Чтобы выжить

Глава 1

Том 1 Глава 1 - НовенькаяГлава 1. Новенькая

Часть 1. Обычный день

Этот день начался так же, как и сотни других до него, — с назойливого, электронного писка будильника. Мелодию я клялся сменить уже несколько месяцев, но каждый вечер на это не хватало сил. Я проигнорировал первый сигнал, потом второй, накрыв голову подушкой в тщетной попытке отвоевать у утра еще несколько драгоценных минут тягучего, вязкого сна. Воздух в комнате был спертым и влажным, как в старом подвале. Сквозь щели в жалюзи пробивались бледные, серые лучи осеннего солнца. Они не несли ни тепла, ни радости, а лишь холодно констатировали факт: наступил еще один унылый вторник.

Моя комната была тихим святилищем беспорядка. На спинке стула вчерашняя одежда застыла в форме моего уставшего тела. На рабочем столе учебники по истории и алгебре служили подставками для пустой кружки с кофейным осадком и пачки из-под чипсов. В углу сиротливо валялся один носок, чья пара бесследно исчезла в параллельной вселенной, куда пропадают все вторые носки. Это был не столько хаос, сколько устоявшийся порядок вещей, идеально отражавший мое отношение к жизни.

Тяжелые, шаркающие шаги в коридоре и знакомый стук в дверь окончательно вырвали меня из дремы. — Марко, завтракать! — голос мамы звучал глухо и устало, даже сквозь дерево. — Опоздаешь в школу, и я не буду писать тебе записку!

Я издал звук, средний между стоном и рычанием, и сел на кровати. Позвоночник хрустнул, протестуя. Впереди маячил очередной бесконечный день: скучные уроки, гул надоедливых голосов и контрольная по истории, к которой я, разумеется, не готовился. Перспектива так себе.

На кухне пахло крепким, почти жженым кофе. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. На ней был старый халат, волосы собраны в небрежный пучок. Темные круги под глазами, казалось, въелись в ее кожу навсегда. Она работала в офисе какой-то крупной логистической компании, и я уже не помнил, когда в последний раз видел ее по-настоящему отдохнувшей. Впрочем, сейчас все взрослые выглядели так.

— Доброе утро, — пробормотал я, плюхаясь на свой стул. — Утро, — беззлобно отозвалась она, ставя передо мной тарелку с оладьями. Некоторые были идеального золотистого цвета, другие носили на себе черные следы близкого знакомства с огнем. Фирменное мамино блюдо «лучше, чем ничего». — Мы с отцом сегодня опять задержимся, — сообщила она, наливая себе кофе. Это была уже не новость, а ритуал. — Так что на ужин пельмени из морозилки. — Угу, как всегда, — ответил я с набитым ртом. Я не обижался. Просто привык. Мы жили в одном доме, но словно в разных часовых поясах.

Она села напротив, сделала глоток кофе и поморщилась, прижав пальцы к виску. — Голова раскалывается. На работе все как сонные мухи ходят, половина на больничном с какой-то простудой. По телевизору говорят, сезонный вирус какой-то особенно противный в этом году. — Наверное, — эхом отозвался я, не особо вслушиваясь. Всегда был какой-то вирус.

Кое-как проглотив завтрак, я натянул джинсы, схватил рюкзак и вышел на улицу. Утро встретило меня промозглой сыростью. Воздух пах мокрым асфальтом и гниющими листьями. Я натянул на голову капюшон и воткнул в уши наушники, включая какой-то бодрый рок в надежде разогнать сонливость. Не помогало.

Город, казалось, тоже никак не мог проснуться. Люди на автобусной остановке стояли понурые, спрятав лица в воротники и шарфы. Их движения были медленными, а взгляды — пустыми. Рядом со мной женщина средних лет вдруг зашлась в приступе глубокого, надрывного кашля. Она согнулась пополам, и несколько человек инстинктивно отшатнулись от нее. Но никто не удивился. За последние месяцы такой кашель стал привычным фоновым шумом, как вой сирен вдалеке или гул машин.

Я пошел пешком. По дороге я видел ту же картину: вялость, апатия, усталость. Даже подростки, обычно полные энергии, брели в сторону школы, уткнувшись в телефоны, без привычных криков и смеха. Весь мир словно накрыло тяжелым невидимым одеялом. Или заразило общей хандрой. Я списал это на осень, на приближающиеся экзамены, на что угодно, лишь бы не думать, что что-то действительно идет не так.

День в школе обещал быть точной копией вчерашнего. Коридоры гудели от сонных голосов, пахло пылью, влажной от дождя шерстью и чем-то кислым из столовой. Я прошел к своему месту у окна, бросил рюкзак и приготовился к ментальной спячке на ближайшие шесть уроков. Дэн, мой сосед сзади и по совместительству единственный друг, уже сидел на месте. — Готов к контрольной? — спросил он. — А к ней можно быть готовым? Тема-то какая? — Падение Римской империи. Они там все медленно травились и слабели. Символично, да?

Звонок прервал нашу беседу. В класс вошел мистер Хендерсон, наш историк. Он выглядел еще более уставшим, чем моя мама. — Доброе утро, класс, — сказал он. — Прежде чем мы напишем контрольную, у меня есть объявление. С сегодняшнего дня с нами будет учиться новая ученица.

За его спиной в дверном проеме появилась девушка. И в этот момент привычный, сонный ритм моего дня не просто дал сбой — он разбился вдребезги.

Она вошла в класс и остановилась рядом с учительским столом с таким видом, будто это она здесь принимала экзамен. Светло-русые, почти пепельные волосы стянуты в тугой, короткий хвост. Никакой косметики. На ней была простая темно-серая толстовка и черные джинсы. Одежда, выбранная по принципу «не мешать».

Но дело было во взгляде. Она обвела класс спокойным, внимательным взглядом. Ее серо-зеленые глаза не выражали ни страха, ни интереса. Это был взгляд оценщика. Холодный, анализирующий. На долю секунды он задержался на мне, и я почувствовал себя так, словно меня просканировали, занесли в базу данных и присвоили категорию «не представляет угрозы». — Это Рика, — представил ее мистер Хендерсон. — Привет, — произнесла она. Голос ровный, тихий, без эмоций. — Рика, можешь сесть за любую свободную парту.

Она кивнула и направилась вглубь класса. Ее походка была легкой и бесшумной. Она двигалась эффективно и целенаправленно, словно хищник. К моему изумлению, она выбрала пустую парту прямо передо мной. Села, положила на стол тонкую тетрадь и ручку и замерла, уставившись на доску. Ее спина была идеально прямой, как натянутая струна. — Ни фига себе, — прошептал сзади Дэн. — Она робот, что ли? — Заткнись, — буркнул я. «Что-то в ней не так», — эта мысль билась в моей голове. Она была как заточенная сталь среди ржавых, сонных механизмов нашего класса.

Часть 2. Наблюдение

Контрольную мы кое-как написали. Я нацарапал что-то про варваров и упадок нравов, чувствуя на себе со спины тяжесть взгляда Дэна, который явно надеялся на подсказку. Но я сам едва ли что-то помнил. Все мое внимание было приковано к фигуре, сидящей передо мной. Рика исписала ровно один лист аккуратным, убористым почерком и сдала работу первой, не дожидаясь звонка.

На большой перемене мы с Дэном пошли в столовую. Шум, гам, запах пережаренного масла и вчерашнего супа — все как всегда. Мы взяли себе по куску пиццы, напоминающей на вкус картон, и уселись за наш обычный столик в углу. — Ну что, идем знакомиться с нашей новой Терминаторшей? — с набитым ртом спросил Дэн. — Отвали, — пробормотал я. — Видел же, она не горит желанием. — А я горю! Такая загадочная… Смотри, вон она.

Я проследил за его взглядом. Рика сидела одна за столиком у окна, в самом дальнем конце зала. Перед ней не было подноса со школьной едой. Она достала из рюкзака протеиновый батончик и бутылку с водой. Она не ела, а скорее… заправлялась. Откусывала, методично жевала, запивала. Никакого удовольствия, чистая функция. И она не сидела в телефоне, как все остальные. Она просто смотрела в окно. Но не так, как это делаю я, — не мечтательно и рассеянно. Ее взгляд был сфокусирован. Она наблюдала за парковкой, за дорогой. Словно оценивала пути отхода. — Сто процентов киборг, — авторитетно заявил Дэн. — Сканирует периметр. У нее, наверное, в глазах красный интерфейс с надписями "Threat level: low". — Может, ей просто не нравится местная пицца, — усмехнулся я, но сам чувствовал какую-то тревогу. Ее отстраненность была не просто стеснением. Это было осознанное, холодное дистанцирование. Она была здесь, но мысленно — где-то очень далеко. В месте, где нужно всегда быть начеку.

Часть 3. Соседи

Вечер тянулся медленно. Я кое-как разделался с пельменями и теперь бесцельно листал ленту в соцсетях. За окном занудный осенний дождь превратился в холодный ливень. — Марко, мусор! — донесся из комнаты мамин голос. — Ну ма-ам, там ливень… — Пакет сам себя не вынесет. Бегом.

Тяжело вздохнув, я натянул кроссовки, накинул куртку и вышел на улицу. У соседнего дома, который пустовал с тех пор, как умерла миссис Хеншоу, горели фары. Рядом стоял небольшой грузовичок, из которого двое мужчин выгружали мебель. Я уже почти прошел мимо, когда мой взгляд зацепился за третью фигуру. Девушка в темной толстовке с накинутым на голову капюшоном забирала из машины коробки. Та же прямая спина. Рика.

Я остановился как вкопанный. Она, видимо, почувствовала мой взгляд и повернулась. Дождь хлестал ей в лицо, но она, казалось, этого не замечала. — Эй, — выдавил я. — Ты… что тут делаешь? — Переезжаю, — ее голос был ровным. — Сюда? В этот дом? То есть… ты теперь моя соседка? — Выходит, так. Ее спокойствие обезоруживало. Из дома вышел высокий мужчина с короткой стрижкой и такой же военной выправкой. — Рика, хватит мокнуть, иди внутрь, — его голос был негромким, но властным. Он не просил, он приказывал. Она послушно развернулась и, бросив на меня еще один короткий, непроницаемый взгляд, скрылась в доме.

Так прошла осень. Мир вокруг становился все более серым и вялым. По новостям все чаще говорили о переполненных больницах. Взрослые жаловались на усталость, списывая все на погоду. Жизнь текла своим чередом. Скучная, предсказуемая, однообразная.

И никто из нас не догадывался, что это затишье — самое ценное, что у нас было. Мир не просто устал. Он затаил дыхание перед тем, как издать предсмертный крик.

Глава 2

Том 1 Глава 2 - Точка невозврата

Новый утренний ритуал

Прошла всего неделя с тех пор, как Рика стала моей соседкой, но мир, который казался незыблемым, уже начал медленно расползаться по швам. Это не было похоже на землетрясение. Скорее, на медленное проседание фундамента старого дома: ты еще не видишь трещин, но уже чувствуешь, как пол уходит из-под ног, а в воздухе стоит едва уловимый запах пыли и разрушения.

Утренний ритуал в нашем доме изменился. Раньше фоном для завтрака служила музыкальная радиостанция или какой-нибудь дурацкий телепроект. Теперь телевизор был постоянно включен на новостной канал. Звук был приглушен, но его было достаточно, чтобы слышать напряженный, пытающийся казаться спокойным голос диктора. Внизу экрана красной змеей безостановочно ползла строка, извергая тревожные сводки: «...ЧИСЛО ГОСПИТАЛИЗИРОВАННЫХ С НЕВЫЯСНЕННЫМ РЕСПИРАТОРНЫМ СИНДРОМОМ ВОЗРОСЛО НА 15% ЗА СУТКИ...», «...В ШКОЛЕ №17 ВВЕДЕН КАРАНТИН...», «...МЭРИЯ ПРИЗЫВАЕТ ГРАЖДАН СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ И ИЗБЕГАТЬ МАССОВЫХ СКОПЛЕНИЙ ЛЮДЕЙ...».

— Опять, — пробормотала мама в то утро, глядя на экран невидящими глазами. Она помешивала свой кофе, и ложечка тихонько звенела о край чашки, отбивая тревожный, рваный ритм. — У нас в отделе сегодня еще трое не вышли. Сказали, температура под сорок, и скорая увезла. Говорят, больницы уже отказываются принимать, мест нет.

— Это просто грипп какой-то сильный, — сказал я, пытаясь звучать уверенно. Но слова повисли в воздухе, неубедительные и пустые, как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.

Отец, который обычно молча читал за завтраком спортивные новости, отложил планшет. Он поднял на меня тяжелый взгляд, и я впервые увидел в его глазах нечто большее, чем просто родительскую строгость. Это был плохо скрываемый страх. — Марко, я серьезно. После школы — сразу домой. Никаких прогулок, никаких торговых центров. Вечером я сам съезжу в магазин, закуплюсь на пару недель вперед. Ты меня понял?

— Понял, — буркнул я. Что-то внутри меня ощетинилось. Родители должны были быть скалой, убежищем от всех бурь. А моя скала, казалось, вот-вот рассыплется в песок, и этот вид пугал меня больше, чем любые новости по телевизору. «Если они боятся, — пронеслась в голове ледяная мысль, — значит, все гораздо хуже, чем я думаю».

Дорога в школу превратилась в ежедневное напоминание о том, что мир сходит с ума. Автобусы ходили полупустыми. Люди сидели поодаль друг от друга, с подозрением косясь на каждого, кто кашлянет или чихнет. Лица у всех были серыми и напряженными. Исчезли смех и громкие разговоры. Город затаился, замер в тревожном ожидании, словно зверь, почуявший приближение лесного пожара.

Часть 2. Шепот в коридорах

Школа стала эпицентром этой тихой паники. В понедельник в нашем классе отсутствовало пять человек. Во вторник их было уже восемь. Парты, еще недавно принадлежавшие живым, шумным подросткам, теперь стояли сиротливо пустыми, как маленькие надгробия. Учителя при перекличке запинались, называя имена отсутствующих, и торопливо шли дальше по списку, боясь встретиться с нами взглядом.

На переменах никто больше не носился по коридорам. Школа замерла. Исчезли смех, крики, звук ударяющихся о шкафчики дверей. Эту тишину, густую и вязкую, нарушал лишь шепот и далекий, влажный кашель из туалета. Ученики сбивались в небольшие группки, разговаривая вполголоса. Главной темой для обсуждения стали слухи. Страшные, неподтвержденные, но от этого еще более реальные.

— Моя сестра переписывается с подругой из семнадцатой школы, той, что на карантине, — шепотом рассказывал Дэн, когда мы стояли у окна. Его обычная самоуверенность испарилась, оставив место плохо скрываемой тревоге. — Она говорит, что это не карантин. Ночью к школе подъезжали военные грузовики, все окна заколотили, и оттуда никого не выпускают. Вообще.

— Бред это все, — попытался возразить я, но голос прозвучал слабо. — Военные? Из-за гриппа? — А кто сказал, что это грипп? — Дэн посмотрел на меня своими круглыми, испуганными глазами. — Говорят, люди с ума сходят. Начинаются судороги, а потом… потом они набрасываются на других. Как бешеные.

Я хотел рассмеяться ему в лицо, сказать, что он несет чушь, начитавшись страшилок в интернете. Но я не смог. Потому что эта «чушь» идеально складывалась в одну картину с блокпостами на въезде в город, с ужасом в глазах моих родителей и с колонками военных грузовиков, которые я сам видел вчера на шоссе.

Я оглядел коридор и мой взгляд наткнулся на Рику. Она стояла одна, прислонившись к стене. Она не участвовала в этих перешептываниях. Она просто наблюдала. На фоне всеобщей истерии ее спокойствие казалось чем-то ненормальным, почти вызывающим. И я понял, что мне нужно услышать ее голос. Голос, в котором не было этой липкой, заразной паники. Я решился и пошел к ней. — Привет, — сказал я, остановившись в паре шагов. Она перевела на меня свой холодный взгляд. — Привет. — Ты… Ты не боишься всего этого? — я кивнул в сторону шепчущихся одноклассников.

Она на секунду задумалась, ее взгляд на мгновение стал отстраненным, словно она заглядывала в будущее. — Бояться того, что уже происходит, бессмысленно, — тихо ответила она. — Страх парализует. А сейчас нужно действовать. Готовиться к тому, что будет дальше. — А что будет дальше? — спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и от ее взгляда у меня по спине пробежал холодок. — Ты скоро увидишь. Просто запомни: когда начнется, не беги вместе со всеми. Толпа — это не спасение. Толпа — это братская могила.

Прозвенел звонок, резкий и оглушительный в напряженной тишине. Рика оттолкнулась от стены и пошла в класс, оставив меня переваривать ее странные, пророческие слова.

Часть 3. Инцидент

Мы сидели на уроке истории. Четверг. Третий урок. За окном все так же светило солнце, но в классе было холодно от напряжения. Мистер Хендерсон пытался объяснить что-то про феодальную раздробленность, но его никто не слушал. Все прислушивались к тишине, к каждому шороху за дверью.

Именно в этой тишине раздался первый странный звук. Тихий, неприятный скрежет. Я обернулся. Саша, капитан нашей баскетбольной команды, сидевший в двух партах от меня, странно дергался. Его пальцы скребли по лакированной поверхности стола, оставляя на ней белые полосы, будто он пытался удержаться за что-то.

— Саша, тебе нехорошо? Может, в медкабинет? — спросил мистер Хендерсон, прервав лекцию. Саша не ответил. Он издал тихий, сдавленный хрип, и его начало трясти. — Мне… жарко… — прохрипел он, и его глаза закатились. Он начал сползать со стула. Таня, сидевшая рядом, с визгом отскочила от него, опрокинув свой стул.

Его тело на полу выгнулось в неестественной дуге. Начались конвульсии, сильные, рваные. Это было похоже на эпилептический припадок, но гораздо страшнее. Его суставы издавали тихие, тошнотворные щелкающие звуки, словно кости сами ломались и вставали на место. — Не подходите! Я вызову медсестру! — крикнул мистер Хендерсон, бросаясь к телефону на своем столе. Его руки дрожали так, что он не сразу смог набрать номер.

Класс замер в оцепенении. Все смотрели на бьющегося на полу одноклассника. Все, кроме одной. Я бросил взгляд на Рику. Она не смотрела на Сашу. Она смотрела на дверь. И на окна. И она уже стояла на ногах, медленно отодвигаясь от своей парты. В ее руке была зажата тяжелая металлическая линейка. «Она знала, — обожгла меня мысль. — Она знала, что это произойдет».

Судороги у Саши прекратились. На секунду он затих. А потом, с отвратительным хрустом шейных позвонков, его голова повернулась, и он открыл глаза. Пустые. Белые. Нечеловеческие. Он начал подниматься. Движения его были ломаными, неправильными, но пугающе быстрыми.

— Саша, сынок, что с тобой? — Мистер Хендерсон, бросив телефон, сделал шаг к нему. Это была его последняя ошибка.

Саша издал тот самый булькающий, горловой рык, о котором шептались в слухах, и бросился. Не на Таню, которая выла от ужаса. А на учителя, который был ближе. Он вцепился ему в плечо, и раздался звук рвущейся ткани и чего-то еще, более влажного и глухого. Учитель закричал — пронзительно, от боли и абсолютного непонимания.

И в этот момент класс взорвался. Не трансформацией. А чистой, животной паникой. Слова Рики о толпе-ловушке ожили у меня на глазах. Все одновременно ринулись к единственной двери. Началась давка. Я видел, как девочка передо мной упала, и по ней тут же пробежали, не замечая. Раздались крики боли, смешавшиеся с криками ужаса. Парты летели на пол. Кто-то в истерике схватил стул и со звоном разбил окно.

«Толпа — это братская могила». — Марко! Сюда! — я услышал голос Дэна. Он не бежал к двери, а махал мне рукой из другого конца класса, забившись за шкаф.

Я очнулся от ступора. Мистер Хендерсон лежал на полу, и бывший Саша… делал с ним что-то невообразимое. Звуки, которые раздавались оттуда, заставили меня отвернуться, сдерживая рвотный позыв. — Окно! — крикнула Рика. Она уже была там, рядом с окном, которое разбил кто-то из паникующих учеников. Она не прыгала. Она оценивала обстановку снаружи.

Мы с Дэном рванули к ней, перепрыгивая через опрокинутые стулья. За нашей спиной раздался новый крик — Саша нашел себе новую жертву среди тех, кто не смог выбраться из давки у двери.

— Прыгаем! Группируйтесь при приземлении! — скомандовала Рика. Это был первый этаж, но высота была приличной, метра три до земли. Дэн выпрыгнул первым, неуклюже рухнув на газон. Я полез следом. В последний момент я обернулся. Я увидел, как Саша, весь перепачканный в крови, медленно поворачивает свою голову в нашу сторону. Наши взгляды встретились. Его — пустой и бездумный. Мой — полный ужаса.

Я выпрыгнул, больно ударившись ногой. Снаружи был не апокалипсис. Снаружи был хаос. По двору метались перепуганные ученики из нашего класса. Из других окон высовывались любопытные и испуганные головы. Кто-то кричал, что в кабинете истории драка, что Саша сошел с ума и напал на учителя. Уже слышался далекий, пронзительный вой полицейской сирены. Это еще не было концом света. Это был инцидент. Ужасный, кровавый, но всего лишь инцидент в одной отдельно взятой школе.

Рика приземлилась рядом со мной. Легко, по-кошачьи, словно делала это сотни раз. — Они вызовут полицию, потом скорую, потом оцепят все, — быстро сказала она, глядя не на меня, а на здание школы, словно на вражескую крепость. — Будут говорить про наркотики или внезапный психоз. Они попытаются это скрыть. Но мы знаем, что это было на самом деле.

Она перевела на меня свой пронзительный взгляд. — И это только начало. Следующий раз может случиться где угодно. С кем угодно. Нам нужно уходить. Не домой. Родители сейчас — самое опасное место. Они будут верить новостям и запрут нас внутри, пока весь город не взорвется так же, как наш класс. — Куда?! Куда мы пойдем?! — закричал Дэн, озираясь по сторонам, его лицо было мокрым от слез.

— Я знаю одно место, — сказала Рика. — Безопасное. Но идти нужно прямо сейчас. Пока все смотрят на эту дверь и ждут полицию.

Она посмотрела на меня, потом на Дэна. — Вы со мной?

Глава 3

Том 1 Глава 3

Том 1 Глава 3 - Кровь на рукахГлава 3. Кровь на рукахЧасть 1. Пять минут до конца света

Мышцы горели, легкие разрывались от нехватки воздуха. Мы втроем — я, Рика и Дэн — влетели в темный, пахнущий машинным маслом и въевшейся в дерево пылью кабинет труда, который все называли мастерской. За нашими спинами, в коридоре, раздавались звуки, которые мой мозг отказывался принимать за реальность: влажное, булькающее рычание, прерываемое паническими криками и глухими, тяжелыми ударами.

— Дверь! — выдохнул я, наваливаясь на тяжелое деревянное полотно всем своим весом. Оно с глухим стуком закрылось, отрезая нас от ада снаружи.

— Держи её! — закричал Дэн, его голос срывался на визг. Лицо его было белым, как мел, глаза — дикими и непонимающими, как у животного, попавшего в капкан.

Мы с Дэном отскочили от двери и втроем, упираясь и скользя по бетонному полу, подтащили тяжелый верстак, подперев им дверную ручку. Ножки верстака с отвратительным скрежетом процарапали на полу две глубокие борозды. На секунду, всего на одну драгоценную секунду, воцарилась тишина. Мы замерли, тяжело дыша, и в этой тишине я слышал только три звука: оглушительный стук собственного сердца, отдающийся в висках, прерывистое, всхлипывающее дыхание Дэна и ровное, почти спокойное дыхание Рики.

«Мы в безопасности», — промелькнула идиотская надежда.

И тут тишину нарушил тихий скрежет с той стороны двери. Будто кто-то медленно, неуверенно провел по дереву ногтями. Дэн вздрогнул, его глаза расширились. А потом раздался удар. Глухой, влажный, тяжелый. Словно в дверь ударили не кулаком, а мешком с сырым мясом. Дверное полотно завибрировало, и эта вибрация прошла через верстак, по моим рукам, прямо в грудную клетку.

— О нет… нет-нет-нет… — забормотал Дэн, пятясь назад, пока не уперся спиной в стеллаж, заставленный какими-то деревянными заготовками.

Удар повторился. Сильнее. Яростнее. Верстак, который казался нам несокрушимой крепостью, чуть сдвинулся с места.

— Этот верстак их надолго не задержит, — тихо, но отчетливо произнесла Рика. Она уже не смотрела на дверь. Ее взгляд, холодный и сосредоточенный, сканировал полутемное помещение, оценивая наши ресурсы. — Ищите оружие. Что-то тяжелое, с длинной ручкой. Не берите короткое, вас схватят.

Ее слова вырвали меня из оцепенения. Она была права. Прятаться было бессмысленно. Удары в дверь стали ритмичными, настойчивыми. Бум. Бум. Бум. С каждым ударом по полу летели мелкие щепки.

Я огляделся. Мастерская, место, которое я ненавидел со средней школы за его запах и скучные уроки, теперь казалась арсеналом. Но что выбрать? Мой взгляд метался по полкам. Отвертки, стамески, рубанки… «Слишком коротко, — эхом прозвучали в голове слова Рики. — Тебя схватят». Пила? Бесполезно, ей не замахнуться.

Дэн, трясясь всем телом, метался вдоль стеллажей. Его глаза были безумными. Он не искал оружие. Он искал чудо. Он схватил какую-то деревянную киянку, повертел в руках и бросил. Схватил большую струбцину, но не смог ее поднять. И тут его взгляд упал на полку с тяжелыми слесарными инструментами. Он увидел его — массивный молоток с квадратным бойком. Кувалду. Он схватил ее обеими руками. Я видел, как напряглись его мышцы. Он не думал о тактике. Он выбрал самый большой и страшный на вид предмет, который, как ему казалось, мог защитить его от ужаса за дверью.

Рика действовала иначе. Методично, без суеты. Она прошла вдоль верстака, проигнорировав молотки. Ее взгляд остановился на ящике с напильниками. Она вытащила два самых длинных и толстых, с прочными пластиковыми рукоятками. Проверила их вес, сделала несколько быстрых, колющих движений в воздухе. В ее руках они не выглядели как инструменты. Они выглядели как короткие, смертоносные мечи. Это был выбор профессионала.

А я… я все еще стоял в центре комнаты. И тут я его увидел. В самом дальнем, темном углу, на красном пожарном щите. Топор. Я шагнул к нему, словно во сне. Снял его с крюков. Он был тяжелее, чем я думал. Древко, отполированное сотнями рук на пожарных учениях, было гладким и холодным. Стальное лезвие тускло блеснуло в слабом свете из окна. Я попробовал поднять его. Руки дрожали. Мышцы, не привыкшие к такому весу, протестующе заныли. «Я не смогу, — пронеслась паническая мысль. — Я не смогу ЭТИМ ударить человека».

— Марко! — крик Рики заставил меня вздрогнуть.

Я посмотрел на дверь. В ней, прямо по центру, появилась первая трещина. Сквозь нее пробивался тусклый свет из коридора. Удары не прекращались.

«А у тебя есть выбор?» — спросил другой голос внутри меня.

— Если это наш шанс… тогда мы используем его. Я сжал рукоятку топора обеими руками так, что побелели костяшки.

Раздался оглушительный, финальный треск. Дверь не выдержала. Она не открылась, она взорвалась внутрь, разлетевшись на куски дерева и щепок. Верстак с грохотом отлетел в сторону.

На секунду воцарилась тишина. В дверном проеме, в клубах поднятой пыли, стоял он.

Часть 2. Вальс со смертью

Его тело двигалось дергано, голова неестественно покачивалась. В тусклом свете я узнал его лицо. Разорванная губа, пустой взгляд. Баскетбольная майка, пропитанная кровью. — Это… это Саша… — прошептал Дэн. Мой мозг отказался это принимать.

Мое дыхание перехватило. В голове, как фотовспышка, мелькнуло воспоминание. Всего недельной давности. Перемена. Саша, высокий и нелепый в своей вечной баскетбольной форме, стоит у автомата с газировкой и пытается вытрясти из него застрявшую банку. Он колотит по автомату, ругается, а потом смеется своим громким, заразительным смехом, когда банка наконец выпадает. «Держи, Марко, это судьба!», — сказал он тогда, протягивая мне холодную жестянку. Я помню этот смех. Я помню его живые, смеющиеся глаза. Этот образ наложился на чудовищную, рычащую фигуру в дверном проеме, и мой мозг отказался это принимать. Мир треснул.

— Чёрт… — прошептал я, стискивая рукоятку топора. — Не давайте ему подойти! — голос Рики был как удар хлыста, резкий и отрезвляющий. — Он один, мы втроем!

Но Дэн ее уже не слышал. Он смотрел на бывшего друга, и его лицо исказилось гримасой ужаса и отрицания. — Саша, это ты? — пролепетал он, и в его голосе звучала безумная надежда. Монстр издал низкий, горловой рык и сделал шаг вперед. В этот момент Дэн сломался. С диким, животным криком, в котором смешались ярость и страх, он бросился вперед, поднимая свою кувалду. — Дэн, нет! Стой! — крикнул я, но было поздно.

Это не был героический поступок. Это была атака отчаяния. Дэн замахнулся, но тяжелый молот был слишком неповоротливым. Саша, несмотря на свои рваные движения, оказался быстрее. Он шагнул в сторону, уклоняясь от неуклюжего удара, и схватил Дэна за руки. — Помогите! — закричал Дэн, его голос сорвался от ужаса. Он пытался вырваться, но хватка монстра была нечеловеческой.

Я бросился к ним, но ноги словно вросли в пол. Я видел, как Саша сжимает руки Дэна, рывками тянет его к себе, пытаясь дотянуться до его лица. — Марко, двигайся! — закричала Рика.

Ее крик вывел меня из ступора. Я поднял топор. Он казался невероятно тяжелым. Я размахнулся, вкладывая в удар весь свой страх. Лезвие со свистом рассекло воздух и с глухим стуком ударило Сашу в плечо. Тот дернулся, но, казалось, даже не заметил раны. Он не чувствовал боли. Он просто продолжал тянуть к себе Дэна. — Еще! Ударь еще раз! — вопил Дэн.

Но я не мог. Мои руки ослабли. Я видел, как топор застрял в мышцах и кости, видел темную, густую кровь. Я только что ударил топором человека, которого знал. — Прости… — прошептал я.

И тут монстр отпустил Дэна и повернулся ко мне. Его пустые, мертвые глаза устремились прямо на меня. Он сделал шаг. В этот момент сбоку метнулась тень. Рика. Она нанесла два быстрых, точных удара своими напильниками, целясь в шею и висок. Металл со скрежетом вошел в плоть. Саша взревел, но это был не звук боли, а звук ярости. Он отмахнулся, и Рика легко отскочила назад, разрывая дистанцию.

Этот момент дал мне шанс. «Целься в голову», — пронеслось в голове. Собрав остатки сил, я выдернул топор из плеча и ударил снова. На этот раз я целился в голову. Лезвие вошло в основание черепа с тошнотворным хрустом. Монстр пошатнулся, замер на секунду, а потом тяжело рухнул на пол лицом вниз.

Тишина. — Это… это слишком… — простонал Дэн, вскакивая на ноги и отползая в угол. Я стоял, глядя на неподвижное тело, и пытался отдышаться. Руки тряслись так, что топор чуть не выпал из пальцев.

Но времени перевести дух не было. В дверном проеме появился второй силуэт. А за ним — третий. — Сколько их еще?! — выдохнул я, стирая холодный пот со лба.

Второй был быстрее. Это была девушка, которую я смутно помнил из параллельного класса. Ее одежда была порвана, руки и лицо покрыты кровавыми разводами. Она не шла, она рванулась вперед, ее движения были неожиданно быстрыми и ловкими. Она прыгнула прямо на меня. — Чёрт! — закричал я, выставляя топор перед собой. Она врезалась в него, сбив меня с ног. Я упал на спину, топор отлетел в сторону. Дэн, сжав молоток, замахнулся, но промахнулся. Тварь была слишком проворной. Ее руки потянулись ко мне, пальцы с обломанными ногтями вцепились в мою куртку. Я чувствовал ее смрадное дыхание на своем лице.

Я хватал ртом воздух, шаря рукой по полу в поисках топора. Мои пальцы наткнулись на холодное древко. Я из последних сил размахнулся, лежа на спине. Лезвие задело ее бок. Она взвыла, но не отступила, только сильнее надавила. — Снимите ее с меня! — выкрикнул я, чувствуя, как сила уходит.И тут над ее головой мелькнула тень. Дэн, наконец, ударил. Молотком. Прямо по затылку. Удар был отчаянным, почти паническим, но он достиг цели. Раздался глухой, мокрый треск. Голова твари дернулась вперед, и ее хватка на мгновение ослабла. Этого было достаточно. Я схватил топор обеими руками и, собрав в один рывок всю свою ненависть и жажду жизни, рубанул снизу вверх.

Лезвие вошло в подбородок и прошло дальше, в череп, с омерзительным звуком ломающихся костей и рвущейся плоти. Тело на мне содрогнулось в последний раз, обмякло и рухнуло всем своим мертвым весом.

Я оттолкнул от себя труп и отполз в сторону, жадно хватая ртом воздух, который пах кровью и пылью. Третий, который только входил, вдруг замер посреди шага. И беззвучно упал лицом вперед. За его спиной, в дверном проеме, стояла Рика. Один из ее напильников был вогнан ему в глазницу по самую рукоятку. Она поставила ногу ему на спину, чтобы зафиксировать тело, и с деловым видом выдернула свое оружие.

Часть 3. Тишина после боя

Бой закончился. И наступила тишина. Оглушающая, вязкая, тяжелая. Она давила на уши сильнее, чем крики до этого. Единственными звуками в этом новом, мертвом мире были три прерывистых, хриплых дыхания и тихий, капающий звук. Я опустил взгляд. Кровь с лезвия моего топора медленно стекала на бетонный пол, образуя маленькую, быстро темнеющую лужу.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к холодному металлическому стеллажу. Мое тело тряслось в послеадреналиновом ознобе. Руки, сжимавшие топор, казались чужими. Они были покрыты липкой, остывающей кровью. «Это не моя кровь, — подумал я отстраненно. — Это кровь той девушки. И кровь Саши». Во рту появился кислый привкус желчи .Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение. Меня замутило. Я отвернулся и меня вырвало прямо на пол. Тело сотрясала крупная дрожь, которую я не мог контролировать.

Дэн сидел в углу, обхватив голову руками. Его кувалда лежала рядом. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Он раскачивался взад-вперед, все еще сжимая свой молоток. Его взгляд бессмысленно блуждал по разгромленной мастерской, по трем неподвижным телам.

— Мы убили их… — прошептал он, раскачиваясь взад-вперед. — Мы убили их… Мы убили Сашу…

— Это были не они, — сказала Рика. Ее голос, ровный и твердый, прозвучал в мертвой тишине неуместно, как скальпель хирурга на детском празднике. Она подошла к шкафу с инструментами и, вытирая свои напильники от крови и мозгового вещества о штанину мертвеца, начала методично осматривать оставшиеся инструменты.

— Не они? — Дэн резко поднял голову, его лицо было искажено от ярости и боли, мокрое от слез. — Это был Саша! Я видел его лицо, чёрт возьми! Я с ним вчера разговаривал о новой видеоигре! Рика, даже не повернувшись к нему, взяла с полки небольшой ломик-гвоздодер, взвесила его в руке и сунула за пояс джинсов. — Ты хочешь выжить в этом новом мире? — спросила она так же спокойно. — Тогда запомни первое правило: перестань жалеть их. Все, что осталось от Саши, — это тело, которое хочет тебя убить. Душа, личность, сам Саша — все это умерло в тот момент, когда его глаза стали пустыми. Мы не убивали людей. Мы убирали мусор.

— РИКА, ХВАТИТ! — выкрикнул я, не выдержав ее ледяного спокойствия. Я вскочил на ноги, чувствуя, как меня захлестывает волна горячего, бессильного гнева. — Мы только что убили двух человек, которых знали! Ты думаешь, нам это легко?! Ты думаешь, мы ничего не чувствуем?!

Она медленно обернулась. Ее серо-зеленые глаза встретились с моими. В них не было злости. Только какая-то бесконечная, вселенская усталость и тень чего-то, похожего на жалость. — Я чувствую. Я чувствую, что хочу жить. А ты? — тихо спросила она.

Ее простой вопрос ударил меня сильнее любого кулака. Весь мой гнев опал, как шелуха, оставив после себя лишь звенящую, холодную пустоту. «А я? Чего хочу я?» Я снова посмотрел на свои руки. На кровь под ногтями. На топор, который казался продолжением моей руки. Человек, которым я был сегодня утром, тот Марко, который лениво ел подгоревшие оладьи, умер. Он умер в тот момент, когда впервые поднял этот топор. На его месте остался кто-то другой. Кто-то, кто только что убил. И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри, под слоями ужаса и отвращения, я чувствовал темное, уродливое удовлетворение от того, что я жив, а они — нет.

— Мы не сможем так дальше, — тихо сказал Дэн, и его голос вернул меня в реальность. Он опустил молоток на пол. Звук удара металла о бетон прозвучал как выстрел. — Я не боец. Я… я даже на уроках труда боялся пилить что-то, а тут… — он замолчал, задыхаясь от подступивших слез и не находя слов.

Я чувствовал то же самое. Мое тело было на пределе. Каждая мышца болела. Но слова Рики и рыдания Дэна заставили меня сделать выбор. Я мог сесть рядом с ним и утонуть в отчаянии. Или мог встать рядом с ней и попытаться жить.

— Никто из нас не был к этому готов, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я говорил это не столько Дэну, сколько самому себе. — Но если мы сдадимся сейчас, здесь, то все это было зря. Кровь, ужас… все зря. Мы не вернемся домой. Мы не увидим своих родных. Мы просто умрем здесь, на этом грязном полу, и станем такими же, как они.

Я посмотрел на Рику, потом на съежившегося Дэна. — Я не знаю, что будет дальше, — продолжил я, поднимая с пола свой топор. Он больше не казался таким тяжелым. — Но я не хочу здесь умирать. Рика молча кивнула, и в ее глазах я впервые увидел что-то похожее на одобрение.

— Тогда нужно заделать эту дыру, — сказала она, кивнув на развороченный дверной проем. — И найти воду. После такого боя организм обезвожен. Мы не были друзьями. Мы были тремя перепуганными подростками в разгромленной мастерской, посреди мира, который сошел с ума

Глава 4

Глава 4. Крепость из страха

Часть 1. Думать, а не сражаться

Тишина в мастерской давила, словно толща воды. Она была тяжелее криков, страшнее рычания. Мы сидели на холодном бетонном полу, окруженные телами тех, кого еще утром называли одноклассниками, и пытались осознать простое, невозможное слово: «выжили». Мои руки до сих пор дрожали, топор, лежавший рядом, казался чужеродным, кровавым придатком. Дэн свернулся в углу, обхватив колени, его плечи мелко сотрясались. Он больше не плакал, просто смотрел в одну точку невидящими глазами.

Я заставил себя подняться. Каждый мускул протестовал. Нога, которую я подвернул при прыжке из окна, отозвалась тупой, ноющей болью.

— Нам нужно найти воды, — сказал я, повторяя свой же вывод, словно пытаясь убедить самого себя, что у нас есть цель, а значит, есть смысл двигаться дальше.

Рика, которая все это время молча проверяла, что осталось от нашей баррикады, повернулась ко мне. На ее лице впервые за все это время отразилось что-то, похожее на сочувствие. Она подошла ближе, ее шаги были почти неслышны на засыпанном щепками полу.

— Твои слова правильные, — сказала она неожиданно мягким голосом, кладя свою ладонь мне на плечо. Ее рука была легкой, но твердой. — Но сейчас нам нужно больше думать, чем сражаться. Иначе вы не протянете долго.

Ее прикосновение было неожиданным. Я посмотрел на нее, не совсем понимая.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Посмотри на нас, — она обвела взглядом нашу троицу. — Дэн в глубоком шоке. Ты ранен и на пределе сил после первого в своей жизни боя. Я тоже не железная. Мы истратили почти весь адреналин. Еще одна такая драка, как эта, — и нас просто разорвут на части.

Я хотел возразить, но понимал, что она права. Мое тело было как выжатый лимон. Ярость и страх, которые двигали мной в бою, иссякли, оставив после себя лишь гулкую, звенящую пустоту.

Именно в этот момент тишину за дверью нарушил новый звук.

Треск. Сухой и резкий. Словно сломалась ветка. А за ним — скрип. Медленный, протяжный, как будто кто-то с огромным усилием волочил что-то тяжелое по полу коридора. И потом — шаги. Тяжелые, шаркающие, неровные. Один. Потом еще один. Они были медленными, но они приближались к нашему разбитому дверному проему.

— Они снова идут, — прошептал Дэн, и его глаза наполнились свежим ужасом. Он судорожно схватился за свой молоток.

Я тоже поднял топор, хотя он вдруг снова стал неимоверно тяжелым. Руки дрожали, отказываясь слушаться.

— Сколько их еще? — выдавил я, обращаясь к Рике.

Она медленно покачала головой, прислушиваясь к шагам снаружи.

— Я не знаю, — ее голос снова стал стальным, деловитым. — Но мы не можем оставаться здесь. Эта комната — ловушка. Один вход, один выход. Если они решат зайти, нам придется драться насмерть.

Шум усилился. Теперь это были уже не шаги, а беспорядочное шарканье нескольких пар ног. Они были совсем рядом.

Я взглянул на Рику. В ее глазах не было паники. Только холодный расчет.

— Куда тогда?

Она кивнула в сторону зарешеченного окна.

— На улицу.

— На улицу?! — Дэн выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. — Там их может быть еще больше! Там нет стен!

— Именно, — ответила Рика, уже направляясь к окну. — Там нет стен. Там есть пространство для маневра. Если мы останемся здесь, нас просто задавят числом в этой коробке. — Она посмотрела вниз. — Там двор. Если мы доберемся до спортзала на другой его стороне, у нас будет шанс укрыться. Там толстые стены и тяжелые двери.

— Шанс… — повторил я. Это слово звучало пусто и издевательски, но другого варианта действительно не было. Оставаться здесь означало ждать своей очереди.

Рика без лишних слов вскарабкалась на подоконник. Решетка была старой и держалась на четырех болтах, которые она быстро выбила ломиком.

— Я первая. Осматриваюсь. Если все чисто, прыгаете за мной. Быстро.

Она выбралась через оконный проем и, на секунду задержавшись, легко спрыгнула вниз. Я стоял у края, глядя на ее темный силуэт на фоне медленно угасающего неба.

— Ну? — ее приглушенный голос донесся снизу. — Вы прыгнете или останетесь здесь на ужин?

Я оглянулся на Дэна. Он смотрел на меня, и в его глазах была мольба. Он сам не мог принять решение. Он ждал его от меня.

— Мы идём, — твердо сказал я.

Он молча, судорожно кивнул, и мы вылезли вслед за ней.

Часть 2. Побег через двор

Мы выбрались из окна мастерской, один за другим прыгая на мягкую, влажную землю. Небо на западе уже окрасилось в багровые тона. Длинные тени от школьного здания и деревьев тянулись по двору, превращая знакомое пространство в чужое и враждебное.

— Быстрее, — прошептала Рика, пригнувшись. — Они могут выбраться через главный вход или разбить другие окна.

Я посмотрел назад, на темные окна первого этажа. Пока все было тихо. Но это была тишина засады. Мои ноги подгибались от усталости, а каждая мышца болела после битвы в мастерской. Дэн, шатаясь, держался рядом, его лицо было землистого цвета.

— Мы долго не протянем, — пробормотал он, глядя под ноги, словно боялся увидеть что-то в тенях.

— Не сейчас, — оборвал я его. — Просто иди. Шаг за шагом.

Мы двинулись через школьный двор. Наша цель — большое здание спортзала на противоположной стороне — казалась недостижимо далекой. Мы обходили детские качели, которые тихо скрипели на ветру, и спортивные снаряды, похожие в сумерках на скелеты доисторических животных. Рика шла впереди, двигаясь от одного укрытия к другому — от большого дуба к бетонной урне, — постоянно оглядываясь на окна и двери школы.

— Здесь тихо… слишком тихо, — прошептал Дэн, и его голос дрогнул.

Я тоже заметил это. Во дворе стояла неестественная, давящая тишина. Даже птицы, обычно галдевшие в кронах деревьев, молчали. «Они чувствуют опасность лучше нас», — подумал я.

— Они могут быть где угодно, — тихо сказала Рика, внезапно замирая и жестом приказывая нам остановиться.

И тут мы услышали его. Шорох. Едва заметный, скребущий звук, как будто кто-то волочил ноги по асфальту, засыпанному осенними листьями.

Мы замерли, превратившись в статуи. Мое сердце заколотилось так громко, что казалось, его услышат на том конце двора.

Из-за угла школьного здания, медленно, пошатываясь, вышел человек. Его одежда, серый спортивный костюм, была порвана и покрыта темными пятнами. Это был мистер Хорн, наш физрук. Но он выглядел… неправильно. Он не шел, он переставлял ноги, как сломанная марионетка, и его голова была вывернута под неестественным углом.

— Чёрт, — прошептал Дэн. — Это же… он…

Физрук сделал еще один шаркающий шаг, его пустые глаза бездумно смотрели прямо перед собой. Он нас еще не заметил.

— Назад, — беззвучно прошептала Рика. — Медленно…

Но прежде чем мы успели отступить, из-за другого угла здания появились еще двое. Их лица были мне незнакомы, но вид был таким же. И они нас увидели.

Одна из тварей, худая девушка в школьной форме, издала тихий, горловой клекот. Физрук дернулся и медленно повернул голову в нашу сторону. Его пустые глаза сфокусировались на нас.

— Они нас окружат, — сказал я, чувствуя, как ледяная рука сжимает желудок.

Рика указала на здание спортзала. До него было еще метров пятьдесят открытого пространства.

— Мы можем успеть. Когда я скажу — бегите. Не оглядывайтесь, просто бегите.

— А если не успеем?! — Дэн явно терял контроль.

— Тогда умрем здесь, на свежем воздухе, — холодно ответила Рика. — ГОТОВЫ?! СЕЙЧАС!

Она рванула с места. Я схватил Дэна за рукав и потащил за собой. Мы побежали.

Часть 3. У последней двери

Это был самый длинный и самый страшный спринт в моей жизни. Ноги подкашивались, в боку кололо, раненая нога отзывалась вспышками боли на каждый шаг. В голове стучало только одно: добраться до спортзала, добраться до спасительной двери. Я слышал позади нас шарканье и то самое булькающее рычание. Они были медленнее, но их было больше.

Рика уже была у массивной двойной двери спортзала. Она дернула ручку — заперто.

— Откройте! Быстро! Есть здесь кто-нибудь?! — закричала она, яростно колотя кулаком по металлу, оглядываясь через плечо.

Мы с Дэном подбежали следом.

— Они слишком близко! — выдохнул он, хватаясь за бок.

Я обернулся. Физрук был всего в нескольких шагах от нас. Его лицо было искажено безмолвной гримасой, а руки вытянуты вперед.

— Чёрт! Я прикрою! — выкрикнул я, размахиваясь топором.

Тварь бросилась на меня, и я едва успел отбить ее неуклюжий, но сильный удар. Топор врезался ей в плечо, но она, казалось, даже не замедлилась. Она тянулась ко мне, ее пальцы уже цепляли мою куртку.

— Нет! — закричал я, отшатываясь назад.

Дэн, собрав последние силы, ударил молотком физрука по голове. Удар был слабым, но этого хватило, чтобы тварь пошатнулась.

— Давай, добивай его! — выкрикнул он, его голос был полон отчаянной ярости.

Я поднял топор и изо всех сил ударил. Лезвие пробило череп, и тело рухнуло на землю. Я тяжело дышал, чувствуя, как ноги отказываются слушаться.

— Бежим! — закричала Рика, снова колотя в дверь.

Мы подбежали к ней, и я тоже с силой начал бить в закрытую дверь.

— Открывайте! Это мы, Марко и Дэн! Мы из десятого «Б»! Помогите!

Из-за двери послышались испуганные, приглушенные голоса.

— Это они!

— Они могут быть заражены! Мы не можем их пустить!

— Нет! Вы не понимаете! — закричал я, чувствуя, как паника ледяными тисками сжимает горло. Остальные зараженные уже пересекли половину двора и приближались. — Если вы нас не пустите, они прорвутся сюда! И тогда мы все умрем!

Дверь оставалась закрытой. Страх за этой дверью был сильнее сочувствия. Я стиснул зубы, поднял топор и с размаху ударил по металлической ручке. Раздался оглушительный лязг.

— Я РАЗОБЬЮ ЭТУ ДВЕРЬ, ЕСЛИ ВЫ НЕ ОТКРОЕТЕ! И ТОГДА МЫ ВСЕ УМРЕМ ВМЕСТЕ, ЯСНО ВАМ?! — выкрикнул я, вкладывая в крик все свое отчаяние.

За дверью наступила тишина. Рика взглянула на меня.

— Они боятся, — сказала она тихо.

Я снова ударил. Топор оставил на двери глубокую вмятину.

— ОТКРОЙТЕ! ИЛИ СЛЕДУЮЩАЯ СЕКУНДА СТАНЕТ ПОСЛЕДНЕЙ ДЛЯ ВСЕХ НАС!

Я увидел, как щеколда на двери медленно поползла в сторону.

— Быстрее! — закричал я, толкая Дэна вперёд.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы мы могли протиснуться. Мы влетели внутрь, и кто-то тут же захлопнул и запер ее за нами. Я обернулся и увидел нескольких наших одноклассников. Их лица были бледными, кто-то плакал, кто-то, как ты и предсказывал, держал в руках ножки от стульев, словно готовился к бою.

— ПОЧЕМУ ВЫ ТАК ДОЛГО?! — выкрикнул я, и мой голос эхом разнесся по огромному, гулкому спортзалу. Я бросил окровавленный топор на пол, он с грохотом отскочил от паркета. — МЫ ЧУТЬ НЕ ПОГИБЛИ ИЗ-ЗА ВАС!

— Мы боялись, — ответила одна из девочек, Таня, та самая, что сидела рядом с Сашей. Ее голос дрожал. — Мы думали, вы уже как они…

Дэн, не в силах больше стоять, упал на пол, обхватив голову руками.

— Чёрт… Я больше так не могу…

Я прислонился к холодной стене, чувствуя, как тело перестает меня слушаться. Ноги подкосились, и я медленно сполз на пол.

— Мы здесь. И пока живы. Этого… этого достаточно.

Рика не села. Она стояла у окна спортзала, выходящего на двор, и напряженно смотрела наружу. На ее лице не было облегчения.

— Они скоро будут здесь. Все. И они знают, что мы внутри, — тихо сказала она. — Нам нужно готовиться. Это здание не крепость. Это банка, в которой нас заперли.

Глава 5

Глава 5. Цена топора Часть 1. За людьми

Спортзал встретил нас гулкой, мертвой тишиной. Массивные двойные двери за нашими спинами захлопнулись, и звук тяжелого металлического засова, который кто-то торопливо задвинул, прозвучал как щелчок замка тюремной камеры. Мы были не в убежище. Мы были в ловушке, запертые со своим собственным страхом, который был гуще и тяжелее, чем спертый воздух в этом огромном, гулком пространстве.

Пахло десятилетиями школьного пота, старыми резиновыми мячами, въевшейся пылью и чем-то новым — всепроникающим, кислым запахом чистого, незамутненного ужаса. Высокие, зарешеченные окна под самым потолком пропускали лишь скудные, серые остатки дневного света, который казался таким же мертвым, как и тишина в зале. Основное освещение давали только несколько аварийных ламп, установленных над выходами. Они монотонно и едва слышно гудели, и этот тихий, навязчивый, похожий на писк насекомого звук был единственным, что нарушало молчание, прерываемое лишь тихим, сдавленным всхлипом откуда-то из дальнего угла.

Я оперся спиной о холодную, окрашенную в казенный зеленый цвет стену, и мое тело наконец отказалось мне подчиняться. Ноги подкосились, и я медленно сполз на пол. Адреналин, который нес меня через коридоры и двор, который заставлял меня драться и убивать, иссяк, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тупую, ноющую боль. Каждая мышца выла от истощения. Перед глазами, стоило мне на секунду их закрыть, вспыхивали яркие, уродливые картинки: пустые белые глаза Лео, хруст костей под моим топором, липкое, теплое ощущение чужой крови на руках. Меня замутило, и я сглотнул горькую слюну, стараясь дышать медленно и глубоко. Топор, мой кровавый пропуск в этот новый мир, тяжело лег рядом. Рукоятка все еще была теплой.

Я заставил себя оглядеть наше «убежище». Здесь было человек двадцать пять – тридцать, все старшеклассники и двое учителей. Общество в миниатюре, уже разбившееся на касты и фракции, разделенные невидимыми границами недоверия.

Самая большая группа, неформальные хозяева положения, заняла центр зала. Это были спортсмены, команда по американскому футболу во главе с их капитаном, Броком. Они сидели на составленных вместе гимнастических матах, говорили вполголоса, но их позы, их расправленные плечи и уверенные взгляды говорили сами за себя. Они были силой. Рядом с ними кучковались девушки из группы поддержки и просто «популярные», те, кто и в старом мире держался поближе к власти.

Было и двое учителей. Молодая преподавательница литературы мисс Олбрайт, которая пыталась сохранить подобие порядка, обходя выживших и тихо спрашивая, не ранен ли кто. И пожилой учитель физики мистер Гаррисон, который просто сидел на скамейке, уставившись в стену стеклянными глазами. Он сломался. Его разум отказался принимать новую реальность.

Остальные, как и я, были одиночками. Рассыпанные по периметру спортзала, они отгородились от мира рюкзаками и собственным ужасом. Дэн был одним из них. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в пол. Он не плакал. Он просто отсутствовал, его душа ушла куда-то далеко, оставив на своем месте лишь дрожащую оболочку.

К нашей маленькой группе — ко мне, Дэну и Рике, которая неподвижно стояла у стены, сканируя помещение холодными, внимательными глазами, — никто не подходил. Мы были чужими. Мы пришли из самого пекла. Мы пахли кровью. И это делало нас прокаженными.

— Мы были в библиотеке на втором этаже, — вдруг громко заговорил один из парней Брока, парень по имени Джейк. Его голос был напряженным, он явно пытался установить контроль над нарративом, предложить всем удобную версию событий. — Мы видели, как все началось. Учитель химии, мистер Вэнс… он просто… сошел с ума. Наверное, какой-то газ распылили. Или наркотики.

— А мы были в столовой, — пискнула девушка из компании «популярных». — Там… они были повсюду. Просто бегали и на всех набрасывались. Как животные. — Это правительство, — пробубнил кто-то из одиночек. — Они нас травят.

Эта разноголосица историй, версий и теорий только усиливала панику. Каждый видел лишь фрагмент общей картины, и из этих фрагментов складывалась чудовищная, невообразимая мозаика безумия. Они отчаянно искали причину, потому что признать, что никакой причины нет, было страшнее всего.

Именно в этот момент Брок решил, что пришло его время. Я услышал тяжелые шаги и поднял голову. Он шел ко мне. Высокий, широкоплечий, с тяжелой, бычьей челюстью. За ним, как тени, шли его двое вечных прихвостней — тот самый Джейк и еще один, Кевин. Они не просто шли. Они надвигались, и толпа инстинктивно расступалась перед ними.

— Вставай, — сказал Брок, остановившись передо мной. Он говорил тихо и властно, как человек, привыкший, что его приказы выполняются, особенно перед такой аудиторией. Я молча смотрел на него снизу вверх. Каждое движение причиняло боль. — Я сказал, вставай, — повторил он, и его нога в дорогом кроссовке слегка толкнула мой топор. Звук отозвался у меня в голове ударом колокола.

Опираясь на стену, я медленно, с трудом поднялся. — Что тебе нужно? — мой голос был хриплым. — Что мне нужно? — он криво усмехнулся. — Мне нужен порядок. Посмотри вокруг. Люди в панике. Им нужен лидер. Кто-то, кто сможет их защитить, когда эти твари полезут сюда. Он сделал паузу, его взгляд впился в мой топор. — И мне нужен этот. Ты, — он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на моей раненой ноге, — с ним не справишься. Ты себя-то еле на ногах держишь. Отдай его мне. Это не просьба.

Джейк и Кевин сделали шаг вперед, становясь по бокам от него, отрезая мне пути к отступлению. Атмосфера в спортзале мгновенно наэлектризовалась. Все разговоры стихли. Все взгляды, как десятки иголок, вонзились в нас. Это была первая схватка за власть в нашем новом, разношерстном племени.

Я посмотрел на топор, потом на Брока. В его глазах я видел не заботу о других. Я видел голодную жажду власти и животный страх потерять свой статус альфы в мире, где футбольные победы больше ничего не значили.

— Нет, — сказал я тихо, но твердо. Усмешка исчезла с его лица. — Что ты сказал? — Я сказал — нет, — повторил я громче, моя рука сама легла на древко топора. — Я не отдам его. Брок побагровел. — Ты, щенок, совсем страх потерял?! — Я не герой, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я выживший. А ты? Где ты был, когда в коридорах умирали люди? Прятался в библиотеке и придумывал теории про газ?

Он не нашел что ответить. Его ударили по самому больному — по его трусости. И тогда он решил взять то, что хотел, силой. — Джейк, Кевин, берите его! — рявкнул он и сам шагнул вперед, протягивая руку к моему топору.

Этот шаг стал последней каплей. Что-то внутри меня оборвалось.

Часть 2. Урок выживания

Джейк и Кевин двинулись одновременно, чтобы схватить меня за руки. И в этот момент мир для меня исчез. Весь пережитый ужас, вся боль, вся кровь на руках сжались в один-единственный, раскаленный добела импульс. «Моё».

Холодная ярость, чистая и острая, как осколок стекла, пронзила меня, вытесняя страх и слабость. Я уклонился от руки Джейка, развернулся и, перехватив топор одной рукой, ударил Брока обухом в бок. Приглушенный, тяжелый, влажный стук и короткий, полный удивления вскрик разорвали тишину. Брок отшатнулся, рухнул на колени, хватаясь за бок. Кевин, который был ближе, успел схватить меня за плечо. Я, не раздумывая, ударил его локтем в лицо. Раздался хруст, и он отлетел назад, зажимая расквашенный нос. Джейк замер, его глаза расширились от ужаса, видя, как я за долю секунды вывел из строя их обоих.

— Ты сам напросился, — прошипел я, перехватывая топор обеими руками и делая шаг к Броку. Меня трясло, но теперь это была не слабость. Это была сила. «Не отдам. Я за него заплатил». Брок попытался подняться, его лицо было искажено от боли и злости. — Я тебя убью… Он не успел договорить. Время для меня остановилось. Мир сузился до двух точек: топора в моих руках и угрозы передо мной. Я нанес еще один удар. Снова обухом, но со всей силы. В коленную чашечку. Раздался отвратительный сухой треск, и Брок взвыл, как раненый зверь. Он рухнул на пол, теперь уже не в силах подняться.

— ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО Я ПРОШЕЛ, ЧТОБЫ ДЕРЖАТЬ ЭТОТ ТОПОР?! — заорал я, и мой голос сорвался, эхом отразившись от высоких стен. Мой крик был адресован не только Броку. Он был адресован им всем. Этим испуганным, чистым лицам. Я шагнул к нему, занеся топор. «Где вы были? ГДЕ?!» — Я РИСКОВАЛ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ! Я ДРАЛСЯ С НИМИ! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ — СМОТРЕТЬ ИМ В ГЛАЗА?! Я опустил топор. Но не лезвием. Обух с глухим стуком врезался ему в плечо, выбивая из него воздух. «Они не люди! Не люди! Не люди!» — А ТЫ?! ТЫ СИДЕЛ ЗДЕСЬ, В БЕЗОПАСНОСТИ! И ТЕПЕРЬ ТЫ ХОЧЕШЬ ПРОСТО ПРИЙТИ И ОТОБРАТЬ ЕГО?! Удар. Еще один. По ребрам. «Это МОЯ жизнь! Я ее не отдам!» — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! НИ-ЧЕ-ГО!

Я опустил топор. И снова наступила тишина. Но теперь она была другой. Это была тишина абсолютного, парализующего ужаса. Я тяжело дышал, стоя над тем, что еще минуту назад было Броком — теперь он просто лежал на полу, скуля от боли, сломанный и побежденный. Вокруг раздавались только тихие, сдавленные всхлипы. Джейк и Кевин забились в угол, белые как призраки. Остальные прижались к дальней стене. Таня, девушка, которую я вытащил из класса, смотрела на меня с таким ужасом, будто я был страшнее тех монстров.

Я отступил на шаг. Ярость ушла так же внезапно, как и пришла, оставив после себя ледяную пустоту. Кровь на топоре была не его. Он не был достоин даже этого. «Я не убил его, — отстраненно подумал я. — Я его просто… сломал. Как игрушку».

Часть 3. Новая иерархия

— Он… он покалечил его, — пролепетал кто-то из толпы. — Если бы он хотел его убить, он бы был уже мертв, — хрипло ответил я, не поворачиваясь. — Но если кто-нибудь еще решит, что может забрать то, что помогает мне выжить, — в следующий раз я не буду таким добрым. Мой голос прозвучал чужим, мертвым. — Мы не можем… мы не можем так, — прошептал мистер Гаррисон, учитель физики. Его голос дрожал. — Мы не животные. Мы должны оставаться людьми.

— Люди прячутся, — раздался за спиной спокойный голос Рики. Она шагнула вперед и встала рядом со мной. Она не смотрела на меня. Она смотрела на них. На толпу. — Люди надеются, что все это закончится. Люди плачут. Вы хотите быть людьми? Пожалуйста. Но люди в этом новом мире — это еда.

Она обвела всех холодным, тяжелым взглядом. — Он, — Рика кивнула на стонущего на полу Брока, — хотел быть вожаком стаи. Но он ошибся стаей и временем. — Он сделал то, что нужно было сделать, — она перевела взгляд на меня. — Он преподал вам первый и самый главный урок: за все нужно платить. За оружие, за еду, за безопасность. И особенно — за свою жизнь. Если вы не готовы платить эту цену, вы умрете.

Она помолчала, давая словам впитаться в парализованную ужасом толпу. — А он, — она снова кивнула в мою сторону, — только что заплатил свою цену. И он ее отстоял. Теперь это его оружие. И пока он его держит, возможно, у вас всех есть шанс. Потому что он, в отличие от вас, знает, что там, за дверью. А теперь, — ее голос стал еще жестче, — перестаньте реветь и сделайте что-нибудь полезное. Мисс Олбрайт, найдите аптечку и перевяжите этого идиота, пока он не истек кровью. Остальные — забаррикадируйте остальные входы. Используйте скамейки, маты, все, что найдете. Двигайтесь!

Ее слова были жестокими. Но в этой жестокости была ужасная, неоспоримая правда. Дэн медленно подошел ко мне. Его лицо было бледным, на глазах стояли слезы. — Марко… что ты наделал? Это же был Брок… — Брок мертв, Дэн, — ответил я, глядя на свои окровавленные руки. — Вожак стаи Брок умер, как только решил, что его кулаки важнее моей жизни. Остался просто кусок мяса, который будет нам мешать.

Я больше не был просто Марко, испуганным подростком. В глазах этих людей я был убийцей. Защитником. И чудовищем.

И я уже никогда не смогу вернуться назад.

Глава 6

Глава 6. Проект «Тихий Жнец» Часть 1. Неровное дыхание

Прошли часы. За высокими, зарешеченными окнами спортзала серое, безразличное небо сменилось чернильной, беззвездной тьмой. Аварийные лампы продолжали свое монотонное, едва слышное гудение. Этот тихий, навязчивый звук впивался прямо в мозг, как тонкая игла. Он был саундтреком нашего нового мира. Мир за стенами затих. Далекие крики и сирены смолкли, сменившись гнетущей, абсолютной тишиной, которая была страшнее любого шума. Словно весь город разом затаил дыхание перед последним, смертельным прыжком.

