал орать, дескать, это нужно было сделать за забором части. Но как? Там же нет воды. Я это и сказал, а он опять орать. Ну, и сказал, куда ему идти с его придирками. Он аж подпрыгнул и побежал в штаб жаловаться, а мы пошли в казарму.

– Он, что, дурак? – спросил майор. – У вас такие были?

– Он не из наших – проверяющий, приехал из Москвы. Арбатский округ, – сморщился Сергей. – Лощеный, гладкий и дурной. Чей-то сыночек или племянник. Наши офицеры такими не были. Прекрасно понимали: сегодня гаркнешь на солдата, а завтра с ним под пули. А та порой не разбирает, какие у кого погоны.

– Пули? У вас там, что, стреляли?

– Так мы ходили в рейды за линию границы – постоянно. А там душманы.

– Ты был в Афгане? – бровь майора поднялась кверху. – Но ты же пограничник! Они не воевали.

– Те, кто границу охраняли – да, – кивнул Сергей. – Но я входил в отряд спецназа, нас отправляли в рейды. Зачем, вам не скажу, поскольку дал подписку. Но бывало жарко.

– Гм! – майор задумался. – И что там дальше с проверяющим?

– Меня разжаловали, – Сергей пожал плечами. – Перед строем лычки срезали с погон. Мне было пофигу – я через месяц уходил на дембель. Хотя тот хмырь и возмущался – хотел отдать меня под трибунал, чтоб осудили и забрали орден. Но командир отряда заступился…

– Орден? – майор раскрыл военник. – Ну, надо ж, «звездочка»![2] За что вручили? Насколько знаю, чтобы солдата наградили орденом в Афгане, нужно постараться. Чем отличился?

– Пострелял немного.

– Как дело было?

– Мы возвращались с рейда. Группа стандартная: старший – лейтенант, снайпер – прапорщик, я – пулеметчик. Еще и рацию тащил. Возле границы духи нас и прихватили. Они же горы лучше знают, прошли ущельем, мы же топали по тропам. Устроили засаду. Лейтенанта ранили почти что сразу, затем досталось прапорщику. Только меня не зацепило – я шел последним. Ну, сообщил по рации о бое, попросил подмогу и начал отбиваться. У меня был РПК,[3] два барабанных магазина по 75 патронов каждый, так что немного пострелял. Когда патроны кончились, взял СВД у прапорщика – он к тому времени потерял сознание, бил из нее, пока не расстрелял все магазины. Потом забрал у лейтенанта автомат – он тоже без сознания лежал, и не позволил духам подойти. Менял позиции, как нас учили, когда же подобрались близко, бросал гранаты.

– А дальше?

– Вертушка прилетела. Духов помножила на ноль, а нас забрала. Лейтенант и прапорщик поправились, меня представили к награде.

– Был ранен?

– Даже ни царапины!

– Ясно. Подходишь. Юнчик, выписывай ему повестку! – Майор бросил военник на соседний стол. – Пойдешь на сборы. Чтоб завтра в шесть утра был здесь как штык.

– Так завтра воскресенье! – возроптал Сергей. – Я не успею занести повестку на работу.

– А похер! – сообщил майор.

– Я корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР, – Сергей не отступился. – Меня нельзя призвать без согласования с редакцией.

Соврал, конечно, но идти на сборы не хотелось.

– Насрать! – сказал майор. – У меня есть полномочия призвать любого, хоть министра. Свободен, рядовой! Скажи там, что зашел Елатомцев.

Сергей забрал у прапорщика повестку с красной полосой по диагонали, военник и вышел в коридор. Елатомцевым оказался худощавый парень с лицом любителя спиртного. Он скрылся за дверью, а остальные обступили.

– Ну, что там? – поинтересовался молодой мужчина, тот, который говорил с ним первым.

– Вот, – Сергей показал ему повестку. Тот взял и рассмотрел.

– На месяц. Блядь, а я ремонт затеял в комнате! Ну, если загребут… – он почесал в затылке.

– А чего так долго был? – спросил тот, что пониже, худощавый.

– Расспрашивали, где служил, и чем на службе занимался. Потом сказали, что пригоден.

– Гм, странно, – сообщил высокий. – Обычно вынесли повестки, раздали, ну, может, уточнили данные. Ты кем служил на срочной?

– Пограничник.

– А я – во внутренних войсках. Спецрота, снайпер.

– Я пулеметчик специального отряда, – сказал Сергей.

– Блядь, точно загребут, – сказал высокий. – Женя, – он указал на худощавого, – тоже из спецроты. Мы с ним на северах служили, сбежавших зэков по лесам ловили. А ты чем занимался?

– Ходил за Речку в рейды…

– Афган? Понятно, – высокий снова почесал в затылке. – Зачем нас призывают, не сказали?

– Нет.

– Что-то затевают, – сказал высокий. – Ладно. Меня Степан зовут, а это Женя, как слышал. А ты?

– Сергей.

– Будем знакомы, скорей всего, что завтра встретимся.

Они пожали друг другу руки.

– Слушай, – предложил Степан. – Давай отметим это дело! Я собирался сегодня заняться ремонтом, но, видно, не получится. Гори оно все гаром! Хоть выпьем перед службой, там не нальют. У меня дома заныкана бутылка водки.

– И я найду, – заулыбался Женя.

– Не могу, – Сергей развел руками. – Надо повестку завезти начальнику, а то и знать не будут, что призвали.

– Жалко, – вздохнул Степан. – С тобой бы выпил. Поговорили бы, а то, как наши там воюют, ничего не знаю.

– На сборах будет время, – сказал Сергей и распрощался с новыми знакомыми.

От военкомата он отправился к остановке. Придется навестить Ивана Тимофеевича. Где жил начальник, помнил – как-то навещали, когда тот заболел. Несмотря на нестарый возраст – едва за 50, со здоровьем у Ивана Тимофеевича было неважно. Проблемы с мочеполовой системой, как понимал Сергей. В туалет он бегал часто, и от него попахивало уриной.

Хотелось есть. Сергей подумал и решил перекусить в столовой. Начальник никуда не денется – суббота. А если и уйдет куда, отдаст повестку жене или дочке. Кто-то дома будет. Ближайшая известная ему столовая находилась в БГУ.[4] В субботу студенты учатся, поэтому работает.

Проехав пару остановок на троллейбусе, он вышел и от улицы Мясникова прошел на площадь Ленина. Столовая работала. Сергей встал в небольшую очередь и очень скоро взял коричневый поднос из пластика, столовые приборы и подошел к раздаче. Там выбрал салат из свеклы с чесноком, борщ со сметаной, биточки с картофельным пюре, компот из сухофруктов. На кассе отдал за это 97 копеек. Все оказалось свежим, вкусным, как видно, за своей столовой в БГУ следили. Неудивительно, поскольку часть обедающих были не молоды – преподаватели и прочий персонал. Если они пожалуются ректору…

После обеда Сергей поехал на метро. Подземка в столице Белоруссии работала всего два года и состояла из девяти станций на единственной линии. Ему достаточно. Он вышел на станции «Парк челюскинцев», поднялся наверх и очень скоро подошел к помпезной сталинке. Поднялся на второй этаж. Дверь ему открыл сам Тимофеевич.

– Сергей? – начальник удивился. – Что случилось?

– На сборы призывают, вот повестка, – Сергей отдал ему бумагу с красной полосой. – В военкомат нужно явиться завтра в шесть утра. Прошу вас передать повестку в кадры, чтоб знали, где я нахожусь.

– Конечно! – ответил Тимофеевич. – Но как не вовремя! Володя собирался в отпуск, один останусь.

– Так, может, главный позвонит в военкомат, чтоб отпустили, – предложил Сергей.

– Не станет, – вздохнув, ответил Тимофеевич. – И заместитель тоже.

Сергей не удивился: кто он для начальства? Корреспондент, которых в редакции десятки. У редакционного генералитета есть свои любимчики, а он работает недавно, в класс незаменимых пока что не попал. К тому ж отдел не самый важный – промышленность и транспорт. Главными в редакции считались отделы пропаганды и партийной жизни.

– Пойду, – сказал Сергей.

– Удачи! – пожелал ему начальник.

Дорогой к дому он вспомнил, как попал в редакцию «Советской Белоруссии». Там в отделе промышленности и транспорта три месяца пустовало место корреспондента, и об этом знали все журналисты из заводских многотиражек, многие желали его занять. Сергей, конечно, тоже. В итоге выбрали его. Перед этим он два года сотрудничал с отделом Тимофеевича, нося ему статьи и репортажи с автозавода, где работал корреспондентом многотиражки. В «Советской Белоруссии» статьи печатали, что, во-первых, позволяло Сергею неплохо зарабатывать на гонорарах, а, во-вторых, понравиться главреду. Когда вакансия в отделе появилась, в редакции долго перебирали претендентов, но остановились на Скворцове. Как рассказал ему Володя Епифанов, причиной стал тот факт, что Сергей, как говорится, в теме: не только работал в «Автозаводце», но и начинал в цеху слесарем. Как говорится, вышел из рабочих. Правда, начальству не понравилось, что он не коммунист (ведь мог вступить, когда работал слесарем!), но в итоге все же взяли. Промышленный отдел в «Советской Белоруссии» не самый важный, пусть будет комсомолец. К слову, он единственный в редакции не член партии из журналистов. Еще сработало и то, что Сергей окончил МГУ, а не журфак Белгосуниверситета, пусть даже и заочно. С таким образованием в Белоруссии специалистов мало.

По пути домой Сергей заехал в ЦУМ – затем, чтоб кое-что купить для службы. Все-таки уйдет на месяц. Немного потолкавшись в очереди, взял лезвия голландской фирмы Schick – две упаковки, крем для бритья Florena производства ГДР, для освежения – большой флакон лосьона «Огуречный». На месяц хватит. Мыло он прихватит из дома, там есть нераспакованный кусок «Хвойного». Еще шампунь мыть голову. Сложив все это в сумку из кожзаменителя, отправился домой. Там скоренько собрался. Белье с носками класть не стал – их выдадут, зато взял полотенце (пригодится) и туалетную бумагу. Конечно, ложку с кружкой, как было написано в повестке. Обревизовал продукты в холодильнике. Гости съели почти все запасы, но уцелели сало (небольшой кусок), полбатона копченой колбасы, две банки шпротов и пачка пельменей в морозилке. К тому же осталось полбутылки водки, хлеб в хлебнице – буханка черного и кусок батона. Так, сало и консервы он возьмет с собой (кто знает, когда их там накормят, пусть будут), еще черняшку, а колбасу с батоном съест на завтрак. Холодильник, уходя, отключит.

Так, надо лечь пораньше – в военкомат пойдет пешком. По воскресеньям общественный транспорт с пяти утра не ходит. Такси не вызовешь – нет телефона, а вызовы по автомату диспетчеры не принимают. Придется встать в четыре, нет, в четыре тридцать, позавтракать и топать к месту. Чтоб вы пропали с вашей службой!

Сергей сварил пельмени – всю пачку, и съел их, запивая водкой. Пить в одиночку – это плохо, но на душе было погано. Опять «Равняйсь!» и «Смирно!», «Рота, шагом марш!». Сергей привык к гражданской жизни и не рассчитывал, что вновь придется мотать портянки и передвигаться строем. Он любил свободу и морщился, когда ему приказывали командирским тоном – особенно дебилы при погонах. Поэтому и отказался поступать в военное училище, хотя его, орденоносца, туда настойчиво тянули.

Почистив зубы, он завел будильник на четыре тридцать и лег в постель. Уснул не сразу. Во-первых, было еще рано, он не привык ложиться в сумерках и засыпать, как куры на насестах. А, во-вторых, вдруг накатили воспоминания. Он родился в небольшом райцентре, где у родителей был дом и огород, плюс живность – куры и кабанчик, как у других соседей. Не голодал и не нуждался. Родители о нем заботились. Мать преподавала в школе для начальных классов, отец – бухгалтер на заводе, так что деньги в доме были. Пусть небольшие, но их хватало на двоих детей. Окончив школу с золотой медалью, Сергей отправился в столицу в СССР, где успешно сдал экзамены и поступил в Московский университет на факультет журналистики. Еще в школе он пописывал заметки в свою районную газету, и этих вырезок хватило, чтобы пройти там творческий отбор. Студенческая жизнь была веселой, интересной, но продолжилась недолго. Внезапно заболела мать. Хотя нельзя сказать «внезапно»: она и раньше состояла на учете как сердечница – последствия военного полуголодного детства. Ей даже запрещали рожать второго, но мать очень хотела дочку. Все это и сказалось… Ей дали группу инвалидности и пенсию – довольно скромную, и это еще, мягко говоря. Жить сразу стало трудно. Хотя и родители и предлагали и дальше помогать Сергею, но он не согласился – возражала совесть. Поэтому перевелся на заочное и переехал в Минск, где без проблем устроился слесарем на МАЗ. Рабочих на заводе не хватало, сразу взяли, предоставив общежитие. Вот там его со временем и подгребли на воинскую службу – отсрочка на заочников не распространялась. В школе сержантов он оказался самым «старым» – 22-х лет. Ему полгода оставалось до диплома, но доучиться армия не дала, иначе бы служил всего лишь год.

… Мать умерла, когда он отмотал шесть месяцев. Отпуск ему дали, но на похороны опоздал, хотя летел из части самолетами. Но где Ташкент, а где райцентр в Могилевской области… От матери остался только холмик, деревянный крест с табличкой и черно-белые фотографии, где она смотрела в объектив усталыми глазами… После службы Сергей вернулся в Минск, где вновь работал на конвейере, собирая МАЗы, а после перешел в редакцию «Автозаводца», куда заочника из МГУ взяли с охотой – он успел себя зарекомендовать как внештатный корреспондент. Еще до армии Сергей встал в очередь на получение кооперативного жилья, и ждал бы его долго, но помогла служба в Афгане. Для воинов-интернационалистов имелись льготы, хотя воспользоваться ими поначалу было сложно. В военкоматах не давали справки таким как он «афганцам» и вообще смотрели как на вошь. Какую тебе справку, рядовой запаса? Для первоочередного получения квартиры? Не много ль хочешь? Да тут заслуженные офицеры их не имеют! Плевать на то, что ты ходил под пулями! Мы тебя туда не посылали!

Как ни странно, но ситуацию разрешила статья в «Комсомольской правде» о воине-интернационалисте, ставшим инвалидом из-за ранения в Афгане, но столкнувшего с черствостью военкомата. Тот отказался помогать солдату, хотя по Постановлению ЦК с Правительством, был обязан это делать. А фраза военкома: «Я тебя туда не посылал», возмутила общество.[5] Вмешалась власть – и полетели головы виновных, а в военкоматах вдруг резко изменилось отношение к «афганцам». Поэтому Сергей и получил квартиру – пусть кооперативную, но без долгого стояния в бесконечной очереди.

О том, что воевал в Афганистане и награжден за это орденом, Сергей не говорил – ни на работе, ни друзьям. Служил и охранял границу – достаточно. Причиной была зависть к льготникам. В их коллективе негативно относились даже к ветеранам Отечественной. Сергей запомнил, как возмущался слесарь с их конвейера:

– Ананич уже вторые «жигули» купил, свои же отдал сыну! И все без очереди. Квартиры деткам сделал. У одного пропишется, а как квартиру предоставят, перепропишется к другому, и снова в очередь для ветеранов. Он, понимаешь, воевал, ему положено. А мой отец погиб на фронте, мать четверых детей одна тащила, мы голодали и ходили босые. А у его детей отец домой вернулся, и жили они сытно. Теперь вдобавок им квартиры и машины – и все без очереди. Ну, ладно бы самим фронтовикам, но это все их детям достается. И это правильно, я спрашиваю?..[6]

Попробуй объясни такому, как это лежать под пулями, которые, попадая в камни, обдают тебя осколками из мелкой крошки, в кровь расцарапывая щеки, лоб и подбородок. Когда даже подумать страшно о том, чтоб поднять голову и стрелять из пулемета по перебегающим душманам. Но нужно. В противном случае захватят в плен и отрежут голову живому под радостное гоготанье соплеменников. На этот случай каждый в рейде держал одну гранату, чтобы взорвать себя в последний миг. Там, на тропе, где их ждала засада, Сергей уже решил, что тот момент вот-вот настанет и приготовил «эргэдешку»[7], разжав усики чеки взрывателя. Только вертушка прилетела раньше…

Он не заметил, как уснул…

[1] ВУС – военно-учетная специальность.

[2] Орден Красной звезды.

[3] РПК – ручной пулемет Калашникова.

[4] БГУ – Белорусский государственный университет.

[5] Реальный случай. Статья Инны Руденко "Долг". Именно она изменила отношение к «афганцам» в СССР.

[6] Как это ни дико, но такое было. Автор сам слышал эти разговоры. В стране тотального дефицита льготы, пусть даже и заслуженные, вызывали зависть у тех, кто не имел к ним доступа.

[7] Граната РГД-5.

Глава 2

2. Лагерь

Возле военкомата было многолюдно – внутри двора толпилось несколько десятков человек, на первый взгляд – под сотню. Все, как Андрей, с сумками или рюкзаками – мобилизованные. Неплохо так призвали военнообязанных на сборы, тут рота или около того. Андрей немного потолкался среди будущих сослуживцев и разглядел в сторонке у забора Степана с Женей. Подошел и поздоровался.

– Вас все-таки забрали? – не то, чтобы спросил, а подтвердил само собою разумеющееся.

– Без долгих разговоров, как с тобой, – вздохнул Степан. – Едва узнали, где служили… Повестка в зубы – и вперед.

– А этот… С вами еще был, после меня зашел к майору?

– Валера? – Степан вдруг засмеялся. – Да вон стоит!

Он указал рукой. Сергей глянул в указанную сторону и увидел худощавого мужчину с лицом любителя спиртного, который в коридоре говорил о том, что что-то затевают. Он стоял возле забора, одной рукой цепляясь за железный прут. У ног его лежала сумка, а сами ноги расползались, как будто их владелец стоял на льду. Шатаясь, Валера с трудом сводил их вместе – лишь для того, чтоб вновь вступить в борьбу с вдруг ставшей скользкой почвой.

– Когда успел набраться? – спросил Сергей, пораженный открывшей картиной. – Шести ведь нет.

– Так ночь не просыхал, – Степан пожал плечами. – Это же Фанфурик.

– Фамилия у него такая?

Степан и Женя хохотнули.

– Фамилия его Елатомцев, – ответил Женя, отсмеявшись. – Фанфурик – кличка.

– А почему такая?

– Фанфуриками зэки называют флакончики с настойками или одеколоном, – пояснил Степан. – Ну, там боярышник в аптеке или какой-нибудь лосьон в универмаге. Они все это пьют, когда нет водки. А ее сейчас купить непросто – антиалкогольная компания, пускай бы сдохли те, кто это все придумал! Валера это тоже пьет, к тому же хвастается, что раздобыл фанфурики, которые дешевле водки. Вот кличка и прилипла.

– А вы откуда знаете?

– В одном цеху работаем, – ответил Женя. – На тракторном.

– Как он в военкомат добрался в таком-то состоянии? – спросил задумчиво Сергей. – Кто-то подвез?

– Да он через проспект живет в бараках, – сказал Степан. – Идти тут метров двести-триста. Как-то дополз.

– А если б нет?

– Так нам майор сказал, что, если не придем – посадят, – Степан вздохнул. – За дезертирство. Сидеть не хочется.

– Мне этого не говорили, – сказал Сергей.

– Решили, что сознательный, – Степан пожал плечами. – Ты кем работаешь?

– Корреспондент «Советской Белоруссии».

– Ого! – воскликнул Женя. – Даже тебя забрали. Ты офицер запаса?

– Рядовой, учился на заочном…

Дальнейший разговор прервала команда:

– Построиться! Встать в две шеренги!

Толпа зашевелилась. Через минуту во дворе военкомата стояли две шеренги – не слишком ровные, но все же строй. Сергей с новыми знакомыми оказались напротив входа в здание, возле которого застыл немолодой полковник с папкой в руке и два лейтенанта лет тридцати. Сергей окинул офицеров взглядом и догадался, что лейтенанты – тоже «партизаны».[1] Об этом говорила их новенькая форма, сапоги и невоенный вид. У кадровых офицеров выправка другая.

– Начинаем перекличку, – объявил полковник. – Услышите свою фамилию – отвечайте громко. Понятно?

Строй отозвался тихим гулом.

– Отставить разговоры! Смирно!

Полковник раскрыл перед глазами свою папку:

– Арефьев!

– Я…

Перекличка шла бодро. Затык случился на фамилии Елатомцев. Никто не отозвался.

– Что, не явился? – нахмурился полковник.

– Пришел, – Степан ступил вперед. – Вон, у забора! Но встать в строй не может, ответить – тоже.

Призывники заржали. Полковник глянул на Фанфурика, танцующего у забора в попытке укротить не подчиняющиеся ноги, и сморщился.

– Назовитесь! – велел Степану.

– Старший сержант запаса Кимстач.

– Елатомцева знаете?

– Служили вместе, сейчас работаем в одном цеху.

– Поставить его в строй! Немедленно!

Степан и Женя подошли к Фанфурику и оторвали от забора. Взяв его под руки, затащили в строй. Пока вели, Елатомцев болтался между ними, как дождевой червяк меж пальцами. Встав в шеренгу, Фанфурик попытался выпрямиться, что-то сказать, но у него не получилось, и он обмяк, поддержанный приятелями.

– Партизаны… – сказал, как выплюнул, полковник. – Ну, ничего – на зоне быстро в чувство приведут. Там пьяным – смерть!

Внезапно он умолк, как было видно, спохватившись, что ляпнул лишнее, после чего продолжил перекличку. Закончив, повернулся к лейтенантам.

– Все на месте. Ведите их в автобусы.

Лейтенанты засуетились, неловко разделяя строй на две части, но справились. Сергей с знакомыми загрузились в красный «Икарус», сев сзади. Там же пристроили Фанфурика, который сразу отрубился, склонившись головой к окну. Автобусы тронулись и, попетляв по минским улицам, пересекли кольцевую и выбрались на шоссе на Раков. Проехали немного, свернули вправо и покатили по асфальтированной дороге, проложенной через еловый лес.

– Куда везут? – спросил Сергей знакомых. – Я этих мест не знаю.

– Похоже, что на тренировочную базу Белполка, – сказал Степан. – Я тут бывал – в грибы с друзьями ездил.

– Белполк? Что это?

– Конвойный полк внутренних войск. Занимается перевозкой заключенных, есть батальон, который вместе с милицией охраняет общественный порядок. Короче, патрули на улицах. Оружия им не дают, только дубинки. По трое ходят. Не видел разве?

– Не обращал внимания, – сказал Сергей. – Выходит, нас призвали во внутренние войска?

– Похоже, да. Я во дворе немного потолкался, поговорил с ребятами. Большинство из внутренних. Есть пограничники, как ты, но мало. Еще спецназовцы из бригады в Марьиной Горке, десантники.

– И нафига запасники конвойному полку? – Сергей пожал плечами. – Зэков по тюрьмам развозить? Их, что, так много осудили?

– Скажут, – вздохнул Степан.

Тем временем автобусы, вкатив на горку, повернули влево и через открытые ворота заехали на заасфальтированный плац, где и остановились. Через окно Сергей увидел армейские палатки, стоявшие рядами справа. А слева были небольшие здания из силикатного кирпича.

– Выходим! – объявил сопровождавший их группу лейтенант.

Возле автобусов их кое-как построили, и лейтенанты объявили:

– Оставьте вещи там, в палатках, но места не занимайте. Попозже вас распределят повзводно и выделят палатку, тогда и выберете койки. Оставив вещи, направляемся в то здание, там выдадут обмундирование. Переодевайтесь, подшивайтесь, сложите гражданскую одежду в мешки, которые вам тоже выдадут. Даем на это два часа.

– Когда кормить нас будут? – крикнул кто-то.

– Когда будете похожи на солдат, – сказал подошедший к строю подполковник. – Вон, видите, полевые кухни, столы и умывальник. На обед пойдете строем, как в армии положено. Всем разойтись!

В последующий час мобилизованные занимались тем, что им велели. Сергею выдали солдатское хабэ, белье, портянки, сапоги, которые, к немалому удивлению солдат, оказались яловыми, но не офицерскими – подкладка в голенищах не кожаная, белая, а из защитного цвета ткани. Но все же не кирза. Еще вручили котелки – стандартные, армейские, из алюминия, снаружи выкрашенного в защитный цвет, набор иголок с нитками, намотанными на картонку, погоны и петлицы. Сергей, зайдя в палатку, присел на койку с застеленной постелью (надо ж! кто-то постарался), и занялся полузабытым делом. Пришил на китель защитные погоны, петлицы, вставил звездочку в пилотку, после чего переоделся в форму. Села идеально – глаз у прапорщика, выдававшего обмундирование, оказался точным. Намотав портянки, Сергей обулся в сапоги, после чего сложил гражданскую одежду в опорожненную от припасов сумку. Их переложил в армейский вещмешок, на котором написал свою фамилию и инициалы шариковой ручкой. Сумку с одеждой засунул в выданную торбу из белого полотна и тоже подписал. Затем отнес ее на плац, где с краю за столиком сидел солдат с швейной машинкой, который тут же застрочил открытый край мешка.

– Туда ложите, – показал на кучу, где уже сгрудились такие же мешки.

Тем временем в лагерь прибывали запасники из других военкоматов города. И также шли в палатки, откуда отправлялись за военной формой, которую им шустро выдавали прапорщики. Сергей немного посмотрел на это, затем зашел в свою палатку. Его знакомые уже переоделись в форму и среди них он с удивлением рассмотрел Елатомцева, махавшего иголкой. Его они сгрузили на одну из коек, почти что невменяемого, но, оказалось, Елатомцев пришел в себя, сходил за формой и теперь сосредоточенно пришивал погоны.

– Валера службу знает, – сказал, заметив взгляд Сергея, Кимстач. – В нашей роте был одним из лучших. Если бы не пил, был золото, не человек.

– Пожил бы ты с моей вороной! – буркнул Елатомцев, перекусывая нитку. – Она любому печень выест.

– Так разведись!

– Не могу малую бросить, – вздохнул Фанфурик. – Кате всего два годика. Ворона снова замуж выйдет, а как тот будет с моей дочкой, даже подумать страшно.

– Есть хочется, – заметил Женя.

– У меня есть сало, колбаса, немного хлеба и консервы, – сказал Сергей. – Достать?

– Не надо, – поспешил Степан. – Оставь на вечер, пригодятся, – он подмигнул Сергею. – Полковник обещал: накормят. Зря, что ли, кухни притащили?

Он не ошибся. В палатку заглянул лейтенант, который ехал вместе с ними, и приказал брать котелки и строиться снаружи. Команду выполнили дружно. У кухни встали в очередь. Солдат в белом переднике и колпаке налил им котелки горохового супа, а в крышку навалил гречневой каши с тушенкой. Сев на лавки за длинные столы, Сергей с приятелями с удовольствием поели. Запили жидким чаем, который наливали в кружки, предусмотрительно взятые из дома. Все оказалось вкусным – ну, кроме чая. Котелки и кружки помыли в умывальнике, представляющий собой трубу с проделанными дырками над длинным желобом из оцинкованной стали. Воду в умывальник подали горячей, так что котелки отмыли.

После обеда им дали отдохнуть, после чего объявили построение. Теперь на плаце встали все призванные из запаса в Минске, как объявили, 320 человек. Представили командира сформированного батальона. Им оказался подполковник с смешной фамилией Заяц. Разбили батальон на роты. Сергей с приятелями попали в одну и ту же – девятую, в первый взвод. Командовать взводом поставили одного из лейтенантов, с которыми ехали из военкомата, с фамилией Акинчиц. С невыразительной внешностью, лет тридцати на вид, он не казался ни боевым, ни строгим. Так, ретранслятор приказов руководства. Представили командира роты, вот тот Сергею сразу не понравился. Невысокий, худощавый, с физиономией обиженного павиана.

– Сегодня привести в порядок внешний вид, – велел им старший лейтенант Рабецкий (им так его отрекомендовали), – а завтра вспомним службу в армии. Смотреть на вас противно! Разболтанные партизаны! Словно из леса вышли. Ремни висят на пузах, подшивы нет, сапоги не чищены. Глаза бы вас не видели! Разойдись!

– Странный он какой-то, – сказал Сергей в палатке, которую им выделили для проживания. – На вид лет сорок, а по званию всего лишь старший лейтенант.

– Дважды разжалованный из капитанов, – сообщил Степан. – Залетчик и дурак. Тупой как пробка.

– А ты откуда знаешь?

– Ребята рассказали, которые в Белполке служили, – ответил Кимстач. – Однажды в его роте на марше машина загорелась, с солдатами. Один погиб, другие пострадали. Тогда его разжаловали в первый раз.

– А почему не выгнали?

– Так кем заменишь? Желающих служить в конвойных ротах мало, поэтому и держат – даже таких, как он. Не повезло нам, мужики. Рабецкий будет жопу рвать, чтобы опять стать капитаном. Ладно, там вроде бы зовут на ужин.

На этот раз их накормили макаронами с тушенкой. На удивление получилось вкусно. Или тому причиной стал свежий воздух – учебный центр располагался на большой поляне среди лесов, или же молодые организмы не страдали отсутствием аппетита. Короче, макароны улетели в голодные желудки без остатка.

После отбоя, у койки Степана собрались Сергей, Женя и Фанфурик.

– Доставай свою закуску! – сказал Степан вполголоса. – Выпьем за начало службы.

Он вытащил из-под подушки две бутылки водки.

– Вчера нам с Женей не удалось отметить, – пояснил Сергею. – Не пропадать же добру!

Сергей пожал плечами и извлек из вещмешка остатки колбасы и сало. Порезал складничком их на кусочке хлеба. Степан тем временем разлил водку по кружкам.

– Ну, за удачу, мужики!..

Другие обитали палатки, разбившись на компании, тоже выпивали, закусывая, чем придется. Никто им не мешал: как видно, командиры решили дать возможность «партизанам» снять стресс от перевоплощения в военных. Или же сами отмечали начало службы вновь сформированного батальона. Водку добили быстро и перешли на разговоры. Сергея расспросили сколько раз ходил «за речку», и как воевал. Он поведал, про засаду на тропе и как отбивались от «духов», то есть душманов. Про орден умолчал, чтобы не вызвать зависть.

– А мы гоняли зэков по тайге, – сказал Степан. – Сбегут – а наша группа по следам с собачками. Догоним и предложим сдаться, заточки выбросить и лечь на землю.

– Сдавались? – спросил Сергей.

– Как когда, – Степан зловеще усмехнулся. – Ну, если нет, то валю главного. Не спутаешь, ориентировки-то с собой. А в ней полное описание с фото, и статьи уголовные. Глянешь в ориентировку – зверье! Зарежут и не сморщатся. Они нередко с кровью уходили – убьют конвойного или контролера. Терять им нечего: поймают – под расстрел пойдут. Зачем нам с ними драться и получать заточку в печень? Вот я их из СВД…

– Всех, что ли?