Атмосфера в нашем импровизированном убежище изменилась. После моего жестокого взрыва и ледяных слов Рики паника уступила место тихому, парализующему ужасу и хрупкому порядку. Брока, стонущего и полубессознательного, оттащили в угол. Мисс Олбрайт, молодая учительница литературы, нашла аптечку и, закусив губу, неумело пыталась перевязать его раны. Двое его дружков, Джейк и Кевин, сидели рядом, сломленные и больше не представляющие угрозы. Они смотрели на своего поверженного короля, и в их взглядах читалось не только сочувствие, но и страх — страх перед пустотой, образовавшейся на месте их лидера.

Остальные выжившие разбрелись по огромному пространству, инстинктивно разбившись на фракции. Группа спортсменов, лишившись вожака, оккупировала центр зала, но их поза была уже не такой уверенной. Их взгляды, которые они то и дело бросали в мою сторону, были полны не только ненависти, но и замешательства. Я сломал их мир, их простую и понятную иерархию.

Учителя и несколько «ботаников» сбились в кучку у трибун, тихо обсуждая что-то. А были и одиночки. Как я. И Дэн. Он отсел от меня. Сидел метрах в пяти, у противоположной стены, и смотрел в пол. Он не двигался, не говорил. Он словно превратился в камень. Я понимал его. Человек, которого он считал своим лучшим другом, на его глазах превратился в безжалостного зверя. Он боялся не меня. Он боялся того, во что может превратиться любой из нас.

Я не чувствовал вины. Не чувствовал и правоты. Только всепоглощающую, ледяную пустоту и гул в ушах. «Я сделал то, что должен был», — повторял я себе, но слова отскакивали от какой-то внутренней стены. Мой топор лежал рядом, рукоятка неприятно липла к ладони. Он стал частью меня, уродливым, кровавым продолжением, от которого уже было не избавиться.

И тут тишина взорвалась. Сначала раздался скрежет металла по бетону снаружи. Протяжный, громкий, режущий слух. Словно кто-то с нечеловеческой силой тащил по асфальту оторванный дорожный знак. Все в зале вскочили на ноги. Тени задвигались, паника, дремавшая до этого, начала просыпаться. А потом мы увидели движение за высокими окнами. Одна, потом вторая, потом третья темная фигура медленно, пошатываясь, вышли из-за угла школы. Они брели по двору, без цели, без направления, но их притягивало к нам, как мотыльков на тусклый, болезненный свет аварийных ламп. Скрежет повторился. Один из них, в рваной форме школьного охранника, нашел кусок металлической ограды и теперь методично, с тупой, животной настойчивостью скреб им по кирпичной стене под окнами.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Дэн, и его голос был хриплым от ужаса. — Они полезут! Они разобьют окна! — закричала одна из девушек. — Нужно уходить! Прорвемся через запасной выход! — крикнул Джейк. — Ты идиот?! Там их десятки! Нас разорвут!

Я стоял и молча наблюдал, как страх, как вирус, снова начал пожирать их изнутри. Рика шагнула в центр зала. — Всем замолчать! — ее голос не был громким, но в нем звенела сталь, и он мгновенно разрезал шум паники. — Ваши крики для них — как колокол на ужин. Хотите жить — заткнитесь и слушайте.

Она обвела всех тяжелым взглядом. — Эти двери продержатся. Окна слишком высоко, а решетки они не сломают. Пока. Но у нас заканчивается время. Рано или поздно их соберется столько, что они просто выдавят двери весом. Или найдут другое слабое место. Мы не можем сидеть здесь вечно.

Она повернулась и посмотрела прямо на меня, а потом на Дэна. — Нам нужен план. И чтобы его составить, вам двоим нужно кое-что узнать. Она кивнула в сторону небольшой тренерской. — Идем.

Часть 2. История одной семьи

Мы вошли в тесную, пахнущую пылью и старыми документами тренерскую. Рика прикрыла дверь, отрезав нас от чужих испуганных взглядов. В этой маленькой, заставленной шкафами комнатке напряжение стало почти осязаемым.

— То, что случилось в школе, — начала она без предисловий, ее голос в тесноте звучал глухо, — это не случайность. И это не природный вирус. — Что ты имеешь в виду? — тут же спросил Дэн, его голос дрожал. — По новостям говорили… — Новости врали, — отрезала Рика. Она присела на край старого стола. В слабом свете, пробивающемся из зала, ее лицо казалось высеченным из камня. — Мой отец — полковник Дэвид Йейтс. Он командует подразделением биозащиты в одной из секретных организаций, о которых не говорят по телевизору. Мой отец всю жизнь готовил из меня солдата. С самого детства он воспитывал во мне дисциплину, выносливость и тактические навыки. Его целью было сделать из меня идеального бойца, который, как и он, посвятит свою жизнь служению стране. Я должна была стать его наследием.

Она горько усмехнулась. — Но около года назад, после того как он узнал о проекте, всё изменилось. Тренировки стали другими. Более жесткими. Более… отчаянными. Он перестал учить меня атаковать. Он начал учить меня выживать. Контролировать дыхание, подавлять адреналин, часами сидеть в тишине, не реагируя на внезапные громкие звуки. Я думала, он сходит с ума. А он… он готовил меня к этому дню. Он не ждал, что это случится именно так, со мной, посреди урока. Это просто совпадение. Ужасное совпадение. Но он знал, что это случится. — Что… что «это»? — выдавил Дэн.

Рика подняла на нас свои серо-зеленые глаза, и в их глубине я увидел отражение чужого, застарелого ужаса. — Проект «Тихий Жнец».

От этого названия по моей спине пробежал холодок. — Это биооружие, разработанное нашим же правительством, — ровно продолжила Рика. — План был прост и чудовищен. Проредить стадо. Избавиться от «слабых», которые обременяют экономику. Они распространили вирус через партию обычных, популярных напитков. Тихий, контролируемый геноцид. — Подожди-подожди, — перебил ее Дэн, его глаза были круглыми от шока. — Ты хочешь сказать… правительство… решило просто убить миллионы людей? Зачем?! Это бред!

Рика посмотрела на меня. И я, вспомнив пустые улицы, уставшие до предела лица родителей, всеобщую апатию, накрывшую мир за последний год, ответил за нее. — Чтобы выжили «сильные», — тихо сказал я. — Чтобы перезагрузить систему. Чтобы построить новый, лучший мир на костях старого. Это не бред, Дэн. Это ужасная, бесчеловечная, но логика. Дэн посмотрел на меня, потом на Рику, и в его взгляде я увидел, как отрицание борется с ужасом, который медленно начинал побеждать.

Часть 3. Новые правила мира

— Ученые, создавшие это, не учли одного, — продолжила Рика, видя, что я все понял. — Разнообразие человеческого иммунитета. Они рассчитывали на два варианта. Группа первая: слабые. Вирус их просто убивает за пару месяцев. Это и был план. Группа вторая: иммунные. Их очень мало, меньше процента. Их иммунитет уничтожает вирус. Мой отец был одним из них. Возможно, я тоже. Она сделала паузу. — А что остальные? — спросил Дэн шепотом. — Остальные — это мы, — ответила Рика, и ее слова прозвучали как приговор. — Третья группа. Самая большая. Большинство. Наш иммунитет был достаточно силен, чтобы не дать вирусу убить нас, но недостаточно силен, чтобы его уничтожить. Произошла «ничья». Вирус мутировал и затаился в наших телах. Встроился в нервную систему и стал ждать.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает ледяная тошнота. — Ждать чего? — выдавил я. — Детонатора, — ответила Рика. — Ученые в своих отчетах назвали это «Каскадный сбой системы через стресс-протокол». Проще говоря, «Триггер Паники». Спящий вирус реагирует на биохимию. Когда носитель испытывает животный, запредельный ужас, его тело выбрасывает в кровь мощнейший коктейль из адреналина и кортизола. И этот гормональный всплеск — ключ зажигания. Он мгновенно пробуждает вирус. Тот взламывает мозг, отключая все человеческое и оставляя только два базовых инстинкта: движение и агрессию.

Мы с Дэном молчали. Мозаика сложилась в чудовищную, но кристально ясную картину. — Значит, я… — начал я, и голос сел. — …бомба, — закончила за меня Рика. — И Дэн — бомба. Каждый из тех, кто сидит в этом зале и дрожит от страха, может быть бомбой. И взрыватель к ней — их собственный страх. То, что случилось с Лео в классе, — крик, вид крови, а потом — пожарная сирена — это был идеальный шторм, который взорвал всех носителей поблизости. Это объясняло все. И спокойствие Рики — тоже.

— Ты не боишься не потому, что ты солдат, — медленно сказал я. — Ты не боишься, потому что знаешь, что страх может тебя убить. Или меня. — Именно, — кивнула она. — Не бояться невозможно. Но можно и нужно научиться контролировать свой страх. Не давать ему себя сожрать. Этому отец учил меня последний год.

— А… а где он сейчас? Твоя мама? — спросил Дэн с ноткой детской надежды. На лице Рики впервые промелькнула тень боли. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Когда все началось, его отозвали на командный пункт. Он успел только отправить маму… в сторону убежища. А мне отдал приказ по телефону, связь уже обрывалась. Она посмотрела на нас, и в ее глазах была не просто сталь, а тяжесть ответственности. — «Если начнется, когда меня нет рядом — иди домой. В моем кабинете, в сейфе, есть все необходимое: оружие, карта, защищенный терминал. Твоя задача — добраться до дома и следовать протоколу "Исход"». Она встала. — И это наш следующий шаг. Мы не можем оставаться здесь. Эта школа скоро станет для нас братской могилой. Мы должны выбраться из города. Но сначала — мне нужно домой. Забрать то, что оставил отец. Я не смогу сделать это одна. Я хороший боец, но против толпы мне не выстоять. Мне нужны союзники. Не просто те, кто умеет махать топором, — она посмотрела на меня, — а те, кто знает правду. Кто понимает правила. Кто не взорвется от страха в самый неподходящий момент. Она посмотрела на меня, потом на Дэна. — Мой дом в пяти кварталах отсюда. В вашем районе.

И в этот момент все встало на свои места. Цели совпали. Ее миссия давала нам шанс. Шанс добраться до своих домов. Шанс узнать, что стало с нашими родителями. — Я пойду с тобой, — сказал я без колебаний. Дэн, бледный, но с новой, отчаянной решимостью в глазах, кивнул. — Я тоже.

Правда, которую мы узнали, была ужасной. Но она была лучше, чем неизвестность. Она дала нам врага, дала нам правила. И она дала нам цель. Пробиться через рухнувший мир в наш родной район. Добраться до дома Рики. И, возможно, найти там не только оружие, но и ответы. И надежду.

Глава 7

Часть 1. Голоса в темноте

Я был в темноте, но она была теплой и знакомой. Вода. Я плыл под водой, и тишина была абсолютной, уютной, как в утробе матери. Надо мной, на далекой, недостижимой поверхности, играли и преломлялись лучи солнца. Явно тянет легкий свет. Их мягкий свет манил меня, звал наверх. Я вынырнул, жадно глотнув воздух, которого, как оказалось, мне так не хватало. Я был в школьном бассейне, но он был пуст, никого вокруг. Прозрачная, голубая вода тихо плескалась о бортики, а в воздухе смешивались запахи хлорки и летнего дождя.

Она сидела на самом краю, свесив ноги в воду и создавая легкую рябь. Я не мог разглядеть ее лица, оно было размытым, как акварельный рисунок, по которому провели мокрой кистью. Но я знал ее. Сердце знало. Я помнил ее смех, который звучал как перезвон маленьких колокольчиков. Помнил ощущение ее тонкой, теплой руки в моей. Это было прошлое. Мое личное, похороненное прошлое, которое не отпускало меня долгие годы и нашло способ пробраться даже сюда, в самый центр ада.

— Ты снова здесь, — ее голос не звучал. Он просто появлялся у меня в голове, сотканный из воспоминаний и тоски. — Ты всегда сюда возвращаешься, когда тебе больно.

— Я не могу уйти, — ответил я, не размыкая губ. Вода была такой теплой, такой спокойной.

— Тебе нужно, — сказала она. — Ты должен. Ты засыпаешь, Марко. Просыпайся.

Ее голос стал настойчивее, громче, теряя свою призрачную мягкость и обретая тревожные, реальные нотки.

— Просыпайся! Марко!

Я резко открыл глаза.

Надо мной склонилось бледное, испуганное лицо Дэна. За его спиной тускло светила аварийная лампа, создавая вокруг его головы уродливый, болезненный нимб. — Ты уснул, — прошептал он. — Ты стонал во сне. Что-то бормотал.

Я сел, и реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Тело затекло и болело в каждой клетке. Холодный бетонный пол, запах страха и пота, далекое гудение ламп. Спортзал. Я все еще в аду. Воспоминание о сне, о ней, нахлынуло волной тоски, такой острой, что на секунду стало трудно дышать. «Выжить — не значит перестать быть человеком». Возможно, это был просто сон. А возможно, моя собственная человечность, погребенная под слоем крови и ярости, отчаянно пыталась до меня докричаться.

Прошли часы. За высокими окнами серое небо сменилось чернильной тьмой. Мир за стенами затих. Далекие крики смолкли, сменившись гнетущей тишиной. Атмосфера в нашем убежище изменилась. Паника уступила место тихому, парализующему ужасу и отчаянию. Но теперь их объединяло кое-что новое, простое и непреодолимое. Жажда.

— Воды… хоть бы глоток, — простонала одна из девушек, и ее слова, как камень, брошенный в тихое озеро, вызвали круги ропота. Фонтанчики в углу зала не работали. Кто-то сходил в раздевалку, но вернулся с пустыми руками — краны были сухими. Во всем здании отключили воду. И эта простая, базовая потребность стала катализатором бунта.

— Мы не можем здесь сидеть, — сказал мистер Гаррисон, учитель физики. Шок в его глазах прошел, сменившись отчаянной, почти безумной решительностью. Он был человеком науки, и пассивное ожидание смерти убивало его. — Мы умрем от обезвоживания раньше, чем они выломают двери. В столовой, в буфете, должны быть напитки. Бутилированная вода, соки. — Там же эти… твари! — возразил кто-то. — А здесь — медленная смерть! — отрезал учитель. — Нас восемь человек. Мы пойдем вместе. Прорвемся, возьмем все, что сможем унести, и вернемся. Кто со мной? К нему присоединились Джейк, Кевин и еще несколько старшеклассников. Отчаяние придало им смелости.

— Марко? — мистер Гаррисон посмотрел на меня. В его взгляде читался вызов. — Ты пойдешь? Нам пригодится твой топор. Я посмотрел на Рику. Она стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, и едва заметно покачала головой. — Я думаю, лучше подождать до утра, — сказал я, избегая взгляда учителя. — Ночью ничего не видно. — Утром у нас может не быть сил даже встать! — вспылил мистер Гаррисон. — Если вы боитесь, так и скажите. Сидите здесь со своим оружием. Мы справимся сами.

«Может, мы тоже пойдем? — прошептал мне Дэн, когда учитель отвернулся. — После них? Отдельно? Мне не нравится идти всем вместе. Будет бардак». Я кивнул. — Мы пойдем после вас. Посмотрим, как у вас получится. Мистер Гаррисон фыркнул, но спорить не стал. Для него мы были трусами.

Часть 2. Сломанные

Пока группа готовилась к вылазке, мы с Дэном отошли в сторону. Мой друг выглядел измученным. — Марко… я боюсь, — признался он. — Я хочу позвонить родителям. Просто услышать их голос. — Я тоже, — ответил я. Эта мысль сверлила мне мозг с той самой секунды, как мы оказались здесь заперты. Я достал свой телефон. Экран был треснут, но он работал. Я открыл контакты, и палец завис над иконкой с фотографией улыбающейся мамы.

Я представил, как телефон звонит в пустом, тихом доме. А что, если дом не пустой? Что, если они прячутся в подвале, а один из них бродит по комнатам наверху? Этот звук, мелодия, которую мама так любила, станет для нее смертным приговором, маяком, который приведет к ней смерть. А что, если… что, если трубку возьмет не она? Я сжал телефон так, что пластик затрещал. — Нельзя, — прошептал я. — Мы не можем. Мы не знаем, где они и что вокруг них. Звонок может их убить. Дэн молча кивнул, его глаза наполнились слезами. Этот общий страх, эта общая беспомощность снова сблизили нас, стерев ту невидимую стену, что выросла между нами после смерти Брока.

Он посмотрел на Рику, которая с непроницаемым лицом наблюдала за готовящейся к выходу группой. — Ты знаешь… название этих монстров? — тихо спросил он. — Ты говорила, твой папа все рассказал. Он же как-то их называл? Рика подошла к нам. Ее лицо в тусклом свете было похоже на древнюю маску. — Он не называл их монстрами, — сказала она. — Он говорил, что это самое страшное — что они не монстры. Они — люди. Или то, что от них остается. Слово, которое она произнесла, повисло в воздухе. Простое, точное и оттого еще более жуткое. — Он называл их Сломанные.

— Почему так? — спросил я. — Потому что это то, что остается, когда человека ломают, — ответила Рика. — Ломают его разум, его душу, его личность, пока не останется только сломанная, дергающаяся оболочка, которая движется на чистых, животных инстинктах.

Сломанные. Теперь у нашего страха было имя.

— Мы готовы! — объявил мистер Гаррисон. Восемь человек, вооруженные ножками от стульев и обломками мебели, стояли у двери. — Открывайте засов! — Удачи, — тихо сказал я. Тяжелый засов отодвинули. На секунду в проеме показался темный, пустой коридор. Они выскользнули наружу один за другим и скрылись в темноте. Дверь снова закрыли. Весь спортзал затаил дыхание. Мы ждали.

Часть 3. Цена воды

Прошла минута. Две. Три. Тишина. — У них получилось! — радостно прошептал кто-то. — Они прошли! Четыре минуты. Пять. И тут из глубины темного коридора донесся крик. Пронзительный, полный ужаса женский крик. А за ним — грохот, звуки борьбы, мужские вопли и то самое булькающее, горловое рычание, усиленное эхом школьных стен. А потом — снова тишина. Резкая, оглушительная. В спортзале никто не дышал. Прошло еще несколько бесконечных, как вечность, секунд. И вдруг в дверь забарабанили. Не просто постучали — заколотили с отчаянной, безумной силой. — ОТКРОЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТКРОЙТЕ! БЫСТРЕЕ! Это был голос Джейка. Два парня бросились к засову. — Там наши! Мы не можем их бросить! Они откинули засов. Дверь распахнулась, и в спортзал ввалились выжившие. Их было пятеро. Джейк, Кевин и еще трое, включая одну из старшеклассниц, по имени Эмили. Они были в крови, их одежда была разорвана, глаза — дикими от ужаса. Дверь тут же захлопнули и снова заперли.

— Где остальные? — спросила мистер Олбрайт, подбегая к ним. — Где мистер Гаррисон? — Он… они… их схватили, — задыхаясь, пролепетал Джейк. — Их было слишком много… они вылезли прямо из учительской… мы просто бежали…

Эмили молча стояла, ее трясло. Она смотрела в одну точку и ничего не говорила. Я подошел ближе. Что-то в ее неподвижности, в том, как она держала левую руку, прижав к себе, насторожило меня. На ее щеке была свежая царапина, рукав школьной блузки разорван. Я посмотрел на Рику. Она смотрела туда же. На ее лице застыло ледяное, мрачное понимание. Она знала. И я тоже, кажется, начинал понимать, что сейчас придется сделать. Я шагнул к девушке. — Эмили, ты ранена? Дай посмотреть. Она вздрогнула и отшатнулась, прижимая руку еще сильнее. — Нет… я не ранена… я в порядке…

Ее слова были ложью, и все это видели. Джейк проследил за моим взглядом, посмотрел на ее руку, и его лицо исказилось. — Нет… Я осторожно, но твердо взял ее за правую руку. — Эмили, пожалуйста. Просто покажи. Она не сопротивлялась. Она словно сдалась. Я медленно, аккуратно потянул за разорванный край ее рукава, поднимая его выше. И мы все это увидели. На ее предплечье, на бледной, нежной коже, виднелся четкий, глубокий след от укуса. Два полукруга от человеческих зубов. Кожа вокруг уже начала темнеть, а из самой раны сочилась темная, почти черная, густая кровь.

По спортзалу пронесся коллективный вздох ужаса. Люди отшатнулись, создавая вокруг нее и меня пустое, мертвое пространство. Девочка опустила взгляд на свою руку, словно увидела укус впервые. Ее глаза медленно расширились от осознания. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была отчаянная, детская мольба. — Я… я в порядке, — прошептала она. — Оно просто… просто царапнуло… Но мы все знали правду. Мы не принесли из тьмы воду. Мы принесли смерть. Прямо сюда, в наше последнее убежище.

Глава 8

Часть 1. Выбор меньшего зла

Воздух в спортзале сгустился до состояния желе. Он дрожал от беззвучных криков, от учащенного дыхания тридцати человек, от запаха пота и первобытного, липкого ужаса. Все взгляды были прикованы к одной точке. К девушке по имени Эмили и к темно-фиолетовому, рваному отпечатку зубов на ее бледной коже. Вокруг нее образовался вакуум. Пустое пространство, куда никто не смел ступить, будто сама земля под ней была проклята.

Я сидел, прислонившись к стене, и наблюдал за этим медленным, уродливым танцем распадающегося человечества. Голоса сливались в единый, истеричный гул. «…нужно что-то делать!..» «…она превратится прямо здесь!..» «…уберите ее, уберите!..»

Слова больше не имели значения. Это были звуки, которые издает стадо, почуявшее кровь. Они не искали решения. Они искали жертву. Того, на кого можно было выплеснуть весь свой страх, чтобы на секунду почувствовать себя в безопасности. Сегодня этой жертвой была Эмили. Завтра ею мог стать любой, кто кашлянет слишком громко или вздрогнет от неожиданного шума.Мой топор лежал рядом. Я чувствовал его вес даже на расстоянии. Он стал якорем, центром притяжения взглядов. Они смотрели на меня, на мои руки, все еще испачканные кровью, и ждали. Ждали, что я снова стану мясником. Что я решу их проблему так же грубо и просто, как решил проблему с Броком. И от этой молчаливой, умоляющей жажды крови меня снова начало мутить.

Дэн сидел рядом, его трясло. Он смотрел на меня, и в его глазах плескался немой вопрос: «Ты же не станешь, Марко? Ты же не сделаешь этого?» Он все еще верил, что где-то внутри меня остался тот парень, которым я был вчера утром. А я уже не был в этом уверен.

Именно в этот момент Рика подошла к нам. Ее движения были точными и тихими, она скользнула сквозь напряженное поле общего ужаса, не задев его. Она присела на корточки, ее лицо было непроницаемо, как камень. — Все. Это конец, — ее голос был тихим шепотом, но он прорезал гул, как скальпель. Она говорила только нам с Дэном. — Посмотри на них.

Я посмотрел. Я увидел не лица, а искаженные маски страха и ненависти. Взрослые мужчины, спортсмены, плачущие от ужаса и злости. Девушки, еще вчера обсуждавшие свидания, теперь шептались о том, как лучше убить свою одноклассницу.— Они обезумели, — продолжила Рика. — Они ее разорвут на части. Просто чтобы успокоить себя. А если она вдруг начнет меняться, их общая паника взорвет еще десятерых носителей. Это место — пороховая бочка, а она — горящая спичка, брошенная внутрь. Мы уходим.

Дэн вздрогнул.

— Уходим? Куда? Прямо сейчас? Там же… — он замолчал, не в силах описать то, что было за дверью.

— Там — враг, которого мы видим. Мы знаем, как он выглядит и как его убивать, — холодно прервала Рика. Ее взгляд был прикован к толпе. — А здесь — враг, который сидит у тебя за спиной. Он улыбается тебе, а сам ждет, когда ты моргнешь, чтобы вонзить нож в спину. Я выбираю понятную угрозу. Мы идем в столовую. Группа Гаррисона провалилась, потому что они были толпой. Шумной, паникующей толпой. Мы втроем пройдем тихо. Возьмем воду, еду, найдем другой выход и уйдем из этой проклятой школы. Она перевела свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня. — Это единственный шанс, Марко. Либо мы рискуем там, снаружи. Либо мы гарантированно умрем здесь, когда они окончательно сожрут друг друга. Выбор за тобой.

Ее слова были безжалостными, но правдивыми. Она предлагала мне не надежду. Она предлагала выбор между двумя видами ада. Я снова посмотрел на толпу. Я увидел, как Джейк, бывший дружок Брока, что-то яростно шепчет на ухо другому парню, указывая то на Эмили, то на мой топор. Они уже вынесли приговор. Теперь они искали палача. И если я откажусь, они найдут другого. Или просто забьют ее ногами.

Я сделал свой выбор. Я выбрал меньшее зло. — Готовься, Дэн, — сказал я, поднимаясь на ноги. Мой голос прозвучал глухо и чуждо.

Когда мы втроем — я с топором, Дэн с тяжелым молотком и Рика с ломиком за поясом — двинулись к боковому выходу из спортзала, путь нам преградили две тени, отделившиеся от стены. До этого момента я их почти не замечал. Они держались особняком, не участвуя ни в панике, ни в обсуждениях. Они просто наблюдали.

Первый был высокий и жилистый, как гончая. Из-под копны непослушных медно-рыжих волос на нас смотрели поразительно бледные, почти мятные зеленые глаза. Они были живыми и невероятно внимательными, подмечающими каждую деталь. Россыпь веснушек на переносице делала его лицо почти мальчишеским, но во взгляде не было ничего детского. — Мы с вами, Я Лука он Флок — сказал он. Голос тихий, но уверенный. Никаких вопросов. Просто констатация факта. Его звали Лука.

Второй, стоявший за его плечом, был Флок, но от него веяло какой-то скалистой надежностью. Волнистые, почти черные волосы спадали на лоб, прикрывая темные, задумчивые карие глаза. Он молча кивнул, подтверждая слова друга.

Рика остановилась, ее тело напряглось. Она окинула их взглядом оценщика, взвешивающего каждую деталь. — С какой стати?

— Потому что мы не идиоты, — ответил он. — Мы видели, как вы трое вернулись из самого пекла. Мы видели, что сделал он, — парень едва заметно кивнул в мою сторону, и в его взгляде не было ни страха, ни осуждения, только признание факта. — И мы понимаем, что единственный шанс выбраться — держаться тех, кто думает, а не орет. Мы не будем обузой. Я буду вашими ушами, а он, — кивок на Флока, — вашей спиной. Флок шагнул вперед, и в его руке оказался тяжелый, массивный фонарь из учительского кабинета. — Впятером у нас больше шансов, — произнес он, и его глубокий, спокойный голос удивительно контрастировал с общей истерией. — Оставаться здесь — самоубийство. Это мы тоже понимаем.

Я посмотрел на Рику, ожидая ее решения. Она на мгновение прикрыла глаза, анализируя. В этом мире люди были главным ресурсом и главной угрозой. Эти двое казались ресурсом. Они не паниковали. Они наблюдали и делали выводы. Это было редкостью. — Хорошо, — наконец сказала она, открывая глаза. В них снова была сталь. — Но есть одно правило. Вы делаете то, что я говорю. Без вопросов и обсуждений. Создадите лишний шум, проявите трусость — мы вас бросим. Поняли?

Лука и Флок одновременно кивнули. Альянс был заключен не на доверии, а на холодном расчете.

Мы впятером подошли к запасной двери. Кто-то из зала выкрикнул нам в спину: «Трусы! Предатели!», но большинство смотрело молча. В их глазах смешались зависть, ненависть и страх. Они ненавидели нас за то, что мы осмелились уйти, и завидовали тому, что у нас хватило на это сил.

Тяжелый металлический засов со скрежетом отодвинулся. Дверь приоткрылась, впуская внутрь мрак и запах смерти. Мы шагнули наружу, один за другим, и дверь за нашими спинами тут же захлопнулась. Щелчок засова прозвучал окончательно, как удар молотка судьи.

Мы остались одни. В абсолютной, непроглядной темноте школьного коридора.

Флок включил фонарь на самый тусклый режим. Узкий, слабый луч вырвал из небытия фрагменты недавней бойни. Мы двинулись вперед. Рика вела, я и Флок шли по бокам, Лука и Дэн замыкали строй. Тишина была такой густой, что в ней тонули звуки нашего собственного дыхания. Под ногами что-то хрустело — стекло, обломки мебели. И что-то чавкало. Липкое, влажное. Я старался не думать, что это.

Внезапно я замер, заставив всех остановиться. Луч фонаря на долю секунды зацепил тело, лежавшее у стены. Девушка. Я не знал ее. Она лежала на боку, свернувшись, будто уснула. На ее предплечье темнел укус, еще более страшный, чем у Эмили. Края раны были черными. Я уже видел такие раны.

Но что-то было не так. Флок уже повел лучом дальше, но я успел заметить. Я заставил себя посмотреть снова. Остальные напряженно ждали, прислушиваясь к темноте. Деталь, которую мой уставший мозг сначала отказался принять. Глаза девушки были закрыты. Не вытаращены в безмолвном крике. Не пустые и белые, как у тех, в мастерской. Просто закрытые глаза мертвеца. И лужа крови под ней была слишком большой. Она умерла от кровопотери. Просто истекла кровью от страшной раны.

Она не превратилась.

Ледяная, чудовищная мысль пронзила мой мозг, заставив кровь застыть в жилах. А Эмили?

— Марко, идем, — прошипел сзади Лука, его голос был натянутой струной. — Я что-то слышу.

Я очнулся. Впереди, за следующим поворотом коридора, раздался тихий, шаркающий звук. А затем низкое, утробное, голодное рычание.

Флок мгновенно выключил фонарь.

И мы погрузились в непроглядную, живую темноту, в которой двигался наш враг. А в моей голове продолжала биться одна единственная мысль: «Мы только что оставили ее умирать зря».

Часть 2. Шепот в темноте

Абсолютная тьма обладала весом. Она давила на плечи, забивалась в уши, лишала равновесия. Пропали стены, пол, потолок. Остался только звук. Шарканье, приближавшееся из глубины коридора. Шшшк-ух... шшшк-ух... Рваный, аритмичный метроном, отсчитывавший секунды нашей возможной жизни. К нему добавился новый оттенок: влажное, натужное сипение, словно кто-то пытался дышать через губку, пропитанную кровью.

В этот момент Рика стала нашим центром вселенной. Она не издала ни звука, не сделала ни одного лишнего движения. Она просто подняла руку ладонью вперед — универсальный, первобытный знак «Замри». И мы подчинились. Не из страха перед ней, а из инстинкта. Стая, замершая при виде хищника. Я почувствовал, как мышцы спины окаменели, как дыхание застряло где-то в середине вдоха.

Темнота больше не была пустотой. Она была наполнена нами. Я слышал все. Судорожный, тихий всхлип, который Дэн задавил в самом зародыше, зажав рот ладонью. Его сердце. Боже, его сердце. Оно колотилось так оглушительно, так отчаянно, что я был уверен — его услышат за квартал. Стук его сердца стал саундтреком этой минуты, гулким барабаном, взывающим к смерти. Я ощутил за спиной почти неосязаемое движение — это Флок положил свою тяжелую, уверенную ладонь на плечо Дэна. Безмолвный приказ. Держись. Не дыши. Не существуй.

Впереди я заметил такое же призрачное касание. Лука дотронулся до спины Рики. На секунду я представил, что он делает: беззвучно, одним пальцем, рисует на ее куртке то, что видят его привыкшие к темноте глаза. Одна прямая линия. Один. Прямо по курсу.

И тут я его увидел. Лунный свет, тусклый и болезненный, как свет в морге, просачивался сквозь запыленное окно учительской в конце коридора. И в этом слабом прямоугольнике света появился силуэт. Он двигался медленно, ломано, его голова безвольно болталась на шее, словно позвонки превратились в кашу. Он волочил правую ногу. Именно она издавала этот скребущий, шаркающий звук. Шшшк-ух... шшшк-ух...

Мы стояли, вжавшись в холодную стену, и он приближался. Пять метров. Четыре. Три. Теперь я различал детали. Рваный пиджак, когда-то принадлежавший учителю. Галстук, съехавший набок, как петля висельника. Одна рука безвольно висела, вторая была прижата к груди. Он прошел так близко, что я почувствовал его. Не запах. Это была вонь. Густой, тошнотворно-сладкий запах подгнивших яблок, смешанный с запахом старой, засохшей крови и чего-то еще, чего-то глубинного, как запах земли из разрытой могилы. Он прошел в метре от лица Дэна. Я видел, как широко раскрыты его глаза, как по щеке катится одинокая слеза. Один неверный звук, один скрип подошвы по усыпанному стеклом полу.

Он прошел.

Его шарканье стало удаляться, затихать, пока не растворилось в вязкой тишине за поворотом.

Еще секунд десять никто не двигался. Казалось, мы разучились дышать. Потом Рика медленно, плавно опустила руку. Команда «Вольно». Я выдохнул. Воздух обжег легкие, будто я не дышал вечность. Мы прошли первое крещение. Не огнем. Тишиной.

Мы двинулись дальше. Медленнее. Осторожнее. Теперь мы были не просто группой напуганных подростков. Мы были тенью. Единым организмом, научившимся двигаться беззвучно. Флок изменил тактику использования фонаря. Никакого постоянного луча. Только короткие, как удар, вспышки света. Щелк. И коридор на долю секунды выпрыгивал из небытия. Щелк. И снова тьма, оставляя в глазах выжженный отпечаток кошмара.

Это была галерея призраков, по которой нас вели. Вспышка. Разгромленный класс. На доске остались выведенные мелом математические формулы. Призрак урока, прерванного воплем. Вспышка. Ряд синих, помятых шкафчиков. Один из них был распахнут, из него вывалились книги и чья-то розовая спортивная кофта. На дверце висела фотография улыбающейся пары. Мир, который умер пять часов назад. Вспышка. Дверь в кабинет медсестры, приоткрытая ровно настолько, чтобы из щели на пол вытекала широкая, почти черная полоса запекшейся крови.

Школа перестала быть школой. Она стала гробницей, и мы шли по ней, как мародеры, оскверняющие покой мертвых. Каждая вспышка света была как удар по нервам. В темноте, в тишине между нашими шагами, в моей голове снова и снова возникал тот образ. Мертвая девушка у стены. Укус на руке. И закрытые глаза.

Она не превратилась. Ее просто убил укус.

Эта мысль была как яд, медленно растекающийся по венам. Она отравляла все.

Саша, Лео… они превратились. Без единого укуса. Они просто... взорвались. От паники. Их собственный страх стал детонатором.

Я посмотрел на Дэна, идущего впереди. На его сгорбленную спину. На то, как он вздрагивает от каждого шороха. Он — бомба. И Флок. И Лука. И я. Мы все были носителями этого проклятья. А те, за стенами, были лишь результатом. Искалеченными, сломанными оболочками, в которых уже ничего не было.

А Эмили?

Этот вопрос был самым страшным. Он бил под дых, вышибая воздух. Мы оставили ее там. На растерзание обезумевшей от ужаса толпе. И если моя догадка верна, мы осудили ее на смерть зря. Весь тот ужас в зале, весь животный страх… он был основан на лжи. На сказках из фильмов, въевшихся в подкорку. Эта мысль не приносила облегчения. Она приносила вину. Густую, черную, как кровь из-под двери медкабинета. Я нес этот груз один, в тишине. Одно неверное слово — и наша хрупкая стая рассыплется в пыль.

Наконец, мы достигли цели. Длинный главный коридор упирался в нее — в массивные двойные двери столовой. В них были большие, почти квадратные окна, армированные проволочной сеткой. Земля обетованная. Место, где есть вода. Где есть шанс. Впервые за эти бесконечные часы я почувствовал призрак надежды. Он был слабым, как далекое эхо, но он был.

Рика снова подняла руку. «Стоп». Она медленно, без единого звука, подошла к самой двери. Остальные замерли позади, превратившись в изваяния. Она посмотрела на Флока и кивнула.

Флок поднял фонарь. Одна короткая, яркая, идеально сфокусированная вспышка. Прямо в окно двери.

Луч на мгновение пронзил тьму столовой, как копье. И то, что он выхватил из мрака, заставило надежду внутри меня мгновенно умереть, сменившись ледяным, парализующим ужасом.

Столовая не была пуста. Она была полна.

Это был улей. Десятки «Сломанных» заполнили огромное пространство. Это была картина из ада, написанная больным гением. Они не искали нас. Они просто были. Некоторые бесцельно бродили между рядами столов, медленно и сонно, как скот на бойне. Другие сидели за столами, ссутулившись, и монотонно, ритмично бились головой о пластиковую поверхность. Тук... тук... тук... Едва слышный, но сводящий с ума звук. Третьи просто стояли посреди зала, пошатываясь на месте, как деревья в безветренную погоду. Это была не армия. Это был приход. Тихое, мерзкое безумие.

Свет от фонаря, хоть и длился долю секунды, был событием. Нарушением их мертвого ритуала. Один из тех, кто сидел за столом, медленно, с отвратительным хрустом шейных позвонков, начал поднимать голову. Его пустые, молочно-белые глаза повернулись. Прямо на нас. Прямо в источник света.

Лука, до этого бывший воплощением хладнокровия, стоял рядом со мной. Он выдохнул. Почти беззвучно. Одно-единственное слово, сорвавшееся с губ, как последний вздох. Слово, которое было эпитафией нашей глупой, мимолетной надежды. — Пиздец.

Часть 3. Кровавый вальс

Мы забились в ближайший кабинет химии. Тьма здесь пахла иначе — не кровью, а мелом, реактивами и въевшейся в старые парты скукой ушедшего мира. Я слышал, как часто и прерывисто дышит Дэн, как Лука пытается восстановить дыхание после увиденного, как Флок стоит неподвижно, скалой, излучая спокойствие, которое казалось почти кощунственным. Снаружи, в столовой, раздавалось тихое, мертвое шарканье и утробное бормотание.

Рика прижалась ухом к двери, слушая. — Слушайте, — прошептала она, ее голос был натянут, как струна. — План. Флок, у тебя самый мощный свет. Ты…

— Ты с ума сошла?

Мой шепот прозвучал резко, зло. Он разорвал напряженную тишину, как треск ломающейся кости. Рика медленно обернулась. В темноте я не видел ее лица, но чувствовал, как ее взгляд впился в меня, холодный и острый.

— Отправить его одного орать в коридор? — продолжил я, не давая ей вставить ни слова. Ярость, холодная и ясная, поднялась изнутри, вытесняя страх. — Это не план, это смертный приговор. Они сожрут его раньше, чем мы успеем моргнуть. Я так не работаю.

В классе повисла тяжелая пауза. Впервые я не просто выполнил приказ. Я бросил вызов. Лука и Флок замерли, превратившись в тени, Дэн перестал дышать.

— У меня другой план, — я шарил рукой по столу, пока пальцы не наткнулись на стакан. Я поднял его. Он был тяжелым, Идеально. — Более тупой. Но более честный. Вон то окно, — я кивнул в сторону коридора, — в самом конце. Нужно его разбить. Громко. Они побегут на звук. Все. Не только те, что в столовой, но и бродячие по коридорам. Это соберет их в одном месте, подальше от нас.

— И? — голос Рики был как лед.

— И как только основной улей вылетит из столовой, мы врываемся, захлопываем за ними дверь и убиваем тех сук, что останутся внутри. Мы все равно не сможем вечно от них бегать. Рано или поздно придется драться. — Я перевел дыхание. — Так пусть это будет на наших условиях. Здесь. И сейчас.

Рика молчала. Я почти физически ощущал, как в ее голове идет холодный расчет, как она взвешивает риски, переменные, шансы. Мой план был грубым. Примитивным. Он был похож на удар кувалдой там, где нужен был скальпель. Но в этом мире скальпели были бесполезны. Мир требовал кувалды.

Она коротко кивнула. Один раз. Решение было принято.

Мы выскользнули обратно в коридор. Флок, как самый сильный, взял у меня стакан. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Он просто был готов.

— Давай, — прошептал я.

Флок шагнул в центр коридора, развернулся. Его мышцы напряглись под тонкой тканью куртки. На секунду он стал похож на античного дискобола, готовящегося метнуть свой смертоносный снаряд. Он раскрутился, и стакан со свистом полетел во тьму.

Звук. Сначала — стакан, музыкальный звон сотен осколков стекла, разлетевшихся по коридору. Реакция была мгновенной. Словно кто-то ударил палкой по гигантскому муравейнику. Двери столовой распахнулись, и из них хлынул поток дергающихся, рычащих тел. Они неслись на звук, толкаясь, падая и поднимаясь. Из боковых коридоров к ним присоединялись новые силуэты. Ад вырвался на свободу. Мы стояли, вжавшись в стену, считая выбегающих. — ...семь... восемь... — шептал Лука рядом со мной, его голос дрожал от напряжения. — Девять... Поток иссяк.

— СЕЙЧАС! — заорал я.

Мы рванули к столовой. Внутри оказалось четверо. Четверо «Сломанных», медлительных или просто глухих, которые не среагировали на приманку. Завидев нас, они медленно, как в кошмарном сне, начали поворачиваться.

Я и Лука навалились на тяжелую двойную дверь. — Черт! — выдохнул я. Ебаная удача. Дверь, оснащенная мощным гидравлическим доводчиком, поддавалась с неимоверным, тугим сопротивлением. Словно мы пытались закрыть пасть гигантского зверя, который не хотел засыпать. Снаружи уже послышался топот — они бежали обратно, привлеченные нашим шумом.— ДАВИ! — рычал Лука, упираясь плечом. Его лицо исказилось от напряжения.

Дверь медленно, сантиметр за сантиметром, поддавалась. Мышцы горели, легкие разрывались. Последний рывок — и тяжелый замок со щелчком встал на место.

Один удар в дверь снаружи. Второй. Третий. Десятки кулаков забарабанили по металлу.

Но это было уже неважно. Мы были заперты. Внутри. С ними.

Четверо на четырех. Тишина перед бойней длилась не больше секунды.

Первый, огромный детина в рваной форме повара, издал булькающий рык и бросился на меня. Я шагнул навстречу, занося топор. Лезвие со свистом опустилось, целясь в голову, но он инстинктивно выставил руку. Топор с влажным чавканьем вошел в плечо, увязнув в мышцах и кости. Он даже не покачнулся. Не почувствовав боли, он всей своей массой навалился на меня, и мы рухнули на скользкий от пролитой газировки пол. Его лицо, искаженное гримасой вечного голода, приближалось к моему. Вонь гнилого мяса ударила в нос.

Второй, быстрая и юркая девчонка, метнулась к Флоку. Но тут же на ее пути тенью вырос Лука. Он не атаковал. Он упал на пол, делая подкат, и его заточенная труба чиркнула по ее ногам. Тварь с воем рухнула на пол, ее падение было неуклюжим, сломанным. Рика была уже там. Она не тратила время на размах. Она просто шагнула вперед и с силой, вложив в удар вес всего тела, вогнала острие своего ломика прямо в глазницу упавшей. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Короткая судорога пробежала по телу девушки, и она замерла. Один готов. В это же время третья тварь — тощий, длинноволосый парень, в котором я смутно узнал кого-то из группы поддержки, — налетел на Флока. Флок не пытался увернуться. Он выставил вперед руку, блокируя удар, а второй рукой, в которой был зажат массивный фонарь, ударил. Не как дубинкой, а как молотом. Металлический корпус с глухим, тяжелым стуком врезался твари в скулу. Хрустнула кость. Но он не упал, лишь пошатнулся, его голова дернулась вбок.

А я все еще был в ловушке. Я был на полу, и мир сузился до одного-единственного кадра: лицо повара, его разинутый рот, с которого капала слюна, и его зубы, щелкающие в сантиметре от моей щеки. Мой топор застрял у него в плече, рукоятка была так близко, но я не мог дотянуться. Я упирался руками ему в грудь, чувствуя, как его нечеловеческая сила медленно, но неумолимо продавливает мою защиту.

— ФЛОК! — заорал я, мой голос сорвался на хрип.

Флок, оттолкнув своего противника, развернулся и, не раздумывая, со всей силы ударил повара фонарем по затылку. Раздался такой звук, будто разбили переспелый арбуз. Хватка монстра на секунду ослабла. Это был мой шанс. Я рванул на себя топор. С омерзительным звуком рвущейся плоти и скрипом металла о кость, лезвие вышло из раны.Но тут же четвертый «Сломанный», все это время обходивший бой по дуге, бросился на Флока со спины. Флок, не успев развернуться, рухнул на колени, и тварь вцепилась ему в плечо.

Лука и Рика, разделавшись со своей целью, развернулись, но были слишком далеко. Они не успевали. Я только начал подниматься. Мир замедлился. Я видел, как зубы монстра приближаются к шее Флока.

И тут тишину разорвал новый крик. Дикий. Животный. Полный не столько ярости, сколько абсолютного, запредельного ужаса, который наконец нашел выход. Дэн.

Он вылетел из-за стойки с подносами, где прятался до этого. Его лицо было белым, глаза — безумными. Он сжимал свой слесарный молоток и несся вперед, не разбирая дороги. Он ударил. Неуклюже, отчаянно, целясь не в голову, а просто в спину твари, вцепившейся во Флока. Молот с глухим стуком ударился между лопаток. Это не причинило «Сломанному» вреда, но это заставило его пошатнуться, разжать зубы и повернуться к новому, неожиданному раздражителю.

Этой секунды хватило.

Я уже был на ногах. Адреналин сжигал кровь. Времени думать не было. Были только инстинкты. Я шагнул вперед и нанес горизонтальный удар. Мой топор пропел в воздухе и снес твари полчерепа. Тело обмякло и рухнуло на Флока.

Одновременно с этим Лука добежал до своего противника, все еще пытавшегося прийти в себя после удара фонарем, и вонзил свою трубу ему в бок, провернув ее. А Рика, подскочив с другой стороны, закончила дело двумя быстрыми, точными ударами ломика в основание черепа.

Остался последний. Тот гигантский повар, который все еще стоял надо мной, пытаясь осознать, что произошло. Он повернул свою разбитую голову, его единственный целый глаз сфокусировался на мне. Он издал рев, в котором смешались боль и ярость, и снова шагнул ко мне.Но я уже не был тем парнем, что лежал на полу. Два шага навстречу. Короткий замах. Удар снизу вверх, в подбородок. Топор вошел глубоко, с отвратительным хрустом ломая челюсть и проходя дальше, в мозг. Монстр замер на секунду, его глаз остекленел. А потом его огромное тело тяжело рухнуло на пол, сотрясая плитку.

Тишина. Оглушительная, абсолютная, пульсирующая в ушах. Она длилась вечность. Дыхания не было. Был только хриплый, жадный хват воздуха ртом. Запах горячей крови, пота и дерьма заполнил столовую. Снаружи все так же неумолимо и яростно колотили в дверь, но этот звук был теперь далеким, фоновым шумом.

Мы стояли посреди разгромленной столовой. Четыре неподвижных тела лежали в лужах собственной крови. Мы все были покрыты ею. Липкая, остывающая, чужая.

Дэн посмотрел на свои руки. На молоток, который все еще сжимал в побелевших пальцах. Его глаза расширились от ужаса осознания того, что он сделал. Он выронил молоток. Металл со звоном ударился о плитку. Дэна согнуло пополам, и его вырвало прямо на пол.

Я смотрел на него. На своего лучшего друга, который только что спас жизнь человеку, переступив через свой собственный парализующий ужас. И впервые за эти проклятые часы в моем взгляде что-то изменилось. Холодная ярость на мгновение отступила, и сквозь нее пробилось что-то давно забытое. Уважение. И тень гордости.

Мы выиграли бой. Мы выжили.

Снаружи в дверь ударили с новой силой. Что-то тяжелое. Раз, другой. По металлу пошли вмятины. Мы были заперты в окровавленной консервной банке, и целая армия голодных тварей снаружи только что услышала наш звонок к ужину.

Глава 9

Часть 1. Пир среди мертвых

Звук от удара в дверь — тяжелый, глухой, ритмичный — стал пульсом нашей новой реальности. Мы стояли посреди столовой, как на острове, со всех сторон окруженном ревущим морем смерти. Воздух был густым, как сироп, пропитанный запахами адреналина, крови и блевотины Дэна. Четыре мертвых тела, раскиданных по полу, были уродливыми трофеями нашей первой настоящей победы. И цена этой победы тяжелым грузом лежала на душе каждого из нас.

Дэн стоял на коленях, его сотрясала крупная дрожь. Он больше не плакал. Он смотрел на свои руки пустыми, невидящими глазами, будто они принадлежали кому-то другому. Кому-то, кто только что забил человека молотком. Флок, тяжело дыша, сел на пол, прислонившись к перевернутому столу. На его плече, там, где в него вцепился «Сломанный», темнело рваное пятно. Лука молча подошел к нему, присел и начал осматривать рану, его лицо было сосредоточенным и серьезным.

Я же смотрел на Дэна. Внутри меня боролись два зверя: один — холодный и прагматичный, который хотел прошипеть «соберись, тряпка, ты не один тут воюешь», и второй — что-то древнее, забытое, похожее на старую дружбу. Второй зверь победил. Я подошел и просто положил руку ему на плечо. Дэн вздрогнул, но не отстранился. — Ты спас Флока, — сказал я. Мой голос был хриплым. Это было все, что я мог выдавить. Но этого, кажется, хватило. Плечи Дэна перестали дрожать. Он медленно кивнул, все еще глядя в пол.

— Так, хватит рассиживаться, — голос Рики прозвучал резко, отрезвляя. Она уже пришла в себя и теперь была похожа на полевого командира, оценивающего поле боя. Нам нужно осмотреться. Быстро.

Ее слова были как разряд дефибриллятора. Мы начали двигаться. Сначала неуверенно, потом все быстрее, стараясь не наступать в лужи крови. Столовая оказалась больше, чем мы думали. За главным залом, где мы дрались, находилась зона с мягкими диванчиками и кофейными автоматами. И там, в полумраке, мы увидели их. Еще трупы. Человек пять. Не «Сломанные». Обычные мертвецы. И у каждого была одна и та же деталь — страшный, рваный укус. У кого на шее, у кого на руке. — Черт… — прошептал Лука, отступая на шаг. — Их просто… загрызли. — Но они не встали, — тихо сказал Дэн, глядя на тело девушки с укусом на предплечье. Картина была почти идентична той, что видел я в коридоре. — Они просто… умерли. Почему? Рика нахмурилась, осматривая тела. — Может, вирус действует не на всех? Может, укус убивает, а не превращает? Или превращает, но не сразу? — она покачала головой. — Мы не знаем. Слишком много переменных. Сейчас это неважно. Важно то, что мы живы. И голодны.

И мы были голодны. И мы хотели пить. Рика оказалась права. Оставив мертвецов их мертвой тишине, мы сосредоточились на живых потребностях. Мы нашли брошенные кем-то рюкзаки, валявшиеся у столов. Четыре штуки. Стряхнув с них крошки и пыль, мы начали наш первый рейд. Это было сюрреалистично. Снаружи в дверь ломились десятки монстров, в десяти метрах от нас лежали растерзанные тела, а мы, как в каком-то безумном супермаркете, сгребали в рюкзаки бутылки с водой, пакеты с чипсами, протеиновые батончики и банки с газировкой. Награбленное добро. Наши трофеи.

Когда рюкзаки были набиты, мы собрались в самом дальнем и темном углу столовой, у двери, ведущей на кухню. Флок жадно пил воду, Рика методично пересчитывала батончики. Впервые за эти кошмарные часы мы могли не только драться или бежать. Мы могли думать. — Что дальше? — спросил я, обращаясь ко всем, но глядя на Рику. — Наш единственный путь — через эту дверь. На кухню, а оттуда на улицу, через черный ход. — И что потом? — спросил Лука.

— Разбежимся?

Рика помолчала, обводя нас тяжелым взглядом. Отсюда, из темноты, мы казались не спаянным отрядом, а просто кучкой перепуганных детей с окровавленным оружием. — Слушайте меня внимательно, — начала она, и ее голос стал тише, серьезнее. — Поодиночке мы не выживем. Мы это уже поняли. Мы выжили сейчас только потому, что были вместе. Она посмотрела на меня, потом на Луку и Флока. — у каждого из нас есть те, о ком мы думаем. Семьи.

Слово «семьи» повисло в воздухе, тяжелое и болезненное. Я подумал о маме и отце. Дэн сглотнул, и я знал, что он думает о том же. — Я должна добраться до своего дома, — продолжила Рика. — Там отец оставил все необходимое. Оружие, припасы, связь. Это наша главная цель. Но я понимаю, что вы… вам нужно узнать, что с вашими. Она глубоко вздохнула, принимая решение. — Поэтому я предлагаю так. Мы сейчас выходим отсюда. Вместе. Но в городе мы разделяемся. Каждый идет к своему дому. Это самый большой риск, но вы должны это сделать. Иначе эта мысль сожрет вас изнутри. — Разделиться? — переспросил Дэн. — Это же… — Это единственный способ, — твердо сказала Рика. — Мы устанавливаем точку сбора. Место, куда мы все должны прийти. Через пять дней. Не раньше, не позже. Пять дней, чтобы найти своих, взять то, что сможете унести, и вернуться. — Какая точка сбора? — спросил Флок. — Мой дом, район X_1. Улица X_2, дом семнадцать. — ответила Рика. — Тот, куда мы и так шли. Там будет наша база. Но об этом месте, — она посмотрела каждому из нас прямо в глаза, — никто, кроме нас пятерых, не должен знать. Никогда. Никому не доверять. Никого не приводить с собой, если вы не уверены в нем на тысячу процентов. Любой лишний человек — это потенциальная угроза.

План был безумным. Рискованным. Но в нем была своя жестокая логика. Она давала каждому из нас цель и надежду. Шанс увидеть родных. И она давала нам общую цель, которая снова сведет нас вместе. За эти несколько часов, проведенных в аду, мы стали стаей. И теперь вожак отпускал нас на охоту, чтобы потом снова собраться в логове. — Замок на черном ходе, — сказал я. — Он изнутри. Мы можем выйти в любой момент. — Так что мы решаем? — спросила Рика. — Уходим сейчас, под покровом ночи? Или ждем утра? Отдыхаем, набираемся сил и выходим на рассвете?

И этот вопрос был, возможно, самым важным из всех, что мы решали за этот день. Выбор между быстрым, рискованным рывком в неизвестность и несколькими часами хрупкого, опасного покоя.

Часть 2. Костер в аду

Спор так и не успел начаться. Едва Рика задала свой вопрос — "уходим сейчас или ждем?" — как Марко открыл рот, чтобы возразить, но Флок опередил его.

— Мы не уйдем далеко, — тихо, но твердо сказал он, прижимая ладонь к раненому плечу. Его спокойный голос прозвучал как голос разума посреди безумия. — Я еще держусь, но адреналин почти вышел. Марко и Лука потратили все силы на дверь. Дэн… — Флок на секунду замолчал, взглянув на парня, который все еще сидел на полу, — Дэн тоже вымотан. Выйти сейчас — все равно что слепыми котятами выползти на шоссе.

Рика внимательно посмотрела на Флока, потом перевела взгляд на остальных. На ссутулившуюся спину Луки, на бледное, осунувшееся лицо Марко. В ее глазах не было разочарования. Только холодный, аналитический расчет. — Ты прав, — наконец сказала она, и в ее голосе не было спора. — Мой план был тактически верным, но стратегически — провальным. Уставший отряд — мертвый отряд. Мы отдыхаем.

Решение было принято так просто. Без криков, без обвинений. Простое признание факта. Мы были на пределе.

— Но расслабляться никто не будет, — продолжила Рика. — Баррикадируем дверь. Все, что можем сдвинуть. И дежурим. По двое. Остальные пытаются спать.

Следующие полчаса мы работали молча и слаженно, как команда муравьев. Мы завалили несчастную дверь столами, диванчиками из зоны отдыха, тяжелыми автоматами с газировкой, которые пришлось катить по полу втроем. Созданная нами груда хлама выглядела уродливо, но внушала хрупкое, обманчивое чувство безопасности.

Первыми на дежурство сели Рика и Марко. Мы устроились за своей баррикадой, слушая, как с той стороны нарастает вой и глухие, тяжелые удары. Остальные разбрелись по углам, пытаясь найти покой на холодных, липких диванчиках.

— Ты поступил безрассудно, — тихо сказала Рика, нарушив молчание. Она смотрела не на меня, а на дверь. — С планом про стакан. Мы могли привлечь их всех. — Но это сработало, — так же тихо ответил я. — Да, — она на мгновение повернула голову в мою сторону. — Сработало. Возможно, ты не такой уж идиот, как я думала.

В ее голосе проскользнуло что-то похожее на уважение, и от этого стало непривычно тепло. — Что теперь с нами будет, Рика? — спросил я, и вопрос прозвучал по-детски глупо. — Вся эта история с твоим отцом… проект… это правда конец?

Рика горько усмехнулась. — Конец старого мира. Да. А новый… новый мир мы будем строить сами. Если доживем. — Она рассказала нам с Дэном об отце и проекте «Тихий Жнец», о трех типах иммунитета, о том, что паника — это детонатор. Рассказала, как отец, полковник Дэвид Йейтс, готовил ее не к войне с врагами, а к выживанию среди «Сломанных».

Потом к нам присоединились Лука и Флок. Дэн, так и не уснув, тоже подтянулся, сев чуть в стороне, но так, чтобы слышать. Наш тихий разговор у баррикады, под аккомпанемент ударов снаружи, стал чем-то вроде исповеди у догорающего костра посреди ада. — Мой отец тоже был военным, — неожиданно произнес Флок, глядя на Рику. — Не таким крутым, как твой. Простой сержант. Умер два года назад. От рака. — Он криво улыбнулся. — Забавно, да? Проект, говоришь, должен был убрать «слабых». А он, один из сильнейших людей, кого я знал, сгорел за три месяца от обычной болячки. — А наши родители — просто офисные клерки, — подал голос Лука, пытаясь изобразить беззаботность, но его зеленые глаза выдавали тревогу. — Обычные работяги. Наверное, самые первые в списке на «прореживание». Мы с Флоком живем в соседних домах с пяти лет. Учились вместе, дрались вместе… Думали, что вместе и в армию загремим. А загремели вот… сюда. — Он обвел рукой столовую. — Новая казарма. Только пайки получше.

Его попытка пошутить разрядила обстановку. Дэн даже слабо улыбнулся. — А я… я хотел стать разработчиком видеоигр, — пробормотал он. — Придумывать миры, в которых можно было бы спастись от всего этого. — Он кивнул в сторону двери. — Кажется, кто-то придумал игру покруче. Только с одним уровнем сложности и без сохранений. — Ну, зато графика реалистичная, — буркнул я, и все посмотрели на меня. Я сам удивился своей шутке. Черный, уродливый, но юмор. Механизм защиты. Рика слушала всех, и ее лицо, обычно непроницаемое, немного смягчилось. — Выживание — это не только оружие и тактика, — сказала она. — Отец говорил, что главное — не потерять причину, ради которой ты выживаешь. Семья. Друзья. Даже дурацкая мечта. Без этого ты просто превращаешься в животное, которое оттягивает свою смерть.

Разговор снова вернулся к той ужасной загадке. — Те, в том зале, — начал Лука, — и те, кого мы видели в коридоре… Почему некоторые просто умерли от укуса, а другие… — он не закончил. — Не знаю, — честно ответила Рика. — В теории отца не было ничего об укусах. Все было про внутренний триггер. Может… может, вирус в слюне у «Сломанных» настолько токсичен, что просто убивает? Как яд змеи. Не заражает, а отравляет. Или вызывает анафилактический шок. Это объяснило бы, почему укушенные не встают. Их организм просто отключается раньше, чем вирус успеет что-то сделать. Ее теория звучала логично. Ужасно, но логично. И она объясняла, почему укушенная Эмили была так опасна не сама по себе, а тем страхом, что сеяла вокруг.

Так прошла первая половина ночи. Мы говорили. Обо всем и ни о чем. О родителях, о любимой музыке, о том, какая пицца в городе была самой вкусной. Мы вспоминали мир, которого больше не было, и это воспоминание, как ни странно, придавало нам сил. Мы перестали быть просто отрядом. Мы снова становились людьми. Под утро, когда удары в дверь стали немного реже и слабее, будто осаждавшие устали, мы все-таки заставили друг друга поспать по очереди. Мне удалось отключиться всего на час. И в этом коротком, липком сне я снова был под водой. Она снова сидела на краю бассейна, и ее лицо было таким же размытым. «Ты все еще здесь,» — прозвучал ее голос у меня в голове. — «Но ты уже не один». Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Это был Флок. — Наша смена, — сказал он. Я сел. Во рту был привкус меди и страха. Но что-то изменилось. Одиночество, которое грызло меня изнутри с самого начала, немного отступило. Я посмотрел на спящих товарищей: на Дэна, свернувшегося на диване, на Рику, которая даже во сне держала руку на своем ломике, на Луку, тихо посапывающего у стены. И я понял, что она была права. Я больше не был один.

Часть 3. Рассвет мертвых

Тишина наступила внезапно, и она была оглушительной.

Мозг, привыкший за долгие часы к непрерывному грохоту и вою, отказывался ее принимать. Он продолжал генерировать фантомные удары, которые пульсировали в висках. Но реальность была иной. Снаружи воцарилась абсолютная, неестественная пустота. Мы проснулись не от шума, а от его отсутствия.

Один за другим мы поднимались, наши движения были скованными, неуверенными. В сером, предрассветном свете, пробивавшемся сквозь грязные окна, столовая выглядела как декорация к фильму ужасов, который стал нашей жизнью. Засохшая кровь, перевернутые столы, четыре застывших в уродливых позах тела.

— Они… ушли? — прошептал Дэн, и его голос утонул в вязкой тишине.

— Вряд ли, — ответила Рика. Она стояла у баррикады, напряженная, как пантера перед прыжком. — Свет мог их дезориентировать. Заставить отойти. Или они просто ждут. Притаились, как стая гиен.

Первый луч солнца, бледный и водянистый, пронзил окно и медленно пополз по полу, безжалостно высвечивая каждую деталь побоища. Он не принес облегчения. Он просто констатировал факт: ночь закончилась, кошмар — нет.

— Хватит ждать, — сказал я, поднимаясь на ноги. Боль в мышцах была тупой, но терпимой. — Пора.

Никто не спорил. Мысли и слова были исчерпаны ночными разговорами. Остались только действия. Мы начали двигаться с молчаливой, почти ритуальной методичностью. Проверили оружие. Я провел большим пальцем по обуху топора — он был липким и пах медью. Перетянули шнурки на ботинках. Затянули лямки набитых рюкзаков так, чтобы они стали частью тела. Последний глоток воды из общей бутылки, передаваемой по кругу. Взгляд каждого говорил одно и то же: «Назад дороги нет».

Мы направились на кухню, оставив позади наш кровавый лагерь. Холод нержавеющей стали и запах хлорки ударили в нос, отрезвляя. Вот она. Дверь черного хода. Наш билет отсюда. Массивная, обитая железом, с тяжелым амбарным засовом.

Мы замерли перед ней. Последний рубеж. Рика обернулась, ее взгляд был как рентген, он просвечивал каждого из нас, оценивая, есть ли трещины. — Готовы? — ее вопрос был почти беззвучным.

Пять кивков. Пять сбившихся дыханий. Пять судеб, зависших на волоске.

Флок положил обе ладони на холодный, покрытый ржавчиной металл засова. Я встал рядом, упершись плечом в дверь, готовый помочь, если ее заклинит. — На счет три, — прохрипел Флок, собирая силы. — Один… Два…

Я зажмурился, ожидая услышать за дверью рев десятков тварей. Но снаружи была только тишина. — ТРИ!

Он рванул. Засов с оглушительным, мучительным визгом, от которого заломило зубы, вышел из пазов. Я толкнул дверь всем телом.

Она поддалась, и в замкнутый мир кухни ворвалась реальность. Поток холодного, сырого утреннего воздуха, который пах не просто асфальтом и гнилой листвой. Он пах чем-то еще. Сладковатым, тяжелым, как запах скотобойни, оставленной на жаре. Запах медленно умирающего города.

Мы вывалились наружу, щурясь даже от этого скудного света. Мы оказались в узком, грязном переулке, зажатом между кирпичной стеной школы и бетонным забором. Густой, молочный туман цеплялся за ноги, скрывая землю. Над головой виднелся лишь клочок серого, равнодушного неба. Мы выбрались.

Город не молчал. Издалека, теряясь в тумане, доносился вой. Протяжный, монотонный, лишенный всякой эмоции. Сирена воздушной тревоги или пожарной машины. Заклинившая, она стала механическим голосом этого нового мира. Голосом скорби.

Несколько секунд мы просто стояли, вдыхая этот ядовитый воздух свободы, привыкая к пространству. Затем каждый инстинктивно повернул голову в ту сторону, где был его дом. Его прошлое.

— Пять дней, — голос Рики вернул нас в настоящее. Она стояла, глядя на выход из переулка, и не оборачивалась. — Она сделала паузу. — Не геройствуйте. Не рискуйте зря. Просто добудьте то, что вам нужно, и возвращайтесь. Живыми. Она повернулась к нам. Впервые за все это время в ее взгляде не было стали. Была лишь бесконечная усталость. Она кивнула — один раз, всем сразу, — развернулась и шагнула в туман. Ее темная фигура мгновенно растворилась, будто ее и не было.

Лука подошел к Флоку, который все еще тяжело дышал. — Ну что, брат, по домам? — он попытался усмехнуться, но получилось криво. Флок молча кивнул. Лука посмотрел на нас с Дэном. — Вы это… не сдохните там, — бросил он, и это было высшим проявлением его заботы. Они тоже ушли. Два крепких силуэта, прикрывающие друг другу спину, исчезли за углом, и их шаги затихли.

Мы с Дэном остались вдвоем. В огромном, пустом, воющем мире. — Нам в другую сторону, — сказал Дэн. Его голос окреп. Ночная бойня и разговор сломали в нем что-то старое и создали что-то новое. Он поднял свой молоток, проверяя хватку. В его глазах все еще был страх, но теперь рядом с ним жила и мрачная решимость.

— Я знаю. Мы стояли так еще с минуту. Два друга на руинах цивилизации. — Готов? — спросил я. Дэн посмотрел на меня. Потом на улицу, тонущую в тумане. Потом снова на меня. — Нет, — честно ответил он. — А ты? — Нет. Я поудобнее перехватил топор. — Пошли.

И мы шагнули из переулка. Навстречу воющей сирене. Навстречу своим призракам. Навстречу городу мертвых.

Глава 10

Часть 1. Лесная тропа и бетонные надгробия

Мы вышли из школьного переулка не на улицу. Перед нами расстилалась широкая учительская парковка, и ее потрескавшийся асфальт заканчивался там, где начиналась стена деревьев. Лес. Наш лес. Древние, покрытые мхом дубы и вечнозеленые сосны нависали над брошенными машинами, отбрасывая на них узорчатые, трепещущие тени. В детстве этот лес был нашим королевством. Бесконечным пространством для игр, тайн и приключений. Теперь он казался входом в преисподнюю.

Самый короткий путь к нашему району лежал через него. Не по главным улицам, кишащим неизвестностью, а по тропинкам, впечатанным в нашу память тысячами детских шагов. — Так безопаснее, — сказал я, скорее убеждая себя, чем Дэна. — Ты уверен? — его голос был тихим. — Нет. Пошли.

Мы шагнули с асфальта на мягкую, влажную землю. И тишина обрушилась на нас. Не просто отсутствие звука. Это была оглушающая, противоестественная тишина. Не пели птицы. Не шуршали в листве мелкие звери. Казалось, сама жизнь затаила дыхание, боясь привлечь внимание нового, главного хищника. Единственным звуком, нарушавшим эту мертвую гармонию, был далекий, заунывный вой сирены, который лес приглушал, превращая в стон призрака.

Мы двигались медленно. Я впереди, топор в руке, опущен вниз, но пальцы сжимают древко до побелевших костяшек. Каждый шаг отзывался оглушительным хрустом прошлогодних листьев. Я смотрел не только вперед, но и вверх, на ветки, инстинктивно ожидая опасности отовсюду. Мои чувства обострились до предела. Я слышал, как ветер шепчет в сосновых иглах, чувствовал запах сырой земли и прели. Я стал частью этого леса.

Дэн шел сзади, прикрывая тыл, его молоток нервно покачивался в руке. Он постоянно оглядывался, его плечи были напряжены. Я видел, как его взгляд цепляется за знакомые с детства места, которые теперь превратились в декорации к кошмару. Вот овраг, через который мы прыгали на спор. Вот огромное дерево с дуплом, где мы прятали «сокровища» — стекляшки и фантики. А вот и наш старый «форт» — жалкое нагромождение веток и досок. Раньше он казался нам неприступной крепостью. Теперь он выглядел как заброшенное языческое капище, готовое рассыпаться в прах.

Внезапно я замер, выставив руку и останавливая Дэна. Мое сердце пропустило удар. Впереди, метрах в двадцати от нас, на небольшой, залитой серым утренним светом поляне, кто-то был.

Это был пожилой мужчина. На нем была дорогая спортивная форма, на ногах — беговые кроссовки. Он, должно быть, вышел на свою обычную утреннюю пробежку, когда мир закончился. Сейчас он стоял спиной к нам, лицом к огромному старому дубу, и монотонно, ритмично бился об него головой. Тук… Пауза. Тук… Пауза. Тук…

Глухой, методичный стук разносился по тихому лесу. Звук сломанной пластинки, звук чистого, бессмысленного безумия. Он был не агрессивен. Он был просто… сломан. Завис в своем персональном аду, повторяя одно и то же бессмысленное действие.

Мы замерли за толстым стволом сосны, едва дыша. — Обойдем, — прошептал Дэн, его голос дрожал. — Тихо обойдем, он нас не видел.

Я покачал головой. Сердце колотилось в горле, но разум, на удивление, оставался холодным. Я думал словами Рики. — Нет, — так же шепотом ответил я. — Эта тропа ведет к городу. Прямо к выходу. Рано или поздно он пойдет за нами. Или наткнется на кого-то другого. — Я посмотрел на Дэна. — Если можешь убрать угрозу тихо, ты должен ее убрать. Это новое правило.

Я протянул Дэну свой топор. Он с удивлением посмотрел на меня. Из-за пояса я вытащил свой старый туристический нож с широким лезвием. Оружие ближнего боя. Оружие для тихой работы.

Дэн молча взял топор, его руки дрожали. Я показал ему жестами: «Стой здесь. Если он меня заметит — бей». Он сглотнул и крепче сжал древко топора. Это была наша первая охота. Не паническая резня в коридорах, а спланированное, хладнокровное убийство. Я обошел поляну по дуге, прячась за деревьями. Шум моих шагов тонул в монотонном стуке его головы о дерево. Я зашел ему за спину. Запах пота и страха. Три метра. Два. Один. Я шагнул вперед. Левой рукой зажал ему рот, одновременно дергая его голову назад, открывая шею. Он дернулся, его тело было сильным, жилистым. Но я был сильнее. Ярость придавала мне сил. Правой рукой, коротким, резким движением я полоснул ножом по горлу. Лезвие вошло легко, с легким сопротивлением, будто я резал плотную ткань. Хлынула горячая кровь, заливая мою руку. Тело в моих руках забилось в конвульсиях, но я держал крепко, пока судороги не прекратились. Он обмяк. Я осторожно опустил его на мокрую от росы траву.

Все было кончено. Я стоял над ним, тяжело дыша. На коре дуба осталось темное, влажное пятно. Дэн медленно подошел, его лицо было белым, как мел. Он смотрел на тело, потом на мою окровавленную руку. В его глазах был не страх. Скорее, мрачное, тяжелое понимание. Мы переступили новую черту.

Пройдя еще с полкилометра, мы вышли из леса. И тишина сменилась. Она стала другой. Бетонной. Мы стояли на краю нашего жилого района, и перед нами расстилался город призраков. Картина была статичной. Застывшей. Как фотография катастрофы. Брошенные машины стояли под нелепыми углами. У одной была распахнута водительская дверь, из салона все еще играла тихая музыка. В другой, врезавшейся в почтовый ящик, на приборной панели лежал остывший стаканчик с кофе. Маленькие артефакты прерванной жизни. Дома молчали. Их окна были похожи на пустые глазницы. Где-то была настежь открыта форточка, и белая занавеска медленно, как саван, колыхалась на ветру. Здесь было страшнее, чем в лесу. Лес был диким, но живым. Город был мертв. Он был огромным, раскинувшимся на километры кладбищем.

И тогда мы увидели их. Тех, кто не застыл. Вдалеке, в сотне метров от нас, посреди улицы стояла фигура. Она медленно раскачивалась, как маятник. Потом к ней присоединилась вторая, вышедшая из-за угла дома. Они не замечали нас. Они были просто частью этого мертвого пейзажа. — За машину, — прошипел я. Мы нырнули за ближайший брошенный минивэн. Мы не герои боевика. Мы выжившие. И первый урок выживания на улице гласил: бой — это крайняя мера. Провал. Ты сражаешься только тогда, когда у тебя не осталось другого выбора. Мы сидели на холодном асфальте, прислушиваясь к каждому звуку, чувствуя себя голыми и уязвимыми на этом открытом пространстве. Мир сузился до щели под днищем автомобиля, в которую мы видели ноги медленно бредущих «Сломанных». Прошлое осталось за спиной, в окровавленной школе. Будущее ждало нас в доме Рики, через пять бесконечных дней. А настоящее было здесь. В мертвом городе. В ожидании, пока смерть пройдет мимо.

Часть 2. Разные судьбы

Просидев за старым минивэном вечность, которая на самом деле длилась не больше десяти минут, мы дождались, пока шаркающие звуки стихнут вдали. Воздух казался чистым. Но это было обманчивое ощущение.

— Двигаемся, — прошептал я, и мы рванули.

Наш путь превратился в уродливую пародию на игру в «казаки-разбойники». Перебежка от одного укрытия к другому. Замереть за живой изгородью, прислушиваясь. Проскользнуть вдоль стены дома, оставаясь в тени. Пересечь открытый, идеально ухоженный газон, чувствуя себя мишенью в тире. Город, который раньше был фоном для нашей жизни, теперь стал враждебной территорией, где каждая тень, каждое открытое окно были потенциальной засадой.

Наконец, мы свернули на нашу улицу. Улицу Вязов. Увидеть ее снова было все равно что получить удар под дых. Все было знакомым до боли в костях, и от этого становилось только страшнее. Вот старый дуб, на который мы лазили детьми, ломая руки и ноги. Вот почтовый ящик, в который какой-то шутник однажды засунул дохлую крысу. Вот на асфальте выцветшие, размытые дождем классики, которые нарисовала моя младшая сестра Лили всего несколько дней назад. Я замер, глядя на кривые цифры, и на секунду забыл, как дышать. Волна воспоминаний грозила захлестнуть, утопить в тоске.

— Марко, — голос Дэна вернул меня в реальность. — Не время.

Он был прав. Я моргнул, и призрак смеющейся сестренки исчез. Мы двинулись дальше, к его дому. Двухэтажный, с милыми голубыми ставнями и крыльцом, на котором его мама всегда выставляла горшки с геранью. Сейчас цветы пожухли, а сам дом выглядел брошенным, как раковина, из которой ушел моллюск.

Тревожный звонок прозвенел, когда мы подошли ближе. Входная дверь была приоткрыта. Не распахнута, а лишь слегка приоткрыта, оставляя внутри темную, манящую и пугающую щель. Сердце Дэна, я это видел, провалилось куда-то в желудок. Он хотел броситься вперед. Я схватил его за плечо. Жестко. — Тихо, — прошипел я. — Стой здесь. Смотри по сторонам. Я проверю.

Оставив его у забора, я, как хищник, обошел дом по периметру, стараясь держаться ниже уровня окон. Заглянул в окно кухни. Пусто. Гостиная. Пусто. Но внутри царил беспорядок, будто через дом пронесся ураган. Я вернулся к Дэну и кивнул. «Входим».

Мы вошли, как в гробницу. Он — с молотком, я — с топором наизготовку. Каждый скрип знакомых до боли половиц отдавался в ушах набатом. На кухонном столе — тарелка с размокшими в молоке хлопьями. На вешалке в коридоре — брошенный в спешке шарф матери Дэна. Следы бегства. Внезапного, панического бегства. Мы обошли весь дом. Никого. Ни живых, ни мертвых.

И тут Дэн увидел ее. На дверце холодильника, прилепленная магнитиком в виде дурацкого улыбающегося дельфина, висела записка. Короткое, нацарапанное в спешке послание из ушедшего мира.

Дэнни, сынок, если ты это читаешь. В городе началось что-то страшное. Мы за тобой вернемся в школу, но там хаос. Мы уезжаем к бабушке в Нортвуд. Постарайся добраться туда. Мы тебя очень любим. Будь осторожен! Мама.

Он снял ее дрожащими пальцами. Прочитал. Снова. И снова. А потом он просто упал на колени, прямо посреди своей родной кухни. Он не закричал, не зарыдал. Его плечи беззвучно сотрясались. Он прижимал этот маленький клочок бумаги к груди так, будто это было самое ценное сокровище в мире. И оно им было. Потому что в нем было слово «живы». Потому что в нем была надежда.

Я молча стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, и чувствовал две вещи одновременно. Искреннюю, чистую радость за своего друга. И укол черной, ледяной зависти, от которой стало стыдно. Ему оставили записку. Ему оставили надежду. А что, если меня дома ждет только тишина?

Когда первые эмоции улеглись, мы превратились в мародеров. Прагматичных, деловитых. В кладовке отца Дэна, заядлого туриста, мы нашли то, что было нам нужно. Два больших походных рюкзака с кучей карманов и удобными лямками. Мы вытряхнули из них спальники и палатки и набили консервированным тунцом, фасолью, пакетами с орехами. Настоящей, долгоиграющей едой.

Но главный приз ждал нас в металлическом сейфе в отцовском кабинете. Дэн, покопавшись в ящике стола, нашел ключ. — Папа всегда говорил, что это на случай, если начнется третья мировая, — пробормотал он, поворачивая ключ в замке. Я ожидал увидеть пистолет или ружье. Слишком громко для нашего нового мира. Но то, что Дэн достал из сейфа, было гораздо лучше.

Охотничий арбалет. Он был черным, хищным, сделанным из композитного материала. Не слишком тяжелый, но чувствовалась в нем скрытая, смертоносная мощь. Рядом лежала коробка с шестью карбоновыми болтами с острыми, как бритва, наконечниками. Бесшумное оружие. Смертельное. Оружие охотника.

Мы вышли из дома Дэна другими. Рюкзаки приятно оттягивали плечи. Арбалет был у Дэна за спиной, он нес его с какой-то новой, несвойственной ему уверенностью. Теперь он не был просто напуганным мальчиком с молотком. У него была миссия — добраться до Нортвуда. В его глазах горела цель. — Теперь к тебе, — сказал он, и в его голосе появились стальные нотки.

Я кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Мы прошли по улице еще пятьдесят метров. Вот он. Мой дом. И он был другим.

В отличие от дома Дэна, кричавшего о панике и бегстве, мой дом молчал. Он был похож на неприступную крепость. Все двери и окна были наглухо закрыты. Шторы на первом этаже были плотно задернуты. Идеальный, мертвый порядок. И эта идеальная тишина пугала меня до дрожи в коленях. Она могла означать только две вещи. Либо дом давно пуст. Либо те, кто внутри, прячутся так отчаянно, что боятся издать даже звук.

Я достал из кармана ключ. Металл был ледяным. Мы медленно подошли к крыльцу. Я посмотрел на Дэна. Он ободряюще кивнул. Я вставил ключ в замок. И повернул.

Часть 3. Тишина в клетке

Ключ в замке повернулся с пугающе громким щелчком, эхом отразившимся от стен соседних домов. Я толкнул дверь, и в нос ударил тяжелый, спертый воздух. Не запах гнили. Не запах смерти, к которому мы начали привыкать. Это был густой, удушливый запах пыли, застоявшейся еды и… страха. Запах человеческого страдания.

Мы шагнули внутрь, и Дэн тут же закрыл за нами дверь, задвинув щеколду. Мои глаза, привыкшие к серому утреннему свету, с трудом различали детали в полумраке задернутых штор. Но то, что я видел, заставило кровь застыть в жилах.

Это был мой дом. Но это был уже не он.

Это было поле битвы. Гостиная была разгромлена. Журнальный столик, который моя мама так любила протирать от пыли, был перевернут. На светлом ковре расплылось огромное темно-бурое пятно, а рядом валялась разбитая вдребезги лампа. Диванные подушки были вспороты, их белое нутро вывалилось наружу, как кишки. — Марко… — прошептал Дэн, его голос был полон ужаса. — Тихо.

Я поднял топор, держа его перед собой, и медленно двинулся вглубь дома. Мое сердце не колотилось. Оно превратилось в кусок льда. Я шел по своему собственному дому, как по вражеской территории, ожидая удара из-за каждого угла.

На кухне было еще хуже. Несколько стульев были сломаны, один валялся у стены с выломанной ножкой — им явно отбивались. На полу блестели осколки разбитых тарелок. Из стены торчал кухонный нож — его, видимо, метнули в кого-то, но промахнулись. Картина была ясна: здесь был бой. Отчаянный, яростный бой за жизнь.

Я прошел в коридор, ведущий к спальням. Каждый шаг отдавался у меня в голове. Я миновал комнату своей младшей сестры, Лили. Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь, и меня накрыла волна ледяного ужаса. Кровать была перевернута, игрушки разбросаны. Ее любимый плюшевый медведь лежал посреди комнаты с оторванной головой.

Что-то внутри меня оборвалось.

— Здесь никого нет, — сказал Дэн, его голос звучал неуверенно, он пытался меня успокоить. — Они… они, наверное, отбились и ушли. Как мои.

Я не ответил. Я уже шел дальше по коридору, к последней двери. К спальне моих родителей. Она была закрыта. Я осторожно нажал на ручку. Заперто. Изнутри.

И тут я это услышал. Тихий, почти неслышный, скребущий звук. С той стороны двери. Будто кто-то медленно, без сил, водит ногтем по деревянному полу. Я замер. Приложил ухо к холодному дереву. Скрежет прекратился. Тишина. А потом… Слабое, жалобное, прерывающееся мычание. Это был не рык «Сломанного». Это был не крик человека. Это был звук, который издает пойманное в капкан, смертельно раненое животное, которое уже не в силах даже скулить от боли.

— Марко… не надо… — пролепетал Дэн, отступая на шаг. Его лицо исказилось от ужаса. — Умоляю. Пойдем отсюда.

Я не слышал его. Весь мир сузился до этой деревянной преграды. Между мной и ответом. Между мной и правдой. Кто там? Что там? Мама? Папа? Оба? Один из них запер другого? Или там сидит раненый и умирающий монстр, который когда-то был одним из них? Неведение было пыткой.

Я постучал. Тихо, костяшками пальцев. — Мам? — мой голос был чужим, он треснул. — Пап? Это я, Марко. Откройте.

В ответ скрежет за дверью стал чуть громче, настойчивее. Мычание переросло в тихий, полный отчаяния, душераздирающий вой. Все. Хватит.

Я отступил на шаг. Поднял топор. Взгляд уперся в замок. Дэн схватил меня за руку. — Марко, не надо! Пожалуйста! Мы можем просто уйти! Просто скажем себе, что их не было дома! Он пытался меня спасти. Спасти от того, что ждало меня за этой дверью. Но он не понимал. Уйти, не узнав, было бы хуже смерти.

— Я должен, — прохрипел я, стряхивая его руку. Мое лицо стало каменной маской. Все, что я чувствовал — боль, страх, ярость, любовь к своей семье — все это спрессовалось в один-единственный импульс. В один удар.

Я размахнулся.

Топор со свистом рассек спертый воздух и с оглушительным треском врезался в дерево рядом с замком. Щепки размером с ладонь полетели во все стороны. Дверь содрогнулась, но выдержала. Из-за нее, в ответ на шум, вой стал громче. В нем не было угрозы. Только бесконечное, нечеловеческое страдание.

— Уходи, Дэн! — крикнул я, не оборачиваясь. Я снова занес топор. Второй удар. Глубокая трещина прошла по дереву. Еще один. Дверь была готова поддаться. И я вместе с ней.

Глава 11

Часть 1. Алтарь молчания

Треск ломающегося дерева прозвучал как выстрел. Последний удар — и замок, вырванный с мясом, упал на пол. Дверь, лишенная опоры, медленно, со скрипом отворилась внутрь.

Меня обдало волной запаха. Такого густого и плотного, что казалось, в него можно упереться рукой. Это был не просто запах застоявшегося воздуха. Это была смесь медицинского спирта, засохшей крови, испражнений и сладковатого, приторного запаха разложения, который я уже научился узнавать. Запах смерти.

— Марко… — голос Дэна дрогнул за моей спиной. Он хотел остановить меня, но было поздно.

Я шагнул внутрь. В комнате царил полумрак. Плотные шторы были задернуты, не пропуская ни лучика света. Мои глаза, привыкая к темноте, начали выхватывать детали, складывая их в картину кошмара.

В центре комнаты стояла широкая родительская кровать. На ней, под толстым одеялом, лежало нечто, похожее на кокон. Оно слабо шевелилось и издавало тот самый звук — тихое, жалобное, полное боли мычание. Словно кто-то плакал, не разжимая губ.

А на полу, привалившись спиной к прикроватной тумбочке, сидел человек. Он был похож на скелет, обтянутый серой, пергаментной кожей. Его лицо заросло щетиной, глаза ввалились и горели лихорадочным, безумным блеском. На нем была разорванная, грязная рубашка. Правое плечо и рука были обмотаны какими-то тряпками, пропитавшимися бурой, засохшей кровью.

Это был мой отец. Человек-скала. Человек, который учил меня держать молоток и никогда не сдаваться. Сейчас он был похож на призрака. Он с трудом поднял голову на звук. В его ослабевших руках лежал старый револьвер, дуло которого бессмысленно смотрело в пол.

— Папа… — слово вырвалось из меня вместе с воздухом, превратившись в хрип. Я бросил топор и упал перед ним на колени.

Его глаза с трудом сфокусировались на мне. Сначала в них было пустое непонимание. Потом — искра узнавания. И, наконец, они наполнились слезами. Слезы текли по его грязным щекам, оставляя светлые дорожки. — Марко… — прошептал он. Его голос был похож на шорох сухих листьев. — Ты пришел… Я думал… я думал, это галлюцинация…

— Я здесь, пап. Я здесь. Что… что случилось?

Он попытался вздохнуть, и этот звук перешел в булькающий кашель. — Они пришли… в первый же день… — он говорил отрывисто, каждое слово давалось с боем. — Лили… она играла во дворе… мы не успели…

Мое сердце остановилось. — Лили? Где она?

Отец закрыл глаза, и гримаса боли исказила его лицо. — Я не знаю… Я слышал крик… выбежал… там было двое… один схватил ее… Мама… мама бросилась на них… с кухонным ножом… Она… она спасла меня, Марко. Они переключились на нее. Она кричала мне: «Беги! Запрись!»…

Я посмотрел на кокон на кровати. Мычание оттуда стало громче, реагируя на звук наших голосов. Отец проследил за моим взглядом. — Я вытащил ее… — прошептал он. — Она была вся в крови… покусана… Я затащил ее сюда… забаррикадировал дверь… Я думал, я смогу ей помочь… обработал раны… но потом…

Он замолчал, сглотнув. — Потом началась лихорадка. А потом… она перестала быть собой. Она кричала, Марко. Так страшно кричала. Пыталась меня укусить. Мне пришлось… пришлось связать ее. Простынями.

Я с ужасом смотрел на фигуру под одеялом. Моя мама. Связанная, как безумное животное, в собственной постели. — Почему… — я не мог договорить. Почему ты не убил ее? Почему не освободил?

Отец понял мой невысказанный вопрос. Он поднял револьвер дрожащей рукой и открыл барабан. Он был пуст. Лишь одна гильза и один патрон. — Я пытался… — его голос сорвался. — Я приставил дуло… но не смог. Я смотрел в ее глаза… и видел ее. Мою Энни. Я не смог нажать на курок, сынок. Я слабак

Кокон на кровати задергался сильнее. Одеяло сползло, открыв лицо женщины. Это была она. И не она. Ее кожа была серой, покрытой сетью черных вен. Рот был перевязан куском ткани, как кляпом, сквозь который она и мычала. Но ее глаза… они были открыты. Пустые, белые, лишенные зрачков глаза «Сломанной». Она смотрела на нас, не узнавая. Видя только мясо.

— Марко… — отец схватил меня за руку. Его хватка была слабой, но пальцы были горячими, как угли. У него был сепсис. Заражение крови от укусов. Он умирал. — Я берег последний патрон… для себя. Чтобы не превратиться. Но у меня… у меня больше нет сил даже поднять руку.

Он вложил тяжелый, холодный револьвер в мою ладонь. — Помоги мне. Пожалуйста. Сделай то, что я не смог. Освободи ее. Ей больно, Марко. Там, внутри… ей больно.

Я смотрел на револьвер. На отца, умирающего у моих ног. На мать, превратившуюся в монстра. Мой мир рухнул. Не тогда, в школе. А сейчас, в этой темной, душной комнате. — Я не могу, пап… — прошептал я. Слезы застилали глаза. — Я не могу убить маму.

— Ты не убьешь ее, — отец сжал мою руку, его глаза умоляли. — Ты убьешь монстра, который украл ее тело. Мама уже ушла, сынок. Она ушла в тот день, когда спасала меня. Отпусти ее. Пожалуйста.

Дэн стоял в дверях, бледный как полотно. Он не мог мне помочь. Никто не мог.

Я медленно поднял руку с револьвером. Она тряслась так сильно, что я пришлось перехватить рукоять двумя руками. Я навел ствол на фигуру на кровати. На женщину, которая пела мне колыбельные. Которая учила меня читать. Которая любила меня больше жизни. Она зарычала сквозь кляп, дергаясь в своих путах. — Прости меня… — прошептал я. — Прости меня, мамочка.

— Давай… — выдохнул отец. — Сейчас.

Я закрыл глаза. И нажал на спуск.

БАМ.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам, как молот. Когда я открыл глаза, фигура на кровати больше не двигалась. Она обмякла. На подушке начало расплываться темное пятно. Тишина. Больше никакого мычания. Только звон в ушах.

Отец выдохнул. Это был длинный, судорожный выдох, полный облегчения. Он откинул голову на тумбочку и закрыл глаза. На его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Спасибо… — прошептал он, его голос становился все тише, угасая с каждой секундой. — Марко… Лили… найди ее… может быть…

Его грудь поднялась в последний раз и замерла. Рука, державшая мою, разжалась и упала на пол.

Я остался сидеть на коленях. С пустым револьвером в руках. В комнате с двумя трупами моих родителей. Я не кричал. У меня не было голоса. Я просто сидел, глядя на дымящийся ствол, и чувствовал, как внутри меня образуется огромная, черная дыра, в которую со свистом улетает все, чем я был раньше. Марко-сын умер вместе с ними.

Остался только Марко-выживший. Пустой. Холодный. И бесконечно одинокий.

Часть 2. Призраки в саду

Время остановилось. Сколько я просидел на полу в этой темной, пахнущей порохом и горем комнате? Минуту? Час? Вечность? Мир за пределами спальни перестал существовать. Был только я, два остывающих тела и оглушающая тишина, пришедшая на смену выстрелу. Звон в ушах медленно угасал, уступая место гулкой, вязкой пустоте.

Наконец, я поднялся.

Движения были автоматическими, деревянными, словно мое тело принадлежало кому-то другому, а я был лишь сторонним наблюдателем. Мальчик, который вошел в эту комнату несколько минут назад, умер. Он умер вместе со своей матерью, которую сам же и убил. Он умер вместе с отцом, который умер у него на руках. Из двери шагнула пустая оболочка, двигающаяся лишь силой мышечной памяти.

Дэн, стоявший в коридоре, отшатнулся, когда я вышел. Я увидел в его глазах отражение своего лица. Наверное, в моих глазах он увидел то же, что и я когда-то в глазах «Сломанных» — абсолютную, выжженную дотла пустоту. Он хотел что-то сказать, открыл рот, но слова застряли у него в горле. Что можно сказать человеку, который только что сжег свою душу?

Я не плакал. У меня не было слез. Я не кричал. У меня не было голоса. Я просто развернулся и пошел обратно, через весь дом.

— Марко, куда ты? — испуганно прошептал Дэн за моей спиной.

Я не ответил. Он не понимал. Я должен был знать. Отец сказал: «Один схватил ее». Но тела не было. Это была последняя ниточка, единственная вещь, которая еще имела значение в этом разрушенном мире.

Я начал методичный, лихорадочный обыск. Как робот, выполняющий программу. Я заглядывал под каждую кровать, распахивал каждый шкаф, отдергивал каждую занавеску. Дэн следовал за мной, не решаясь ни помочь, ни остановить. Он был просто испуганным свидетелем моего тихого безумия.

Гостиная. Ничего. Кухня. Ничего. Подвал. Только запах сырости и старых вещей. Ничего.

Я вернулся в коридор и снова зашел в ее комнату. В комнату Лили. Воздух здесь был пропитан запахом ее детских духов и чего-то еще — слабого, металлического запаха крови. Я опустился на колени посреди разбросанных игрушек. Оторванная голова плюшевого медведя смотрела на меня стеклянными глазами. «Ничего», — снова и снова билось у меня в голове. — «Ее здесь нет».

И тут я это заметил. То, что в первом, паническом осмотре ускользнуло от моего внимания. Окно.

Оно выходило на задний двор. И оно было разбито. Не снаружи, а изнутри. Кто-то выбил его, спасаясь. На острых осколках, торчащих из рамы, запеклись маленькие, почти черные капельки крови. Мое сердце, которое, как мне казалось, перестало биться, сделало один болезненный, судорожный толчок.

Я подбежал к окну и посмотрел вниз. Задний двор. Наш маленький, вечно зеленый клочок земли, окруженный старым забором. Прямо под окном, в мягкой, влажной от утренней росы земле, виднелись отпечатки. Следы. Маленькие, от босых детских ног. Они были глубоко вдавлены в грязь, словно она прыгнула и побежала со всех ног. А рядом с ними — другие. Крупные, глубокие следы от тяжелых ботинок. Они шли в том же направлении. К лесу.

Лес начинался сразу за нашим забором. Он был продолжением нашего сада. Темный, густой, непроглядный.

Она не умерла здесь. Эта мысль была не спасением. Она была раскаленным железом, которое вонзили мне в грудь. Она была хуже, чем certainty of her death. Она была пыткой. Она была проклятьем неизвестности. Она выпрыгнула в окно. Она была жива. И ее преследовали. Утащили? Она все еще бежит? Или она лежит где-то там, в лесной чаще, раненая, испуганная, одна?

Желание броситься туда, за ней, по этим старым следам, было почти непреодолимым. Просто бежать, крича ее имя, пока не упаду без сил. Но мальчик, который поступил бы так, был мертв. А тот, кто остался на его месте, думал иначе. Я был один. Уставший. Сломленный. С одним топором против целого мира. Идти сейчас в этот лес, не зная, что меня ждет, было верным самоубийством. А мертвый я ей не помогу Мне нужна была база. Ресурсы. Оружие. Мне нужно было стать сильнее. Стать хищником, а не жертвой. План, который еще ночью казался просто тактической необходимостью, теперь обрел новый, страшный, личный смысл. Дом Рики. Пять дней. Это был мой единственный шанс.

Я отвернулся от окна. От следов. От леса. И принял решение.

Часть 3. Холодное прощание

..Я стоял у разбитого окна, глядя на отпечатки маленьких босых ног в грязи. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в клетку птица. Отец сказал: «в первый же день». Это было вчера. Значит, этим следам меньше суток. Они свежие.

Она была здесь. Совсем недавно.

Желание броситься вперед, перепрыгнуть через забор и побежать по этим следам в лесную чащу было почти физической болью. Оно скручивало внутренности, кричало в голове: «Быстрее! Ты еще можешь ее догнать! Она где-то там, рядом, ей страшно, она ждет тебя!». Каждый мускул в теле напрягся для рывка.

Но я не сдвинулся с места.

Мальчик, который поддался бы этому импульсу, умер час назад в спальне родителей. Тот, кто остался, заставил себя думать. Холодно. Жестоко. Прагматично. «Следы свежие. Но чьи? Ее. И тех, других. Отец сказал — двое. Может, больше. Я один. Я истощен до предела. Мои руки трясутся после боя и… после всего. Я не спал почти сутки. Что я сделаю, если догоню их? Вступлю в бой с двумя, тремя, а может и пятью тварями в лесу, где они могут напасть с любой стороны? Я просто сдохну. Глупо и бессмысленно. И тогда я точно ей не помогу».

А если она одна? Если она оторвалась и где-то прячется? «Она напугана. Она ранена, на стекле была кровь. Ей нужна помощь, а не еще один труп рядом. Мертвый я ей не нужен».

Решение, которое я принял, было самым тяжелым в моей жизни. Оно шло вразрез с каждым инстинктом, с каждым криком души. Я должен был отступить. Чтобы потом вернуться. «Мне нужна база. Мне нужно оружие помощнее этого топора. Мне нужен отдых. Мне нужна Рика, Лука, Флок. Мне нужна стая. Я должен стать тем, кто сможет выследить их и разорвать на куски. А не тем, кто станет их очередной жертвой».

План стал моим якорем в бушующем море отчаяния. Дом Рики. Осталось четыре дня. Это был мой единственный шанс.

Я заставил себя отвернуться от окна. Отвернуться от следов моей восьмилетней сестры. Отвернуться от ее последней надежды. И это было больнее, чем нажать на курок револьвера. Я не мог просто уйти. Не мог оставить их так. Это было бы последним предательством. Я вернулся в спальню. Дэн так и стоял в коридоре, прислонившись к стене, не решаясь ни войти, ни уйти. Я взял чистое одеяло из шкафа. Подошел к кровати. Я не смотрел на лицо. Я просто накрыл ее тело. Полностью.

Потом я опустился на колени рядом с отцом. Его глаза, которые я забыл закрыть, смотрели в потолок с выражением бесконечной усталости. Я осторожно провел рукой по его лицу, закрывая их. Забрал из его ослабевшей руки пустой револьвер. Теперь это была моя ноша. Моя память. Я попытался поднять его, чтобы положить рядом с мамой, но не смог. Он был слишком тяжелым. Реальность снова ударила меня своей безжалостной простотой. Я не герой. Я просто уставший, сломленный парень, у которого не хватает сил даже поднять тело собственного отца.

Я сделал то, что мог. Я сел рядом с ним на пол. Положил руку ему на плечо. И просто сидел так несколько минут в абсолютной, звенящей тишине. Это было мое прощание. Без слов. Без слез.

А потом я встал. Эмоции кончились. Осталась только цель. — Мне нужны вещи, — мой голос прозвучал ровно и мертво. Дэн вздрогнул.

Я вошел в кабинет отца. Открыл его массивный дубовый шкаф. Нашел его старую походную куртку из плотной ткани, пропахшую лесом и дымом. На полке лежал охотничий нож в кожаных ножнах. Я вытащил его — лезвие было острым, как бритва. В ящике стола, под кипой старых бумаг, я нашел то, на что надеялся — картонную коробку с револьверными патронами. Шесть штук. Я зарядил револьвер, и его вес в кармане куртки придал мне толику уверенности.

Я зашел в комнату Лили. Сердце снова попыталось сжаться, но я не дал ему. Я подошел к ее столу и взял единственную вещь. Маленькую фотографию в пластиковой рамке. Лили, улыбающаяся своей беззубой улыбкой, сидит у меня на плечах. Я вытащил фото и сунул во внутренний карман куртки. Теперь она была со мной.

Последний рейд. Аптечка из ванной. Фонарик и батарейки из кухонного ящика. Несколько банок консервов, которые я сунул в рюкзак Дэна. Мой дом перестал быть домом. Он стал ресурсной базой.

Мы стояли у выхода. Я в последний раз оглянулся на разгромленную гостиную. На коридор, ведущий в спальню. В мавзолей моего детства. Я вышел на крыльцо. Дэн — за мной. Я достал ключ. Вставил его в замок снаружи. Повернул. Щелк.

Я запер дверь. Я не уничтожил прошлое. Я запер его. Оставил своих мертвецов в их гробнице, чтобы никто и ничто не потревожило их покой. Я поставил точку.

Мы стояли на пустой улице. Мой дом за спиной снова выглядел тихим и обыденным. Никто никогда не узнает, какая трагедия разыгралась за его стенами. — Марко… — начал Дэн. — Что мы теперь будем делать? Я не смотрел на дом. Я смотрел в сторону леса. Туда, куда вели следы. — Мы пойдем к Рике, — сказал я, и мой голос был холодным, как сталь. — Мы станем сильнее. А потом я вернусь. И переверну этот город, пока не найду ее.

Я повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Дэн, помедлив секунду, поспешил за мной. Дом Рики был близко. Всего в нескольких кварталах отсюда. Но сейчас эти несколько сотен метров казались непреодолимой пропастью, кишащей чудовищами. Наш путь еще не был окончен.

Глава 12

Туман поглотил их. Одного за другим. Две надежные, но пока еще темные лошадки — Лука и Флок. И два короля, черный и белый, идущие вместе, — Марко и Дэн. Предсказуемый вектор силы и абсолютная переменная хаоса. Я осталась одна. И только тогда позволила себе по-настоящему дышать. Медленный вдох через нос, задержка на четыре счета, плавный выдох через рот. Контроль. Все начинается с контроля над собственным телом.

Группа — это ресурс, но ресурс переменчивый. Как отряд плохо обученных новобранцев. Они создают шум. Они поддаются панике. Они заставляют тебя тратить драгоценные секунды на приказы и объяснения. Сейчас, в звенящей тишине и абсолютном одиночестве, я наконец-то могла думать. Анализировать. Отец бы одобрил. "Никогда не вступай в новый бой, не проанализировав предыдущий", — говорил он.

Я закрыла глаза, отгородившись от серого, туманного мира, и мысленно разложила на столе последние часы. Не как воспоминания. Как тактический отчет.

Анализ боевой группы «Спортзал». Состояние: временная дезинтеграция.

АКТИВ №1 — МАРКО

Физическое состояние

Значительное истощение: недостаток сна, перегруз стрессом, усталость накопленного типа.

Несмотря на это, его организм реагирует всплесками адреналина, что временно повышает скорость, силу и устойчивость к боли.

Мышечная масса ниже, чем у Флока, но движения резкие, хищные, с неожиданными ускорениями.

Боевой потенциал

Необучен формально, но действует исключительно инстинктивно — что парадоксально делает его опаснее в хаотичных ситуациях.

Хорошо чувствует дистанцию и момент удара, особенно с тяжёлыми, рубящими или импровизированными предметами.

В ближнем контакте действует импульсивно: не строит длинных комбинаций, а «прорывается» через сопротивление одной-двумя агрессивными сериями.

Если ситуация непредсказуемая или нестандартная — его эффективность растёт.

Психология

Критическая нестабильность:Может мгновенно переключаться между рациональностью и взрывной яростью.

Имеет тенденцию бросаться вперёд, даже если объективно выгоднее отступить.

При угрозе союзникам реакция становится более контролируемой: чужая опасность фокусирует его.

Когнитивные особенности:Неклассическое мышление: умеет находить нестандартные решения (пример: импровизированные планы, использование окружения).

Плохо воспринимает вертикальные структуры и приказы без объяснений.

Отношения внутри группы

Сильно привязан к Дэну: тот — единственный, кто способен его успокаивать.

Лука и Флок его уважают, но настороженно: понимают его силу, но не доверяют его срывам.

Итог по Марко

Главная ударная сила группы. Эффективен в атаке, опасен в обороне. Требует наблюдения, эмоционального контроля и чётких границ. При правильном управлении — потенциально решающий фактор любой стычки.

АКТИВ №2 — ДЭН

Физическое состояние

Общее истощение, недостаток силы и выносливости.

В стрессовой среде быстро устаёт и теряет координацию.

Но при угрозе близким способен на кратковременные всплески активности.

Боевые навыки

Минимальные.

Использует оружие/инструменты скорее из необходимости, чем из навыка.

Действует осторожно, чаще оборонительно.

Психология

Эмпатичный тип с высокой чувствительностью.

Склонен к тревоге, но не к дезертирству: страх не блокирует его полностью.

В критические моменты готов жертвовать собой ради других — особенно ради Марко.

Отношения внутри группы

Его ценность — не боевая, а эмоционально-психологическая.

Для Марко он — якорь, сдерживающий от необдуманных действий.

Лука считает его полезным из-за умения сглаживать конфликты.

Флок относится защитно: понимает, что Дэн важен для стабильности всей команды.

Итог по Дэну

Не боец, но критически важный член группы, отвечающий за поддержку, мораль, связность. Его потеря может разрушить устойчивость Марко и баланс внутри команды.

АКТИВЫ №3 И №4 — ЛУКА И ФЛОК

Общее для пары

Лука и Флок — редкий случай естественной синергии: их роли не конкурируют, а дополняют друг друга. Они читают действия друг друга буквально с полувзгляда.

ФЛОК (силовая опора)

Физическое состояние

Наиболее крепкий и выдержанный в группе.

Несмотря на истощение, сохраняет стабильную силу и опорность.

Хорошая выносливость, равномерная.

Боевые навыки

Действует сдержанно и расчётливо.

Предпочитает прямые, уверенные движения — не резкие, но максимально эффективные.

Хорошо держит позицию, прикрывает фланги, защищает более слабых членов группы.

Психология

Холодный, спокойный, редко показывает эмоции.

Способен быстро анализировать ситуацию и подстраиваться под неё.

Минимальная склонность к панике — скорее замыкается, чем срывается.

ЛУКА (манёвренный атакующий)

Физическое состояние

Лёгкий, быстрый, подвижный.

Лучше всех переносит краткие спринты, рывки, фланговые перемещения.

Боевые навыки

Средний прямой бой, но высокий уровень скрытности и манёвренности.

Хорош в обходных атаках, отвлечениях, маневрировании.

В паре с Флоком действует как «копьё» — быстро и точечно.

Психология

Самый аналитический ум в команде.

Обычно первым предлагает план, оценивает риски и распределяет роли.

Эмоционально закрыт, но не холоден — просто не раскрывается без необходимости.

Итог по Луке и Флоку

Стабильная, надёжная и взаимодополняющаяся дуо. Они — «щит и копьё» группы. Имеют высокий потенциал стать ядром командной структуры при любой долгосрочной задаче.

Мое решение разделить их было риском. Отец всегда говорил, что разделять неподготовленный отряд — значит умножать его слабости. Но в этот раз расчет был иным. Их личные цели (дома, семьи) стали бы внутренним ядом, который отравил бы всю группу. Дав им иллюзию свободы и личной миссии, я временно устранила этот фактор. Это была жертва пешек. Жестоко. Но необходимо.

Мой путь лежал не к дому. Не напрямую. Мне пятнадцать. Мы стоим над огромной картой города, расстеленной на полу его кабинета. Он тычет пальцем в красные точки. «Это схроны, Рика. Незаметные, непримечательные места. Старый гараж. Заброшенный склад. Подвал пустующей прачечной. Если мир рухнет, ты не бежишь домой. Ты не бежишь в панике. Ты идешь к ближайшему схрону. Ты пополняешь запасы. Ты отдыхаешь. Ты думаешь. И только потом, когда у тебя есть план, ты двигаешься к основной цели. Паника — это роскошь, которую могут позволить себе только мертвецы».

Я шла к гаражному кооперативу у заброшенной железнодорожной ветки. Шла не по земле. Крыша одноэтажного магазина стала моей тропой. Отсюда город был как на ладони. Шахматная доска. Я видела не хаос, а систему. Вот группа из пяти «Сломанных» у аптеки — мертвая зона. Вот одиночка на площади — предсказуемый маршрут. Вот стая ворон, с криком взмывшая с крыши, — признак движения. Я наносила их на мысленную карту, прокладывая путь через «чистые» клетки. Двигаясь от укрытия к укрытию.

*Мне двенадцать. Я в лесу. Лежу в сырой траве уже четвертый час. Меня жрут комары, тело затекло до боли. Я хочу встать, закричать, убежать. Но я не двигаюсь. Потому что в десяти метрах сидит отец и читает книгу, и я знаю, что если я пошевелюсь, мы начнем все сначала. «Ты думаешь, я учу тебя прятаться, — сказал он тем вечером. — Я учу тебя побеждать. Побеждать свой собственный зуд, свою скуку, свое нетерпение. Если ты не можешь победить себя, ты не победишь никого».Я спрыгнула в переулок, приземлившись почти беззвучно. Ржавые ворота. Замок. Я достала из потайного кармана две тонкие стальные отмычки. Отец считал это таким же важным навыком, как стрельба. "Любой замок — это просто головоломка, Рика. Нужно просто найти правильное решение". Тридцать секунд. Тихий щелчок. Я внутри. Запах бензина, холодного металла и пыли. И схрон в багажнике старого внедорожника. Я пополнила запасы, заменив свои грубые напильники на острый, идеально сбалансированный боевой нож. Он лег в руку как продолжение меня.

Я уже собиралась уходить, когда услышала скрежет снаружи. «Сломанный». Бывший механик, судя по комбинезону. Он не знал, что я здесь. Он просто наткнулся на ворота. Но он был на моем пути. Аномалия на доске, которую нужно убрать. Я не стала ждать. Я взяла канистру с маслом и тонкой струйкой вылила содержимое через щель наружу. Потом взяла гаечный ключ и со всей силы ударила по воротам изнутри. Грохот. Рев. Он бросился на звук. Я откинула засов. Он влетел внутрь, поскользнулся на масле и рухнул. Я шагнула вперед и нанесла один удар. Точный. В основание черепа. Никаких лишних движений. Геометрия победы.

Путь до пригородного района занял еще час. Здесь было тихо. Пугающе тихо. Вот она. Улица Зеленая, дом 17. Крепость. Я обошла забор и набрала код на потайной калитке. Шесть цифр, которые изменили мою жизнь. Дом встретил меня стерильным порядком и запахом полироли. На кухонном столе лежал конверт. «Рика».

Рика. Протокол «Исход» в силе. Код от сейфа в кабинете — дата твоего рождения, зеркально (ГГММДД). Все необходимое внутри. Мать в убежище «Альфа». Твоя задача — выжить и добраться до нее. Местоположение «Альфы» в зашифрованном файле на терминале. Не доверяй никому. Анализируй. Действуй. Конец связи. Отец.

Я прошла в его кабинет. Стальная дверь. Электронный замок. Я набрала код. Внутри был арсенал. И сейф. Моя надежда. Мой следующий ход в его последней шахматной партии.

Я вошла внутрь. И услышала за спиной, со стороны главного входа в дом, тихий скрип. Кто-то медленно, почти беззвучно, нажимал на дверную ручку. Пытаясь войти в мою крепость.

Часть 2. Незваный гость

Скрип дверной ручки прозвучал в абсолютной тишине дома как разрыв снаряда.

В одно мгновение расслабленность испарилась, сменившись ледяной концентрацией. Моя рука, тянувшаяся к сейфу, замерла. Тело действовало по протоколу, вбитому в него годами тренировок. Шаг в сторону, в тень, подальше от линии возможного огня. Нож в руке. Дыхание под контролем: медленный вдох, задержка, еще более медленный выдох, чтобы стук собственного сердца не заглушал внешние звуки.

Ручку отпустили. Наступила тишина, еще более напряженная, чем звук. Тот, кто был снаружи, слушал. Оценивал. Он не ломился, не рычал. Это был не «Сломанный». Это был человек. А люди, как учил отец, гораздо опаснее монстров. Монстры предсказуемы. Люди — нет.

Я медленно, на полусогнутых, скользнула к стене, на которой висел монитор системы безопасности. Отец всегда говорил, что информация — это главное оружие. Не вступай в бой, пока не узнаешь о противнике все. Одно нажатие — и на экране ожили четыре черно-белых картинки. Три показывали пустой, залитый серым светом двор, окруженный высоким забором. Безопасно. Но четвертая камера, направленная на крыльцо, заставила меня замереть.

Там стоял человек. Он был один. Мужчина, лет сорока, судя по фигуре. На нем была темная одежда, похожая на полицейскую форму, но без опознавательных знаков. Лица я не видела — он стоял спиной к камере, глядя на дверь, и на голове у него был капюшон. В руке он держал что-то длинное — короткий дробовик или штурмовую винтовку. И он не просто стоял. Он осматривал замок. Профессионально.

Мой мозг мгновенно начал анализ. Угроза: Высокая. Вооружен, подготовлен. Цель: Неизвестна. Разведка? Поиск укрытия? Или он знает, что в этом доме? Поведение: Осторожное. Неагрессивное, но целенаправленное. Это не случайный выживший. Это охотник.

Он отошел от двери и начал обходить дом по периметру, оставаясь у стены, вне зоны видимости боковых камер. Он знал о "слепых зонах". Или ему просто везло. Я быстро переключала изображения, пытаясь снова поймать его в объектив. Вот он мелькнул у угла дома, направляясь к заднему двору.

Кто он? Солдат? Наемник? Один из тех, кто стоял за проектом «Тихий Жнец» и теперь зачищал следы? Или такой же выживший, как и я, но с лучшей подготовкой?

Мне шестнадцать. Мы в тире. Передо мной — три мишени. Отец стоит за спиной. «Первая мишень — враг с ножом. Вторая — с пистолетом. Третья — просто гражданский, который умоляет о помощи. В кого стреляешь, Рика?». «Во второго», — отвечаю я, не задумываясь. «Неправильно, — его голос холоден. — Ты стреляешь во всех троих. Потому что враг с пистолетом может быть прикрытием. Враг с ножом — отвлекающим маневром. А гражданский, умоляющий о помощи, — самой опасной приманкой. В новом мире, Рика, нет гражданских. Есть только угрозы. Разной степени вероятности».

Этот человек был угрозой высшей степени. Я выключила монитор, чтобы его свечение не выдало меня, и скользнула вглубь кабинета, к окну, выходящему на задний двор. Осторожно, на миллиметр, я отодвинула тяжелую штору.

Я увидела его. Он стоял посреди нашего идеального газона и смотрел на дом. Он снял капюшон. Короткая стрижка, "ежик". Усталое, обветренное лицо. Несколько дней щетины. И взгляд. Спокойный, оценивающий. Я видела такие глаза у отца и его коллег. Глаза человека, для которого насилие — это работа.

Он поднял руку и прикоснулся к уху. Словно поправлял наушник. Он был на связи. Он был не один.

Кровь застыла у меня в жилах. Это была не случайная встреча. Это была операция. Они пришли целенаправленно. Сюда. В мой дом. Но почему? За чем? За отцом? За тем, что хранится в сейфе?

Кровь застыла у меня в жилах. Это была не случайная встреча. Это была операция. Они пришли це-ле-на-прав-лен-но. Сюда. В мой дом. Но почему? За чем? За отцом? Он числился погибшим при сдерживании прорыва на военной базе, такова была официальная легенда прикрытия. Неужели они знали, что он выжил? Или они искали то, что он мог здесь оставить? Данные по проекту «Тихий Жнец»? Списки причастных? Любой компромат, который мой отец, человек чести, запертый в системе лжи, мог сохранить как свою последнюю страховку.

Человек на газоне что-то тихо сказал, его губы едва шевелились. Он слушал ответ, который звучал только у него в ухе. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он был инструментом. Четким, отлаженным и смертоносным. Он закончил разговор, и его взгляд снова просканировал дом. Окна второго этажа. Крышу. Он искал признаки жизни. Признаки угрозы. Признаки меня.

Я замерла за шторой, превратившись в камень, замедлив дыхание до одного вдоха в минуту. Отец учил меня этому. "Самый трудноуловимый объект — статичный объект. Живое существо всегда выдает себя движением. Не двигайся. Не дыши. Стань частью стены. Частью тени. Исчезни".

И я исчезла.

Он поднял свое оружие, короткий карабин с тактическим обвесом, и медленно, профессионально пошел к стеклянной раздвижной двери, ведущей из гостиной в сад. Он двигался не как солдат, а как волк. Не по прямой. Он смещался влево-вправо, постоянно меняя угол обзора, чтобы его было сложнее поймать в прицел. Он был хорош. Пугающе хорош.

Он не собирался выламывать дверь. Глупо. Шумно. Он достал из кармана что-то маленькое и прикрепил к стеклу рядом с замком. Я не могла разглядеть, что это. Миниатюрный заряд? Ультразвуковой резак? Технологии, которых не было у простых выживших.

Я должна была бежать. Прямо сейчас. Через черный ход из кухни, пока он сосредоточен на гостиной. Пока его напарники, где бы они ни были, еще не окружили дом. Это был единственно верный тактический ход.

Но я смотрела на стальной сейф в углу кабинета. Там, внутри, были не просто оружие и припасы. Там была моя единственная связь с матерью. Файл с местоположением убежища «Альфа». Уйти сейчас — означало навсегда ее потерять. Стать сиротой уже по-настоящему.

Мне десять. Отец впервые привел меня в этот кабинет. Он посадил меня в свое огромное кожаное кресло и показал на большой глобус. «Мир — это большая и сложная система, Рика. Но даже в самой сложной системе есть ключевые точки. Точки опоры. Потеряешь их — и весь твой мир рухнет». Он повернул глобус. «Для меня таких точек было две. Твоя мама. И ты».

Я замерла за шторой, превратившись в камень. Исчезла.

Человек на газоне был инструментом. Четким, отлаженным и смертоносным. Он медленно обошел дом по периметру. Не приближаясь. Он держал дистанцию, просматривая все окна, крышу, любые возможные точки для засады. Он не искал вход. Он искал признаки жизни. Он оценивал обстановку.

Он остановился на заднем дворе, прямо напротив окна моего кабинета. Поднял небольшой бинокль и начал методично, сектор за сектором, осматривать дом. Окно за окном. Его взгляд был холодным и пустым, как объектив камеры. Я знала, что сквозь плотные шторы он ничего не увидит, но само ощущение того, что в паре десятков метров от меня стоит профессионал и препарирует взглядом мое единственное укрытие, заставляло кровь стынуть в жилах.

Это продолжалось вечность. Минуты три.

Потом он опустил бинокль. Поднял руку и прикоснулся к уху, где под волосами скрывался наушник. Он был на связи. Он был не один.

Кровь застыла у меня в жилах. Это была не случайная встреча. Это была операция. Разведка. Они не просто бродили по городу. Они проверяли конкретные адреса. И мой дом был в их списке. Но почему? За чем они пришли? За отцом? Или за тем, что он мог здесь оставить?

Человек на газоне что-то тихо сказал в микрофон. Его губы едва шевелились. Он слушал ответ, который звучал только у него в ухе. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он был солдатом, получающим приказ. Он коротко кивнул сам себе.

А потом он сделал то, чего я никак не ожидала. Он не стал штурмовать. Не стал пытаться проникнуть внутрь. Он просто развернулся. И так же профессионально, как появился, начал отходить, пятясь и контролируя все сектора. Он дошел до края участка, легко перемахнул через забор и исчез в утреннем тумане.

Он просто ушел. Его миссия здесь, похоже, была закончена. Разведка.

Я стояла за шторой еще минут десять, не двигаясь. Все тело было покрыто холодным потом. Это не была ловушка. Это был визит. Предупреждение. Они знают об этом месте. Они проверяли, есть ли кто-то внутри. И, возможно, они еще вернутся.

Что это было? Почему они просто ушли? Их кто-то спугнул? Или они получили то, за чем пришли — информацию? Может, у них были датчики, которые подтвердили, что дом пуст? Или наоборот, что он не пуст, и теперь они готовят полноценный штурм? Или они просто двигались по списку адресов, и мой был одним из многих?

Я не знала. Но одно я поняла точно. Я больше не была просто выжившей в мире хаоса. Я стала фигурой на чьей-то другой шахматной доске. Я стала целью. И мой дом, моя крепость, перестал быть абсолютно безопасным местом. Он стал точкой на карте, отмеченной красным. Но это все еще была моя лучшая — и единственная — крепость.

Я отошла от окна и посмотрела на тяжелый стальной сейф в углу кабинета. Теперь это было не просто наследство. Это был единственный шанс понять, кто эти люди и что, черт возьми, происходит. Я подошла к нему и быстро, почти яростно, набрала код. Зеркальную дату моего рождения. Тяжелая дверь со щелчком поддалась.

Часть 3. Наследство солдата

Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета оглушительно громко. Я потянула тяжелую стальную дверь, и она поддалась с тихим шипением. В нос ударил запах оружейной смазки, озона от электроники и старой бумаги. Запах мира моего отца. Запах моего детства.

Содержимое сейфа было разложено с военной, педантичной точностью. Это был не просто набор для выживания. Это был стартовый комплект для ведения его последней войны. Моей войны.

На верхней полке лежало оружие. Не громоздкие автоматы. Отец презирал «поливание свинцом». Здесь были «инструменты хирурга». Короткоствольный карабин M4 с глушителем, легкий и идеально сбалансированный. Его любимый Glock 19, рукоятка которого была потерта от тысяч часов на стрельбище. И тактический арбалет, черный и хищный. Я провела пальцем по его холодному корпусу. Вспомнила, как отец учил меня натягивать тетиву, задерживать дыхание, чувствовать момент, когда нужно отпустить. «Выстрел рождается не в пальце, Рика. Он рождается в голове. За секунду до того, как ты его сделаешь».

Ниже — снаряжение. Легкие бронежилеты. Прибор ночного видения. Армейские аптечки, набитые всем, что может отсрочить смерть. Но главное лежало на самом дне. Защищенный ноутбук. И несколько толстых папок с бумажными документами. «Никогда не доверяй цифре, Рика. Цифру можно стереть. Бумагу можно только сжечь. А сжечь — значит оставить пепел. Оставить доказательство».

Я достала первую, самую толстую папку. На обложке было кодовое название, от которого веяло холодом: ПРОЕКТ «ТИХИЙ ЖНЕЦ».

Я села в его огромное кожаное кресло, которое до сих пор хранило его слабый запах, и начала читать. Это был не сухой отчет. Это был его дневник. Дневник ученого и солдата, который медленно осознавал, что мир, который он поклялся защищать, был приговорен теми, кому он служил.

Строчка за строчкой, страница за страницей, чудовищная правда разворачивалась передо мной. Я читала о вирусе V-CTX-21, о том, как его лабораторию обманули, заставив работать над «лекарством от рака». Я видела копии его служебных записок, полных тревоги, где он указывал на аномалии в проекте. Ответы его начальства были холодными и уклончивыми. Его опасения игнорировали.

Я читала о провале. О феномене «Нейтральной сцепки». О том, как огромная часть человечества, ни о чем не подозревая, превратилась в спящие бомбы. Отец подчеркнул эти строки красным. На полях его каллиграфическим почерком было выведено одно слово: «Мы». Он включил в эту группу и нас. Нас с мамой. Он знал, что мы тоже носители. И он ничего не мог сделать. Он просто продолжал готовить меня, надеясь, что его уроки окажутся сильнее вируса.

А потом я дошла до самого страшного. До «Триггера Паники». До биохимического коктейля из адреналина, кортизола и глутамата, который пробуждал зверя. И я поняла. Я поняла, почему его тренировки в последний год стали такими странными. Мне семнадцать. Мы сидим в подвале, погруженном в полную темноту. Я слышу его ровное дыхание рядом. Внезапно тишину взрывает оглушительный рев сирены. Одновременно с этим вспыхивает яркий стробоскоп, бьющий по глазам. Инстинкт кричит: «Беги! Прячься! Дерись!». Мое сердце ухает в пятки, дыхание сбивается. «Дыши, Рика! — его голос звучит прямо у меня в ухе, спокойный и властный. — Контролируй сердцебиение. Игнорируй шум. Игнорируй свет. Это просто раздражители. Они не могут причинить тебе вред. Вред может причинить только твой собственный страх. Убей его. Убей его прямо сейчас, или он убьет тебя потом». Он не тренировал меня. Он пытался спасти мне жизнь. Он пытался научить меня не нажимать на спусковой крючок, который был у меня в собственной голове.

Я перевернула страницу и увидела их лица. «Архитекторы». Генерал Бриггс, с которым отец пожимал руку на фотографиях с награждения. Лорд Мэдокс, чье имя я видела в новостях. Доктор Петрова, гений, создавший чуму. Мистер Чен, технократ, опутавший мир своей паутиной. Это были не безликие злодеи. Это были люди. Люди, которые решили, что они — боги, и вынесли смертный приговор миллиардам. И мой отец был единственным, кто осмелился пойти против них.

На последней странице папки была приклеена маленькая записка. Его почерк. «Рика. Если ты это читаешь, значит, я не справился. Но это не значит, что война проиграна. Все, что у меня есть, — теперь твое. Вся информация. Вся правда. Но правда — это тяжелая ноша. Она не приносит облегчения. Она приносит ответственность».

Я отложила папку и включила ноутбук. Ввела пароль. "Кассандра". Так звали его проваленную операцию. Так звали пророчицу, которой никто не верил. Один файл. «ИСХОД». Я открыла его. Карты, графики, списки. И папка «АЛЬФА». Я кликнула на нее. Система потребовала второй ключ. Ключ, которого у меня не было. Местоположение моей матери было заперто.

Отец не доверял до конца даже мне. Или он боялся, что ноутбук попадет не в те руки. Я не знала.

Я закрыла ноутбук. Кабинет погрузился в тишину. Вся информация, которую я получила, не сделала мир понятнее. Она сделала его страшнее. Теперь я знала имя зверя. И я знала, что он охотится за мной.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Я посмотрела на свое отражение в темном экране монитора. На лице не было слез. Но внутри, в той самой точке, где, как говорил отец, рождается страх, что-то оборвалось. Стена, которую он строил во мне годами, дала трещину. И сквозь эту трещину просочилась одна-единственная, горячая, обжигающая слеза. Она медленно скатилась по моей щеке и упала на холодную сталь его стола. Она была не о миллионах погибших. Она была не о мире, который рухнул.

Она была о нем. О моем отце. Который ушел на свою последнюю войну в одиночку.

И я поняла, в чем заключается моя настоящая миссия. Не просто выжить. Не просто найти мать. Я должна была закончить его войну. Стать его последним солдатом. Его наследием. Его местью.

Глава 12.1

ДОКУМЕНТ # CTS-001

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ВЫСШИЙ. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ.

НАЗВАНИЕ ПРОЕКТА: «ТИХИЙ ЖНЕЦ» (SILENT REAPER)

1. Заказчик

Внутреннее наименование организации — «Консорциум». Структура закрытая, многослойная. Руководство неизвестно большинству сотрудников.

Группы внутри “Консорциума” разделены по функциям:

Аналитики — разрабатывали математическую модель сокращения населения.

Генетический сектор — модифицировал вирусный прототип.

Политический отдел — обеспечивал прикрытие и информационную тишину.

Операционный центр — готовил распространение.

Все члены подписывали контракт, где пункт о неразглашении превышал 140 страниц.

2. Описание проекта

Официальная формулировка внутри организации звучала так:

“Глобальная санитарная корректировка демографической кривой для стабилизации цивилизационной архитектуры.”

На человеческий язык: контролируемое уменьшение мирового населения примерно на 20%.

Да, это фактически скрытый геноцид, замаскированный под естественные причины.

3. Цель

Цель была разделена на три подпункта:

— Экологическая стабилизация (снижение нагрузки на ресурсы)

— Экономическая оптимизация (уменьшение числа “неэффективных” затрат)

— Создание “обновленного общества” после демографической чистки

“Консорциум” считал избыточное население болезнью, а вирус — “хирургическим инструментом”.

4. Инструмент: биоагент V-CTX-21

Внутреннее кодовое название: Virus, Contagion Type X, Model 21.

Разрабатывался как «умный вирус»: • должен был выбирать цель, • запускать программу разрушения, • исчезать без следа у остальных.

Так говорили в теории.

На практике всё пошло иначе.

ДОКУМЕНТ # V-CTX-21-MECHANICS

ПРИНЦИП ДЕЙСТВИЯ (РАСШИРЕННАЯ ВЕРСИЯ)

I. Основа вируса — концепция «Умный ключ»

Вирус был создан таким образом, что не атаковал всех подряд. Он “искал” в организме особый белковый маркер — Хрони-С.