– Нет, конечно. В розыскную группу опер входил, он и решал. Чаще валили главаря, или двух, кто за особо тяжкие сидел, они сдаваться точно бы отказались. Раз, помню, завалили всех – на них же столько крови было, что мама не горюй! Но то единожды. А так, отстрелим главаря, другие – грабки вверх и верещат: «Гражданин начальник, не стреляйте! Сдаемся!»

Он хмыкнул.

– Веселая была служба, – сказал Сергей.

– Твоя не лучше, – сообщил Степан. – Но там хотя бы в чужаков стрелял, а здесь же – по своим. Хотя с такими «своими» и никаких врагов не нужно. Тьфу, погань! Таких тюрьмою не исправишь. Выйдут на свободу и снова будут насиловать и грабить. Кого-нибудь опять зарежут. Зачем им жить? Вот и давили как клопов. Ладно, спать нужно, мужики! Завтра Рабецкий нам устроит…

***

Степан нисколько не ошибся – утро началось с зарядки. Рота, одетая по форме № 2, то есть без кителей и головных уборов, встала на лугу возле палаток и по команде начала махать руками и ногами. Как водится, приседали, выбрасывая перед собой руки и наклонялись, стремясь достать носки сапог кончиками пальцев. Последнее у некоторых получилось трудно – успели нарастить животики на гражданке. К таким Рабецкий подходил и едко комментировал потуги выполнить упражнение. Он вообще следил, чтобы никто не сачковал, грозя лентяям нарядами на уборку общего сортира.

После зарядки рота кое-как умылась и строем отправилась на завтрак. Рабецкий приказал им петь, но поначалу ничего не вышло – тянули вразнобой. Тогда он развернул роту обратно и добился своего: к кухне строй подошел с веселой песней. Другие «партизаны», поглощая завтрак, ржали, наблюдая за муками девятой роты. На завтрак была каша – перловая, с тушенкой. Сергей ел, не замечая вкуса. Рядом хмуро бросали кашу в рты приятели и собутыльники.

– Да чтоб он сдох! – буркнул Фанфурик. – Нашли же гада!

– Скорее мы с ним сдохнем, – ответил Женя. – Выслуживается, сволочь. Другие, вон, как люди – пришли к столовой, сели и поели. А мы, блядь, с песней как на срочной службе. У нас их пели только молодые, деды шли молча. А тут как КМБ.[2]

– Может, устроить ему темную? – предложил Фанфурик. – Мы на срочке делали. Помогало.

– Посадят, – вздохнул Степан. – Эта гнида развоняется на всю конвойную дивизию, дойдет до генерала. Потерпим, мужики.

Терпеть пришлось весь день. Ходили строем – повзводно и поротно. Маршировали в ногу, пели песни. Другие роты тоже занимались строевой, но без фанатизма. После обеда их вовсе распустили отдыхать. Девятая осталась. Рабецкий приказал взводным отрабатывать прием «подход, отход к начальнику» и тщательно следил, чтобы солдаты выполняли его четко. Май в Белоруссии выдался жарким, и «партизаны» обливались потом. К концу занятий Сергей стал думать, что предложение Фанфурика о темной ротному и не такое уж плохое. Даже на срочной службе командиры над ними так не издевались – на строевую отводилось два часа, не более. Но чтоб весь день! После ужина все завалились на кровати и мрачно молчали. Общий настрой выразил Фанфурик:

– Поймаю гада на гражданке и отметелю до потери сознания.

– И я с тобой, – поддакнул Женя.

– И я, и я… – прошелестело по палатке.

На этом все затихло. Назавтра повторилось: зарядка, марш с песней к кухне, строевая. Солдаты выглядели мрачно, и даже взводные ходили хмурыми. Рабецкому было наплевать: он отдавал команды с садистским удовольствием и едко комментировал неуклюжие приемы отдельных «партизан». Особенно доставалось солдатам с животами; по мнению Рабецкого, они слишком вольготно жили на гражданке и не заслуживали снисхождения. «В Афгане его бы быстро пристрелили, – решил Сергей, за этим наблюдая. – Ну, ладно, строевая, но издеваться над людьми! Чем ты их лучше? Они машины собирают на заводах, а ты, скотина, живешь на деньги, которые люди зарабатывают. Подумаешь, отрастил живот! Это не преступление…»

После обеда к ним вышел подполковник Заяц. Немного посмотрел и отозвал Рабецкого в сторонку. Никто не слышал, что он говорил старлею, но к роте тот вернулся с красной рожей.

– Занятия закончены! – объявил, скривившись. – Рота, разойдись!

– А комбат-то нормальный человек, – сказал Степан в палатке. – Приструнил гниду.

– Завтра опять начнет, – вздохнул Фанфурик. – Я эту породу знаю. Им хоть фуражку к голове прибей гвоздями «соткой» – не успокоятся, пока не сдохнут. Одна извилина в мозгу, и эта – от фуражки.

– Посмотрим, – Степан пожал плечами.

На следующий день, после того как батальон позавтракал, их выстроили на плацу поротно. У края плаца стояли три ГАЗ-66 с закрытыми тентами кузовами.

– Сегодня занятия по стрелковой подготовке, – объявил комбат. – Вас отвезут на стрельбище и там проверят, чему на срочной службе научили, – он усмехнулся. – Отправимся поротно. Начнем с девятой. Старший лейтенант, командуйте!

– Рота, по машинам! Повзводно! – проревел Рабецкий.

Ехали довольно долго, но, наконец, «шишиги» остановились на большой лесной поляне, в конце которой возвышался пологий холм. «Используют как пулеуловитель», – решил Сергей, встав у машины. А прямо перед ними располагался рубеж открытия огня – мешки с песком, упоры для стрельбы лежа, а перед ними расстеленный брезент, чтобы стрелявшие не лежали на сырой земле. Чуть в стороне виднелись столики, на них лежали автоматы и стояли распечатанные цинки с патронами. За этим хозяйством наблюдали два прапорщика. Рядом курил майор, в котором Сергей узнал офицера, который с ним беседовал в военкомате.

Старлей построил роту и, подойдя к майору строевым, отрапортовал об их прибытии. То выбросил окурок и подошел поближе к «партизанам».

– Так, воины, – он усмехнулся. – Сейчас проверим, как стреляете. Упражнение стандартное – две грудных мишени и ростовая, движущая. Десять патронов на все. Начнем, пожалуй, с пулеметчиков. Те, кого я назову, выходят вот сюда, – он указал рукой на место возле столов с оружием.

Майор открыл висевшую на боку сумку-планшет, достал блокнот, листнул его и стал зачитывать фамилии. Сергей вдруг вспомнил, что при беседе с ним, майор в нем что-то помечал. Тем временем названные выходили из строя роты и шли к столам. Через минуту здесь встали восемь «партизан».

– Что ж, воины, – сказал майор, спрятав свой блокнот. – Вот РПК, – он указал пару пулеметов, лежавших на столе. – Сейчас получите магазины – и на рубеж открытия огня. У каждого свой сектор – справа или слева. Надеюсь, что мишени не попутаете. Начнем, пожалуй, с погранцов. Скворцов, Никитин, приступайте!

Через несколько мгновений Сергей лег на брезент на рубеже. Вставил магазин, сдвинул вниз рычаг предохранителя и переводчика огня и привычно загнал патрон в казенник. Примостил свой РПК стволом поверх мешка – так лучше, чем на сошках. Мишени появились обе сразу, грудные, почти что рядом друг от друга. Сергей прицелился и плавно выбрал спусковой крючок. Пулемет негромко рокотнул, одна мишень упала, Сергей чуть сдвинул ствол и поразил вторую, привычно отсекая очередь на три патрона. Ростовая мишень возникла тут же и примерно на сотню метров дальше грудных. Двигалась она довольно быстро. Сергей взял упреждение и надавил нас спусковой крючок. Фигура повалилась. Сергей поставил РПК на предохранитель и доложил:

– Рядовой Скворцов стрельбу закончил.

– Оружие разрядить! К осмотру! – приказал стоявший позади майор.

Сергей привычно выполнил команду. Неизрасходованный патрон вылетел из окна крышки ствольной коробки и упал на край подстилки из брезента. Сергей поднялся и, взяв оружие наперевес, продемонстрировал майору пустой патронник.

– Отлично, воин! – хмыкнул офицер. – Даже патрон остался. Не зря свой орден получил. Оставь пулемет на рубеже и возвращайся в строй.

– Про какой орден майор говорил? – спросил его Степан, когда Сергей встал в строй.

Сергей поморщился – расслышали. Майор мог тоже промолчать. Но что теперь?

– Помните, про бой рассказывал в палатке? – спросил вполголоса. – Вот за него и наградили.

– Что за орден?

– Красной Звезды.

– Ох, ни фига себе! – воскликнул Женя. – Так ты герой! А почему не носишь? Имеешь право.

– От строевой он не избавит.

– Это точно, – подтвердил Степан. – Рабецкий всяко придерется – у него даже медали нет за безупречку, а тут у рядового орден! Взбесится от свой гадючести…

Тем временем стрельбы продолжались. Организованы они были отлично, поэтому завершились быстро – и часа не прошло. Майор выглядел довольным.

– Неплохо, воины, – сказал, встав перед строем. – Вас хорошо учили, и навыки не растеряли. Теперь такой вопрос: есть здесь охотники? Или, кто стрелял из гладкоствольных ружей?

– Есть! Есть! – раздались возгласы.

– Выйти из строя!

Вышло пять человек. Сергей поколебался и присоединился.

– И ты, орденоносец! – майор вдруг улыбнулся. – И на кого охотился?

– На боровую дичь, – сказал Сергей. – С собачкой. Еще на зайцев и вальдшнепов. Отец охотой увлекался, давал мне пострелять.

– Ружье какое было?

– Двухстволка-тулка, двенадцатый калибр.

– Идем, что-то покажу, – сказал майор. – Другие – тоже. За мной!

Он отвел их к столу, стоявшему в отдалении от рубежа, где стреляла рота. На нем лежало необычное ружье, рядом стояли упаковки для патронов. Майор взял оружие и продемонстрировал его солдатам.

– Такое вы еще не видели. «Мосберг-500» – лучший в мире охотничий дробовик с помповым ручным перезаряжанием. Вот так! – обхватив цевье левой рукой, он передернул его взад-вперед. – Подствольный магазин на пять патронов. Американское ружье, но этот экземпляр произвели в Мексике по лицензии. Там и закупили. Двенадцатый калибр. Патроны наши, заводские, с папковой гильзой. Снаряжается вот так.

Он стал доставать патроны из коробки и заталкивать их снизу в магазин.

– Сейчас я покажу, как из него стрелять. Сдвигаем здесь предохранитель и резко тянем за цевье. Ружье к стрельбе готово. Спуск здесь мягкий, легкий. Давай! – он вдруг громко крикнул.

Из-за куста, выросшего в метрах двадцати от столика, вылетела тарелочка оранжевого цвета и, вращаясь, забралась в высоту. Майор вскинул «Мосберг», быстро прицелился – и грянул выстрел. Тарелочка осыпалась осколками.

– Вот так, ребята, – майор довольно улыбнулся. – Сейчас проверим вас. Начнем с тебя, орденоносец.

Сергей взял у него ружье и встал у столика.

– Перезаряди! – велел майор.

Легкий ход цевья назад – и «Мосберг» взлетел к плечу. Сергей вдруг удивлением заметил, что здесь две мушки, расположенных на планке над стволом, но поразмышлять над этим ему не дали: позади вновь громко крикнули:

– Давай!

Тарелочка взлетела, Сергей сопроводил ее стволом ружья и надавил на спуск. Тарелочка разлетелась облачком.

– Орел! – сказал майор. – Вальдшнепы, говоришь? Неплохо тебя батька дрючил. Следующий!

Когда все отстрелялись (двое не попали по тарелкам сразу, им предоставили возможность исправиться), майор переписал фамилии «партизан» все в тот же свой блокнот и объявил:

– Так, воины! Такие ружья и будут вашим оружием на месте службы.

– В кого будем стрелять? – спросил один из «партизан» – высокий и с заметным животом.

– В ворон.

Солдаты засмеялись.

– Зря ржете, – сощурился майор. – Вы тех ворон еще не видели. Еще в штаны наделаете, когда вдруг налетят.

– А пулеметы, значит, отменяются? – спросил Сергей, которому не хотелось вновь таскать тяжелый РПК.

– С чего вдруг? – поднял бровь майор. – «Мосберг» – оружие индивидуальное, ты с ним в наряде постоянно, а пулемет стоит на вышке, его не забирают в пункт дислокации батальона. Чего его таскать туда-обратно? Приехали, залез на вышку и под роспись принял. Ясно?

– Не очень, – сообщил все тот же высокий «партизан». – Кого будем мы будем охранять? И от кого?

– Людей от тварей, – сообщил майор. – Подробности узнаете вечером.

[1] «Партизанами» в Беларуси и не только в ней называют призванных из запаса на сборы военнослужащих.

[2] КМБ – курс молодого бойца.

Глава 3

3. Марш на юг

В этот вечер их не распустили после поверки по палаткам. Батальон в полном составе вывели на плац и расположили полукругом напротив стоявшего с краю ГАЗ-66, к тенту которого на широкой стороне прикрепили белую простынь. Напротив, в нескольких метрах, разместился стол, на нем – проектор для показа слайдов. За ним на стуле примостился незнакомый старший лейтенант лет двадцати пяти на вид. К столу от здания тянулся кабель. Все это было плохо видно в наступавших сумерках, но Сергей с трудом, но разглядел.

Ждать пришлось недолго. К ним вышли офицеры: подполковник Заяц, майор со стрельбища и незнакомый капитан. Заяц с капитаном сели на скамейки перед строем (их притащили из столовой), присоединившись к прочим офицерам батальона, майор же встал перед машиной.

– Кузьмин, – скомандовал. – Включай свою шарманку.

Проектор загудел, сноп света выхватил из полумрака фигуру офицера. Он бил ему в лицо. Майор поморщился и отступил чуть в сторону.

– Так, воины, – сказал негромко, но все расслышали. – Меня вы видели, ну, а теперь представлюсь. Я старший офицер оперативного управления штаба Внутренних войск МВД СССР майор Самойлов. Сейчас доведу до вас закрытую информацию, скажу, зачем вас призвали из запаса и чем вы будете заниматься на протяжении срока службы. Только не вздумайте писать об этом в письмах или рассказывать посторонним. Посадим. Начну сначала.

Он на мгновение умолк.

– Чуть более года тому назад, а именно: в конце апреля 1986 года на границе Украины и Белоруссии упал метеорит. О его составе нет сведений, поскольку он взорвался над поверхностью земли, фрагментов не нашли, хотя искали. Он грохнул так, что перебудил всех жителей в окрестностях. Ночь была, люди спали. Да и в верхах переполошились: неподалеку Чернобыльская атомная станция, и в ту ночь там проводили какие-то эксперименты. Сначала все подумали: она и взорвалась, но оказалось, что не так. Тогда решили, что американцы ударили ракетой с ядерной боеголовкой, но эта версия не подтвердилась. На месте, над которым взорвался метеорит, радиоактивный фон был норме. Взяли пробы почвы, но ничего опасного не обнаружили. Короче, все проверили и успокоились. Подумаешь, повалило несколько гектаров леса – невелика беда. А к декабрю полезло. Кузьмин, а ну-ка, покажи красавца!

На простыне возникла фотография животного. Но это был необыкновенный зверь. Пасть длинная, зубастая, на голове – нарост как костяная маска, она не закрывала лишь глаза. Туловище покрыто плотными чешуйками, похоже, что из кости, но только черными. Хвост будто бы из позвонков, а на конце его – огромный шип. Солдаты дружно охнули, а кто-то выругался матом.

– То, что сейчас вы видите, когда-то было волком, – сообщил майор. – Но по сравнению с обычным он выше и сильнее, в сотню раз опаснее. И вот такие твари стали заходить в деревни и резать скот. Люди начали жаловаться, к ним выезжали милицейские наряды. И скоро выяснилось, что пуля из «Макарова» тварь не берет, как и пули из «укорота».[1] Отскакивают. Тварям то, что в них стреляют, не понравилось, и они повадились нападать. Среди милиционеров появились жертвы. Поскольку пострадавших было много, министр внутренних дел дал поручение командованию внутренних войск с проблемой разобраться, чем мы и занялись. Работали серьезно, с привлечением спецназа и зоологов из профильных учреждений. Быстро выяснилось, что в лесных массивах в окружности с радиусом где-то в двадцать километров от места взрыва произошла и происходит, – второе слово он усилил интонацией, – мутация хищных животных. Мутация стремительная и опасная. Всех травоядных в зоне они быстро сожрали, поэтому пошли в деревни. Создалась серьезная угроза для проживающих там жителей – и не только их. Ведь, не найдя еды, твари могли переместиться и на другие территории Советского Союза. И обязательно пошли бы, зоологи с мировыми именами это подтвердили. Ведь помимо запредельной агрессивности измененные животные активно размножаются, наплевав на все известные нам циклы и сезоны. Мы находили в зоне гнезда со щенками, которых в это время быть просто не могло.

Он помолчал.

– В итоге по рекомендации ученых было принято решение изолировать зону с измененными животными. Людей из населенных пунктов внутри ее и на границе эвакуировали. Наша задача не только не пропустить, но и лишить мутантов корма. По мнению зоологов, они уже начали жрать себе подобных. Вокруг аномалии возвели ограду из колючей проволоки и вышки для солдат, в чью задачу входит отстреливать тварей, при попытке миновать ограждение. В ограждениях есть специальные ворота для заезда техники. Они необходимы для вывоза трупов тварей – этим мы лишаем тварей корма. Теперь понятно, для чего вас призвали из запаса и отобрали тех, кто хорошо стреляет? Вопросы есть?

– За месяц справимся? – раздалось из толпы солдат.

– Дай Бог, чтоб за полгода, – вздохнул майор.

Солдаты загудели.

– На месяц призывали, – крикнул кто-то. – Блядь, наебали!

– А ну-ка успокоились! – прикрикнул вставший подполковник Заяц. – Кто там матерится? Ты у меня на губу поедешь! Хотите что-нибудь спросить, обращайтесь к старшему по званию и по уставу. Сначала попросите разрешения, затем представьтесь.

– Товарищ подполковник, – вдруг выкрикнул Фанфурик. – Не по-людски получается. В повестках написали, что на месяц, а выходит – на полгода.

– Кто спрашивает? – отозвался подполковник. – Представься, воин.

– Ну, рядовой Елатомцев из девятой роты.

– Без «ну», Елатомцев, – хмыкнул подполковник. – Объясняю. Никто не знает, когда вся эта хрень закончится. Возможно, через месяц, а может через шесть. 180 дней – предельный срок, на который можно призвать запасника. Больше закон не позволяет. Будем надеяться, что справимся раньше.

Солдаты снова загудели. Раздались крики: «Обманщики!»

– Молчать! – внезапно рявкнул майор Самойлов. – Имейте совесть, мужики! Там срочники кровью обливаются – они же пацаны в отличие от вас, и не имеют ни ума, ни соображения. То испугаются без причины, то лезут дуриком, поэтому несут потери. Есть раненые и погибшие. У вас же за плечами годы службы, жизнь на гражданке, поэтому сдуру не полезете. К тому государство о ликвидаторах биологической угрозы позаботилось. Капитан Красовский, расскажите!

К экрану вышел невысокий капитан с брюшком.

– Я возглавляю финансовую службу части, – сообщил слегка писклявым голосом. – Довожу до вас, что в соответствии с Постановлением Правительства СССР для военнослужащих, задействованных для ликвидации биологической угрозы в карантинной зоне, предусмотрены следующие льготы. Средства на их питание выделяются по трехкратной норме по сравнению с обычной. Обмундирование и обувь меняются без всяких норм, достаточно следов износа или повреждения. Военнослужащим выплачиваются командировочные в размере пять рублей за каждый день, проведенный в зоне. Кроме того, Правительство в своем Постановлении предусмотрело и выплаты за уничтоженных мутировавших животных. Вопросы есть?

– Есть, – снова влез Фанфурик. – Рядовой Елатомцев. Товарищ капитан, пожалуйста огласите список: сколько за какую тварь заплатят?

– Пожалуйста, – кивнул Красовский. – Вот за такого волка, – кивнул он на экран. – 250 рублей. Лиса, мутировавшая, 200. Свинья, подсвинок – тоже столько, кабан-секач – 500.

– Ого! – Фанфурик не сдержался.

– Не радуйся раньше времени, – сказал майор. – Ты их еще добудь сначала. Товарищ капитан, про остальных зверей скажите.

– За вОрона – 25 рублей, за мышь – 15.

– Мышку? – солдаты засмеялись.

– Зря ржете, – сощурился майор. – Кузьмин, покажи им «мышку».

На простыне возникла фотография животного. Оно напоминало крысу, но с хоботком на морде и пастью с острыми зубами. На морде – костяная маска, тело закрыто серой чешуей, хвост длинный и лишенный шерсти.

– Мутировавшая землеройка, – сказал майор. – Опасна тем, что нападает стаями. В прыжке способна заскочить на плечи. Там перекусит сонную артерию – и все, пишите письма родным с того света. Но обычно пытается грызть ноги. Поэтому вам выдали яловые сапоги – их голенища прокусить труднее, чем кирзовые. На месте службы дополнительно дадут костюмы из брезента, как у пожарных. Их тоже прокусить непросто. Да, тварь опасная, но при сноровке уничтожается довольно просто. Картечь ее берет. Кузьмин, давай ворону!

На экране появилась птица, вернее, то, что было ей, поскольку это существо больше напоминало птеродактиля из иллюстраций к школьному учебнику. Клюв вытянутый, с острыми зубами, тело в роговой броне, кожистые крылья, хвост длинный, костяной, с шипом на кончике.

– Жуть! – не выдержав, воскликнул кто-то.

– Как понимаете, вороной или вОроном назвать этого мутанта трудно, – продолжал майор. – Но, тем не менее, он от нее произошел. Или от него – это два разных вида, но ученые с этим пока не разобрались. Но нам без разницы: твари нападает небольшими стаями, обычно из засады. Притаятся где-то в кроне дерева, потом спикируют… Бояться их не нужно, всего лишь стоит быть внимательным, смотреть наверх. ВОроны медлительны, летают тяжело, и, нападая, каркают, чем выдают себя. Теперь понятно, для чего вам ружья? Из автомата сбить этих монстров сложно. Картечь их валит запросто. Брезентовый костюм от них отлично тоже защищает. Кузьмин показывай других!

В течение получаса майор рассказывал батальону о мутантах, затем спросил:

– Есть вопросы?

– Разрешите? – не утерпел Сергей. – Рядовой Скворцов. Что делать, если эти монстры прорвутся за периметр? Забор из проволоки для тварей в костяной броне не слишком прочная ограда. Ведь могут стаей навалиться. Или же подкопать. Те же лисы отлично роют норы, да и волки тоже.

– Грамотный вопрос, – кивнул Самойлов. – Сразу видно, что охотник. Объясняю. Ваша задача на постах вокруг ограды не только пресекать такие вот попытки, уничтожая тварей, но и своевременно сообщить дежурному офицеру о прорыве. Все посты телефонизированы по воздушным линиям, достаточно снять трубку. Помимо вас периметр охраняют маневренные группы на бэтээрах и бээрдэмах с пулеметами. Патрулируют дороги, а, получив сигнал, прибудут к месту вызова. Укомплектованы приборами ночного видения, тварей обнаружат в любое время суток. Расстреляют, сожгут из огнеметов.

– Из огнеметов?

– Да, рядовой. С вооружения их сняли еще в 50-е, но на складах остались. Решение вооружиться огнеметами оказалось верным – они особенно эффективны против мышей, когда те прут стаей. В маневренных группах – кадровые офицеры, и службу они знают. На крайний случай в распоряжении командующего группировкой есть вертолеты. К селениям тварей не пропустим. Ясно?

– Так точно.

– Разрешите? Сержант Кимстач, – задал вопрос Степан. – Вы говорили: пули из автомата тварь не пробивают. Так из чего будем стрелять?

– Из АКМ калибра 7,62, – сказал майор. – Еще из РПК такого же калибра. Патроны в карантинной зоне с бронебойной пулей, такая даже шейку рельса пробивает. Убьет любую тварь.

– А люди не мутируют? – внезапно влез Фанфурик. – А то бы не хотелось к жене вернуться с костяною рожей. В дом не впустит.

Солдаты засмеялись. Вместе с ними хохотали офицеры, к ним подключился и Самойлов.

– Не беспокойся, рядовой, жена тебя узнает, и обязательно впустит, тем более с деньгами, которые в зоне заработаешь, – сказал майор, закончив смех. – На людей аномалия не действует, проверено. Если бы иначе, пришлось бы сбросить атомную бомбу, чтобы выжечь все к ядреной матери.

Он снова помолчал.

– Теперь, надеюсь, понимаете, почему все это держат в тайне? Если сведения просочатся, поползут слухи, а за ними – паника. Народ начнет ломится на вокзалы и в аэропорты. Бросать работу, уезжать куда подальше. Заводы, транспорт встанут. Такое никому не нужно. Уверен, что мы с проблемой справимся ограниченными силами. Зону закроют шесть батальонов из запасников. Их набирают в Белоруссии и на Украине, короче – два полка. Ваш батальон завтра выдвигается к месту службы. Сегодня отдыхайте. Товарищ подполковник, я закончил, командуйте отбой…

Взвод уснул не сразу. В палатке живо обсуждали услышанное от Самойлова.

– А вообще неплохо мужики, – сказал Фанфурик. – За время службы на заводе начислят мне по средней, а это 300 рублей в месяц. Плюс 150 командировочных в зоне. Еще и тварей настреляем. Вполне можно набрать на первый взнос на кооперативную квартиру, а то задрало жить в бараке, где вода – в колонке, а сортир – на улице. Может, моя ворона подобреет и перестанет грызть мне печень.

– Если такая, как на фото, то вырвет нахрен, – заметил Женя.

В палатке засмеялись.

– Да ну вас! – обиделся Фанфурик и чем-то булькнул.

– Ты как ребенок, – вздохнул Степан. – Задарма деньги государство никому не платит. Если установило высокие расценки, то это значит, что так просто не получишь. Слышал, что говорил майор? Есть раненые и погибшие.

– Так срочники, – сказал Фанфурик и снова булькнул. – Нашел с кем сравнивать!

– Раздухарился, – вновь вздохнул Степан. – Пить надо меньше.

– Будешь мне указывать! – возразил Фанфурик. – Хочу – и пью. Там, в зоне, не получится – хрен где купишь.

– Это точно, – подтвердил Степан. – Спим, мужики! Завтра в дорогу…

Утром Сергей узнал, чем булькал в темноте Фанфурик. Побрившись, он попытался освежить лицо лосьоном, но не нашел бутылку в вещмешке. Все перебрал там – нету.

– Что ищешь? – спросил его Степан.

– Лосьон. Была бутылка «Огуречного».

– «Огуречный»? – Кимстач засмеялся. – Для «фанфуриков» он вроде коньяка. Ты, что, не знаешь, что у всех в палатке из вещмешков пропал одеколон? А тут лосьончик, ароматный, выпивка с закуской вместе.

– Наркоты! – Сергей расстроился. – Красть у своих…

– Держи вот, – Кимстач сунул ему тюбик. – Крем после бриться. Таким и пользуйся. На зоне себе купишь. Как мне сказали, будет автолавка приезжать, но одеколоном с нее не торгуют. Начальство знает, кого призвали из запаса.

Сергей невольно поразился осведомленности Степана о таких деталях. Когда и как он узнавал? Сергей взял тюбик и намазал кремом щеки с подбородком. Ну, так себе – привык к лосьону, но хоть какое-то…

Батальон позавтракал, собрался и по команде солдаты стали залезать в «шишиги» – по одной на взвод. Сели плотно на деревянных лавках – две вдоль бортов, а третья в центре, сдвоенная. Возле бортов хотя бы можно опереться спиной на ограждение, а центре – фигу. И лавки жесткие, зад станет деревянным, пока доедешь. 300 с лишним километров! Но начальство такие мелочи не волновали – солдат должен стойко переносить все тяготы военной службы.

Сергею досталось место у заднего борта, и он видел, как длинная колонна тянется из лагеря. Впереди – «уазики» с начальством, следом бэтээры, с пулеметами в круглых башнях – крупнокалиберным и ПКТ. Модификация – 60ПБ, Сергей их помнил еще с срочной службы. Бэтээры придали батальону для усиления, как сообщил всезнающий Степан. Водители во всех машинах из «партизан», набрали из таксистов. Их навыки проверяли отдельно от солдат-стрелков и, по словам Степана, проблемой было научить таксистов ездить медленно, поскольку те по привычке жали газ «до плешки».

Колонна выбралась на кольцевую, затем свернула вправо и покатила по асфальту на скорости примерно километров 60 – как и положено военным. Пилить им долго. Чтоб не скучать, солдаты разговаривали, вспоминали службу, жизнь на гражданке. Их обгоняли легковые, автобусы с пассажирами, которые удивленно смотрели на длинную военную колонну.

– Считают: едем на учения, – сказал Степан и сплюнул через борт. – Эх, знали б…

– Тогда бы они драпали б во все лопатки в другую сторону, – хмыкнул Фанфурик.

– Загрязняя за собой асфальт навозом, – заметил Женя.

Все рассмеялись. Атмосфера в кузове заметно потеплела. Солдаты начали рассказывать анекдоты. Нашлись забавники, которые их знали много: про Василия Ивановича, Петьку, Анку, про евреев и американцев, чукчей. Солдаты хохотали. Так весело доехали до первого привала. Колонна встала у молодого леса со стройными рядами высаженных сосен. Деревья были невысокими – в два человеческих роста, с ярко-зелеными иголками на пышных кронах.

– Оправиться и пообедать, – велел им заглянувший в кузов взводный. – На все про все вам полчаса. Кстати, вы с чего там ржали? Даже в кабине было слышно.

– Да обсуждали, как добудем тварей и пустим их на мясо, – с невозмутимым видом сообщил Фанфурик. – Товарищ лейтенант, вам не говорили: шашлык из них хороший?

Солдаты засмеялись.

– Да тьфу на вас! – ответил лейтенант. – Охотнички, мать вашу. К машине, живо! И не задерживаться! «Шишиги» ждать не будут. Кто опоздает – станет дезертиром со всеми вытекающими…

Обедали консервированной кашей с мясом из сухих пайков. Банки выскребали ложками, запивая пищу водой из фляг, которые им тоже выдали, причем, уже наполненные. На удивление оказалось вкусно. Немного походили, разминая ноги и одеревеневшие ягодицы, и по команде вновь разместились по «шишигам». Колонна тронулась. После шести часов движения колонна пересекла границу Гомельской области – Сергей увидел придорожный знак. С обратной стороны, конечно. Он сообщал, что Гомельщина кончилась и вы въезжаете в Минскую область. А вот они – наоборот. На одном из поворотов он заметил, что башни бэтээров развернули пулеметы к южной стороне дороги и догадался – это не спроста. Да и с шоссе как-то внезапно пропали гражданские автомобили. Никто их более не обгонял.