Что такое маркер Хрони-С?

Это белок, который выделяется у людей с:

тяжелыми иммунодефицитами,

хроническими заболеваниями,

наследственными нарушениями,

системным клеточным истощением.

То есть — самых “слабых” по мнению Консорциума.

Если маркер есть → вирус активируется. Если маркера нет → вирус не видит цель.

II. Три реакции населения

ГРУППА 1 — ЦЕЛИ (~20%)

Профиль:

Маркер Хрони-С присутствует в полном виде.

Процесс поражения:

Вирус прикрепляется к маркеру → проникает в клетку → имитирует «естественное заболевание».

Он не вызывает мгновенной смерти — это выглядело бы подозрительно. Он медленно разрушает:

ткани,

органы,

иммунную систему.

Сценарий выглядит как:

онкологический процесс,

тяжелая инфекция,

полиорганная недостаточность.

Итог:

Смерть выглядит естественной. Паники нет. Цель достигается.

Пометка Йейтса: «Гениально и чудовищно. Убивать, не вызывая шума.»

ГРУППА 2 — ИММУННЫЕ (~80%)

Профиль:

Нет маркера Хрони-С.

Реакция организма:

Иммунитет быстро распознаёт вирус и уничтожает его за 48–72 часа.

Результат:

лёгкое недомогание,

кратковременная температура,

полный иммунитет на всю жизнь.

Консорциум считал эту группу «будущим ядром общества».

Пометка Йейтса: “Они верили, что могут разделить мир на слабых и сильных без последствий.”

❗ ГРУППА 3 — НЕПРЕДВИДЕННАЯ. “НОСИТЕЛИ”. (60–70%)

Это ключевой сбой, который разрушил проект.

Почему они появились?

У огромного количества людей был другой белок — Нейтро-С, похожий на Хрони-С.

Учёные “Консорциума” не учли естественную вариативность человеческой биологии.

Механизм сбоя:

Вирус пытается “зацепиться” за Нейтро-С.

Контакт получается частичный.

Иммунитет пытается уничтожить вирус, но не полностью.

Вирус вынужден адаптироваться.

Он прячется в нервной системе.

Переходит в латентный (спящий) режим. Не проявляется месяцами или годами.

Пометка Йейтса: “Ошибка студента-первокурсника. Они хотели сыграть в Бога — и создали Дьявола.”

III. Пробуждение вируса — “Триггер Паники”

Это то, чего Консорциум не предвидел.

V-CTX-21 реагировал на состояние предельного ужаса.

Биохимическая сигнатура:

Мгновенный скачок:

адреналина,

кортизола,

глутамата,

гипервозбуждение ЦНС.

Хронология пробуждения:

ВремяПроцессt+0 секЧеловек испытывает сильнейший страх.t+3 сек“Коктейль ужаса” доходит до мозга.t+4–7 секВирус активируется, начинает репликацию по нервным волокнам.t+8–10 секРазрушает высшие функции мозга.

Итог трансформации:

Человек превращается в “Сломанного” — существо, живущее только:

движением,

агрессией,

чувствованием живых неинфицированных.

Не зомби — но разрушенный человек без личности.

Пометка Йейтса: “Самая сильная эмоция — страх. А они забыли о ней.”

ДОКУМЕНТ # CTS-ARCHITECTS-BRIEF

Руководители «Консорциума»

Бриггс — бывший военный. “Солдат, который забыл, что должен защищать.”

Мэдокс — миллиардер, финансист. “Торговец, который решил, что может продать мир.”

Петрова — главный биолог проекта. “Учёная, полюбившая своё творение больше людей.”

Чен — стратег и аналитик. “Паук, который запутался в собственной паутине.”

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ ЙЕЙТСА

На отдельном листе. Красные чернила.

“Они знают, что проиграли. Они не пытаются исправить. Они спрятались в бункерах ‘Альфа’, ‘Бета’, ‘Гамма’. Ждут, пока мир догорит. Потом пошлют отряды зачистки. Чтобы убить тех, кто выжил. Меня. Тебя, Рика. Всех.”

“Но я успел. Скопировал всё. Каждую формулу, каждое имя. Они считают меня угрозой.”

“Они ошибаются. Я — не угроза. Я — приговор

Глава 12.2

АКТИВ №1: Марко Аркадьев

Возраст: 17 Статус: На маршруте к Базе. Передвигается совместно с Активом №2. Категория риска: Высокая (психологическая нестабильность + боевой потенциал).

Физические параметры

Рост ~185 см. Телосложение — худощавое, но с выраженной адаптацией к стрессовым нагрузкам. Продемонстрировал удивительную переносимость боли и быструю регенерацию функционального состояния после истощения. Внешний взгляд фиксируется как глубокий и подавленный — результат тяжелой утраты.

Психологический профиль — развернутая оценка

До катастрофы: Пассивность, отсутствие ориентации на цель, эмоциональная отстранённость. Фоновая подавленность, характерная для подросткового периода.

После катастрофы: Кардинальная перестройка личности. Пережитая трагедия (гибель родителей, пропажа младшей сестры Лили) трансформировала Марко в мотивированного, но непредсказуемого бойца. Сформировавшиеся доминирующие установки:

Месть заражённым («Сломанным»);

Поиск Лили как ключевая жизненная цель;

Склонность к самопожертвованию при отсутствии внешнего контроля.

Состояние характерно как функционально эффективное, но крайне нестабильное: эмоциональные триггеры могут полностью поменять модель поведения за секунды.

Боевой архетип: «Берсерк»

Марко демонстрирует:

резкое сужение внимания во время конфликта;

отсутствие реакции на незначительные повреждения;

манеру боя через напор и скорость, а не точность;

зависимость эффективности от эмоционального состояния.

Это делает его одновременно ценным и опасным элементом любой группы.

Снаряжение и навыки

Пожарный топор — основное оружие. Использует интуитивно, но неожиданно рационально.

Револьвер — запас боеприпасов неизвестен.

Охотничий нож — вспомогательный инструмент.

Способен быстро ориентироваться в сложных ситуациях, пример — импровизированная тактика с огнетушителем.

Угрозы и уязвимости

высокая вероятность реакции на стресс, связанной с воспоминаниями о семье;

склонность к рискованным решениям в моменты эмоциональных всплесков;

может отказаться от миссии ради шанса найти сестру.

АКТИВ №2: Дэниэл «Дэн» Ковач

Возраст: 17 Статус: На маршруте к Базе совместно с Активом №1. Категория риска: Средняя (низкая физическая подготовка, нестабильность при стрессах).

Физические параметры

Рост ~178 см. Телосложение округлое, физподготовка невысокая. Однако при кратковременных всплесках адреналина способен на быстрые и энергичные действия.

Психологический профиль — развернутая оценка

Дэниэл — чувствительный человек с выраженной эмпатией.

Плюсы:

способен преодолеть собственный страх ради защиты союзников;

проявляет высокую моральную устойчивость, когда действует не ради себя;

сохраняет сострадание — редкий фактор в новых условиях.

Минусы:

склонен к панике в начале конфликта;

подвержен внутренним сомнениям;

его решения часто продиктованы эмоциональными соображениями, что делает его уязвимым.

Однако его переживание первого серьёзного инцидента не сломало его полностью, а лишь изменило. Он стал более собранным и осознал, что «точка невозврата» уже пройдена.

Мотиватор

Основная цель — добраться до убежища «Нортвуд», где, по его сведениям, может находиться его семья. Этот мотиватор устойчив и помогает контролировать страх.

Роль в группе

Дэн выполняет функции «морального компаса». Его присутствие снижает вероятность эмоциональной дестабилизации Марко. Доверие между ними нарастает и становится критическим элементом их выживания.

Снаряжение и навыки

Слесарный молоток — низкая боевая ценность.

Тактический арбалет — при обучении может стать ключевым оружием дистанционной поддержки.

Отличительная способность: наблюдательность и аналитическое мышление (когда страх не доминирует).

Уязвимости

низкая физическая защита;

эмоциональная отзывчивость, способная привести к опасным решениям;

важная цель для врагов, так как его устранение дестабилизирует Марко.

АКТИВ №3: Лукас Новак

Возраст: 18 Статус: Предположительно движется к Базе с Активом №4. Категория риска: Средняя (высокая компетентность, но скрытые мотивы).

Физические параметры

Рост ~182 см. Телосложение худощавое, гибкое. Движения почти бесшумные. Выраженные зеленые глаза, внимательные и оценивающие. Характерные медно-рыжие волосы.

Психологический профиль — развернутая оценка

Архетип: «Разведчик», «Хитрый аналитик». Поведение Лукаса отличается:

спокойствием даже под давлением;

склонностью к расчетливым, взвешенным рискам;

быстрой адаптацией;

юмором, используемым для снятия внутреннего напряжения.

Он оценивает не только окружающую обстановку, но и людей. У него ярко выраженный аналитический склад ума. Его мотивы частично скрыты, но очевидно, что он действует не только ради выживания.

Связи

Имеет глубокую и долговременную связь с Флоком. Вероятнее всего, эта связь является основой его личной мотивации.

Навыки и снаряжение

Металлическая труба — точные колющие удары.

Стелс и разведка — ключевые навыки.

Умение замечать малозаметные детали делает его идеальным передовым наблюдателем.

Уязвимости

склонность переоценивать свои способности;

физически слабее, чем часть активов;

зависимость от Флока может быть использована против него.

АКТИВ №4: Флориан «Флок» Молнар

Возраст: 18 Статус: Предположительно движется к Базе с Активом №3. Категория риска: Низкая (эмоционально стабилен, силён, предсказуем).

Физические параметры

Рост ~180 см. Телосложение крепкое, хорошо сбалансированное. Внешне производит впечатление уверенного и надёжного человека. Спокойные карие глаза, тёмные волнистые волосы.

Психологический профиль — развернутая оценка

Архетип: «Страж». Флок — человек редкого самообладания. Каждая его реакция:

точная,

экономная,

лишенная паники.

Он не движим импульсами — он действует взвешенно, будто оценивает ситуацию на несколько ходов вперёд. Молчаливость объясняется не страхом, а сосредоточенностью.

Мотиватор

Главная цель Флока — защищать тех, кого он считает частью своей «стаи». В первую очередь Лукаса.

Снаряжение и навыки

Тяжелый фонарь — в руках Флока становится мощным ударным инструментом.

Навык обороны — он инстинктивно занимает защитную позицию, прикрывая других.

Выдерживает психологическое давление там, где большинство теряют контроль.

Уязвимости

недостаток инициативы — редко действует первым;

эмоциональная уязвимость, связанная с Лукасом

АКТИВ №5: Рика Йейтс

Общие сведения

Возраст: 17 Статус: временно размещена на базе «Зелёная Улица». Физические данные: рост около 172 см, телосложение ближе к экто-мезоморфному. Хороший баланс скорости, силы и общей выносливости благодаря длительной специализированной подготовке.

Психологический профиль

Архетип: «Командир». Рика мыслит стратегически, быстро оценивает риски и действует расчётливо. В стрессовых ситуациях переходит в режим чётких протоколов и подавляет эмоции, чтобы оставаться эффективной.

Основные мотиваторы:

Долг. Ранее — следование приказам отца.

После изучения архива «Тихий Жнец» трансформировалось в более широкую цель: противостояние структурам, которые, по её мнению, несут ответственность за произошедшие события.

Поиск матери (убежище «Альфа») — важный личный мотив, который может влиять на её решения.

Рика склонна к одиночным действиям и предпочитает самостоятельно контролировать процесс. Членов команды видит как ресурсы, которые нужно правильно распределять в тактической схеме.

Навыки и снаряжение

Владение различными видами оружия и навыками ближнего боя.

Подготовка в области тактической медицины, базовой навигации и технического взлома.

Стандартное вооружение:

боевой нож;

пистолет Glock 19 с тактическим оборудованием;

лёгкий арбалет;

при необходимости — карабин М4.

Ключевой навык: стратегическое планирование. Рика способна видеть общую картину и находить решения, используя слабые места противника.

Угрозы и уязвимости

Эмоциональная дистанция. Сильная внутренняя защита помогает держать себя в руках, но создаёт сложности в доверии внутри группы.

Комплекс ответственности. Склонна принимать все ошибки на себя, что ведёт к перегрузке или чрезмерному контролю.

Слепая зона — конфликты с крупными структурами. Информация, которой она владеет, может оказаться неполной, а реальный масштаб угрозы — выше ожидаемого.

Главная уязвимость: мать. Любая информация, связанная с её поиском, может повлиять на решения Рики и заставить её действовать более импульсивно, чем обычно.

Глава 13

Часть 1. Бетонный лабиринт

Утренний туман не рассеивался. Он висел над городом тяжелой, влажной ватой, глуша звуки и искажая очертания. Казалось, сам воздух стал гуще, превратившись в ядовитую субстанцию, которую легкие отказывались принимать. Это был не тот бодрящий утренний туман, который обещает ясный день. Это было дыхание умирающего города.

Лука и Флок медленно продвигались вдоль длинной кирпичной стены гаражного кооператива, огибая район по периметру. Их шаги по гравию и битому стеклу были почти неслышны — два призрака, вернувшиеся в мир живых, чтобы найти лишь могилы.

Лука шел чуть впереди, сгорбившись, втянув голову в плечи. Его ярко-рыжие волосы, обычно растрепанные в творческом беспорядке, теперь потемнели от сырости и прилипли к лбу. Зеленые глаза метались из стороны в сторону, фиксируя каждую деталь с маниакальной тщательностью. Он видел все: перевернутую детскую коляску у мусорного бака, колесо которой все еще медленно крутилось от ветра; стаю ворон, беззвучно пирующую на чем-то темном в кустах; трещину в асфальте, из которой сочилась грязная вода. Его мозг, привыкший анализировать задачи и строить логические цепочки, сейчас работал на износ, пытаясь найти в этом хаосе хоть какую-то систему. Систему выживания.

Флок двигался следом, тяжелой, монолитной тенью. В его правой руке лежал массивный, обернутый резиной фонарь — примитивное, но надежное оружие, которое он сжимал так, что костяшки пальцев побелели. Он не крутил головой, как Лука. Он смотрел вперед и по сторонам, но его взгляд был расфокусированным, периферийным, готовым уловить любое резкое движение. Он был якорем, удерживающим Луку от падения в бездну паники, которая, Флок знал это, уже разверзлась под ногами друга.

Они вышли к перекрестку, который отделял промзону от жилого квартала. И замерли.

Перед ними открылась панорама катастрофы. Главный проспект, обычно гудящий от трафика, превратился в кладбище металла. Тысячи машин застыли в вечном заторе. Они стояли в три, в четыре ряда, наезжая друг на друга, взбираясь на тротуары и газоны. Вчера, когда сработал «Триггер Паники», тысячи людей одновременно попытались вырваться из города. И одновременно потерпели неудачу.

— Господи... — выдохнул Лука. Пар изо рта тут же растворился в серой мгле. — Посмотри на это, Флок. Просто посмотри.

Картина была статичной и оттого еще более жуткой. Двери многих машин были распахнуты настежь, как крылья мертвых птиц. На асфальте валялись чемоданы с вываленными наружу вещами — яркая одежда, детские игрушки, какие-то бумаги — все это теперь смешалось с грязью и масляными пятнами. Люди бросали все, что ценили, ради одного шанса убежать. Но убежать удалось не всем.

— Не смотри на машины, — глухо произнес Флок, делая шаг ближе к другу и закрывая ему обзор плечом. — Смотри на окна.

Но Лука уже смотрел. Он не мог не смотреть. Его взгляд зацепился за серый седан «Тойота», стоявший в пяти метрах от них. Машина уткнулась бампером в фонарный столб, капот гармошкой вздыбился вверх. Лобовое стекло было разбито изнутри, покрыто паутиной трещин и бурыми разводами.

— Там кто-то есть, — прошептал Лука. Любопытство, смешанное с ужасом, потянуло его вперед.

— Стой, — Флок перехватил его руку, но не остановил. Лишь сжал предупреждающе. — Держи дистанцию.

Они подошли ближе, двигаясь крадучись, стараясь не наступать на битое стекло. Лука заглянул в салон через разбитое боковое окно.

За рулем сидел мужчина. На вид лет сорока, в дорогом деловом костюме, который теперь был изодран и пропитан темной жижей. Его голова была запрокинута на подголовник, рот широко раскрыт в немом крике, застывшем навечно. Но страшнее всего были не его пустые глаза, смотрящие в никуда. Страшнее всего была его кожа.

Она была не просто бледной. Она была серой, с фиолетовым отливом, словно под ней разлили чернила. Сквозь рубашку просвечивала сетка черных, вздувшихся вен, которые оплели его шею и поднимались к лицу, как корни ядовитого растения. На левой руке, судорожно сжимавшей руль, виднелся глубокий, рваный укус. Края раны почернели, ткани вокруг словно расплавились.

Лука, зажав нос рукой от сладковатого, тошнотворного запаха гниения, который шел из салона, наклонился ближе.

— Видишь? — его голос звучал приглушенно, но в нем слышались нотки болезненного торжества аналитика, нашедшего доказательство своей теории. — Он не пристегнут. Подушка безопасности не сработала при ударе. Но он не выбрался.

— Он умер прямо за рулем, — констатировал Флок.

— Не просто умер, — Лука покачал головой. — Смотри на вены. Смотри на пену у рта. Это анафилактический шок. Или мгновенный сепсис. Эта тварь, которая его укусила… ее слюна сработала как яд комодского варана, только в сто раз быстрее. Токсины попали в кровь, сердце начало качать отраву, и через пару минут — отказ органов.

Лука отстранился от машины, его начало слегка потряхивать.

— Они не превращаются от укусов, Флок. Марко и Рика были правы. Укус — это просто казнь. Грязная, мучительная казнь. Ты просто гниешь заживо за пять минут, пока твое сердце еще бьется.

Флок посмотрел на мужчину, потом перевел взгляд на Луку. В его глазах не было научного интереса. Только холодный расчет. — Значит, к ним нельзя подходить. Никаких захватов. Никакого рукопашного боя, если есть хоть шанс царапины. Дистанция — наша жизнь.

Они двинулись дальше, лавируя между железными гробами. Тишина давила на уши. Иногда из приоткрытых окон машин доносилось шипение радиоприемников, работающих на остатках аккумулятора — статический шум, белый шум конца света. В одном из внедорожников на заднем сиденье была заперта собака. Огромный ротвейлер. Он не лаял. Он лежал на кожаном сиденье, положив голову на лапы, и смотрел на проходящих парней влажными, полными тоски глазами. Он даже не попытался броситься на стекло. Животные понимали. Животные чувствовали, что правила игры изменились, и в новой игре лай означает смерть.

Лука остановился, встретившись взглядом с псом. Ему захотелось разбить окно, выпустить зверя. Но он одернул себя. Пес убежит, начнет искать хозяев, нарвется на «Сломанных», залает… Цепочка событий была очевидной и смертельной. «Прости, дружище», — мысленно сказал он и отвернулся.

С каждым шагом родной район становился все ближе и все чужероднее. Здания, в которых прошло их детство, теперь возвышались серыми монолитами. Окна девятиэтажек напоминали пустые глазницы черепов. В некоторых стеклах не было. В других трепетали на ветру обрывки занавесок.

Но самым страшным было не то, что они видели. Самым страшным было то, что они слышали. Стены говорили. Это был многоголосый хор безумия. Из-за бетонных перекрытий, из вентиляционных шахт, из открытых форточек доносились звуки. Кто-то молился. Кто-то истерически смеялся. Где-то работал телевизор на полной громкости, транслируя зацикленное экстренное сообщение. А где-то раздавался тот самый утробный, влажный рык и удары плоти о стены.

Город не вымер. Он был заперт. Тысячи людей, живых и мертвых, были замурованы в своих бетонных ячейках. И Лука с Флоком сейчас добровольно заходили в этот улей.

— Наш подъезд, — сказал Флок, указывая вперед фонарем.

Входная дверь была распахнута настежь. Кто-то, видимо в спешке, подпер ее обломком бордюрного камня, чтобы вынести вещи, но так и не вернулся, чтобы закрыть. Черный провал подъезда дышал на них холодом и сыростью.

Лука замер на пороге. Его руки дрожали, и он спрятал их в карманы куртки. — Флок, — прошептал он. — А если они там? Если они… не успели уйти?

— Мы должны проверить, — твердо ответил Флок. Он шагнул первым, закрывая собой друга. — Мы не можем идти на базу пустыми. Нам нужна еда, одежда, медикаменты. И нам нужно знать правду. Иначе ты себя сожрешь изнутри.

Они перешагнули порог, и темнота подъезда проглотила их.

Часть 2. Лестница скорби

Внутри пахло, как на скотобойне, которую забыли помыть неделю назад. Запах застарелого борща и жареной картошки — вечные ароматы подъездов спальных районов — смешались с запахом мочи, фекалий и густым, металлическим духом свежей крови. Этот запах обволакивал горло, оседал на языке привкусом медной монеты.

Флок включил фонарь на минимальную мощность, направив луч в пол. Ступени были грязными. На них виднелись следы обуви — хаотичные, смазанные, наслоенные друг на друга отпечатки панического бегства. Кое-где виднелись капли крови. Сначала редкие, как брызги краски, потом, выше по пролету, они сливались в тягучие мазки, словно кого-то тащили. Или кто-то полз.

— Лифт? — спросил Лука, хотя знал ответ. Он нажал кнопку вызова. Тишина. Электричество еще было в доме, судя по гудению лампочки на первом этаже, но механизм лифта был мертв. Возможно, застрял где-то между этажами, набитый телами.

— Пешком, — скомандовал Флок. — Пятый этаж. Тихо. Ступай след в след.

Первый пролет дался легко. Но на втором этаже реальность ударила их по нервам с новой силой. Они остановились на площадке. Дверь квартиры номер 24 — массивное железное полотно, обитое дермантином — была закрыта. Но из-за нее доносился звук, который заставил Луку вцепиться в перила, чтобы не упасть.

Плач. Детский плач. Тонкий, надрывный, срывающийся на хрип. Ребенок, совсем маленький, может быть, года три-четыре, плакал не от страха. Он плакал от усталости и голода. Он звал маму. Его голос был сиплым, словно он кричал уже много часов и теперь силы покидали его.

«Ма-ма… ма-ма… открой…»

Лука дернулся к двери. Инстинкт, вбитый воспитанием, моралью, самой человеческой природой, кричал ему: «Выбей дверь! Спаси его! Ты не можешь пройти мимо!». Его рука легла на холодную ручку. Она не поддавалась. Заперто.

— Лука, нет, — голос Флока прозвучал прямо у уха. Жесткая рука легла на плечо, сжимая до боли.

— Ты слышишь?! — прошипел Лука, оборачиваясь. Его лицо перекосилось, в глазах стояли слезы. — Это ребенок, Флок! Он там один!

— Или не один, — холодно ответил Флок. Он не смотрел на дверь. Он смотрел на Луку, удерживая его взглядом. — Послушай. Он плачет давно. Громко. Почему никто не пришел? Почему родители не утешили его?

— Может, они без сознания? Может, ранены?

— Или они мертвы. Или, что еще хуже, они уже «Сломанные». Если ты откроешь эту дверь… ты выпустишь то, что убило их. Ты готов увидеть, как его мать, превратившаяся в тварь, жрет его? Или ты готов убить ее у него на глазах?

Лука замер. Его рука медленно сползла с дверной ручки. Образ, нарисованный Флоком, был чудовищным, но логичным. — Но мы не можем просто оставить его умирать… от голода… в темноте…

— Мы ничем не можем ему помочь, — Флок потянул его за собой, на следующую ступеньку. — У нас нет инструментов, чтобы взломать такую дверь тихо. Начнем ломать — наделаем шума. Шум привлечет тварей с верхних этажей или с улицы. И тогда умрем мы. Умрет ребенок. И наша миссия закончится здесь, на грязном коврике.

Лука сделал шаг. Еще один. Плач за спиной не стихал. Он ввинчивался в затылок, как раскаленное сверло. Каждый шаг вверх по лестнице давался с трудом, словно к ногам привязали гири. Он чувствовал себя предателем. Убийцей. «Это новый мир, — думал он, глотая соленый ком в горле. — Мир, где милосердие — это слабость, которая убивает».

Третий этаж. Здесь звуки были другими. Дверь квартиры 31 была распахнута настежь. На пороге лежал перевернутый стул. В глубине темного коридора виднелись ноги человека, лежащего лицом вниз. Он не двигался. Запах разложения оттуда бил в нос волной. А из соседней квартиры, номер 32, доносился скрежет. Мерный, ритмичный, тупой звук. Шкряб… шкряб… шкряб… Кто-то водил ногтями по деревянной обшивке двери изнутри. Не стучал. Не пытался открыть замок. Просто царапал. Час за часом. Пока пальцы не сотрутся до костей. Существо за дверью учуяло их. Скрежет ускорился, стал более лихорадочным. К нему добавилось тихое, влажное сопение у замочной скважины.

Лука отшатнулся к стене, стараясь держаться как можно дальше от двери. Он представил, как по ту сторону стоит кто-то — возможно, сосед дядя Миша, который всегда угощал их конфетами, — и прижимается пустым белым глазом к глазку, вдыхая запах их живой плоти.

— Быстрее, — одними губами произнес Флок.

Они практически взбежали на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньки, лишь бы уйти от этого звука. Здесь было тихо. Пугающе тихо. Словно этаж вымер полностью. И вот, наконец, пятый. Их этаж.

Тамбурная дверь, отделяющая их две квартиры от лестничной клетки, была приоткрыта. Замок был цел. Лука и Флок переглянулись. Это был момент истины. За этими дверями лежало их прошлое. Их семьи. Ответ на вопрос, ради которого они прошли через ад.

Лука шагнул в тамбур. Перед ним были две двери. Слева — его. Справа — Флока. Дверь Луки была не заперта. Щеколда была втянута внутрь, но полотно плотно прилегало к косяку. — Я первый, — прошептал Лука. Он вытер потные ладони о джинсы и толкнул дверь.

Она открылась с привычным легким скрипом, который он слышал тысячи раз, возвращаясь из школы. Но в этот раз этот звук прозвучал как приговор. Он шагнул в свою квартиру.

Лука шагнул внутрь. Воздух в квартире был спертым, застоявшимся, но в нем не было запаха смерти, который преследовал их на лестнице. Пахло пылью и… обычной жизнью. Запахом стирального порошка, старой мебели и едва уловимым ароматом маминых духов с нотками ландыша, который всегда висел в прихожей.

— Мам? Пап? — позвал он. Голос прозвучал хрипло, надломившись на последнем слоге.

Ответа не было. Тишина давила на уши, прерываемая лишь ровным, безучастным гудением старого холодильника на кухне. Это было страшнее криков. Это было безмолвие пустоты.

Лука медленно прошел по коридору. Под ногами хрустнуло. Он опустил взгляд — осколки любимой маминой вазы. Видимо, ее задели в спешке. На полу валялся один кроссовок отца. Второй исчез. Он заглянул в гостиную. Ящики комода были выдвинуты, их содержимое вывалено на пол: документы, фотоальбомы, белье. Все вперемешку. Они собирались. Быстро, хаотично, панически. Телевизор был выключен, но пульт валялся посреди ковра, задняя крышка отлетела, батарейки раскатились.

— Они уехали, — сказал Флок, входя следом и закрывая за собой входную дверь. Он держал фонарь поднятым, освещая углы, словно искал засаду. — Это хорошо, Лука. Они не остались здесь. У них был план.

— План? — Лука нервно усмехнулся. — У моего отца план? Он ключ от машины искал по полчаса каждое утро.

Он прошел на кухню. Место, где семья собиралась каждый вечер. На столе стояли две кружки с чаем. Недопитым. На поверхности жидкости образовалась мутная, радужная пленка плесени. Рядом лежали бутерброды с сыром — надкушенные, засохшие до состояния камня. Они завтракали, когда это началось. Бросили еду. Бросили всё.

Взгляд Луки скользнул по подоконнику, где обычно лежала всякая мелочь: ключи, счета, монетки. И замер. Там, среди рекламных листовок, лежал небольшой серый пластиковый пенал.

Сердце Луки пропустило удар. Ноги стали ватными. Он подошел к окну, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Дрожащей рукой он взял пенал. Открыл. Внутри лежали три шприц-ручки с инсулином. Отец Луки был диабетиком. Тяжелая форма. Инсулинозависимый. Без уколов его организм начинал сбоить уже через сутки. Через двое начиналась кома.

— Нет… — выдохнул Лука. Слез не было. Был только ледяной ужас, сковавший внутренности. — Нет, нет, нет…

— Что там? — Флок подошел ближе. Увидев содержимое пенала, он помрачнел.

— Они забыли, — прошептал Лука, сжимая пластиковую коробочку так, что она хрустнула. — Они так спешили, так боялись… что забыли самое главное. Это его жизнь, Флок. Без этого он труп.

Он осел на кухонный стул, закрыв лицо руками. Перед глазами стояла картина: пробка на выезде из города, машина, зажатая в металлической ловушке. Отец, которому становится плохо. Мать, в панике обыскивающая сумки и не находящая лекарства. И толпа тварей вокруг.

— Может, у него был запасной? — Флок пытался найти хоть какую-то соломинку. — В машине? В кармане куртки?

— Он никогда не носил запасной в кармане, — глухо ответил Лука, раскачиваясь на стуле. — Мама всегда следила за аптечкой. Всегда. Это был ее ритуал. Если она забыла… значит, там был ад.

Лука сунул пенал в карман джинсов. Бессмысленное действие. Но он не мог оставить это здесь. — Нам нужно собрать еду, — сказал он внезапно твердым, механическим голосом. Он встал. Эмоции были заперты в ящик где-то глубоко внутри. Сейчас работал режим выживания. — Рюкзаки в моей комнате. Консервы в кладовке. Бери все, что не портится.

Они работали молча и быстро, как мародеры в собственном доме. Сгребали банки с тушенкой, макароны, бутылки с водой. Лука зашел в свою комнату. Компьютер на столе, постеры любимой группы на стенах, недочитанная книга на тумбочке. Мир подростка, который исчез за один день. Он взял с полки только одну вещь — старую, потертую фотографию в рамке, где они с родителями и Флоком стоят на берегу озера. Счастливые. Живые. Он сунул ее во внутренний карман куртки, поближе к сердцу.

— Всё, — сказал он, застегивая туго набитый рюкзак. — Здесь больше нечего делать. Идем к тебе.

Часть 3 Сон во тьме

Они вышли на лестничную площадку. Лука, все еще сжимая в кармане бесполезный инсулин отца, привалился спиной к стене, пытаясь выровнять дыхание. — Теперь к тебе, — сказал он.

Флок кивнул. Его лицо было непроницаемым, но Лука знал друга слишком давно. Он видел, как напряглись мышцы на его шее. Флок боялся. Не монстров. Он боялся того, что увидит за дверью квартиры, где последние два года жила только его мама.

Квартира 35. Флок достал ключи. Руки не дрожали — он запретил им дрожать. Щелчок замка прозвучал в тишине подъезда, как выстрел. Дверь открылась.

В квартире Флока всегда было тише, чем у других. После смерти отца, бывшего военного, из дома ушел шум. Мама Флока поддерживала идеальный, почти музейный порядок, словно боясь сдвинуть вещи с тех мест, где их оставил муж.

Сейчас здесь пахло лекарствами — валерьянкой и корвалолом. И еще чем-то сладким, приторным. Запахом увядающих цветов.

— Мам? — позвал Флок. Тихо. Он не ожидал ответа.

Они прошли в гостиную. Шторы были плотно задернуты. Мать Флока была там. Она сидела в глубоком кресле отца. На коленях у нее стояла большая фотография в траурной рамке — крепкий мужчина в форме, улыбающийся на фоне гор. Отец Флока.

Она не была «Сломанной». Она не была растерзана. Она была в нарядном черном платье, которое надевала только на годовщину смерти мужа. Ее голова была откинута назад, глаза закрыты. На маленьком столике рядом стоял бокал с недопитым вином и несколько пустых блистеров из-под таблеток. Много пустых блистеров.

Она просто ушла. Тихо. Без борьбы.

Флок подошел к ней. Он не упал на колени, не закричал. Он был сыном военного. Он понимал такие решения. На столике, придавленная пустым бокалом, лежала записка.

Флок взял ее. Лука стоял в дверях, не смея нарушить этот момент. Он видел, как губы друга шевелятся, читая строки.

"Флориан, родной мой. Прости меня. Я видела в окно, как мир сходит с ума. Я слышала крики. Без твоего отца я была лишь половиной. Я держалась ради тебя два года. Но встретить этот ад одна, без его плеча, я не смогу. Я просто не выдержу. Я сломаюсь и стану обузой. Я иду к нему. Не плачь. Ты сильный, ты весь в отца. Найди хороших людей. Выживи. Люблю тебя. Мама."

Флок опустил листок. Его плечи дрогнули, но только один раз. Он посмотрел на фото отца в ее руках. — Она не смогла, — тихо сказал он, и его голос был полон не осуждения, а бесконечной печали. — Она всегда говорила, что чувствует себя в безопасности только с ним. Когда началось... паника победила. Она решила уйти к нему.

Флок и Лука молча спустились вниз. Лука сходил домой и принес старую лопату — единственный инструмент, который они смогли найти быстро. Они аккуратно перенесли тело, стараясь не смотреть друг на друга. Всё заняло не больше пяти минут — настолько тихо и стремительно, словно двор просто сделал вид, что ничего не заметил.

Когда последняя горсть земли легла сверху, Флок выпрямился, глухо сказал «пойдём» и двинулся к подъезду. Лука шел следом. Они поднялись на пятый этаж, и дверь их квартиры закрылась за ними.

Остаток дня они провели на кухне. Флок действовал механически: проверил газ (отключен), воду (нет), электричество (пока есть). Он вскрыл оружейный сейф отца. Ружье они продали еще тогда, на лечение, это Флок помнил. Но в глубине сейфа остались вещи, которые мать хранила как память. Тяжелый армейский нож с гравировкой «За службу». Флок взял его. Рукоять легла в ладонь привычно и тяжело. Травматический пистолет «Оса», который отец хранил для самообороны. И две пачки патронов.

— Это лучше, чем ничего, — сказал он, убирая оружие в карман куртки. — Отец бы хотел, чтобы это послужило делу.

Потом они занялись защитой. Идея Луки с журналами сначала показалась бредом, но на деле оказалась рабочей. Глянцевая бумага, свернутая в плотные трубки и примотанная скотчем к рукам и ногам, держала удар ножом. Это была броня бедняков, броня отчаявшихся. — В этих журналах твоего отца про рыбалку хоть какой-то толк появился, — мрачно пошутил Лука, обматывая предплечье скотчем. — Он бы оценил иронию, — ответил Флок. Вечером они вышли на балкон. Солнце садилось, заливая город кровавым светом. Внизу, в сумеречных тенях двора, начиналось движение. Фигуры выходили из подъездов, выбирались из подвалов. — Смотри, — Лука указал рукой. На соседней улице, на фонарном столбе, кто-то повесил белую простыню. На ней краской было криво написано: "ПОМОГИТЕ". Вокруг столба бродили три "Сломанных", словно охраняя эту мольбу о помощи, которая уже никому не поможет.

Лука поднял бинокль (старый, театральный, который нашел у матери Флока). — Пять дней, — напомнил он, всматриваясь вдаль, в сторону железной дороги. — Рика сказала: пять дней. Вдалеке, на горизонте, что-то мелькнуло. Зеленая искра, взлетевшая в небо и тут же погасшая. — Ты видел? — Лука напрягся. — Сигнальная ракета. Зеленая. — Кто? Военные? — Или ловушка, — ответил Лука. — Но это в той стороне, куда нам надо.

Флок кивнул.

Они вернулись на кухню, задвинули тяжелый стол к входной двери. Ночь опустилась на город тяжелым саваном. В квартире 35 два парня, обмотанные скотчем и вооруженные ножами, пытались урвать пару часов сна перед дорогой в неизвестность

Глава 14

Часть 1. Зеленый ад

Лес, в который вошли Марко и Дэн, больше не был тем сказочным местом из детских воспоминаний, где они строили шалаши. Теперь это был зеленый, удушающий лабиринт. Кроны вековых дубов и сосен сомкнулись над головой, отрезая их от неба, создавая внизу вечный, сырой полумрак.

— След, — хрипло произнес Марко, указывая на примятый папоротник.

Он двигался быстро, почти бежал, игнорируя ветки, хлеставшие по лицу. Усталость, голод, боль в мышцах — все это отошло на второй план. Его гнала вперед одна мысль, одна картинка: маленькие босые ноги, бегущие по этой же земле.

Они шли уже три часа. Три часа тишины, нарушаемой только их тяжелым дыханием и треском сучьев под ногами. Дэн, с арбалетом наперевес, едва поспевал. Он видел, что с другом творится что-то неладное. Марко превратился в гончую, взявшую след. Его глаза лихорадочно блестели, движения были резкими, дергаными.

— Марко, стой! — Дэн схватил его за плечо, когда тот чуть не свалился в овраг. — Нам нужно передохнуть. Хотя бы минуту.

— Нет времени, — огрызнулся Марко, сбрасывая руку друга. — Они уходят.

— Кто «они»? Мы даже не знаем, кто это! Следы старые, Марко. Вчерашние. Мы не догоним их бегом. Мы только ноги переломаем.

Марко остановился. Он тяжело дышал, опираясь рукой о шершавый ствол дерева. Разум медленно, неохотно возвращался к нему, пробиваясь сквозь пелену отчаяния. Дэн был прав. Лес не прощает спешки.

Они сели на поваленное бревно. Дэн достал флягу с водой, сделал глоток и передал Марко. Тот пил жадно, проливая воду на подбородок.

— Смотри, — Дэн указал на куст колючего шиповника в паре метров от них.

На одной из веток висел маленький лоскуток розовой ткани. Порванный, грязный, но узнаваемый.

Марко бросился к кусту. Снял лоскуток дрожащими пальцами. Это был кусок пижамы Лили. Ткань была в бурых пятнах. Кровь. Сердце Марко упало. Но крови было мало. Просто царапины от шипов. — Она была здесь, — прошептал он, сжимая ткань в кулаке. — Она прошла через эти кусты. Значит, она была жива.

Он посмотрел дальше, туда, куда указывал сломанный кустарник. Тропа становилась шире, увереннее. Те, кто вел ее (или тащил), знали дорогу. Они шли не наугад. Они шли к старому шоссе, которое пересекало лес в километре отсюда.

— Идем, — Марко поднялся. Теперь он был спокойнее. У него был ориентир.

Они вышли к шоссе через час. Асфальт был разбит корнями деревьев и временем. Старая дорога, которой давно никто не пользовался. И здесь следы оборвались.

На обочине, в грязи, четко отпечатались протекторы автомобильных шин. Широкие, агрессивные протекторы внедорожника. Следы ног подходили к ним и исчезали.

Марко упал на колени, ощупывая колею. — Машина… — выдохнул он. — Здесь их ждала машина. Кто это, черт возьми? Кто мог приехать сюда в первый день эпидемии и забрать ребенка?

— Военные? — предположил Дэн. — Эвакуация?

— Военные эвакуируют на стадионах и площадях, — покачал головой Марко. — Они не лазят по лесам за одиночками. Это… это что-то другое.

Он нашел в грязи еще кое-что. Окурок сигары. Дорогой, тонкой сигары. Странная деталь для апокалипсиса.

Марко поднялся. Следы уводили по шоссе на север. В сторону промзоны и старых складов. — Мы не знаем, куда они уехали, — тихо сказал Дэн. — Мы не можем идти по асфальту пешком за машиной. Это тупик, Марко. На сегодня — тупик.

Марко смотрел вдаль, туда, где дорога скрывалась за поворотом. Гнев и бессилие боролись в нем. Он нашел след, но потерял цель. — Мы вернемся сюда, — сказал он голосом, в котором звенела сталь. — С Рикой. С оружием. С машиной. Я найду того, кто курит эти сигары. И вытрясу из него душу.

Он развернулся спиной к шоссе. — Идем к Рике. Нам нужна помощь.

Лука и Флок пробирались через каменные джунгли промзоны. Здесь, среди бетонных заборов и ржавых ангаров, акустика была предательской. Любой звук отражался от стен, многократно усиливаясь.

— Тихо, — Флок поднял кулак, останавливаясь.

Они прижались к стене старой трансформаторной будки. Впереди, на открытой площадке перед складом стройматериалов, бродила стая. Десяток «Сломанных». В своих грязных рабочих комбинезонах они были похожи на уставшую смену, которая забыла уйти домой. Они не стояли на месте. Они двигались по кругу, словно в каком-то жутком хороводе.

— Нам нужно на ту сторону, — прошептал Лука, указывая на пожарную лестницу на здании за складом. — Это самый короткий путь.

— Прорвемся? — Флок поудобнее перехватил фонарь.

— Нет. Их слишком много. И они… они какие-то нервные. Смотри.

Один из «Сломанных» вдруг остановился и резко повернул голову в сторону, где вдалеке залаяла собака. Вся стая, как по команде, дернулась в том же направлении. Единый организм. Коллективный разум.

— У меня есть идея, — Лука огляделся. Его взгляд упал на кучу старых покрышек у стены и банку с краской. — Отвлечение.

Он подобрался к куче мусора, нашел кусок арматуры и со всей силы швырнул его в жестяной лист забора в тридцати метрах справа. ГРОХОТ. Звук был оглушительным. Стая на площадке взвыла и рванулась к источнику шума. Словно лавина грязных тел.

— Бежим! — скомандовал Лука.

Они рванули через открытое пространство. Флок бежал тяжело, мощно, Лука летел как ветер. Они уже были у лестницы, когда из двери будки охраны вывалился еще один «Сломанный», которого они не заметили. Он был совсем рядом, в двух метрах. Он бросился на Луку.

— Сзади! — рявкнул Флок.

Лука не успевал затормозить или увернуться. Тварь тянула к нему руки с черными ногтями. Флок, не сбавляя хода, врезался в монстра плечом, как таран. Удар был такой силы, что «Сломанный» отлетел назад, ударился головой о бетонную стену и сполз вниз мешком.

— Наверх! Живо! — крикнул Флок, подталкивая друга.

Они взлетели по ржавой лестнице на крышу. Снизу доносился разочарованный вой стаи, которая вернулась и теперь толпилась у подножия, скребя металл.

Оказавшись на крыше, они перевели дух. — Спасибо, брат, — выдохнул Лука, стирая пот со лба.

— Не за что, — буркнул Флок, осматривая плечо. Его самодельная броня из журналов была поцарапана, но выдержала. — Твой глянец работает.

Лука подошел к краю крыши и посмотрел на небо. — Флок, смотри. В сером небе висела маленькая черная точка. Она не двигалась как птица. Она висела неподвижно, издавая едва слышное жужжание.

— Дрон, — сказал Лука, прищурившись. — Квадрокоптер. Большой, промышленный или военный.

Дрон висел над районом железной дороги. Над сектором, где был дом Рики. — Кто-то наблюдает, — мрачно сказал Флок. — И это не полиция.

— Мы в реалити-шоу, где выигрыш — жизнь, — горько усмехнулся Лука. — Идем. Нас уже ждут.

Часть 2. Минное поле

Дом Рики превратился в крепость. Но не ту, которую строят из камня и бетона. Это была крепость из хитрости. За три дня одиночества Рика изменила геометрию пространства. Коридор первого этажа был перекрыт леской, натянутой на уровне голени. Если задеть ее — упадет пирамида из пустых консервных банок. Сигнализация каменного века. На лестнице, под ковром, лежали доски с гвоздями. Окна были забаррикадированы шкафами, но оставлены узкие щели — бойницы, через которые просматривался весь двор.

Она не спала. Она дремала урывками по 20 минут, сидя в кресле отца в кабинете, с пистолетом на коленях. Рядом гудел ноутбук, сканируя радиочастоты. Отец оставил ей не только оружие. Он оставил ей «уши». Сканер полицейских и военных частот.

Большую часть времени эфир молчал или был забит белым шумом и паническими гражданскими переговорами. Но иногда, сквозь треск, прорывались холодные, четкие голоса.

"...Сектор 4 чист. Переходим к фазе зачистки..." "...Объект 17 не проявляет активности. Тепловые сигнатуры внутри отсутствуют..."

Рика знала, как обмануть тепловизор. Она занавесила окна специальной изоляционной пленкой из запасов отца и старалась держаться в центре дома, подальше от стен. Для наблюдателей снаружи дом казался мертвым.

Но сегодня что-то изменилось. Голос в эфире сказал: "Группа 'Омега' на подходе. Расчетное время — 18:00. Приказ: изъять носители информации. Свидетелей — устранить."

18:00. Рика посмотрела на часы. Было 16:45. У нее оставался час с небольшим. И парни еще не пришли. — Где же вы, идиоты… — прошептала она, глядя на пустые мониторы камер наблюдения.

Если они придут одновременно с «Омегой» — это будет бойня. Если они придут позже — они найдут ее труп или пепелище. Она проверила магазины для карабина. Три полных. Плюс пистолет. Плюс арбалет. Она одна против группы зачистки. Шансы — ноль целых, хрен десятых. Но она не собиралась отдавать наследие отца без боя. Она достала из ящика стола несколько брикетов. Пластит. Немного, но хватит, чтобы обрушить лестницу или взорвать входную дверь. Если это ее конец, она заберет с собой столько ублюдков, сколько сможет.

17:30. Небо прорвало. Ливень обрушился на город стеной воды, смывая пыль, кровь и пепел. Гром грохотал так, что дрожали стекла. Идеальная погода для скрытного подхода.

Марко и Дэн вышли из пролеска позади района. Они были похожи на леших: грязные, мокрые насквозь, с листьями в волосах. — Мы на месте, — выдохнул Марко. Он видел крышу дома 17 сквозь пелену дождя.

Лука и Флок подошли с другой стороны, перемахнув через забор соседнего участка. Флок, как танк, раздвигал кусты. Лука, как тень, скользил следом.

Они встретились у задней калитки. Встреча была молчаливой. Никаких объятий, никаких «как я рад тебя видеть». Марко и Флок просто пожали друг другу руки. Жестко. Мужское рукопожатие, в котором было больше смысла, чем в тысяче слов. — Живые, — коротко кивнул Флок. — Почти, — ответил Марко. Его голос был пустым.

Лука окинул взглядом группу. — Вы выглядите как дерьмо, — констатировал он. — А мы похожи на макулатуру, — он постучал по своей журнальной броне. Дэн слабо улыбнулся. — Зато мы все здесь.

Марко повернулся к дому. — Идем.

Они подошли к задней двери. Она была заперта. Марко постучал условным стуком: три быстрых, два медленных. Тишина. Потом звук отодвигаемого засова.

Дверь открылась, и на пороге возникла Рика. В бронежилете, с карабином в руках. Ее лицо было бледным и напряженным. — Быстро внутрь! — прошипела она, затаскивая их в дом.

Как только дверь закрылась, она повернулась к ним. — Вы опоздали. — Были дела, — буркнул Марко, сбрасывая мокрый рюкзак. — Плевать, — оборвала Рика. — Слушайте. У нас нет времени на рассказы. Дом «пасут». Она подвела их к монитору в кабинете. — Смотрите.

На экране, сквозь дождь, было видно, как к воротам дома медленно подъезжает черный, тонированный внедорожник. Без номеров. Без огней. Он остановился. Двери открылись. Из машины вышли четверо. В полной тактической экипировке. В шлемах, с приборами ночного видения, с автоматами с глушителями. Профессионалы. Чистильщики.

— Это за мной, — сказала Рика спокойно. — И за документами отца. Она посмотрела на парней. На их самодельную броню, на топор Марко, на арбалет Дэна. На их уставшие, но решительные лица. — Вы пришли вовремя. Потому что одной мне с ними не справиться.

— Кто это? — спросил Лука, прищурившись. — «Омега», — ответила Рика. — Отряд зачистки. Убийцы.

Марко подошел к столу и взял со стойки один из пистолетов отца Рики. Проверил обойму. Щелкнул затвором. Его движения были уверенными, пугающе спокойными. — Отлично, — сказал он. В его глазах загорелся тот самый холодный огонь, который потух после смерти родителей. — Я как раз искал, на ком сорвать злость.

— Какой план? — спросил Флок, доставая свой нож и травмат.

Рика усмехнулась. Это была злая, хищная улыбка дочери полковника. — Они думают, что идут на зачистку. Что здесь одна перепуганная девчонка. Мы устроим им сюрприз. Мы не будем обороняться. Мы их впустим. А потом захлопнем ловушку.

Написать

Глава 15

Часть 1. Тишина перед штормом

Дом погрузился во тьму, и в этой тьме время остановилось. Они замерли на своих позициях, превратившись в статуи, высеченные из страха. Снаружи бесшумно работал двигатель черного внедорожника. Ливень барабанил по крыше, и этот звук, вместо того чтобы успокаивать, лишь усиливал напряжение, превращаясь в дробь военного марша.

Рика заняла позицию у окна кабинета на втором этаже, откуда просматривался главный вход. Ее карабин лежал на подоконнике, ствол с глушителем едва высовывался из-за тяжелой шторы. Она дышала ровно, по армейской методике: четыре счета на вдох, четыре на задержку, четыре на выдох. Но ее пальцы, лежавшие на холодном пластике цевья, были ледяными. План был прост и дерзок, но сейчас, в звенящей тишине, он казался ей самоубийственной авантюрой. Она вспомнила слова отца: «План — это лишь вектор. Реальность всегда вносит свои коррективы».

Внизу, в гостиной, за перевернутым диваном, затаились Лука и Флок. Лука, прижавшись к стене, судорожно сжимал в руках свою заточенную трубу. Он пытался шутить, но слова застревали в пересохшем горле. Его мозг, обычно работающий как компьютер, сейчас выдавал лишь одну картинку: вспышка выстрела и темнота.

Флок был спокоен. Слишком спокоен. Он сидел на корточках, положив свой тяжелый фонарь на пол рядом с собой. Он не смотрел в окно. Он смотрел на свои руки, на которых были намотаны толстые слои глянцевых журналов и скотча. Он медленно сжимал и разжимал кулаки, проверяя, как «броня» сидит на предплечьях. Он был готов к удару. К боли. Ко всему.

А в коридоре, у подножия лестницы, скрываясь в тени, замерли Марко и Дэн. Дэн чувствовал, как его сердце колотится о ребра с такой силой, что, казалось, этот стук слышен на улице. Арбалет в его руках казался неподъемным. Он пытался унять дрожь, но пальцы не слушались. Он уронил болт. Короткий, металлический щелчок по паркету прозвучал в тишине оглушительно громко. Дэн замер, боясь дышать. Марко, стоявший рядом, медленно повернул голову. В его глазах не было упрека. Только выжженная пустота. Он поднял свой топор, проверяя хватку. Ярость, которая кипела в нем после леса, ушла. На ее место пришел холодный, липкий страх, от которого во рту появился привкус желчи. Он впервые шел убивать не «Сломанных». Он шел убивать людей. И эта мысль была страшнее любого монстра.

Они ждали. Секунды растягивались в вечность. Почему они не идут? Чего ждут? Рика всматривалась в темноту через щель в шторе. Фигуры у машины не двигались. Они стояли под дождем, как четыре черных истукана. Один из них поднял руку и что-то сказал в микрофон на шлеме.

— Они не пойдут через дверь, — прошептала Рика в рацию, которую раздала всем. — Они знают, что мы здесь. Они выкуривают нас.

И тут же, словно в подтверждение ее слов, раздался тихий, шипящий звук. Что-то маленькое, черное, пробило стекло окна в гостиной и упало на ковер.

— Граната! — успел выкрикнуть Флок.

Это была не осколочная граната. Она взорвалась без огня, с глухим хлопком, похожим на выстрел из пневматической винтовки. И из нее во все стороны хлынул густой, едкий, белый дым. Слезоточивый газ.

Комнату мгновенно заполнило ядовитое облако. Оно резало глаза, выжигало легкие, заставляло кашлять до рвоты. Лука и Флок, оказавшиеся в эпицентре, рухнули на пол, пытаясь найти глоток чистого воздуха. План Рики рассыпался в прах за одну секунду. Ни о какой засаде не могло быть и речи. Они были слепыми, задыхающимися котятами в коробке, полной яда.

— Наверх! — прохрипела Рика в рацию, ее голос срывался от кашля. Она видела, как газ поднимается по лестнице. — Все на второй этаж! Отступаем!

Марко схватил Дэна за шиворот и потащил вверх по ступеням. Дым уже заполнил коридор. Глаза горели, словно в них насыпали битого стекла. Дэн кашлял так, что его трясло. Он выронил арбалет, тот со стуком скатился вниз.

Лука и Флок ползли на четвереньках к лестнице, ориентируясь на ощупь. — Прикрой! — крикнул Лука, задыхаясь.

Флок, кашляя и отплевываясь, развернулся и сел спиной к лестнице, выставив вперед свой фонарь, как щит. Он ничего не видел, но был готов встретить любого, кто выйдет из дыма.

В этот момент раздался треск. Дверь не выломали. Ее открыли. Из белой пелены дыма вышли две тени. Они двигались медленно, профессионально, в противогазах. В руках — автоматы с подствольными фонарями, лучи которых резали дым, как ножи.

Первый боец увидел Флока, сидящего на полу. Он не стал стрелять. Он просто шагнул вперед и со всей силы ударил его прикладом автомата в висок. Флок не успел среагировать. Удар был brutal. Металл встретился с костью с глухим, влажным стуком. Флок рухнул на бок, его фонарь откатился в сторону.

— Флок! — заорал Лука, увидев это. Он вскочил и бросился на бойца, выставив вперед свою трубу.

Но боец был готов. Он легко отбил неуклюжий выпад стволом автомата и ударил Луку ногой в грудь. Лука отлетел назад, ударившись спиной о стену, и сполз на пол, хватая ртом воздух.

Все произошло за пять секунд. Два лучших бойца группы были выведены из строя.

Наверху, на лестничной площадке, Рика видела эту сцену сквозь пелену дыма и слез. Ярость захлестнула ее. Она поняла: это не бой. Это избиение. Она вскинула карабин. Прицелилась в темный силуэт, склонившийся над Флоком. И нажала на спуск.

Короткая, тихая очередь. Звук был похож на швейную машинку. Пули с глухими стуками вошли в стену рядом с бойцом. В дыму и с трясущимися руками она промахнулась. Но это заставило бойцов отступить, скрыться в дыму.

— Флок! — заорал Лука, увидев это. Он вскочил и бросился на бойца, выставив вперед свою трубу.

Но боец был готов. Он легко отбил неуклюжий выпад стволом автомата и ударил Луку ногой в грудь. Лука отлетел назад, ударившись спиной о стену, и сполз на пол, хватая ртом воздух.

Все произошло за пять секунд. Два лучших бойца группы были выведены из строя.

Наверху, на лестничной площадке, Рика видела эту сцену сквозь пелену дыма и слез. Ярость захлестнула ее. Она поняла: это не бой. Это избиение. Она вскинула карабин. Прицелилась в темный силуэт, склонившийся над Флоком. И нажала на спуск.

Короткая, тихая очередь. Звук был похож на швейную машинку. Пули с глухими стуками вошли в стену рядом с бойцом. В дыму и с трясущимися руками она промахнулась. Но это заставило бойцов отступить, скрыться в дыму.

— Марко! Затаскивай их! — крикнула Рика.

Марко, который уже был наверху, бросился вниз. Он схватил бесчувственного Флока за воротник и потащил его наверх, волоча по ступеням. Дэн, придя в себя, подхватил под руки стонущего Луку. Они затащили раненых на второй этаж и забаррикадировались в спальне, приперев дверь тяжелым комодом.

Они были в ловушке.

Часть 2. Зверь в клетке

Они оказались заперты в спальне родителей Рики. Дым медленно просачивался под дверь, но здесь можно было дышать. Флок лежал на полу без сознания. На его виске расплывался огромный багровый синяк. Лука сидел, прислонившись к стене, и пытался отдышаться. На его губах была кровь. Дэн, дрожа, пытался перезарядить арбалет, который успел подобрать Марко.

А Марко… Марко стоял у двери, прислушиваясь. Он слышал, как внизу ходят люди. Спокойно, уверенно. Они не спешили. Они знали, что жертва загнана в угол. Холодный страх, который сковывал его до этого, исчез. Его заменила раскаленная, белая ярость. Они пришли в их мир. Они убивали его друзей. Они ранили Флока. Они хотели убить их всех.

— Рика, — прорычал он, поворачиваясь. Его глаза горели безумным огнем. — У тебя есть еще что-нибудь, кроме этого дерьма? Что-то потяжелее?

Рика смотрела на него, и в ее глазах впервые появился страх. Она боялась не врагов внизу. Она боялась зверя, который проснулся в этом парне. — В шкафу… — прошептала она. — Топор. Пожарный. Марко рванул дверцу шкафа. Там, на полке, лежал он. Красный, тяжелый, с длинной рукояткой. Не его старый топор, который остался внизу. Этот был больше. Смертоноснее. Он взял его в руки. Оружие легло в ладони как влитое. В этот момент он перестал быть Марко. Он стал орудием мести.

— Какой план? — спросил он, его голос был глухим.

— Плана нет, — ответила Рика, приходя в себя. — Они ждут, пока мы выйдем. Или пока не придет подкрепление. Нам нужно прорываться.

— Куда? — спросил Дэн.

— На крышу, — сказала Рика. — Оттуда по пожарной лестнице во двор и в лес.

— А дверь? Они нас услышат, — сказал Лука.

— Я открою, — сказал Марко. Он подошел к двери и прислушался. Внизу было тихо.

Он посмотрел на Рику. — Когда я выйду, стреляй по всему, что движется.

— Марко, нет! — крикнул Дэн. — Это самоубийство!

Но Марко его уже не слышал. Он резко отодвинул комод и распахнул дверь. И шагнул в коридор.

На лестнице, прямо напротив него, стоял один из бойцов «Омеги». Он явно не ожидал такой наглости. Он вскинул автомат. Но Марко был быстрее.

С диким, нечеловеческим ревом, который вырвался из самой глубины его души, он прыгнул. Не сбежал по лестнице. Он прыгнул с перил второго этажа прямо на врага. Боец успел выстрелить. Очередь ушла в потолок. А в следующую секунду на него обрушились сто восемьдесят фунтов ярости и тяжелый пожарный топор.

Лезвие вошло в плечо, прорубив бронежилет и кость. Боец закричал от боли и шока. Они вместе рухнули на лестницу. Марко вырвал топор и ударил снова. В шлем. Раздался оглушительный звон и треск. Шлем раскололся. Третий удар. В лицо. Крик оборвался влажным хрипом.

Марко сидел верхом на трупе, весь в крови, и тяжело дышал. Он убил своего первого человека. Это было грязно. Страшно. И отвратительно легко.

Снизу, из дыма, раздались крики и выстрелы. Остальные бойцы «Омеги» открыли огонь по лестнице. Рика, высунувшись из двери, начала стрелять в ответ, прикрывая Марко. Пули свистели над его головой.

— Уходите! — заорал он, поднимаясь. — На крышу! Я их задержу!

Он схватил автомат убитого бойца. Он никогда не держал в руках ничего подобного. Но инстинкты подсказывали, что делать. Он снял с предохранителя и нажал на спуск. Автомат затрясся в его руках, выплевывая огонь и смерть.

Пули рикошетили от стен, выбивая из штукатурки облачка белой пыли. Короткие, резкие очереди карабина Рики смешивались с яростным, беспорядочным ревом автомата в руках Марко. Коридор второго этажа превратился в тир, где они были одновременно и охотниками, и мишенями.

— На крышу! — снова прокричала Рика, отступая вглубь коридора к чердачной лестнице. — Дэн, тащи Флока!

Дэн, бледный, но с горящими от адреналина глазами, подхватил бесчувственное тело Флока под мышки. Он был тяжелым, как мешок с цементом. Дэн пыхтел, его ноги скользили по гильзам, усыпавшим пол.

Лука, придя в себя, прикрывал их отход. Он подобрал свой заточенный кусок трубы и встал у входа в спальню, готовый встретить любого, кто прорвется с фланга.

— Марко, уходим! — крикнул он. — Они сейчас гранату кинут!

Но Марко не слышал. Он стоял на лестничной площадке, поливая свинцом дым внизу. Автомат в его руках жил своей жизнью, подбрасывая ствол вверх. Он стрелял не целясь, просто создавая стену огня. Он чувствовал, как горячие гильзы бьют по лицу, чувствовал запах пороха и крови. И ему это нравилось. Этот хаос заглушал боль, которая жила внутри него.

Внизу, в дыму, раздался крик на иностранном языке и глухой удар. Один из бойцов «Омеги» упал. Марко даже не понял, попал он или нет.

И тут Лука оказался прав. Из дыма вверх по лестнице полетел маленький черный шарик. Не светошумовая. Не газовая. Другая.

— Граната! — заорал Лука.

Марко инстинктивно отпрыгнул назад в коридор. Рика, увидев летящий предмет, среагировала мгновенно. Она схватила тяжелую дубовую тумбочку, стоявшую у стены, и с нечеловеческим усилием опрокинула ее прямо на лестничный пролет.

БА-БАХ!

Взрыв был не оглушительным, а скорее глухим, сжатым. Осколочная граната. Тумбочка, принявшая на себя основной удар, разлетелась в щепки. Осколки веером прошлись по стенам и потолку, оставляя глубокие борозды. Один из осколков чиркнул по щеке Марко, оставляя кровоточащий порез. Он даже не почувствовал.

Взрывной волной его отбросило назад. Он ударился спиной о стену и сполз на пол. В ушах звенело. Автомат выпал из ослабевших рук.

— Он спас нас… — прошептала Рика, глядя на дымящиеся остатки тумбочки. — Марко, ты слышишь меня?!

Но Марко не отвечал. Он смотрел на свои руки, покрытые кровью убитого врага, и в его глазах медленно угасал огонь берсерка, уступая место шоку и ужасу от содеянного.

— Уходим! — Рика поняла, что у них есть всего несколько секунд, пока враг внизу не перегруппировался.

Она откинула люк на чердак. Выдвижная лестница со скрипом опустилась вниз. — Лука, ты первый! Проверь!

Лука, хромая, полез наверх, в пыльную темноту чердака.

Часть 3. Побег с крыши

Чердак был завален хламом, но выход на крышу был свободен. Лука выбил плечом хлипкую дверь, и в лицо ударил холодный ветер и потоки дождя. — Чисто! — крикнул он вниз.

Они начали эвакуацию. Дэн и Лука с трудом затащили на чердак тяжелое тело Флока. Рика последней поднималась по лестнице, отстреливаясь в сторону лестничного пролета, не давая врагу поднять голову.

Марко очнулся от ступора. Он посмотрел на свой топор, лежащий рядом с трупом на лестнице, потом на автомат. Он выбрал топор. Схватил его и полез на чердак последним.

Они выбрались на покатую, скользкую от дождя крышу. Город внизу раскинулся морем дрожащих огней и черных провалов. Ливень хлестал по лицу, смывая кровь и грязь.

— Пожарная лестница! — крикнула Рика, указывая на торец здания.

Они побежали по крыше, скользя и едва удерживая равновесие. В этот момент на крышу через люк выбрался один из бойцов «Омеги». Он открыл огонь.

Пули засвистели над головами. — Дэн, прикрой! — заорал Марко.

Дэн, оставив Флока на попечение Луки, развернулся. Он вскинул свой арбалет. Руки больше не дрожали. Он видел только цель. Он нажал на спуск. Болт со свистом пролетел через пелену дождя и вонзился бойцу в бедро, в незащищенное броней место. Боец взревел от боли и упал на одно колено, но не перестал стрелять.

Рика, уже добравшись до лестницы, развернулась и дала короткую очередь. Пули ударили в кирпичный дымоход рядом с бойцом, заставив его вжаться в укрытие. Это дало им время.

— Спускаемся! Я последняя! — скомандовала она.

Лука первым начал спускаться по скользким металлическим перекладинам. За ним, с трудом удерживая равновесие и раненого Флока, полезли Дэн и Марко. Это был ад. Флок был почти без сознания и постоянно соскальзывал. Марко держал его одной рукой, второй цепляясь за лестницу.