– Похоже, зона, – сообщил приятелям.

– Да ну? – Фанфурик не поверил.

Тут их колонна въехала в деревню и покатила по центральной улице.

– Смотри! – сказал Сергей. – Людей совсем не видно. А ведь вечер, должны прийти с работы, кормить скотину, топить бани – сегодня ведь суббота. Но ни дымка и ни движения.

– Ты прав, – сказал Степан, привстав над лавкой. – Людей эвакуировали. Зона.

– Интересно, есть здесь твари? В деревне, в смысле? – спросил один из «партизан». – Если найдется волк, вроде того, что нам показывали, он может к нам запрыгнуть.

– Вряд ли, – Сергей пожал плечами. – Ты же слышал: здесь ездят патрули на бэтээрах. Давно бы грохнули.

Тем временем колонна подкатила к кирпичному большому зданию в два этажа. Оно стояло посреди обширного двора, а двор был обнесен оградой из штакетника. «Шишиги» встали вдоль забора.

– К машине! – раздалась команда. – Взять вещи!

Поротно их завели во двор, где батальон построили на большой лужайке напротив здания. Начальство по ступеням высокого крыльца зашло внутрь здания, но отсутствовало недолго, вернувшись через несколько минут. Майор Самойлов встал перед строем батальона.

– Товарищи военнослужащие! – сказал слегка осипшим голосом. – Вы прибыли в деревню Савичи, население ее эвакуировано, гражданских нет, – он указал на здание. – Разместитесь в здании школы. Здесь раньше жили срочники, поэтому есть койки, столовая и прочие удобства. Все приготовлено для успешной службы. Часть срочников отбыла в Минск, но остались люди на постах. Их надобно сменить, чтобы смогли уехать – автобусы ждут у сельсовета. Пробудете там ночь, а уже с утра пойдут обычные наряды. Смена поедет без оружия, поскольку его долго выдавать, записывая номера и получая подпись каждого. Поэтому автоматы и ружья у срочников возьмете. Там подготовлены акты приема-передачи, подпишите – и все. Патроны там же в цинках, никто их не считает. По пути к постам вас сопроводят бэтээры, поэтому опасаться тварей нет нужды. Вопросы есть?

Строй не ответил – солдаты переваривали вводную.

– Товарищ подполковник, – Самойлов обратился к Зайцу. – Мне потребуется рота.

– По взводу с каждой, – сообщил комбат. – Пока они службе, другие подготовят кубрики для проживания.

– Разумно, – согласился с ним майор Самойлов. – Командуйте!

– Первые взвода из каждой роты, – объявил комбат. – По пять шагов вперед! Налево! К машинам!

– Блядь! Задрали! – пробурчал Фанфурик, когда они полезли вновь в «шишигу». – То выгружайся, то залезай обратно. Еще и ночь возле забора. А что там делать, непонятно.

– У срочников узнаем, – примиряюще сказал Степан. – Поэтому предлагаю выйти у первого поста. Пока всех развезут и соберут наряды, расспросим пацанов. Согласны?

Приятели кивнули. За деревней колонна разделилась, и их «шишига» в сопровождении бэтээра покатила по грунтовке. Ехали недолго. Очень скоро они увидели ограждение. Оно тянулось по полям вдоль опушки леса на расстоянии с полкилометра от нее. Лес, естественно, рос за оградой. Присмотревшись, Сергей заметил, что ограждение конструктивно напоминает пограничную систему С-100 «Скала». Такие ж частые ряды колючей проволоки, но здесь, вдобавок, добавили две по диагоналям между столбами. Высокое – метра два.

Тем временем «шишига» подкатила к деревянной вышке, сколоченной из бревен и толстых досок. Не слишком-то высокой – примерно метров пять. На верхнюю площадку к крытой будке можно забраться по обычной лестнице, сбитой из жердин. У вышки, выстроившись в шеренгу, их ждали четверо солдат в обычной форме с оружием на ремнях.

«Шишига» встала, и из кабины вышел лейтенант Акинчиц.

– Пост смирно! – скомандовал младший сержант, стоявший с краю. – Товарищ лейтенант! За время нашего дежурства прорывов тварей не случилось. Трофеев нет, и происшествий – тоже. Личный состав здоров. Докладывает младший сержант Кобозев.

– Вольно, Кобозев, – махнул рукой Акинчиц. – Привезли вам смену. Передавай имущество и объясни им обстановку, – он оглянулся на «шишигу». – Четверо – к машине!

– Пошли! – сказал Степан.

Через минуту их «шишига» в сопровождении бэтээра пылила прочь. А срочники с любопытством смотрели на высадившихся «партизан».

– Привет, славяне! – поприветствовал их Кимстач. – Меня зовут Степан, – протянул он руку.

– Николай, – сказал Кобозев, пожав ему ладонь.

– Показывай, Коля, что тут у вас и как. А то мы без понятия.

– Все просто, – сообщил Кобозев. – Есть часовой на вышке, он отслеживает обстановку. Там установлен пулемет, есть телефон, бинокль, прожектор и прибор ночного видения. Смена через два часа. Остальные отдыхают здесь, в землянке или же рядом, если день. Заметив тварей, часовой указывает направление, мы выдвигаемся к месту возможного прорыва и отгоняем монстров огнем из автоматов, если близко подошли к забору. Но это редко, обычно им достаточно огня из пулемета с вышки. Не нравится, когда по ним стреляют, поэтому убегают в лес.

– А почему бы не подпустить поближе? – спросил Фанфурик. – Чтобы убить наверняка? За это деньги платят.

– Да ну их, эти премии! – поморщился Кобозев. – Вы этих монстров видели?

– На фотографиях, – сказал Фанфурик.

– В том и дело, что на фотографиях, – вздохнул Кобозев. – В натуре это ужас. У нас двоих солдат порвали насмерть, причем, не волки – лисы. Хотя они размером с волка – обычного, конечно. Убитые хотели денег заработать и подпустили тварей близко. А те как кинулись! И все… Ну, на хрен, нас мамы дома ждут.

– Понятно, – кивнул Степан. – Показывай хозяйство.

Землянка им понравилась – обустроили толково. Бревенчатые стены, вдоль них топчаны с тюфяками, сколоченные буквой «П». Три спальных места. Между топчанов – столик, на стенах – полки. Одна из них заполнена консервными банками из сухих пайков. Нетронутыми.

– А это что? – спросил Степан, кивнув на банки. – Зачем их столько?

– Из пайков остались, – кивнул Кобозев. – Мы эту тушенку с кашей или без уже терпеть не можем. Глаза б не видели, так надоела. Поэтому купили в одной из деревень мешок картошки, сало. Они еще остались, ешьте. Картошка под топчаном, сало в миске. Капуста квашенная кончилась, но мы подскажем, у кого купить. Тут до деревни пара километров, там даже магазин имеется. А вот кастрюля, сковородка, миски, ложки. Готовим на костре снаружи. Там есть дрова и кирпичи, чтобы посуду ставить. Жить можно.

– Спасибо, Коля, – сказал ему Степан. – Теперь давай оружием займемся.

Снаружи «партизаны» проверили автоматы и «мосберг», сличили номера и расписались в рукописном акте о передаче. Сергей залез на вышку, проверил пулемет, патроны в цинках, магазины. Нашлась здесь и ракетница с боезапасом, бинокль. Короче, все, что было в акте. Сергей включил и выключил прожектор, прибор ночного видения. Работает исправно. Он снял трубку телефона.

– Дежурный, слушаю, – раздалось в наушнике.

– Проверка связи, рядовой Скворцов. Пост номер восемь.

– Я вас услышал, рядовой Скворцов, – ответил голос. – Отбой.

Сергей спустился с вышки. Приятели тем временем разобрали подсумки и другое снаряжение. Проверили фонари во влагозащищенных, черных корпусах с большими аккумуляторами снизу. Фонарь с ним соединялся толстым кабелем. Сергею фонари были знакомы – ходил с такими на границе.

– Фонари положено забирать, когда наряд меняют, – сообщил Кобозев. – В школе их ставят на зарядку. Но мы оставим, завтра заберете.

– Понятно, – сообщил Степан. – Вы молодцы, ребята! Оружие почищено, все снаряжение в порядке.

– С нас за это спрашивали, – вздохнул Кобозев. – Если что не так, наказывали.

– Как часовой на вышке вас поднимает ночью? – спросил Сергей. – Спускается и будит?

– Зачем? – Кобозев удивился. – Вон, видите веревочку, которая от вышки идет к землянке? Стоит дернуть – и зазвенят подвешенные под потолком пустые банки с гайками. Так даже мертвого подымешь.

– Продумано, – сказал Степан. – Скажи нам, Коля, как я понял, вы на постах дежурите постоянными составами? Их не тасуют?

– Нет, – Кобозев покрутил головой в пилотке. – Считается, что так мы лучше узнаем отведенный участок. Хотя он небольшой – по километру справа, слева. Дойдете до конца участка, увидите столб, обозначающий конец участка и начало зоны ответственности соседнего поста. Кстати, фланги положено периодически патрулировать, чтоб выявить подкопы или повреждение забора. Но мы…

– На это положили, – продолжил Степан и усмехнулся. – Все с вышки видно.

– Да, – кивнул Кобозев. – Пройдем раз перед сменой – и все. Проверить нужно обязательно: если сменщики найдут лаз или прореху, а мы о том не сообщили, всем будет кисло.

Они еще немного поболтали.

– А вот уже за вами едут, – сообщил Фанфурик, ткнув пальцем в сторону дороги. – Бывайте, хлопцы!

– А вам – удачи! – пожелал Кобозев. – Будьте осторожны. Эти твари… Они опасные.

– Сцыкуны! – сказал Фанфурик, когда «шишига» увезла наряд. – Тварей нужно бить! И деньги зарабатывать.

– Орел нашелся! – фыркнул Кимстач. – Охотничек. Ты этих монстров наяву еще в глаза не видел, а уже считаешь деньги. А ну, давай на вышку! Будешь дежурить в первой смене.

– Ну, Степа, – заканючил обиженный Фанфурик. – Дай я картошечку поджарю с сальцем. Сто лет ее не ел. На вышку я потом залезу.

– Пусть жарит, – предложил Сергей. – А я пока что подежурю. Возможно, пристреляю пулемет. Вы только не пугайтесь, когда начну.

Он улыбнулся.

– Нашел, чем испугать! – хмыкнул Фанфурик.

Сергей забрался на площадку вышки и встал возле перил. Оттуда видел, как Фанфурик сел чистить картошку, Степан и Женя занялись костром. Он взял бинокль и стал осматривать опушку леса – там никто не шевелился. Пустынным выглядело поле между оградой и лесным массивом. Сергей успел подумать, что если твари вознамерятся прорвать периметр в отдалении от вышки, то стрелять в них с пулемета бесполезно, придется высылать наряд. И тут вдруг в голове отчетливо прозвучало:

– Привет, потомок!..

[1] «Укорот» – автомат АКС-74У укороченный. Калибр – 5,45 на 39, стоял на вооружении милиции в описываемое время.

Глава 4

4. Ноосфера

От неожиданности Сергей растерялся. Он завертел головой, пытаясь рассмотреть сказавшего, но рядом никого не оказалось. Тогда он глянул вниз через перила вышки. Приятели занимались делом: Фанфурик крошил клубни на досочке, Степан и Женя подбрасывали хворост в разведенный между кирпичей костер. Никто из них вверх не смотрел, да и странно было ожидать, что кто-нибудь из них так обратится к сослуживцу.

– Убедился? – раздалось снова в голове. – Это не они сказали.

– Кто ты? – спросил Сергей вполголоса, слегка ошеломленный.

– Разум. Не беспокойся, это не шиза или же странный голос, который будет уговаривать тебя кого-нибудь убить или повеситься. И отвечай мне мысленно, вслух говорить не обязательно. Про ноосферу слышал?

– Да. Вернадский, вроде, изобрел, – сказал Сергей, подумав.

– Хоть этот что-то слышал! – обрадовался неизвестный голос. – Не изобрел, а предложил определение. Но у него там несколько другое. Ты не задумывался, что происходит с разумом умерших людей?

– У атеистов исчезает. У верующих душа возносится к Богу, а тот определяет, где ей находиться дальше – в рай отправляет или в ад.

– Молодец! И это знаешь, – обрадовался голос. – Веришь в Бога?

– Не знаю.

– Как это?

– Мать верила и бабушка. Когда мать заболела, в доме повесили иконы. Отец не возражал, хотя не верит.

– Он коммунист?

– Был им. Выписывал «Правду», собрание сочинений Ленина. Но после пятого тома не стал их больше покупать.

– А что случилось?

– Из партии исключили.

– За что?

– На их заводе воровали, отец работал там бухгалтером, но в этом не участвовал. Но все равно судили – за халатность. Приговорили к исправительным работам, но областной суд по кассационной жалобе оправдал отца. Однако исключить успели. После того как оправдали, предложили восстановиться в партии, но он послал их на хрен. Обиделся, что не поверили, что невиновен.

– Мужик! – одобрил голос. – Туда им и дорога. Вот на войне – там были коммунисты, а после в партию налезла сволота. Все развалили… Ладно, об этом позже. Пока же объясню: сознание не умирает, оно перемещается в ноосферу, где уже находятся десятки миллиардов душ. Рай или ад для них наступит позже, когда Господь придет судить живых и мертвых и отделять козлищ от агнцев. Но это все еще не скоро будет. Читал Евангелие?

– Приходилось – у матери имелось. Мне было любопытно. После того, как мама умерла, оно пропало. Отец сказал, что дал кому-то почитать – и не вернули.

Сергей не понимал, зачем он рассказывает неизвестному о семейных тайнах, но речь как бы сама лилась. Ему было легко и просто. Возможно, от того, что прежде не имелось человека, с кем он мог вот так бы по душам поговорить. Плюс, этот собеседник не существовал в реальности, и никому о тайнах не расскажет.

– Так ты из ноосферы? – спросил у незнакомца.

– Да, – ответил голос.

– Выходит, умер?

– Тоже правда.

– Давно?

– В 2026 году. Сто лет прожил, – голос произнес это с заметной гордостью.

– Но как? – Сергей от неожиданности изумился. – Сейчас всего лишь 1987-й. До 2026-го почти что сорок лет.

– Все эти даты актуальны только для живых, – ответил голос. – В ноосфере понятия времени не существует. Здесь все собрались – от кроманьонцев до обителей третьих и четвертых тысячелетий от Рождества Христова.

– Ты знаешь будущее? – Сергей заинтересовался.

– Знал.

– То есть?

– Будущее изменилось, верней, меняется, и, что будет дальше, неизвестно даже в ноосфере. Поясняю: вот этого метеорита, который здесь упал, в моей реальности не случилось. В апреле 1986 года взорвалась Чернобыльская атомная станция, загрязнив тысячи квадратных километров радиоактивными выбросами. Я это точно знаю, поскольку принимал участие в ликвидации аварии как физик-консультант. У вас такого не случилось; вместо аварии на станции из космоса прилетел пришелец, который посчитали за метеорит, хотя он им не являлся.

– А чем же?

– Реактором космического корабля, отстреленного автоматикой, когда пошел вразнос. Он взорвался над поверхностью планеты и распылил остатки топлива, а это ядреная химическая субстанция, вызывающая мутацию живых организмов. Она и осела на Землю аэрозолью, тем самым создав вам проблемы.

– Выходит, существуют внеземные цивилизации? – спросил Сергей, мгновенно уловив посыл. – Они следят за нами?

– Начхать им на людей, – сказал сварливо голос. – У них свои дела. Просто пролетали мимо и сбросили реактор. А как он повлияет на живущих Земле им по хрен.

– А ты откуда знаешь?

– В аварии погибли два инопланетянина, их разумы влились в ноосферу. В ней все, что кто-то знал когда-то, становится общим достоянием.

– Как ты их понял? Они, что, говорят на русском?

– В ноосфере не существует языков, там все общаются мыслеформами, как, к слову, мы с тобой сейчас. Тебе лишь кажется, что мы беседуем по-русски. Ладно, еще поговорим об этом. Давай хотя бы познакомимся. Тебя-то как зовут?

– Сергей Скворцов. Родился в 1961-м. Окончил МГУ. Служил на срочной на границе, воевал в Афганистане. За мужество и героизм, как было сказано в представлении к награде, получил орден Красной Звезды. Сейчас работаю корреспондентом газеты «Советская Белоруссия».

– МГУ? То-то вижу – образованный. Меня зовут, вернее, звали Георгий Николаевич. Фамилия моя Надеждин. Родился в 1926-м. В войну работал на заводе, 1944-м призвали в действующую армию, успел повоевать. Артиллерист, наводчик 76-миллиметрового орудия противотанкового дивизиона. Орден Славы третьей степени, медаль «За взятие Берлина». После войны окончил институт, стал физиком-ядерщиком, работал в закрытых городах. Вот вкратце все, будет время и желание – подробно расскажу. Зови меня «дядя Жора», я к этому привык – при жизни многие так обращались. Вопросы есть?

– Как ты залез мне в голову?

– В корень смотришь, – одобрил Георгий Николаевич. – Все из-за этого реактора – в ноосфере произошел пробой. Раньше такое было невозможно – между живущими и умершими стоит преграда. Случается, удается прорваться в сон, но это лишь тогда, когда живой очень хочет увидеться с умершим. Бывает редко. А тут представилась возможность.

– Почему ты выбрал именно меня?

– Я не выбирал, – ответил дядя Жора. – Пытался достучаться к каждому, кто залезал на эту вышку. Я могу прорваться в чье-нибудь сознание на узеньком участке местности. Ранее не получалось – солдатики пугались. А я, чтобы не доводить их до сумасшествия, уходил. Ты первый, кто не испугался и заговори со мной. Вот что, Сергей. Нам надобно договориться: ты хочешь, чтобы я с тобой был постоянно? Если откажешься – исчезну. Что скажешь?

Сергей задумался.

– Это не опасно? – спросил минутой погодя. – Крыша не поедет?

– Ну, у тебя она бетонная, – хмыкнул дядя Жора. – Ты ведь ни капельки не сдрейфил, когда с тобою поздоровался. По крайней мере, я не ощутил. Постараюсь быть тебе полезен: в ноосфере не существует тайн – как говорил уже: что знал кто-то из умерших, становится общим достоянием. Так что любые знания и навыки, жизненный опыт, полезный в трудных ситуациях, в твоем распоряжении. А если надоем, то скажешь – и исчезну.

– Тебе зачем все это нужно? – спросил Сергей, добавив: – Дядя Жора.

– Так скучно там, – в голове опять вздохнули. – Сначала было интересно: я столько нового узнал! Но после надоело и захотелось посмотреть на оставленный мной мир хотя б глазами аватара.

– Аватар? Что это?

– В индуизме – явление божества в материальной форме, короче, человек, в котором воплотился бог. В будущем веке термин будет использоваться для обозначения двойника реально существующего человека в различных обстоятельствах. В том числе – и в интернете, но ты о нем пока не знаешь, хотя он уже появился в США. Пока в зачаточном виде, но со временем станет общим достоянием, и без него люди будут не мыслить жизни. Это такое виртуальное пространство, куда заходят с помощью электронно-вычислительных машин, как вы их называете, но уже сейчас они известны как компьютеры.

– Как в фантастических романах?

– Хуже. У нынешних писателей-фантастов их герои хотя бы знали меру в использовании виртуального общения, хотя отдельные и прозревали, что добром это не кончится. Опять отвлекся. Твое решение?

– Согласен! – решительно сказал Сергей. То, что он услышал, подкупало.

В следующий миг он ощутил, как тело словно стало сильным, бодрым, взгляд – зорким. Невооруженным взглядом он различил колышущиеся у опушки леса веточки кустарника. А до нее – с полкилометра.

– Что это?

От неожиданности он растерялся.

– Эффект воздействия инопланетной химии, короче, той аэрозоли, которая распылилась в воздухе. Вы все ей надышались. Я лишь раскрепостил твое сознание и дал эффекту проявиться, – ответил дядя Жора.

– Нам говорили, что на людей он не воздействует – они не изменяются.

– Глупость. Человек – такое же животное, как волк, кабан и прочие. Но у человека мозг развит лучше, к тому же, в отличие от братьев наших меньших, он проживает не в лесу. О чем мечтает тот же волк? Жрать вволю, спариваться с самкой и отстоять свой выводок от нападения других зверей. В результате он получает чешую на теле, на морде – костяную маску, пасть, полную зубов, рост и силу. И начинает размножаться словно кролик. Человеку все это не нужно. Но подсознание, доставшееся от времени, когда он жил в дикой природе, желает, чтобы тело было сильным, а сам он – зорче и ловчее. И получив воздействие в виде инопланетной химии, меняет организм. К счастью, на благо. Хотя, какие будут отдаленные эффекты, не поручусь.

– Ребята-сослуживцы станут такими же?

– Если раскрепостят свое сознание. Наш организм жаждет стабильности, поэтому не хочет изменяться. Поэтому, к слову, так трудно похудеть – организм сопротивляется, ему так и нормально.

– Ты столько знаешь! – Сергей искренне восхитился.

– Ты не представляешь, сколько, – ответил дядя Жора. – В моем распоряжении – знания миллиардов. Ладно, попозже побеседуем, тебя зовут.

Только сейчас Сергей сообразил, что его настойчиво окликают снизу. Он подошел к перилам вышки.

– Ну, наконец-то! – в сердцах сказал ему Степан, смотревший снизу. – Зову, зову… Заснул там, что ли?

– Следил за обстановкой и увлекся.

– Спускайся ужинать, картошка сжарилась.

– А кто меня подменит, пока я буду есть?

– Считаешь это нужно? – Степен засомневался.

– А мы тут службу тянем для начальства или же для себя? – в сердцах спросил Сергей. – Вот сядем жрать, к нам поберется волк и перемахнет через забор. Хороший будет зверю ужин! Мясо четверых придурков, картошка с салом на гарнир.

– Не кипятись! – сказал Степан. – Я понял. Тогда немного подожди: мы поедим, затем тебя подменит Женя. Картошки мы тебе оставим.

Так и поступили. Сергей, спустившись, съел теплую картошку, обильно сдобренную тушенкой из говядины, затем опять забрался наверх. Со Степаном они договорились, что в девять вечера на пост заступит Женя, которого через два часа сменит Валера. И далее по списку…

– Срочники сказали, что ночью проверяли фланги с фонарями, – напомнил им Степан. – Мы тоже будем?

– Обязательно, – сказал Сергей. – Жить хочется. Вдруг кто-то подкопает под оградой? С вышки не всегда заметишь, особенно ночью. Они же нас потом сожрут в землянке.

– Тогда пусть часовой на вышке нас будит в полночь, – кивнул Степан. – Затем – в четыре.

– Не выспимся, – недовольно пробубнил Фанфурик.

– В школе отоспимся, – махнул рукой Степан. – Нарядам после ночи положен отдых. Зато живые будем. Все, чистим зубы и ложимся спать. Вода – в бидоне, там еще много…

***

Противный дребезжащий грохот впивался прямо в мозг, бил по ушам. Сергей открыл глаза, нашарил в темноте фонарь и нажал на кнопку. Луч выхватил подвешенные под потолком банки из-под тушенки. Их дергали за веревочку, и брошенные в них гайки и издавали столь противный звук. Прав оказался срочник: и мертвого поднимут. Сергей завел в луч фонаря руку с часами. На циферблате стрелки показывали полночь.

– Подъем, славяне! – прокричал товарищам. – Родина зовет на подвиг.

– Что всем им сдохнуть! – пробурчали с соседнего топчана. – Только прилег.

Сергей узнал голос Фанфурика.

– Фланги проверим – снова ляжем, – пообещал приятелю. – Выходим из землянки! Оружие и фонари не забываем.

Через минуту трое «партизан» зевали у землянки. Прожектор вышки ярко освещал площадку перед ней.

– Проснулись? – через перила свесился Степан. – Как пойдете проверять? Двое направо, а один – налево?

– По одиночке лучше не ходить, – возразил Сергей. – По двое сбегаем. Тут всего лишь пара километров в обе стороны. Пойду с Валерой, Женя пусть будет в усилении и ожидает здесь.

– Так, может, лучше сразу с Женей? – предложил Фанфурик и яростно зевнул. – А я останусь в усилении.

– Ты же уснешь тут прямо на траве, – сказал Степан. – А землеройка покрадется – и цап тебя за яйца!

– Тьфу на тебя!

Фанфурик сплюнул.

Все засмеялись.

– Так что иди с Сергеем, – продолжал Степан. – Освежитесь, землянка заодно проветрится, а то, наверно, напердели. Быстро проверите – и ляжете отдыхать. Понятно?

– Сообразил, товарищ страшный сержант! – пробурчал Фанфурик. – Чай, не дурак.

– Как там в поле? – спросил Сергей Степана. – Никого не видел?

– Как вымерло, – ответил Кимстач.

Сергей кивнул и глянул на Валеру.

– Смотри сюда! Автомат повесь вот так, – он перекинул через шею и плечо ремень ружья. Теперь оно висело на груди и смотрело стволом вниз. – Сними с предохранителя, но патрон не досылай в патронник – всегда успеешь. Я шагаю первым и освещаю поле за забором. Ты за мной в пяти шагах и светишь влево, проверяя местность на нашей стороне. Так, если даже тварь перебралась через забор, то мы ее увидим своевременно и ударим из двух стволов.

– Вы так ходили на границе? – спросил Валера.

– Ага! – кивнул Сергей, слегка соврав. Нести оружие на груди ему посоветовал дядя Жора, сказав, так делали бойцы на СВО. Правда, что такое СВО, не пояснил.

Оставив Женю возле вышки, они пошли по узкой тропке вдоль забора. Луч фонаря, словно не замечая натянутую проволоку, выхватывал из темноты неровную поверхность брошенной людьми земли, уже поросшую весенней травкой. Пока что невысокой, но через месяц она взметнется на полметра, тогда в ней спрячется даже немалый хищник. «Как по уму, то вдоль забора траву желательно скосить, – решил Сергей. – Как на границе делали – на нашей стороне, конечно».

Прохладный, свежий ветерок, дувший навстречу, быстро привел их в чувство, прогнав остатки сна. Сергей с Фанфуриком шли бодро и скоро дошагали до конца участка, никого в пути не обнаружив. Развернувшись у столба, обозначавшего границу их участка, пошли обратно.

– Как там на фланге? – спросил Степан, когда они вернулись к вышке.

– Тихо, – сообщил Сергей. – Никого не видели.

– Я же сказал: как будто вымерли, – довольным голосом произнес Степан.

– Сейчас проверим правый фланг – и в люлю![1] – сказал Валера, потянувшись.

– За мной! – вздохнул Сергей.

Они прошли с полкилометра, как вдруг Сергей расслышал писк. Он доносился с поля впереди. Сергей остановился, замер.

– Чего ты? – спросил Фанфурик, подойдя вплотную.

– Пищит кто-то. Слышишь?

– Ничего не слышу, – сказал Фанфурик, немного погодя.

«Это у меня слух обострился, – сообразил Сергей. – У Валеры сознание пока что не сработало».

– А я прекрасно различаю, – сообщил товарищу. – Полагаю, это землеройки копают под забором. Писк разный, здесь их несколько.

– Что будем делать? – спросил Фанфурик, берясь за АКМ.

– Оставь оружие! – велел Сергей. – В мышей стрелять из автомата… Поступим так. Мы выключаем фонари, чтоб не спугнуть зверье заранее, и потихоньку выдвигаемся на писк. Ты – первый, я – за тобою следом с ружьем наизготовку. По моей команде включай фонарь, свети на поле. А я по ним – картечью!

– Понял! – кивнул Валера, даже не вздумав спорить.

Сергей сдвинул фонарь за спину и зарядил «Мосберг», сняв его с предохранителя. После чего они тихонько двинулись на звук. Писк становился громче, твари впереди, похоже, что-то выясняли или подбадривали одна другую. Валера вдруг остановился, замерев. Сергей сообразил, что и товарищ услышал этот писк. Он тронул его спину и шепнул чуть слышно:

– Еще примерно десять метров. Дальше – по команде.

Фанфурик отмер и плавно двинулся вперед. Когда пищание стало совсем громким, Сергей скомандовал:

– Включай!

Луч фонаря прорезал ночь, скользнул по полю и выхватил из темноты трех крупных грызунов, копавших землю у забора. Попав в сноп света, они застыли.

Сергей не зафиксировал момент, когда приклад взлетел к плечу. «Мосберг» выплеснул из ствольного обреза сноп пламени, звук выстрела Сергей почти что не услышал. Картечь ударила в ближайшего из грызунов и зацепила его соседа по несчастью. И, если первый, просто отлетел подальше мертвой тушкой, то второй заверещал и пополз по выброшенному ими грунту, цепляясь за него передними конечностями, а задние волоча. Третья землеройка сиганула от забора и побежала к лесу. Но луч фонаря ее не отпустил, Сергей же, дернув за цевье, перезарядил ружье и следующим выстрелом всадил картечь в чешуйчатую тушку. Мышь взвилась вверх, упала землю и, подергав лапками, затихла. Тем временем подстреленная продолжала верещать, Сергей опять перезарядил свой «Мосберг» и добил подранка.

– Готовы, гады! – довольно сообщил Фанфурик. – Мы заработали 45 рублей. Неплохо, да?

– Пройдемся вдоль забора, – сказал ему Сергей. – Может, там другие есть?

Фанфурик послушно двинулся вперед, светя сквозь проволоку на поле. Никого не обнаружив, они дошли к столбу, обозначавшему конец участка, и двинулись обратно. И тут же заметили, что кто-то бежит навстречу, светя перед собой лучом фонаря. Понятно: Женя выдвинулся им на усиление.

– Что случилось? – спросил приятель, подбежав поближе. – Вы почему стреляли?

– Трех землероек завалили, – довольно сообщил Фанфурик. – Теперь получим 45 рублей.

– Ну, на хрен? – не поверил Женя. – Пиздишь.

– Идем покажем, – Фанфурик только хмыкнул.

– Блядь, точно! – восхитился Женя, когда увидел мертвых землероек. – Как вы их подкараулили? Могли ведь убежать?

– Сначала их услышали, – сказал Сергей. – Они пищали. Мы выключили фонари и подкрались ближе. Потом Валера осветил, а я их расстрелял.

– Пара минут – и 45 рублей! – довольно заявил Валера. – Надо забрать их трупы на эту сторону. Деньги заплатят, когда привезем их в школу. Там специальный прапор есть, который начисляет – я узнавал. Сейчас и сходим.