Когда они были на полпути вниз, на крыше снова появился боец. Он перевязал ногу и теперь стрелял прицельно. Пуля ударила в стену рядом с головой Марко, осыпав его кирпичной крошкой.

Рика, оставшаяся на крыше, видела это. Она поняла, что не сможет спуститься, пока он стреляет. Она достала из подсумка последний "подарок" отца — небольшой брикет пластита с детонатором на таймере. Она выставила таймер на 10 секунд.

— УХОДИТЕ! — заорала она вниз.

Она бросила брикет к основанию дымохода, за которым прятался боец, и, не оглядываясь, прыгнула на лестницу, проскальзывая по перекладинам вниз с безумной скоростью.

Марко, увидев это, понял ее замысел. — Прыгаем! — крикнул он Дэну и Луке, когда до земли оставалось метра три.

Они спрыгнули, неуклюже рухнув в грязь и лужи. В этот момент наверху раздался взрыв. Не очень громкий, но мощный. Взрывная волна донесла до них жар и запах горелого кирпича.

Они не стали смотреть, что стало с бойцом. Марко и Лука подхватили Флока, и они, хромая и спотыкаясь, бросились в спасительную темноту леса за домом.

Позади остался горящий дом, крики раненых и сирены, которые начали приближаться. Они не победили. Они выжили. Едва-едва. Раненые, без базы, без припасов, они снова оказались в самом начале. Но теперь они знали, что их враг — не только безмозглые твари. Их враг умен, жесток и вооружен до зубов. И он знает их в лицо.

Война только началась.

Глава 16

Часть 1. Из огня в полымя

Лес встретил их не тишиной, а голодным ревом. Они вывалились из бетонного мира в объятия мокрой, чавкающей темноты. Позади, у дома, разворачивался свой собственный ад: сухие хлопки выстрелов с глушителями смешивались с булькающим, нечеловеческим рыком и визгом рвущегося металла. «Омега» и «Сломанные» нашли друг друга. Два вида хищников, сошедшихся в кровавой схватке за право владеть этой ночью.

— Они отвлечены! Уходим! Глубже в лес! — прохрипела Рика, пытаясь перекричать шум дождя и боя.

Они бежали. Не разбирая дороги, ломая кустарник, спотыкаясь о корни, которые, словно костлявые пальцы, вылезали из-под земли. Лука и Дэн тащили на себе Флока. Его тяжелое, обмякшее тело было якорем, замедляющим их бегство. Марко несся чуть впереди, раздвигая тяжелые, мокрые ветви, его топор мелькал в свете фонаря, как маятник Адреналин, выплеснувшийся в кровь во время боя в доме, начал отступать, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и ноющую боль в каждой мышце. Они пробежали метров триста, когда шум боя за спиной начал стихать, тонуть в шуме ливня.

— Стой… — выдохнул Дэн, останавливаясь и сгибаясь пополам. Легкие горели огнем. — Я больше… не могу…

Они остановились на небольшой полянке, окруженной стеной черных, как смоль, деревьев. Дождь здесь лил сплошным потоком, превращая землю в вязкую, холодную грязь. И именно в этот момент они поняли, что убежали из одной ловушки лишь для того, чтобы попасть в другую.

Шум боя привлек не только тех, кто был в городе. Он разбудил тех, кто обитал в лесу.

Из темноты, из-за стволов деревьев, на них смотрели глаза. Не светящиеся, как у животных. Тусклые, мертвые, но полные голода. Один силуэт. Второй. Третий. Они выходили на поляну медленно, беззвучно, словно призраки. Их было шестеро. Оборванные, грязные, они были похожи на жертв кораблекрушения, выброшенных на необитаемый остров. Но в их движениях не было слабости. Была лишь тупая, методичная целеустремленность.

— Окружают… — прошептал Лука, опуская Флока на землю.

— В круг! — скомандовала Рика. — Флок в центре! Не подпускать близко!

Они встали спина к спине, образуя маленький, дрожащий островок жизни посреди океана смерти. Марко, Рика, Лука и Дэн. Четверо против шестерых. Первый, высокий, тощий, в остатках офисной рубашки, бросился на Марко. Его движения были быстрыми, рваными, как у марионетки, у которой оборвались нити. Марко не стал ждать. Он шагнул навстречу. Никакой ярости берсерка. Только холодный расчет. Он пропустил неуклюжий выпад твари мимо себя, развернулся на пятке и нанес короткий, хлёсткий удар обухом топора по затылку. Раздался глухой, мокрый треск. Тело беззвучно рухнуло в грязь.

Справа раздались два тихих хлопка. Рика. Она вскинула карабин и двумя точными выстрелами сняла еще двух, бегущих на Луку. Тела упали, не добежав трех метров. Она тут же опустила оружие. Патроны были на вес золота. Оставшиеся трое, не обращая внимания на павших товарищей, с утробным рыком бросились в атаку с разных сторон.

Один налетел на Луку. Лука не стал принимать удар. Он присел, пропуская монстра над собой, и, разворачиваясь, вонзил свою заточенную трубу ему в подколенное сухожилие. Тварь с воем рухнула на колени. — Дэн! — крикнул Лука.

Дэн, который до этого стоял, парализованный ужасом, очнулся. Он увидел, как прямо на него, перепрыгнув через упавшего, несется женщина с седыми, спутанными волосами. Он вскинул арбалет. Руки дрожали, дождь заливал глаза. Он выстрелил. Болт пролетел в сантиметре от головы твари и вонзился в дерево. Промах. Женщина была уже в метре. Ее рот был открыт, обнажая гнилые зубы. Дэн закричал. Не от страха. От ярости на самого себя. Он отбросил бесполезный арбалет и выставил перед собой тяжелый молоток, который все еще висел у него на поясе. Он не замахнулся. Он просто выставил его вперед, как таран. Тварь налетела на него, и молоток с отвратительным хрустом вошел ей прямо в глазницу. Ее инерция была так велика, что они оба рухнули в грязь. Дэн, отталкивая от себя дергающееся тело, отполз назад, тяжело дыша. Он сделал это. Он выжил.

Последний «Сломанный», увидев, что Лука занят раненой тварью, бросился на самую легкую, как ему казалось, цель — на раненого Флока, лежащего на земле. Но на его пути встала Рика. Она встретила его не выстрелом. Она встретила его вплотную. Она шагнула вперед, уходя с линии атаки, и вонзила свой боевой нож ему под ребра, снизу вверх, проворачивая лезвие. Тварь захрипела, кровь хлынула на руки Рики. Она оттолкнула обмякшее тело и выдернула нож.

Лука добил своего раненого противника ударом трубы в висок. Все было кончено. Тишина. Вокруг них, в лужах дождевой воды, смешанной с грязью и кровью, лежали шесть тел. Они стояли, тяжело дыша, опираясь на свое оружие. Они победили. Но победа не принесла радости. Только бесконечную усталость и осознание того, что этот лес — такая же смертельная ловушка, как и город.

Часть 2. Приют в темноте

Ливень превратился в ледяной шторм. Ветер выл в верхушках деревьев, раскачивая их, как мачты тонущих кораблей. — Он горит, — Рика положила ладонь на лоб Флока. Кожа была сухой и горячей. Его начало трясти в ознобе. — Если мы останемся здесь, под дождем, он умрет. От переохлаждения. Нам нужно укрытие. Сухое. Сейчас же.

Они снова двинулись в путь, но теперь это был не побег, а медленная, мучительная процессия. Дэн и Лука снова взвалили на себя Флока. Марко шел впереди, пытаясь найти дорогу в кромешной тьме, луч его фонаря выхватывал из мрака лишь стволы деревьев и стены дождя.

— Сюда, — вдруг сказал он. Его голос был уверенным. — Я знаю это место.

Они свернули с едва заметной тропы и начали спускаться в низину. — Ты уверен? — спросил Лука, его зубы стучали от холода. — Мой отец был охотником, — ответил Марко, не оборачиваясь. — Мы ходили здесь, когда я был мелким. Где-то тут, у ручья, должна быть старая сторожка лесника. Он там иногда ночевал.

Они шли на ощупь, по памяти Марко. Десять минут, которые показались вечностью. И вот луч фонаря уперся в темный, приземистый силуэт. Хижина. Она была старой, вросшей в землю. Стены из замшелых бревен, просевшая крыша. Дверь была сорвана с петель и валялась рядом. Оконные проемы зияли черными дырами.

Рика и Марко вошли первыми, оружие наизготовку. Внутри было сухо. Пахло прелью, мышами и старым дымом. В углу чернел зев большого каменного камина. На полу виднелись следы. Засохшая кровь. Несколько гильз от дробовика. — Здесь уже кто-то был, — констатировала Рика. — И ушел. Или не ушел.

Марко посветил фонарем по углам. Пусто. Только старый стол, перевернутый стул и куча тряпья. — Чисто, — сказал он. — Затаскивайте Флока.

Они внесли раненого и уложили его как можно ближе к камину. Дэн тут же начал стаскивать с него мокрую куртку. — Нужно развести огонь, — сказала Рика. — Лука, найди что-нибудь на растопку. Марко, помоги мне забаррикадировать вход.

Они работали молча, слаженно, как единый механизм. Марко и Рика приволокли тяжелый стол и подперли им дверной проем. Лука наломал сухих щепок со старого шкафа. Через несколько минут в камине весело затрещал огонь. Он отогнал тьму, подарил тепло и хрупкое, обманчивое чувство безопасности. Оранжевые отблески заплясали на их измазанных грязью и кровью лицах, на стенах хижины, на неподвижном теле Флока. Они сидели у огня, протягивая к нему замерзшие, дрожащие руки. Снаружи выл ветер, но здесь, в этом маленьком логове, было почти уютно. Они выжили. Еще на одну ночь.

Часть 3. Тихий лагерь

Время застыло, превратившись в густой, тягучий кисель. Снаружи бушевал шторм, но внутри хижины, в золотистом круге света от камина, царила почти благоговейная тишина. Единственными звуками были треск сухих поленьев, шум дождя по прохудившейся крыше и тяжелое, прерывистое дыхание Флока.

Он лежал на импровизированной постели из старого тряпья, которое они нашли в углу. Его лицо в свете огня казалось высеченным из воска. Он был бледен, под глазами залегли темные тени, а на виске багровел страшный кровоподтек. Он метался в бреду, что-то неразборчиво бормоча, его лоб покрывала испарина.

Никто не говорил. Слова казались неуместными, слишком грубыми для этой хрупкой атмосферы. Они действовали.

Рика, отложив карабин, превратилась во врача. Она открыла свою армейскую аптечку — единственный предмет, помимо папки, который она успела схватить, — и разложила ее содержимое на полу. Йод, бинты, обезболивающее, антибиотики в ампулах. — Дэн, принеси воды, — ее голос был тихим, но уверенным. — Нужно промыть рану.

Дэн, который сидел, обхватив голову руками, тут же вскочил. Он нашел в углу старый ржавый котелок, вычерпал дождевую воду из бочки у входа и поставил кипятиться на огонь.

Лука сидел рядом с Флоком, не отходя ни на шаг. Он смочил тряпку в холодной воде и осторожно прикладывал ко лбу друга, пытаясь сбить жар. Он не смотрел на остальных. Весь его мир сузился до этого неподвижного тела, до каждого его судорожного вдоха. Его лицо было лишено эмоций, но в том, как он бережно поправлял самодельное одеяло, укрывавшее Флока, было больше заботы, чем в любых словах.

Марко сидел чуть в стороне, у самого входа, спиной к огню. Он чистил свой топор. Медленно, методично, он стирал с лезвия чужую кровь и грязь куском ткани, смоченной дождевой водой. Это движение было почти гипнотическим. Оно помогало ему не думать. Не вспоминать хруст костей под топором, крик человека на лестнице, пустые глаза матери. Он погрузился в этот ритуал, отгородившись от мира стеной холодного металла. Лука молча подошел к нему. Он присел на корточки и протянул Марко открытую фляжку. Внутри была не вода. Резкий запах спирта ударил в нос. — На, — сказал он. — Обработай щеку. Заражение сейчас убьет быстрее пули.

Марко посмотрел на него, потом на фляжку. Он взял ее. Смочил тряпку и прижал к порезу на щеке. Спирт обжег кожу, как огнем. Марко зашипел, но не отстранился. Эта физическая боль была почти облегчением по сравнению с той, что сидела внутри. — Спасибо, — глухо произнес он. — Не за что, — так же тихо ответил Лука и вернулся к Флоку.

Это был их первый разговор после боя. Короткий, деловой. Но в нем было больше, чем казалось. Это было молчаливое признание: мы все еще команда. Мы все еще заботимся друг о друге. Даже если мир рухнул, а мы сами превращаемся в монстров.

Рика закончила обрабатывать рану Флока. Она вколола ему сильное обезболивающее и антибиотик широкого спектра. — Все, что я могла сделать, — сказала она, убирая шприц. — Теперь все зависит от него. Ему нужен покой. Минимум сутки.

Она села у огня, протягивая руки к теплу. Броня и оружие делали ее похожей на валькирию, но сейчас, в свете пламени, она выглядела просто уставшей семнадцатилетней девушкой. — Мы не можем здесь оставаться, — сказала она, глядя в огонь. — Они знают, что мы ушли в лес. Рано или поздно они начнут прочесывать его.

Она достала из рюкзака папку отца. Она была влажной, но содержимое не пострадало. — База уничтожена. Все, что у нас осталось, — это.

Часть 4. Карта «Исхода»

Она разложила на полу старую, пожелтевшую карту их области. Это была не туристическая карта. Это была военная топографическая карта, испещренная пометками и символами, сделанными рукой ее отца.

— Они охотились за этим, — сказала Рика. — Не за мной. Не за оружием. За информацией.

Она кратко, без лишних эмоций, пересказала им то, что успела прочитать. О проекте «Тихий Жнец». О «Консорциуме», решившем проредить человечество. О том, что их мир был не случайной жертвой пандемии, а результатом чудовищной, хладнокровной ошибки ученых, возомнивших себя богами.

Парни слушали молча. Их лица в отблесках огня были серьезными, сосредоточенными. Не было ни криков, ни удивления. После того, что они видели за последние два дня, эта правда не казалась безумной. Она казалась единственно возможным объяснением.

— Значит, есть конкретные ублюдки, которым можно свернуть шею, — мрачно подытожил Лука. — Это уже что-то.

— Да, — кивнула Рика. — Но сначала нам нужно выжить. Дом был лишь точкой сбора. Отец готовил другой план. План «Исход». — Она провела пальцем по карте. — Он не успел сказать мне, куда именно мы должны были идти. Но он оставил это.

Она указала на символы, разбросанные по карте. Маленькие красные треугольники. — Это… это не военные базы. Это старые объекты гражданской обороны времен Холодной войны. Заброшенные научные станции. Подземные коммуникационные узлы. Места, о которых все забыли.

— Он хотел спрятаться? — спросил Дэн.

— Или перегруппироваться, — ответила Рика. — В одном из этих мест он должен был оставить следующий тайник. С оборудованием, припасами. И, возможно, с ключом к расшифровке файла «Альфа», где находится моя мать.

Она обвела взглядом их уставшие лица. — Мы не можем вернуться в город. Это самоубийство. Мы не можем оставаться здесь. Рано или поздно нас найдут. Единственный наш шанс — идти вперед. К одной из этих точек.

Она ткнула пальцем в ближайший красный треугольник на карте. — Вот. Заброшенная метеостанция на Волчьих Холмах. Двадцать километров на север. Она на возвышенности, оттуда хороший обзор. И она в стороне от всех крупных дорог. Если мы хотим выжить и понять, что делать дальше, нам нужно идти туда.

Все посмотрели на карту. Метеостанция. Название звучало дико, как что-то из старого шпионского фильма. Но в их положении это была единственная соломинка.

— Лучше иметь хоть какую-то цель, чем просто бежать, — сказал Лука, кивнув. Дэн согласился.

Марко, до этого молчавший, наклонился над картой. Он смотрел не на метеостанцию. Он смотрел на направление. На север. Старое шоссе, где они потеряли след Лили, уходило на север. Промзона, склады, куда могла свернуть машина, были на севере. Волчьи Холмы были за ними.

Его личная, отчаянная миссия и их общая цель выживания внезапно сошлись в одной точке на карте. Это был знак.

— Я иду, — сказал он. Это было не предложение. Это было решение. Его голос был спокойным, но в нем была такая уверенность, что все поняли — он пойдет туда, даже если ему придется идти одному.

— Решено, — подытожила Рика. — Сутки на отдых. Чтобы Флок пришел в себя. На следующий рассвете мы выдвигаемся.

Они договорились дежурить по двое. Первыми вызвались Марко и Рика. Остальные, измотанные до предела, улеглись спать прямо на полу у огня, завернувшись в то немногое сухое, что у них было.

Ночь опустилась на лес. Дождь стих, сменившись тяжелой, влажной тишиной. Марко сидел у забаррикадированного входа, положив топор на колени. Рика сидела у противоположной стены, держа карабин. Они не разговаривали. Они просто слушали ночь.

Через час Рика подошла к нему. Она присела рядом и протянула ему флягу. — Ты ищешь ее? — тихо спросила она, кивнув в сторону леса. — Свою сестру.

Марко медленно кивнул, не глядя на нее. — Следы оборвались у шоссе. Их забрала машина. Уехали на север.

— Значит, нам по пути, — сказала Рика. В ее голосе не было сочувствия. Было понимание. Партнерство. — Мы найдем твою сестру. А потом мы найдем тех, кто стоит за всем этим. И заставим их заплатить.

Она посмотрела в темноту за проемом двери. — Мы не просто выживем, Марко. Мы вернем долг.

Он взял флягу и сделал глоток. Вода была холодной и чистой. И впервые за эти проклятые дни он почувствовал не только боль и ярость. Он почувствовал цель.

Глава 17

Часть 1. Утренняя вылазка

Рассвет в лесу был обманчиво прекрасен. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь мокрую листву, рисовали на земле дрожащие золотые узоры. Воздух пах озоном после ночной грозы, влажной землей и хвоей. Казалось, мир проснулся чистым и обновленным, смыв с себя всю грязь и кровь. Но это была лишь иллюзия.

Флок сидел, прислонившись к стволу дерева, и медленно пил горячую воду из металлической кружки. Голова все еще гудела, как растревоженный улей, но тошнота прошла, и мир перестал вращаться. Он чувствовал себя разбитым, но живым.

— Ты уверен, что готов идти? — Лука сидел напротив, его лицо было серьезным, тревога в зеленых глазах не скрывалась за обычной иронией. — Может, я пойду с Рикой? Ты останешься с Марко и Дэном.

Флок сделал еще один глоток, поморщился. — Я в порядке. Нужно размять ноги, иначе они превратятся в дерево. К тому же, кто-то должен присматривать за нашей валькирией, — он кивнул в сторону Рики, которая проверяла свой карабин с деловитостью оружейника. — А ты останешься здесь. Если наш берсерк с топором проснется не в духе, ты единственный, кто сможет его уболтать, а не получить по голове.

Лука криво усмехнулся. Доля правды в этом была. Рика подошла к ним, закидывая за спину полупустой рюкзак. — Готов, солдат? — Так точно, мэм, — буркнул Флок, поднимаясь на ноги. Он покачнулся, но тут же обрел равновесие.

Они двинулись в путь. Два темных силуэта, скользящих между деревьями. Они понимали друг друга без слов. Рика, легкая и быстрая, шла впереди, ее глаза сканировали пространство, подмечая любую аномалию — сломанную ветку, свежий след, стаю вспорхнувших птиц. Она была мозгом операции. Флок шел чуть сзади, его тяжелая, уверенная поступь почти не производила шума. Он был ее щитом, ее силой, готовой принять на себя любой удар.

Они вышли из леса через полчаса, оказавшись на задворках цивилизации. Перед ними раскинулась унылая промзона, а за ней — спальные кварталы. — Туда, — Рика указала на небольшое одноэтажное здание с выцветшей вывеской «Продукты 24/7», притулившееся рядом с заброшенной автозаправкой. — Супермаркеты разграбят первыми. А про такие дыры могут и забыть.

Они пересекли пустырь, двигаясь от одного укрытия к другому. Магазин выглядел зловеще тихим. Стеклянная дверь была разбита, но не выломана — кто-то просто выбил небольшой проем, чтобы пролезть.

— Жди здесь, — прошептала Рика и, как змея, скользнула к стене здания. Она заглянула внутрь через грязное окно. — Вроде чисто. Полки полупустые, но кое-что есть.

Они пролезли внутрь. Воздух в магазине был спертым, пахло прокисшим молоком и пылью. Но полки действительно не были пусты. Консервированный горошек, банки с тушенкой, пакеты с крупой, и, что самое главное, — целая стойка с пятилитровыми бутылями воды. Джекпот.

Они начали быстро, но без суеты, сгребать припасы в рюкзаки. Рика действовала методично: калории, белки, долгий срок хранения. Флок брал самое тяжелое — воду. Они уже почти закончили, когда из подсобки, шаркая ногами, вышли они.

Трое. Флок мгновенно узнал их. Мелкая шпана с соседнего района, которая всегда ошивалась у торговых центров. Во главе — здоровенный, тупой бугай по кличке Кабан. Его лицо, похожее на плохо вылепленный кусок глины, исказила радостная и злобная ухмылка. — Опаньки, — протянул он, поигрывая в руке обрезком металлической трубы. — Смотрите, пацаны, кого занесло в наш ресторан.Флориан. Собственной персоной. А мы уж думали, ты под шконкой где-нибудь сопли на кулак мотаешь.

Двое его прихвостней, тощие и суетливые, как шакалы, встали по бокам, отрезая путь к выходу. Рика медленно опустила рюкзак. Ее рука легла на рукоять пистолета на поясе, но она не спешила его доставать. Она оценивала. Трое против двоих. Флок ранен. Шум привлечет тварей. Ситуация была паршивой.

— Чего молчишь, герой? — Кабан сделал шаг вперед. — Помнишь, как ты моему братану челюсть сломал на выпускном? Я обещал, что мы еще встретимся. Вот и встретились. Мир тесен, а?

Флок молчал. Он знал, что любые слова будут бесполезны. С такими, как Кабан, разговаривают только кулаки. — Отдавайте хавчик и рюкзаки, — продолжил бугай, — и, может быть, мы вам просто ноги переломаем. В качестве компенсации за моральный ущерб.

Напряжение в маленьком магазине стало почти осязаемым. Рика уже решила: она выстрелит Кабану в колено, а дальше — как повезет. И в этот самый момент, когда палец Рики уже лег на спусковой крючок, со стороны входа раздался до смешного бодрый и ленивый голос.

— О, какие люди! Кабан, дружище, ты всё пытаешься отжать у школьников мелочь на обед? Некоторые вещи, я смотрю, и в апокалипсис не меняются.

Часть 2. Незваный гость и старый код

Все обернулись. В разбитом дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял парень. Он был одет в простую серую толстовку с накинутым на голову капюшоном и спортивные штаны. В руках у него не было ни биты, ни ножа. Только широкая, наглая и донельзя раздражающая ухмылка.

— Сэм? — Кабан уставился на него, как на призрака. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Парень, которого звали Сэм, лениво оттолкнулся от косяка и шагнул внутрь. Он двигался плавно, расслабленно, как сытый хищник. — Да вот, за завтраком зашел. А тут, смотрю, старые друзья собрались. Вечеринка? Без меня? Нехорошо.

Его взгляд скользнул по напряженным фигурам и остановился на Флоке. Ухмылка стала еще шире. — О! Привет, Флок. Давно не виделись. Выглядишь паршиво. Тебя что, машина сбила? Или просто неудачно с лестницы упал?

Флок скрипнул зубами. — Черт возьми, Сэм… Только тебя здесь не хватало.

— Брось, ты же рад меня видеть, — Сэм хлопнул его по здоровому плечу и, совершенно игнорируя Кабана и его свиту, подошел к полке с консервами. — Так о чем я? Ах, да. Завтрак. Ребята, не отвлекайтесь, продолжайте. Я просто возьму пару банок фасоли. — Он повертел в руках банку. — Слушай, Флок, омлет будешь? По-моему, тут где-то был консервированный бекон. Отличная вещь, скажу я тебе.

Рика напряглась. Этот парень был либо безумцем, либо самым опасным человеком, которого она когда-либо встречала. Но Флок, услышав слово «омлет», изменился в лице. Он едва заметно кивнул, и в его глазах промелькнуло понимание. Он тихо, почти беззвучно, прошептал Рике, не поворачивая головы: — Когда я скажу — беги к выходу. Не оглядывайся.

Кабан, побагровев от ярости из-за того, что его так демонстративно игнорируют, рявкнул: — Ты оглох, ублюдок?! Я с тобой говорю! Вали отсюда, это наша точка!

Сэм, все с той же ленивой улыбкой, повернулся к нему. Он поднял две банки фасоли. — Кабан, не кипятись, инфаркт схватишь. Я же не все забираю. Делиться надо. Вот, смотри, я возьму эти две, а вам останется… — он сделал вид, что считает, — …до хрена и больше.

Он сделал шаг в сторону, словно собираясь уходить. Но вместо того, чтобы пойти к выходу, он развернулся к одной из шестерок Кабана — тощему парню с крысиными глазками. — Знаешь, дружище, я тут подумал… — задумчиво протянул Сэм. — Тебе совершенно не идет этот испуганный цвет лица. Надо бы его подправить.

И прежде, чем кто-либо успел среагировать, Сэм нанес удар. Это было молниеносное, почти невидимое движение. Он резко развернулся, и его нога, обутая в старый кроссовок, с отвратительным чавкающим звуком врезалась парню точно в пах. — Удар Скорпиона! — весело пропел Сэм.

Шестерка издала тонкий, похожий на поросячий визг звук, его глаза вылезли из орбит, и он, сложившись пополам, рухнул на пол, хватаясь за то место, куда пришелся удар. Вторая шестерка и сам Кабан замерли на долю секунды, в шоке от такой внезапной и подлой атаки. Этой секунды хватило.

— БЕЖИМ! — заорал Флок.

Он схватил Рику за руку, дернув ее за собой так, что она едва устояла на ногах, и рванул к выходу. Сэм, хохоча во все горло, с размаху швырнул банки с фасолью в стеллаж рядом с Кабаном. Полки с грохотом обрушились, заваливая проход консервами и крупами. — Приятного аппетита, ребята! — крикнул он и выскочил из магазина следом за Флоком и Рикой.

Часть 3. Неожиданный союзник

Они неслись по улице, не разбирая дороги. Позади слышались яростные, матерные крики Кабана, но погони, к счастью, не было. Видимо, он решил, что сбор рассыпанных макарон сейчас важнее, чем месть.

Они свернули в узкий, заваленный мусором переулок и остановились, чтобы перевести дух. Рика тут же развернулась и наставила пистолет на Сэма. — Кто ты такой? — ее голос был холодным и ровным, но в глазах горел опасный огонек.

Сэм, ничуть не испугавшись, поднял руки в примирительном жесте. — Эй, эй, полегче, леди-Рэмбо. Пистолет — это не аргумент, а лишь приглашение к более громкому разговору. Я тот, кто только что спас ваши драгоценные задницы от превращения в отбивную. Меня зовут Сэм. Приятно познакомиться.

Рика не опускала оружие. Флок шагнул вперед, вставая между ними. — Рика, опусти. Он… он не враг. Просто идиот.

— Обидно, — фыркнул Сэм. — Я бы предпочел «эксцентричный гений». Так что, Флок, старый друг, ты все-таки решил поиграть в выживальщиков? Я думал, ты заперся в своей берлоге и читаешь книги. А ты, я смотрю, нашел себе новую компанию. Покруче нашей старой. И определенно симпатичнее.

— Сэм, что ты здесь делаешь? — спросил Флок, игнорируя его подколки. — Все говорили, ты уехал из города за неделю до всего этого.

— Пытался, — вздохнул Сэм, становясь на удивление серьезным. — Поехал к морю. Но, знаешь, пробки на выезде оказались страшнее зомби. Постоял пару часов, посмотрел на этот цирк, плюнул и вернулся. Решил, что в своей норе переждать шторм будет безопаснее. Нашел себе уютное гнездышко, запасся попкорном. А вы что, в поход собрались? — он кивнул на их набитые рюкзаки.

Рика медленно опустила пистолет. Она все еще не доверяла этому шуту, но понимала, что Флок прав. Он их спас. — Нам нужно идти. У нас свой лагерь. — Лагерь? В лесу? — Сэм скептически хмыкнул. — Оригинально. Сыро, комары, и в темноте любая хрень может откусить тебе ногу. Непрактично.

Он огляделся по сторонам, словно прислушиваясь к чему-то. — И вам лучше поторопиться. Потому что в той стороне, куда вы смотрите, — он махнул рукой в сторону центра, — сейчас очень шумно. И это не «ЗОМБИ». Это ребята с пушками покруче твоей, красавица. С оптикой, глушителями и очень плохими намерениями. Рика и Флок переглянулись. «Омега». — Откуда ты знаешь? — напряженно спросила Рика. — У меня хороший слух. И еще лучшее зрение, — Сэм подмигнул. — Я видел их джип сегодня утром. Они патрулируют квадраты. Ищут что-то. Или кого-то. И если они вас заметят, то ваш поход закончится, не начавшись.

Он сунул руки в карманы и посмотрел на них с хитрым прищуром. — Но у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Я знаю место. Теплое, сухое, с толстыми стенами и, что самое главное, с отличным видом на весь этот балаган. И там есть виски. Предлагаю временный союз. Вы прикрываете мою спину, я предоставляю вам крышу над головой и показываю безопасные тропы в этом дурдоме. А заодно развлечете меня своими угрюмыми лицами. Ну что, по рукам?

Рика стояла перед выбором. Доверять этому непредсказуемому, наглому типу было безумием. Но идти обратно в лес, зная, что по городу рыщут профессиональные убийцы, было самоубийством. Флок посмотрел на Рику и едва заметно кивнул. Он знал Сэма. Он был непредсказуем, но он никогда не был предателем.

— Веди, — коротко бросила Рика. — Но если это ловушка, Сэм… — …то я разрешу тебе выстрелить мне в мою самую красивую часть тела, — закончил он, снова ухмыляясь. — Но предупреждаю, выбрать будет сложно. Пошли, экскурсия по руинам цивилизации начинается!

Часть 4. Тропы Паука

— Итак, правило номер один в моем городе, — бодро начал Сэм, ведя их по узкому проходу между двумя обшарпанными пятиэтажками. — Никогда не ходи по открытому пространству. Улицы — это реки. А в реках водятся крокодилы. Мы же будем передвигаться, как… — он на секунду задумался, — …как благородные городские крысы. Через дыры, подвалы и крыши.

Рика и Флок молча следовали за ним. Доверять ему было сложно, но его уверенность и знание местности были неоспоримы. Он не просто шел. Он читал город, как открытую книгу. Он замечал вещи, на которые они бы никогда не обратили внимания: едва заметные следы на пыльном асфальте, направление ветра по колыханию мусора, тишину там, где должен был быть шум.

— Сюда, — Сэм свернул к неприметной металлической двери, ведущей в подвал одного из домов. Замок был сорван. — Центральное отопление. Отсюда можно попасть в половину домов этого квартала, не выходя на улицу.

Они спустились в гулкую, пахнущую сыростью и ржавчиной темноту. Флок включил фонарь, и его луч выхватил из мрака лабиринт из огромных, покрытых изоляцией труб, вентилей и гудящих электрощитков. — Добро пожаловать в метрополитен для избранных, — усмехнулся Сэм. — Правда, тут иногда попадаются местные жители.

Он указал на темный угол, где на трубе сидел, ссутулившись, «Сломанный». Он не двигался, лишь тихо раскачивался взад-вперед, словно слушая музыку, которую никто, кроме него, не слышал. — Этот парень, дядя Вася-сантехник, сидит здесь со вчерашнего дня. Он тихий, если его не трогать. Просто проходим мимо и не дышим ему в затылок. Они прошли мимо оцепеневшего монстра, стараясь не издавать ни звука. Рика держала пистолет наготове, но Сэм был прав. Тварь не обратила на них никакого внимания. — Они как… насекомые, — прошептала Рика, когда они отошли на безопасное расстояние. — Реагируют только на резкое движение или громкий звук.

— Бинго! — щелкнул пальцами Сэм. — Они не охотятся в привычном смысле. Они — сенсоры. Датчики движения и звука. Не триггери датчик — и ты для них просто мебель. Проблема в том, что весь этот город — одно сплошное минное поле из таких датчиков.

Он вел их по этому подземелью еще минут десять. Рика пыталась запоминать повороты, но быстро сбилась. Сэм же ориентировался здесь, как у себя дома. Наконец, он остановился у вертикальной металлической лестницы, уходящей вверх, в темноту. — Почти пришли. Дамы — вперед.

Рика смерила его холодным взглядом, но полезла первой. Лестница вывела их в темный, пыльный коридор технического этажа.

— А теперь — гвоздь программы! — Сэм распахнул тяжелую металлическую дверь, и в лицо им ударил свежий, холодный ветер.

Они оказались на крыше. Крыша двенадцатиэтажного дома. Самого высокого здания в этом районе.

Часть 5. Гнездо на краю мира

Вид, который открылся им, захватывал дух. Город лежал под ними, как мертвый, но все еще прекрасный гигант. Отсюда, с высоты птичьего полета, хаос улиц превращался в узор. Застывшие пробки, редкие дымки пожаров, огромные пространства парков и крыш. И тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина, нарушаемая лишь воем ветра.

— Ну как? — Сэм раскинул руки, словно дирижер, представляющий свой оркестр. — Лучший вид в городе. И ни одного соседа, который сверлит стену в воскресенье утром.

Его «гнездо» располагалось здесь же, на крыше. В небольшой кирпичной надстройке, где раньше находился машинный отсек лифта. Сэм превратил ее в настоящее убежище. Дверь была укреплена изнутри стальным листом. Маленькое окошко было заставлено мешками с песком, оставляя лишь узкую бойницу.

Внутри было на удивление уютно. На полу лежал старый матрас, несколько одеял. В углу — гора консервов, бутылок с водой и… книг. Толстых, потрепанных книг в мягких обложках. На маленьком столике стояла газовая горелка, на которой кипел чайник. — Прошу в мой пентхаус, — Сэм сделал шутливый поклон. — Угощайтесь. Чай, кофе, виски. Меню ограниченное, но обслуживание от всего сердца.

Флок, не говоря ни слова, подошел к бойнице и начал осматривать город. Рика, все еще не доверяя Сэму до конца, осталась у входа, держа руку на оружии. — Зачем ты нам помогаешь, Сэм? — спросила она прямо. — Что тебе нужно?

Сэм налил в три железные кружки кипяток, бросил туда по пакетику чая. — Честно? — он повернулся к ней, и на мгновение его вечная ухмылка исчезла, уступив место бесконечной усталости. — Мне скучно. И одиноко. Я могу выживать один. Я это умею. Но сходить с ума в одиночестве — паршивая перспектива. Я видел вас в магазине. Вы не паникуете. Вы действуете. Особенно ты, — он кивнул на Флока. — И ты, — его взгляд снова остановился на Рике. — В тебе есть стержень. Вы не просто жертвы, которые ждут, пока их сожрут. Вы — игроки. А играть в команде всегда интереснее.

Он протянул кружку Рике. Она колебалась секунду, но все же взяла. Горячий, обжигающий пальцы металл был удивительно приятен. — К тому же, — Сэм снова ухмыльнулся, — я видел, как вы работали. Этот здоровяк, — кивок на Флока, — танк. А ты, судя по тому, как держишь ствол, — снайпер. Неплохая команда. Вам не хватает только меня. — И кто же ты в этой команде? — спросила Рика, делая глоток. — Я? — Сэм рассмеялся. — Я — хитрожопый ублюдок, который знает все ходы и выходы. Я — ваш гид по этому аду. Ваш личный Вергилий.

— Сэм, смотри, — позвал его Флок от бойницы.

Сэм подошел к нему. Флок молча указал вниз. Там, на улице, у магазина, где они столкнулись, снова появились люди. Кабан и его уцелевшая шестерка. Но они были не одни. С ними было еще человек пять. Они что-то яростно обсуждали, тыча руками в сторону переулка, куда сбежали герои.

— Собирают толпу, — констатировал Сэм. — Обиделись. Будут вас искать. Идиоты. Они наделают столько шума, что сбегутся все «Сломанные» в радиусе километра.

Нам нужно возвращаться, — Флок повернулся к Рике. — Наши там одни. — Расслабься, танк, — Сэм похлопал его по плечу. — Во-первых, до вашего леса они не дойдут. Их сожрут раньше. Во-вторых, возвращаться тем же путем — глупость. Они могут устроить засаду. Мы переждем здесь пару часов, пока они не угомонятся. А потом я выведу вас другим, безопасным путем. Через крыши.

Рика посмотрела на Сэма. Его план был логичен. Он был прав. — Хорошо, — сказала она. — Два часа.

Сэм снова улыбнулся. — Вот и договорились. А пока… кто-нибудь умеет играть в покер? У меня есть колода карт и пачка печенья на кону.

Рика села на пол, прислонившись к стене и не выпуская из рук кружку с чаем. Флок остался у бойницы, наблюдая за суетой внизу. Они были в безопасности. Временно. В гостях у сумасшедшего, харизматичного и, возможно, самого опасного человека, которого они встретили в этом новом мире. И Рика понимала, что этот неожиданный союз может стать либо их спасением, либо самой большой ошибкой в их жизни.

Глава 18

Часть 1. Закон шума

Два часа, о которых просила Рика, истекли. Сэм не шутил насчет покера. Он действительно раздал карты на перевернутом ящике из-под патронов. Флок играл механически, его лицо оставалось каменной маской. Рика пасовала почти на каждой раздаче, ее внимание было приковано к бойнице. Она ждала.

— У тебя фулл-хаус, здоровяк, — лениво заметил Сэм, глядя в карты Флока, которые тот даже не пытался прятать. — Ты вообще умеешь блефовать? Или твое лицо имеет только два режима: «я тебя убью» и «я сплю»?

Флок не ответил. Он вдруг поднял руку, призывая к тишине. — Началось, — сказал он, глядя в щель между мешками с песком.

Сэм бросил карты и подошел к окну. Рика встала рядом. Внизу, у разбитого магазина, разыгрывалась драма, финал которой был предсказуем с самого начала. Кабан собрал свою маленькую армию — человек восемь с битами и арматурой. Они кричали, пинали мусорные баки, угрожали невидимым врагам. Они чувствовали себя хозяевами района. Они забыли главное правило нового мира.

Шум — это кровь.

Сначала из переулков потекли одинокие ручейки «Сломанных». Один, два, три… Они двигались на крики Кабана, как железные опилки на магнит. Шаркающие, дерганые, молчаливые. Бандиты заметили их не сразу. А когда заметили, начали совершать ошибки. — Валите их! — заорал Кабан, размахивая трубой.

Они начали бить первых подошедших. Звуки ударов металла о кости разнеслись по улице, эхом отражаясь от стен домов. Этот звук стал сигналом для остальных. Ручейки превратились в реку. Из подвалов, из темных подъездов, из-за углов хлынула серая, гниющая масса. Их были десятки. Сотни. Толпа бандитов мгновенно потонула в этом море.

Крики ярости сменились воплями ужаса. Рика видела, как Кабана сбили с ног. Он был сильным, он махал своей трубой, снося черепа, но их было слишком много. Они навалились на него кучей-малой, погребая под телами. Его крик оборвался резко, сменившись чавканьем.

— Господи… — прошептал Флок. Он видел смерть, но такая массовая, бездумная жатва все еще вызывала дрожь.

Сэм смотрел на бойню без эмоций. Он лишь покачал головой. — Дарвин в действии. Естественный отбор. Если ты тупой и громкий — ты корм. Если ты тихий и умный — ты зритель в ложе. Он отошел от окна и начал собирать свой рюкзак. — Шоу окончено. Улица теперь непроходима. Там сейчас начнется пир, и они будут агрессивны, как стая акул, почуявших кровь. Нам пора.

— Куда? — спросила Рика. — Обратно в лес?

— Сначала — подальше отсюда, — Сэм закинул рюкзак на плечо. — Через крыши. Мой «Небесный путь». Я выведу вас к окраине, туда, где застройка переходит в частный сектор. Оттуда до вашего леса рукой подать.

Рика кивнула. Она посмотрела на Флока. Его рюкзак был набит едой и водой. Миссия выполнена. Пора возвращаться к стае.

Часть 2. Небесный путь

Они вышли на крышу. Ветер здесь был сильнее, он трепал одежду и свистел в проводах. Город внизу казался макетом, по которому ползали муравьи-людоеды. — Не отставать, — бросил Сэм и побежал.

Он двигался удивительно легко для человека, который провел последние дни в затворничестве. Он знал каждый парапет, каждую пожарную лестницу, каждую доску, перекинутую через провалы между домами. Это был паркур на краю смерти. Рика и Флок следовали за ним. Флок, несмотря на свое ранение и тяжелый груз, держался стойко. Адреналин и понимание того, что от него зависит выживание группы, гнали его вперед.

Они перепрыгнули с пятиэтажки на крышу гаражного комплекса. Пробежали по гулким листам железа. Перебрались по шаткой лестнице на балкон второго этажа соседнего дома, прошли сквозь пустую, разграбленную квартиру и вышли через окно на козырек подъезда. Город проплывал мимо, страшный и завораживающий.

На одном из переходов Сэм резко остановился и прижался к вентиляционной трубе. — Ложись! — шикнул он.

Рика и Флок упали на гудрон крыши. Над ними, низко, почти касаясь антенн, пролетел дрон. Крупный, черный, с хищным жужжанием четырех винтов. Под его брюхом вращалась камера. — «Омега», — прошептала Рика.

Дрон завис над соседней улицей, просканировал пространство и полетел дальше, в сторону центра. — Они расширяют зону поиска, — сказал Сэм, провожая аппарат взглядом. — Ищут не только тебя, принцесса. Они составляют карту. Зачищают сектор за сектором.

— Откуда ты знаешь? — спросил Флок.

— Я слушал их частоты, пока вы играли в мародеров, — ответил Сэм. — Город оцеплен. Блокпосты на всех выездах. Мосты заминированы. Никто не входит, никто не выходит. Мы в мышеловке, и сыр уже давно сгнил.

Он посмотрел на Рику серьезно. — Если у вас есть план свалить из города — я в деле. Потому что оставаться здесь — значит ждать, пока тебя либо сожрут, либо «зачистят».

— Волчьи Холмы, — сказала Рика. — Метеостанция.

Глаза Сэма округлились. — Серьезно? Старая «Высота-19»? — Ты знаешь это место?

— Знаю ли я? — Сэм усмехнулся, но в его глазах промелькнуло уважение. — Я там прятался от ментов, когда мы с пацанами угнали тачку отца. Это крепость. На горе, один подъездной путь, обзор на триста шестьдесят. Если там есть припасы — это лучшее место, чтобы переждать конец света. Он протянул руку. — Ведите меня к своему лидеру. Кажется, наши пути совпали.

Они продолжили бег. Через двадцать минут крыши кончились. Они спустились по пожарной лестнице на задний двор крайнего дома. Перед ними снова была стена леса. Темная, мокрая, пугающая, но спасительная.

Часть 3. Встреча двух альф

Путь до точки сбора занял еще час. Они шли осторожно, делая крюк, чтобы запутать следы. Флок еле переставлял ноги, его лицо снова стало серым, но он не жаловался. Когда впереди показался силуэт вековых сосен, Рика остановилась. — Сэм, — она повернулась к нему. — Там… сложная обстановка. Марко… он сейчас на взводе. Не шути с ним. Не провоцируй. Если он решит, что ты угроза — он тебя убьет. Без колебаний.

Сэм поднял брови. — Берсерк с топором? Люблю таких. Они обычно самые веселые на вечеринках. Ладно, буду паинькой.

Рика подала условный сигнал — свист синицы, два коротких, один длинный. Из-за дерева, метрах в десяти, бесшумно выступила тень. Лука. Он был весь в грязи, под глазами залегли черные круги, но в руках он крепко сжимал свою заточенную трубу. — Флок! — выдохнул он, увидев друга. Облегчение на его лице было почти физическим.

Он подбежал к ним, подхватил Флока под здоровую руку. — Ты как, брат? — Жить буду, — прохрипел Флок, слабо улыбаясь. — Мы принесли еду. И… гостя.

Лука настороженно посмотрел на Сэма. — Кто это? — Я фея-крестная, — ухмыльнулся Сэм. — Принес вам бобы и надежду.

Из подлеска вышел Марко. В одной руке он держал пожарный топор, другая лежала на рукояти револьвера за поясом. Он выглядел жутко. Грязная одежда, запекшаяся кровь на куртке, недельная щетина и взгляд… взгляд волка, загнанного, но готового перегрызть глотку любому. За ним тенью стоял Дэн с арбалетом.

Марко остановился в трех шагах от группы. Его глаза пробежались по Рике (цела), по Флоку (жив, с рюкзаком), и остановились на Сэме. — Кто это? — его голос был похож на скрежет камней.

— Это Сэм, — ответила Рика, вставая между ними. — Он спас нас от банды в городе. Он знает город. И он знает, где находится метеостанция. Он идет с нами.

Марко медленно перевел взгляд на Сэма. Он оценивал. Не одежду, не улыбку. Он оценивал угрозу. Сэм, к удивлению Рики, не стал шутить. Он выпрямился, убрал ухмылку с лица и посмотрел Марко прямо в глаза. Он увидел в них то же, что видел в зеркале — бездну, в которую человек заглянул и не моргнул. — У меня нет оружия, кроме ножа в кармане, — спокойно сказал Сэм, поднимая пустые руки. — Я не претендую на твое место. Я просто хочу выжить. Рика сказала, вы идете на север. Я знаю короткую дорогу через болота, в обход патрулей «Омеги». Я буду полезен.

Марко молчал долгие пять секунд. Напряжение висело в воздухе, густое, как туман. Потом он кивнул. Коротко, жестко. — Если сделаешь глупость — останешься в лесу. Частями. — Справедливо, — кивнул Сэм.

Марко повернулся к остальным. — Еда есть? — Полные рюкзаки, — сказал Флок, опускаясь на бревно. — Консервы, крупы, вода. На неделю хватит, если экономить.

— Отлично, — Марко убрал топор за спину. — Мы уходим сейчас. — Ночью? — ужаснулся Дэн. — Марко, мы еле на ногах стоим. Флок ранен. — «Омега» ищет нас с тепловизорами в городе, — отрезал Марко. — Здесь, в густом лесу, у нас есть шанс. Если мы останемся на месте, нас найдут к утру. Идем в «Зеленку», как сказал этот… Сэм. В болото. Тепловизоры там работают хуже из-за испарений.

Решение было принято. Никто не посмел спорить с темным огнем в глазах Марко.

Часть 4. Гнилая топь

«Зеленка», о которой говорил Сэм, оказалась не парком, а настоящим адом для пешехода. Это была низина, куда стекалась вся дождевая вода района. Земля здесь превратилась в жирную, чавкающую кашу. Высокая трава, пожелтевшая и мокрая, цеплялась за ноги, скрывая ямы с гнилой водой. Туман здесь был гуще, он стелился по земле, скрывая то, что находилось ниже колен.

— Идите след в след! — командовал Сэм шепотом. Он шел первым, проверяя дорогу длинной палкой, которую подобрал на входе. — Вправо не суйтесь, там старый коллектор прорвало, утонете по шею в дерьме.

Идти было невыносимо трудно. Каждый шаг требовал усилий. Ноги скользили, грязь налипала на ботинки пудовыми гирями. Флок начал отставать. Его дыхание стало тяжелым, свистящим. — Привал… — прохрипел он. — Нельзя, — жестко сказал Марко, поравнявшись с ним. Он видел, что Флок на пределе, но останавливаться в этой открытой жиже было опасно. — Еще полкилометра, Флок. Потерпи.

Он подставил плечо, помогая здоровяку идти. Марко сам был на пределе. Адреналин ушел, и теперь каждое движение отдавалось болью в избитом теле. Его мутило. Руки дрожали так, что топор казался чужеродным предметом.

Внезапно Сэм остановился и поднял руку. — Тихо. Все замерли, погрузившись по щиколотку в грязь. Впереди, в тумане, раздался звук. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Кто-то шел. Медленно, неуклюже, волоча ноги.

Из белесой мглы вынырнул силуэт. Это был «Сломанный». Бывший рабочий в оранжевом жилете, который теперь стал грязно-бурым. Он застрял одной ногой в корневище, но продолжал рваться вперед, учуяв запах живых. Он рычал — тихо, хрипло, словно в горле у него булькала болотная жижа.

— Один, — оценил Марко. Он передал Флока Луке и шагнул вперед. — Я разберусь. — Не лезь, Марко, давай обойдем, — прошептал Дэн. — Он застрял. — Он шумит, — ответил Марко. — Привлечет других. Надо убрать.

Он поудобнее перехватил топор. Он не был идиотом, он знал, как убивать этих тварей. Подшаг, замах, удар в череп. Дело двух секунд. Он делал это уже много раз. Он убил спецназовца в бронежилете. Что ему какой-то зомби в грязи?

Марко приблизился к твари. «Сломанный» увидел его и забился сильнее, протягивая грязные руки. Марко выбрал позицию. Твердую, как ему казалось, кочку. Он замахнулся, вкладывая в удар всю свою злость и усталость. И в этот момент земля под его левой ногой поехала. Это была не кочка. Это был кусок подмытого дерна. Нога Марко соскользнула в яму с жидкой грязью.

Равновесие было потеряно. Замах получился смазанным. Вместо того чтобы расколоть череп, обух топора скользнул по плечу мертвеца. Марко по инерции качнуло вперед. Прямо в объятия твари.

Часть 5. Цена ошибки

Мир перевернулся. Марко рухнул в грязь, и сверху на него навалилось смрадное, тяжелое тело. «Сломанный», даже застрявший ногой, оказался сильным. Его холодные, склизкие пальцы вцепились в куртку Марко, подтягивая его к себе. Гнилые зубы щелкнули в сантиметре от лица. Марко попытался ударить его топором, но длинная рукоятка в клинче только мешала. Он не мог размахнуться. — Сука! — прорычал Марко, упираясь предплечьем в горло твари, пытаясь отодвинуть клацающую пасть.

Его ноги скользили в жиже, не находя опоры. Он чувствовал себя беспомощным, как жук, перевернутый на спину. Вся его крутость, весь опыт боев в школе и доме Рики здесь, в этом болоте, не стоили ничего. Природа уравняла шансы, и мертвец в своей стихии был сильнее. Усталость сковала мышцы, он просто не мог сбросить этот вес.

— Марко! — крик Дэна.

Марко, стиснув зубы, извернулся. Он бросил бесполезный топор. Его рука нащупала на поясе нож отца. Он выдернул его и ударил. Снизу вверх. В челюсть. Нож вошел глубоко. Тварь дернулась и обмякла, навалившись на него всем весом. Черная, густая кровь хлынула прямо на лицо Марко, заливая глаза, рот, нос. Он задохнулся, отплевываясь, пытаясь сбросить с себя труп.

Кто-то схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги. Это был Сэм. Марко стоял, шатаясь, вытирая рукавом лицо от крови мертвеца и болотной тины. Его грудь ходуном ходила. Сердце колотилось где-то в горле. Он дрожал.

— Красиво, — сухо сказал Сэм. В его голосе не было насмешки, только холодная констатация. — Поскользнулся на ровном месте. Потерял оружие. Подпустил тварь на дистанцию укуса. Оценка: два балла.

Марко хотел огрызнуться, послать его к черту. Хотел сказать, что это случайность. Но слова застряли в горле. Потому что Сэм был прав. Он посмотрел на свои дрожащие руки. На топор, валяющийся в грязи. Он чуть не сдох. Из-за одной кочки. Из-за усталости. Из-за самоуверенности. Он не герой боевика. Он просто уставший подросток.

Рика подошла к нему. Она не стала читать нотаций. Она просто подняла его топор, вытерла рукоять о траву и протянула ему. — Ты устал, Марко, — сказала она тихо. — Мы все устали. Реакция уже не та. Мы не солдаты, мы измотанные дети. Запомни это ощущение. В следующий раз оно спасет тебе жизнь.

Марко молча взял топор. Он кивнул. Спесь слетела с него, как грязь с ботинок. — Идем, — хрипло сказал он, не поднимая глаз. — Нельзя здесь оставаться.

Они двинулись дальше. Теперь Марко шел осторожнее. Он прощупывал каждый шаг. Он больше не искал боя. Он понял урок, который дало ему болото: ты можешь убить спецназовца, но поскользнуться на дерьме и умереть от зубов полусгнившего бомжа. Смерть здесь не героическая. Она грязная, глупая и мгновенная.

Через час, когда тьма стала уже непроглядной, Сэм вывел их на сухой пригорок. — Пришли, — сказал он, указывая на темный силуэт среди деревьев. — Хижина лесника. Не «Хилтон», но крыша есть и стены крепкие.

Они добрались. Грязные, вонючие, продрогшие до костей, но живые. Марко посмотрел на хижину. Это была не победа. Это была просто передышка. И он знал, что завтра будет еще труднее. Потому что теперь он знал цену своей ошибки.

Глава 19

Часть 1. Холодный расчет

Утро пришло не с солнцем, а с ледяным ветром, который выдувал остатки тепла из щелястой хижины. Флок был плох. Он не жаловался, но его лицо приобрело тот серый, землистый оттенок, который бывает у людей, теряющих слишком много сил. Рана на плече воспалилась, несмотря на старания Рики. Он сидел у потухшего очага, пытаясь зашнуровать ботинок, но пальцы не слушались, дрожа от озноба.

Марко не смотрел на него. Он стоял у дверного проема, вглядываясь в лес. Он уже был собран. Рюкзак затянут, топор на поясе, револьвер проверен. Внутри него тикал таймер, который слышал только он. Каждая минута промедления казалась ему предательством по отношению к Лили.

— Подъем, — голос Марко прозвучал сухо и жестко, как хруст ветки. — Мы выдвигаемся. Лука, который помогал Флоку встать, поднял на него злой взгляд. — Марко, ты слепой? Флок горит. Ему нужно еще хотя бы полдня отлежаться. Мы не можем тащить его в таком темпе.

— У нас нет полдня, — отрезал Марко. — «Омега» не будет ждать, пока мы выспимся. Мы идем к старой лесовозной дороге. Сэм сказал, это кратчайший путь на север. — Я сказал, что это возможный путь, — поправил его Сэм, лениво дожевывая сухарь. — Но я не говорил, что это умный путь для ходячего лазарета.

— Мне плевать, — Марко резко развернулся к группе. Его глаза были воспалены от недосыпа, зрачки сужены. — Мы идем. Кто не может идти — ползет. Кто не может ползти — остается. В хижине повисла тяжелая тишина. Это было сказано. Впервые Марко озвучил правило, которого все боялись.

Дэн медленно поднялся. Он посмотрел на Марко так, словно видел его впервые. — Ты серьезно? — тихо спросил он. — Ты предлагаешь бросить Флока?

Марко скрипнул зубами. Ему было больно это говорить, но он заставил себя быть жестоким. Он верил, что это единственный способ спасти сестру. — Я предлагаю выживать, Дэн. Если мы будем нянчиться со слабыми, сдохнем все. Собирайтесь. Это приказ.

Часть 2. След в грязи

Они вышли через десять минут. Атмосфера в группе была отравлена. Лука и Дэн поддерживали Флока, бросая на Марко взгляды, полные немого обвинения. Рика шла замыкающей, ее лицо было непроницаемым, но рука не сходила с карабина. Сэм шел рядом с Марко, насвистывая что-то себе под нос, но его глаза внимательно сканировали лес.

Внезапно деревья расступились. Они вышли на старую, заросшую кустарником просеку. Марко замер. Перед ним, разрезая лесную грязь, тянулись глубокие, четкие колеи. Широкие протекторы. Тяжелая техника. Земля была разворочена, кусты по краям смяты в кашу.

Марко рухнул на колени прямо в грязь. Он провел рукой по следу, словно мог почувствовать тепло шин. — Это они, — прошептал он, и его голос дрожал от лихорадочного возбуждения. — Грузовики. БТРы. След свежий, ночной. Дождь почти не смыл края. Он вскочил на ноги и посмотрел на север, туда, куда уходила дорога. — Они пошли на полигон. Я знал! Это единственное место! Лили там!

Он развернулся к группе. В его глазах горел фанатичный огонь. — Мы идем за ними. Прямо сейчас. По дороге мы нагоним их быстрее. Если поторопимся, к вечеру будем у периметра.

Тишина. Никто не двинулся с места. Лука, тяжело дыша, опустил Флока на поваленное дерево. Здоровяк застонал, его голова безвольно свесилась на грудь. Рика оперлась на карабин, глядя на Марко тяжелым, немигающим взглядом. Сэм сплюнул в сторону и покачал головой.

— Вы чего встали? — голос Марко стал жестче. — Я сказал: мы идем. След остывает! — Марко, — тихо начал Лука, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Посмотри на Флока. Он не дойдет. У него жар под сорок. Ему нужен привал, крыша и тепло. Прямо сейчас.

— У нас нет времени на привалы! — рявкнул Марко. — Там мою сестру могут убить в любую секунду! Мы можем сделать носилки! Мы можем… — Мы можем сдохнуть, — перебил его Сэм. Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. — Ты предлагаешь тащить полутруп на штурм военной базы? Ты в своем уме, парень?

Я не спрашивал твоего мнения! — Марко шагнул к Сэму, сжимая кулаки. — Ты здесь никто! — Я тот, кто видит трупы раньше, чем они остынут, — Сэм не отступил. — А я сейчас вижу пятерых трупов, которые идут за твоей галлюцинацией.

Часть 2. Бунт

И тогда это случилось. Дэн, тихий, мягкий Дэн, который всегда шел за ним, который всегда подавал патроны и молчал, шагнул вперед. Он подошел к Марко вплотную. И со всей силы толкнул его в грудь обеими руками.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ, МАРКО! Марко отшатнулся, едва удержавшись на ногах. Он уставился на друга с шоком. — Ты что творишь?

— Нет, это ты что творишь?! — заорал Дэн. Слезы текли по его грязному лицу, но он не вытирал их. — Оглянись, черт возьми! Просто оглянись! Это не солдаты! Это Лука, у которого руки в кровь стерты! Это Флок, который умирает прямо сейчас! Это Рика, которая не спала двое суток! И это я! — Ты не понимаешь… — попытался возразить Марко. — Это ты не понимаешь! — Дэн тыкал пальцем ему в грудь. — Это не гребаное кино, Марко! Ты не герой боевика! Ты вчера чуть не сдох в луже грязи от одного гнилого зомби! Ты, мать твою, поскользнулся! А теперь ты хочешь идти на спецназ?

— Я должен попытаться… — Ради чего? — Дэн схватил его за куртку. — Чтобы очистить свою совесть? Ты чувствуешь вину за родителей, я знаю! Ты убил маму, и это сжирает тебя! И теперь ты хочешь красиво сдохнуть, пытаясь спасти сестру, чтобы не жить с этим дерьмом!

Слова ударили Марко больнее, чем любой удар. Он замер. — Но ты не один, сукин сын! — продолжал орать Дэн, и по его щекам текли слезы злости. — Ты потащишь нас с собой! Ты хочешь, чтобы Флок умер в канаве, пока ты играешь в Рэмбо? Ты хочешь, чтобы Рику и Луку расстреляли? Мы пошли за тобой, потому что верили, что ты хочешь выжить. А ты ищешь смерти!

Часть 3. Горькая правда

В наступившей тишине раздался голос Сэма. Он не кричал. Он говорил тихо, медленно, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба надежд Марко.

— А теперь послушай меня, парень. И послушай внимательно, потому что я скажу это один раз. Сэм подошел ближе, встав рядом с Дэном.

— Ты гонишься за призраком. Ты видел, как ее забрали? Нет. Ты видел ее живой? Нет. Ты видел только следы ног и следы шин. Сэм указал рукой на колею. — Прошли сутки, Марко. В мире, где укус убивает за пять минут, а паника превращает людей в монстров, сутки — это вечность. Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Посмотри на этих людей, — Сэм кивнул на Луку и Рику. — Лука не знает твою сестру. Флок не знает твою сестру. Я не знаю твою сестру. Мы знаем только тебя. И мы идем за тобой. Но ты требуешь, чтобы мы умерли ради человека, которого мы никогда не видели. Ради человека, который, возможно… уже мертв.

Марко вздрогнул, как от удара током. — Заткнись… — прошептал он. — Не смей говорить, что она мертва. — Я должен это сказать, — безжалостно продолжил Сэм. — Потому что ты отказываешься это видеть. Шанс того, что восьмилетняя девочка выжила при захвате, пережила транспортировку и сейчас сидит и ждет тебя на военной базе — ничтожен. Скорее всего, она уже «Сломанная». Или труп. Или подопытная крыса.

— СЭМ! — крикнула Рика, видя, как побелело лицо Марко.

— Нет, Рика, пусть слушает! — рявкнул Сэм. — Он должен понять цену! Цена твоего похода на полигон — это жизнь Флока. Жизнь Дэна. Жизнь Луки. Ты готов обменять их жизни на вероятность того, что твоя сестра жива? Ты готов положить на весы четырех живых, преданных тебе людей ради одного призрака?

Сэм подошел к Марко вплотную. — Если ты сейчас пойдешь по этой дороге, ты пойдешь один. И ты сдохнешь через километр. И Лили, если она жива, никогда не дождется помощи. А если мы пойдем на станцию… у нас будет шанс выжить. Набраться сил. Найти оружие. И тогда, может быть, мы сможем ее спасти. Но не сегодня. Сегодня ты должен выбрать: быть братом мертвой девочки или лидером живых людей.

Часть 4. Сломанный компас

Слова Дэна и ледяная логика Сэма повисли в воздухе, тяжелые, как могильные плиты. «Вероятность того, что она мертва». Этой фразы он боялся больше всего. Боялся настолько, что был готов утащить в могилу четырех живых людей, лишь бы не оставаться с этой правдой наедине.

— Ты думаешь, я не знаю? — прошептал Марко, не оборачиваясь. Голос его сорвался. — Ты думаешь, я не думаю об этом каждую, сука, секунду? Что она там… одна… или что ее уже нет…

Его плечи опустились. Весь гнев, вся эта искусственная ярость берсерка, которая держала его на ногах последние сутки, вытекла из него, как вода из разбитого кувшина. Осталась только пустота. Холодная, звенящая, черная пустота.

Дэн сделал шаг к нему. В его глазах больше не было злости, только бесконечная усталость и боль за друга, который рвал себя на части. Он не стал ничего говорить о правилах выживания или о том, кто прав. Он просто подошел вплотную и обнял Марко. Крепко, по-мужски, так, как они делали это в детстве, когда кто-то из них разбивал колени в кровь или получал двойку за четверть.

— Мы здесь, брат, — прошептал Дэн ему на ухо, его рука сжала плечо Марко. — Мы все здесь. Мы с тобой. Но мы должны жить, чтобы иметь возможность ее найти. Мертвые не спасают. Мертвые просто гниют.

Марко замер. Секунду он стоял неподвижно, как статуя, а потом уткнулся лбом в грязную куртку Дэна. Его тело сотрясла крупная, неконтролируемая дрожь. Это не были слезы ребенка. Это был сухой, беззвучный плач человека, который хоронит свою надежду, чтобы сохранить рассудок. Он отпускал свою навязчивую идею. Отпускал немедленную месть, признавая свое поражение перед обстоятельствами.

Рика смотрела на них, опустив ствол карабина. Она видела, как Марко ломает себя, и в ее взгляде появилось что-то новое. Уважение. Отступить — иногда требует больше мужества, чем броситься в атаку.

Через минуту Марко отстранился. Он глубоко, судорожно вздохнул и провел ладонью по лицу, размазывая грязь и копоть. Его глаза были красными, воспаленными, в них плескалась свинцовая усталость, но безумный огонь фанатика погас. Вместо него там появился холодный пепел принятого решения.

Он обернулся к Сэму. Тот стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на него без обычной насмешки. — Твоя взяла, шут, — хрипло произнес Марко. — Твой план дерьмовый, но мой… мой был смертным приговором. — Добро пожаловать в клуб реалистов, — спокойно кивнул Сэм. — Здесь хреново кормят, зато живут дольше.

Марко кивнул и направился к бревну, на котором, скрючившись, сидел Флок. Здоровяк выглядел ужасно: его голова безвольно качалась, глаза были полузакрыты, дыхание вырывалось со свистом. Марко присел перед ним на корточки, заглядывая в затуманенные глаза. Он положил ладонь ему на колено, чувствуя даже через плотную ткань джинсов, как парня колотит озноб.

— Эй, здоровяк, — тихо позвал он. — Прости, что заставил тебя ждать. Мы выдвигаемся. Флок с трудом сфокусировал взгляд. Его губы дрогнули в попытке улыбнуться, но вышла лишь гримаса боли. — Я в норме, кэп… — прошелестел его голос, слабый, как осенний ветер. — Сейчас… сейчас встану… только нога затекла… Я дойду.

— Нет, — Марко покачал головой, и в его голосе прозвучала мягкость, которой никто от него не ожидал. — Ты не дойдешь, брат. Твоя война на сегодня окончена. Мы тебя донесем.

Марко поднялся. Его спина выпрямилась. Он обвел взглядом свою маленькую, измученную армию. Рика, готовая прикрыть. Лука, стирающий кровь с разбитых рук. Дэн, все еще тяжело дышащий после крика. — Мы идем на метеостанцию. К Волчьим Холмам.

Он поднял с земли свой топор. Металл звякнул, ударившись о камень. Марко сунул рукоять в петлю на поясе — не как оружие возмездия, а как инструмент. Потом он подошел к Флоку, присел, подхватил его здоровую руку и закинул себе на шею. Жар тела Флока обжег ему шею, тяжесть навалилась на плечи, придавливая к земле.

— Лука! — скомандовал Марко, и его голос снова обрел твердость, но теперь это была не истерика, а уверенность. — Бери вторую сторону. Не дай ему отключиться. Дэн, забирай мой рюкзак и вещи Флока. Не отставать. — Рика, — он посмотрел на девушку. — Ты замыкающая. Следи, чтобы за нами не увязались «гости». — Поняла, — коротко отозвалась она, занимая позицию.

Лука подставил плечо под вторую руку Флока. Они одновременно выпрямились, поднимая раненого товарища. Вес был огромным, колени Марко подогнулись, но он устоял.

— Сэм, веди, — бросил он через плечо. — И выбери, черт возьми, самую ровную дорогу, какую сможешь найти.

Марко сделал первый шаг. Потом второй. Он медленно развернулся спиной к той просеке. Спиной к следам шин. Спиной к северу, где за пеленой тумана и бетонными стенами полигона, возможно, ждала его сестра. Или ее призрак.

Каждый шаг прочь от нее отдавался болью в сердце, словно он рвал живую ткань. «Я вернусь за тобой, Лили. Я обещаю. Но сначала я должен убедиться, что эти парни не умрут из-за меня». Это было самое тяжелое решение в его жизни. В этот момент он перестал быть просто мальчиком, потерявшим семью.

Под ногами чавкала грязь. Ветер бил в лицо. Вес полубессознательного друга давил на плечи, заставляя мышцы гореть огнем. Но именно эта тяжесть, эта физическая, грубая боль вернула его в реальность. Он перестал летать в своих фантазиях о героическом самопожертвовании. Он шагнул в настоящий мир. Жестокий, грязный, лишенный красивых жестов. Единственный мир, в котором у них был призрачный шанс выжить.

— Пошли, — выдохнул он. И они начали подъем.

Глава 20

Часть 1. Мертвый бастион

Последние сто метров подъема к вершине Волчьих Холмов казались восхождением на эшафот. Мокрый, скользкий от мха каменистый склон выматывал остатки сил. Ветер здесь, наверху, не просто дул — он гудел в ушах, швыряя в лицо ледяную морось, пытаясь сбить их с ног.

Марко чувствовал, как лямки чужого рюкзака врезаются в плечи, перетирая кожу, но это было ничто по сравнению с тяжестью тела Флока. Здоровяк, который еще пару дней назад мог поднять их всех по очереди, теперь превратился в обмякший, горячий мешок с костями. Он висел на плечах Марко и Луки, его ноги волочились по острым камням, сбивая носки ботинок в лохмотья. Он был без сознания, лишь изредка издавая тихий, болезненный стон.

— Еще немного, брат... держись... — шептал Лука сквозь стиснутые зубы. Его лицо было серым от грязи и истощения, пот смешивался с дождем, заливая глаза.

Когда из серой пелены тумана наконец проступил угловатый контур бетонного забора, никто из группы не издал радостного крика. У них просто не было сил на эмоции. Они остановились, тяжело дыша, глядя на свою цель.

Метеостанция «Высота-19». Это был не домик с флюгером. Это был приземистый бетонный бункер советской постройки, рассчитанный на то, чтобы пережить ядерную зиму. Узкие окна-бойницы, толстые стены, скелет ржавой радиомачты, уходящий в низкое небо. Вокруг — тишина. Мертвая, тяжелая тишина, в которой не было слышно ни птиц, ни «Сломанных».

— Заперто, — хриплый голос Сэма нарушил молчание. Он подошел к массивным решетчатым воротам. На цепи висел тяжелый замок. — Рика?

Рика покачала головой, опершись на колени, чтобы перевести дух. — Руки дрожат... я не вскрою сейчас отмычкой. — К черту тонкости, — Марко кивнул Дэну. — Дай монтировку.

Дэн дрожащими руками вытащил ломик из рюкзака. Марко вставил его в дужку замка, уперся ногой в ворота. — Лука, помоги. Вдвоем они навалились на рычаг. Металл жалобно скрипнул, сопротивляясь секунду, а затем с громким, сухим треском лопнул. Цепь упала в траву. Путь был открыт.

Они вошли во внутренний двор. По пояс высокая, пожухлая трава шуршала под ногами, скрывая бетонные плиты. Здание станции возвышалось перед ними темным монолитом. Никаких следов взлома. Никаких разбитых окон. Двери закрыты. Это место казалось идеальной капсулой времени, которую не тронул хаос последней недели.

— Почему здесь так тихо? — шепотом спросил Дэн, нервно водя арбалетом из стороны в сторону. — Если здесь безопасно... где дым? Где люди? — Сейчас узнаем, — Марко передал вес Флока Сэму и Луке, а сам достал топор.

Он подошел к главной стальной двери. Взялся за холодную, влажную ручку. Потянул. Дверь была не заперта. Она подалась тяжело, с натужным воем несмазанных петель, открывая черный зев коридора.

Изнутри пахнуло холодом. Но это был не просто холод неотапливаемого помещения. Это был затхлый, спертый запах застоявшегося воздуха, пороха и резкий, металлический запах, от которого во рту сразу появился привкус меди. Запах свернувшейся крови.

— Фонари, — скомандовал Марко. — Сэм, Лука — вы с Флоком у входа, прикрывайте спину. Дэн, Рика — за мной. Оружие к бою.

Луч фонаря разрезал тьму. Коридор был пуст. Стены покрашены в казенный зеленый цвет, на полу — слой пыли, в котором теперь отпечатывались их мокрые следы. Они двигались осторожно, проверяя каждую комнату. Технический отсек — пусто. Склад — полки забиты коробками с консервами, бутылками воды. Нетронуто. Кухня — на столе кружка с недопитым чаем, в которой выросла плесень.

— Они были здесь, — прошептала Рика, светя на пол. — И они никуда не убегали. Здесь нет следов паники.

В конце коридора была дверь с табличкой «Комната отдыха». Из-под неё не тянуло сквозняком — щель была заботливо заткнута старым полотенцем. Марко толкнул дверь. Она открылась.

Луч фонаря скользнул по комнате и замер в центре. За круглым столом сидели двое. Мужчина и женщина. Это выглядело как жуткая, застывшая сцена прощания. На столе стояла початая бутылка дорогого коньяка, два хрустальных бокала и пепельница, полная окурков.

Мужчина сидел, откинувшись на спинку кресла, его голова неестественно свесилась на грудь. Он был одет в свитер грубой вязки. В его правой руке, бессильно свисающей вниз, был зажат пистолет Макарова. Позади него, на стене с картой региона, расплылось темное, запекшееся пятно брызг. Женщина лежала головой на столе, на скрещенных руках, словно просто устала и прилегла отдохнуть. Рядом с её локтем лежал пустой блистер от сильных таблеток.

Они не были мумиями. Они не разложились. Холод станции и герметичность помещения законсервировали этот момент. Их кожа была бледной, с синюшным оттенком, но они выглядели так, словно жизнь покинула их совсем недавно. День, может быть, два назад.

— Они свежие, — с ужасом прошептал Дэн, зажимая нос рукавом куртки. — Они… они ждали. До последнего.

— У них было всё, — глухо сказал Марко, обводя лучом комнату. — Еда, вода, тепло, оружие. Они могли прожить здесь месяцы. Но они решили уйти.

Рика подошла к столу. Она старалась не смотреть на лица мертвецов. Её внимание привлек раскрытый ежедневник под рукой женщины. Она посветила на страницы. Последняя запись была сделана рваным, прыгающим почерком. Даты не было, только время: «14:00».

«…радио молчит уже третий день. Города внизу больше нет. Мы смотрели в бинокль. Видели дым и то, что ходит по улицам. Оно приближается. Видели, как они окружают лес. Мы здесь одни на вершине, в бетонной коробке. Запасов хватит на зиму, но какой смысл есть и пить, если будущего нет? Если за нами никто не придет? Мы не хотим видеть, как они выломают эту дверь. Мы просто закроем глаза раньше. Прости нас, Господи».

Марко стоял молча, слушая, как Рика читает эти строки. Внутри него что-то оборвалось. Он так рвался к безопасности. К стенам. Но вот они — стены. И вот они — люди, которых эти стены не спасли от собственного отчаяния.

— Вынесите их, — сказал он. Голос его был твердым, но лишенным жизни. — Нам нужно место для Флока. И нам нужно продезинфицировать этот стол.

— Марко… — начал было Дэн. — Вынесите их! — рявкнул он, поворачиваясь. — Они мертвы. Им все равно. А нам нужно выжить.

Это была грязная, мрачная работа. Марко и подошедший Сэм завернули тела в старый брезент, стараясь не испачкаться в крови. Молча, без молитв, они вытащили их на задний двор и уложили в естественную нишу между скалами, накрыв тяжелыми камнями. Земля Волчьих Холмов приняла своих прежних хозяев.

Вернувшись внутрь, Марко подошел к раковине. Воды не было. Он плеснул на руки из бутылки, которую принес с собой, и долго, остервенело тер ладони, пытаясь смыть ощущение чужой смерти. Он посмотрел на свое отражение в темном оконном стекле. Тот мальчик, который хотел быть героем и спасателем, умер внизу, на дороге. Здесь, на вершине, стоял кто-то другой. Кто-то, кто понял: надежда — это хорошо. Но надежда без воли — это просто медленный яд.

Часть 2. По ту сторону прицела

Спустя сорок минут тишину бункера разорвал кашляющий, чихающий рев. Это Сэм в недрах технического отсека запустил дизельный генератор. Сначала звук был неровным, но вскоре перешел в мощный, монотонный гул, от которого едва заметно вибрировал пол.

Лампы дневного света на потолке мигнули раз, другой, и с жужжанием зажглись, заливая коридоры мертвенно-бледным, больничным сиянием. Загудели вентиляторы вытяжки, выгоняя прочь спертый воздух смерти. Тепловые пушки начали неохотно разгонять могильный холод. Станция, казавшаяся склепом, внезапно превратилась в функциональное, хоть и неуютное убежище.

Рика тут же организовала лазарет в бывшей комнате дежурного. Флока уложили на жесткую, но чистую кушетку. — Свет! Мне нужно больше света сюда! — скомандовала она. Дэн подтащил переносную лампу. В ее резком луче рана Флока выглядела отвратительно — воспаленная, отекшая плоть, вокруг которой расплывалась сеть красных прожилок. — Держи его, — коротко бросила Рика. — Сейчас будет больно.

Она работала без анестезии — остатки лидокаина из аптечки отца они решили поберечь на крайний случай. Флок, находясь в полубреду, зарычал сквозь сжатые зубы, когда она вскрыла нарыв скальпелем. Гной и темная кровь хлынули в металлический лоток. Лука отвернулся, его лицо позеленело, но он продолжал держать друга за здоровую руку. Рика не дрогнула. Ее лицо было маской концентрации. Она зашила рану, наложила стерильную повязку и вколола последнюю ампулу антибиотика. — Теперь его организм должен бороться сам, — выдохнула она, вытирая руки спиртовой салфеткой. — Мы дали ему шанс.

Марко не стал смотреть на операцию. Его тянуло в другое место. В ту самую комнату, где на столе нашли самоубийц. Теперь там было пусто, только пятна хлорки на полу. Но его интересовал не стол. Его интересовало окно. И то, что стояло перед ним.

Это был наблюдательный пост. «Глаз Циклопа». Огромное панорамное окно из толстого, армированного стекла выходило на северную сторону, открывая вид на долину, укутанную ночью. Посреди комнаты на тяжелой треноге был закреплен мощный стационарный бинокль — артиллерийская оптика, позволяющая в деталях рассмотреть номерной знак автомобиля за пять километров.

Марко подошел к нему. Его руки легли на холодный металл окуляров. Пальцы мелко дрожали. Он знал, что увидит. Но ему нужно было это увидеть, чтобы убить последнюю иллюзию. Он навел бинокль на далекое зарево, поднимавшееся над лесом. Сфокусировал резкость.

Изображение стало четким, как на экране кинотеатра. Полигон. База «Омеги». В бинокль база выглядела не просто как военный лагерь. Это была крепость из ночного кошмара. Бетонные стены высотой в три этажа были залиты слепящим белым светом прожекторов. Поверху змеились спирали колючей проволоки «егоза», и Марко готов был поклясться, что видел искры — проволока была под напряжением. По углам периметра стояли сторожевые вышки. На них дежурили не сонные охранники, а снайперские пары и расчеты с крупнокалиберными пулеметами.

Но самым страшным было то, что происходило вокруг стен. Земля перед периметром была черной и бугристой. Это была не грязь. Это были тела. Горы, валы трупов «Сломанных». Сотни. Тысячи. Их было так много, что они образовали искусственный ров. Марко увидел, как из ворот базы выехал тяжелый бульдозер, обшитый листами брони. С механическим равнодушием он опустил ковш и начал сгребать кровавое месиво в сторону, освобождая сектор обстрела.

Чуть дальше, на кромке леса, вспыхивали короткие огоньки. Тепловизионные прицелы. Снайперы работали методично, как на тренировке. Любое движение на дистанции в километр пресекалось выстрелом. «Бум». И тело падает. Никто не подходил. Никто не спрашивал пароль. Это была идеально отлаженная машина смерти. Мясорубка, которая перемалывала всё, что приближалось к её зубьям.

Марко отпрянул от бинокля, словно тот был раскаленным. Холодный пот мгновенно проступил у него на спине, пропитывая футболку. Ноги стали ватными. Он представил картину, которая могла бы случиться, если бы он победил в том споре на дороге. Вот они идут по той самой колее. Он с топором, Дэн с арбалетом, Рика с карабином и раненый Флок. Грязные, уставшие, полные надежды. Они выходят на опушку леса. Секунда. И их разрывает на куски шквальным огнем крупного калибра. Даже не опознавая. Просто как биомусор. Как помеху на радаре.

Марко закрыл глаза. Его дыхание стало частым и поверхностным. — Я убил бы нас… — прошептал он в тишину комнаты. — Я бы просто привел их на бойню.

Он стоял так минуту, осознавая масштаб своего провала. Сэм и Дэн спасли их жизни, просто дав ему пинка под зад. Его план по спасению сестры был не планом. Это был суицид, растянутый во времени.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Сэм. Он держал в руках кружку с растворимым кофе. Он встал рядом, глядя в черное окно, но не прикасаясь к биноклю. — Светятся, как новогодняя елка, да? — тихо спросил Сэм. — Они уничтожают все, что движется, — хрипло ответил Марко. — Снайперы. Пулеметы. Ров с трупами. Мы бы даже не дошли до ворот. — Шанс выжить был меньше нуля, — кивнул Сэм, делая глоток. — Знаешь, Марко, смелость — это хорошо. Но смелость без мозгов — это просто способ быстро стать удобрением. Ты вовремя свернул.

Марко медленно выдохнул. Он посмотрел на огни базы в последний раз. Где-то там, за этими бетонными стенами и горами трупов, возможно, была Лили. Но теперь между ними лежала не просто дорога. Между ними лежал океан смерти, который он не мог переплыть. — Сэм прав, — подумал он. — Мертвый брат ей не поможет.

Марко протянул руку и схватился за плотную, прорезиненную штору светомаскировки. Резким движением он дернул её. Штора с шумом поехала по направляющим, отрезая вид на долину, на базу, на его несбыточные мечты. Комната погрузилась в полумрак. Это был жест. Точка. Он закрыл эту страницу.

Марко повернулся к Сэму. Его лицо в свете аварийной лампы выглядело старше на десять лет. Глаза были сухими и жесткими. — Что с радио? — спросил он. — Ты что-то поймал?

Часть 3. Голос Поводыря

Вечер накрыл Волчьи Холмы тяжелым свинцовым покрывалом. Группа собралась в аппаратной. Это было сердце станции: стены, уставленные шкафами с мигающими серверами, десятки циферблатов, старые карты ветров. И огромный стол с мощной армейской рацией, опутанной проводами.

Горела только одна настольная лампа, выхватывая из темноты уставшие лица. Флок, накачанный лекарствами, спал в соседней комнате. Остальные сидели здесь. Они молча ели разогретую тушенку прямо из банок. Впервые за неделю они были в тепле, безопасности и сытости. Но никто не чувствовал облегчения. Тишина давила.

Сэм не ел. Он сидел за пультом, надев большие наушники, и медленно, с хирургической точностью крутил ручку настройки частоты. Его лицо, освещенное зеленоватым светом индикаторов, было напряженным. Внезапно его рука замерла. Он вслушался, нахмурился, затем быстрым движением снял наушники и положил их на стол. — Эй, народ, — его голос был тихим, лишенным обычной бравады. — Оторвитесь от еды. Вам нужно это услышать.

Он щелкнул тумблером, переключая звук на внешние динамики. Сначала из колонок донесся только треск статики. Белый шум. Но потом сквозь помехи проступил Звук.

Это не был голос. Не была музыка. Не была морзянка. Это был ритм. ВУМ... ... ВУУМ... ... ВУМ... Низкий, глубокий, утробный гул. Он был на грани инфразвука — вибрация ощущалась не ушами, а грудной клеткой и зубами. Звук пробирал до костей, вызывая иррациональное, животное чувство тревоги. Казалось, это бьется гигантское сердце под землей. Или дышит левиафан.

— Частота плавает вокруг четырех герц, — прокомментировал Сэм, глядя на дрожащую стрелку аналогового датчика. — Это биологический диапазон. Ритмы глубокого сна... или комы. Техника так не звучит. Это... органика.

— Это люди? — спросил Дэн, побледнев. — Люди не могут генерировать сигнал такой мощности, — покачала головой Рика. — Если только их не миллион и они не кричат в один микрофон.

— Выключите свет, — вдруг сказал Марко. Он стоял у выхода на балкон, сжимая в руке ПНВ (прибор ночного видения), который нашел в ящике стола. — Что? — не понял Лука. — Вырубай свет! Быстро! — рявкнул Марко. — И идите сюда.

Сэм ударил по выключателю. Аппаратная погрузилась в темноту, разбавляемую лишь зеленым свечением приборов. Ритм из динамиков продолжал бить по нервам. ВУУУМ... ВУУУМ...

Марко распахнул дверь на балкон. Холодный ночной воздух ворвался внутрь. Балкон нависал прямо над склоном, открывая вид на лес у подножия холма. Марко прижал прибор к глазам. — Черт... — выдохнул он.

Рика выхватила у него монокуляр. Посмотрела. Ее рука дрогнула. Лука и Дэн сгрудились рядом, всматриваясь в черноту обычными глазами. Даже без приборов они увидели это.

Лес внизу изменился. Обычно «Сломанные» были одиночками. Хаотичными точками, бродящими между деревьями. Но сейчас лес внизу жил. Внизу было море. Море темных силуэтов. Тысячи. Десятки тысяч. Они стояли плечом к плечу, заполнив собой просеки и поляны. И они были абсолютно неподвижны. Все они, как один, задрали головы к небу. Они смотрели в одну сторону — на северо-запад, к центру города. Они замерли в трансе, словно слушали ту же самую мелодию, что сейчас лилась из динамиков на станции.

Внезапно звук изменился. Ритм ВУУМ... стал чаще. Резче. Агрессивнее. Он ускорился, превращаясь в неистовую барабанную дробь. И синхронно с этим изменением внизу произошло нечто невозможное.

Море пришло в движение. Оно не побежало в панике. Оно потекло. Тысячи «Сломанных» одновременно сделали шаг. Потом второй. Они шли плотным строем, не толкаясь, не издавая лишних звуков. Они огибали препятствия, разделялись и снова сливались в единый поток. Это больше не была толпа больных каннибалов. Это была Армия. И она маршировала.

— Вы видите? — прошептал Лука. Его голос дрожал. — Они... они идут в ногу. Как муравьи. — У них появился центр управления, — сказала Рика, опуская прибор. В ее глазах был холодный ужас солдата, который понял, что противник только что сменил тактику. — Вирус должен разрушать мозг. Они не способны на координацию. — Сами по себе — нет, — Марко смотрел в темноту, где текла река смерти. — Но кто-то их ведет. Кто-то посылает этот сигнал прямо им в череп.

Сэм снова надел наушники, покрутил настройки. — Источник сигнала там же, куда они идут. Центр города. Сигнал мощный. Кто-то... или что-то зовет их домой. — «Поводырь», — произнес Марко слово, которое пришло само собой.

Они стояли на холодном ветру, глядя на марш мертвецов. Мир, который они знали неделю назад — с хаосом, мародерами и случайными стычками, — закончился. Началась новая эра. Эра Роя. «Сломанные» получили Генерала. И теперь люди были не охотниками. Не выжившими. Они были просто досадной помехой на пути этой Орды. Грязью, которую нужно зачистить.

Марко медленно вернулся в комнату. Он подошел к столу и выложил на него отцовский револьвер и карту Рики с пометками «Тихого Жнеца». — Мы не знаем, кто это, — сказал он, глядя на своих друзей. Его лицо в зеленоватом свете казалось маской. — «Консорциум» или новый мутант. Но теперь это неважно. Правила изменились.

Он посмотрел на Дэна, на Луку, на Сэма. — Больше нет случайных встреч. Нет безопасных дорог. Теперь идет война. Настоящая война. Он взял карту и ткнул пальцем в точку, обозначающую их станцию. — Мы здесь. В центре урагана. Сэм, попытайся засечь точные координаты источника. Рика, с завтрашнего дня учишь всех стрелять. Не как в тире. А на поражение. Мы должны быть готовы.

Он подошел к двери и с лязгом задвинул тяжелый стальной засов. Этот звук прозвучал как выстрел. — Гасите свет. Спим по очереди. Оружие из рук не выпускать.

Комната погрузилась в полную тьму. За толстыми бетонными стенами, в ночи, ревела новая, неведомая сила, собирающая свою армию. А внутри, в тишине, пятеро людей готовились к тому, чтобы встретить этот ад лицом к лицу.

том 2 глава 1

Часть 1. Свинцовое небо

Первый снег выпал ночью, пока они спали. Он пришел не праздничным, пушистым покрывалом, обещающим Рождество и подарки, а злой, ледяной крупой, которая с сухим шорохом билась в бронированные стекла.

Марко стоял на наблюдателем — шаткой конструкции из старых ящиков и досок, которую они с Сэмом и Лукой соорудили на плоской крыше бункера еще две недели назад. Ветер здесь, на вершине холма, был беспощадным. Он пробирался под одежду ледяными пальцами, кусал лицо, выбивал слезы из глаз. Марко плотнее запахнул отцовскую походную куртку. Еще месяц назад она сидела на нем свободно, но сейчас висела мешком, собираясь складками на впалой груди. За тридцать два дня он потерял не меньше четырех килограммов. Еда была, но ее было мало, а стресс сжигал калории быстрее, чем любая тренировка.

Он провел рукой в перчатке с обрезанными пальцами по лицу. Щетина на подбородке стала густой, жесткой и неопрятной. В зеркале, висевшем в единственной рабочей уборной станции, на него теперь смотрел не семнадцатилетний школьник, мечтавший пригласить девушку в кино, а изможденный мужчина с глазами старика. Глазами, которые видели слишком много.

Марко поднял бинокль. — Сектор Север, — прошептал он сам себе. Это стало привычкой — проговаривать действия вслух, чтобы убедиться, что он все еще здесь, в реальности, а не в очередном кошмаре. В линзах бинокля проплыл лес. Черная, бесконечная стена голых деревьев, уходящая к горизонту. Движения нет. Птиц нет. Даже «Сломанные» в такую погоду, казалось, вмерзли в землю где-то в оврагах. — Сектор Запад… Старая дорога, змеей вьющаяся между холмами. Пусто. Асфальт потрескался, сквозь него пробивалась пожухлая трава. — Сектор Юг… Тропа, по которой они поднимались сюда месяц назад. Тогда она казалась путем к спасению. Теперь это была просто ниточка, связывающая их остров с океаном смерти внизу. Тоже пусто.

Марко опустил бинокль. — Тридцать второй день, — сказал он ветру. — И тридцать вторая ночь, когда нас никто не съел. Успех. Слово «успех» прозвучало горько, как издевка.

Он начал спуск. Металлическая лестница лязгала под подошвами его тяжелых ботинок. Внизу, у входа в шлюз, он стряхнул с плеч ледяную крошку и набрал код на электронном замке, который Сэм запитал от отдельного аккумулятора. Замок пискнул, и тяжелая стальная дверь с шипением пневматики впустила его внутрь.

Они экономили топливо для генератора, держа температуру внутри на уровне пятнадцати градусов — ровно столько, чтобы трубы не лопнули, а люди не заболели пневмонией. Но после ледяного ветра снаружи это казалось тропиками. В коридоре пахло сыростью, машинным маслом, пылью и немытыми телами. Этот запах, поначалу вызывавший тошноту, теперь стал запахом дома. Запахом безопасности.

Марко прошел на кухню. Там, за длинным столом, покрытым царапинами и пятнами, сидел Дэн. Перед ним стоял открытый ящик с армейскими сухпайками и консервами. Дэн не ел. Он перебирал банки, переставлял их с места на место, сверяясь с потрепанным блокнотом. Его лицо было сосредоточенным и мрачным, как у бухгалтера, обнаружившего недостачу в миллион долларов.

— Минус две банки тушенки и пачка галет, — произнес Дэн, не поднимая головы, стоило Марко переступить порог. Его голос был тихим, лишенным интонаций. Марко подошел к бойлеру, налил себе в кружку кипятка. Заварки не было уже неделю, они пили просто горячую воду, иногда бросая туда сушеные ягоды шиповника, если удавалось найти их во время вылазок. — Может, мы просто ошиблись в подсчетах вчера? — предположил Марко, грея руки о кружку. — Или кто-то взял доппаек из-за холода. Организм требует… — Нет, — Дэн наконец поднял взгляд. Марко вздрогнул. В глазах его друга, того самого мягкого и доброго Дэна, который когда-то боялся получить плохую оценку, теперь был лед. — Я считаю калории, Марко. Я записываю каждую крошку. Кто-то крысит. Жрет по ночам, пока остальные спят. Дэн с грохотом захлопнул крышку ящика. — У нас этого запаса должно хватить до конца февраля. Если мы будем жрать по норме. А такими темпами мы начнем голодать к январю. И тогда мы начнем смотреть друг на друга не как на друзей, а как на мясо.

Марко сел напротив. Он знал, что Дэн прав. Голод — это медленный яд. Он разъедает не только желудок, но и мораль. Он делает людей мелочными, подозрительными, злыми. — Я поговорю с остальными, — сказал Марко. — Соберу всех вечером. — Не говори, — отрезал Дэн. — Если ты спросишь, никто не признается. Просто начнется скандал. Атмосфера и так дерьмовая. Просто… следи. Смотри, кто чаще ходит в туалет по ночам. У кого меньше урчит в животе. Он встал, взял ящик и понес его в кладовую, на дверь которой Сэм недавно повесил новый замок. Ключ был только у Дэна.

Марко остался один на кухне. Он смотрел в свою кружку с кипятком, в которой плавала соринка. Они больше не говорили о Лили. Не говорили о «Консорциуме», о проекте «Тихий Жнец», о спасении мира. Эти темы стали табу. Слишком больно. Слишком далеко. Слишком бессмысленно. Их горизонт планирования сузился до одного дня. До содержимого желудка. До уровня топлива в баке генератора. Они перестали быть героями. Они стали функцией выживания.

Часть 2. Сломанный инструмент

Марко допил воду и направился в бывший лазарет. Теперь эта комната служила одновременно медпунктом и оружейной мастерской. На койке, укрытый серым шерстяным одеялом, сидел Флок. Здоровяк изменился сильнее всех. Месяц назад это был танк, способный проломить стену плечом. Сейчас перед Марко сидел скелет, обтянутый бледной кожей. Могучие мышцы сдулись, плечи осунулись, ключицы выпирали острыми углами. Ранение, полученное при штурме дома Рики, и последовавшее за ним воспаление высосали из него все соки.

Флок держал в руках разобранный пистолет — тот самый «Глок» отца Рики. На коленях у него лежала промасленная тряпочка. Он протирал затвор. Медленно, с маниакальной тщательностью. Раз за разом. Словно пытался стереть с металла несуществующее пятно.

Дверь открылась, и вошла Рика. Она несла металлический лоток с бинтами и флаконом антисептика. — Пора менять повязку, — сказала она своим обычным, профессионально-холодным тоном. За этот месяц она стала еще жестче. Ее эмоции спрятались так глубоко, что казалось, их там больше нет. Флок не ответил. Он резким движением собрал пистолет. Щелк. Затвор встал на место. Движение было нервным, дерганым. — Давай, — буркнул он, стягивая с плеча майку.

Рика начала разматывать старый бинт. Запахло лекарствами и застоявшимся потом. — Как рука? — спросил Марко, прислонившись к косяку двери. — Нормально, — соврал Флок, не глядя на него. Рика сняла последний слой марли. Рана затянулась. Но шрам остался уродливым — багровый, бугристый рубец, стягивающий кожу на плече и уходящий под ключицу. Ткани вокруг были впалыми — мышца частично атрофировалась. — Выглядит лучше, — констатировала Рика, осматривая шов. — Воспаления нет. Подвижность? — Шестьдесят процентов, — глухо ответил Флок. — Покажи.

Флок стиснул зубы. На его лбу выступила испарина. Он попытался поднять руку в сторону. Она поднялась до уровня плеча, задрожала и бессильно упала вниз. Выше не шла. Механизм тела заклинило. — Черт… — выдохнул он, ударив здоровой рукой по колену. — Черт!

— Разработаешь, — спокойно сказала Рика, накладывая свежую повязку. — Нужно время. Гимнастика. Растяжка. — Время… — Флок горько, лающе рассмеялся. — У нас его нет, Рика. Ты сама говорила. Зима близко. «Омега» рыщет. Он посмотрел на Марко. В его взгляде была такая тоска и такая злость на самого себя, что Марко захотелось отвести глаза. — Я бесполезен, Марко. Я был твоим танком. Твоим щитом. А теперь я балласт. Я жру вашу еду, я занимаю койку, а толку от меня — ноль. — Ты наблюдатель, — твердо сказал Марко. — Ты охраняешь периметр, пока остальные спят. Ты наш часовой. — Я сторожевая собака без зубов! — Флок схватил пистолет и с силой сжал рукоять. Его костяшки побелели. — Если они придут… если ворвутся сюда… я даже нож метнуть не смогу. Я даже прицелиться толком не смогу, рука дрожит! Я труп, Марко. Я просто оттягиваю неизбежное.

Рика замерла с бинтом в руках. Она видела эту боль. Это была боль мужчины, который всю жизнь определял себя через свою силу, а теперь потерял её. Она положила ладонь на его здоровую руку. — Ты жив, Флориан, — сказала она тихо, но так, чтобы слышал и Марко. — В этом мире это единственная квалификация, которая имеет значение. Ты выжил там, где умерли миллионы. Значит, ты нужен. Она завязала узел на повязке. — Закончили. Одевайся.

Флок отвернулся к стене. Он натянул майку, скрывая уродливый шрам. Он не хотел, чтобы они видели его глаза. В них стояли слезы бессилия.

Часть 3. Трофеи

Через час тишину станции нарушил условный стук в дверь шлюза. Три быстрых удара, пауза, два медленных. Марко, который сидел в коридоре и точил топор, вскочил. Он подошел к двери, посмотрел в глазок. — Свои.

Он отодвинул тяжелый засов. Дверь распахнулась, впуская клуб морозного пара. Внутрь ввалились Лука и Сэм. Они выглядели как снеговики, вывалянные в грязи. Их куртки были мокрыми насквозь, на ресницах намерз иней. Они тяжело дышали, их трясло от холода и усталости. Они вернулись с «Дальнего кордона» — так они называли заброшенный дачный поселок в пяти километрах к востоку от станции.

Дэн выбежал из кухни, вытирая руки о штаны. — Ну? — спросил он с надеждой и страхом одновременно. — Нашли что-нибудь? Патроны? Антибиотики? Сэм с кряхтением сбросил свой рюкзак на бетонный пол. Раздался глухой, тяжелый стук. — Лучше, — ухмыльнулся он. Его губы были синими от холода, но в глазах плясали бесенята. — Мы нашли Эльдорадо, друзья мои.

Он присел и развязал горловину рюкзака. Внутри, вперемешку с землей, лежала картошка. Мелкая, сморщенная, местами тронутая гнилью, с проросшими глазками. Но ее было много. Килограммов пять. Рядом лежали три трехлитровые банки с мутной жидкостью. Компот. Вишневый, судя по косточкам на дне. И, как вишенка на торте, — груда старых, изъеденных молью шерстяных одеял, перетянутых веревкой.

— Картошка… — выдохнул Дэн. В его голосе было столько неподдельного, религиозного благоговения, словно перед ним лежали слитки золота. Он протянул руку и коснулся грязного клубня, словно проверяя, настоящий ли он. — Из погреба вытащили, — пояснил Лука, стягивая мокрую шапку и выжимая ее прямо на пол. — Дом сгорел наполовину, крыши нет, но подвал уцелел. Дверь завалило балкой, пришлось повозиться.

— Вы кого-нибудь видели? — спросил Марко. Это был главный вопрос после каждой вылазки. Лука и Сэм переглянулись. Улыбка сползла с лица Сэма. — Видели, — тихо сказал Лука. Он прислонился спиной к стене и сполз вниз, сидя на корточках. — Группу. Человек пять. Шли по трассе, внизу. Тянули за собой тележку из супермаркета, нагруженную скарбом. — Кто такие? — напрягся Рика, которая вышла из лазарета. — Беженцы, скорее всего, — ответил Сэм. — Выглядели паршиво. Оборванные, еле шли. У одного мужика было охотничье ружье. Двустволка. И… с ними был ребенок. Девочка, лет шести. Сидела на вещах в тележке.

В коридоре повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Марко посмотрел на Луку. — И? — спросил он. — Вы подошли к ним? Лука поднял на него взгляд. В его зеленых глазах, когда-то веселых и живых, теперь была только холодная пустота. — Нет, — жестко ответил он. — Мы залегли в кустах у обочины. В снегу. И лежали там полтора часа, пока они не прошли и не скрылись за поворотом. Мы даже дышать боялись.

— У них был ребенок… — пробормотал Дэн, глядя в пол. — Может… может, им нужна была помощь? Или они могли нам что-то рассказать? — У них было ружье, Дэн, — голос Луки стал злым. — Мы не знаем, кто они. Может, хорошие люди. А может, они бы нас пристрелили за эти сраные банки компота, не задумываясь. Или мы бы привели их сюда, а у них кто-то заражен. Или они бы начали жрать наши запасы. Он пнул рюкзак с картошкой. — Мы не рискуем ради чужаков. Это правило. Ты сам его придумал, Марко. Помнишь? «Своя стая — это всё. Остальные — угроза».

Марко медленно кивнул. Да. Он помнил. Он сам вбил это правило в головы своим друзьям. Героизм умер в тот день, когда он убил своих родителей. Милосердие осталось там, в школе, вместе с трупом учителя истории. Здесь, на высоте, было место только для прагматизма. — Ты все правильно сделал, Лука, — сказал он твердо. — Мы не можем позволить себе жалость. Он поднял рюкзак. — Тащите все на кухню. Дэн, мой картошку. Сегодня у нас пир. Печеная картошка и компот.

Часть 4. Эхо первого дня

Ужин закончился тихо. Слишком тихо.

Банки были вылизаны дочиста. Последние капли компота исчезли, кожура от картошки была съедена — не из жадности, а из расчёта. В общей комнате воцарилась та особая тишина, которая возникает не из покоя, а из истощения. Свист ветра в вентиляции. Хриплое, неровное дыхание спящего Флока. Скрип металла, остывающего после работы генератора.

Марко сидел за столом, сжимая в ладонях пустую кружку. Он не пил. Просто держал — как якорь. Его взгляд снова и снова возвращался в угол комнаты.

К радиостанции.

Она была обесточена. Сэм выдернул питание еще утром, экономя аккумуляторы. Но чёрный пластик корпуса, панель с кнопками и мутным стеклом индикаторов казались живыми. Словно она молчала не потому, что была выключена, а потому что ждала.

— Ты опять думаешь об этом? — тихо спросил Дэн.

Он сидел рядом, закутавшись в старое, протертое одеяло. Его голос был спокойным, но в нем слышалась осторожность — как у человека, который боится спугнуть чужую мысль.

Марко не ответил.

Ответ был не нужен.

Они все думали об одном и том же. Об утре. О первом дне здесь. О моменте, когда «Высота-19» перестала быть убежищем и стала ловушкой.

Память накрыла его резко, без предупреждения.

Месяц назад. День второй.

Станция была ещё теплой. Не температурой — ощущением.

Генератор работал ровно. В камине горел огонь. Они отмыли полы, вынесли тела бывших хозяев, открыли склад и впервые за долгое время ели досыта. Смех звучал громче, чем следовало. Они чувствовали себя победителями. Захватчиками замка.

Сэм с довольным видом возился с радиостанцией.

— Сейчас поймаем музыку, — сказал он тогда. — Или хотя бы новости.

Щелчок тумблера.

И вместо шипения — голос.

Чёткий. Уверенный. Слишком близкий.

— «Высота-19. Приём. Проверка связи.»

Они замерли.

Рика среагировала первой. Она схватила микрофон, еще не понимая, что делает.

— Кто это? — резко спросила она. — Это закрытая частота.

Короткая пауза. Потом ответ.

— «Я знаю, Рика Йейтс.»

Голос был спокойным. Не угрожающим. Почти вежливым.

— «Я знаю коды твоего отца. И знаю, что вы сейчас на станции.»

Эйфория исчезла мгновенно. Сэм метнулся к окну, задергивая шторы. Марко схватил топор.

— Кто вы?! — выкрикнул он.

— «Полковник Вэнс. Комендант базы “Омега”.»

Пауза.

— «Вы заняли наблюдательную точку. Неплохой выбор. Не каждый до неё доходит.»

Тогда, в то утро, Марко чувствовал себя сильным. За спиной были стены. Огонь. Оружие.

— Не подходите! — рявкнул он в микрофон. — Мы будем стрелять!

Смех в ответ был коротким. Сухим.

— «Не стоит. Это только ухудшит ситуацию.»

Голос не повышался.

— «Если бы я хотел вас убрать, разговора бы не было.»

Тишина в эфире стала плотной, вязкой.

— «Мне нужно то, что вы забрали. Данные. Вы спускаетесь — я гарантирую еду, тепло и безопасность.»

— Мы знаем, что вы делаете с людьми! — крикнул Марко. — Мы никуда не пойдём!

Пауза была длиннее обычного.

Потом голос изменился. Не интонацией — вектором.

— «Тогда подумай о семье.»

Марко почувствовал, как холод проходит по позвоночнику.

— «О своей сестре. О Лили.»

Мир сузился до одной точки.

— «Она у нас. Жива.»

Тихо. Буднично.

— «Сегодня завтракала. Плохо спит. Зовёт брата.»

Марко не дышал.

— «Ты ведь обещал её найти. Я даю тебе шанс.»

Он был готов сорваться. Побежать вниз. Прямо сейчас.

Но Рика рванула шнур питания.

Динамики захлебнулись тишиной.

— Это ложь! — закричала она. — Манипуляция! Он выманивает нас!

Они тогда поверили. Или просто испугались.

В тот же день они перестали топить камин. Заколотили окна. Перенесли вещи вглубь бункера. Перешли на режим тишины.

А ночью — ушли.

Бросили стены. Воду. Запасы. Тащили раненого Флока через лес, под дождём, чтобы сбить след. Ушли в низину. В «мёртвую зону». В лес.

Они думали, что стали невидимками.

Марко моргнул.

Перед ним снова была общая комната. Сырость. Плесень. Запах гнилой картошки.

Прошёл месяц.

Или просто медленно умирали?

— Мы в тени, — тихо сказал Сэм, не глядя ни на кого. — Здесь нет сигнала. Нет спутников. Мы призраки.

Лука усмехнулся без радости.

— Голодные призраки.

Марко снова посмотрел на радиостанцию.

Она молчала.

Но он знал: первый звонок — не угроза. Он был предупреждением.

Том 2 Глава 2

Часть 1. Нарушение периметра

День был серым, тяжелым и бесконечным, как и все предыдущие дни этой зимы. Снег падал медленно, огромными, влажными хлопьями, которые не кружились в танце, а отвесно падали вниз, словно куски мокрой ваты. Этот снегопад был предателем: он скрывал горизонт, глушил звуки шагов и превращал лес вокруг дома лесника в размытую черно-белую гравюру, где за каждым стволом могло прятаться что угодно.

Лука сидел на подоконнике второго этажа, подтянув одну ногу к груди. В комнате было прохладно — они топили только печь внизу, и тепло сюда доходило с трудом. Он дышал на стекло, создавая пятно тумана, а потом медленно стирал его рукавом грубого свитера. Скука. Вязкая, липкая скука была страшнее страха. — Ель, сосна, береза, пень, — бормотал он себе под нос, в сотый раз сканируя сектор обстрела. — Ель, сосна… ворона. Сдохла или спит?

Он перевел взгляд на опушку леса, туда, где старая просека выходила к подножию их холма. Обычно там было пусто. Только ветер качал верхушки деревьев. Лука зевнул, потянулся, хрустнув суставами, и уже собирался отвернуться, чтобы попросить смену. И тут он замер.

Его взгляд зацепился за нарушение ритма. За пятно цвета, которого не должно быть в зимнем лесу. Там, внизу, кто-то был. Не один. Не зверь. Группа.

Лука медленно, стараясь не делать резких движений, снял с шеи бинокль. Сердце екнуло и пропустило удар. «Омега»? Нет, они не ходят пешком по сугробам, они ездят на броне. «Сломанные»? Они обычно серые, сливаются с лесом. А это пятно было ярким. Он прижал окуляры к глазам и покрутил колесико фокуса. Мутная картинка стала четкой.

— Марко! — крикнул он вниз. Голос его сорвался на фальцет, но он тут же откашлялся и повторил, уже жестче. — Марко! Все наверх! У нас гости! — Кто? — голос Марко с первого этажа прозвучал глухо, сопровождаемый звуком отодвигаемого стула. — Не военные. И не мертвяки. Люди. Гражданские. И они идут прямо к нам.

Через несколько секунд на лестнице загрохотали тяжелые ботинки. Марко, Рика и Сэм влетели в комнату. Марко сжимал топор, Рика уже держала палец на спусковой скобе карабина, Сэм просто сунул руки в карманы, но его глаза были холодными и цепкими. Они встали по бокам от окна, скрываясь в тени стен, чтобы их не заметили снаружи.

— Дай сюда, — Марко протянул руку за биноклем. Он посмотрел вниз. По колено в рыхлом снегу, с трудом переставляя ноги, к дому брели четыре фигуры. Они шли открыто. Пугающе открыто. Они не прятались за стволами, не пригибались, не проверяли сектора. Они шли прямо на тонкую струйку дыма, поднимавшуюся из трубы, как умирающие корабли идут на свет маяка.

Впереди шел мужчина. На вид ему было около сорока, но борода и глубокие морщины делали его старше. Он был одет в грязный, местами порванный синий пуховик, из которого торчал пух. Он хромал на левую ногу, опираясь на толстую, свежесрубленную ветку. В правой руке он сжимал топор-колун. Но держал он его не как оружие, готовое к бою, а просто как тяжелый инструмент, опущенный лезвием в снег. Он тащил его, потому что не мог бросить.

За ним, след в след, шла женщина. На ней была серая куртка и огромный вязаный платок, закрывавший половину лица. Ее голова была опущена, она смотрела только под ноги, словно боялась упасть. Одной рукой она держалась за лямку старого рюкзака, а второй крепко, до побелевших костяшек, сжимала руку маленького мальчика. Ребенок — лет пяти, не больше — был похож на кочан капусты. Замотан в шарфы, свитера, какие-то тряпки. Видны были только огромные, испуганные глаза. Он спотыкался, но мать дергала его вперед, не давая остановиться.

Замыкала шествие девушка. Ровесница Луки, может, чуть младше. На ней была ярко-розовая лыжная куртка — то самое пятно, которое заметил Лука. В этом лесу она была идеальной мишенью. В правой руке она сжимала длинный кухонный нож. Она шла боком, постоянно оглядываясь на лес позади, словно ожидая удара в спину.

— Беженцы, — тихо констатировала Рика, не отрывая взгляда от прицела. — Выглядят паршиво. Истощение, обморожение. Они на пределе. — Или притворяются, — прошептал Сэм, прищурившись. — Идеальная маскировка, Рика. Семья, дети, хромой папаша. У кого поднимется рука выстрелить? Самый старый трюк в книге. За ними могут идти другие. — За ними никого нет, — возразил Лука. — Я следил за лесом полчаса. Снег чистый. Они одни.

Марко опустил бинокль. Его лицо было напряженным. — Они идут к крыльцу. У нас нет выбора. Если они подойдут к двери, придется либо открывать, либо стрелять через дерево. — Стрелять мы не будем, — резко сказал Флок, который с трудом поднялся по лестнице вслед за остальными. Он был бледен, но стоял прямо. — Там пацан, Марко.

Мужчина внизу остановился. Он поднял голову и посмотрел прямо на окно второго этажа. Он знал, что там кто-то есть. Он не закричал. Не начал махать руками, привлекая внимание. Он просто воткнул свой топор в снег. Медленно поднял свободную руку ладонью вперед — универсальный жест «я пуст». Его голос донесся до них сквозь пелену снегопада. Он не был жалким. Он не был просительным. Это был голос человека, который слишком устал, чтобы бояться смерти, но который не имеет права умереть.

— Эй! — крикнул он. Голос был хриплым, простуженным. — В доме! Мы не за бедой пришли. Мы не грабители. Просто… если у вас есть огонь — дайте ребенку погреться. Мы уйдем.

Мальчик рядом с ним согнулся пополам в приступе кашля. Глухого, лающего, влажного. Женщина присела к нему, закрывая своим телом от ветра, и начала растирать ему спину. Девушка-подросток позади них не стала плакать. Она сделала шаг в сторону, занимая позицию, откуда было лучше видно окна. Она перехватила нож поудобнее. Она не просила. Она оценивала угрозу, готовая защищать брата даже с этим куском железа против автомата.

Марко посмотрел на своих друзей. На лице Дэна была написана боль. На лице Рики — холодный расчет. Сэм ухмылялся, но невесело. — Ждите здесь, — сказал Марко, перехватывая свой топор. — Сэм, Лука — на прицеле. Если кто-то из них дернется — не ждите команды. Рика, ты со мной.

Часть 2. Разговор через прицел

Марко толкнул тяжелую входную дверь плечом. Она открылась со скрипом, выпуская клуб пара на морозный воздух. Он шагнул на крыльцо, сразу ощутив, как холод вцепляется в лицо. Снег под ногами скрипнул. Следом за ним, бесшумной тенью, вышла Рика. Она держала карабин у бедра, палец лежал на скобе, ствол смотрел чуть в сторону от людей, но все понимали: поднять его — дело доли секунды. Сэм остался в проеме двери, прислонившись плечом к косяку. Он не сказал ни слова, но его глаза, холодные и цепкие, уже препарировали пришельцев, как лягушек.

Группа внизу замерла. Они стояли в десяти метрах от крыльца. Близко. Слишком близко для безопасности, но слишком далеко, чтобы рассмотреть их глаза в деталях. Мужчина, которого звали Тёрнер, не сдвинулся с места. Его поднятая рука не дрогнула, хотя пальцы были красными от холода. Он смотрел на Марко прямым, тяжелым взглядом. В этом взгляде не было страха. Там была та особая, мрачная решимость, которая появляется у человека, когда ему больше нечего терять, кроме тех, кто стоит у него за спиной.

— Стойте там! — голос Марко прозвучал жестче, чем он хотел. Ветер подхватил его слова и швырнул их в лицо пришельцам. — Руки так, чтобы я видел! Все!

Женщина медленно подняла свободную руку. Второй она продолжала прижимать к себе ребенка. Мальчик перестал кашлять и теперь смотрел на людей с оружием огромными, испуганными глазами, в которых читалось недетское понимание ситуации. Девушка в розовой куртке колебалась секунду. Она сжала рукоять ножа так, что побелели костяшки. — Алиса, — тихо, не поворачивая головы, сказал отец. — Брось. Девушка с неохотой разжала пальцы. Нож упал в снег и исчез в сугробе. Она подняла руки, но ее подбородок был вздернут с вызовом.

— Кто вы? — спросил Марко, делая шаг вниз по ступеням. Рика осталась наверху, контролируя сектор. — Меня зовут Тёрнер, — ответил мужчина. — Это моя жена Ева. Дочь Алиса. И сын Тим. Мы с юга. Из поселка «Озерный». — «Озерный» сгорел две недели назад, — вмешалась Рика. — Там была стычка банд. — Мы знаем, — горько усмехнулся Тёрнер. — Мы выползли оттуда, когда начали гореть крыши. Мы идем уже десять дней.

Он сделал полшага вперед, но тут же остановился, увидев, как напрягся Марко. — Послушай, парень, — Тёрнер говорил медленно, стараясь, чтобы его слова звучали весомо. — Я вижу, вы не бандиты. У бандитов глаза другие. Вы такие же выжившие. Я не прошу еды. Я знаю, что зимой каждая крошка на счету. Я не прошу патронов. Он кивнул на сына. — Я прошу тепла. У Тима бронхит. Или пневмония. Я не врач. Но я знаю, что если он проведет еще одну ночь в снегу, он не проснется. Дайте нам угол. В сарае, в коридоре, на полу. Нам все равно. Только чтобы не дуло. Мы уйдем на рассвете. Слово офицера запаса.

Марко молчал. Он смотрел на мальчика. На его синие губы. На то, как его трясет в лихорадке. В голове вспыхнул образ Лили. Маленькой, в розовой пижаме. «Если бы я был там… если бы я вел ее… я бы тоже просил».

Но тут же в голове зазвучал голос Вэнса: «Выживает тот, кто не верит». Сэм за спиной хмыкнул. Едва слышно. Но Марко знал, что это значит: «Он говорит правильно. Слишком правильно. Он давит на жалость профессионально».

Марко перевел взгляд на Тёрнера. — Откуда мне знать, что ты не приведешь сюда хвост? — спросил он. — Или что ты не решишь ночью, что тебе нравится наш дом больше, чем лес? Тёрнер посмотрел на свой топор, торчащий в снегу. Потом на карабин Рики. — У меня один топор против автомата, — сказал он. — Я не идиот. Я отец. Я не буду рисковать семьей ради чужого барахла. А насчет хвоста… Он сплюнул в сторону. Слюна была розовой от крови — у него самого были разбиты десны. — Лес чист. Мы петляли три часа, прежде чем выйти к вам. За нами никого нет. Кроме смерти.

Ева, жена Тёрнера, вдруг сделала шаг вперед. Она стянула платок, открыв изможденное, но красивое лицо. — Пожалуйста, — сказала она. Тихо, но так, что услышали все. — Он просто ребенок. Вы ведь тоже чьи-то дети.

Это был запрещенный прием. Удар ниже пояса. Марко почувствовал, как его решимость дает трещину. Он оглянулся на Рику. Ее лицо осталось каменным, но Марко заметил, как ее указательный палец чуть сильнее вдавился в спусковую скобу. Она не расслабилась. Она напряглась еще больше, понимая, что эмоции — это уязвимость.

— Ждите, — бросил Марко. — Не сходить с места. Если увижу движение к дому без команды — стреляю.

Он развернулся и пошел обратно в тепло. Рика последовала за ним, пятясь и не спуская глаз с гостей, пока дверь не захлопнулась. Сэм закрыл засов. Они остались снаружи, на ветру. А Марко вернулся в свой теплый, безопасный мир, чтобы принять решение, которое могло этот мир уничтожить.

Часть 3. Совет стаи

В прихожей повисла тишина, тяжелая и вязкая, как мокрый снег. Тепло дома казалось ворованным, пока те четверо мерзли за дверью. Марко стряхнул снег с куртки, но холод остался внутри. — Ну? — спросил он, глядя на своих. — Что скажете?

Первым заговорил Дэн. Он был бледным, его руки, сжимавшие лямку рюкзака, дрожали. — Марко, мы должны их пустить. Там ребенок! Ему пять лет, как Лили, когда… Он сглотнул, не в силах произнести это вслух. — Мы не звери. На улице минус пятнадцать. Если мы их не пустим, пацан умрет сегодня ночью. Мы не можем взять этот грех на душу. Мы сами были такими же месяц назад — напуганными и бездомными.

— Грех? — хмыкнул Сэм. Он сидел на нижней ступеньке лестницы, подбрасывая в руке зажигалку. Щелк-щелк. — А самоубийство — это не грех? Посмотрите на мужика, Тёрнера. У него взгляд волка, которого загнали в угол. Сэм перестал щелкать зажигалкой и посмотрел прямо на Марко. — Если мы их пустим, он увидит нас. Увидит, что у нас есть еда. Увидит, что Флок ранен и слаб. Ночью, когда мы уснем, он может решить, что его детям этот дом нужнее, чем нам. Я бы на его месте так и сделал. Пустить их — значит спать с открытым глазом и ножом под подушкой.

— Я за то, чтобы пустить, — неожиданно твердо сказал Флок. Здоровяк сидел в кресле, укутанный в одеяло, баюкая больную руку. Он выглядел как тень самого себя, но в его голосе звучала прежняя сила. — Сэм, ты параноик. Этот мужик еле на ногах стоит. Он отец. Он защищает своих. Мой батя всегда говорил: если ты можешь помочь и не помогаешь — ты не мужик, а дерьмо. Я еще не сдох. Я смогу за ними присмотреть. Если он дернется — я его остановлю.

— Ты даже пистолет поднять не можешь, Флориан, — холодно парировала Рика. Она стояла у стены, скрестив руки на груди. Ее взгляд был жестким, как прицел. — Включите мозги. Математика простая. У нас еды на две недели на пятерых. С ними — на неделю. А если начнется пурга? Они застрянут здесь. И мы будем делить пайку на девятерых. Мы сдохнем от голода к Новому году. Мы тактическая единица, а не богадельня.

Лука, который все это время смотрел в окно, повернулся. Его глаза горели лихорадочным блеском. — А я согласен с Флоком. Но не из-за жалости. Все посмотрели на него с удивлением. — Они прошли с юга. Через леса. Они выжили месяц в открытом поле. Представляете, что они знают? Лука подошел к столу, где лежала карта. — Где сейчас безопасно? Где есть другие группы? Где можно найти еду, а где лучше не соваться? Мы сидим здесь как кроты в норе, ничего не видим. А они — ходячая карта. Они могут рассказать нам про другие лагеря, про мародеров, про места, где еще осталась дичь. Это информация, Марко. За банку тушенки и ночлег мы можем узнать, что творится в мире за пределами нашего холма. Это выгодный обмен.

Марко слушал их. Дэн — совесть и милосердие. Рика — холодная логика и ресурсы. Сэм — безопасность и недоверие. Флок — честь и защита. Лука — выгода и разведка.

Все они были правы. И все они ошибались. Если он пустит их — он рискнет жизнью своих друзей. Он подвергнет их опасности быть убитыми во сне или умереть от голода через неделю. Если он выгонит их — он убьет ребенка. Он станет таким же, как Вэнс.

Он посмотрел на дверь. За ней, на морозе, стоял мальчик, похожий на Лили. И отец, готовый убивать ради него. — А если они приведут хвост? — спросил Марко в пустоту. — Сэм прав. Дети плачут. Шум привлекает тварей. — Мы справимся, — упрямо сказал Флок. — Мы отбивались и не от такого.

Марко закрыл глаза на секунду. Решение лидера — это всегда выбор между плохим и ужасным. И сейчас он должен был выбрать, кем он хочет быть: живым монстром или мертвым человеком.

— Хорошо, — выдохнул он, открывая глаза. — Мы их пустим. Но на наших условиях.

Часть 4. Выбор

Марко подошел к двери и резко распахнул ее. Семья Тёрнера стояла там же. Они уже начали покрываться инеем. Женщина дышала на руки ребенка, пытаясь согреть его своим дыханием. В ее глазах не было мольбы, только тупая, замороженная покорность. Они готовились умереть.

— Заходите, — сказал Марко. Голос его был сухим. — Только в прихожую. Дальше порога — ни ногой.

Тёрнер выдохнул. Его плечи, до этого напряженные как пружины, бессильно опустились. — Спасибо… — прошептал он.

Они вошли. Тепло дома ударило их, и мальчик, Тим, сразу начал клевать носом на руках у матери, убаюканный сменой температуры. Марко закрыл дверь и задвинул засов. Звук металла о металл прозвучал как щелчок наручников.

— Условия такие, — жестко сказал Марко, не давая им расслабиться. — Оружие — на пол. Топор, нож — всё сюда. Это для нашего спокойствия. Спать будете здесь, на полу в прихожей. Мы дадим одеяла и кипяток. Еды нет. Утром, на рассвете, вы уходите.

Тёрнер посмотрел на Марко долгим взглядом. Потом молча положил топор у стены. Алиса, дочь-подросток, с неохотой достала нож из рукава и бросила его рядом. — Сэм, — кивнул Марко. Сэм подошел, быстро проверил карманы Тёрнера. Без злости, просто работа. — Чисто.

Дэн принес из кухни кастрюлю с горячей водой и остатки сухарей. Он протянул кружку Тиму. Мальчик пил жадно, двумя руками, стуча зубами о край. Ева, жена Тёрнера, посмотрела на Марко. — Дай Бог тебе здоровья, сынок. Марко не ответил. Ему было неловко от этой благодарности. Он знал, что делает это не ради Бога, а чтобы самому не чувствовать себя палачом.

Лука принес охапку старых одеял. Тёрнер расстелил на полу куртки, усадил жену и детей. — Лука, — позвал Марко. — Ты хотел поговорить. Лука подошел к гостям. Он присел на корточки перед Тёрнером. — Вы шли с юга, — сказал он. Это был не допрос, а разговор равных. — Что там? Тёрнер отпил горячей воды. Его лицо в тепле начало оживать, возвращая нормальный цвет. — Ничего хорошего, парень. «Озерный» сгорел. Там была банда, они дрались за склад с продуктами. Сожгли всё к чертям. Он посмотрел на свои руки. — Мы шли через лес десять дней. Людей почти нет. Те, кто выжил, сбиваются в стаи. Одичали. Нападают на одиночек. Закон тайги: у кого ружье, тот и прав. Мы видели группу… они тащили женщину. Мы спрятались.

Лука переглянулся с Марко. Это подтверждало их опасения. Мир за стенами их дома превратился в джунгли. — А «Сломанные»? — спросил Сэм из темноты коридора. — Видели большие группы? Тёрнер вздрогнул. — Видели. Три дня назад. Мы ночевали в овраге. Мимо прошла… толпа. Сотни. Они не рычали, не бежали. Они шли молча, след в след. Как муравьи. Он поднял глаза на Марко. В них был неподдельный ужас. — Они шли на север. Туда, куда и мы. Они как будто слышат что-то, чего мы не слышим. Идут на зов.

В прихожей повисла тишина. — Спасибо, — тихо сказал Марко. — Спите. Флок, ты на посту.

Тёрнер кивнул. Он обнял жену и детей, укрывая их одеялом. Он не смотрел на припасы. Не оценивал оружие. Он просто закрыл глаза, благодарный за то, что его семья сегодня не замерзнет. Они были обычными людьми, которых перемолол этот мир. И от этого становилось еще страшнее.

Часть 5. Эхо в пустоте

Ночь прошла в тишине, которую нарушал лишь треск поленьев в печи и тяжелое дыхание спящих людей в прихожей. Марко не спал. Он сидел на лестнице, сжимая в руках кружку с остывшей водой, и слушал. Он ждал подвоха. Ждал, что Тёрнер встанет, схватит нож, попытается что-то сделать. Но ничего не произошло. Семья спала мертвым сном людей, которые впервые за месяц почувствовали себя в безопасности. Тим спал, уткнувшись в бок матери. Алиса свернулась калачиком. Тёрнер храпел, но даже во сне его рука лежала поверх одеяла, готовая защищать.

Они не были врагами. Они были зеркалом. Марко смотрел на них и видел себя, Лили, маму и папу. Какими они могли бы быть, если бы судьба сложилась иначе.

Рассвет пришел серым, мутным светом в окнах. — Пора, — тихо сказал Марко, спускаясь вниз. Тёрнер проснулся мгновенно. Он сел, протер лицо ладонями. — Понял. Он не спорил. Не просил остаться еще на час. Договор есть договор. Он разбудил жену и детей.

Сборы были быстрыми. Они натягивали на себя высохшую одежду, снова превращаясь в коконы. Марко открыл дверь. Холодный утренний воздух ворвался в дом, выдувая остатки тепла. Тёрнер взял свой топор. Алиса подобрала нож. — Спасибо, — сказал Тёрнер, глядя Марко в глаза. — Ты дал нам шанс. Мы не забудем. — Идите на юг, к старой вышке, — посоветовал Лука. — Там есть крыша. И там меньше тварей. — Спасибо, парень.

Они вышли на крыльцо. Снег перестал идти, но мороз усилился. Ева, проходя мимо Марко, на секунду задержалась. — Береги своих, — шепнула она. — Сейчас это самое главное.

Они ушли. Четыре маленькие фигурки на белом поле. Медленно, шаг за шагом, они удалялись в сторону леса, превращаясь в черные точки. Марко стоял на крыльце и смотрел им вслед, пока они не скрылись за деревьями.

Дэн подошел к нему. — Мы поступили правильно? — тихо спросил он. — Мы поступили по-человечески, — ответил Флок из глубины дома. — Мы остались живы, и они остались живы, — сказал Сэм, закрывая засов. — В наши дни это хэппи-энд.

Марко вернулся в дом. В прихожей все еще пахло чужими людьми — сырой одеждой, потом и страхом. Он подошел к столу. Там лежал их завтрак. Скудный, урезанный вдвое, потому что вчера они накормили гостей. Марко сел. Он посмотрел на свою тарелку. Кусок в горло не лез. Он понимал, что сделал доброе дело. Но внутри него поселился липкий, холодный страх. «Раньше я боялся умереть, — подумал он, глядя в окно на пустую белую равнину. — Теперь я боюсь того, кем я должен стать, чтобы выжить. Сегодня я их выпустил. А завтра? Завтра я, может быть, выстрелю».

Он взял ложку. — давайте есть, — сказал он. — Нам нужны силы. Снаружи, в лесу, выл ветер, заметая следы тех, кто ушел, и тех, кто остался.