Но Степан на вышке обломал порыв Фанфурика.

– Ты, что, сдурел? – рявкнул сверху. – Ночь, темнота, а вы попретесь забирать своих мышей? А вдруг там волк неподалеку ходит? Не отобьетесь.

– Так сам же говорил, что там как вымерло, – возразил Валера.

– Но землеройки были? Были. Волк тоже может притаиться. С рассветом заберешь – они не убегут.

Степан ошибся: когда Сергей с Валерой, открыв ворота, пришли за трупами мышей, но не нашли их – только пятна крови на траве.

– Ожили что ли? – Валера почесал в затылке.

– Другая тварь сожрала. Смотри! – Сергей ткнул пальцем в след, оставленный на мягком грунте, который мыши выбросили из подкопа. – Видишь: пятипалый, здоровенный. Похоже, волк. Степан был прав, когда не пустил нас за землеройками.

– Могли б и волка застрелить, – вздохнул Фанфурик. – А это 250 рублей.

– Или же бы он нами пообедал, – возразил Сергей. – Валера, мы не знаем их повадок, нас не учили, как добывают тварей. Надеюсь, что еще расскажут. Даже обычный волк – опасный зверь, а эти вообще монстры. Обычный волк на человека не бросается, если не бешенный. Нет, если стаей, зимой, когда нет пищи, но я не слышал про такое. Когда-то было, но давно: в войну, к примеру, когда волки расплодились – их было некому отстреливать. А эти твари агрессивные, и мы для них добыча. Успокойся!

– Пропали 45 рублей, – не успокоился Валера. – На слово не поверят.

Когда они вернулись к вышке, он высказал свое «фэ» Степану, не отпустившего их в поле ночью. Они немного поругались, но ссору прекратила подъехавшая с тыла запыленная «шишига». Из кузова выскочили вооруженные автоматом и «Мосбергом» сослуживцы, а из кабины вылез взводный.

– Привез вам смену, – сообщил растерянным приятелям. – Быстро собираемся и залезаем в кузов. Оружие берем с собой, держать его с пристегнутыми магазинами, но не заряженным, на предохранителе. Бэтээров в сопровождение нам больше не дают, а по пути возможны встречи с тварями.

– А почему так рано? – спросил Степан. – Мы ожидали смену после завтрака.

– Майор Самойлов так распорядился, – ответил взводный. – Чтобы вы смогли позавтракать горячей пищей и отдохнуть нормально. Все-таки вас привезли сюда после дневного марша, без ужина, уставшими. Завтра начинается нормальный график.

«Хороший человек, майор, – решил Сергей. – Заботится о людях. Это не Рабецкий».

Собрались быстро. Пока носили вещи, Степан рассказывал сменщикам об обстановке, показал в землянке, где стоит посуда и картошка.

– Сало съели, но пожарите на жире от свиной тушенки. Ее там много. И еще, ребята, проверяйте фланги! Мы ночью застрелили землероек, забор подкапывали с той стороны. К утру их волк сожрал. Значит, он где-то здесь неподалеку. Не расслабляйтесь!

– Понял, – кивнул сержант, старший нового наряда. – Вчера нам говорили о повадках тварей и как нести здесь службу. Вас тоже просветят.

– Тогда счастливо оставаться! – Валера подал ему руку и забрался в кузов.

Сергей сел на любимом месте у заднего борта. «Шишига» тронулась и запылила по грунтовке, но скоро выбралась на твердое покрытие и покатила по заасфальтированной дороге. Сергей смотрел, как утреннее солнце встает над горизонтом, его лучи окрашивают розовым травы и верхушки вязов, растущих вдоль обочин. Прозрачный воздух не мешал отчетливо все это видеть, а изменившееся зрение Сергея позволяло разглядеть в застывших кронах каждый листик. Только сейчас он ощутил, насколько нужным и полезным оказался «подарок» от инопланетян. Он не только различал отдельные листочки, но при желании мог их приблизить, чтобы рассмотреть получше. Глаза работали как телеобъектив на фотоаппарате, и это было волнующе и восхитительно.

«Какая красота! – раздалось в голове. – Как я давно рассвет не видел! Был бы живой – заплакал».

«А почему давно?» – спросил Сергей, не удержавшись.

«В последние годы жизни я ослеп на оба глаза. Возраст… Людей, как тени различал, а чтоб рассвет увидеть… Цени эти мгновения, Сергей! Земля наша красивая невероятно, но в обычной жизни мы обычно над этим не задумываемся, проходим мимо. Потом жалеем об упущенных возможностях».

«Запомню, – пообещал Сергей. – Дядя Жора, ты можешь рассказать о тварях? Об их повадках и как с монстрами бороться?»

«Поищу, – сказал невидимый собеседник. – Только учти: всю информацию я получаю от умерших – солдат и милиционеров, загрызенных тварями. А они не очень-то отличились, воюя с ними».

«Ты говорил, что в ноосфере не существует времени, и там находятся души умерших и в далеком будущем. Среди них должны быть те, кто здесь сражался с монстрами успешно».

«В корень смотришь, – ответил дядя Жора. – Но ты забыл, что после взрыва над Землей реактора инопланетян история стала меняться. Тут, в ноосфере, никто не знает толком, что будет дальше. Часть разумов исчезла или перестала отвечать на обращения – бардак, короче. Не обижайся, чем смогу, тем помогу».

«Я не обижаюсь. Спасибо и на этом».

Тем временем «шишига» подкатила к школе и въехала в раскрытые ворота. Остановилась. Водитель, выйдя из кабины, откинул задний борт.

– К машине! – приказал им взводный.

Наряд посыпался на землю. Сергей, встав у машины, увидел странную картину: перед крыльцом стоял разреженный строй солдат без кителей, в одних лишь майках выше пояса. Короче, форма номер два. Они вздымали руки вверх, нагибались, доставая пальцами носки сапог, а после приседали, выкидывая руки перед собой. Перед строем, внимательно наблюдая за приседающими «партизанами», ходил Рабецкий.

– Что за хрень? – спросил Фанфурик изумленно.

– Рабецкий вывел роту на зарядку, – ответил взводный.

– В карантинной зоне? Где летают твари? – вслед за Валерой изумился и Сергей. – И без одежды? Нет, точно конченный дебил.

Взводный покосился на него, но промолчал. А в следующий миг в голове Сергея буквально взвыл голос дяди Жоры:

«Опасность! В кронах деревьев, растущих у забора – твари! Там стая воронов!»

Сергей бросил взгляд на угол школьного двора напротив входа в здание, где росло пять старых лип, и разглядел в их кронах точки. Внезапно они взмыли в воздух.

– Мать вашу!..

Сергей сорвал ружье с плеча и, на ходу перезаряжая «Мосберг», помчался к строю.

– Лежать! – крикнул солдатам, подбегая. – Всем! Быстро! Рожей – в землю!

Солдаты поначалу растерялись, но разглядев бегущего к ним сослуживца с ружьем наперевес, повалились на лужайку.

– Скворцов? Ты что тут делаешь, и как посмел прервать занятия? – возмутился Рабецкий, но Сергей в ответ лишь процедил сквозь зубы:

– Заткнись, придурок!

Встав с краю залегшего строя, он вскинул «Мосберг». Стая воронов тем временем подлетела близко и с хриплым воплем спикировала на добычу.

Бах! Бах! Бах! Бах!..

У него как будто отключились чувства. Сергей стрелял сосредоточенно, выцеливая тварей хладнокровно, и не промахивался – вороны, получив заряд картечи, летели вниз бесформенными тушками. Но уцелевшие не улетали. Патроны кончились быстрей, чем твари. Ругнувшись, Сергей стал лихорадочно вытаскивать из патронташа снаряженные и заталкивать их снизу в магазин. Он видел, что опаздывает, и стая подлетит к нему быстрее, чем он успеет выстрелить, и приготовился бить воронов прикладом. И в этот миг чуть позади зарокотал «калашников». Оглянувшись, Сергей увидел Валеру с автоматом. Тот бил длинными очередями и тоже попадал – твари, вопя, летели вниз. Магазин Валера высадил в секунды, но к тому времени Сергей пополнил свой и расстрелял двух уцелевших воронов почти в упор – от тех только ошметки полетели.

На лужайке перед школой наступила тишина. Сергей с Валерой, заменившим магазин, пошли вперед, разглядывая сбитых тварей. Нашли подранка: ворон с отстреленным крылом, когда они приблизились, встал на лапы и грозно зашипел, раскрыв клюв с мелкими зубами. Сергей поднял ружье.

– Не трать патроны!

Валера пнул подранка сапогом, а после того, как тот упал на землю, наступил на шею ворона каблуком и резко надавил, крутнув им. Под подошвой хрустнуло, убрав сапог, Валера удовлетворенно глянул на упокоившуюся тварь.

– Пипец котенку! – усмехнулся, затем окинул взглядом поле битвы. – А мы неплохо постреляли, – сказал приятелю. – Рублей на двести.

Сергей же глянул на Рабецкого и рассмотрел в его глазах лютую ненависть. Все ясно: старший лейтенант услышал, как он назвал его придурком…

[1] Люля – здесь колыбель.

Глава 5

5. Разборки в маленьком Шанхае

Дальше были шум и суета. Едва солдаты стали подниматься с травки, где они валялись, пока Сергей с Фанфуриком уничтожали воронов-мутантов, как на крыльцо вылетел взъерошенный подполковник Заяц.

– Кто стрелял? – заорал с порога. – Я спрашиваю: кто стрелял в расположении части? Блядь, на губе сгною!

– Стреляли я и рядовой Елатомцев, – откликнулся Сергей и подошел поближе, взяв «Мосберг» на ремень. – В воронов. Они сидели на деревьях, – он указал рукой. – Увидели солдат, которые делали зарядку, одетые по форме номер два, взлетели и атаковали. А мы как раз вернулись из наряда с оружием и боеприпасами. Подбежали и положили стаю.

– Стаю? – зацепился подполковник. – Сколько тварей было?

– Пока не посчитали, – сообщил Сергей. – С десяток точно.

– Ах, вашу мать!..

Заяц смачно выругался, затем взглянул на мнущихся возле крыльца растерянных солдат.

– Есть пострадавшие? Выйти из строя!

Никто не вышел.

– Не долетели твари, – сообщил Валера, встав возле Сергея. – Мы их почикали. Товарищ подполковник, за этот подвиг нам полагается медаль, желательно – «За отвагу». Вы там составьте представление. Все, как положено: за героизм и мужество, проявленные при защите личного состава роты. Без нас солдат бы съели – и не подавились бы, гады.

Лицо у Зайца пошло пятнами.

– Я вам составлю… Я вам, блядь, выпишу медали… Рота, разойдись! Старший лейтенант Рабецкий, за мной!

– Чё, в самом деле? – спросил Валера у Сергея, когда два офицера скрылись за дверями школы. – Людей спасли? Спасли. Есть подвиг? Есть. А то, что ротный – долбоклюв, проблема Зайца, а не наша. Согласен?

– Пойдем сдавать убитых тварей, – вздохнув, сказал Сергей. – А то растащат.

– Пусть только попытаются! – мгновенно натопырился Валера. – Эй, ну-ка расступились!

Дальше было неприятно. Картечь и пули рвали воронов почти в лохмотья – кровь на траве, разбросанные кишки и ошметки плоти… Воняло падалью. Сергей с Валерой, морщась, кое-как собрали мертвых тварей и, ухватив их чешуйчатые лапы, снесли к палатке, поставленной в углу двора вдали от школы. Возле нее их встретил хмурый прапорщик.

– Бросайте там! – велел, ткнув пальцем в место позади палатки, где уже лежали пять мертвых землероек и небольшой подсвинок в мягкой чешуе. Как видно, кто-то из вернувшихся нарядов удачно поохотился. – Так, сколько здесь? Девять тварей.

– Одиннадцать! – Валера возмутился. – Считайте лучше!

– По лапам будет девять, – не согласился прапорщик.

– А вы по клювам! – предложил Валера. – Вон, видите, одиннадцать. Часть лап мы просто отстрелили.

– Да вы их так размолотили, что попробуй разберись! – поморщился прапорщик. – Ладно, пусть одиннадцать. Идем.

В палатке он записал в увесистую книгу, прошитую суровой ниткой, заклеенной печатями, их имена и звания, и номер роты. Проставил против них количество уничтоженных тварей и сумму выплаты, после дал обоим расписаться.

– Свободны! – приказал, захлопнув книгу.

– А деньги? – Валера возмутился.

– Все выплаты по окончанию срока службы получите в финчасти, – ответил прапорщик.

– Вот жулики! – негодовал Валера, пока они с Сергеем шли обратно к школе. – Где деньги, спрашиваю? А этот хмырь вдобавок пытался нас нагреть, зажав два ворона. Себе потом бы записал. Ненавижу прапоров!

В школе они почистили оружие в специально выделенной под это комнате и сдали его в оружейку вместе с патронами. Неразговорчивый прапорщик показал места на пирамиде для их стволов, затем вписал их номера, а также имена и звания владельцев в такую же прошитую книгу, как и у прапорщика по трофеям.

– Запоминайте номера ячеек и оружия, – сказал, захлопнув книгу. – По окончанию службы сдадите мне его под роспись. И, если номера не совпадут, под суд пойдете.

Тут он умолк, как бы подчеркивая грандиозность предстоявшей катастрофы.

– Вот, хмырь, пугает, – сказал Валера, когда покинули оружейку. – А сам сидит в своей каптерке и жопу чешет. Прапор…

Сходив за котелками, они позавтракали (макароны и тушенка) и отправились во взводный кубрик. Он представлял обычный класс, где вместо парт стояли койки, застеленные одеялами и чистым бельем. Под одеялами лежали «партизаны», пришедшие со службы, и сладко спали. Свободных коек было две – и обе у дверей.

Валера поворчал насчет неважных мест для отдыха – все будут мимо проходить, но тему развивать не стал: разделся и полез под одеяло. Сергей, пристроив вещмешок, хотел последовать его примеру, но не успел – в дверь заглянул солдат:

– Кто тут Скворцов? – поинтересовался громко.

– Не ори! – Сергей поморщился. – Тут люди спят. Ну, я Скворцов.

– К комбату вызывают, – сообщил солдат потише. – Идем, я покажу.

«Началось в колхозе утро, – раздалось в голове. – Разборки в маленьком Шанхае. Не дрейфь, Сережа! Я подскажу, что говорить. За нами правда».

Сергей с посыльным поднялись на второй этаж, где у дверей с табличкой «Директор» остановились, и солдат ткнул в нее пальцем:

– Сюда.

И убежал. Сергей разгладил складки под ремнем, проверил, как сидит на голове пилотка и постучал в филенку. После чего немедленно вошел. И сразу понял: дядя Жора не ошибся. Напротив, за столом сидели Заяц, старший лейтенант Рабецкий и начальник штаба батальона, подполковник Кончиц – мужчина средних лет с лицом колхозного бухгалтера. Все трое мрачно посмотрели на Сергея.

– Товарищ подполковник, – он поднес ладонь к пилотке. – Рядовой Скворцов по вашему приказанию прибыл.

– Прибыл, значит, – произнес зловеще Заяц. – Смотри сюда, Скворцов. Передо мною рапорт командира вашей роты, в котором он доводит до моего сведения, что ты оскорбил его словесно, назвав «придурком». А это воинское преступление. Что скажешь? Оскорблял?

«Рабецкий переводит стрелки, – раздалось в голове Сергея. – Сам жидко обосрался, а теперь пытается говном замазать остальных. Не кайся, не увиливай, скажи им правду».

Сергей набрал в грудь воздуха, но не успел сказать. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел майор Самойлов. Лицо его несло остатки сна.

– Кого я вижу? – он усмехнулся, разглядев Сергея. – Пограничник. Что, опять послал кого-то на хер?

– Он обозвал меня придурком, – наябедничал старший лейтенант.

– Вот, значит, как? – майор посуровел лицом. – Что, скажешь, пограничник?

– Позвольте по порядку? – спросил Сергей.

– Валяй!

Майор пристроился на свободном стуле, забросил ногу на ногу.

– Мы вернулись из наряда с оружием, как нам велели. Выгрузились из машины, и я увидел, что во дворе у школы старший лейтенант проводит с личным составом роты утреннюю зарядку. Солдаты были одеты по форме номер два, без кителей. Одновременно я заметил, как над кронами деревьев, которые растут в углу двора взлетают вороны. Их было много. Я с «Мосбергом» побежал к солдатам, чтобы прикрыть от нападения; приблизившись, закричал им, чтобы ложились. Так, во-первых, тварям атаковать труднее, а, во-вторых, стреляя, никого не зацеплю. Меня послушались, легли. Тогда товарищ старший лейтенант сказал мне: да как я смею прервать его занятия? А в это время твари уже пикировали сверху на солдат. Вот я и не сдержался…

Он сделал паузу.

– Дальше! – поторопил майор.

– Я и подбежавший рядовой Елатомцев стали стрелять по воронам и перебили всех. До солдат они не долетели.

– Скольких убили?

– Одиннадцать.

– Не врешь?

– Всех сдали прапорщику по трофеям. Он пересчитал и записал их в свою книгу. Можно проверить.

– Так! – Самойлов встал и посмотрел на командира роты. – Старший лейтенант, так дело было?

– Ну…

– А вы без «ну»!

– Скворцов с Елатомцевым действительно стреляли в воронов, но до этого я не видел тварей, поэтому воспринял поведение Скворцова как дерзкое нарушение дисциплины. В любом случае он не имеет права оскорблять старшего по званию, тем более, офицера.

– Понятно, – Самойлов глянул на Сергея. – А ну-ка выйди, рядовой! Жди в коридоре, вызовем.

Сергей безмолвно подчинился. Оказавшись в коридоре, он встал у двери. Обострившийся слух позволил ему слышать все, что говорили в кабинете.

– Подполковник Заяц, – сказал Самойлов. – Позвольте я изложу свои соображения по поводу этой ситуации? Не возражаете? Спасибо, приступаю. По моему мнению, старший лейтенант Рабецкий проявил преступную халатность, выведя роту на зарядку в зоне повышенной опасности. К тварям, без одежды, чтобы тем было легче рвать тела солдат? Я ничего не упустил, а?

– Товарищ майор! Я действовал по уставу! – вскричал Рабецкий.

– Вы очень удивитесь, товарищ старший лейтенант, но уставы я тоже изучал. И там написано, что командир подразделения несет личную ответственность за жизнь и здоровье подчиненных. На инструктаже, который с вами проводили в Минске, я лично рассказал, насколько могут быть опасны твари, и что они стремятся к месту обитания людей, поскольку жрать им хочется, а в зоне с этим плохо – всех съели. Вы помните, как атакуют вороны? У них же зубастый клюв, и эта тварь мгновенно вырывает кусок мяса из тела жертвы. Если из шеи, то смерть почти мгновенная. У срочников так два бойца погибли. Скажу вам больше: если бы солдаты пострадали, не дай Бог кто-нибудь погиб, то вы все трое уже сегодня давали б показания военным следователям. А дальше – суд и приговор. Из батальона, что стоял здесь перед нами, трое офицеров сейчас находятся под следствием за глупые потери. Вам этого Скворцова нужно в жопу целовать за то, что спас ваши задницы, а вы устроили судилище. Такое мое мнение.

– Да мы бы его только отругали, – ответил Заяц. – Нельзя же в самом деле оскорблять командира роты.

– Товарищ подполковник, что вам известно о Скворцове?

– Солдат как все.

– Старший лейтенант Рабецкий, а вы что скажете?

– Дерзкий и наглый.

– Понятно, – Самойлов сделал паузу, затем продолжил: – Довожу до вашего сведения, что рядовой Самойлов во время срочной службы воевал в Афганистане и награжден за это орденом.

– Что, правда? – не поверил Заяц.

– Орден Красной Звезды. Я лично видел удостоверение к награде и запись в военном билете. Он спас двух раненых офицеров, отбиваясь от душманов, пока вертушка к ним летела. За Речкой ордена солдатам так просто не давали, только за реальный подвиг. Вот так-то, товарищи офицеры. Хочу заметить, что прошедшие Афганистан совсем другие люди. Они видали кровь и смерть, поэтому начальства не боятся. Но воевать умеют крепко, что Скворцов и продемонстрировал, мгновенно разглядев угрозу и приняв верное решение. Стрелял по тварям хладнокровно, поэтому вдвоем с напарником и уничтожил столько воронов. Я как-то видел, как по стае тварей палили целым отделением, но застрелили лишь двоих. А тут одиннадцать. Добавлю: Скворцов – корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР. И это тоже правда, он мне показывал удостоверение.

– Блядь! – отреагировал Заяц.

– Вот именно, – майор, похоже, улыбнулся. – Теперь представьте: вы его тут строите, а он в ответ пишет письмо в ЦК, в котором сообщает о наплевательском отношении командования батальона к солдатам, призванным из запаса. А, что, имеет право, факт налицо. В результате к нам пришлют комиссию, которая заглянет во все дырки – ей же нужно, что-то накопать, чтоб отчитаться. Впрочем, я не настаиваю на своих суждениях. Вы, товарищ подполковник, командуете батальоном, а я всего лишь прикомандированный из штаба Внутренних войск. Вам и принимать решение. Я, в свою очередь, направлю руководству рапорт о произошедшем здесь ЧП.

«Как грамотно задвигает! – восхитился дядя Жора. – Мастер! Хороший человек!»

– Геннадий Николаевич, ну что вы так? – просящим голосом взмолился Заяц. – Зачем же сразу рапорт? Никто не пострадал, а старший лейтенант неверно понял ситуацию. Вот видите! (Раздался звук рвущейся бумаги.) Нет больше рапорта, и нового не будет. Пускай только попробует! Договорились?

– Хорошо, – сказал Самойлов. – Писать не стану. У меня к вам будет разговор, Иван Михайлович, и к вам, Олег Степанович, за тем сюда и шел. Но я хотел бы побеседовать конфиденциально.

– Понял, – ответил Заяц. – Рабецкий, вы свободны!

Сергей отпрянул от дверей в сторонку. Через мгновение из кабинета вылетел взъерошенный старший лейтенант. С каменным лицом он прошел мимо, сделав вид, что не заметил подчиненного. Когда он скрылся, Сергей хотел снова встать у двери, но в коридоре показался рядовой с ведром и шваброй и начал мыть полы. Чтоб не мешать ему, пришлось Сергею отойти подальше. Так и стоял в сторонке, пока солдат не завершил уборку. Едва тот скрылся, как дверь в кабинет директора распахнулась и показалась голова майора.

– Скворцов, зайди!

Сергей безмолвно подчинился. В кабинете майор кивнул ему нас стул:

– Присаживайся! – и продолжил, когда Сергей, немного удивленный, разместился на предложенном майором месте. – Такое дело, пограничник. То, что я сейчас тебе скажу, секрет, о нем болтать не нужно. Понял?

– Так точно!

– На юге зоны – жопа. Идут прорывы за прорывом. У нас забрали бэтээры с экипажами и перебросили на Украину. Похоже, что надолго. Здесь, в Белоруссии, спокойней, но одиночные твари порою прорываются, да и вороны летают. Для защиты населения из не отселенных деревень нам предложили создать мобильные огневые группы, сокращенно – МОГи, посадив их на УАЗы. Машины нам пришлют. Эти МОГи рекомендовано укомплектовать наиболее подготовленными солдатами и офицерами из личного состава батальона. Проблема в том, что подготовленных тут кот наплакал. Ты и Елатомцев годитесь, вы доказали это делом. Но с офицерами, призванными из запаса, беда-бедой – никто не воевал, за плечами лишь двухмесячные сборы. Они стрелять-то толком не умеют, а организовать работу группы… – майор махнул рукой. – Искать других нет времени, а МОГ, хотя бы первый, должен выйти на патрулирование уже завтра. Я без сомнения поставил бы тебя на группу командиром, но рядового не положено.

– Старший сержант сгодится? – спросил Сергей. – Хотя бы временно, пока отыщете офицера.

– Есть на примете? – сощурился майор.

– Старший сержант Кимстач из нашей роты. На срочной службе занимался отловом сбежавших заключенных. Уничтожал тех, кто не сдавался. Снайпер.

– Припоминаю, – кивнул майор. – Беседовал с ним в военкомате. Он мне понравился, спокойный, выдержанный. Годится. Запишите, Олег Степанович.

Начальник штаба записал фамилию Степана на листике бумаги.

– И рядовой Семенов из нашей роты, – назвал Сергей фамилию Жени. – Он, как и Кимстач, на срочной службе гонял по лесу убежавших зэков. Парень надежный.

– Семенов будет лишним, – сказал Самойлов. – Пять человек для МОГа много, ведь еще водитель.

– Водитель не понадобится, – возразил Сергей. – Я поведу уазик.

Под удивленными взглядами офицеров он извлек из кармана красную книжечку и положил ее перед майором. Тот взял ее, раскрыл и пробежал глазами.

– Гм, и вправду доступ на управление легковушками. Что, есть своя машина?

– Пока что нет, но в редакции многотиражки я неоднократно подменял водителя, который то уволился, то заболеет. Возил материалы в типографию. И это в Минске с его движением, а тут деревенская дорога. Справлюсь.

Здесь Сергей слегка приврал: типография у многотиражки была собственная, возить туда материалы не было нужды. Своей машины у редакции тоже не имелось. Но офицеры этого не знают. А дядя Жора в голове настойчиво советовал соглашаться на службу в МОГе. Да и Сергей прекрасно понимал, что это лучше, чем торчать на вышке у забора. Автомобиль же он водил уверенно. Инструктор в школе говорил, что он прекрасно чувствует машину и дорогу.

– Сойдет, – кивнул Самойлов. – Вот и водителя искать не нужно, а то их вечно не хватает. Олег Степанович, готовьте приказ по батальону.

– Придется от руки писать, – вздохнул начальник штаба батальона. – Машинка пишущая есть, только печатать некому – из призванных военнослужащих никто такими навыками не обладает. Искали – не нашли.

– Я напечатаю, – сказал Сергей.

– Вправду умеешь?[1] – начальник штаба удивился.

– Так я же журналист, – Сергей пожал плечами. – Там ничего нет сложного: клавиатура, вал, регистры. Правда, печатаю не слишком быстро в отличие от профессиональной машинистки, но на приличном уровне.

– Ты просто сборище талантов! – майор развел руками. – Я даже опасаюсь спрашивать, что ты еще умеешь, пограничник?

– Играю на баяне, пою, танцую, соблазняю девушек, – сказал Сергей. – Такие таланты пригодятся?

Офицеры засмеялись.

– Геннадий Николаевич, у меня есть предложение, – заговорил до этого молчавший подполковник Заяц. – К нам в батальон призвали двух милицейских оперов. С ними неловко получилось: оба лейтенанты, но в батальоне числятся рядовыми.

– Что так бывает? – спросил Сергей.

– Да сплошь и рядом! – махнул рукой майор. – Милиция не входит в состав вооруженных сил в отличие от внутренних войск, поэтому звания у них специальные. Теоретически даже милицейский полковник по воинским учетам может проходить как рядовой запаса.

– Короче, мы решили исправить это обстоятельство, – продолжил Заяц, – и ходатайствовать о присвоении операм общеармейских офицерских званий. Толковые ребята, командиры из них получатся хорошие. Теоретически препятствий нет: оба имеют высшее образование. Предлагаю включить в ходатайство вдобавок и Скворцова. Он тоже с высшим образованием, воевал в Афганистане, имеет орден.

«Подлизывается, – хмыкнул дядя Жора в голове Сергея. – Узнал, что ты корреспондент, и испугался. Но предлагает дело».

– Я завизирую ходатайство, – кивнул Самойлов. – Скворцов достоин. Но учтите, что скоро не получится. Первое офицерское звание присваивает министр обороны, а у него забот хватает и без нас. Штаб внутренних войск бумага пройдет быстро – там наша ситуация в приоритете, но в министерстве обороны… Понадобится месяц – и это в лучшем случае.

– Пусть месяц, – согласился Заяц. – Зато у нас будут толковые офицеры.

– Занимайтесь, – кивнул Самойлов, – а я пойду – мне надо подготовить инструкцию для МОГов. Еще, Иван Михайлович, проследите, чтобы Рабецкий не вздумал назначать членов мобильных групп в наряды, а то он может, – крутнул он головой. – Бывают же такие…

– Сделаю, – заверил Заяц.

Когда майор ушел, Сергей сел за машинку – электромеханическую «Ятрань». Подполковник Кончиц давал ему написанные от руки бумаги, Сергей их печатал на листах. Приказ о формировании мобильной группы, ее состав, два представления на присвоение офицерских званий.

– Свое сам сочинишь, – сказал начальник штаба. – По образцу вот этих. Не забудь про орден и как уничтожил воронов. Не стесняйся: чем красивее напишешь, тем больше вероятность, что получишь лейтенанта.

Сергей и сочинил – ведь журналист, умеет. В его интерпретации за заслуги перед Родиной ему светил чин капитана, если не майора. Даже было неловко снизу написать: «представлен к званию лейтенанта».

– Хорошо печатаешь, – заметил Кончиц, просмотрев готовые бумаги. – Красиво, грамотно. Будешь писарем при штабе.

– Так я же член мобильной группы!

– В свободное от службы время, – сказал невозмутимо подполковник.

Сергей вздохнул: он вспомнил эпизод из фильма «Свадьба в Малиновке», где Яшка-наводчик в исполнении актера Пуговкина заявляет, что он начальник гарнизона, а Нечипор (Евгений Лебедев) ехидно добавляет: «И писарчук по совместительству…»

Когда он возвратился в кубрик, солдаты поднимались на обед. Поспать не удалось, но Сергей не стал расстраиваться. Переживет. Отозвав приятелей в сторонку, он сообщил им новость.

– Зачем нам эта лабуда? – поморщился Фанфурик. – Куда-то ездить…

– Да ты, похоже, не проснулся, – хмыкнул Степан. – Соображай, дубина! Свободный выезд за пределы части без офицера и в деревни, где людей не отселили. А там есть магазины.

– Так водки нам не продадут, – вздохнул Фанфурик. – Она здесь по талонам, а у нас их нету.

– Про водку ты забудь, – нахмурился Кимстач. – Унюхают – и загремишь из МОГа. Пасти нас будут жестко, тот же Рабецкий. Он вам с Сергеем этих тварей до смерти будет вспоминать – вы его физиономией в говно макнули, а он злопамятный, сука. Да и Самойлов с Зайцем не отстанут. Что, кроме водки, нечего купить? Но это, к слову. Спать будешь здесь на простынях, а не в землянке на топчане. И главное. Ты же хотел на тварях заработать? К забору они выйдут или нет, а тут тебе под мушку подведут – приезжайте и застрелите ради бога! Сообразил?

– Понял, – Валера поднял руки.

– То-то, – сказал Степан. – Серега – молодец, нашел для нас халтурку. Нам будут все завидовать, увидишь. Ладно, пошли жрать. В меню сегодня щи с тушенкой, на второе каша с тушенкой, и компот с... Вот чувствую, что этот тушняк нам скоро в горле комом встанет.

После обеда их нашел Самойлов. Завел приятелей в учительскую, где занялся инструктажем. Попросил всех подойти к столу к разложенной там карте.

– Выезжать будете по вызовам, – сказал солдатам. – Пока что нет возможности организовать сплошное патрулирование – сил недостаточно. Население из не отселенных деревень предупреждено, что, если заметят тварей, звонить нам в школу. В каждой деревне есть телефон, если не в сельсовете, то у кого-то в доме. Люди об этом знают. Заметят тварь – звонят сюда, вы выдвигаетесь и уничтожаете. Уазик нам дадут радиофицированный, но связь бывает неустойчивой, особенно на дальнем расстоянии, поэтому в этом случае по исполнению задачи будете докладывать по телефону. Попросите у местных позвонить. Задача ясна?

– Так точно! – сказал за всех Степан.

– С гражданскими вести себя предельно вежливо, не допуская грубости и панибратства. Мы их защитники от тварей. Вам в благодарность будут предлагать налить и закусить – решительно отказывайтесь. Узнаю – выпили, сгною в нарядах у забора. Неделями там будете жить, не вылезая. Вопросы есть?

– Что делать с уничтоженными тварями? – спросил Фанфурик. – Нам за них заплатят?

– Мелких с собой в уазике привезете, – сказал Самойлов. – Для крупных вызовете грузовик. Не беспокойся, рядовой, все вам учтут и впишут в выплаты. Еще вопросы?

– Насчет оружия, – спросил Степан. – Мне можно СВД? Привык я к ней, к тому ж считаю, что не будет лишней.

– Ты прав, сержант, – сказал майор, подумав. – Там, у забора, когда тварь убежала в лес, нет проблемы. А в обитаемых деревнях наделает беды. Наряды в бэтээрах нередко били их издалека. Но у них стояли пулеметы, а автомат с большой дистанции не эффективен. Найдем тебе мы СВД. Правда, патронов мало. Когда стояли бэтээры, навалом было – там же пулемет Калашникова под винтовочный патрон. Но броня уехала и увезла с собой боеприпасы. Остался цинк, неполный, поэтому и бросили.

– Для СВД нужны свои патроны с другой баллистикой, – сказал Степан. – От пулемета не годятся – у винтовки в стволе нарезы круче.

– Специалист! – Самойлов усмехнулся. – Все это правильно, сержант, но для винтовок последних выпусков. Тебе же выдадут из первых. Здесь, в зоне, у всех старое оружие, не обращал внимания? Патроны – тоже. Полцинка хватит?

– Мне – да, – сказал Степан. – Один-два выстрела – и твари нету.

– Ну, ну, – майор, похоже, не поверил, но развивать тему не стал. – Еще о местном населении. Нередко твари задирают скот жителей – козу, кабанчика, курей. Коров там нет – их вывезли, но мелкий скот остался. Постановлением Правительства СССР в этих случаях пострадавшим жителям выплачивается компенсация или же, по их желанию, предоставляется скот взамен утраченного. На нас возложена задача выдавать им соответствующие акты. Есть утвержденная форма бланков. Скворцов их напечатает, комбат с начштаба их подпишут, заверят печатью, а вы их будете возить с собой. На месте заполните, отдадите пострадавшим – и дело сделано. Держи, сержант для документов!

Он протянул Степану сумку-планшет. Тот молча взял.

– И карту заберите, пригодится. Дорог-то вы пока не знаете. Освоитесь – вернете. И помните – она секретная.

«На Западе в книжных магазинах карты намного лучше, чем ваши секретные, – прокомментировал дядя Жора. – Там каждая тропка обозначена. Сам, помню, привозил из-за границы – в грибы ходить, чтобы не заблудиться. Потом использовал «джи пи эс» на телефоне. Удобно старику, мне тогда за 90 было».

«А что такое «джи пи эс»? – спросил Сергей.

«Спутниковая система навигации. Американцы разработали и запустили спутники. В мое время стояла каждом телефоне, но не стационарном, как у вас, а в маленьком, мобильном. Поговорим об этом позже».

…Под вечер прибыл УАЗ для МОГа, Сергей с приятелями отправились принимать машину. Пошел с ними и Самойлов. Увиденное их поразило. Возле палатки взвода водителей стоял обычный милицейский «бобик», покрашенный в желто-синий цвет. Даже на вид потрепанный.

– Что это? – спросил Самойлов у командира автовзвода. – Я же просил УАЗ армейский, а не эту рухлядь. Если не новый, то в хорошем состоянии.

– Такой пригнали, – пожал плечами прапорщик и сморщился. – Товарищ майор, чему вы удивляетесь? Кто же хорошую машину отдаст в чужие руки, пускай на время? Им приказали выделить, они приказ исполнили. А то, что рухлядь, так о состоянии автомобиля в приказе ничего не говорилось. Я его проверил: резина лысая, тормоза еле-еле, рулевая разболтана, а мотор вообще троит. То, что доехала своим ходом, считайте чудом.

– Я с этим разберусь! – майор шумно втянул ноздрями воздух. – Они там, в Минске, не видят берегов. Если машина встанет на дороге, и МОГ на вызов опоздает, могут погибнуть люди. Кто-то в Минске потеряет должность, а вместе с ней – погоны. Зарецкий, завтра утром группа должна отправиться по вызовам. Сумеете наладить этот гроб, чтобы он хоть как-то ездил?

– Если помогут, – подумав, сообщил Зарецкий. – А то ведь некому. Водители мои отдыхают – их ночью поднимали, они людей возили, грузы. Вставать опять же рано. Будить их не могу: невыспавшийся водитель за рулем – угроза безопасности. Не дай Бог, кто-нибудь уснет в движении и на повороте вылетит в кювет.

– Вот тебе помощники! – Самойлов указал на четверых приятелей. – Им ездить, пусть и поработают.

Он убежал, наверное, звонить насчет машины и ругаться. Прапорщик скептически глянул на помощников.

– Кто-нибудь в машинах понимает?

– Я немного, – Сергей поднял руку. – Мне это чудо и водить. Остальные работали на тракторном на главном конвейере. Гайки крутить умеют.

– Хоть что-то, – прапорщик вздохнул. – Сейчас я вынесу комбинезон, переоденешься, – сказал Сергею. – Не то заляпаешься в масло. Другие будут на подхвате…

С уазиком возились до темна. Выкрутили свечи, почистили, откорректировали в них зазоры. Отрегулировали карбюратор. Прокачали тормоза и подтянули рулевое. Степан проверил рацию – работает. Почистили салон, помыли кузов. По завершению работ Сергей сел на водительское место и прокатился к воротам и обратно.

– Ну, как-то едет, – сообщил Зарецкому.

– В том и дело – «как-то», – сплюнул прапорщик. – Того, кто этой машиной занимался, кастрировать мало – угробил уазик. Его обслуживай как нужно – век будет ездить. Нет, довели до ручки, раздолбаи! Ладно, на пару тысяч километров его хватит, а далее посмотрим. Отдыхайте, хлопцы!

Приятели успели сходить в баню – палатку с душем. Горячую воду подавали из специально предназначенной для этого машины. Переоделись в чистое белье, портянки поменяли и отправились в свой кубрик спать. Поверку они благополучно пропустили, но Степан предупредил дневального, что группа занимается машиной. Рабецкий проверять не прибегал, так что сработало. Сергей разделся, лег под одеяло, но уснул не сразу – слишком много впечатлений вместил сегодняшний сумасшедший день.

«Дядя Жора, – спросил он мысленно. – Ты можешь объяснить, как не произошедшая здесь катастрофа на Чернобыльской АЭС изменила состояние ноосферы. Как это может быть?»

«Не знаю, – раздалось в ответ. – Здесь этого никто не скажет. Известно, что будущее с прошлым взаимосвязаны, но как это работает, не ясно. Сергей, я хоть и ученый-ядерщик, но моих знаний недостаточно, чтобы разобраться в происходящих исторических процессах. Я многого не понимаю даже в технических дисциплинах. Наука после моей смерти рванула далеко вперед, люди поставили себе на службу искусственный интеллект, но как он работает – загадка, в том числе и для меня. К 2026 году я был слишком стар, чтобы следить за происходящими процессами в научной сфере, к тому ж ослеп. Мало иметь доступ к знаниям, в них еще надо разбираться. Поэтому давай мы ограничимся простыми и легкими для усвоения тобой вещами».

«Согласен, – подумав, сообщил Сергей. – Для меня и без того то, что от тебя порою слышу – темный лес».

«Лес проредим, – заверил дядя Жора. – Отдыхай, Сережа. Завтра – трудный день…»

[1] Сейчас, когда практически любой владеет компьютерной клавиатурой, такое кажется невероятным, но в то время машинистка была распространенной профессией даже в редакциях газет. Журналисты писали свои материалы от руки, а машинистки их перепечатывали. Очень немногие из журналистов владели машинописью, и в их числе был автор этой книги.

Глава 6

6. Охота на чудовищ

Группу подняли ранним утром.

– В деревню Бабичи прилетели вороны и растерзали курицу пенсионерки, – сообщил дежуривший по части старший лейтенант. – Сама она не пострадала, сидела в доме, а после того, как вороны сожрали курицу и улетели, сбегала к соседке, у которой имеется телефон, и уже оттуда позвонила нам. Вооружайтесь и выезжайте в Бабичи.

– Голодными ехать? – спросил Фанфурик. – А завтрак?

– Не приготовили еще, а время не ждет – твари могут натворить там дел, – ответил старший лейтенант. – Возьмите сухпаек на всех – хлеб и консервы. По исполнению задачи доложите.

– Понял, товарищ старший лейтенант, – сказал Степан. – Доложим. А как найти пенсионерку в Бабичах?

– На главной улице дом, выкрашенный синей краской с белыми ставнями. Не беспокойтесь: ваш УАЗ приметный, увидит – сама навстречу выйдет.

Он улыбнулся, Сергей лишь мысленно вздохнул: о том, какой им подогнали «бобик»[1], скорей всего, знал весь батальон. А через пять минут он вывел уазик за ворота и покатил в центр Савичей.

– На перекрестке повернешь направо, – сказал Степан, сидевший рядом в кресле пассажира и смотревший в карту. – Дальше прямо и через десять километров будут Бабичи.

Добрались без происшествий. Пустынная дорога без встречных и попутных автомобилей, людей не видно. По левой стороне, чуть в отдалении промелькнул забор и вышки, но потом исчез за перелеском.

– Неподалеку зона, вот и долетают вороны до не отселенных деревень, – сказал Степан.

– А прочее зверье доходит? – спросил Фанфурик.

– Не знаю, – Степан пожал плечами. – Но, думаю: не просто так здесь были патрули на бэтээрах.

– Если большой прорыв, то толку от наших автоматов будет мало, – заметил Женя. – Как и от «бобика». Броня нужна.

– Не каркай раньше времени! – осек его Степан. – Поживем – увидим.

Сергей сообразил: друзья волнуются. Не удивительно – первый выезд на задание. Его и самого слегка потряхивало. Да, это вороны, не волки, но эти «птички», если нападают стаей, могут доставить массу неприятностей. Как там сказал Самойлов? Мясо кусками рвут из тела? Б-р-р…

Дом с белыми ставнями был виден издалека. Только притормозили возле калитки и едва успели выйти наружу, как из нее скользнула худенькая бабушка в платочке, серой кофте и цветастой юбке.

– Солдатики приехали! – заулыбалась вышедшим приятелям. – Ох, памагите, дзетки! Гэты падлы зничтожыли маю нясушку!

– Поможем, – сообщил Степан. – Как зовут вас, уважаемая?

– Авдотья Николаевна.

– Где эти твари, Авдотья Николаевна? Не улетели далеко?

– Не, дзетка, там яны, – старушка указала на растущий на лугу высокий клен. – Як рябочку сожрали, туды злятели и сидзять. Я бачыла в вакно.

– Их сколько было?

– Две падлы.

– Понятно. Оставайтесь здесь, Авдотья Николаевна. За мною, мужики!

Все четверо направились к клену. Оружие держали на изготовку, готовясь к нападению, но вороны не отреагировали на приближавшихся охотников, даже когда те встали рядом с деревом.

– Может, улетели? – спросил Степан, пытаясь рассмотреть «птиц» в густой листве. – А бабка не увидела.

– Сейчас проверим, – сказал Сергей. – Так, отошли чуть дальше. Женя, сейчас дашь очередь из автомата по кроне. Патронов не жалей, прочеши всю крону. Валера будь на подстраховке. По воронам стреляю я, ты подключаешься, если промахиваюсь или же когда их будет слишком много. Начали!

Женя вскинул АКМ и в три секунды опустошил магазин. Вниз полетели листья и сбитые пулями ветви. Едва закончилась стрельба, как наверху послышался злой хриплый вопль, и в небо взмыли вороны – и было ровно два, как и поведала старушка. Ну, взмыли – громко сказано. Нажравшиеся «птицы» летели медленно и валко. Отличная мишень! Сергей прицелился из «Мосберга» …

Бах! Бах!

Летевший первым ворон рухнул камнем, второй, подраненый, закувыркался, но тоже оказался на земле. Сергей перезарядил ружье и двинулся к подранку. Но тут его опередил Валера.

– Кур наших жрешь, падла!

Он попытался пнуть подранка, но тот вдруг ловко уклонился и вцепился зубастым клювом в головку сапога солдата. Затем хлестнул хвостом с шипом по голенищу – раз, другой. Стрелять в тварь было невозможно – Сергей мог зацепить Валеру. Но тот не растерялся. Прижав ворона к земле подошвой второго сапога, он размозжил ему голову затыльником приклада автомата. Затем вытащил штык-нож из ножен и разжал клинком клюв твари – та, даже сдохнув, не ослабила захват.

– Сапог испортил, сволочь! – пожаловался Валера подошедшему Степану и продемонстрировал ему ободранную зубами ворона обувную головку и голенище.

– А не хрен было к нему лезть! – сказал Степан. – В футбол он с гадом вздумал поиграть. Не ранен? Он сапог не прокусил?

– Нет, вроде, – сообщил Валера.

– Проверь!

Валера сел на траву и, отложив свой АКМ в сторонку, стащил сапог и размотал портянку.

– Нет ничего, – продемонстрировал Степану непострадавшие ступню и голень. – Хорошая кожа на головках и на голенище, но сапогу – трындец, такое ваксой не замажешь.

– У прапорщика получишь новые, – сказал Степан. – Сам слышал: обувь и одежду нам меняют по мере выхода из строя. В другой раз будешь поумнее.

Забрав добычу, друзья вернулись к «бобику», где забросили двух мертвых воронов в отсек для перевозки задержанных, который в милицейской модификации машины служил вместо багажника.

– Неплохо утро начинается, – сказал Валера. – Полсотни заработали.

– Пабили гэтых гадов? – поинтересовалась пенсионерка, когда они закончили погрузку тварей в «бобик».

– Застрелили, Авдотья Николаевна, – кивнул Степан. – Не опасайтесь больше. Сейчас заполним акт, вам по нему в сберкассе выплатят компенсацию за утраченную курицу.

– Хадземце, детки, в хату! – позвала их пенсионерка.

Они вошли во двор, где на утоптанной земле валялись голова и лапы невинно убиенной курицы, а ветер ворошил выдранные мутантами кучки рыжих перьев. Еще виднелись пятна крови.

– Вось тут яе и драли, – сообщила Авдотья Николаевна, вздохнув. – А я закрылась в сенцах и бачила в вакно, як яе гады жрут.

– Другие курочки не пострадали? – спросил Степан.

– У садзе за кустами пахавались, – ответила пенсионерка. – Я чуть потом загнала в пуню.[2] Сидзяць там, кхвочуць, напужалися.

В доме Степан достал из сумки бланки актов, сел за стол, взял у хозяйки паспорт и стал вносить в пустые строчки имя и фамилию хозяйки, а также – адрес проживания. Сергей склонился к его уху:

– Впиши, что твари растерзали двух несушек.

Степан скосил взгляд на приятеля и понимающе кивнул.

– Держите, Авдотья Николаевна, – он протянул заполненный бланк старушке. – В Сберкассе по нему вам выплатят компенсацию за утраченных курочек. Я написал, что твари растерзали двух несушек – пускай заплатят больше.

– Ой, дзетка, дякуй![3] – старушка аккуратно взяла акт. – Як вам аддячыць?[4] Ёсць самогонка, добрая.

– Мы на службе, – решительно отказался Кимстач. – Нельзя нам пить.

– А як жа?..

– Авдотья Николаевна, скажите, отчего в деревне пусто? – спросил Сергей, чтоб сбить хозяйку с мысли. – Людей не видно.

– Дык зъехали, – ответила старушка. – Дзяцей забрали, сами з ими. Каму охота, каб гэта погань тябе жрала.

– А вы?

– Я старая, чаго баяцца? И як хозяйства кинуць? Есць куры и кабанчик, на агародзе усе расце. У Бабичах асталися адни старые, якие не схатели уезжать.

– Зря самогоночки не взяли, – сказал Валера, когда они вновь загрузились в свой уазик. – Эх, накатили б вечерком!

– Ты, что, больной? – нахмурился Степан. – Не слышал, что я говорил вчера? Нас будут проверять, возможно, сразу по приезду. Найдут в машине самогонку…

– Так надо спрятать в поле возле школы, а вечером тихонько сбегать, – сказал Валера. – Я знаю пару мест – их из окон не видно.

В ответ Степан вздохнул и снял тангету с рации.

– Дежурному по части, докладывает старший МОГа Кимстач. В деревне Бабичи уничтожены две твари, никто не пострадал, какие будут указания? Прием.

– Возвращайтесь, – едва разборчиво прохрипел динамик. – Другие вызовы не поступали.

– Поехали, Сергей! – сказал Степан и глянул на часы. – Еще и к завтраку поспеем. Хочу горяченького…

Они приканчивали кашу с мясом, когда в столовую вбежал солдат с красной повязкой на рукаве.

– МОГ – на выход! – закричал с порога. – К дежурному по части. Срочный вызов.

– Чайку попить не дали, – пробурчал Степан и встал из-за стола. – За мною, мужики!

– В деревне Тереховка тварь пробралась в сарай, – сообщил дежурный. – Сожрала поросенка, после чего улеглась там отдыхать. Хозяйка ее заперла и позвонила нам из сельсовета. Поспешите: проснется – все там разнесет. Людей поранит – там возле хаты гражданские собрались.

– Тип твари? – поинтересовался Кимстач.

– Похоже, что кабан, – пожал плечами старший лейтенант. – Пенсионерка не разглядела толком – темно, в сарае окон нету. Бегом, солдаты!

В Тереховку Сергей гнал «бобик» на полной скорости – аж целых 80 километров в час. УАЗ поскрипывал сочленениями, но мчал, ревя мотором – похоже, прапорщик Зарецкий знал дело, отлично отрегулировав движок. Хорошо – шоссе сухое. Иначе бы на их почти голой резине на первом же повороте ушли в занос. Нужный дом они увидели заранее – возле забора из штакетника у аккуратной хатки толпились люди – с десяток человек. Компанией командовал немолодой мужчина с охотничьей двустволкой. Другие, большей частью женщины, в руках держали вилы.

Сергей затормозил возле забора, и группа выскочила из уазика.

– Товарищи, спокойно! – объявил Степан собравшимся. – Работает мобильная огневая группа. Прошу вас отойти подальше – будем стрелять, и может прилетать шальная пуля.

– А справитесь? – спросил старик с двустволкой. – Раньше к нам приезжали бэтээры с пулеметами, а у вас их нету.

– Не переживай, отец! – хмыкнул Валера. – Перед тобою – лучшие охотники из нашей части. И не таких зверей валили.

Старик насупился, но возражать не стал.

– Кто из вас хозяйка дома? – спросил Степан.

– Я.

К ним подошла немолодая женщина, чуть полноватая, с круглым лицом.

– Как вас зовут?

– Дарья Савельевна.

– Где тварь, Дарья Савельевна?

– В пуне, – она кивнула на рубленный сарай, стоявший в глубине двора. – Дверь я зачынила, но яна праснулась и ломится. Слышите?

От сарая и вправду доносился возмущенный рев, перемежаемый глухими стуками. Даже отсюда было видно, как дверь трясется от ударов.

– Всем отойти! – велел Степан. – Группа – к оружию! Вперед!

Они вошли во двор, приблизились к сараю. Тварь, как будто их учуяла и стала бить в дверь сильнее.

– Сергей, что будем делать? – спросил Степан вполголоса. – Я не знаю, это ты у нас охотник.

– Сейчас встаете там, – Сергей указал на край двора. – Оружие наизготовку. Я сниму засов и встану здесь за дверью. Тварь выскочит, и мы ее завалим из трех стволов.

– Давайте я выстрелю первым, – предложил Степан. – Надо проверить СВД. Валера, Женя, вы на подстраховке. Стреляйте, если тварь с перового патрона не положу.

– Разобрались по местам! – скомандовал Сергей и встал у двери. Когда приятели изготовились, он дернул на себя засов.

Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не придавила смельчака. Сергей едва успел отпрянуть. Во двор вылетел бешенный снаряд размером с годовалую свинью. Снаряд этот вопил и явно был настроен расправиться с обидчиками. Не видя их перед собой, кабанчик (а это был кабан) на миг остановился, принюхиваясь и оценивая обстановку маленькими глазками. И тут раздался звонкий выстрел из винтовки.

Тварь взвизгнула, повалились на бок и задергала ногами. К ней подбежал Степан и выстрелил в ухо. Монстр замер неподвижно. Степан, не отводя ствола винтовки, потрогал тушу подошвой сапога.

– Готов, – сказал приятелям.

Те подошли с ружьем и автоматами наизготовку и убедились, что тварь мертва.

– Где ты научился так свиней стрелять? – спросил Валера, разглядывая монстра.

– У тещи в деревне, – сказал Степан, закидывая СВД за спину. – Раз в ухо из мелкашки – и кабан готов. Но там попроще: кабан не ждет подлянки и стоит спокойно. Он же домашний. А это монстр, пришлось бить первым выстрелом под лопатку.

– Ишь, отожрался, – сказал Валера, ткнув тушу порванным сапогом. – Чешуя на теле, на морде – костяная маска. Пасть полная зубов и вытянутая, как у волка. Ладно, зовем хозяйку.

Звать не пришлось – Дарья Савельевна прибежала тут же. Едва взглянув на монстра, ринулась к сараю. Вбежала внутрь и скоро вышла вся в слезах.

– Кабанчика сожрал, – сказала, всхлипывая, – даже копытца не осталось. Такой хороший дюлька[5] был, ел хорошо и быстро рос.

– Вам выплатят компенсацию, – сказал Степан. – Дадим вам акт.

– На што мне гэты гроши! – возмутилась пенсионерка. – Кабанчик нужен.

– Дык выдадут на ферме поросенка, – сказал старик с двустволкой, подходя к компании. – Я сам там сторожем работаю и знаю: их уже давали по гэтым актам. Но надо съездить, привезти. Хлопцы, поможете? У вас же есть машина. Тут пара километров. Туда – обратно полчаса.

– Поможем, – сообщил Сергей. – Степан, свяжись с дежурным, спроси: нет новых вызовов? Если спокойно, скажи им: ремонтируем машину – движок забарахлил. А мы тем временем на ферму съездим.

– Я с вами! – поспешил старик с двустволкой. – Заведующего знаю и попрошу, чтоб выбрали кабанчика получше.

– И я поеду! – решилась хозяйка. – Сама хочу побачыть дюльку.

– Ладно, – кивнул Степан. – Валера, Женя, остаетесь. Чтоб не бездельничать, поправьте дверь в сарай – вон, на одной петле висит. Дарья Савельевна, найдутся инструменты?..

До свинофермы оказалась не пара километров, а все пять, но все равно добрались быстро – по утрамбованной гравийке. Степан с Сергеем остались у машины, Савельевна с сторожем пошли искать заведующего фермы. Вернулись быстро, при этом женщина несла через плечо мешок, в котором кто-то хрюкал и повизгивал.

– Семенович памог мне выбрать, – довольно улыбаясь, сказала загружая мешок в салон автомобиля. – Добры дюлька!

– Дык я тут всех знаю, – заявил дед, залезая в «бобик». – Как и меня все. Ночами ферму охраняю с дубальтовкой, – он показал ружье. – В стволах – жаканы. Как жахну – мало не покажется. Тварь, которая сожрала кабанчика Савельевны, застрелил бы тоже.

– Да ни хрена б у вас не получилось, – сказал Сергей, выруливая на гравийку. – У твари – костяная чешуя на теле. Жакан ее, если б и пробил, то не проник бы глубоко. До сердца точно б не достал, в отличие от пули из винтовки.

– Да, тварь вы мигом положили, – согласился сторож. – Два выстрела – и насмерть. Так, что, мне не стрелять, если такая выйдет к ферме? Она ж свиней пожрет.

– Закройте двери и звоните в часть, – сказал Степан. – Приедем, разберемся.

– А если в поле нападет?

– Стреляйте по ногам картечью, – сказал Сергей. – Там почти нету чешуи. – Повалится – бейте в ухо.

– Нет у меня картечи, – вздохнул Семенович. – Всю на летающих тварей истратил. Купить другую – надо ехать в город, а меня заведующий не отпускает. Я тут единственный с двустволкой.

– Калибр двенадцатый? – спросил Сергей.

– Да.

– Дам я вам патронов, снаряженных картечью. Десятка хватит?

– Спасибо, добрый человек! – обрадовался сторож.– Я аддячу.

– Не нужно, – возразил Сергей, но дед только рукой махнул.

В деревне, пока друзья, пыхтя и вспоминая чью-то мать, затаскивали убитую тварь в «собачник» «бобика», Семенович куда-то сбегал и вернулся с литровой банкой, закатанной жестяной крышки. Внутри ее плескалась жидкость – прозрачная и чистая.

– Держи! – он сунул банку Сергею в руки.

– Что это?

– Самогонка. Лучше меня в Тереховке никто не делает. Двойная перегонка и очистка. Крепкая, но пьется мягко, как будто ангел по душе прошел в мохнатых тапочках.

Сергей пытался возразить, но его опередил Степан.

– Спасибо, дедушка! – забрал он банку у Сергея. – Нужны будут патроны – обращайтесь. Еще подкинем.

К ним подошла Савельевна со шматом сала, завернутым в тряпицу. По приезду она обследовала отремонтированную дверь в сарай, выпустила внутрь поросенка и сиганула в дом. Теперь стало понятно, почему.

– Трымайте, детки! – пенсионерка протянула сверток. – Сало хорошее, сама солила. Оно же мягкое как масло.

– Да нас и без того отлично кормят! – сказал Сергей, но Степан забрал у пенсионерки сверток.

– Спасибо, Дарья Савельевна! Звоните, если что. Всегда поможем.

– Степан, что за дела? – спросил Сергей, когда они отъехали от дома. – Договорились же: не пьем и не берем еду у местных.

– А мы не будем эту самогонку пить, – ответил Кимстач.

– Как это? – возмутился позади Фанфурик.

– А так! – сказал Степан. – Это не нам.

– Тогда кому? – не успокоился Фанфурик.

– Хорошему человеку…

В школьном дворе их «бобик» сразу направился к палатке, где обитал главный по трофеям прапорщик. Сергей остановил машину у площадки для сбора тварей, где друзья и выгрузили убитого ими кабана.

– Принимайте, товарищ прапорщик, – сказал Степан хозяину палатки, который вышел посмотреть. – Тварь свеженькая, муха не сидела.

– Шутник! – поморщился прапорщик. – Старший сержант, со мной в палатку. Остальные пусть снаружи ждут.

Степан внутри не задержался и скоро вышел.

– Итого на всех сегодня 300 рублей, – сказал довольно. – По 75 на брата. На заводе за эти деньги нужно корячиться неделю. Тут кто-то возражал против службы в МОГе? – он глянул на Фанфурика.

– Я ничего! – Валера поднял руки. – Все осознал, больше не буду.

– То-то! Сергей, поехали к Зарецкому.

В палатку к командиру водительского взвода они вошли вдвоем – Сергей и Кимстач. Зарецкого застали за столом, он заполнял какую-то ведомость.

– Что-то с уазиком? – насторожился, увидав друзей.

– Машина – зверь! – сказал Степан, затем достал из вещмешка закатанную банку и выставил на стол. Рядом примостил завернутое в тряпицу сало. – Это вам, товарищ прапорщик, за помощь и поддержку.

– Что это? – Зарецкий ткнул пальцем в банку.

– Один хороший человек сказал, что лучшая в мире самогонка. Двойная перегонка и очистка.

– Ну, ну, – Зарецкий взял со стола консервный ключ и снял крышку с банки. Понюхал содержимое, затем глотнул немного через край.

– Хм! – он улыбнулся. – Не соврал твой человек. Крепкая и ароматная, и градус чувствуется.

– Сальце попробуйте!

Степан карманным ножиком отрезал ломтик от бруска продукта и протянул его Зарецкому. Тот взял, забросил в рот и прожевал.

– Такое мягкое! – сказал друзьям. – Как масло тает на зубах. Спасибо, парни, угодили. Так, свечи я вам поменяю, колодки тормозные – все привезут из Минска. А вот с резиной хуже. Козлы со склада требуют два литра водки – по бутылке за колесо.

– Мы скинемся, – сказал Сергей.

– Вопрос не в деньгах, – возразил Зарецкий. – Теперь и в Минске водка по талонам. По два пол-литра взрослому на месяц. А это крохи.

– А самогонкой не возьмут? – спросил Валера.

– Эти – ни за что! – ответил прапорщик. – Такие твари!..

– И где б нам водки раздобыть? – сказал Степан, когда они шли к школе. – Резину надо поменять. Я хоть не водитель, но прекрасно вижу: на этой долго не поездим. В дождь занесет на повороте, а если шина лопнет на дороге – угробимся.

Сергей в ответ только вздохнул. Как скоро выяснилось, зря переживал…

После обеда начальник штаба батальона завалил его работой. Сергей печатал на машинке бланки, какие-то отчеты и рапорты. От них просто в глазах рябило. Он мечтал, что его вот-вот вызовут к дежурному, и они опять умчат по вызову, но, видно, твари на сегодня выбрали лимит прорывов за пределы зоны. Едва обрадовался, завершив работу, как в штаб зашел высокий старший лейтенант – замполит их роты по фамилии Царапкин. За дни прошедшей службы он себя никак не проявлял – держался тихо, незаметно, только однажды провел политинформацию, пересказав солдатам роты содержание прочитанных газет.

– Вижу, вы освободились, – сказал Сергею. – Мы могли б поговорить?

– Здесь?