Том 2 Глава 3

Том 2 Глава 3 — Математика конца

Часть 1. Инвентаризация пустоты

Дверь за семьей Тёрнера закрылась, отрезав их от ледяного утра, но холод остался внутри. Он висел в воздухе вместе с запахом чужого страха и мокрой шерсти. Марко стоял у окна, глядя на пустую, белую равнину, где исчезли четыре точки. — Всё на стол, — сказал он, не оборачиваясь. Голос его был тихим, но в нем звучала та тяжесть, которая не допускает возражений. — Выворачивайте карманы. Рюкзаки. Нычки. Я хочу видеть всё.

Они собрались вокруг грубо сколоченного стола в центре комнаты. Свет из окна падал на доски, и в этом сером, безжизненном свете их богатства выглядели жалко. Это была не добыча героев. Это был мусор, за который они цеплялись, чтобы прожить еще один день.

— Еда, — скомандовал Марко.

Дэн вышел вперед. Он был их хранителем, их кладовщиком. Он выкладывал припасы медленно, словно каждый предмет причинял ему боль. На столе появилась картошка. Грязная, мелкая, сморщенная, как пальцы старика. Дэн высыпал остатки из мешка. — Три килограмма, — глухо произнес он. — Может, три с половиной. Половина подморожена, придется срезать. Рядом лег пакет с рисом. Прозрачный полиэтилен, перевязанный резинкой. Риса там было на дне — на три, может, четыре варки, если делать жидкую кашу-размазню. Три банки консервов. Две с тушенкой, одна с фасолью. Этикетки оборваны, металл потемнел. — Это всё? — спросил Лука, с недоверием глядя на кучку. — Всё, — Дэн поправил очки дрожащей рукой. — Мы отдали Тёрнеру пять картофелин и банку компота. Плюс сухари. Вчерашний ужин съел наш резерв на три дня. Он поднял глаза на Марко. В них была паника бухгалтера, у которого не сходится дебет с кредитом. — Марко, у нас пять ртов. Если мы будем есть один раз в день… этого хватит на четверо суток. Максимум на пять, если будем голодать так, что начнем падать в обморок. К выходным мы пустые.

В комнате повисла тишина. Четыре дня. Четыре дня до того момента, как голод станет не просто ноющей болью в животе, а убийцей.

— Оружие, — сказал Марко.

Теперь вперед вышла Рика. Она положила на стол свой карабин. Черный металл тускло блеснул. Она отстегнула магазин. — Одиннадцать патронов, — сказала она сухо. — Плюс один в патроннике. Итого двенадцать. На полторы минуты боя, если стрелять одиночными и не мазать. Она выложила пистолет «Глок». — Семь патронов. Это мой личный запас. И запасной магазин пуст. Флок, сидящий в кресле, с трудом достал свой травмат. — Четыре резинки, — прохрипел он. — Толку от них… только синяк поставить. Марко достал револьвер отца. Барабан щелкнул, откидываясь в сторону. — Четыре, — сказал он. — Два пустых гнезда. Я их так и не заполнил.

— Арбалет, — тихо добавил Дэн, кладя свое оружие. — Четыре болта. Два нормальных, у двух наконечники погнуты об камень. Если стрелять дальше десяти метров — полетят криво.

Рика обвела взглядом этот арсенал. — Мы не армия, — констатировала она. — Мы даже не банда. Если мы нарвемся на патруль «Омеги» — нас перестреляют за десять секунд. Если нарвемся на стаю «Сломанных» больше пяти голов — нас задавят массой. У нас нет плотности огня. У нас нет права на промах. Она посмотрела на Луку и Сэма. — Ваше железо? Лука положил свою заточенную трубу. Сэм — складной нож и длинную отвертку. — Ближний бой, — Рика покачала головой. — С зараженными это рулетка. Один укус, одна царапина — и привет.

— Ресурсы, — Марко посмотрел на Сэма.

Сэм вытряхнул содержимое своих карманов. Это выглядело как содержимое мусорки радиолюбителя. Мотки проводов, изолента, какие-то микросхемы, две полудохлые батарейки. — Фонари работают на честном слове, — сказал он, крутя в руках дешевый китайский фонарик. — Батареек нет. Спичек — полкоробка. Зажигалка — газ на исходе. Он помолчал и добавил самое страшное: — Медицина. Бинты грязные, мы их стираем и сушим, но это до первой гангрены. Антибиотики кончились — всё вкололи Флоку. Обезболивающего нет. Если кто-то сломает ногу или поймает пулю… мы будем резать по живому.

Марко смотрел на стол. Кучка гнилой картошки. Горсть патронов. Ржавая труба. Это было всё, что стояло между ними и смертью. Это была цена их милосердия. Цена их «свободы».

— Четыре дня, — повторил Марко. — Четыре дня еды. Ноль медицины. Минимум патронов. Он поднял глаза на друзей. Они стояли вокруг стола, грязные, худые, напуганные. — Мы не можем здесь сидеть. Мы умрем в этом доме, даже если Вэнс нас не тронет. Нам нужно выходить. Не просто прятаться, а искать. Искать много. — Где? — спросил Лука. — Дачи пустые. «Озерный» сгорел. — Тёрнер сказал про другие группы, — напомнил Марко. — Про диких. У них есть оружие. У них может быть еда. — Ты предлагаешь грабить? — тихо спросил Дэн. Марко посмотрел на картошку. Потом на Флока, который едва дышал в кресле. — Я предлагаю не сдохнуть, Дэн. Математика простая. Либо мы найдем ресурсы, либо ресурсы найдут нас.

Часть 2. Зов бетона

— В лесу ничего нет, — сказал Лука, нарушая молчание. Он смотрел на карту, разложенную на столе рядом с жалкими кучками припасов. — Мы обшарили дачи. Мы проверили погреба. «Озерный» сгорел. Если мы пойдем дальше на юг, мы просто умрем от холода в поле. — И что ты предлагаешь? — спросил Дэн, нервно поправляя очки. — Идти на базу «Омеги» и просить подаяние? — Нет, — Лука ткнул пальцем в серую зону на карте, в двух километрах к западу. — Город. Окраина. Промышленный район и старый жилой сектор.

Все посмотрели на него как на сумасшедшего. — Город — это улей, — сказала Рика. — Там тысячи «Сломанных». Там узкие улицы, ловушки. Это гроб. — Но там есть еда, — возразил Лука. — Там магазины, склады, квартиры. Люди бежали в панике, они не могли забрать всё. Там остались консервы, лекарства, теплая одежда. В лесу мы ищем объедки. В городе мы можем найти жизнь.

Сэм, который до этого молча крутил в руках отвертку, поднял голову. — Он прав, — сказал он неожиданно серьезно. — И еще кое-что. В городе меньше шансов встретить патруль Вэнса. «Омега» контролирует периметр и дороги. Они боятся лезть в гущу застройки, потому что там их техника бесполезна. Там, где много тварей, меньше солдат. Это наш шанс проскочить между капель.

Марко смотрел на карту. Два километра. Час быстрого шага. Или вечность, если что-то пойдет не так. Он посмотрел на Флока. Здоровяк спал, но его сон был беспокойным. Ему нужны были нормальные лекарства и калории, а не кипяток. — Мы идем, — решил Марко. — Не все. Рика, ты остаешься. Ты единственный стрелок, который может защитить дом, если к нам снова придут гости. Дэн, ты с ней. Флок на тебе. — Я иду с вами? — уточнил Лука. — Да. Ты знаешь город лучше меня. Сэм, ты тоже. Твои навыки взлома там пригодятся.

Сборы были быстрыми и нервными. Они делили скудный арсенал. Марко взял свой топор — тяжелый, надежный, продолжение его руки. За пояс сунул охотничий нож. Лука вооружился своей трубой и монтировкой. Сэм взял нож и набор отмычек. — Огнестрел? — спросила Рика, протягивая «Глок». Марко покачал головой. — Нет. Шум — это смерть. Мы идем тихо. — Возьми, — настояла она, вкладывая пистолет ему в руку. — На крайний случай. Если прижмут. Семь патронов. Береги их.

Они вышли через полчаса. Трое теней, растворившихся в серой мгле зимнего дня.

Путь до окраины занял больше времени, чем они рассчитывали. Снег был глубоким, приходилось обходить буреломы. Но чем ближе они подходили к городу, тем больше менялся пейзаж. Деревья сменялись бетонными столбами. Появились остовы брошенных машин, засыпанные снегом. Мусор. Разбитые стекла. Город встретил их тишиной. Но это была не спокойная тишина леса. Это была тишина затаившегося зверя.

Они вошли в промзону. Ангары с выбитыми воротами, ржавые контейнеры. — Сюда, — шепнул Сэм, указывая на пролом в заборе. — За этим складом начинается жилой квартал. Там был «Магнит» и аптека.

Они пробрались через склад. Внутри было пусто и гулко. Следы «Сломанных» были повсюду — грязные, кровавые отпечатки босых ног на бетоне. Но самих тварей не было видно. Спрятались от холода? Или ушли на зов?

Они вышли к магазину. Одноэтажное здание с разбитыми витринами. Вывеска «ПРОДУКТЫ» висела на одном гвозде, скрипя на ветру. — Выглядит разграбленным, — прошептал Лука. — Проверим подсобку, — Марко двинулся вперед, прижимаясь к стене.

И тут Сэм резко дернул его за рукав и прижал палец к губам. — Тихо. Смотрите.

У входа в магазин стоял грузовик. Не армейский, обычный гражданский фургон, но обшитый листами железа и решетками. Кустарная броня. Мотор работал на холостых оборотах, выплевывая сизый дым. А вокруг него ходили люди. Пять человек. Они не были похожи на оборванцев вроде Тёрнера. И не были похожи на солдат «Омеги». Это были мародеры. Хозяева хаоса. Они были одеты в дорогие, теплые зимние костюмы, поверх которых были надеты разгрузочные жилеты — явно снятые с мертвых полицейских или военных. На головах — балаклавы. Но главное — оружие. У двоих были автоматы Калашникова. У одного — помповый дробовик. У четвертого — снайперская винтовка с оптикой. Пятый, здоровенный амбал, держал на цепи собаку — огромного алабая в наморднике.

Они не боялись. Они громко разговаривали, смеялись, вытаскивая из магазина ящики. — Грузи быстрее, Косой! — крикнул один из них, с автоматом. — До заката надо вернуться на базу. Босс ждет виски.

Марко, Сэм и Лука вжались в стену соседнего здания, боясь дышать. Перед ними были не просто выжившие. Перед ними была банда. Сытая, вооруженная, наглая. Они забирали то, ради чего Марко и его друзья рисковали жизнью. И у них было столько еды и оружия, что хватило бы на год.

— Твою мать… — одними губами прошептал Лука. — Это не беженцы. Это волки. Марко сжал рукоять «Глока» в кармане. Семь патронов против пяти стволов и броневика. Математика смерти была не в их пользу.

Часть 3. Цена товара

Марко, Сэм и Лука лежали на животах в куче строительного мусора, заваленного снегом. Холод от бетонных плит пробирал сквозь одежду, но никто не смел пошевелиться. В пятидесяти метрах от них, у рампы магазина, кипела жизнь, которой в этом мертвом мире быть не должно.

Бандиты работали слаженно, как муравьи. Двое таскали коробки с консервами из недр магазина. Третий, снайпер, сидел на крыше кабины грузовика, лениво водя стволом винтовки по окрестностям. Четвертый, здоровяк с алабаем, стоял у задних дверей фургона, контролируя погрузку.

— Смотри, что они делают, — прошептал Лука, толкнув Марко локтем. — Это не еда.

Из магазина вынесли не картонную коробку. Двое бойцов с натугой тащили металлическую клеть, сваренную из арматуры. Внутри билось что-то темное, издавая глухие удары о прутья. Клеть с грохотом поставили на снег. Здоровяк с собакой подошел ближе, пнул решетку ботинком. — Тихо там! — рявкнул он. Из клетки донесся яростный, шипящий рык. Сквозь прутья просунулась рука — серая, с обломанными черными ногтями. Рука «Сломанного».

Марко прижался к биноклю (тому самому, трофейному). — Живой, — выдохнул он. — Они поймали «Сломанного». Зачем? — Не одного, — добавил Сэм. — В кузове уже стоит две такие клетки. Я видел, как они их грузили.

Один из грузчиков, вытирая пот со лба, крикнул водителю: — Эй, Тощий! Сколько нам еще этих уродов паковать? Вэнс просил пятерых, а мы только троих взяли. — Бери сколько влезет! — отозвался водитель, не вылезая из кабины. — Полковник платит двойной паек за «свежак». Говорит, лаборантам нужен биоматериал, который еще дергается. А эти, зимние, живучие, сволочи.

Слова ударили Марко как пощечина. Вэнс. Полковник Вэнс. Комендант «Омеги». Пазл сложился с тошнотворным щелчком. Эти люди были не просто мародерами. Они были поставщиками. Охотниками за головами, работающими на тех самых военных, которые обещали спасение. — Они продают зомби на опыты, — прошептал Сэм. В его голосе не было удивления, только холодное отвращение. — Вот тебе и новая экономика. Еда в обмен на монстров. А может, и не только на монстров.

Лука побледнел. — Ты думаешь… они ловят и людей? — Вэнс сказал «биоматериал», — ответил Марко, не отрывая взгляда от клетки. — Для вируса нет разницы. Для лаборатории тоже.

Грузовик был почти полон. Еда, топливо, живой груз. Это был джекпот на колесах. Но подобраться к нему было невозможно. Пять стволов, собака, открытое пространство. — Уходим, — прошептал Марко. — Мы узнали достаточно. Если они нас заметят, мы сами поедем в этих клетках.

— Подожди, — Сэм схватил его за плечо. Его глаза хищно сузились. — Смотри направо.

Один из бандитов, тот, что таскал ящики, отделился от группы. Он повесил автомат на плечо, достал сигарету и, насвистывая, пошел за угол здания. Прямо в их сторону. Видимо, решил отлить в тишине. Он шел расслабленно. Он был уверен, что он здесь хозяин. Что в этом районе нет никого, кроме тупых зомби.

Он зашел за угол кирпичной стены, оказавшись в «мертвой зоне» для своих напарников у грузовика. До него было метров пятнадцать. Сэм медленно, беззвучно достал свой складной нож. Лезвие хищно блеснуло. — Один ствол, — прошептал он, глядя на Марко. — Автомат Калашникова. Полный магазин. Это наш шанс, кэп. Мы можем убрать его тихо, забрать ствол и уйти.

Марко посмотрел на бандита. Молодой парень, лет двадцати пяти. Курит дорогие сигареты. На ногах — отличные зимние ботинки. На плече — смерть, которая может спасти жизнь Флока и остальных. Но убить человека? Хладнокровно? Из-за угла? — Мы не убийцы, Сэм, — прошептал Марко. — Мы защищаемся, а не нападаем. — Он работает на Вэнса! — прошипел Сэм. — Он ловит людей и скармливает их ученым! Он не человек, Марко. Он ресурс. И сейчас этот ресурс ссыт в сугроб в десяти метрах от нас.

Лука, который всегда был против насилия, вдруг кивнул. — Марко… нам нужно оружие. У нас четыре патрона на всех. Если мы вернемся пустыми, мы сдохнем. А этот урод… он заслужил.

Бандит докурил, бросил бычок в снег и начал расстегивать ширинку. Он стоял к ним спиной. Марко смотрел на его затылок. На автомат, висящий на ремне. Это был выбор. Переступить черту. Стать хищником. Сердце колотилось в горле. Марко медленно кивнул. — Давай. Только тихо.

Сэм не стал ждать второго приглашения. Он скользнул вперед, как тень, отделившаяся от стены. Он двигался не как уличный драчун, а как профессиональный хищник. Низко пригнувшись, бесшумно ступая по рыхлому снегу, он сокращал дистанцию. В его руке не дрожал нож. В его глазах не было сомнений. Для него этот бандит был просто препятствием, замком, который нужно взломать, чтобы получить приз.

Марко смотрел ему в спину, и время для него растянулось. Каждый удар сердца отдавался в ушах глухим набатом. Он видел пар от дыхания бандита, поднимающийся в холодный воздух. Видел потертый ремень автомата, врезавшийся в плечо куртки. Видел бычок, тлеющий в снегу. Это был живой человек. Мерзавец, торговец смертью, шестерка Вэнса — да. Но человек. У него, возможно, тоже была семья. Или кто-то, кто его ждал. И сейчас, через секунду, его жизнь оборвется ради куска железа и горсти патронов.

«Кем мы стали?» — пронеслось в голове Марко. Месяц назад он был школьником, который боялся опоздать на урок. Неделю назад он был лидером, который отказался идти на базу, чтобы спасти друзей. А сегодня он дает молчаливое согласие на убийство в спину. Грань стерлась. Выживание сожрало мораль.

Лука рядом с ним сжал трубу так, что побелели пальцы. Он не дышал. В его глазах был страх, смешанный с жадным ожиданием. Он тоже хотел этот автомат. Он хотел безопасности, которую дает оружие.

Три метра. Два. Один.

Сэм выпрямился за спиной ничего не подозревающего бандита. Его левая рука метнулась вперед, чтобы зажать рот жертве, а правая с ножом взлетела для удара под основание черепа — туда, где смерть наступает мгновенно и беззвучно.

Лезвие блеснуло в сером свете дня. Марко зажмурился.

И в этот самый момент, за долю секунды до удара, тишину разорвал звук, которого не ждал никто. Не выстрел. Не крик. А грохот выбиваемой изнутри металлической двери подвала магазина. Той самой двери, мимо которой они прошли пять минут назад.

Том 2 глава 4

Том 2 Глава 4 — Цепная реакция

Часть 1. Пробуждение

Звук был похож на удар тарана. Массивная железная дверь служебного входа в подвал магазина, которая находилась всего в десяти метрах от бандитского грузовика, вылетела наружу вместе с петлями и кусками бетона. Она с грохотом рухнула на асфальт, подняв облако снежной пыли.

На секунду все замерли. Бандит, которого собирался убить Сэм, дернулся от неожиданности, выронив сигарету. Он начал оборачиваться, но Сэм, понимая, что скрытность потеряна, довел удар до конца. Он не стал бить в шею — слишком сложно в движении. Он просто сбил парня с ног, навалившись на него всем весом, и всадил нож ему в бок, под ребра. Бандит захрипел, но не закричал — удар выбил из него воздух. Сэм зажал ему рот рукой, прижимая лицом в снег.

Но на это уже никто не смотрел. Все взгляды были прикованы к черному провалу подвала. Из темноты, щурясь от дневного света, выходили они. «Спящие». Те самые, которых Сэм и Лука видели в лесу в виде ледяных статуй. Но здесь, в подвале, где было теплее, они не замерзли. Они просто спали, сбившись в огромный, пульсирующий клубок, как змеи зимой. Шум погрузки, крики, работающий двигатель грузовика — все это разбудило улей.

Первым вышел высокий мужчина в изодранном комбинезоне электрика. Его кожа была серой, покрытой коркой засохшей слизи. Он повел носом, втягивая запах дизеля и живых людей. Его глаза, привыкшие к темноте, были черными, расширенными до предела. За ним показались еще двое. Потом еще. Они лезли друг на друга, толкаясь в узком проходе. Десятки тел. Сотни. Это была лавина.

— ТВОЮ МАТЬ! — заорал здоровяк с собакой, который стоял ближе всех. Алабай на поводке взбесился. Пес рвался с цепи, хрипя и брызгая слюной, пытаясь броситься на мертвецов. Один из «Сломанных», невероятно быстрый для существа, только что вышедшего из спячки, прыгнул. Прыжок был нечеловеческим. Он преодолел пять метров одним махом и сбил с ног здоровяка вместе с собакой. Пес вцепился твари в горло, но «Сломанный» даже не заметил боли. Он рвал когтями куртку человека, пытаясь добраться до плоти.

— ОГОНЬ! ВАЛИТЕ ИХ! — заорал бандит со снайперской винтовкой, сидевший на крыше кабины. Он выстрелил первым. Пуля разнесла голову нападавшему, обдав собаку черной кровью. Но это было только начало. Из подвала хлынул поток. Они бежали на звук выстрела, на запах крови, на движение. Их ярость, копившаяся во сне, выплеснулась наружу.

Двое бандитов у кузова вскинули автоматы. Затрещали очереди. Пули крошили кирпич стен, рвали плоть мертвецов, но тех было слишком много. Они не чувствовали боли. Они просто шли вперед, перешагивая через павших.

Марко, лежавший за кучей мусора, смотрел на это с ужасом. Это была мясорубка. — Сэм! — крикнул он, перекрывая шум стрельбы. — Назад! Уходим!

Сэм, который только что закончил с бандитом, поднял голову. Его лицо было в брызгах чужой крови. Он уже стянул с мертвого автомат, но магазин зацепился за разгрузку. — Нет! — прокричал он в ответ. — Смотри!

Он указывал не на бойню. Он указывал на грузовик. Водитель в панике пытался завести машину, но мотор, как назло, заглох. Снайпер на крыше был слишком занят отстрелом первых рядов, чтобы следить за тылом. А задние двери фургона были распахнуты. И там, прямо на краю, стоял деревянный ящик с армейской маркировкой. Зеленый, с белыми буквами. «СУХПАЙКИ. ТИП А». Еда. Настоящая, нормальная еда. Не гнилая картошка. Калории, которые могли спасти Флока.

И рядом с ящиком валялся еще один автомат, который выронил один из грузчиков, когда побежал стрелять.

— Это наш шанс! — глаза Сэма горели безумным азартом. — Они заняты! Они нас не видят! Мы можем взять это! — Это самоубийство! — Лука схватил Марко за плечо. — Там перекрестный огонь! — Там жизнь! — огрызнулся Сэм. Он уже пополз вперед, прижимая к груди трофейный «Калашников».

Марко смотрел на ящик. На автомат. На бандитов, которых медленно, но верно окружала толпа. Математика выживания щелкнула в его голове. Если они уйдут сейчас — они проживут еще три дня. Если они возьмут этот ящик — они проживут месяц. Риск оправдан.

— Лука, прикрой! — скомандовал Марко. Он выхватил свой топор. — Сэм, я за ящиком! Ты держишь сектор! Пошли!

Они рванули из укрытия. В самый центр ада.

Часть 2. Кража у смерти

Марко бежал, пригнувшись так низко, что костяшки пальцев задевали грязный снег. Мир вокруг превратился в размытое пятно из серых стен, вспышек выстрелов и черных фигур, мечущихся в дыму. Звуки боя — треск автоматов, вой мертвецов, матерная ругань бандитов — слились в единый, оглушающий гул, который бил по ушам, как молот по наковальне.

Сэм бежал чуть левее, петляя между ржавыми мусорными контейнерами. Он двигался с грацией городской крысы, знающей каждый угол. В его руках был трофейный автомат, но он не стрелял. Он берег патроны. Он был наводчиком.

— Справа чисто! — крикнул Сэм, ныряя за остов сгоревшей легковушки. — Снайпер смотрит на вход! У нас есть окно в десять секунд!

Марко рванул вперед. До грузовика оставалось метров двадцать открытого пространства. Асфальт здесь был скользким от масла и крови. Внезапно путь ему преградила тень. Один из «Сломанных», в остатках формы охранника, вынырнул из-за угла фургона. Он был дезориентирован шумом, его голова дергалась из стороны в сторону, но, увидев бегущего человека, он среагировал мгновенно. Без рыка, без предупреждения, он бросился наперерез.

Марко не затормозил. Тормозить — значит умереть. Он использовал инерцию бега. В последний момент, когда когти твари уже тянулись к его лицу, Марко упал на колени, проскальзывая по льду под руками монстра. Одновременно он взмахнул топором. Удар пришелся по ногам. Лезвие с хрустом врубилось в коленную чашечку. Тварь рухнула, как подкошенная. Марко, не останавливаясь, вскочил и побежал дальше, оставив позади воющего монстра, который пытался ползти за ним на руках.

Он добрался до заднего бампера грузовика и вжался в металл борта. Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут. Легкие горели огнем. Сэм упал рядом через секунду. Его глаза были расширены, зрачки — во весь глаз. — Живой? — выдохнул он. — Живой, — прохрипел Марко.

Они осторожно выглянули. Водитель в кабине истерил. Он крутил стартер, мотор кашлял, чихал черным дымом, но не схватывал. Снайпер на крыше вел беглый огонь по толпе, которая уже смяла двух грузчиков у входа в магазин. Их крики тонули в чавканье и рычании. Никто не смотрел назад.

Прямо перед ними, на краю открытой аппарели, стоял он. Зеленый деревянный ящик. «СУХПАЙКИ». Он был заманчиво близок. Протяни руку — и возьми. Но он был тяжелым. И он стоял высоко. А рядом, на полу кузова, валялся тот самый автомат, который выронил грузчик. АКС-74У, «Ксюха».

— Я подсажу, — шепнул Марко. — Хватай ствол и скидывай ящик. Он сцепил руки в замок. Сэм, легкий и ловкий, ступил на них и взлетел в кузов. Он приземлился мягко, на носки. Схватил автомат. Проверил магазин. — Пусто! — прошипел он, глядя на Марко сверху вниз. — Рожок пустой! Мне нужны патроны!

Сэм огляделся внутри кузова. Там было темно. Вдоль бортов стояли те самые клетки. Из них несло мочой и зверинцем. В одной из клеток сидел «Сломанный», который бился головой о прутья в такт выстрелам. А в другой, дальней клетке, сидело что-то другое. Человек. Девушка. Молодая, в грязной куртке. Она сидела, обхватив колени, и тряслась. Увидев Сэма, она вскинула голову. Ее глаза были полны безумной надежды. — Помоги! — закричала она. Голос был сорванным, сиплым. — Выпусти меня! Пожалуйста!

Сэм замер. Крик девушки был громким. Слишком громким. Снайпер на крыше перестал стрелять. Он услышал. Над головой Сэма, по тонкой жести крыши фургона, заскрежетали ботинки. Снайпер разворачивался.

Сэм увидел на полу, рядом с клеткой девушки, открытый цинк с патронами. Зеленая металлическая коробка. Это был выбор. Открыть клетку — это время. Это шум. Это лишний человек, которого нужно тащить. Взять патроны — это секунда. Это жизнь его группы.

Сэм встретился глазами с девушкой. В ее взгляде он увидел свое отражение. Отражение человека, который пришел не спасать, а грабить. — Прости, — одними губами произнес он.

Он рванулся вперед. Схватил горсть пачек с патронами, рассовал по карманам. Схватил ящик с едой и пинком вытолкнул его из кузова прямо в руки Марко. — ЛОВИ!

В этот момент крыша над его головой прогнулась. Ствол снайперской винтовки показался над краем люка в потолке фургона. Сэм не стал ждать. Он рыбкой выпрыгнул из кузова наружу, вслед за ящиком.

Часть 3. Угон Смерти

Сэм рухнул в снег рядом с Марко, тяжело дыша. Ящик с сухпайками ударился об асфальт, едва не развалившись. В этот же момент над их головами рявкнул выстрел. Пуля выбила фонтанчик ледяной крошки в сантиметре от ботинка Марко. Снайпер на крыше заметил их. А двигатель грузовика, словно издеваясь, наконец-то ожил. Мотор взревел, выплюнув клуб черного дизельного дыма. Колеса провернулись, шлифуя лед. Махина весом в пять тонн дрогнула и поползла вперед.

Марко понял: это конец. Если грузовик уедет, они останутся на открытом пятачке. Справа — толпа разъяренных мертвецов, доедающих грузчиков. Сверху — снайпер. Укрытия нет. Бежать некуда. Единственный путь к жизни был внутри этой стальной крепости на колесах.

Марко не стал ждать. Он рванулся наперерез ползущему грузовику. Он бежал параллельно кабине, видя перекошенное от страха лицо водителя за грязным стеклом. Тощий, жилистый мужик в кепке, он судорожно дергал рычаг коробки передач, пытаясь включить вторую скорость. Марко прыгнул. Его пальцы вцепились в зеркало заднего вида. Рывок — и он оказался на подножке. Водитель увидел его. Он заорал, бросил руль и попытался выхватить обрез, лежавший на соседнем сиденье.

Марко разбил боковое стекло локтем. Осколки брызнули внутрь. Он просунул руку, схватил водителя за воротник куртки и рванул на себя. Но дверь была заперта изнутри. Водитель, поняв это, направил обрез прямо в лицо Марко. Черное дуло смотрело ему в переносицу. Время замедлилось. Марко видел палец, нажимающий на спуск. Он дернул головой в сторону. БАХ! Выстрел разнес остатки стекла и зеркало. Марко оглушило, ухо обожгло пороховыми газами, но он был жив.

Ярость затопила его сознание. Он просунул вторую руку в разбитое окно, нащупал кнопку блокировки двери и дернул ее вверх. Дверь распахнулась. Марко ворвался в кабину, как пушечное ядро. Он ударил водителя коленом в грудь, впечатывая его в пассажирскую дверь. Обрез выпал из рук бандита. Началась возня. Тесная, злая, отчаянная драка в кабине движущегося грузовика. Водитель царапался, бил Марко по лицу, пытаясь выдавить глаза. Марко ударил его головой в нос. Раздался хруст. — Вали отсюда! — прорычал Марко. Он уперся ногами в водителя и вытолкнул его из кабины. Тощий вылетел наружу, прямо под колеса набегающей толпы «Сломанных». Его крик оборвался мгновенно.

Марко схватился за руль. Грузовик вилял, сбивая мусорные баки. Он посмотрел в зеркало заднего вида (в то, что осталось от него). Сэм и Лука бежали за машиной. Сэм закинул ящик в открытый кузов, подсадил Луку, а потом сам вцепился в борт. — Есть! — заорал Сэм, переваливаясь внутрь.

Марко вдавил педаль газа в пол. Грузовик взревел, набирая скорость. Перед ним была толпа. «Сломанные» и пара выживших бандитов, которые пытались перегородить дорогу, стреляя по кабине. Пули цокали по бронелистам, оставляя вмятины на стекле (оно было бронированным, слава богу, кроме того бокового, которое разбил Марко).

— С дороги! — прорычал Марко. Он не стал тормозить. Он направил многотонную машину прямо в центр толпы. Удар был страшным. Глухие, мягкие стуки тел о бампер. Хруст костей под колесами. Грузовик подпрыгнул, переезжая через баррикаду из плоти. Кровь залила лобовое стекло, дворники размазывали ее черно-красными полосами.

Но они еще не ушли. Над головой Марко раздался топот. Снайпер! Он все еще был на крыше фургона! Ствол винтовки свесился вниз, пытаясь выцелить водителя через разбитое боковое окно. Марко резко выкрутил руль влево, потом вправо. Грузовик качнуло так, что он едва не перевернулся. Сверху раздался вопль, и мимо окна пролетело тело. Снайпер не удержался и рухнул на асфальт, кубарем покатившись по дороге.

Марко выровнял машину. Впереди была чистая улица. Окраина города. Свобода. Он посмотрел на свои руки, сжимающие руль. Они были в крови — своей и чужой. В кузове стучали ящики. Там была еда. Оружие. И пленный.

Марко начал смеяться. Это был нервный, лающий смех человека, который только что заглянул в бездну и плюнул в нее. Они сделали это. Они не просто выжили. Они стали хищниками.

Часть 4. Трофейный груз

Грузовик, надрывно рыча, полз по заснеженной лесной дороге. Ветки хлестали по лобовому стеклу, оставляя на грязи длинные полосы. Марко сжимал руль так, что кожа на костяшках побелела. Адреналин схлынул, оставив после себя тупую, ноющую боль в ушибленном плече и свинцовую тяжесть в голове.

Сэм сидел рядом, прижимая к груди трофейный автомат. Он больше не улыбался. В тесной кабине пахло старым табаком, чужим потом и остывающим пороховым газом. — Мы наследили, кэп, — глухо сказал Сэм, глядя в боковое зеркало на глубокую колею, остающуюся позади. — Шины оставляют траншею. Если «Омега» пустит собак или дроны, они придут прямо к нашему порогу. Это дорожка из хлебных крошек.

— Знаю, — буркнул Марко, не отрывая взгляда от дороги. — Но мы не можем бросить машину в лесу. Ящики тяжелые. Флок их не дотащит, а нам нужны калории. Придется рискнуть. Лука, сидевший у двери, прижавшись плечом к холодному стеклу, подал голос: — Я займусь следами. Как только доедем, я вернусь пешком. Пройду метров пятьсот-шестьсот назад, до поворота с основной просеки. Замету колею ветками, присыплю снегом. Снегопад усиливается, через час там будет чисто.

Марко кивнул. Это был план. Не идеальный, но единственный возможный. Они подъезжали к дому лесника. Знакомый силуэт крыши показался среди деревьев. Марко загнал грузовик прямо во двор, максимально близко к стене дома, чтобы скрыть его от возможного наблюдения с воздуха под нависающими кронами елей. Мотор чихнул и заглох. На лес обрушилась оглушительная тишина.

— Лука, действуй, — скомандовал Марко. Рыжий кивнул, выпрыгнул из кабины, на ходу ломая разлапистую еловую ветку, и побежал трусцой назад, в сторону, откуда они приехали.

Марко устало откинулся на подголовник. — Всё. Приехали. — Не совсем, — голос Сэма стал напряженным. Он повернулся к Марко, и в его глазах читалась виноватая настороженность. — Слушай, Марко. Я тебе там, в суматохе, не сказал. Времени не было. Марко напрягся, рука сама потянулась к ножу. — Что еще? Машина заминирована? Топливо течет? — Нет. Груз. У нас в кузове не только еда и зомби. — Что? — Пассажир. Девушка.

Марко резко повернулся к нему. — Какого хрена, Сэм?! Ты притащил сюда человека?! Мы же только утром выгнали семью Тёрнера, потому что нам нечем их кормить! Ты забыл? — Она была в клетке! — огрызнулся Сэм. — Вместе с зомби! Я искал патроны, она меня увидела. Я не мог ее там бросить, когда мы угнали тачку. Она бы разбилась в кузове о прутья. И... — Сэм запнулся. — Она не похожа на беженку.

Марко выругался, ударив кулаком по рулю. Еще один рот. Еще одна неизвестная переменная в их уравнении выживания. Но выкидывать ее сейчас было бы убийством. — Ладно. Посмотрим на твою находку.

Они вышли из машины и обошли ее сзади. Марко дернул ручку, распахивая двери фургона. В нос ударил густой, тяжелый запах зверинца — смесь мочи, гнилого мяса и страха. В глубине кузова, в полумраке, стояли три стальные клетки. В двух из них бились и рычали «Сломанные» — те самые, которых бандиты успели погрузить. Увидев свет и живых людей, они взвыли, просовывая серые руки сквозь прутья.

А в третьей клетке, в самом дальнем углу, сидела она. Это была не испуганная девочка-подросток. Девушке было лет двадцать пять. Взрослая, сформировавшаяся женщина. На ней была качественная, хоть и грязная, походная одежда. Лицо было в ссадинах, под глазом наливался синяк, но ее поза не выражала страха. Она сидела прямо, обхватив колени руками, и смотрела на них жестким, оценивающим взглядом.

Марко подошел к решетке. — Эй, — позвал он. — Ты меня слышишь? Мы не те ублюдки. Мы угнали машину. Девушка медленно подняла голову. Ее взгляд скользнул по Марко, по Сэму, по автомату в его руках. В ее глазах была ледяная пустота. Ни радости, ни облегчения. Она молчала. — Ты немая? — спросил Сэм. Она перевела взгляд на него. Потом на клетку с рычащим зомби. Потом снова уткнулась лицом в колени, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Шок? — предположил Сэм. — Или характер, — ответил Марко. — Ладно. Разберемся в тепле.

Он захлопнул двери фургона, оставляя монстров во тьме. На крыльцо дома выбежали Рика и Дэн. Рика держала карабин, Дэн просто стоял, открыв рот. — Вы живы! — выкрикнул Дэн, бросаясь к ним. — Мы слышали выстрелы! Мы думали... — Живы, — хрипло сказал Марко. — И не с пустыми руками.

Он открыл борт. Сэм вытащил ящик с сухпайками и бросил его на снег у ног друзей. — Еда, — сказал он. — На месяц. Патроны. И транспорт. Рика подошла, пнула ящик. — Вы ограбили банду? — Мы их перебили, — коротко ответил Марко. — Но есть новости похуже. Он кивнул на грузовик. — Вэнс скупает «Сломанных». В кузове две клетки с тварями. Живыми. Для опытов. — А еще, — добавил Сэм, — там есть девушка. Лет двадцати пяти. Мы ее вытащили.

Дэн, услышав про девушку, сразу же метнулся в дом и вернулся через секунду с флягой воды. — Она ранена? Ей нужна помощь? Он подбежал к кузову, заглянул внутрь. Девушка сидела в темноте, глядя на него из-за прутьев. — Эй, — тихо сказал Дэн, протягивая флягу сквозь решетку. — Возьми. Это вода. Чистая. Девушка посмотрела на флягу, потом на лицо Дэна. В его глазах не было угрозы, только искреннее беспокойство. Она медленно, с опаской протянула руку и взяла флягу. Сделала маленький глоток. Потом еще один, уже жаднее. — Спасибо, — едва слышно прошептала она. Это было первое слово, которое она произнесла.

— Тащите всё в дом, — скомандовал Марко, наблюдая за этой сценой. — Девушку тоже. Допросим, когда Лука вернется.

Том 2 Глава 5

Том 2 Глава 5 — Тихая музыка

Часть 1. Стена молчания

В доме лесника снова стало тепло, но это было тяжелое, душное тепло, пропитанное запахом немытых тел, мокрой шерсти, оружейной смазки и едва уловимым, но тошнотворным ароматом звериного страха, который принесла с собой пленница. Старая чугунная печь в углу гудела, пожирая сухие дрова, но этот звук не успокаивал. Он казался слишком громким в той ватной, напряженной тишине, которая повисла в комнате.

В центре, на грубом деревянном столе, изрезанном ножами прежних хозяев, стоял трофей. Зеленый армейский ящик с маркировкой «СУХПАЙКИ. ТИП А». Крышка была сбита, и внутри виднелись ровные ряды упаковок из фольги. Галеты, консервы, шоколад, витамины. Калории. Жизнь. Богатство, за которое в этом новом мире убивали не раздумывая. Но никто не притрагивался к еде. Никто не праздновал. Победа имела горький привкус крови на губах.

В дальнем углу комнаты, в тени, куда едва доставал свет керосиновой лампы, на шатком табурете сидела девушка.

Она выглядела как существо с другой планеты, случайно попавшее в мясорубку. На ней была грязная, порванная на рукаве дорогая пуховая куртка, которая когда-то была белой, а теперь стала серой от копоти и дорожной пыли. Ее темные волосы спутались в колтуны, на щеке наливался фиолетовым цветом свежий кровоподтек, а губы были разбиты и запеклись коркой. Она сжимала в руках эмалированную кружку с горячей водой так, словно это был единственный якорь, удерживающий ее в реальности. Ее пальцы — тонкие, длинные, с обломанными ногтями — побелели от напряжения. Она не пила. Она просто грела ладони, глядя в одну точку на полу, где в щели между досками застрял кусочек сухой грязи. Ее плечи были опущены, голова втянута. Поза жертвы. Поза человека, который ждет удара.

Марко стоял напротив нее, прислонившись бедром к столу. Он скрестил руки на груди, стараясь выглядеть спокойным, но внутри него все кипело. Адреналин после боя схлынул, оставив после себя звенящую усталость и головную боль. Он смотрел на девушку и видел в ней проблему. Еще один рот. Еще одна неизвестная переменная в уравнении выживания, которое и так не сходилось. Рядом с ним, словно статуя правосудия, замерла Рика. Она не выпускала из рук карабин. Ее палец лежал на ствольной коробке, готовый скользнуть на спуск. Ее лицо было непроницаемым, глаза — холодными льдинками. Она сканировала пленницу, ища признаки угрозы: спрятанное оружие, скрытую агрессию, безумие вируса.

— Послушай, — начал Марко. Его голос был хриплым, уставшим. Он старался говорить мягко, но слова падали в тишину тяжело, как камни. — Мы не причиним тебе вреда. Ты слышишь? Мы не те ублюдки, что посадили тебя в клетку. Мы вытащили тебя. Она не шелохнулась. Она даже не моргнула. Казалось, она оглохла. Или умерла внутри, оставив снаружи только оболочку.

Марко сделал шаг вперед. Половица под его ботинком скрипнула. Девушка вздрогнула всем телом, сжалась в комок, словно ожидая пинка. Марко остановился, поднял руки ладонями вперед. — Я не трону тебя. Я просто хочу знать. Кто эти люди? Откуда они ехали? Сколько их было на базе? Молчание. — У них был грузовик, — продолжил Марко, пытаясь нащупать хоть какую-то нить. — Броня, оружие. Это не простые мародеры. Они организованы. Ты видела их шевроны? Слышала имена? Они говорили, куда везут груз?

Она медленно, очень медленно подняла голову. Ее взгляд скользнул по лицу Марко — по его недельной щетине, по шраму на щеке, по топору, висящему на поясе. Потом она посмотрела на Рику — на ее военную выправку, на черный ствол автомата. На Сэма, который стоял у входа, поигрывая ножом. В ее глазах не было благодарности. Там был страх. Животный, первобытный ужас. Для нее они были такими же. Грязные, вооруженные, опасные. Люди, которые убили других людей, чтобы забрать еду. Она снова опустила голову, спрятавшись за завесой спутанных волос.

Рика потеряла терпение. Она шагнула вперед, ее тень накрыла девушку. — Отвечай! — ее голос был резким, командным. — Ты не на курорте. Мы рисковали жизнями, чтобы угнать этот чертов грузовик. Ты была в нем. Значит, ты видела маршрут. Ты слышала разговоры. Она наклонилась к самому лицу. — Если они придут за своим имуществом, они придут сюда. За нами. И за тобой. Мы должны знать, с чем столкнемся. Это вопрос выживания. Помоги нам помочь тебе.

Ни звука. Только треск поленьев и свист ветра за окном. Девушка ушла в глухую оборону. Она построила вокруг себя стену из молчания, за которой пыталась сохранить остатки рассудка. Она видела, как убивали ее друзей. Она сидела в клетке с монстром. Ее психика просто отключила функцию «говорить», чтобы не сойти с ума окончательно.

Марко вздохнул и потер переносицу грязной ладонью. Он чувствовал, как пульсирует жилка на виске. Он не был дознавателем. Он был школьником, который вынужден играть в солдата. И эта роль давалась ему все труднее. Давить было бесполезно. Сломанную вещь нельзя починить молотком. — Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — Хватит. Оставьте ее. Он посмотрел на Рику. Та недовольно поджала губы, но отступила. — Пусть придет в себя. Ей нужно время. И тишина.

Марко повернулся к остальным, переключаясь в режим командира. — Сэм, проверь периметр. Пройди по кругу, посмотри следы. Если кто-то шел за грузовиком, мы должны знать об этом вчера. — Будет сделано, кэп, — Сэм спрятал нож, накинул капюшон и выскользнул за дверь, впустив клуб холодного воздуха. — Рика, займись оружием, — продолжил Марко. — Тот трофейный автомат… он грязный, в нагаре. Его клинит. Разбери, почисти, смажь. У нас каждый ствол на счету. — Поняла, — кивнула Рика. Она взяла автомат со стола, прихватила ветошь и масло, и ушла в дальнюю комнату, где устроила мастерскую. — Я помогу Флоку с перевязкой, — сказал Марко. — Ему нужно поменять бинты, пока рана чистая.

Они разошлись, занявшись привычной рутиной выживания. Чистка оружия, проверка постов, лечение ран. Каждый нашел себе дело, чтобы не думать о том, что они только что сделали. Девушка осталась одна в углу. Маленькая, сломленная фигурка в большом, враждебном мире. Марко, уходя, бросил на нее последний взгляд. Ему было жаль ее. Но жалость — это роскошь, которую они не могли себе позволить.

В комнате остался только Дэн.

Часть 2. Ключ к доверию

Дверь за Марко закрылась с тихим щелчком, отрезав комнату от остального дома. В кухне, превращенной в штаб, остались только двое. Дэн и Она.

Дэн стоял у стола, заваленного упаковками сухпайков. Он не был похож на остальных. На нем не было ни тактической разгрузки, ни ножа на поясе. Его старый, растянутый свитер висел на худых плечах, очки в круглой оправе сползли на кончик носа, и он то и дело поправлял их нервным жестом. Он выглядел здесь чужим. Лишним. «Ботаником», который случайно забрел на поле боя.

Он медленно перебирал содержимое одной из вскрытых коробок. Серебристые пакеты с галетами, маленькие баночки с джемом, пакетики с растворимым напитком «Адаптон». Его движения были осторожными, почти нежными, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие тишины. Он не смотрел на нее прямо. Он знал, что прямой взгляд сейчас будет воспринят как агрессия. Но боковым зрением он чувствовал ее. Чувствовал ее напряжение, которое волнами исходило от маленькой фигурки на табурете. Она была натянута, как струна на скрипке, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Дэн вздохнул. Глубоко, бесшумно. Ему было страшно. Страшно не девушки, а того мира, который сделал ее такой. Он не был лидером, как Марко, который мог принимать жесткие решения. Не был воином, как Рика, которая видела в людях цели. Он был просто Дэном Ковачем. Парнем, который любил видеоигры, пиццу с ананасами и долгие разговоры ни о чем. И сейчас, в этом аду, он чувствовал себя единственным нормальным человеком среди героев и монстров.

Его пальцы наткнулись на что-то твердое и прямоугольное в глубине коробки. Шоколад. Настоящий, армейский горький шоколад в плотной фольге. Редкость. Сокровище. Дэн достал плитку. Взвесил ее в руке. Она была тяжелой, холодной. Он посмотрел на нее. Она все так же сидела, уткнувшись взглядом в пол, сжимая остывающую кружку. Ее плечи мелко дрожали.

Дэн принял решение. Он обошел стол и медленно, стараясь не шуметь ботинками, подошел к девушке. Он остановился в шаге от нее, не нарушая ее личного пространства. — Держи, — тихо сказал он. Его голос был мягким, лишенным той командной нотки, которая звучала у Марко. Он положил плитку шоколада на край табурета, рядом с ее бедром. Она не шелохнулась. Она даже не посмотрела на шоколад. — Он горький, — продолжил Дэн, словно разговаривал сам с собой. — Настоящий какао. В нем много сахара. Глюкоза помогает мозгам работать. А когда мозги работают… страх отступает. Немного.

Он подождал секунду. Реакции не было. Дэн не стал настаивать. Он отошел к окну и сел на широкий деревянный подоконник, подтянув одну ногу. За стеклом, в синих сумерках, падал снег. Бесконечный, равнодушный снег, который засыпал их следы, их ошибки и их надежды.

— Знаешь, — начал он снова, глядя в окно, а не на нее. — Я ведь тоже не боец. Вообще ни разу. Он грустно усмехнулся, поправив очки. — До всего этого… я из дома выходил только в школу и за продуктами. Жил в компьютере. Хотел игры делать. Разработчиком стать. Нарративным дизайнером. Это тот, кто сюжеты пишет, диалоги. Я уже даже движок начал учить, Unity. Мечтал сделать RPG, где можно пройти всю игру без единого убийства. Где можно договориться с любым боссом. Где слово важнее пули.

Он замолчал, вспоминая свою комнату. Плакаты на стенах, свет монитора, шум кулера. Тот мир казался сейчас таким далеким, словно это было в другой жизни. Или на другой планете. — А теперь вот… — Дэн посмотрел на свои руки. На них были ссадины, грязь под ногтями, мозоли от тетивы арбалета. — Хожу по лесу с оружием. Боюсь каждого шороха. Ем гнилую картошку. Ирония судьбы, да? Пацифист в мире войны.

Он повернул голову и посмотрел на девушку. В полумраке ее профиль казался высеченным из мрамора. Но что-то изменилось. Ее плечи опустились чуть ниже. Дрожь утихла. Она слушала. Взгляд Дэна скользнул по ее рукам, сжимающим кружку. Они были грязными, в царапинах, но форма пальцев… Длинные, тонкие, изящные. И на подушечках левой руки, даже сквозь грязь, были видны характерные затвердения. Мозоли. Но не от тяжелой работы или топора. Дэн знал эти мозоли. Он видел их в документалках про музыкантов.

— У тебя руки… — тихо произнес он. — Не как у нас. Пальцы длинные. И мозоли на подушечках левой руки. Специфические. Ее дыхание сбилось. — Ты на чем-то играла? — спросил Дэн. — Струнные? Гитара? Нет, для гитары пальцы слишком нежные. Скрипка? Виолончель?

Ее губы, потрескавшиеся от мороза, дрогнули. Она попыталась что-то сказать, но голос подвел ее. Получился лишь сиплый выдох. Она откашлялась. — Гитара, — прошептала она. Это было первое слово, которое она произнесла добровольно. Ее голос был тихим, мелодичным, но надломленным, как расстроенный инструмент. — И фортепиано. Я… я училась в консерватории. На последнем курсе. Должна была сдавать госэкзамен весной.

Дэн улыбнулся. Искренне, тепло, без тени насмешки. — Круто, — сказал он. — Серьезно. Я тоже всегда завидовал музыкантам. Я вот хотел научиться играть на гитаре, чтобы девчонкам нравиться, но мне медведь на ухо наступил. Только по клавиатуре стучать умею.

Она посмотрела на шоколадку, лежащую рядом. Ее рука неуверенно потянулась к ней. Она взяла плитку, развернула фольгу. Серебристая бумага зашуршала в тишине. Она отломила маленький кусочек и положила в рот. Вкус горького шоколада взорвался на языке. Вкус забытой жизни. Вкус кофеен, перерывов между репетициями, смеха подруг, тепла. Слеза, горячая и тяжелая, выкатилась из ее глаза и прочертила дорожку по грязной щеке. Она быстро смахнула ее.

Она сделала глоток воды. Лед тронулся. Плотина, сдерживавшая ее слова, дала трещину. — Меня зовут Сарина и мне 25, — сказала она чуть громче, глядя на Дэна. — Я Дэн. Приятно познакомиться, Сарина. Он кивнул на дверь. — А тот хмурый парень с топором, который на тебя орал, — это Марко. Он… он нормальный. Честно. Просто на нем сейчас все висит. Он думает, что должен спасти весь мир, и злится, когда не получается. А девушка с автоматом — Рика. Она солдат. У нее вместо нервов стальные тросы. Но она тоже человек.

Сарина кивнула. Она верила ему. Потому что он говорил с ней как с равной. — Я закрылась в квартире, когда все началось, — начала она рассказывать. Сначала медленно, подбирая слова, потом быстрее, словно боясь, что ее перебьют. — Жила на пятом этаже. Забаррикадировала дверь шкафом. Сидела две недели. Ела сухие макароны и рис, размачивала в холодной воде. Электричества не было, газа не было. Я сидела в темноте и слушала… слушала, как кричат люди на улице. И как рычат эти твари в подъезде.

Ее пальцы сжали кружку так, что побелели суставы. — Потом вода кончилась. Совсем. Я слила все из бачка унитаза, но и это кончилось. Пришлось выйти. Я лазила по соседним квартирам. Через балконы. Находила еду у… у тех, кто умер. Это было страшно, Дэн. Заходить в чужой дом и видеть… видеть то, что осталось от людей.

Она замолчала, переводя дыхание. Дэн не перебивал. Он слушал, затаив дыхание, понимая, что сейчас она доверяет ему самое ценное — свою боль. — А неделю назад я встретила группу, — продолжила она. — В парке. Ребята, студенты, как я. Три парня и две девчонки и еще 10 людей которых я не запомнила даже. Мы решили держаться вместе. Нашли подвал в школе искусств. Думали, что справимся. Что переждем зиму. Мы даже шутили иногда. Строили планы.

Ее голос дрогнул и сорвался. Слезы снова потекли по щекам, но теперь она их не вытирала. — Вчера… вчера утром на нас напали. Те, на грузовике. Это не зомби, Дэн. Это были люди. Живые люди. Они выбили дверь. Парни пытались защищаться, у одного был травмат… Они их просто расстреляли. Смеялись и стреляли, как в тире. А нас, девчонок, скрутили и потащили в машину. Подругу… вторую девочку… ее забрали в кабину. Я слышала, как она кричала. А меня кинули в клетку. В кузов. Вместе с теми тварями.

Она подняла на Дэна глаза, полные ужаса и ненависти. — Я слышала, как тот, с собакой, говорил… они везли меня к своему Боссу. На базу в промзоне. Сказали, он любит музыку. И «свежее мясо». Они говорили обо мне как о вещи. Как о подарке на день рождения. Они везли меня как игрушку для развлечения офицеров банды. Дэн почувствовал, как внутри него поднимается холодная, тяжелая ярость. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Они больше никого не тронут, — твердо сказал он. Его голос стал жестким, незнакомым. — Марко и Сэм… они позаботились об этом. Те, кто был у грузовика, мертвы. Мы их убили. Сарина посмотрела на него. В ее взгляде не было осуждения. Только мрачное удовлетворение. — Я знаю. Я видела через щель. Спасибо.

В этот момент дверь в комнату с шумом распахнулась. Вошел Марко. Он вытирал руки тряпкой, на которой были бурые пятна — кровь Флока. Увидев Сарину, которая плакала, и Дэна, сидящего рядом, он напрягся. — Что случилось? — резко спросил он. — Она что-то сказала?

— Все нормально, — спокойно сказал Дэн. Он посмотрел другу в глаза, и Марко увидел в этом взгляде новую, взрослую уверенность. — Не дави на нее. Она рассказала мне. Она своя, Марко.

В этот момент в дверь шлюза постучали. Три быстрых, два медленных. — Это Лука, — сказал Марко, мгновенно переключаясь. — Вернулся с зачистки.

Сарина вытерла лицо рукавом. Она посмотрела на Дэна и едва заметно кивнула. Это был их секрет. Их связь. Она больше не была просто пленницей. Она стала частью их истории.

Часть 3. Новый аккорд

Стук в дверь шлюза заставил всех вздрогнуть, но это был условный сигнал — три быстрых, два медленных. Свой. Марко отодвинул засов. В комнату, вместе с клубом морозного пара, вошел Лука. Он стряхнул снег с шапки, его щеки горели от бега, но глаза сияли. — Чисто, — выдохнул он, расстегивая куртку. — Я прошел пол километра назад по колее. Замёл всё ветками, присыпал снегом. Сверху еще свежий нападал. Даже если кто-то захочет нас найти, он сломает ноги раньше, чем увидит следы. Он оглядел комнату, увидел открытый ящик с едой, увидел Сарину, сидящую рядом с Дэном, и широко улыбнулся. — Ну что, мы теперь богачи? Или как?

Марко кивнул и сказал что они избавились от сломанных. Напряжение, державшее его за горло последние часы, наконец отпустило. Они были в безопасности. Никто не шел по их следу. Те бандиты остались кормить «Сломанных», и их секрет умер вместе с ними. — Собираемся, — скомандовал Марко. — Время считать добычу.

Они сдвинули столы. Дэн принес лампу поближе. Ящик с сухпайками был вскрыт полностью. Дэн, снова превратившись в бухгалтера выживания, раскладывал упаковки. — Двадцать четыре рациона, — объявил он торжественно. — Плюс галеты, шоколад, витамины. И пять банок тушенки, которые были в рюкзаке Сэма. Он поднял глаза на друзей. — Если экономить, но не голодать… нам хватит на две недели. Полных две недели сытой жизни. Флок сможет восстановиться. Мы наберем вес. — Две недели, — эхом повторила Рика. Для них это звучало как вечность.

Сэм вывалил на стол патроны, которые распихал по карманам. — Три магазина к «калашу», — сказал он. — Плюс россыпь. Итого около ста двадцати патронов. Теперь мы можем не просто убегать, а огрызаться. Это была победа. Маленькая, грязная, купленная кровью, но победа.

Дэн кашлянул, привлекая внимание. Он встал рядом с Сариной. Девушка тоже поднялась, неловко теребя край своей куртки. Все посмотрели на них. И тут Марко заметил это. Взгляд Дэна. Обычно за стеклами его очков читались страх, усталость или тревога. Но сейчас… сейчас его глаза горели. В них было что-то живое, теплое, почти забытое. Он смотрел на Сарину не как на проблему, а как на человека, которого он хочет защитить. Он выпрямился, расправил плечи. Рядом с ней он казался взрослее.

Марко переглянулся с Сэмом. Сэм едва заметно ухмыльнулся и подмигнул. Рика тоже заметила это изменение. Ее холодное лицо смягчилось. Они поняли: они примут эту девушку. Не ради ее пользы. А ради Дэна. Ради того света, который она зажгла в их друге.

— Ребята, — голос Дэна слегка дрожал, но звучал твердо. — Это Сарина. Она… она прошла через ад, как и мы. Она училась в консерватории. Гитара, вокал. Он посмотрел на нее и улыбнулся. Тишина длилась секунду. Первым заговорил Сэм. Он подошел ближе, все с той же фирменной ухмылкой, но теперь она была дружелюбной. — Гитара? — переспросил он. — Это хорошо. Надеюсь, ты знаешь что-то кроме похоронных маршей. Нам бы не помешал старый добрый рок-н-ролл. Или хотя бы что-то, под что можно не сходить с ума. Он протянул руку. — Сэм. Местный клоун и гений. Добро пожаловать на борт нашего тонущего корабля. Сарина неуверенно пожала его руку. Ее губы тронула слабая улыбка.

— Флок, — прохрипел здоровяк из своего угла. Он приподнялся на локте. — Я сейчас не встану, извини. Но я рад, что ты жива. У нас тут дурдом, но кормят иногда неплохо. — Спасибо, — тихо ответила Сарина.

Рика подошла последней. Она внимательно посмотрела на девушку. В ее взгляде больше не было подозрения. Она видела, как Дэн держится рядом с ней, и этого ей было достаточно. — Я Рика, — сказала она просто. — Стрелять умеешь? — Нет, — призналась Сарина. — Научим, — кивнула Рика. — Здесь это как дышать. Главное — не бойся. Мы прикроем.

Лука, который уже успел ухватить пачку галет, махнул рукой с набитым ртом. — А я Лука. Разведка. Если что нужно найти или спрятать — это ко мне. Располагайся. Места мало, зато тепло.

Атмосфера в комнате изменилась. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось. Это больше не был допрос. Это был вечер в кругу странной, изломанной, но семьи. Марко смотрел на них. На Дэна, который что-то шептал Сарине, показывая ей, как открывать армейский разогреватель. На Сэма, который травил байки Луке. На Рику, которая проверяла бинты Флока. Они выжили. Они стали сильнее. И они стали больше.

— Садитесь есть, — сказал Марко. — Сегодня у нас ужин. Настоящий. Он сел во главе стола. За окном начиналась метель, но внутри, при свете лампы, было тепло. Они знали, что это затишье временно. Что бандиты могут искать свой грузовик. Что «Омега» все еще где-то там. Что зима только начинается. Но сейчас, в этот момент, у них было всё, что нужно.

Том 2 Глава 6

Том 2 Глава 6 — Тени на стене

Часть 1. Утро в раю

Марко проснулся не от крика, не от выстрела и даже не от холода. Он проснулся от запаха. Пахло… странно. Забыто. Пахло жареным хлебом и чем-то сладким, похожим на какао. Он лежал на матрасе в углу, накрытый своим старым пуховиком, и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где он. Тишина. В доме было тепло. Печь гудела ровно и сыто.

Он с кряхтением сел, протирая глаза. Тело все еще ныло после вчерашнего боя, но это была приятная, ленивая боль. Марко посмотрел в сторону кухни. И замер.

Там, у окна, залитого утренним, необычно ярким солнцем, стояли двое. Дэн и Сарина. Дэн, в своем нелепом свитере, что-то помешивал в кастрюле на буржуйке. Он был взлохмаченным, сонным, но на его лице блуждала такая идиотская, такая счастливая улыбка, какой Марко не видел у него с восьмого класса. Сарина сидела на столе, болтая ногами. На ней была чистая (относительно) фланелевая рубашка, которую ей дал Лука. Она смеялась. Тихо, прикрывая рот ладошкой, но ее плечи тряслись. Она что-то сказала Дэну, и тот, покраснев до ушей, чуть не уронил ложку в кастрюлю, а потом тоже рассмеялся, поправляя очки носом.

Марко смотрел на это и не верил своим глазам. Вокруг была война, зомби, «Омега», холод, смерть… А эти двое выглядели так, словно они на воскресном пикнике. — Серьезно? — пробормотал Марко себе под нос. Его лицо вытянулось в гримасе комического недоумения. — Мы тут выживаем, а у них… «История первой любви»?

В этот момент с соседнего матраса поднялась лохматая голова Сэма. Он тоже посмотрел на парочку, прищурился, зевнул так, что хрустнула челюсть, и прошептал Марко: — Я же говорил. Весна пришла. Гормоны сильнее вируса, кэп. Ставлю банку тушенки, что через неделю они начнут давать имена нашим будущим детям. Марко фыркнул, пытаясь сдержать смех. — Не порть момент, циник. Пусть порадуются.

Они встали, потягиваясь и кряхтя, как старики. Шум разбудил остальных. Рика села на своей койке, мгновенно собранная, рука потянулась к пистолету, но, увидев мирную картину, она расслабилась и даже позволила себе слабую улыбку. Лука сполз с верхней полки нар, почесывая живот. — Чем пахнет? — сонно спросил он. — Если это не жареная крыса, я женюсь на поваре.

— Это гренки, — гордо объявил Дэн, оборачиваясь. Увидев, что вся «стая» проснулась и пялится на них, он залился краской еще гуще. — Из сухарей. Мы их размочили и поджарили на жире от тушенки. И… Сарина нашла какао в пайках. — Гренки и какао, — мечтательно протянул Флок из своего угла. — Я сплю? Не будите меня.

Завтрак был шумным. Впервые за месяц они не ели молча, уткнувшись в тарелки. Они шутили. Сэм подкалывал Дэна, спрашивая, не нужен ли ему рецепт свадебного торта из галет. Лука рассказывал дурацкую историю о том, как он в детстве застрял головой в заборе. Даже Рика участвовала, вставляя свои сухие, саркастичные комментарии. Сарина смеялась вместе со всеми. Она больше не была испуганным зверьком. Она сидела рядом с Дэном, и их локти соприкасались. Это было так просто и так важно.

Когда с едой было покончено, Сарина вдруг загрустила. Она посмотрела на свои руки. — Знаете, — тихо сказала она. — У меня была гитара. В чехле. Те уроды, бандиты… они закинули ее в грузовик вместе со мной. Сказали: «Сыграешь Боссу, когда приедем». Она вздохнула. — Наверное, она осталась там, в лесу. Или разбилась, когда вы… ну… угнали машину. Жалко. Хорошая была. Испанская.

В комнате повисла пауза. Марко переглянулся с Лукой. Они помнили, как грузовик прыгал на кочках. — Эм… — начал Марко. — Мы не проверяли кабину детально. Может… — Ой, да ладно вам, — лениво протянул Сэм. Он сидел, откинувшись на спинку стула и ковырял в зубах спичкой. — Чего вы грузите девушку? Разбилась, потерялась… Скажите прямо: вы просто не умеете ценить искусство.

Он встал, потянулся и подошел к углу, где стояла груда рюкзаков и барахла, выгруженного ночью. — А вот я, — продолжил Сэм, разгребая кучу, — я эстет. Я сразу понял: если в машине есть гитара, значит, она там не просто так. Он вытащил из-под брезента черный гитарный чехол. Пыльный, немного поцарапанный, но целый. — Та-дам! — провозгласил он, вручая чехол Сарине. — Я же волшебник. А волшебники не бросают инструменты.

Глаза Сарины расширились. Она схватила чехол, прижала его к груди, как ребенка. — Ты… ты вытащил ее? — Она валялась между сиденьями, — пожал плечами Сэм. — Я подумал: пригодится дрова разжигать. Но если ты умеешь на ней играть… то, так и быть, живи пока.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе, Сэм. — Не благодари, — отмахнулся он, садясь обратно. — Просто сыграй что-нибудь такое, чтобы душа развернулась. И свернулась обратно.

Сарина расстегнула молнию. Достала гитару. Темное полированное дерево блеснуло в свете утреннего солнца. Она провела пальцами по струнам. Звук был расстроенным, но живым. — Дайте мне время до вечера, — сказала она, улыбаясь сквозь подступившие слезы. — Я настрою.