– В нашем кубрике, там никого пока что нет – все на службе.

Сергей пожал плечами и отправился за старшим лейтенантом. Офицерский кубрик представлял собой обычный класс с застеленными койками, только их было намного меньше, чем во взводном у солдат. Имелись тумбочки и табуретки, стол, за который оба сели.

– Давайте познакомимся поближе, – начал Царапкин. – Мне сказали, что вы корреспондент «Советской Белоруссии»? Это так?

Сергей кивнул.

– Я тоже журналист, ответственный секретарь многотиражки «Горизонт» одноименного завода.

– Приятно познакомиться с коллегой, – сказал Сергей.

– Мне тоже, – сообщил Царапкин, улыбнувшись. – Меня зовут Александр Иванович, а вас, как знаю, Сергей Семенович. Наедине мы можем общаться неофициально, по имени и отчеству. Не возражаете?

Сергей кивнул.

– Ко мне можно без отчества, – сказал коллеге.

– Как скажете, Сергей. У меня к вам будет просьба: зам командира батальона по политической части поручил мне выпустить стенгазету.

– Александр Иванович! – Сергей взмолился. – Мне только не хватало –писать для стенгазеты! Да у меня в глазах темно после работы на машинке! Да еще мотались по деревням, тварей отстреливая. К тому ж подняли нас рано, не выспался.

– Сергей, зачем так волноваться? – сказал ему Царапкин. – Никто вас заставлять писать не будет. Я сам все сделаю. Вы просто расскажите, как работали в мобильной группе.

– Ну, если так… – кивнул Сергей.

Царапкин записал его рассказ в блокнот (естественно, без отдельных эпизодов, которые были опущены Сергеем), засунул его в свой планшет. Затем полез под койку и вытащил оттуда чемоданчик, а из него достал фотоаппарат.

– Сейчас вас с группой сфотографирую, – пояснил Сергею. – А фото разместим на стенгазете.

– А где вы напечатаете снимки?

– В школе есть фотолаборатория, прекрасно оборудованная, – сообщил Царапкин. – Имеются фотобумага и материалы. Нам разрешили этим пользоваться. Здесь многое не вывозили – зачем, если скоро вернутся? Есть даже музыкальные инструменты – аккордеон, к примеру.

– Аккордеон? – Сергей насторожился. – Мне можно будет поиграть?

– А вы умеете?

– Учили.

– Считаю, что возможно. Но только чтобы аккуратно – инструмент казенный.

– Обещаю…

В последующие полчаса группа немного попозировала на фоне «бобика» с оружием в руках (Фанфурик корчил героические позы), затем вернулась в школу. Как раз настало время ужина, после него Сергей сходил инструментом и притащил его в свой кубрик. Солдаты встретили его явление с интересом – с развлечениями на службе было туго. Сергей достал аккордеон из черного футляра и рассмотрел. Инструмент был явно школьный, в три четверти, справа – 20 белых клавиш, три регистра, но для несложных композиций он вполне годился. Сергей закинул ремни на плечи, сел на койку и растянул меха. Поначалу выходило плохо – на аккордеоне он до этого не играл. Он собирался снять инструмент с груди, как в голове раздалось:

«Сергей, сейчас я подключу к сознанию аккордеониста. При жизни был известным музыкантом. Просто рвется поиграть. Не сопротивляйся!»

Сергей не стал. Через мгновение звуки вальса раздались в кубрике, а он вдруг неожиданно запел:

Весна сорок пятого года…

Как ждал тебя синий Дунай!

Народам Европы свободу

Принес жаркий солнечный май!

На площади Вены спасенной

Собрался народ стар и млад –

На старой, израненной в битвах гармони

Вальс русский играл наш солдат…[6]

Его пальцы легко скользили по клавишам и кнопкам, красивая мелодия как бы сама собой лилась из инструмента, а Сергей самозабвенно выводил:

Помнит Вена,

Помнят Альпы и Дунай

Тот цветущий

И поющий яркий май.

Вихри венцев

В русском вальсе сквозь года

Помнит сердце,

Не забудет никогда!

Он смолк и посмотрел на сослуживцев. Они глядели на него во все глаза. Не только в они: привлеченные звуками музыки и пением, в кубрик набились солдаты из других подразделений.

– Ну, ты даешь, Серега! – сказал Валера. – Как Магомаев прямо, или Евдокимов. Еще так можешь?

– Пожалуйста, – Сергей пожал плечами и растянул меха:

Двести лет цыганка мне жизни нагадала,

Жизни чашу полную, сытость без хлопот.

Но благодати двести лет, ах, как же это мало,

Нагадала б ты мне лучше счастья хоть на год…[7]

Через пару минут кубрик, притоптывая, дружно подпевал:

И еще, еще, еще, еще чего-нибудь…

Так и пели до отбоя. Перед поверкой Сергей вложил аккордеон в футляр и засунул инструмент под койку. Когда строй распустили, разделся лег под одеяло и связался с дядей Жорой:

«Спасибо за аккордеониста. Мне так понравилось играть!»

«Тебе спасибо, – услыхал ответ. – Если ты знал, сколько здесь желающих хотя бы на мгновение почувствовать себя вновь в теле! Это такая радость! Так что всегда пожалуйста».

Сергей едва закрыл глаза, как его грубо растолкали:

– Скворцов, в штаб вызывают!

Мысленно ругаясь, он оделся и поднялся на второй этаж. В знакомом кабинете его встретил начальник штаба.

– Вот, отпечатаешь! – он протянул ему листок.

От подполковника разило перегаром. Сергей взял лист и рассмотрел. На нем виднелись расчерченные на пишущей машинке клетки с коротким текстом в каждой: «Водка 0,5 литра. Май 1987 г.» И еще «м.п», то есть, место для печати.

– Что это? – он посмотрел на подполковника.

– Талоны, – хмыкнул тот. – Напечатай по образцу, – он мгновение задумался. – Листов с десяток. Можно через копирку – лишь бы текст читался. А я потом печать поставлю на талоны.

– А с нашей принимают? – спросил Сергей.

– Договорились, – начальник штаба улыбнулся. – Они тут затоварились. Фонды выделяют на всех жителей района, а многие уехали. В местных магазинах склады забиты, а в Минске водка – дефицит. Ладно, я пойду. Листы оставишь на столе, закроешь кабинет, ключи отдашь дежурному.

«Вот и проблема с водкой разрешилась, – раздалось в голове Сергея, когда начальник штаба удалился. – Дерзай!»

«Как-то неловко получается», – Сергей вздохнул.

«Неловко в одних трусах ходить по улице, – ответил дядя Жора. – И то лишь потому, что холодно. Ты глянь внимательней на своих начальников. Ведь квасят, суки! А нам для дела…»

Вздохнув, Сергей сел за машинку. Отпечатав заказанное подполковником число листов с талонами, он вставил в «Ятрань» еще одну закладку. Напечатал. Затем достал из ящика стола ключи от сейфа (он все здесь знал), взял из него печать с подушечкой. Быстро нашлепал оттисков на свои талоны, и вновь все спрятал в сейф и в стол. Сложив листы, засунул их под китель, после чего покинул кабинет.

[1] Гражданская модификация автомобиля УАЗ 469 носила индекс «Б», поэтому и получила кличку «бобик».

[2] Пуня (бел.) – сарай.

[3] Дякуй (бел.) – спасибо.

[4] Аддячыць (бел.) – отблагодарить.

[5] Дюлька – жаргонное название кабанчика в Беларуси.

[6] Слова М. Ясеня.

[7] Слова П. Хмары-Миронова

Глава 7

7. Охота на лису

Утром Сергей отвел Степана в сторону и показал ему талоны.

– Сергей! – глаза у старшего сержанта едва не вылезли из орбит. – Где взял?

– Сам напечатал и печати шлепнул. Понадобятся – еще сделаю.

Он пересказал товарищу то, что услышал от подполковника.

– Теперь мы заживем! – Степан аж засветился. – Водка – это же валюта. Тут столько можно за нее добыть!

– Что именно?

– Узнаешь, – сказал загадочно Степан и бережно спрятал листки с талонами в сумку-планшет.

Спустя час после завтрака они поехали на вызов. Возле деревни Гайшуны один из жителей заметил воронов и позвонил дежурному по части. Прибыв на место, члены группы расспросили местных и установили – воронов видели над кладбищем, заросшем старыми деревьями. Группа отправилась искать летучих тварей и благополучно их нашла. Действуя по отработанной методике, сначала вынудили воронов подняться в воздух, где их Сергей и расстрелял из «Мосберга» – всех трех. На этот раз Фанфурик не пытался затоптать подранков, как видно, сберегая новенькие сапоги, поэтому эксцессов не случилось. Сергей добрал их из ружья.

Забрав добычу, группа двинулась к сельмагу. В салоне скинулись на водку, Степан взял вещмешок, и они с Сергеем, оставив СВД и «Мосберг» в «бобике», вошли в дверь магазина.

– Десять бутылок водки, – сказал Степан, положив перед продавщицей листок с талонами и деньги. – На все, короче.

– Разве солдатам можно водку? – удивилась немолодая продавщица, забрав листок.

– Это не нам, начальству, – объяснил Степан, пожав плечами. – У подполковника сегодня день рождения. Нам приказали привезти.

– Ну, гэтак можно, – кивнула продавщица. – Вы, хлопчики, хотя б талончики повырезали, а то придется мне самой.

– Извините, – Степан принял виноватый вид. – Не знали. Я эти талоны впервые вижу, какие дали, такие и привез. В другой раз обязательно нарежу.

– Клопат,[1] – сказала продавщица, разглядев через окно их «бобик». – Гэта ж вы страляеце тварей?

– Мы, – кивнул Степан. – Сегодня трех летающих убили – на кладбище.

– Я их бачыла, – вздохнула продавщица. – Домой идти баялася. Дзякуй, хлопцы! Вы заходите, я вам водку и без талонов дам.

Из магазина они вышли с плотно набитым вещмешком, в котором звякало и булькало. В машине Степан положил его под ноги и по рации связался с дежурным офицером.

– Задача выполнена, уничтожено три ворона. Есть вызовы?

– Пока что тихо, – прохрипел динамик. – Возвращайтесь.

– В школу с водкой не поедем, – сказал Степан, когда уазик миновал деревню. – Валера, ты покажешь место, где можно спрятать вещмешок.

– Да без проблем! – откликнулся Фанфурик и потер ладонями. – Эх, оттопыримся сегодня!

– Даже не мечтай! – жестко ответил Кимстач.

– Как это? – Фанфурик растерялся. – У нас же водки полный вещмешок. Два литра – прапорщику на колеса, а остальное – нам.

– Они пойдут на дело, – возразил Степан.

– Какое еще дело? – Валера возмутился. – Знать ничего не знаю! Я сдавал деньги на водку – последние выгреб из кошелька. Так что отдавай мои бутылки! Не хотите вместе – сам выпью!

Получив такую отповедь, Степан, оторопело замолчал. Тогда Сергей решил вмешаться.

– Валера, ты ведь собирался заработать денег, убивая тварей?

– Ну… – буркнул Фанфурик.

– Давай немного посчитаем. Вчера мы заработали по 75 рублей на брата, сегодня – по 18 рублей и 75 копеек, но день еще не кончился. Представь, что в среднем мы будем получать за тварей всего лишь по десятке в день. За месяц – триста. Плюс 150 командировочных, итого выходит 450. Пробудем здесь шесть месяцев – уже сегодня ясно, что раньше нас со службы не отпустят, 450 умножим на шесть – 2700 рублей. А средний заработок на заводе у тебя, я слышал, тоже 300 в месяц. Когда домой вернешься, выплатят 1800 рублей. Всего получится 4500. На первый взнос за кооперативную квартиру хватит?

– Еще останется на мебель, – сказал Степан. – На трешку первый взнос – 2800 рублей.

– Теперь представьте, зарабатываем в день не по десятке, а по двадцать, что вполне возможно. Даже если будут и другие группы, прорывы никуда не денутся, всем тварей хватит. Тогда со службы привезешь 4500 рублей. Добавь зарплату за полгода – 6300. Да за такие деньги люди на Северах на вечной мерзлоте корячатся. А тут в тепле на свежем воздухе. Плюс тебя кормят, одевают. Я не сказал бы, что у нас служба такая уж тяжелая. Риск есть, но при наличии ума и осторожности, не пострадаем, домой вернемся как герои – со славой и деньгами. Вариант второй: ты забираешь свою водку и надираешься в одно лицо. Естественно, пьяным попадаешься на глаза начальству. Из группы тебя вышибут, отправят гнить в землянку у забора. Домой вернешься лишь с командировочными, а это 900 рублей. Тебя это устроит?

Пару минут в салоне было тихо.

– Сергей, – раздался первым голос Жени. – Я тоже заработаю шесть тысяч, если буду в группе?

– Все заработаем. Я же разложил по полочкам. Как сын бухгалтера, я хорошо считаю.

Сергей заулыбался.

– А ты что скажешь, Степа? – поинтересовался Женя.

– Да сам немного охренел, – ответил Кимстач. – Нет, понимал, что мы тут что-то заработаем, но, когда Сергей назвал нам цифры… И все ведь правильно подсчитано. Шесть тысяч, мужики! Да мне моя Марина за эти деньги будет ноги мыть и эту воду пить! Это же решает все проблемы: построим трешку, обставим ее мебелью, купим новый холодильник, телевизор. Живу три года в коммуналке, соседи – пьяницы, неряхи, уже устал их успокаивать, когда буянят… Мы с ней копили деньги на квартиру, но даже и двух тысяч не собрали. А тут еще плюс шесть как бы упали с неба… Нет, мужики, вы, как хотите, но за место в МОГе, я теперь держусь зубами. Скажет начальство: на брюхе перед ними ползать – поползу на брюхе. И даже не поморщусь.

– Оно не скажет, – сообщил Сергей. – Поймите, мужики, что мы для них сейчас как палочка-выручалочка. За жертвы среди мирных жителей им матки вывернут наружу. А тут есть МОГ, которая их избавляет от возможных неприятностей. Они нас будут холить и лелеять, но только если будем тащить службу нормально и не доставлять проблем начальству.

– Серега, ну ты и голова! – воскликнул Кимстач. – Не зря корреспондент «Советской Белоруссии».

Сергей смутился. То, что довел друзьям, было словами дяди Жоры, а он их лишь ретранслировал.

– Валера, ты теперь что скажешь? – спросил Степан. – Забираешь свою водку?

– Ну, нахрен! – сообщил Фанфурик. – И я хочу домой вернуться с деньгами. Скажу своей вороне: «Хотела трешку? Вот три тысячи на первый взнос, вот три – на мебель, холодильник и что еще захочешь. Может, теперь не будешь клевать мне печень?!.»

– Она не будет, – сказал Степан и засмеялся. – Да за такие деньги любая станет шелковой.

– Кстати, почему Ворона? – спросил Сергей.

– Зовут Варварой, – сообщил Фанфурик.

– Ты написал бы ей письмо. Ну, скажем, дорогая Варя, я так скучаю по тебе и дочке, и очень хотел бы вас увидеть, но пока не получается. Служу, как Родина велела, и защищаю мирных граждан от расплодившихся в зоне тварей. Нам за это платят, и я надеюсь заработать столько, что по возращению со службы, мы вступим в жилищный кооператив на трешку, и еще останется на мебель. Крепко обнимаю вас обеих и целую. Сгодится так?

– Она прочтет и обрыдается, – вздохнул Валера. – Подумает: не я писал.

– А ты попробуй, – хохотнул Степан. – Не все ж с женой ругаться. Бабы любят ласку.

Водку припрятали и не зря: возле палатки для выгрузки трофеев их встретил сам Самойлов. Подробно расспросил о выезде и, как бы мимоходом, осмотрел салон машины. Не найдя там криминала, сказал бойцам:

– Командованием батальона сформирована вторая группа охотников за тварями. Ее возглавит старший лейтенант запаса. Сегодня вечером пригонят им уазик, на этот раз армейский. А вы пока поездите на этом, – он указал на «бобика». – Зарецкий обещал его подремонтировать – на время службы хватит. Надеюсь, не в обиде?

– Никак нет, товарищ майор, – сказал Степан. – Мы к нему уже привыкли.

– А этот старший лейтенант – охотник? – спросил Сергей. – Имеет представление как бить зверье?

– Говорит, что да, – кивнул Самойлов. – Сам вызвался. Таких же добровольцев набирал в команду – желающих было много.

Он повернулся и ушел.

– Пропали наши денежки! – вздохнул Фанфурик. – Ограбят конкуренты. Напиться, что ли, с горя?

– Только попробуй! – Степан продемонстрировал ему кулак. – Не бзди, Валера! Что-то мне подсказывает: у конкурентов ничего не выйдет.

– С чего ты взял?

– Все просто: у них нет Сергея…

Когда друзья явились в школу, то сразу поняли, с чего вдруг появились добровольцы пойти на службу в МОГ. На стене возле столовой висело детище Царапкина – стенгазета с громким названием «Защитник Родины». Центральным материалом в ней стал репортаж о действиях мобильной группы. Царапкин скрупулезно перечислил убитых МОГом тварей, не забыл упомянуть и сумму выплат, которая причитается бойцам. Естественно, что многие тут же подсчитали профит… В центре заметки красовалась большая фотография: Сергей с товарищами скалил зубы возле уазика с оружием в руках. Для полноты картины не хватало только убитых тварей под ногами.

– Я хорошо тут получился, – сказал Валера, разглядывая фотографию. – Сергей, спроси у замполита: он может отпечатать мне такую ж карточку, только размером меньше, чтобы в конверт влезала. Домой пошлю.

– И мне, и мне, – загомонили остальные.

– Спрошу, – пообещал Сергей.

Как оказалось, не понадобилось. Царапкин сам нашел их в кубрике, где и раздал им фотографии.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант, – поблагодарил за всех Сергей. – Вы слышали, что будет и вторая группа охотников на тварей?

– На базе восьмой роты сформирована, – кивнул Царапкин. – Возглавит замполит.

– А он охотник?

– Не знаю, – пожал плечами старший лейтенант. – Когда нас инструктировали после призыва, об этом он не говорил. Я вот, к примеру, не охотник, даже ружье ни разу не держал в руках.

И он смущенно улыбнулся.

– Зато вы сделали шикарную стенгазету, – польстил ему Сергей. – Фотографируете классно, печатаете фотографии. Я это не умею.

– Спасибо, – поблагодарил Царапкин и удалился.

А члены группы сели писать письма. Вложили их в конверты вместе с фотографиями, заклеили, сложили в планшетку старшего сержанта. На выезде бросят в почтовый ящик где-нибудь в деревне. Можно отправить и отсюда, но это будет дольше. Письма складывали на отдельный столик у дежурного по части, оттуда их везли оказией в столицу Белоруссии, а уж там несли на почту. Сергей писал отцу с сестрой. Первое письмо он им направил по приезду в Савичи, где коротко сообщил, что призван в армию на сборы, а те затянутся надолго. Подробности – позже. Сейчас же просто написал: он жив, здоров и служит, что подтверждает фотография.

После обеда группу снова вызвали «гонять ворон», как пошутил Валера, когда они садились в «бобик». Зря насмехался: на этот раз не получилось так легко и просто, как утром. Во-первых, тварей оказалось больше, а, во-вторых, они напали первыми, слетев с деревьев и стремительно атаковав охотников. Причем, с разных сторон и не плотной стаей. Умнеют монстры… Патроны в магазине «Мосберга» закончились мгновенно, перезарядить ружье Сергей не успевал. Ребята поддержали огнем из автоматов, но бить по одиночным, юрким целям из «калашникова»… Одна из тварей пролетела мимо головы Сергея и распорола ему щеку костяным шипом на кончике хвоста. Валера отогнал ее прикладом, Сергей успел воткнуть патрон в приемник «Мосберга» и сбил ее вдогон картечью. На этом твари кончились, и наступило время заниматься раной.

– Ерунда, – сказал Степан, промакивая кровь салфеткой из индивидуального пакета – их раздали солдатам еще в начале службы. – До свадьбы заживет, но шрам останется. Хорошо, что не в глаз…

В школу Сергей вернулся с забинтованной щекой и сразу же отправился в медпункт. Там хмурый фельдшер-прапорщик замазал рану йодом и, приложив к щеке салфетку, закрепил ее пластырем.

– Поднимется температура – придешь, дам освобождение от службы. – сказал солдату. – А так нет оснований.

Перед отбоем обе группы вызвал Самойлов для распределения по направлениям и уточнения деталей службы. И сразу же уставился на пластырь на щеке Сергея.

– Что это?

Степан в деталях рассказал.

– Охотнички! – процедил щеголеватый старший лейтенант, командовавший новым МОГом. – Ворона заклевала.

Он усмехнулся. Сергей хотел резко ответить, но дядя Жора посоветовал не возникать, и он сдержался. «Поверь мне – этот хлыщ нарвется, – бурчал, когда майор их распустил. – Заносчивый сильно. Вместо того, чтоб попросить вас поделиться опытом, стал строить из себя великого охотника. Я много повидал таких. Дебилы…»

И дядя Жора не ошибся: уже назавтра старшего лейтенанта доставили в школу замотанного в окровавленные бинты.

***

– Нас вызвали в деревню Новоселки, – рассказывал смурной ефрейтор, встав перед Самойловым и группой Сергея в учительской. – Там куры стали пропадать у местных из сараев, а вчера под вечер одна старушка увидала, как тварь тащила задушенную курицу по направлению к роще неподалеку от деревни. По виду – волк. Ну, утром позвонила нам, и нас отправили разобраться.

Он замолчал и тяжело вздохнул.

– Дальше! – приказал Самойлов.

– Старший лейтенант велел нам выгнать тварь из рощи, сам собирался ее встретить в поле с автоматом. Хотел лично убить.

– Ох, ни фига себе! – Валера не сдержался. – Он, что, больной на голову?

– Молчите, рядовой! – окрысился Самойлов. – Ефрейтор, продолжайте.

– Мы и пошли. Передвигались цепью, стреляли по кустам. Вышли к опушке, вдруг слышим: крики! Рванулись к ним, а это тварь катает командира по земле и рвет его за руки-ноги. А у нас патроны в магазинах кончились. Пока сменили и начали стрелять над ними в воздух… Боялись лейтенанта зацепить. Тварь его бросила и убежала. Мы подобрали командира, перевязали – и сюда.

Он смолк, понурившись.

– Товарищ майор, могу задать вопрос ефрейтору? – спросил Сергей.

– Валяй! – кивнул майор.

– Вы рассмотрели тварь? Как она выглядела?

– Ну… – задумался ефрейтор. – Ростом с овчарку, чешуя с рыжим отливом, пасть длинная, на морде – костяная маска.

– А что еще? Припомни!

– Сосцы под брюхом, – подумав, сообщил ефрейтор. – Точно! Как у кормящей сучки.

– Спасибо, все понятно.

– Нам – ни хрена, – нахмурился Самойлов. – Рассказывай, Скворцов!

– Это лиса. Волки не лазят по сараям и не воруют кур. А вот лисицы – запросто. Одну задушат – и утащат, затем придут за следующей. Есть даже поговорка: «Повадилась лиса в курятник». Они рассматривают птиц как кормовую базу и не успокоятся, пока всех не сожрут. Скорей всего, лиса немолодая, уже таскала кур в деревнях до мутации, поэтому вела себя как прежде осторожно, не проявляя агрессивность. Плюс у нее там логово с лисятами, вернее, с молодыми тварями. Она им курочек носила. Поэтому и бросилась на командира – щенков спасала. Иначе б просто убежала.

– Что предлагаешь? – спросил Самойлов.

– Отправиться туда и уничтожить тварей, – Сергей пожал плечами.

– А справитесь? – спросил Самойлов. – Старлея крепко покусали. Жить будет, но со службы спишут. Что делать, знаешь?

– Так точно.

– Давайте, парни, – не по-военному велел майор. – И будьте осторожны. Наденьте робы из брезента – все-таки защита от укусов. Вот будь она на старшем лейтенанте – не пострадал бы тяжко.

– Наденем, – пообещал Степан.

– Еще бы магазины от ручного пулемета или изоленту для обычных, – попросил Сергей.

В глазах Самойлова мелькнуло понимание.

– Как в Афганистане? – спросил майор.

– Так точно.

– Распоряжусь…

Перед отъездом Сергей смотал заряженные магазины изолентой с проставкой между ними и показал друзьям, как пользоваться связкой. Слегка потренировались.

– Тяжеловат автомат-то, – вздохнул Валера. – 60 патронов вместо тридцати. Прицелиться сложнее.

– Зато боезапас гораздо больше и перезарядишься быстро, – сказал Сергей. – Там тварь опасная, к тому ж попробовала крови человека.

Ефрейтора из новой группы команда взяла как проводника. Он и показал им опушку возле рощи, где развернулась драма с командиром.

– Останешься в машине! – велел ему Степан. – Мы сами справимся.

– Ребята, пожалуйста, возьмите! – попросил ефрейтор. – Хочу ей отомстить за командира.

– Пускай идет, – сказал Сергей Степану. – Нам лишний ствол не помешает.

– Но, чтобы действовал как мы! – кивнул старший сержант. – Ни шага вправо-влево без команды! Понятно? Двинулись!

Встав цепью, с оружием наизготовку команда двинулась к опушке. Когда приблизилась шагов на пятьдесят, Сергей велел остановиться.

– Идем вдоль опушки и прочесываем заросли из автоматов, – сказал товарищам. – Но не все одновременно. Один стреляет, другой, который рядом, ждет, пока тот опустошит магазин. Потом стреляет сам, а тот перезаряжается. Готовы? Начинаем!

… Тварь выскочила к ним, когда они продвинулись вдоль опушки примерно метров двести. Как раз в стрельбе у них произошла заминка – закончились патроны в скрепленных лентой магазинах. Непривычные к ним солдаты слегка замешкались, и в этот миг стремительная тень метнулась к цепи из кустарника. Сергей вскинул «Мосберг».

Бах! Бах! Бах!..

Он целился по лапам и не промахнулся – тварь покатилась по траве, но тут же попыталась встать.

Бам! Бам!.. – звонко застучала СВД Степана. Он бил, пока не опустошил магазин. Тяжелые пули, попадая в тушу, срывали костяную чешую, сама ж она дергалась от ударов.

Тварь затихла и более не шевелилась. Держа оружие наизготовку, солдаты подошли поближе и присмотрелись. «Лиса» лежала неподвижно, из открытой пасти толчками вытекала кровь.

– Готова, – заключил Степан, потыкав тварь стволом винтовки.

– Ищем нору, – сказал Сергей.

Ее нашли в обрыве у ручья. Возле норы валялись перья и погрызенные кости – не только куриные. Убитая «лиса», как видимо, ловила и других животных. На шум шагов из черной дырки вылезли три молодые твари, размером с небольшого пса и грозно зарычали. Чешуя на их затылках вздыбилась. Сергей поднял ружье к плечу. Три выстрела – и твари замолчали навсегда. Картечь легко пробила их мягкие чешуйки, прервав жизни юных монстров.

– На 880 рубликов настреляли, – заключил Валера, закидывая автомат за спину. – Неплохо, не так ли, ребята?

– Думаешь – за щенков заплатят, как взрослых тварей? – засомневался Женя.

– Заплатят, – подтвердил Степан. – Я узнавал. Все, потащили падаль!

Забросив туши в «бобик», группа отправилась в деревню, где принялась выписывать пострадавшим жителям акты за утраченную живность. Сбежались в основном старушки, которые, жалуясь, перечисляли, сколько несушек утащила тварь из их курятников. Степан с Сергеем, который вызвался помочь товарищу, записывали нужное количество в графу и отдавали бабушкам заполненные бланки. Те благодарили и уходили радостными. Было понятно, свои утраты они преувеличили, но спорить с бабушками не хотелось. Они не виноваты, что государство не сумело защитить их в должной мере, а деньги? У страны их много, как сообщил Сергею дядя Жора. Эти расходы не сопоставимы с теми, которые СССР потратил на ликвидацию аварии на Чернобыльской АЭС. Так что вносили количество утраченных кур со слов – едва хватило бланков.

Возле палатки прапорщика по трофеям их встретила представительная делегация из руководства батальона, Самойлова и прочих офицеров. Как видно, захотели посмотреть на тварь, которая изувечила командира МОГа. Под пристальными взглядами Сергей с товарищами вытащили трупы из «собачника» и разложили на земле.

– Не ошибся, пограничник, – вздохнул Самойлов. – «Лиса» с выводком. Через месяц щенки бы выросли в полноценных тварей – у них же бешенный метаболизм, и эта стая натворила б дел. Спасибо, парни! Из вас никто не пострадал?

– С чего бы? – приосанился Валера. – Мы охотиться умеем, не то, что некоторые.

– Ну, ну, – Самолов усмехнулся и покосился на пластырь на щеке Сергея. – Скворцов, за мной! Ружье и патронташ отдай товарищам.

В учительской он предложил Сергею сесть, сам же встал напротив и заложил руки за спину.

– С завтрашнего дня возглавишь МОГ, которым командовал пострадавший старший лейтенант.

– Но я же рядовой! – пытался возразить Сергей, которому эта идея не понравилась.

– Приказом командира части тебе и милицейским операм присвоены звания младших сержантов. Пока ваши представления на лейтенантов по кабинетам ходят, побудете младшими командирами. Вопросы?

– Не хотелось бы с товарищами расставаться, – вздохнул Сергей. – Мы хорошо сработались, отличная команда получилась.

– Согласен, – подтвердил майор. – Ты неплохо поднатаскал своих дружков. Не возражай! – он поднял руку, заметив, как Сергей набрал в грудь воздуха. – Я прекрасно понимаю, что без тебя у группы не получилось бы так успешно бить тварей. Но мне таких команд, как ваша, нужно две, как минимум – иначе мы не справимся. Ученые-зоологи утверждают, что монстры все чаще будут прорываться за ограду – у них там ситуация критическая. Они невероятно расплодились, а жрать-то нечего. С постов вокруг ограды идут доклады, что монстры пытаются ее подрыть, и происходит это ежедневно. Их там отстреливают, но кто-то все же прорывается, как тот кабан, которого вы застрелили. Поэтому тебе задача – подготовить новый МОГ и обучить солдат всему, что знаешь. Со временем его возглавит один из милицейских оперов, он дал согласие. Я с ним беседовал – толковый парень, умный, резкий. Стреляет хорошо, но не охотник. Так вышло, что ты единственный в батальоне, кто может справиться с такой задачей. Понятно?

– Так точно! – встал Сергей.

– Не дергайся! – махнул рукой майор. – А за дружков не беспокойся – не пропадут. Они уже чему-то научились, в отличие от солдат из новой группы. Через неделю или две ты к ним вернешься. Ясно?

– Так точно.

– Дерзай, сержант! – Самойлов улыбнулся. – Сегодня ты спас нас от наказания, за что тебе большая благодарность. В Москву уйдет доклад, что монстры, ранившие офицера, в тот же день были уничтожены второй мобильной группой. Что убедительно свидетельствует, что происшествие со старшим лейтенантом – досадная случайность, а защита населения от тварей в нашей части организована должным образом. Иначе полетели бы фуражки с чьих-то голов.

– Могу задать вопрос?

– Давай! – кивнул майор.

– Могу я поменять кого-нибудь из МОГа, если сочту его малопригодным для службы в группе?

– Да без проблем! – майор пожал плечами. – Но опера желательно оставить.

– Оружие?

– Сам выберешь. Я дам команду прапорщику из оружейки, чтоб выдавал любое по запросу

На этот разговор закончился. Первым делом Сергей зашел в каптерку старшины и взял у него галун для лычек на погонах. Пришивал их в кубрике, за чем его застали пришедшие туда друзья.

– Сержантом сделали? – спросил Степан. – Поздравляю. Но лейтенантом было б лучше.

– Лиха беда начало, – Сергей пожал плечами. О представлении к офицерскому званию он никому не говорил. – Есть разговор, ребята.

Услышанное товарищей огорчило.

– Без тебя будет хреново, – вздохнул Степан, а остальные закивали.

– Справитесь, – сказал Сергей. – Вы уже чему-то научились. А там же салабоны, которые ничего не смыслят в повадках тварей. Это не с вышки бить из пулемета или из автоматов через ограду. Жалко ребят. Но это ненадолго: поднатаскаю их немного и вернусь. Вы, главное, не рискуйте. Столкнетесь с сильной тварью, вызывайте помощь, и я приеду с группой.

– Выплаты на всех поделят, – нахмурился Валера.

– Бог с ними – жизнь дороже, – сказал Сергей. – Зверья нам хватит: мне сообщили, что количество прорывов увеличилось. Не бздите, парни, мы их уроем! В Афгане было хуже. Твари хотя бы не мутировали, чтобы стрелять в ответ.

Он подмигнул товарищам. Те засмеялись. Закончив с галунами, Сергей отправился искать солдат из новой группы, после чего собрал свой новый МОГ в учительской.

– Кто-нибудь из вас охотился на крупного зверя? – спросил солдат. – На кабана, волка, лису?

– Я – на уток, – сообщил ефрейтор, который ездил с ними добывать «лису». – Еще на зайца.

– Остальные?

Солдаты промолчали.

– Понятно, – Сергей задумался. – Кто из вас водитель?

– Я, – встал мужчина в замызганном хабэ.

– Стреляешь хорошо?

– Да нет, – пожал плечами тот. – Когда мне было? На срочке я крутил баранку, сюда призвали тоже как водителя. А на гражданке был таксистом.

– Понятно. Исключен из МОГа.

– Как это? – натопырился водила. – Я тоже хочу деньги зарабатывать.

– Сидя в машине за баранкой, когда другие будут рисковать? Ловко устроился! Свободен!

– Я прапору пожалуюсь! – пообещал водитель. – Ишь, раскомандовался! Подумаешь, лычки нацепил!

– Да хоть министру обороны, – сообщил Сергей. – Кругом – и топай!

Водила вышел, хлопнув дверью.

– Давайте познакомимся поближе, – сказал Сергей оставшимся солдатам.

После не затянувшегося разговора он сделал вывод, что парни в группе, в общем-то, нормальные, бить с ними тварей можно.

– Я вожу машину, – сказал Сергею опер, которого звали Анатолий. – В школе милиции учили. Но опыта мало.

– Приобретешь, – Сергей пожал плечами. – Но мне нужен водитель для второго МОГа, а ты же будешь с нами, чтобы потом возглавить группу.

– Есть второй оперативник, он тоже водит.

– Он согласится?

– Почему б и нет? – пожал плечами Анатолий. – Он тоже хочет заработать.

– Стреляет хорошо?

– Неплохо, но не снайпер. Зато не трус, ручаюсь.

– Значит, решили, – кивнул Сергей. – Идем, меня с ним познакомишь…

Их разбудили на рассвете. Сергея растолкал посыльный, и он, одевшись, заспешил в дежурку. Там уже собрались члены новой группы. Зевающие, полусонные.

– Звонили из Ивановки, – сказал им лейтенант. – По улице деревни бродит волк, огромный как теленок. Люди попрятались по хатам и просят помощи. Немедленно выезжайте!

– Есть! – сказал за всех Сергей и повел ошеломленных таким известием солдат вооружаться.

– Мне пулемет, – сказал начальнику оружейки. – И десять магазинов…

[1] Клопат (бел.) – забота, хлопоты. Здесь в смысле «ерунда».

Глава 8

Глава 8. «Только две звезды упали на его погон…»

В Ивановку они влетели на невероятной скорости – почти что 90 километров в час. УАЗ второй мобильной группы был в превосходном состоянии, хотя не новым, однако 90 выдавал. Миновав дорожный знак с обозначением «Ивановка», Сергей притормозил, воткнул вторую передачу и уже неспешно покатил по главной улице деревни. Она была пустынной и безлюдной, что не удивительно – жители сидели по домам. «Волка» они не встретили, хотя проехали деревню насквозь. Не доезжая до околицы, Сергей свернул направо в переулок, затем опять направо и покатил по параллельной улочке. Она была грунтовой и извилистой. И вот, спустившись с горочки и повернув налево, группа увидала монстра. Тот находился прямо в центре улицы и сосредоточенно кого-то жрал, кусками отрывая мясо от лежавшей на грунтовке тушки.

– Ох, ни фига себе! – воскликнул Анатолий. – Вот это тварь!

Сергей невольно согласился. Монстр действительно оказался величиной с теленка. Ростом не меньше метра в холке и весом под центнер, если не больше. Бока и спину твари покрывала чешуя с черным отливом, на окровавленной морде – костяная маска, даже на вид довольно толстая.

– Ишь, отожрался! – заключил Сергей, едва не сплюнув от омерзения.

Тварь их заметила и, оторвавшись от жратвы, подняла голову и зарычала. Рык этот, трубный, грозный, не обещал солдатам ничего хорошего, как и раззявленная пасть с испачканными в кровь клыками.

– Что будем делать, командир? – поежился Анатолий.

– Охотиться!

Сергей воткнул в коробке передачу и сдал назад. Отъехав на полсотни метров, он развернул УАЗ поперек дороги.

– К машине! К бою!

Группа покинула автомобиль и залязгала затворами автоматов.

– Встать за УАЗом!

Солдаты подчинились.

– Смотрите, мужики! – Сергей ткнул пальцем в монстра. Тот успокоился и снова начал жрать. – Мы почему отъехали? На прежнем месте нам стрелять рискованно – до монстра было где-то метров двадцать. До нас он бы долетел в пару прыжков. Мы начали бы лихорадочно палить, а там вокруг дома. Шальные пули неизбежно угодили б стены и, не дай Бог, попали бы в окошко, зацепив кого-нибудь из жителей. А здесь позиция отличная: мы на возвышении, и пули будут уходить в грунтовку, если стрелять, конечно, аккуратно. Что мы сейчас и сделаем.

Разложив сошки пулемета, он примостил их на капот машины, прицелился и надавил на спуск. Загрохотала очередь. Монстр подпрыгнул, затем упал на землю и задергался под пулями. Затем завыл – яростно и гневно.

– Теперь не убежит. Идем, добьем, – сказал Сергей, забросив РПК за спину.

Они спустились по грунтовке к монстру. Солдаты шли сторожко, с оружием наизготовку. Когда они приблизились к подранку, Сергей снял свой РПК с ремня. При виде их «волк» попытался встать, но у него не получилось, зверь снова завалился в пыль и грозно зарычал.

– Лапы перебиты, – прокомментировал Сергей. – Я целил в них. Встать он не сможет, поэтому и не опасен, но руки-ноги к твари не тянуть – схарчит и не подавится, – он усмехнулся. – Теперь по одному подходим сбоку и бьем из автомата под лопатку, стреляя сверху вниз, чтоб пули, пробивая тушу, уходили в землю. Кто первый?

– Я, – ответил Анатолий и по обочине дороги направился к поверженному монстру.

– Не увлекайся – очередь на три патрона, – сказал ему Сергей. – Дай и другим ребятам пострелять.

Так и поступили. Когда стрелял последний, монстр уже не шевелился.

– Готов, – сказал Сергей, ткнув в тушу стволом пулемета. – Оружие – на предохранитель! Блин! – он почесал в затылке. – Здоровый, падла! В багажник не поместится.

– Зачем в багажник? – удивился Анатолий. – У батальона есть УАЗ-грузовичок[1], как раз для перевозки мертвых монстров. Недавно прибыл. Раньше от палатки, где их учитывают, на скотомогильники возили на «газонах», а это неудобно для погрузки – кузов высокий. У этого гораздо ниже. Будешь докладывать дежурному о выполнении задачи, попроси грузовичок прислать.

– Спасибо, понял, – сообщил Сергей. – А кто вывозит трупы от палатки?

– Залетчики, – опер усмехнулся. – Работа неприятная, но надо ее делать, вот и отправляют провинившихся. Сначала туши нужно погрузить, затем их отвезти к скотомогильнику, забросить в яму и посыпать хлорной известью. А дальше закопать.

– Откуда знаешь? Сам, что ль возил?

– Командовал нарядом, который этим занимался, – пожал плечами опер.

Сергей последовал совету. Грузовик для вывоза монстра ему пообещали, велев немного подождать. Когда он с Анатолием вернулся к туше «волка», возле нее уже толпились жители деревни. Разглядывали монстра, ахали и оживленно вспоминали пережитый страх. Одна из женщин, пожилая, плакала, вытирая слезы кончиком повязанного на голове платочка.

– Что случилось? – спросил ее Сергей.

– Сабачку моего сожрала гэта пакость, – вздохнув, сказала женщина. – Таки добры сабака[2] быв.

Сергей глянул на раскиданные по грунтовке лапы, хвост и голову, принадлежавшие некогда небольшой собаке. Остальное «волк» успел сожрать.

– Ён не навязанный быв, – продолжила женщина. – Убачыв тварь, и кинувся, каб абараниць свой двор. А тот яго адразу придавив.

– Как зовут вас, уважаемая? – спросил Сергей у женщины.

– Тамара Федоровна.

– Где ваш дом?

– Вось, – указала женщина на хату, сложенную из потемневших бревен.

– Пройдемте к вам. Есть разговор.

В доме он вытащил из сумки-планшетки стопку подписанных начальством бланков.

– Какой домашний скот вы держите, Тамара Федоровна?

– Ну, як у всех, – она ответила, пожав плечами. – Кабанчик, куры, еще коза с козлятками.

– Я дам вам акт, что зверь задрал у вас козленка. В сберкассе вам заплатят компенсацию. А за собаку выплат не положено. Устроит вас такое?

– Спасибо, дзетки! – оживилась женщина.

– Сергей, ведь это незаконно, – заметил Анатолий после того, как они отправились обратно к монстру. – Козлята-то не пострадали. Подлог.

Сергей вздохнул: вот дали, правильного!

– Скажи мне, Анатолий, ты опер?

– Да.

– И у тебя на связи имеются агенты?

– Это секрет, – нахмурился собеседник.

– Полишинеля. О вашей агентуре прекрасно знают те же зэки. Ведь ты агентам платишь за наводку?

Опер кивнул.

– А кто решает, кому и сколько выдать?

– Я – по согласованию с руководством. Но это все законно, хоть и секретно. Есть специальный фонд.

– Здесь тоже он имеется, и я уполномочен командованием батальона его расходовать по предназначению. Тамара Федоровна пострадала. Она не виновата, что чиновник, составлявший прейскурант на выплату компенсаций, не подумал, что в сельской местности у многих есть собаки во дворах, и что они такая ж ценность, как куры, свиньи, козы и коровы. Я его просчет исправил. Согласен?

– Ну, если так, – с сомнением в голосе ответил опер…

УАЗ-грузовичок приехал скоро. Два солдата открыли задний борт и по скинутым на землю доскам втащили монстра в кузов, предварительно набросив ему петлю на шею из веревки. Солдаты группы помогали, толкая тушу снизу. Иначе б не втащили, уж больно разожрался, сволочь! Пока они всем этим занимались, Тамара Федоровна собрала останки пса в ведро и унесла с собой во двор.

– Закопаю в огороде, – сказала на прощание. – Добры сабака быв.

… В расположении части их встречали. Возле палатки прапорщика стояли подполковник Заяц, начальник штаба батальона Кончиц, Самойлов и несколько офицеров, не находящихся на службе. Здесь же крутился и Царапкин с «Зенитом TTL» в руках.

– Показывай! – велел комбат Сергею, когда грузовичок остановился у палатки.

Сергей с командой заскочили в кузов и помогли солдатам из наряда сбросить монстра. Тот рухнул на утоптанную землю с глухим, чавкающим звуком.

– Ох, ни хрена себе! – воскликнул Заяц, разглядывая монстра. – Вот это зверь! Такого я еще не видел. Долго гоняли?

– Он не убегал, – доложил Сергей. – Стоял на улице и жрал козленка. А мы его из автоматов.

– Надеюсь, мирные не пострадали? – насупился подполковник. – Шальные пули…

– Стреляли сверху вниз, все пули уходили в землю, – подключился Анатолий. – Младший сержант Скворцов грамотно выбрал нужную позицию и первым выстрелил из пулемета, поставив сошки на капот УАЗа. Перебил у твари лапы, а мы потом ее добили, подойдя поближе. Стреляли тоже сверху вниз. Жители Ивановки нас благодарили за своевременно оказанную помощь.

– Молодцы! – осклабился Заяц. – Скворцов, а ну-ка дай мне пулемет!

Получив оружие, подполковник поставил ногу на застреленного «волка» и приказ Царапкину:

– Фотографируй!

Сняться возле туши монстра захотели и другие офицеры. Когда они ушли, Царапкин попросил встать возле «волка» тех, кто, собственно, его и застрелил.

– Для стенгазеты, – пояснил, отщелкав пару кадров. – И вам на память. Еще опубликую в многотиражке.

– А как же секретность? – спросил Сергей.

– Газеты не читаете, младший сержант, – Царапкин улыбнулся. – Еще и журналист. Вчера ТАСС по поручению Правительства СССР опубликовал официальное заявление. Сообщено о карантинной зоне на территории Белоруссии и Украины, о принимаемых государством мерах по ликвидации угрозы населению. Секрета больше нет. Хотя не знаю, разрешит ли нам Главлит[3] опубликовать из зоны репортаж.

Он вздохнул. После фотосессии Сергея отозвал Самойлов, терпеливо ожидавший, пока Царапкин закончит съемку.

– Как показали себя члены группы? – спросил вполголоса. – Не струхнули, увидев монстра? Я сам такого б испугался.

– Нормально показали, – Сергей пожал плечами. – Никто не струсил.

– Ты специально приказал им добить раненого «волка»? Ведь мог же сам.

– Пусть учатся.

– Педагог! – Самойлов улыбнулся. – Что по оружию для групп? Пулемет, как слышал, пригодился.

– Считаю, что он должен быть у каждой группы постоянно, – сказал Сергей. – На всякий случай. Вдруг от дежурного на выезде поступит вводная о крупном звере. А пулемета нет, его не взяли. Нам повезло, что «волка» обнаружили в деревне. А если б в поле? Как там его достать? Вот тут и пригодится б пулемет, и хорошо бы ПКМ.[4] Патрон мощнее, плюс короб с лентой, в отличие от магазина РПК.

– ПКМ не обещаю, – сказал Самойлов. – Но попытаюсь раздобыть хотя бы пару.

– Еще б два «Мосберга» на группу, – продолжал Сергей. – Если большая стая воронов, то одного ружья не хватит. У него же магазин всего на пять патронов. Вот из-за этого мне и распороли щеку.

– Ружья найдем, – кивнул Самойлов. – Их есть в запасе. Тут главное найти метких стрелков.

– Натаскаем, – сказал Сергей. – Поскольку группы две, есть время для занятий.

– Не зря тебя назначил командиром, – Самойлов улыбнулся. – Ты уже готовый офицер, и обучать не надо. Афганский опыт… Кстати, мне сообщили: ваши представления ушли на подпись министру оборону. Так что готовь погоны лейтенанта.

– Спасибо, – сказал Сергей. – Товарищ майор, могу я вас спросить?

– Валяй! – кивнул Самойлов.

– Из-за чего мы возимся с монстрами так долго? Встречаем у заборов, после прорывов ловим их в деревнях? Неужели никак нельзя расправиться с ними быстро? Привлечь хотя бы авиацию?

– И разбомбить лес с ними на хрен, – Самойлов усмехнулся. – Такие предложения рассматривались. Сказать, что будет дальше?

– Да.

– Лес загорится, твари впадут в панику и ринутся по разным сторонам. Сметут забор и разбегутся по округе. По всей стране будем ловить. Беды наделают… Была идея травить химическим оружием, но от нее, подумав, отказались. Слишком опасно для людей, к тому же нарушает международные обязательства страны. Короче, предложений было много. В итоге утвердили этот вариант. Ученые-зоологи его и предложили. Тихо, спокойно, без надрыва, уничтожим тварей и возвратим людей в оставленные ими села, после чего забудем о проблеме.

– А потери?

– Без них не обойтись, – вздохнул Самойлов, – но это война. Потери бывают даже на учениях, их даже там планируют; тут, главное, чтоб не превысили расчетные. Ребят, конечно, жалко, но люди гибнут на дорогах и в пожарах, тонут в реках и на том же море. И их число гораздо больше, чем наши потери в карантинной зоне – в десятки, сотни раз. А здесь хотя бы гибнут не напрасно и не по пьяной дурости. Страну, ее людей спасаем, младший сержант Скворцов. Понятно?

– Так точно.

– Свободен.

В тот же день Сергей прочел заявление ТАСС о карантинной зоне. Оно было коротким. На границе Украинской и Белорусской ССР вследствие падения метеорита образовалась аномалия… Произошла трансформация лесных животных в опасных хищников… Чтобы не подвергать опасности население прилегающих к лесным массивам населенных пунктов, его эвакуировали… Лес обнесли оградой, препятствующей проникновению опасных хищников за пределы карантинной зоны, за чем следят военнослужащие подразделений внутренних войск СССР, которые решительно пресекают подобные попытки, используя стрелковое оружие. Ситуация не вызывает опасений, и, по мнению зоологов, закончится к зиме 1988 года…

«Коротко, обтекаемо и ни о чем, – заметил дядя Жора. – Скорей всего, распространились слухи, их подхватили вражеские «голоса», вещающие на СССР из-за границы, вот наверху и зашевелились. Но хорошо, хотя хоть что-нибудь сказали. В моей реальности так было с катастрофой на Чернобыльской АЭС. Тоже молчали, а на страну тем временем сыпались радиоактивные осадки. Детишек вывели на первомайские демонстрации, где они схватили изотопов. Мы возражали, да только кто нас слушал? Козлы партийные! Им лишь тихо, и чтобы кресла под разжиревшими задницами не шатались! Терпеть их не могу! Страну сгубили, сволочи!»

Перед обедом Сергей встретился с прежней командой – она как раз вернулась с вызова, гоняла воронов.

– Как новенький? – поинтересовался у Степана.

– УАЗ неплохо водит, – сообщил товарищ, – и тварей не боится. Хотя не ты, конечно. По тварям мажет, хорошо, что три ворона всего-то было. Я сбил всего лишь одного, остальных Валера снял из автомата. Иначе б опера подрали.

– Возите с собой пару ружей, с майором я договорился. С другим пускай Валера ходит, он самый меткий в группе.

– Тебя нам не хватает, – вздохнул Степан. – В роте сказали: вы завалили «волка», мы видели его возле палатки. С таким бы без тебя не справились.

– Научитесь, – приободрил его Сергей. – Я расскажу, как монстра взяли. А вашего опера натаскаем в стрельбе из «Мосберга», если не будет вызовов. Вот после обеда и поедем – с дежурным я договорюсь…

Так и случилось. Обе группы отъехали к скотомогильнику и на безлюдном месте потренировались в стрельбе по движущим мишеням. Их изображали камни, которые собрали у дороги. Один солдат бросал их в воздух, второй пытался в них попасть. Не сразу, но постепенно стало получаться. Группы вернулись в школу, но отдохнуть им не пришлось. Едва пополнили боезапас, как Сергея и Степана вызвали к дежурному.

– В деревне Поплавы летают вороны, – сообщил им старший лейтенант. – А в Тереховке видели «лису». Кто и куда поедет, решайте сами.

– Я – в Поплавы, – сказал Сергей. – Надо проверить опера на птичках. А Кимстач – в Тереховку. Как «лис» бить он и его группа знают.

– Тогда – вперед! – велел дежурный…

Так и пошло. В последующие дни Сергей воочию убедился, что Самойлов оказался прав, предсказывая увеличение числа прорывов. Они мотались по деревням, нередко, отработав вызов, там же на месте получали новое задание. Нередко ели прямо у машины, чтобы поехать в школу на обед им не хватало времени. Сухим пайком МОГи снабжали щедро – еды хватало. Солдат кормили на убой – тройной паек в отличие от обычной нормы. Тушенки было завались. Им выплатили первые командировочные. Сергей в деревне забежал на почту, где и отправил сто рублей сестре. Отец-то денег не возьмет, даже обидится, но девушке понадобятся. Сестра сдавала сессию за третий курс технологического института пищевой промышленности, училась хорошо, стипендию получала, но без поддержки от отца ей было б худо. А какая у бухгалтера зарплата? Сын получал намного больше, но накопления ушли на первый взнос за кооперативную однушку, так что теперь он возвращал долги семье. Тем более, что будущие выплаты за уничтоженных тварей грели души – за месяц набежало по тысяче рублей на каждого. Зря Валера опасался, что конкурирующая группа заберет их деньги – хватало всем.

Еще невероятно доставала работа в штабе батальона. После отбоя, когда солдаты отправлялись спать, Сергея вызывали в штаб, где подполковник Кончиц выкладывал перед писарчуком по совместительству стопку документов, которые следовало напечатать. Заканчивал Сергей в час-два ночи, шел спать, а утром группу поднимали на рассвете. Он вымотался так, что безразлично принял новость о присвоении ему звания лейтенанта. Перед строем батальона ему и операм комбат вручил погоны с двумя звездочками, Сергей сказал: «Служу Советскому Союзу!» и вернулся в строй.

– Теперь обедать будешь за столами для офицеров, – обрадовал его Степан. – И есть не из котелка, а из тарелок, которые принесут дежурные по кухне. Спать станешь в кубрике для лейтенантов.

– Да хоть в машине, – со вздохом сообщил ему Сергей. – Лишь бы вволю. Пока же два-три часа – и поднимают. Задрали!

– В армии как на гражданке, – кивнул Степан. – Кто тащит – на того и грузят. Но гражданке хотя бы можно их послать…

Чуть легче стало с появлением третьей группы. Ее возглавил опер по имени Виталий, водивший «бобик» у Степана. Неплохо показал себя на выездах, поэтому майор Самойлов доверил ему третий МОГ. Убедившись, что он справляется с задачами, ввел для МОГов выходные дни – по очереди. И первым получила его группа Сергея.

Вечером, на боевом разводе, услышав это объявление, Сергей обрадовался – хоть в волю выспится. Тем более, что и подполковник Кончиц сказал, что в штабе батальона в этот вечер для него работы нет. Но вышло по-другому. После развода подошел Степан и сообщил, понизив голос:

– После отбоя загляни в каптерку роты.

Сергей и заглянул, обнаружив там свою команду с торжественными выражениями на физиономиях.

– Примерь! – Степан подал ему китель с пришитыми погонами лейтенанта.

Сергей взял его и рассмотрел. Ткань полушерстяная, а не хабэ, которую носили «партизаны», включая офицеров из запаса. Сам китель новенький, не надеванный. Он скинул свой и быстро облачился. Валера с Женей подали шаровары и сапоги – опять же новые. Сергей их натянул, присев на табуретку. Встав, перепоясался, протянутым ему ремнем с портупеей, оправил складки за спиной. Степан подал ему фуражку, Сергей ее надел.

– Красавец! – заключил Степан. – Как кадровый. Никто не скажет: «партизан».

– Откуда это? – спросил Сергей.

– У прапора добыли, – сообщил Степан. – Всего лишь две бутылки водки. Это тебе от нас подарок – на дембель будешь уходить одетый как с иголочки.

– Спасибо, парни! – растроганно сказал Сергей. – Вот только где его хранить? Забрать в свой спальный кубрик? Другие лейтенанты расспросами замучают: где взял? И мы хотим такую форму! И что я им отвечу?

– Здесь полежит до дембеля, – махнул рукой Степан. – С каптерщиком я договорился – он тоже водку любит. Переодевайся – и за стол! Отметим звание.

Пока Сергей снимал «пэша» и облачался в свою ношенную форму, на столике у входа появились две бутылки водки, миски с нарезанной ветчиной и ломти хлеба. Последним штрихом стали эмалированные кружки, в которых офицерам в столовой подавали чай.

– Откуда это? – вновь спросил Сергей.

– Из столовой, – Степан пожал плечами. – Бутылка водки – и бери, что хочешь. Вот, видишь, ветчина венгерская из банок. Закуплена для старших офицеров, но сегодня перепала нам. Я говорил: водка – валюта, здесь за нее можно добыть почти что все.

– А стоит пить? – Сергей засомневался. – Учуют запах…

– Да тут всего лишь по стакану, – хмыкнул Валера. – К утру все выдохнется. Давайте, мужики!

Он радостно потер ладонями. Они расселись возле столика на тюках с обмундированием, Сергею выделили табуретку – единственную в комнате. Степан сорвал с бутылки «Русской» пробку-бескозырку, разлил водку по кружкам.

– За тебя, Серега! – сказал, подняв свою. – Если бы не ты, мы гнили б у колючей проволоки в сырых землянках. А так и служба интересная, и зарабатываем. Валера, сколько там накапало на брата?

– По тысяче семьсот пятнадцать, – сообщил Фанфурик. – Но у Сергея будет больше – он с другими группами чаще валил «волков» и «лис».

– Считает, – Степан заулыбался. – Валера хоть не сын бухгалтера, но даже копейки не упустит, в тетрадочку записывает.

– Деньги любят счет, – невозмутимо сообщил Валера. – Я прапорам не доверяю еще со срочной службы.

– По тысяче семьсот пятнадцать за неполные два месяца, – сказал Степан. – Такими темпами мы заработаем больше, чем рассчитывали. И все благодаря тебе, Сергей. Ты очень хороший человек. Я еще в лагере под Минском обратил внимание: корреспондент центральной газеты, а не заносится. Стал офицером – нос задирать не стал. О людях думаешь. Короче, за тебя!

Все дружно выпили и закусили. Консервированная ветчина на удивление оказалась вкусной. Мягкая и нежная, она буквально таяла во рту. Со свежим черным хлебом – объеденье. Степан открыл вторую «Русскую», разлил ее по кружкам.

– Спасибо вам, ребята, – сказал Сергей, подняв свою. – И за подарок, и за теплые слова. Но я хочу заметить, что без вас бы ничего не получилось. Валера спас меня от воронов, когда они напали возле школы, и после прикрывал от тварей. На выездах мы действовали слажено и четко, поэтому целы и здоровы, и увеличиваем счет убитых монстров. Мне нравится работать с вами, и я хотел бы, чтобы и после службы не терялись. Я с удовольствием встречусь с вами на гражданке. Давайте соберемся после дембеля! Закажем столик в ресторане, вы приведете жен, мы посидим нормально и душевно, а не как сейчас – украдкой. Согласны?

– Да! – раздалось дружно, и кружки стукнулись над столиком.

После того как группа разошлась, Сергей умылся и почистил зубы, чтоб изо рта не пахло перегаром. Спать отчего-то расхотелось. Он взял спички, пачку «Космоса» и вышел на крыльцо. Курил он редко, лишь под настроение, вот и сейчас вдруг захотелось. Пуская в небо дым, он думал о сегодняшней пирушке и подарке, ставшие сюрпризом. Ребята молодцы! Придумали – и сделали. Конечно, эта форма Сергею ни на что не сдалась, но они старались. Дорог не подарок – внимание…

За спиной послышались шаги. Он оглянулся и разглядел идущего к нему Самолова. Его с чего вдруг принесло? Еще унюхает от Сергея запах водки. Внезапно он разглядел, что на погонах офицера вместо одной по две звезды. Он выбросил окурок и принял стойку «Смирно!».

– Поздравляю вас, товарищ подполковник!

– Вольно, – Самойлов усмехнулся. – Не спится, пограничник?

Он подошел поближе, и от него ощутимо пахнуло водкой.

– Вот вышел покурить, – сказал Сергей и вновь спросил: – А вам, когда присвоили подполковника?

– Сегодня позвонили из Москвы, – ответил офицер. – С комбатом и другими отмечали. Ты думаешь, с чего тебя вдруг не позвали в штаб печатать документы? – он усмехнулся. – Они там накурили, я вышел подышать, а тут и ты дымишь задумчиво. О чем мечтаешь, пограничник?

– О дембеле, товарищ подполковник.

– А в армии остаться не желаешь? Могу похлопать, чтоб взяли в специальное подразделение. Подучишься немного – и сделаешь хорошую карьеру.

– Мне нравится моя работа.

– Ну да, не слесарь на заводе, – кивнул Самойлов. – Корреспондент «Советской Белоруссии». Вот что, лейтенант, есть новость. Секретная, но ты болтать не станешь. Помнишь наш разговор о бомбардировке леса? Нечто подобное случится в скором времени. Наши научники придумали устройства, которые вызывают панику у тварей. Что-то такое излучают, я в этом ничего не понимаю, но зверье бежит куда глаза глядят. Проверили – работает. Подвесят установки к вертолетам и пролетят над лесом так, чтоб выгнать тварей в нужном направлении. А там их встретят бэтээры и прочая броня, солдаты с пулеметами и автоматами. Такой вот замысел.

И он вздохнул.

– Как понимаю вам не слишком нравится? – спросил Сергей.

– На бумаге все всегда красиво, – ответил подполковник. – А как получится на деле… Дай сигаретку!

Сергей протянул пачку Самойлову. Тот вытащил сигарету, Сергей поднес ему огня. Самойлов затянулся, пыхнув дымом.

– Там, наверху, – он указал на небо, – недовольны, что слишком долго возимся с карантинной зоной. Мол, здесь всего лишь звери, а не американские морские котики. Поэтому и приказали ускорить ликвидацию. Ускорители… Они это зверье в глаза не видели, иначе б говорили по-другому!

Он снова затянулся.

– Чего вы опасаетесь? – спросил Сергей.

– Что твари устремятся не к засаде, а в противоположном направлении или куда-то вбок – туда, где их не ожидают. Снесут ограду, разбегутся по деревням – и как потом их уничтожить ограниченными силами?

– А если эти установки поставить вдоль ограды, чтобы отпугивали тварей? – предложил Сергей. – Тогда они останутся в лесу, где со временем и передохнут. Тогда и МОГи не понадобятся.

– Соображаешь! – Самойлов усмехнулся. – Такое предлагали. Ответили, что слишком дорого и долго. Понадобятся сотни установок, их нужно запитать от электричества, для этого тянуть к ним дополнительные линии. А так быстрей и дешево, если, конечно, не обращать внимания на потери среди личного состава. Ладно, – он выбросил окурок. – Пойду я, пограничник. Запомни: я тебе здесь ничего не говорил.

И он ушел. «Узнаю любимый СССР, – раздалось в голове Сергея. – То требуют что-нибудь построить к нужной дате, плевав, на недоделки, то быстро разобраться с чрезвычайной ситуацией, чтобы красиво доложить начальству и отхватить за это ордена и премии. Сергей, будь осторожен!»

«Понял…»

[1] УАЗ 3303, если кому интересно. Модификация «буханки» с кузовом.

[2] В белорусском языке слово «собака» мужского рода.

[3] Главлит – Главное управление по делам литературы и издательств в СССР, осуществлявшее цензуру в печати в нарушение Конституции СССР. С развалом СССР упразднено.

[4] ПКМ – 7,62 мм пулемет Калашникова модернизированный под патрон 7,62х54 мм.

Глава 9

9. Игра в догонялки

Выходной накрылся медным тазом. Группа позавтракала и, сытая, направлялась в кубрик, когда ее остановил посыльный.

– Все к дежурному! Немедленно!

– Блядь! Отдохнули, – пробурчал Валера. – Да чтоб вам!..

Дежурный выглядел встревоженным.

– С поста звонили, – сообщил Сергею и солдатам. – Огромный монстр прорвал периметр – он снес ограду, как штакетник, и движется вот в этом направлении, – он указал на карте, висевшей на стене. – А там деревня Павловка. Я позвонил туда и передал, чтобы сидели по домам. Другие МОГи далеко на флангах, они не успевают. Вы ближе, поэтому выезжайте.

– Они там у ограды, что, клювом щелкают? – возмутился Валера. – Нельзя было остановить?

– Говорят, что не успели, – вздохнул дежурный. – Зверь вылетел из леса, словно пуля, ограду словно не заметил. К тому же произошло на стыке флангов, стрелять из пулемета было далеко.

– А что за тварь? – спросил Сергей.

– Похоже, что кабан, только огромный. Величиной с быка…

– Наверное, хлебнули самогонки, – ворчал Валера, когда они садились в «бобик». – Настоянной на курином помете. Купили где-нибудь в деревне. Это от нее так штырит. Кабан величиной с быка… Защитники, мать их за ногу!

Сергей гнал «бобик» на невысокой скорости – каким бы ни было чудовище, прорвавшееся за ограду, по резвости с автомобилем оно не пляшет. Самый быстрый из сухопутных хищников планеты – гепард. Он развивает скорость до 110 километров в час, но лишь на несколько минут, а дальше отдыхает. А от ограды до деревни примерно десять километров. Пока дойдет… Это, во-первых, а, во-вторых, куда он двинется? Может, к деревне, а может передумать и повернуть куда-нибудь в другую сторону…

– Ребята, внимание по сторонам, – сказал товарищам. – Высматриваем монстра. Если он тут, конечно, есть, – добавил после паузы.

И вскоре рассмотрели, но не зверя. По дороге в попутном направлении шла женщина в коротком летнем платье, с сумкой. Вернее, девушка, что стало ясно, когда УАЗ догнал прохожую. Услышав звук мотора, она остановилась на обочине и подняла руку.

– Это что за чудо? – спросил Валера с заднего сиденья. – И что тут делает?

– Сейчас узнаем, – сообщил Сергей, нажав на тормоз. – Степан, уступишь место, сам поедешь сзади.

– Пускай лучше девчонка сядет с нами, – предложил Валера. – А то Степан с винтовкой, к тому же здоровенный.

– Чтобы вы ее там зажимали? – хмыкнул Сергей. – Перебьетесь. Потеснитесь.

УАЗ остановился возле девушки, Степан вышел наружу.

– Здравствуйте! – заулыбалась девушка. – Подбросите до Павловки? Ой, вы военные, я думала: милиция.

– Мобильная огневая группа МВД СССР, – сказал Сергей в распахнутую дверцу. – Садитесь, девушка! Довезем до Павловки. Кстати, вы что тут делаете? – добавил, когда она уселась, сунув сумку под ноги. – Вы, что, не знаете, что неподалеку зона, где монстры бродят? Здесь ходить опасно.

– Приехала из Минска, – сообщила девушка. – Про зону ничего не знаю.

– В газетах же писали!

– Мне некогда было их читать – сдавала сессию в институте.

– Педагогическом?

– Медицинском. С чего вы взяли, что в педагогическом?

– Почему-то так подумалось, – Сергей пожал плечами. – Вас как зовут?

– Таиса. А вас?

– Сергей. Как вы здесь оказались – на дороге?

– Приехала в гости к бабушке. Но в Брагине сказали, что автобус в Павловку не ходит, поэтому пошла пешком. Здесь десять километров, не так уж далеко. Надеялась, что подвезет попутка, но ни одной машины не было. Вы первые.

– Вам повезло, – сказал Сергей, разгоняя «бобик» по гравийке, – в том, что мы вас вовремя увидели. Тут хищники случаются, могли нарваться.

– Они бы меня съели? – Таиса засмеялась.

– И даже б не поморщились, – прокомментировал Валера сзади. – Схарчили б мигом.

– Вы шутите?

– А вас не удивляет, что мы с оружием в машине? – спросил Сергей. – Винтовка, пулемет и автоматы?

– Может у вас учения? – ответила Таиса.

«Святая простота, – раздалось в голове Сергея. – Бывают же такие!»

Сергей ответить не успел, поскольку на дороге появился МОНСТР – вот именно большими буквами. Огромный зверь выломился из придорожного кустарника и выпрыгнул на гравийку. На несколько секунд застыл, разглядывая приближавший уазик. И в этот миг вдруг обострившимся зрением Сергей его прекрасно рассмотрел – с расстояния за сотни метров. Зверь походил на зубра, но только без рогов. Кабан-секач, мутант, разросшийся до годовалого бычка. Костяная маска на морде, чешуя по телу, огромные клыки, торчавшие из пасти. И ноги как столбы, все в той же в чешуе. «Секач» их тоже разглядел и издал могучий рык.

– Ой, кто это? – воскликнула Таиса, взвизгнув от испуга.

Сергей ей не ответил. Резко нажав на тормоз, он одновременно повернул руль влево. «Бобик» развернулся на гравийке по-полицейски, подняв на воздух тучу пыли. Через секунду он катил обратно, набирая скорость. Сергей впился взглядом в боковое зеркало. Монстр, выскочив из пыли, гнался за «бобиком», вернее, мчался, набирая скорость. Нога вдавила газ до пола.

– Что будем делать, командир? – спросил Степан над ухом. Преследователя в зеркале он тоже разглядел.

– Играем в догонялки, – сквозь зубы процедил Сергей. – Мы удираем, он несется следом. Если отстанет, я сбрасываю скорость.

– А смысл?

– Чем больше зверь, тем больше сил он тратит на передвижение, и силы те не бесконечны. Он шел сюда от зоны, а это где-то с десять километров. Теперь пускай побегает. Когда устанет окончательно, наступит наш черед.

– А почему бы просто не отъехать дальше и ударить по нему из всех стволов? – спросил Валера.

– Ты эту тушу видел? – окрысился Сергей. – Не факт, что пули пробьют ее до сердца. У твари даже ноги в чешуе. Не остановим – добежит до нас, после чего всем станет кисло. Спрячемся в машине – достанет, сволочь! Повалит или будет бить клыками по дверцам и по стеклам.

– Ой, мальчики! – вдруг всхлипнула Таиса.

– Таисия, не отвлекайте! – прикрикнул на нее Сергей. – Вот разберемся с этим малышом, тогда поговорим.

Она испуганно замолчала. Тем временем погоня продолжалась. Монстр то наддавал, догоняя «бобик», то отставал, когда машина ускорялась. Так продолжалось где-то с полчаса, возможно, меньше, поскольку времени никто не засекал. И, наконец, зверь начал замедляться, пока не остановился окончательно. Даже в зеркало было заметно, как раздуваются его бока. Сергей нажал на тормоз.

– К машине! Оружие к бою!

Через секунду группа встала у машины, залязгала затворами. Мутант, увидев только что удиравшую добычу, обиженно заревел, но к ним не двинулся.

– Стреляем по ногам! – приказал Сергей. – С упора лежа.

И первым плюхнулся в пыль на дороге, откинув сошки пулемета. Друзья расположились рядом. Сергей прицелился.

– Огонь!

Два автомата, РПК и СВД ударили почти что слитно. Рой пуль ударил по ногам огромного «секача» и подрубил их. Зверь зашатался, рухнул в пыль. Пытался встать, но у него не получилось. Тогда он снова заревел – на этот раз обиженно, как будто жалуясь.

– Стреножили скотинку, теперь добьем, – сказал Сергей, вставая. – Так, мужики, сменили магазины, патрон в патроннике, оружие наизготовку. Встали в цепь и двинулись. Идем настороже.

Они пошли. Когда до туши осталось два десятка метров, Сергей велел остановиться.

– Бить в ухо не получится, – сказал товарищам. – Он, гад, здоровый. Понадобится подойти вплотную, чтоб выстрелить наверняка. А он мотнет башкой – и до свидания! Там же клыки с полметра.

– Что будем делать? – спросил Степан.

– В глаз попадешь?

– Попробую.

Степан встал на колено, прицелился – и пуля угодила в костяную маску возле глаза монстра. Скользнув, она отрикошетила. Зверь заревел и замотал башкой, после чего затих.

– Блядь! – выругался Кимстач.

– Спокойно, Степа! Не спеши, – сказал Сергей. – Он никуда не убежит. Целься спокойно.

На этот раз Степан попал. Чудовище дернулось, как-то печально хрюкнуло, после чего затихло и вытянулось на дороге.

– Проконтролируй! – приказал Сергей. – Высаживай магазин до донышка.

Степан так и сделал. Часть пуль снова угодила в костяную маску, и некоторые ее пробили, но пара точно залетела в глаз. Монстр под их ударами не шевелился.

– Похоже ­– все, – сказал Сергей. – Пошли, посмотрим.

«Грета Тунберг вас бы не одобрила! – вставил дядя Жора, когда опасность миновала. – Жалела бы безвинно забитую зверушку».

«Кто эта Грета?»

«Экологическая активистка из моей реальности. Считали, что с изрядной пулей в голове. Как ваш только что усопший неприятель».

С оружием наизготовку друзья приблизились к убитой твари. Та не отреагировала. Солдаты обошли ее, во все глаза разглядывая тушу.

– Ну и гигант! – сказал Валера, забрасывая автомат за спину. – Как бык, только с клыками. Он точно тонну весит. Ребята в кузов не затащат.

– Надо поваров позвать, – хмыкнул Женя. – Если съедобный, мяса хватит роте на неделю. Тут и разделают.

Но шуточку не поддержали. Добытое чудище не выглядело аппетитным.

– Поможем, – сообщил Сергей. – Хотя… Так, возвращаемся к уазику. Доложу дежурному, после оставлю вас ожидать машину, а сам заброшу девушку в деревню.

– Пусть там трусишки поменяет! – заржал Валера. – Напрудила, наверное, со страха.

– Дурак ты и не лечишься! – сказал Степан. – Сам до усрачки напугался. Если бы эта тварь нас догнала… Смотри! – он вытянул ладонь. Она подрагивала. – Поэтому и мазал.

– И я струхнул, – добавил Женя. – Это же такая монстра!

– Кабан, – уточнил Валера. – Не кабаниха. Хрен видишь? Хотя и я…

Он замолчал.

– Лишь командир не испугался, – продолжил Женя. – Как лихо развернулся! Я даже не успел понять. И после действовал спокойно, как на учениях.

Все посмотрели на Сергея.

– Да сам не сразу понял, – он пожал плечами. – Все на рефлексах. В Афгане научили: там, если промедлишь, то покойник. Ладно, пошли к машине.

…Таисия сидела на сиденье, закрыв лицо ладонями. Сергей чуть тронул ее плечико. Она вся вздрогнула и отшатнулась, со страхом посмотрев на лейтенанта.

– Спокойно, милая! – он улыбнулся. – Все кончилось – мы застрелили гада. Сейчас я отвезу тебя в деревню.

– Спасибо, – прошептала девушка. – Я очень испугалась.

– Мы – тоже, – сообщил Сергей, устраиваясь на водительском сиденье. – Такие динозавры нам еще не попадались.

Он взял тангету рации и вызвал дежурного. Тот откликнулся почти сразу.

– Слушаю.

– Докладывает лейтенант Скворцов. Монстр уничтожен на проселочной дороге, ведущей к Павловке. Машину высылайте. Только, товарищ старший лейтенант, он весом будет с тонну. Мы даже вшестером тварь не затащим в кузов. Пришлите помощь.

– Пришлю, – пообещал дежурный. – Спасибо, мужики! Вы молодцы!

– А то! – сказал Сергей, положив тангету. – МОГ веники не вяжет. Поехали, Таиса!

Тушу чудища они объехали по обочине.

– Какой он здоровенный! – воскликнула Таиса, во все глаза разглядывая монстра. – И мерзкий, – она поежилась.

– Другие тоже не красавцы, – сказал Сергей. – Они очень опасные. Вот видите? – он ткнул пальцем в шрам на щеке. – Летающая тварь оставила отметину. Так что будьте осторожны.

– Откуда они взялись?

Сергей ей стал рассказывать, периодически бросая взгляд на девушку, и понял, что она хорошенькая. Большие серые глаза под длинными ресницами, атласный лобик под каштановыми волосами, подстриженными в «каре» без челки. Чуть вздернутый аккуратный носик над пухлыми губами, овальный подбородок. Да и фигурка ладная, с надлежащими выпуклостями, коленки круглые…

– Вы где живете? В Минске? – спросил Сергей, закончив свой рассказ.

– В Минске учусь, – ответила Таиса. – Родители – в Гомеле. Я к ним потом поеду, после бабушки.

– А на каком вы курсе?

– Перешла на пятый.

– Еще два года в институте, – прикинул он. – Затем интернатура.

– Нет, – девчонка замотала головой. – В будущем году заканчиваю институт. Я не на лечебном факультете – на фармацевтическом.

– Хорошая профессия – провизор, – сказал Сергей. – Почетная и уважаемая.

– А вы военный? – поинтересовалась девушка.

– Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии».

– Ого! – воскликнула Таиса. – А здесь как оказались?

– Призвали из запаса. Мы все здесь «партизаны», только начальство кадровое.

– Надолго вас призвали?

– На полгода. Закончим службу в ноябре.

– Потом к семье вернетесь?

– Моя семья – отец с сестрой, они живут в Могилевской области. Есть город Шклов, райцентр, вот я оттуда. Теперь минчанин. Недавно получил квартиру, кооперативную. Даже обставить не успел – призвали в армию. Один диван и стены, – он вздохнул.

– Зато своя, – не согласилась девушка. – Не общежитие, не комната, снимаемая у хозяев. Вам квартиру как журналисту дали?

– Сейчас! – Сергей сердито хмыкнул. – От них дождешься. Стоял шесть лет в общей очереди и простоял бы еще столько, если бы не льгота.

– Какая?

– В Афганистане воевал во время срочной службы…

Сергей не понимал, с чего он вдруг выкладывает едва знакомой девушке свои расклады, но, тем не менее, не мог остановиться. Ему хотелось это выложить, чтобы она заинтересовалась неожиданным попутчиком. Похоже, получилось: Таисия поглядывала на него с симпатией во взоре. Так, за беседой, они и не заметили, как въехали в деревню. Таисия спохватилась первой.

– Вот хата бабушки, – сказала, указав рукой. – Где ставни голубые.

Сергей притормозил возле калитки дома и вышел из машины. Открыв Таисе дверцу, помог девчонке выйти, галантно протянув ей руку.

– Спасибо вам, Сергей! – сказала девушка, взяв сумку. – За то, что подвезли, но более за то, что уберегли от монстра. Он вправду мог меня сожрать, – ее вдруг передернуло. – Вы заезжайте в гости, я в Павловку приехала на неделю и буду рада вас увидеть.

– Заеду, если вырвусь, – пообещал Сергей и попрощался. От дома к ним спешила пожилая женщина, причитая:

– Ой, внучачка мая приехала!..

Вернувшись к монстру, Сергей увидел любопытную картину: отделение солдат – и это, не считая его группу, пыталась затащить тушу убитого в кузов грузовичка. Рядом с ним стоял ГАЗ-66, в котором и приехали помощники. Сергей, оставив «бобик» на гравийке, немедленно подключился. Намучались конкретно. Веревки рвались, поломались доски, по которым затаскивали тварюгу в кузов. Над дорогой плыл сочный мат защитников Отечества. Пришлось снять скамейки из кузова «шишиги» – те были на железном основании, поэтому прочнее, по ним вот как-то и втащили. Грузовичок под тяжестью монстра просел заметно.

– Хоть бы рессоры выдержали, – вздохнул водитель. – У меня грузоподъемность – тонна, а эта падла точно весит больше.

– Поедем потихоньку, – сказал ему Сергей. – Нам торопиться некуда.

Так и поступили. Колонна из трех автомобилей (их «бобик» ехал впереди) неспешно подкатила к школе. И на подъезде все заметили стоявший на лугу у школы военный вертолет.

– А это что за хрень? – воскликнул позади Валера.

– Начальство прилетело, – заключил Степан, разглядывая покрашенную в защитный цвет машину. – Это Ми-8 в пассажирском исполнении, мы на таком летали, когда ловили зэков. Только у этого, как думаю, салон получше будет: сиденья не железные, а мягкие, наверняка есть столик или два.

– Так, заезжаем с заднего двора, – сказал Сергей и повернул налево. – На глаза начальству лучше не попадаться. А то начнет всех строить: почему так выглядим? А мы в пыли валялись, в кровь перепачкались, когда тащили монстра. Доколупаются. Им же нужно, чтоб по уставу.

У них не получилось. Едва колонна остановилась у палатки прапорщика, ведущего подсчет трофеям, как от школьного крыльца к ним направилась группа офицеров. Впереди шел подтянутый генерал в полевом обмундировании.

– Залетели, – расстроился Сергей. – Так, все к машине. Встали в шеренгу, оружие – на ремень.

Когда процессия приблизилась, он дал команду:

– Группа, смирно! – после чего шагнул навстречу офицерам. – Товарищ генерал-полковник! Мобильная огневая группа прибыла с задания. Монстр уничтожен, туша – в кузове грузовика. Докладывает лейтенант Скворцов.

– Вольно, Скворцов, – генерал-полковник улыбнулся. – Показывай зверя. А то мне тут такого рассказали про ваших чудищ.

– Откиньте борта машины! – велел Сергей товарищам.

Солдаты подчинились. Когда борта упали, по подошедшей группе офицеров прошелестели сдавленные крики.

– Ох, ни хрена себе! – воскликнул кто-то, не сдержавшись. – Вот это монстр!

– М-да, – задумчиво заметил генерал-полковник. – Это не зверь, а танк ходячий. Броня, клыки и мощь. Как справились?

– Немного поиграли в догонялки, – сказал Сергей. – Он за нами бегал, а мы то подпустим ближе, то оторвемся – мы же на машине, а он живой и устает. Когда зверь вымотался и остановился, вышли и с положения лежа перебили ему ноги – стреножили, короче. Затем приблизились, и снайпер, старший сержант Кимстач, выстрелил монстру в глаз. Так и добили окончательно.

– Сам догадался, как с этой тварью справиться? – прищурился генерал-полковник.

– Я что тут хитрого? – Сергей пожал плечами. – Не в первый раз.

– Ну, не скажи, – ответил собеседник. – Другие вон теряются и паникуют, несут потери…

– Товарищ генерал-полковник, – к ним подошел Самойлов. – Разрешите обратиться? – и, получив кивок, продолжил: – Мобильная огневая группа Скворцова – лучшая в батальоне. На ее счету за сотню уничтоженных разнообразных тварей, и в том числе десятки крупных. Ее сформировали первой, и группа сразу же продемонстрировала высокую эффективность при выполнении заданий. Воюет без потерь, с отличным результатом. Помимо этого, лейтенант Скворцов помог сформировать и обучить другие МОГи.

– И где же навострился? – поинтересовался генерал. – Он же не кадровый, как понимаю.

– Так точно, из запаса. Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии». Но время срочной службы воевал в Афганистане, был награжден за это орденом Красной Звезды.

– В Афганистане? – генерал внимательно глянул на Сергея. – В каких войсках сражался?

– Пограничных. Спецназ.

– Слыхал о вас, – опять прищурился генерал-полковник. – Но, когда я был в Афганистане, ваши за Речку не ходили. Что ж… Кириллов!

К ним подбежал майор с блокнотом.

– На всю группу представления к медалям «За отвагу»!

– Товарищ генерал-полковник, – сказал майор, раскрыв блокнот. – А, может, «За отличие в воинской службе»? Министр МВД[1] приказ подпишет быстро, и группу наградят медалями еще во время службы. А «За отвагу» ждать придется долго, это же через Президиум Верховного Совета СССР. Через полгода издадут указ, не раньше.

– Попросим их ускорить, – не согласился генерал-полковник. – Ребята заслужили «За отвагу». Так, встали, воины! Смирно! От лица службы объявляю вам благодарность.

– Служим Советскому Союзу! – отозвалась группа.

– Товарищ генерал-полковник, разрешите обратиться? Позвольте фотографию на память на фоне монстра?

Из группы офицеров вылез старший лейтенант Царапкин со своим «Зенитом». Вот неугомонный! И перед начальством не робеет.

– Фотографируй! – согласился генерал-полковник. – Сними меня с героями.

Царапкин, нисколько не смущаясь, выстроил их у кузова машины так, чтоб в кадре была видна оскаленная морда монстра, быстро защелкал затвором камеры, после чего немедленно убежал. Генерал со свитой пошли обратно к школе, а группа потянулась следом – почистить, сдать оружие с патронами и после отдохнуть немного. У них же выходной.

Сергею отдохнуть не удалось – его позвали в штаб, где майор Кириллов дал ему листок с коротким текстом.

– По этому образцу составишь представления к медалям на свою группу и себя, конечно.

– А что писать? – спросил Сергей.

– Ну, сколько монстров уничтожили, как героически их били, проявляя мужество и самоотверженность, – Кириллов улыбнулся.

– Да я не помню, скольких застрелили, – сказал Сергей. – Это же надо поднимать журнал учета.

– Зачем? – майор пожал плечами. – Кто будет проверять? Ты не стесняйся, лейтенант, пиши, чтоб впечатлились. Тем более что это черновик, и в штабе войск поправят, если нужно. Работай! Я на совещание, чтобы через час было готово.

И он ушел. Сергей взял образец и быстро напечатал представления. В цифрах не стеснялся, раз не будут проверять. В том, что их наградят медалями, он не слишком верил. Но парни спросят, он ответит, так что пускай порадуются. А после дембеля забудут…

Работал и Царапкин. Когда закончилось совещание, он вручил командующему Внутренними войсками СССР (которым оказался генерал-полковник) большую фотографию в рамочке (где, интересно, ее раздобыл?).

– Неплохо получился, – оценил командующий. – Спасибо, старший лейтенант. Повешу в кабинете.

Сергей отдал Кириллову представления. Тот пробежал глазами текст, кивнул и спрятал листы в кожаную папку. Генерал-полковник и его свита удались, и вскоре за окнами послышал шум двигателя вертолета. Зачем командующий прилетал, Сергей, конечно, догадался: в свете предстоящей операции по массовой ликвидации монстров оценить готовность батальона, дать указания командирам. «Сам прибыл, не перепоручая заместителям, – заметил дядя Жора. – Толковый генерал. В Афганистане воевал…» Сергей кивнул, с ним соглашаясь.

– Слушай, Саша, – спросил довольного Царапкина (тот оставался в коридоре). – Нам фотки сделаешь? Все-таки с командующим.

– Конечно, – ответил старший лейтенант. – У меня там все подготовленное осталось в лаборатории: увеличитель с пленкой, кюветы с проявителем и закрепителем. Я эту фотографию для генерала отпечатал первой. Промыл, отглянцевал и вставил в рамочку. Сейчас займусь другими.

– Спасибо.

– Не за что, Сережа, – махнул рукой Царапкин и ушел. После того как Сергей стал лейтенантом, они с Царапкиным перешли на «ты». Ведь как-никак коллеги, к тому же разница в возрасте небольшая.

Сергей отправился в столовую и, споласкивая руки в умывальнике у входа, вдруг заметил в висевшем зеркале над раковиной, что него залысины пропали – вернее, заросли короткими густыми волосами. Удивительно! Как это? Почему?

«Подсознание, – ответил дядя Жора. – Тебе не нравились твои залысины?»

«Еще как! Отец мой рано полысел, и я боялся, что и со мной случится. В детстве у меня была густая шевелюра, но в десятом классе вдруг полезли волосы, потом залысины появились. Я потому и стригся коротко, чтобы не так заметно».

«Вот подсознание и компенсировало. Ты не заметил, что стал стройнее и немного выше? С лица исчезли родинки, а подбородок стал более округлым, а губы – не такими тонкими? Красивый парень! Тебе хотелось быть таким?»

«Конечно!»

«Вот и получите! Ты заметил, как это девушка, Таиса, смотрела на тебя?»

«Вроде с симпатией».

«Не «вроде», а по-настоящему. И, кстати, девушка хорошая. Не упусти возможность познакомиться поближе».

«А ты откуда знаешь, что хорошая?»

«Здесь, в ноосфере, многое известно. Я, к сожалению, не могу сказать тебе о многом, но поверь на слово. Очень порядочная и добрая. Душевная».

«Учту», – сказал Сергей и отправился к раздаче. Время обеда кончилось, но его отлично накормили. Группа Сергея у поваров была в особом фаворе – через нее к ним попадала водка. За поварами командиры не следили строго, это же не солдаты с оружием и со снаряженными магазинами в подсумках. Ну, выпьют повара немного, вкус борща от этого не пострадает. Хотя солдаты тоже выпивали, гражданские привычки сказывались. Денег хватало – всем выплатили командировочные, а заскочить в деревню и купить там самогонки не проблема. Местные ее охотно продавали, открыв источник постоянного дохода. Цену ломили как за водку, поэтому на деревенских винокуров буквально лился дождь из купюр. Кто поумней из «партизан», те пили осторожно и не попадались на глаза начальству. Но были и такие, кто напивался в хлам, и в этом случае командиры поступали жестко. Залетчиков везли на гауптвахту в Минске. Та находилась в ведении городской комендатуры и там с арестованными не церемонились. Залетчики спали на голых нарах, причем, вплотную – так, что даже поворачивались на другой бок одновременно. Днем тренировались в строевой до изнеможения. Из Минска возвращались хмурые, но были и такие, которые хвалились приключениями на гауптвахте. Законченные «партизаны…» Таких не перевоспитаешь.

После обеда Сергей поднялся на второй этаж в свой офицерский кубрик и вытащил из-под кровати футляр с аккордеоном. Взяв инструмент, спустился по лестнице и заглянул в класс, где некогда ночевал. Друзья валялись на кроватях, но не спали.

– Ну что, славяне, погуляем? – спросил команду. – Есть повод: сам командующий Внутренними войсками объявил нам благодарность, я подготовил представления на награждение медалями и отдал их адъютанту генерала.

Друзья поднялись с коек.

– Здесь будем? – спросил заинтересованно Валера.

– Идемте лучше в сад. Там лавочка стоит, и нам никто не помешает.

– Вот это правильно, – поддержал Степан.

Они отправились, сопровождаемые любопытными взглядами встречавшихся солдат. Тут следует заметить, что рядом со школой был разбит прекрасный сад, большой, ухоженный. Ветки деревьев сгибались под тяжестью плодов – еще не спелых, но уже румяных. Сергей сел на лавочку у входа, и растянул меха аккордеона.

Лишь позавчера нас судьба свела,

А до этих пор, где же ты была?

Разве ты прийти раньше не могла?

Где же ты была, ну, где же ты была?..[2]

Друзья, рассевшиеся по бокам, дружно подхватили:

Сколько дней потеряно,

Их вернуть нельзя, их вернуть нельзя.

Падала листва, и метель мела,

Где же ты была?..

– Наш командир, похоже, что влюбился, – сказал Валера, когда все смокли. – В студентку медицинского, которую подобрали. Отвез ее в деревню, и там, наверное, договорился о свидании.

– И что с того? – спросил Степан. – Тебе завидно?

– Ничуть! – сказал Валера. – Моя Варя ничуть не хуже будет.

– Ты называл ее Вороной, – насмешливо прищурился Степан.

– Так это раньше было, когда она клевала мою печень. Теперь такие письма пишет! – он закатил глаза. – Валера, милый, мы с дочкой по тебе скучаем, ждем не дождемся…

– С чего вдруг так? – заинтересовался Женя.

– А я ей написал про деньги. Что столько зарабатываю – на взнос за кооперативную квартиру точно хватит. Еще останется на мебель, а ее одену словно куколку. Она и поплыла.

Все засмеялись.

– Кому-то армия пошла на пользу, – заключил Степан. – Стал человеком. Играй, Сережа! А то, кроме казармы и поганых монстров, ничего не видим. Хоть музыку послушать.

Сергей вновь растянул меха.

Меланколие – дулче мелодие,

Меланколие – мистериос амор.

Меланколие, меланколие

Дин армония инимий ку дор.

Меланколие – дулче мелодие,

Меланколие – мистериос амор.

Меланколие, меланколие

Дин армония инимий ку дор…[3]

На этот раз ему не подпевали – молдавского друзья не знали. Сергей, конечно, тоже, но слова и музыка как бы рождались сами в голове, наверное, дядя Жора опять позвал того аккордеониста, хотя, возможно, что другого. Неважно. Сергею очень нравилось играть и петь – душа просила. И музыка лилась.

Май драг де аморул мей тырзиу май драгэ,

Май драгэ мь-е мындруца драгэ, драгэ,

Май драг мь-е кодрул ши изворул, дорул,

Кынд вине дорул, кынд вине дорул…

После молдавского спел он на английском – балладу о любви, затем вновь перешел на русский. Как-то незаметно их лавочку окружили солдаты, свободные от службы, их оказалось много. Все молча слушали игру и песни лейтенанта, и их лица приобретали мечтательный и одухотворенный вид. Сергей этого не видел – прикрыв глаза, он пел…

[1] Медалью «За отличие воинской службе» от имени Президиума Верховного Совета СССР награждали министры обороны, МВД и Председатель КГБ СССР.

[2] Слова Леонида Дербенева.

[3] Стихи Григория Виеру.