Марко смотрел на них. На смеющегося Луку, на смущенного Дэна, на довольного Сэма. В этом доме, посреди мертвого леса, впервые за долгое время жила жизнь. Настоящая, теплая, человеческая жизнь. И он понял, что готов перегрызть глотку любому, кто попытается это отнять.

Часть 2. День сурка

День тянулся медленно, как густой мед, стекающий с ложки. После утренней эйфории от завтрака жизнь вошла в привычную, монотонную колею выживания. Но в воздухе уже не висела та свинцовая, удушающая тяжесть, что давила на плечи весь последний месяц. Сытость и тепло творили чудеса: движения стали плавными, взгляды — менее затравленными.

Марко и Рика оккупировали дальний угол комнаты, у единственного окна, дающего серый дневной свет. Они превратили старый комод в верстак. На столешнице, застеленной грязной тряпкой, лежал разобранный трофейный автомат Калашникова. Детали — пружины, затвор, газовый поршень — были разложены в строгом порядке, как хирургические инструменты. Рика работала быстро и уверенно. Ее пальцы, черные от ружейного масла и копоти, двигались с завораживающей точностью. Она чистила каждую деталь, проверяла на наличие ржавчины, смазывала. — Смотри, — тихо говорила она, указывая отверткой на боек. — Здесь нагар. Если не убрать, в бою заклинит. И ты труп. Марко кивнул. Он не просто смотрел. Он учился. Он запоминал каждое движение, каждый щелчок механизма. Он понимал: его топор хорош в ближнем бою, но против Орды нужен огнестрел. И он должен знать его как свои пять пальцев. — Ты хороший учитель, — сказал он, когда Рика ловко собрала затворную раму. — Отец учил меня разбирать М4 с завязанными глазами, — ответила она, не поднимая головы. В ее голосе не было гордости, только констатация факта. — Я ненавидела это. Пальцы в масле, запах пороха… Я хотела пахнуть духами, а не оружейной смазкой. Она замолчала, проверяя работу предохранителя. Щелк-щелк. — Теперь я понимаю, зачем он это делал.

Флок сидел у противоположной стены, в старом продавленном кресле. Он был укрыт двумя одеялами, но его все равно иногда пробирала дрожь — последствия сепсиса еще давали о себе знать. В его здоровой левой руке был зажат резиновый эспандер — черный бублик, найденный в кармане одной из курток. Флок сжимал его. Раз. Два. Три. Он пытался работать и больной правой рукой, но каждое движение давалось ему через боль. Он морщился, стискивал зубы так, что на скулах играли желваки, и снова пытался сжать кулак. Пальцы дрожали, не слушаясь. — Еще немного, — шептал он сам себе, как мантру. — Еще раз. Ты не инвалид. Ты не балласт. Лука, который возился рядом, заколачивая щели в бревнах мхом и тряпками, бросил на друга быстрый, тревожный взгляд. — Отдохни, брат, — мягко сказал он. — Ты себя загонишь. — Если я отдохну, я сдохну, — огрызнулся Флок, но тут же смягчился. — Я должен вернуть форму, Лука. Я должен быть готов защищать вас. Иначе зачем я здесь?

Сэм инспектировал дом. Он ходил от окна к окну, проверял засовы, укреплял петли двери длинными саморезами, которые нашел в ящике с инструментами. Он что-то напевал себе под нос — какую-то дурацкую попсовую мелодию из прошлой жизни. — Эй, Марко, — позвал он, стоя у задней двери. — Тут петля ржавая. Если выбьют плечом — дверь вылетит. Надо бы подпереть балкой. — Сделай, — отозвался Марко. — Лес полон бревен. Сэм кивнул и вышел наружу. Через минуту послышался стук топора. Сэм не просто болтал. Он работал. Он делал их крепость надежнее.

На кухне, у печи, царила своя атмосфера. Дэн и Сарина готовили ужин. Это было не просто разогревание консервов. Это был ритуал. Они перебирали рис, выискивая мусор. Кипятили воду. Резали тушенку мелкими кусочками, чтобы казалось, что мяса больше. — Знаешь, — говорил Дэн, помешивая варево деревянной ложкой. — Я раньше думал, что готовить — это скучно. Заказал пиццу и все. — А я любила готовить, — улыбнулась Сарина. Она сидела на краю стола, подтянув колени к груди. — Бабушка учила меня печь пироги с вишней. Тесто должно быть тонким, а начинки много… Она замолчала, глядя на огонь в печи. — Странно, — тихо добавила она. — Я почти забыла вкус вишни. Кажется, это было сто лет назад. Дэн посмотрел на нее. В свете огня ее лицо казалось мягким и беззащитным. — Мы найдем вишню, — вдруг сказал он. Серьезно, без тени улыбки. — Летом. Найдем сад и наберем целое ведро. Обещаю. Сарина посмотрела на него с удивлением и благодарностью. — Ловлю на слове, Дэн.

Вечер подкрался незаметно. Серый свет в окнах сменился синими сумерками, а потом чернильной тьмой. Ветер за окном усилился, переходя в вой. Метель билась в стены, проверяя дом на прочность. Но внутри было тепло. Они закончили дела. Сложили инструменты. Убрали оружие (но не далеко). Марко зажег керосиновую лампу и поставил ее в центр комнаты. Желтый круг света объединил их. — Все готовы? — спросил он. — Все, — ответил Сэм, садясь на пол по-турецки.

Сарина взяла гитару. Она провела рукой по лакированному корпусу, словно гладила кошку. — Она отогрелась, — сказала она. — Звучит лучше. Она села на табурет, устроила инструмент поудобнее. Ее пальцы коснулись струн. Тихий, чистый звук прорезал тишину, заставив всех замереть. Это был момент, ради которого стоило прожить этот день.

Часть 3. Четыре шага

Сарина сидела на табурете в центре комнаты, обнимая гитару, как щит. В свете керосиновой лампы ее лицо казалось бледным, почти прозрачным. Она чувствовала на себе взгляды — пять пар глаз, которые ждали чуда. И это ожидание давило на нее сильнее, чем холод на улице. Она опустила голову, спрятавшись за завесой темных волос. Ее пальцы нервно перебирали колки, подкручивая струны, хотя гитара уже была настроена. — Я… я давно не играла, — пробормотала она, не поднимая глаз. Ее голос дрожал. — Пальцы одеревенели от холода. И голос… я, наверное, уже забыла, как петь. Не судите строго.

Она сжалась, словно ожидая насмешки. Она привыкла быть невидимкой, прятаться в своей квартире, а тут — сцена. Пусть и такая убогая. Дэн, сидевший на полу у ее ног, заметил, как дрожат ее руки. Он не стал говорить громких слов. Он просто слегка коснулся носком своего ботинка ее кроссовка. — Эй, — шепнул он так, чтобы слышала только она. — Ты не на экзамене. И не на стадионе. Ты дома. Просто сыграй. Для себя. А мы… мы просто послушаем.

Сарина подняла на него взгляд. В его глазах за стеклами очков было столько тепла и веры, что ее страх начал отступать. Она глубоко вздохнула, выпрямила спину. — Хорошо, — выдохнула она. — Для себя.

Она провела пальцами по струнам. Мягкий, глубокий аккорд наполнил комнату, мгновенно заглушив вой ветра за стенами. Звук был живым, теплым, деревянным. Он отличался от лязга затворов и хруста снега, к которым они привыкли. Сарина закрыла глаза. Ее пальцы забегали по грифу, извлекая мелодию — простую, но пронзительную. Это была не классика, которую она учила в консерватории. Это была песня души.

Она начала петь. Сначала тихо, почти шепотом, словно пробуя голос на вкус.

«Ты — моя тоска, дорогой , знаешь ли ты? Всё, что есть во мне — ты это знаешь. ли ты? Я хочу тебя увидеть вновь, И сказать: „Ты — мой мир и любовь“…»

Ее голос окреп. Он был негромким, чуть хрипловатым, но в нем была такая искренность, что у Марко перехватило дыхание. Он сидел в углу, прислонившись спиной к бревнам, и смотрел на огонь в печи. Но видел он не угли. Он видел маму. Настоящую, живую, улыбающуюся на кухне в их старом доме. Он вспомнил запах ее духов, тепло ее рук. Боль утраты, которую он загнал глубоко внутрь, снова поднялась, но теперь это была не ядовитая горечь, а светлая, чистая печаль.

«До тебя — всего четыре шага, До меня — четыре шага рядом. Но зачем мы тянем всё назад? Неужели счастья мы боимся так?»

Рика, сидевшая на полу с карабином на коленях, медленно опустила голову. Она смотрела на свои руки. Руки, которые умели разбирать автомат за тридцать секунд. Руки, которые умели убивать. Она вспомнила отца. Его строгий голос на полигоне: «Ты должна быть сильной, Рика. Мир жесток». Она стала сильной. Но сейчас, под эту песню, ей до безумия захотелось стать слабой. Просто дочерью, которую отец обнимет и скажет, что все будет хорошо. Что война кончилась.

Флок перестал мучить эспандер. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Морщины боли на его лбу разгладились. Он видел свой дом. Тот, который мечтал построить. С большим крыльцом, с запахом свежей стружки. Мечта, которая сгорела вместе с миром. Но сейчас, слушая голос Сарины, он верил, что, может быть… когда-нибудь… он забьет первый гвоздь в бревно своего нового дома.

«Почему не верю я в себя? Почему не веришь ты в себя? Может, это нам судьбой дано… Может, это всё предрешено.»

Сарина допела последнюю строчку. Ее пальцы замерли на струнах, гася вибрацию. Последний аккорд повис в воздухе, дрожа в свете лампы, и медленно растаял. В комнате воцарилась тишина. Никто не хлопал. Аплодисменты здесь были бы пошлыми, неуместными. Это была не концертная тишина. Это была тишина понимания. Тишина, в которой слышно, как бьются сердца.

Сарина открыла глаза. Она снова смутилась, ссутулилась, пряча лицо за волосами. — Ну вот… — пробормотала она, краснея. — Как-то так. Извините, если сфальшивила. — Ты не сфальшивила, — хрипло сказал Лука. Он сидел в тени, и Марко заметил, как он быстро провел рукой по глазам, стирая непрошеную влагу. — Это было… охренеть как красиво.

— Спасибо, — тихо сказал Сэм. Он не ухмылялся. Его лицо, обычно скрытое маской цинизма, сейчас было серьезным и открытым. — Это было нужно. Всем нам.

Дэн ничего не сказал. Он просто смотрел на Сарину. И в его взгляде было больше, чем восхищение. Они сидели в тишине еще минуту, боясь разрушить магию момента. Они больше не были просто выжившими, грызущимися за еду. Они снова стали людьми.

Часть 4. Призраки прошлого

В комнате снова стало тихо, но эта тишина была наполнена не страхом, а задумчивостью. Песня Сарины вскрыла старые раны, но вместо боли принесла странное облегчение. Словно гнойник наконец-то лопнул. Керосиновая лампа догорала, отбрасывая длинные, пляшущие тени на бревенчатые стены.

Сэм, который сидел, обхватив колени, первым нарушил молчание. — Знаете, — вдруг сказал он, глядя в потолок, где висела паутина. — Я ведь раньше «решалой» был. Разруливал терки между районными пацанами и мелкими бизнесменами. Думал, я крутой. Думал, я знаю жизнь, потому что умею базарить так, что никто не бьет морды. Он криво усмехнулся, покручивая в пальцах зажигалку. — Я копил деньги. Не на тачку, не на шмотки. Я хотел бар открыть. Свой. Маленький, в подвале, где-нибудь в центре. Назвал бы его «Тихая Гавань». Чтобы там играла вот такая музыка, — он кивнул на гитару Сарины. — И чтобы никто не орал. Никаких драк, никаких стволов. Только хорошие напитки и честные разговоры. Я уже даже помещение нашел. Внес залог. Он замолчал, глядя на огонь. — А теперь я сижу в лесу, радуюсь банке тушенки и тому, что сегодня меня не сожрали. Смешно. Мой бар теперь — это весь этот чертов мир. Только напитки дрянь, а драки каждый день.

Рика, сидевшая рядом с ним, медленно опустила автомат на пол. Впервые за все время она выглядела не как солдат, а как уставшая девушка. — Я ненавидела армию, — тихо призналась она. Все посмотрели на нее с удивлением. Рика — и ненавидела? — Отец готовил меня с пяти лет. Тир, тактика, выживание, рукопашный бой. Он хотел сына, а родилась я. И он сделал из меня солдата. Я умела разбирать пистолет раньше, чем научилась писать. Она посмотрела на свои руки. На пальцах были мозоли от курка и шрамы от порезов. — Я хотела рисовать. Правда. У меня были блокноты, я прятала их под матрасом. Рисовала людей, города, небо. Я хотела поступить в художественный, уехать в Италию, пить вино и пачкать руки краской, а не оружейным маслом. Но он говорил: «Мир жесток, Рика. Ты должна быть готова. Искусство тебя не спасет». Она горько улыбнулась. — Он был прав, черт возьми. Мир жесток. И мои рисунки сейчас никому не нужны. А вот то, что я умею попадать в глаз с пятидесяти метров — нужно. Но я все равно скучаю. Иногда мне снится, что я держу кисть, а не приклад.

— А я дом хотел, — пробасил Флок из своего угла. — Просто дом. Сруб. Своими руками. Чтобы крыльцо большое, собака во дворе, и мама на кухне. Чтобы все было просто и надежно. Я даже чертежи рисовал. Фундамент залил на участке, который нам от бабушки достался. Он вздохнул, и этот вздох был похож на стон. — Фундамент остался. А дома не будет. И мамы нет.

В комнате повисла пауза. Каждый думал о своем разрушенном замке из песка. — А ты, кэп? — спросил Сэм, поворачиваясь к Марко. — О чем ты мечтал? Кроме того, чтобы стать героем боевика?

Марко сидел, прислонившись спиной к теплой печке. Он смотрел на языки пламени, пляшущие за решеткой. Сначала он хотел сказать про Лили. Про море, которое они так и не увидели. Это было бы честно и больно. Но песня Сарины разбудила в нем что-то другое. Более глубокое. Более личное. Он вспомнил воду. Теплую, хлорированную воду бассейна. И девушку.

— Была одна девушка, — начал он тихо. Его голос был хриплым. — Ее звали Арья. Мы встречались полгода. Это было… ну, вы знаете. Первая любовь. Кино, прогулки, смс-ки до утра. Она была лучшим, что случилось со мной в той жизни. Он закрыл глаза, вызывая в памяти ее лицо. Смеющиеся глаза, ямочки на щеках. — Месяц до начала всего этого… ее отцу предложили работу в другом городе. За триста километров. Они переезжали. Мы прощались на вокзале. Она плакала. Висела у меня на шее и просила: «Пообещай, что приедешь ко мне на каникулах. Пообещай, Марко». И я обещал. Я клялся.

Рика смотрела на него. В ее глазах не было осуждения. Только понимание. — Мы все кого-то не спасли, Марко, — тихо сказала она. — Мой отец… он остался на базе, чтобы дать мне уйти. Я тоже не вернулась за ним. Это наш крест.

Дэн поднялся и подошел к Марко. Он положил руку ему на плечо. — Ты не виноват, — твердо сказал он. — Никто не знал. Мы все думали, что это пройдет. Ты не мог знать, что мир рухнет за один день. Марко накрыл ладонь друга своей. — Спасибо, Дэн.

Сарина, которая все это время сидела тихо, вдруг снова коснулась струн. Она сыграла всего пару нот — светлых, чистых. — Эта песня… — сказала она. — Она не только про тоску. Она про надежду. Про то, что даже если мы потеряли прошлое, у нас есть «сейчас». И в этом «сейчас» мы есть друг у друга.

Они сидели у огня, пятеро сломленных, израненных людей. Бандит, солдат, строитель, геймер и лидер, который ненавидел себя. Но в этот момент, делясь своей болью, они становились чем-то большим. Они становились стаей, которую невозможно разбить.

Постепенно разговоры стихли. Усталость взяла свое. Они улеглись спать прямо здесь, в общей комнате, поближе к теплу. Марко долго лежал с открытыми глазами, глядя на тлеющие угли.

Том 2 глава 8

Часть 1. Голодный бак

Марко открыл глаза и сразу понял: генератор сдох. Привычное, убаюкивающее урчание дизеля в подвале, которое стало фоном их жизни, оборвалось. Лампочка под потолком была мертва. Тепловые пушки остывали, и в комнату уже вползал липкий, сырой холод. — Сэм! — крикнул Марко, сбрасывая одеяло. — Знаю, знаю, — отозвался Сэм из темноты. Послышался щелчок зажигалки, и огонек осветил его недовольное лицо. — Солярка кончилась. Бак сухой, как мои шутки с утра. — Мы же заливали вчера, — нахмурилась Рика, садясь на койке. — Заливали, — кивнул Сэм. — Но этот старый пердун жрет топливо как не в себя. Морозы усилились, нагрузка выросла. Канистры пусты, народ. Если мы не найдем дизель сегодня, то ночью будем греться бегом на месте.

Это была проблема. Серьезная проблема. Без электричества не будет света, не будет связи (которую Сэм все еще пытался наладить из обломков), а главное — не будет тепла. Печка-буржуйка грела только одну комнату, а спать вповалку пятерым взрослым людям уже становилось тесновато.

— И Флок, — добавил Лука. — Ему нужно тепло. Он идет на поправку, но если простудится сейчас — все лечение коту под хвост. Флок, услышав свое имя, заворочался в углу. Он выглядел уже не так страшно, как неделю назад. Щеки порозовели, взгляд стал яснее. Он даже начал делать зарядку по утрам, хотя правая рука все еще слушалась плохо. — Я в норме, — пробасил он. — Могу дрова рубить. — Одной левой? — усмехнулся Марко. — Сиди уж, герой. Тебе силы копить надо.

За завтраком (галеты и холодная вода) состоялся военный совет. — Ближайшая заправка в пяти километрах, на трассе, — сказал Сэм, развернув карту. — Но там «Омега» катается. Рискованно. — Есть еще вариант, — Лука ткнул пальцем в точку на карте, ближе к лесу. — Старая база лесозаготовителей. Там должны быть бочки с соляркой для тракторов. Это в стороне от трассы, в глуши. — Глушь — это хорошо, — кивнул Марко. — Меньше глаз.

Решили идти втроем. Марко — как командир и сила. Лука — как проводник. И Рика. — Почему я? — спросила она, проверяя свой карабин. — Оставьте меня с Флоком и Сариной. — Ты лучший стрелок, — ответил Марко. — Если нарвемся на «Сломанных» или диких, мне нужен кто-то, кто не промахнется. Дэн останется за главного по обороне. Сэм — на технике.

Сборы были быстрыми. Марко надел свою куртку, проверил топор. В карман сунул револьвер — патронов было мало, но вес оружия успокаивал. Рика взяла карабин и пистолет. Лука вооружился монтировкой и охотничьим ножом, который ему подарил Тёрнер перед уходом. Они взяли пустые канистры, связав их веревкой, чтобы удобно было нести. — Будьте осторожны, — сказала Сарина, провожая их до двери. Она сжала руку Рики. — У меня плохое предчувствие. — У меня оно каждое утро, — криво улыбнулась Рика. — Это называется инстинкт самосохранения.

Они вышли в лес. День был пасмурным, серым. Снег под ногами скрипел предательски громко. Они шли молча, след в след. Лука вел их звериными тропами, обходя открытые поляны. Лес казался вымершим. Ни птиц, ни следов зверей. Только черные стволы деревьев, похожие на тюремную решетку.— Тихо, — шепнул Лука через час пути. Он поднял руку. Они замерли. Впереди, за кустами орешника, виднелся просвет. База лесорубов. Несколько вагончиков-бытовок, навес для техники и ржавый остов трактора. — Дым, — сказала Рика, принюхиваясь. Действительно, воздух пах не только морозом, но и слабым, горьким запахом дыма. Костер. — Там кто-то есть, — прошептал Марко. — «Сломанные» костры не жгут. — Может, это наши? — с надеждой спросил Лука. — Тёрнер? — Или мародеры, — ответил Марко. — Подходим аккуратно. Оружие наготове, но не светить. Сначала говорим, потом стреляем. Они подобрались ближе, прячась за штабелями гнилых бревен. На расчищенной площадке перед одним из вагончиков горела бочка. Вокруг нее стояли четверо мужчин. Они не выглядели как военные «Омеги». Разномастная одежда — камуфляжные куртки, ватники, джинсы. Шапки-ушанки. У одного за спиной висело двуствольное ружье, у другого на поясе болтался мачете. Они грели руки над огнем, курили и о чем-то громко разговаривали, смеясь. — Расслабленные, — оценила Рика. — Часовых нет. Значит, либо идиоты, либо уверены в своей силе. — И у них есть бочки, — заметил Лука. — Вон там, под навесом. Синие. Это солярка.

Марко принял решение. — Выходим. Спокойно. Руки на виду. Мы просто путники, которые ищут топливо. Если начнут бычить — отходим. Никакого геройства. Он вышел из-за укрытия. Бородатый прищурился. Его взгляд скользнул по Марко, по Луке... и остановился на Рике. Рика стояла чуть сзади, ее лицо было скрыто шарфом, но фигуру в тактической куртке было видно. Взгляд мужика изменился. Он стал липким, оценивающим. Он толкнул локтем соседа. — Еда — это хорошо, — протянул он, ухмыляясь гнилыми зубами. — Но у нас ее навалом. А вот гости... гости к нам заходят редко. Особенно такие симпатичные.

Марко напрягся. Он знал этот тон. Тон хищника, который увидел добычу. — Мы не гости, — жестко сказал он. — Мы торговцы. Топливо есть? — Есть, — кивнул Бородатый. — Много. Хватит, чтобы согреться. Но цена... цена выросла. Он сделал шаг вперед. Остальные трое разошлись полукругом, отрезая пути отхода. — Может, договоримся по-другому? — сказал он, не сводя глаз с Рики. — Оставьте девчонку. Пусть погреется с нами. А вы забирайте свои канистры и валите. Честный обмен.

Рика медленно стянула шарф с лица. Ее глаза были холодными, как дула пистолетов. — Я не товар, — сказала она. Ее голос звенел сталью. — И я не грелка. Шаг назад. — О, с характером, — загоготал один из подручных. — Люблю диких. Ситуация покатилась в пропасть.

Часть 2. Кровь на снегу

Воздух между двумя группами натянулся, как тетива перед выстрелом. Запах дыма от горящей бочки смешался с запахом адреналина и дешевого табака. Бородатый главарь сделал еще один шаг вперед. Он был крупным, с брюшком, но двигался уверенно, как человек, привыкший брать свое силой. Его маленькие глазки бегали по фигуре Рики, раздевая ее взглядом. — Не ломайся, красотка, — прохрипел он, облизнув губы. — Зима долгая. Одной холодно. А у нас весело. Спирт есть, консервы. Мы тебя не обидим... сильно.

Марко почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Он видел этот взгляд сотни раз в фильмах, но в реальности он был омерзительным. Это был взгляд не человека, а животного, которое видит перед собой кусок мяса. — Я сказал, назад, — процедил Марко сквозь зубы. Его рука легла на топорище. — Мы уходим. — Никто никуда не уходит, — ухмыльнулся Бородатый. Он кивнул своим парням. — парни, заблокируйте выход. Эти двое пусть валят, если хотят жить. А девку берем.

Двое подручных — один тощий, с ножом, другой коренастый, с монтировкой — двинулись в обход, отрезая путь к лесу. Третий, с ружьем, лениво поднял стволы, целясь в грудь Марко. — Не дергайся, пацан, — сказал он. — Дырку сделаю — не зашьешь. Рика стояла неподвижно. Она не паниковала. Она оценивала. Четверо противников. Дистанция — три метра. Огнестрел только у одного, и он держит его неправильно, палец не на спуске. Остальные — с холодняком. Главарь — самый опасный, он ближе всех и он командует. Она перевела взгляд на Бородатого. В ее глазах не было страха, которого он ждал. В них было обещание боли. — Последнее предупреждение, — сказала она тихо. — Тронете меня — пожалеете, что родились.

Бородатый захохотал. — Ух ты, напугала! И что ты мне сделаешь, цыпочка? Поцарапаешь? и еще женщина мной может командовать только в постеле сечешь? Он резко, неожиданно быстро для своей комплекции, выбросил руку вперед, пытаясь схватить Рику за куртку. Это была его последняя ошибка. Рика не отшатнулась. Она шагнула навстречу. Ее левая рука метнулась вверх, сбивая захват, а правая, сжатая в кулак, в котором был зажат тяжелый металлический карабин, нанесла удар. Удар прикладом в лицо. Короткий, жесткий, профессиональный. Раздался хруст ломающегося носа, похожий на треск сухой ветки. Бородатый взвыл, схватившись за лицо. Кровь брызнула на снег. Но Рика не остановилась. Она ударила его коленом в пах, заставляя согнуться пополам, а затем с разворота ударила ногой в висок. Главарь рухнул как подкошенный, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли. На секунду повисла тишина. Бандиты смотрели на своего вожака, лежащего в грязи, и не могли поверить глазам. «Цыпочка» уложила его за две секунды. — СУКА! — заорал Тощий с ножом. — Убью! Он бросился на Рику.

— Марко, Лука! — крикнула она, отскакивая назад и вскидывая карабин. — Работаем!

Бой начался. Это не было красивое киношное кунг-фу. Это была уличная драка насмерть. Грязная, хаотичная и жестокая. Марко рванулся к мужику с ружьем. Тот успел нажать на спуск. БАХ! Выстрел оглушил. Дробь просвистела над ухом Марко, срезав ветки с дерева. Марко не остановился. Он врезался в стрелка плечом, сбивая его с ног. Ружье отлетело в сторону. Они покатились по снегу, нанося удары кулаками, локтями, коленями. Марко бил, не жалея рук, вкладывая в удары всю свою ненависть к этому миру. Он чувствовал, как под его кулаками ломаются ребра, как рвется одежда.

Лука сцепился с Коренастым. Тот размахивал монтировкой, пытаясь размозжить парню голову. Лука, более легкий и быстрый, уворачивался, прыгая вокруг противника. — Иди сюда, щенок! — ревел бандит. Лука дождался момента. Когда монтировка со свистом прорезала воздух, он нырнул под руку врага и вонзил свой охотничий нож ему в бедро. Бандит заорал, его нога подогнулась. Лука ударил его второй рукой в челюсть и отскочил.

Рика осталась один на один с Тощим. Он был быстрым, вертким, нож в его руке мелькал, как жало змеи. Он пытался порезать ей лицо, руки. Рика отступала, блокируя выпады стволом карабина. Она не стреляла. Патроны были дороги, а выстрел мог привлечь «Омегу» или Орду. Она хотела решить это руками. В ее глазах горел холодный огонь. Она вспомнила отца. Его тренировки. «Боль — это информация. Страх — это ресурс. Используй их». Тощий сделал выпад. Рика ушла в сторону, перехватила его руку с ножом и вывернула кисть. Хруст. Нож выпал. Рика не отпустила его. Она развернула его спиной к себе, взяла в захват за шею и сдавила. — Спать, — прошипела она ему на ухо. Через несколько секунд он обмяк. Она бросила его в сугроб.

Марко к тому времени уже сидел верхом на стрелке и добивал его ударами по лицу. Тот уже не сопротивлялся, только хрипел. — Марко! Хватит! — крикнул Лука. — Он готов!

Марко остановился. Он тяжело дышал, его руки были в крови. Он посмотрел на дело своих рук. Лицо бандита превратилось в кровавую маску. Он встал, шатаясь. Поле боя осталось за ними. Главарь без сознания. Стрелок избит до полусмерти. Тощий в отключке. Коренастый скулит, зажимая рану на ноге.

Рика подошла к Бородатому. Она перевернула его носком ботинка. Он застонал. Она наклонилась, подняла его голову за волосы и посмотрела в заплывшие глаза. — Слушай меня, мразь, — сказала она тихо. — Если я еще раз увижу тебя или твоих шакалов рядом с нашим домом... я не буду бить. Я буду стрелять. В колени. В живот. Чтобы вы подыхали долго. Ты меня понял? Главарь слабо кивнул, сплевывая кровь. — Понял... сука бешеная...

Часть 3. Сила не всегда решения

Обратный путь показался короче. Адреналин все еще гулял в крови, подгоняя уставшие ноги. Они тащили тяжелые канистры с соляркой, но этот груз казался легче пуха. Это была не просто солярка. Это была жизнь. Тепло. Свет. И доказательство того, что они могут постоять за себя.

Когда они вышли к дому лесника, солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в багровые тона. Сэм, дежуривший на крыльце, увидев их, свистнул. Дверь распахнулась. На порог выбежали Дэн и Сарина. Флок, опираясь на косяк, смотрел на них с тревогой.

— Вы вернулись! — выдохнула Сарина. Марко сбросил канистры у входа. — Полный бак, — сказал он, пытаясь улыбнуться, но губы слушались плохо. Дэн подошел ближе. Его взгляд зацепился за бурые пятна на куртке Марко. За сбитые костяшки Луки. За новый дробовик за спиной Рики. — Вы… вы с кем-то дрались? — тихо спросил он. — Пришлось объяснить соседям правила вежливости, — ответил Лука, сплевывая на снег. — Они не хотели делиться. И хотели забрать Рику. — Рику? — Дэн побледнел. — Все нормально, — Рика прошла мимо него в дом, не поднимая глаз. — Заливайте топливо. Я хочу согреться.

Через час дом ожил. Генератор, получив свежую порцию дизеля, довольно заурчал. Лампочка под потолком вспыхнула ярким, ровным светом, выгоняя тени из углов. Тепловые пушки начали нагнетать горячий воздух. Впервые за долгое время они чувствовали себя настоящими хозяевами своей жизни. У них было всё. Еда, тепло, оружие, крыша над головой. Но радости не было.

Рика стояла у умывальника в углу. Она мыла руки. Долго, тщательно, с остервенением терла кожу жесткой щеткой, хотя крови на ней уже не было. Марко подошел к ней. — Ты как? — спросил он. Рика выключила воду. Она посмотрела на свои красные от горячей воды руки. — Знаешь, что самое страшное, Марко? — ее голос был тихим, почти шепотом. — Мне не было страшно. Когда тот урод потянулся ко мне… я ничего не почувствовала. Ни паники, ни ужаса. Только холодный расчет. Куда ударить. Как сломать. И когда я била его… мне было приятно. Я чувствовала власть. Она подняла на него глаза. В них плескался темный страх.

— Это нормально? Получать удовольствие от того, что ты делаешь кому-то больно? — Нет, — честно ответил Марко. — Это не нормально для людей, которыми мы были раньше. Но для тех, кем мы стали… это необходимость. Мы звереем, Рика. Лес меняет нас. Он положил руку ей на плечо. — Главное — не забыть дорогу назад. Не стать такими же, как они. Мы дрались, чтобы выжить. Они дрались, чтобы унизить. В этом разница. Ночь опустилась на лес. В доме все спали, сморенные теплом и сытостью. Флок, которому выпала очередь дежурить, сидел у окна на втором этаже. Его рука все еще ныла, но он чувствовал, как силы возвращаются. Он смотрел в темноту. Лес был тих и неподвижен. Вдруг его взгляд зацепился за точку света вдалеке. Там, где днем была база лесорубов. Это был не костер. Это был яркий, мигающий луч фонаря. Три коротких. Три длинных. Три коротких. SOS. Или сигнал сбора. Кто-то светил в небо. Кто-то звал на помощь. Или докладывал.

Он не стал будить остальных. Пусть поспят. Завтра им понадобятся силы. Он покрепче перехватил пистолет и продолжил смотреть в темноту, где разгорался новый пожар.

Том 2 глава 7

Часть 1. Совет в крепости из соломы

Марко обошел дом по периметру. Бревна были крепкими, но старыми. Окна первого этажа — большие, низкие, с обычными стеклами. Дверь — деревянная, хоть и с засовом, но против хорошего удара плечом она не устоит. — Карточный домик, — пробормотал Марко, пиная сугроб. — Если придет стая, нас вынесут за пять минут.

Он вернулся внутрь. В общей комнате кипела жизнь. Дэн и Сарина мыли посуду после завтрака, Рика чистила оружие, Сэм что-то паял, склонившись над столом. Флок сидел в кресле, разминая руку эспандером. — Сбор, — громко сказал Марко. — Оставьте дела. Нам нужно поговорить о стенах.

Все подняли головы. Марко встал у печи, грея руки. — Мы пережили месяц. У нас есть еда, патроны, транспорт. Мы чувствуем себя крутыми. Но давайте честно: наш дом — это деревянная коробка. Окна — дыры. Дверь — щепка. Если сюда придет Орда, о которой говорил Тёрнер, или хотя бы десяток «Сломанных»… они просто войдут и сожрут нас. — Он прав, — кивнула Рика, откладывая магазин. — Сектора обстрела из окон плохие. Мертвых зон полно. Если они подойдут к стене, мы их даже не увидим. — Нам нужна крепость, — продолжил Марко. — Настоящая. С забором, с решетками, с ловушками. Зима только началась. «Сломанные» мигрируют. Рано или поздно они наткнутся на нас. И мы должны быть готовы встретить их не с распростертыми объятиями, а с колючей проволокой.

— Из чего строить будем? — спросил Лука. — «Строй материал» закрыт. — Из того, что дает лес, — ответил Марко. — И из того, что найдем в лесу и на свалке за домом. Он взял кусок угля из печи и нарисовал на доске стола грубый план. — Первое: окна. Забить первый этаж щитами. Оставить только бойницы. — Второе: периметр. Нам нужен частокол. Или хотя бы завалы из бревен и веток, чтобы замедлить их. — Третье: сигнализация. Сэм? — Сделаю, — кивнул Сэм. — У меня есть леска, пустые банки и куча хлама. Сделаю «погремушки» по кругу. Мышь не проскочит.

— Флок, ты как? — Марко посмотрел на здоровяка. — Одной левой могу забивать гвозди, — усмехнулся Флок. — А правой могу держать доску. Я в деле. — Хорошо. Распределяем задачи. Марко выпрямился. — Рика, ты на охране. Залезай на чердак, оттуда лучший обзор. Если увидишь движение — свисти. — Дэн, Сарина — вы внутри. Готовьте еду, кипятите воду, ищите гвозди, веревки, все, что может пригодиться. Разберите старую мебель на доски, если надо. — Я, Лука, Сэм и Флок — идем на заготовку. Нам нужно много дерева. Сухостой, валежник. И все железо, которое найдем в овраге. Работаем до заката.

Они вышли во двор, вооружившись топорами и пилой, которую нашли в сарае. Морозный воздух обжигал легкие, но работа предстояла жаркая. — Вон те сухие ели, — Марко указал на край поляны. — Они тонкие, но крепкие. Пойдут на колья. Работа закипела. Марко рубил. Его топор, тот самый пожарный, который прошел с ним через все, врубался в древесину с глухим, сочным звуком. Щепки летели во все стороны. Это была тяжелая, монотонная работа, но она успокаивала. Когда ты рубишь дерево, ты не думаешь о смерти. Ты думаешь только о том, куда упадет ствол.

Лука и Сэм работали двуручной пилой. — Раз-два, раз-два! — командовал Сэм, упираясь ногами в снег. Опилки сыпались на его ботинки желтой пудрой. Флок, несмотря на раненую руку, таскал обрубленные ветки, складывая их в кучу. Он пыхтел, его лицо покраснело от натуги, но он не останавливался. Ему нужно было чувствовать себя полезным.

Через два часа они навалили целую гору бревен. — Теперь самое интересное, — сказал Марко, вытирая пот со лба. — Свалка. За домом лесника, в неглубоком овраге, они нашли то, что искали. Старую свалку лесничества. Годами сюда сваливали всякий хлам: ржавые бочки, мотки колючей проволоки, куски шифера, старые сетки от кроватей. Для обычного человека это был мусор. Для выживших это был клад.

— Смотрите! — крикнул Лука, разгребая снег. — Рабица! Целый рулон! Ржавая, но крепкая. — Берем, — скомандовал Марко. — Пойдет на окна. Сэм нашел моток толстой стальной проволоки. — О, а это на растяжки. Если натянуть на уровне голени — ноги переломают.

Они таскали этот хлам к дому, как муравьи. Тащили волоком, на кусках линолеума, найденного там же. Ржавчина пачкала одежду, проволока царапала руки даже через перчатки, но никто не жаловался. Они строили свой ковчег.

К обеду двор перед домом напоминал стройплощадку. Бревна, доски, железо. Дэн вынес им горячий компот (из тех самых трофейных банок). Они пили прямо на улице, сидя на бревнах. Пар поднимался от кружек. — Хорошо идем, — сказал Сэм, оглядывая кучу материалов. — Если успеем заколотить окна до ночи — я буду спать спокойнее. — Успеем, — твердо сказал Марко. — У нас нет выбора.

После короткого перерыва работа продолжилась с удвоенной силой. Они начали укреплять окна. Марко прибивал толстые доски крест-накрест, оставляя узкие щели для стрельбы. Сэм прикручивал поверх досок куски сетки-рабицы — защита от того, чтобы тварь не просунула руку и не схватила кого-то. Стук молотков разносился по лесу. Это был опасный звук — он мог привлечь гостей. Поэтому Рика на чердаке не сводила глаз с леса, готовая дать сигнал тревоги в любую секунду.

Но лес молчал. Казалось, сама природа дала им передышку, позволяя подготовиться к тому, что грядет. К закату первый этаж дома преобразился. Это больше не была уютная избушка. Это был бункер. Окна забиты, дверь обита листом железа, найденным на свалке. Вокруг крыльца начали вырастать «ежи» — конструкции из заостренных кольев, направленных наружу.

Марко забил последний гвоздь. Он отступил на шаг, любуясь работой. Дом выглядел уродливо, грубо, но надежно. — Ну вот, — сказал он, выдыхая облако пара. — Теперь пусть попробуют зайти без приглашения.

Часть 2. Ночной дозор

Сумерки сгущались, окрашивая снег в синий цвет. Основная работа была закончена: окна первого этажа превратились в бойницы, забранные досками и ржавой сеткой, дверь стала тяжелой и неприступной благодаря листу железа. Но Марко знал: стены — это только половина защиты. Врага нужно остановить до того, как он подойдет к стенам.

— Сэм, твой выход, — сказал Марко, вытирая пот со лба. — Делай периметр. Сэм кивнул. Он уже приготовил свой арсенал: моток толстой рыболовной лески (нашел в старых снастях лесника), горсть гвоздей и десяток пустых консервных банок из-под тушенки, которую они съели за последние дни. В каждую банку он положил по нескольку мелких камешков или гаек. — Самая надежная сигнализация в мире, — ухмыльнулся он. — Не требует электричества, не боится мороза и орет как резаная.

Он пошел вокруг дома, выбирая деревья, стоящие метрах в пятнадцати от стен. — Смотрите и учитесь, — бормотал он, привязывая леску к стволу сосны на высоте колена. — Высота важна. Слишком высоко — пройдут под ней. Слишком низко — перешагнут. А вот так — зацепят ногой гарантированно. Он протянул леску к следующему дереву, натянул ее как струну, а на конце закрепил «гирлянду» из банок. Они висели гроздью, готовые загреметь от малейшего натяжения. — Лука, тест! — крикнул Сэм. Лука вышел из дома. Он нарочито небрежно прошел между деревьями, задев ногой невидимую в сумерках нить. БДЗЫНЬ-ГРРР-БРЯК! Звук был резким, противным и громким. Банки ударились друг о друга, создавая какофонию, которую в тихом зимнем лесу было слышно за километр. — Работает! — показал большой палец Сэм. — Если кто-то полезет — мы услышим.

Они опутали дом паутиной из лесок и банок. Это был их первый рубеж обороны. Примитивный, но эффективный. Закончили уже в полной темноте. Ужин был коротким. Все устали так, что ложки выпадали из рук. — Флок, ты первый на посту Флок кивнул. Ему было лучше после еды и тепла, но он все еще был слаб. Ночная вахта — это то, что он мог делать.

Они легли спать. Дом, который раньше казался дырявым сараем, теперь дарил чувство защищенности. Они знали: между ними и лесом есть преграда.

Сон пришел мгновенно, тяжелый и без сновидений. Марко провалился в черноту, но его мозг оставался настороже, настроенный на сигнал опасности. И сигнал пришел.

Сначала это был тихий звон. Дзынь. Словно кто-то случайно задел струну. А через секунду — грохот. БРЯК-БРЯК-БРЯК! Банки гремели, бились друг о друга, не умолкая. Кто-то рвал леску, путаясь в ней.

— ТРЕВОГА! — заорал Флок со второго этажа. Марко вскочил, еще не проснувшись, но его рука уже сжимала топор. Рика скатилась с койки, передергивая затвор карабина. Сэм и Лука, спотыкаясь в темноте, бросились к окнам-бойницам. Дэн зажег фонарь, но Рика рявкнула: — Свет погаси! Мы мишени!

В доме стало темно и тихо. Все прильнули к щелям в заколоченных окнах, всматриваясь в ночной двор. Звон прекратился. Но теперь снаружи доносились другие звуки. Тяжелое сопение. Хруст снега. И глухое, злобное рычание. — Вижу! — шепнул Лука. — Сектор три, у старой ели.

В бледном свете луны они увидели тень. Это был «Сломанный». Одиночка. Крупный, в остатках зимней куртки. Он забрел на их территорию, наткнулся на леску, запутался в ней и теперь в ярости рвал невидимые путы, пытаясь освободиться. Он дергался, рычал, мотал головой. Но самое главное — он не мог подойти к дому незамеченным. Внезапно он освободился. Рванулся вперед, к крыльцу, учуяв запах людей. Но там его ждал второй сюрприз. Он налетел на «ежа» — конструкцию из заостренных кольев, которую Марко и Флок вбили в землю днем. Тварь с разбегу напоролась животом на острие. Хруст. Вой. Кол пробил его насквозь, пригвоздив к месту. «Сломанный» бился, пытаясь сойти с кола, но дерево держало крепко.

— Попался, — выдохнул Сэм. — Не стрелять, — скомандовал Марко. — Патроны бережем. И шум нам не нужен. Я выйду. — Я с тобой, — Рика встала рядом.

Марко осторожно отодвинул засов. Выскользнул на крыльцо. «Сломанный» увидел его. Он зарычал громче, протягивая руки с черными когтями, но кол держал его на безопасном расстоянии. Марко подошел. Спокойно. Без гнева. Он поднял топор. — Спи, — тихо сказал он. Удар. Лезвие вошло в череп. Рычание оборвалось. Тело обмякло, повиснув на коле, как тряпичная кукла.

Марко вытер топор о снег и вернулся в дом. Он закрыл дверь и задвинул засов. В комнате его встретили взгляды друзей. Испуганные, но с искрой торжества. — Работает, — сказал Марко. — Система работает. Мы защищены.

Это была их первая ночь в настоящей крепости. И хотя за стенами все еще был ад, теперь у них был свой маленький, колючий рай, куда смерть не могла войти без стука.

Том 2 глава 9

Часть 1. Сигнальный огонь

Утро после удачной вылазки за топливом не принесло облегчения. Наоборот, оно принесло с собой липкое, холодное чувство тревоги, которое висело в воздухе дома лесника плотнее, чем запах солярки и вчерашнего супа. Марко стоял у окна на втором этаже, не отрывая взгляда от бинокля. Его руки, сжимающие холодный корпус прибора, побелели. — Они там, — тихо сказал он. — Я знаю, что они там.

Там, в лесу, на месте вчерашней стычки, где они оставили избитых, но живых бандитов, еще с ночи мигал огонек. Неровный, дерганый свет фонарика. Три коротких, три длинных, три коротких. SOS. Или сигнал сбора. И теперь, при свете дня, Марко видел другое. Тонкую струйку серого дыма, поднимающуюся над верхушками елей в трех километрах отсюда. — Костер, — сказал подошедший Лука. Он тоже выглядел мрачным. Синяк на скуле, полученный в драке, налился фиолетовым. — Они не ушли. Они остались. И они ждут.

Внизу, в общей комнате, царило напряжение. Флок сидел за столом, разбирая и собирая свой пистолет. Щелк-щелк. Затвор ходил туда-сюда с механической, успокаивающей ритмичностью. Его рука все еще была перевязана, но движения стали увереннее. Злость на собственную слабость была лучшим лекарством. Рика сидела напротив, набивая патронами магазины к карабину. — Мы совершили ошибку, — сказала она, не поднимая глаз. — Классическую ошибку новичка. Мы оставили врага за спиной. — Мы не убийцы, — возразил Дэн, который возился у печи. Его голос дрожал. — Мы забрали то, что нам нужно, и ушли. Мы дали им урок. — Урок усваивается только тогда, когда ученик боится учителя, — парировал Сэм. Он сидел на полу, распутывая мотки лески для новой партии ловушек. — А эти ублюдки не боятся. Они злы. И у них есть рация. Или друзья поблизости. Тот сигнал ночью… это был не крик о помощи. Это был вызов подкрепления.

Марко спустился вниз. Все замолчали, глядя на него. — Они не ушли, — подтвердил он. — Там дым. Они разбили лагерь. — Сколько их? — спросил Флок. — Я не вижу. Но дым густой. Значит, костер большой. Значит, людей прибавилось. Он подошел к столу, оперся на него кулаками. — Я думал, что если мы их побьем, они разбегутся, как шакалы. Но я недооценил их злопамятность. И их жадность. Они знают, что у нас есть еда. Знают, что у нас есть женщины. И теперь они знают, что мы живем здесь.

— Что будем делать? — спросила Сарина. Она сидела в углу с гитарой, но не играла. Она просто прижимала инструмент к себе, как щит. — Уйдем? — Куда? — горько усмехнулся Лука. — В лес, к «Сломанным»? Или на трассу, под пулеметы «Омеги»? Этот дом — единственное место, где мы можем перезимовать. Мы не уйдем. — Значит, будем драться, — сказала Рика. Она вставила магазин в карабин и ударила ладонью по дну, загоняя его до щелчка. — Но на этот раз по-другому. Мы не будем ждать, пока они постучат в дверь.

Марко посмотрел на нее. — Ты предлагаешь напасть первыми? — Я предлагаю подготовиться так, чтобы, когда они придут, они пожалели, что родились, — ответила она. — Нам нужно превратить этот холм в минное поле. Сарина, у тебя ловкие пальцы. Сэм покажет тебе, как делать растяжки. Дэн, ты с Лукой — на заготовку кольев. Флок — ты на пулемете. То есть, на окне с пистолетом. Никто не спит.

Это был новый этап. Они больше не строили дом. Они строили крепость смерти. Сарина, отложив гитару, села рядом с Сэмом. — Покажи, — сказала она. Сэм достал из кармана горсть рыболовных крючков, леску и несколько патронов от охотничьего ружья, которые они нашли у бандитов. — Смотри, — он говорил тихо, серьезно. — Это называется «сюрприз браконьера». Берешь патрон, закрепляешь его в трубке, ставишь боек на пружине… Если кто-то заденет леску — бах. Ногу оторвет по колено. Сарина побледнела, но кивнула. Ее пальцы, привыкшие к струнам, начали вязать узлы из лески. Тонкие, сложные, смертельные узлы. Музыкант превращался в минера.

К обеду лес вокруг дома изменился. Это был уже не просто лес. Это была полоса препятствий. Лески-растяжки в кустах. Ямы-ловушки, прикрытые снегом, на дне которых торчали острые колья. Сигнальные банки на деревьях. Они превратили свой дом в ежа, который ощетинился иглами во все стороны.

Марко снова поднялся на второй этаж. Он смотрел в бинокль на далекий дым. — Они идут, — прошептал он. Дым стал жиже. Костер тушили. Это значило одно: враг выдвигается. — Приготовиться! — крикнул он вниз. — Гости на подходе!

В доме лязгнули затворы. Они ждали. На этот раз они не собирались разговаривать. Они собирались выживать. И если для этого придется убить каждого, кто переступит черту леса, — они это сделают. Урок был усвоен. Милосердие кончилось. Началась война.

Часть 2. Снег расскажет правду

Напряжение в доме достигло предела. Каждый скрип половицы, каждый порыв ветра за окном заставлял их вздрагивать и тянуться к оружию. Неизвестность была хуже прямой атаки. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока нас окружат, — сказал Лука, нервно расхаживая по комнате. Он крутил в руках свою трубу, теперь усиленную намоткой из изоленты. — Если их там десяток, и они пойдут с разных сторон, наши ловушки их только задержат, но не остановят. Нам нужно знать. — Что ты предлагаешь? — спросил Марко, не отрывая взгляда от карты. — Я пойду. Проверю. Тихо, по-пластунски. Посмотрю, кто там, сколько стволов, куда идут. — Это опасно, — возразила Рика. — Если тебя заметят… — Если меня заметят, я убегу. Я быстрее любого из них. А если мы будем сидеть здесь слепыми котятами, нас передушат по одному.

Марко посмотрел на друга. В глазах Луки не было страха, только холодный азарт и решимость. Он был их «глазами». — Хорошо, — кивнул Марко. — Но не геройствуй. Увидишь движение — сразу назад. Не вступай в контакт. И возьми рацию. Сэм починил одну пару. Сэм протянул Луке маленькую рацию. — Канал два. Шифрования нет, так что говори кодами. «Гости» — враги. «Грибы» — зомби. «Дождь» — стрельба.

Лука надел белый маскхалат, сшитый Сариной из старых простыней, и выскользнул за дверь. Он растворился в снежной белизне леса через десять метров.

Он шел осторожно, ступая след в след, обходя открытые места. Лес был тихим. Слишком тихим. Даже ветер стих, словно природа затаила дыхание перед бурей. Лука добрался до того места, где вчера была драка. Снег здесь был истоптан, залит кровью, которая теперь превратилась в бурый лед. Пусто. Никого. Но следы вели дальше. Вглубь чащи, туда, где утром поднимался дым. Лука пошел по следу. Он видел отпечатки ботинок. Много отпечатков. Разных размеров. Некоторые глубокие — значит, люди несли тяжелый груз. — Надеюсь, мы ошибаемся, — шептал он себе под нос. — Надеюсь, это просто другая группа беженцев, которые пришли на дым. Надеюсь, те ублюдки сдохли от ран, а это просто… просто люди.

Он прошел еще километр. Запах дыма стал отчетливее. Лука залег за поваленной сосной и достал бинокль. В низине, у ручья, был лагерь. Три палатки. Костер, который уже догорал. И люди. Лука начал считать. Один, два, три… пять… восемь. Восемь человек. И это были не беженцы. Среди них он увидел того самого Бородатого, которому Рика сломала нос. Его лицо было замотано грязным бинтом, глаз заплыл, но он был жив. Он стоял в центре и что-то яростно объяснял высокому мужчине в черной куртке. Высокий слушал молча. У него в руках был автомат. Не охотничье ружье, а настоящий военный АК-74. Вокруг ходили другие. У всех — биты, ножи, арматура. У двоих — пистолеты. Они не выглядели как семья. Они выглядели как стая волков, готовящаяся к загону.

Лука увидел, как Высокий кивнул. Он поднял руку и указал направление. Прямо на их холм. Они снимались с лагеря. Они шли убивать.

Лука почувствовал, как холод пробрал его до костей. Надежда умерла. Это была карательная экспедиция. Он медленно пополз назад, стараясь не хрустнуть веткой. Отполз на пятьдесят метров. Встал и побежал. Он нажал кнопку рации. — База, это Лис. Прием. — Слышу тебя, Лис, — ответил голос Марко. — Это не ошибка, Марко. Это гости. Восемь рыл. У них огнестрел. И они идут по нашему следу. Будут через час. Встречайте.

В доме лесника Марко опустил рацию. Он посмотрел на своих друзей. Надежды больше не было. Осталась только война. — К бою, — сказал он. — Они идут.

Часть 3. Час волка

В доме лесника воцарилась тишина, но это была не та уютная тишина, что вчера. Это была тишина перед казнью. Сообщение Луки сорвало маски спокойствия. Реальность ворвалась в их маленький мирок, выбивая дверь ногой. Восемь человек. Огнестрел. Месть.

Марко стоял у стола, проверяя револьвер. Его руки двигались механически — открыть барабан, проверить патроны, закрыть. Щелк. Открыть. Закрыть. Щелк. — Восемь, — пробормотал он. — Нас шестеро. Но Флок ранен, Сарина не умеет драться. Дэн… Дэн — это Дэн. По факту нас трое боеспособных. Я, Рика, Сэм. И Лука, когда вернется. Четверо против восьми. Шансы дерьмовые.

Рика сидела на полу, завязывая шнурки на берцах. Она затягивала их туго, до боли, словно пытаясь перекрыть кровоток страха. — У нас есть преимущество, — сказала она, не поднимая головы. — Мы в обороне. Они нападают. Они злые, они хотят крови, а значит, будут делать ошибки. Они попрут напролом. Наши ловушки сработают. — А если они не попрут? — спросил Сэм. Он стоял у окна, забивая последнюю щель доской. — Если тот Высокий с автоматом — не идиот? Если они окружат нас и подожгут дом? Мы сгорим, как крысы в бочке.

Дэн сидел в углу, обнимая колени. Его лицо было бледным, очки запотели. — Может… может, попробуем поговорить? — тихо спросил он. — Сказать, что мы не хотим войны? Что мы отдадим им топливо? — Дэн, — Марко подошел к нему и присел на корточки. — Посмотри на меня. Они идут не за топливом. Они идут, потому что мы унизили их вожака. Потому что мы показали силу. В их мире это не прощается. Если мы выйдем говорить — нас убьют. Если мы отдадим топливо — нас убьют. Единственный язык, который они понимают сейчас — это свинец.

Дверь распахнулась, и влетел Лука. Он тяжело дышал, срывая с себя белый маскхалат. — Они близко, — выдохнул он. — Километр. Идут цепью. Прочесывают лес. Они знают, что мы где-то здесь, но точных координат у них нет. Они идут по моим следам, но я петлял. Это даст нам минут двадцать.

Сарина встала. Она отложила гитару в самый дальний угол, накрыв ее одеялом, словно пряча ребенка. Потом подошла к столу и взяла нож. Обычный кухонный нож. — Я не буду сидеть в углу, — сказала она твердо, хотя ее руки дрожали. — Если они ворвутся… я кого-нибудь заберу. Марко посмотрел на нее с уважением. — Хорошо. Твоя задача — патроны. Подавай магазины Рике. Если кто-то прорвется внутрь — бей. Не думай. Бей в шею или в глаза.

Флок поднялся с кресла. Он был бледен, но стоял на ногах. В его левой руке был зажат тяжелый молоток. — Я держу дверь, — прохрипел он. — Одной рукой, зубами, тушей — но я их не пущу. Это мой дом. И вы моя семья.

Напряжение росло с каждой минутой. Рика заняла позицию у бойницы на втором этаже — это была их снайперская вышка. Марко и Сэм встали у окон первого этажа. Лука и Дэн — на флангах. Они погасили свет. Дом погрузился в полумрак. Слышно было только дыхание и стук сердец.

— Я надеюсь, мы ошибаемся, — прошептал Дэн в темноту. — Надеюсь, они пройдут мимо. — Они не пройдут, — ответил Марко. — Они идут за нами.

И тут они услышали это. Звон. Далекий, тонкий звон консервной банки в лесу. Одна из «сигналок» Сэма сработала. — Началось, — выдохнул Сэм. — Сектор три. Восточный склон.

Через секунду раздался еще один звон. Ближе. И еще один. Враг приближался. Они не скрывались. Они шли нагло, уверенно, прорывая периметр. — Вижу движение, — голос Рики сверху был спокойным, ледяным. — Трое. Между елями. Дистанция сто метров. Оружия не вижу, но они крадутся.

— Ждать, — скомандовал Марко. — Пусть подойдут ближе. Пусть попадут в капканы. Тишина взорвалась криком. Истошным, полным боли воплем. Кто-то наступил в яму с кольями или задел растяжку с патроном. — АААА! СУКА! НОГА!

— Работают ловушки! — усмехнулся Сэм. — Добро пожаловать на вечеринку! Снаружи раздалась беспорядочная стрельба. Бандиты, испугавшись, начали палить в кусты, по окнам дома. Пули застучали по бревнам, выбивая щепки. Стекло на втором этаже, где сидела Рика, звякнуло и осыпалось. — Рика?! — крикнул Марко. — Цела! — отозвалась она. — Вижу цель! Стрелок!

Грохнул выстрел карабина. Одиночный, хлесткий. Снаружи кто-то упал, ругаясь. — Минус один! — доложила Рика.

Но бандитов было много. Они поняли, что скрытность потеряна. — ВПЕРЕД! ЖГИТЕ ИХ! — раздался рык Бородатого. Из леса полетели бутылки с зажигательной смесью. Коктейли Молотова. Одна бутылка разбилась о стену дома. Огонь пополз по бревнам. — Горим! — заорал Дэн. — Лука, туши! — крикнул Марко. — Сэм, огонь по тем, кто кидает!

Бой начался. Хаос, огонь и крики. Их надежда на мирную жизнь сгорела в этом пламени. Теперь оставалось только одно: убить или быть убитыми.

Том 2 глава 10

Часть 1. Огненное кольцо

Мир за окнами дома лесника перестал существовать. Вместо зимнего леса там была тьма, разорванная вспышками выстрелов и языками пламени. Воздух внутри наполнился едким, удушливым дымом, от которого слезились глаза и першило в горле. — Левый фланг! — заорал Марко, перезаряжая револьвер. Его руки были черными от копоти. — Они обходят! Сэм, держи угол!

Сэм, пригнувшись под подоконником, высунул ствол трофейного автомата в бойницу и дал короткую очередь. — Держу! — крикнул он, но его голос потонул в грохоте ответного огня. Пули бандитов грызли бревна стен, выбивая щепки, которые летели во все стороны, как шрапнель. Стекла на втором этаже давно вылетели, и теперь холодный ветер гулял по комнатам, смешиваясь с жаром пожара.

Атака была яростной. Бандиты, потеряв элемент внезапности, перешли к тактике выжженной земли. Они больше не прятались. Они шли напролом, накачанные злостью и, возможно, чем-то покрепче. Бутылки с зажигательной смесью летели одна за другой. Одна разбилась о крыльцо, превратив выход в стену огня. Другая ударилась о стену кухни. Сухое дерево занялось мгновенно.

— Лука! — крикнула Рика со своей позиции на лестнице. — Туши! Иначе мы сгорим заживо! Лука, кашляя от дыма, схватил ведро с водой, которое они заготовили заранее, и плеснул на стену. Пар с шипением ударил в потолок. — Мало! — заорал он. — Снег! Нужен снег! Он схватил лопату, стоявшую в углу, и начал выбивать доски, закрывавшие нижнюю часть окна, чтобы зачерпнуть снег с улицы. Это было безумие — открыться под огнем, но выбора не было. Пуля ударила в раму в сантиметре от его руки. Лука даже не вздрогнул. Он швырял снег на горящие бревна, работая как заведенный.

Наверху, в бывшей спальне, Рика вела свою войну. Она лежала на полу, прижав приклад карабина к плечу. Дуло смотрело в щель между досками. Она дышала ровно, несмотря на ад вокруг. Вдох. Выдох. Выстрел. Внизу, в кустах, упала тень. — Минус два, — прошептала она. Но их было все еще много. Слишком много. Они перебегали от дерева к дереву, приближаясь рывками. Они знали, где мертвые зоны. Они знали, что у защитников мало патронов.

— Давите их! — донесся снаружи хриплый, торжествующий голос Бородатого. — Они крысы в банке! Выкуривайте их! Очередная бутылка с бензином влетела в пролом, который сделал Лука. Она разбилась о пол в центре комнаты. Огонь разлился лужей, отрезая Луку от остальных. — Черт! я убью этого ублюдка — заорал он, отпрыгивая назад, сбивая пламя с штанины.

Дэн, который сидел в коридоре и набивал пустые магазины патронами из рюкзака Сэма, вскочил. Он схватил одеяло, которым укрывался Флок, и бросился к огню. — Сарина, помогай! Девушка, бледная как мел, но сжавшая губы в тонкую линию, подхватила другой край одеяла. Вместе они накрыли огонь, топча его ногами. Запах паленой шерсти ударил в нос.

Флок сидел в своем кресле. Он был единственным, кто не бегал. Но это бездействие убивало его. Он сжимал в здоровой руке тяжелый молоток, его глаза метались по комнате. Он искал врага, которого мог бы достать. — Они близко, — прорычал он. — Я слышу их шаги на крыльце. Они пытаются выломать дверь.

Действительно, массивная входная дверь, обитая железом, содрогнулась от мощного удара. БУМ. Засов жалобно скрипнул. БУМ. — Таран! — крикнул Марко. — Они притащили бревно! Он подбежал к двери, уперся в нее плечом, словно надеясь удержать натиск своей силой. — Сэм, сюда! Держи дверь! Я буду стрелять через щели!

Сэм бросил свою позицию у окна и подбежал к Марко. Вдвоем они навалились на дверь, чувствуя, как с той стороны в нее бьет ярость десятка человек. — Открывай, сука! — орали снаружи. — Открывай, и мы убьем тебя быстро и а ту девочку тра*ну и дам собак!

Марко просунул ствол револьвера в узкую щель между косяком и дверью. Он не целился. Он просто нажал на спуск. БАХ! Снаружи раздался вопль. Удар бревна прошел вскользь. — Получи! — выдохнул Марко.

Но он понимал: это ненадолго. Патроны кончаются. Дверь трещит. Дом горит. Они держались на чистом упрямстве. И они не заметили главного. Пока все внимание было приковано к фасаду и огню, с заднего двора, где было темное, маленькое окошко кладовой, донесся тихий звон разбитого стекла. Звон, который утонул в грохоте боя. Тень скользнула внутрь.

Часть 2. Нож у горла

Грохот выстрелов и треск горящего дерева заглушали всё. Дэн, кашляя от дыма, крикнул Сарине: — Патроны! У Рики пустой магазин! Неси из кладовой! Сарина кивнула. Она была белой как мел, но страх уже перегорел, оставив только механическое желание выполнять команды. Она нырнула в темный коридорчик, ведущий к задней части дома.

Там было тихо. Странно тихо по сравнению с адом в гостиной. Сарина на ощупь нашла ящик. Схватила две пачки. Она уже повернулась, чтобы бежать обратно, когда услышала хруст стекла под ногами. Она опустила глаза. На полу лежали осколки маленького вентиляционного окна. Холодный воздух ударил ей в спину. Она начала оборачиваться, открывая рот для крика. Но чья-то рука в грубой кожаной перчатке зажала ей рот с такой силой, что хрустнула челюсть.

Ее рванули назад, вжимая спиной в чью-то твердую, пахнущую потом и табаком грудь. У ее уха раздался шепот: — Тихо, куколка. Не дергайся, и останешься красивой. Холодное лезвие ножа коснулось кожи на ее шее.

Бандит толкнул ее вперед, в освещенную гостиную. — ЭЙ! ГЕРОИ! — заорал он.

Этот крик перекрыл шум боя. Марко, который перезаряжал револьвер, обернулся. Сэм замер с автоматом. Рика на лестнице застыла. Все увидели одно и то же. Высокий, жилистый мужик в камуфляже держал Сарину. Лезвие его ножа вдавилось в ее горло так, что выступила капля крови. Глаза Сарины были полны ужаса, из них текли слезы.

— СТОП! — рявкнул бандит. — Бросай железо! Или я вскрою ей горло от уха до уха!

В комнате повисла мертвая тишина. Даже снаружи стрельба стихла — видимо, нападающие услышали крик своего товарища и ждали развязки. — Бросай! — повторил он, сильнее надавив ножом. Сарина всхлипнула.

Марко медленно, очень медленно положил револьвер на стол. Сэм опустил автомат дулом вниз, но не выпустил его из рук. — Отпусти ее, — сказал Марко. Голос его был спокойным, но внутри все оборвалось. — Она здесь ни при чем. — Заткнись, — ухмыльнулся бандит. Он чувствовал себя хозяином положения. — Теперь слушайте сюда. Ты, кучерявый, — он кивнул Сэму. — Иди к двери. Открой засов. Впусти моих парней. — А если нет? — спросил Сэм. — А если нет, то твоя подружка захлебнется кровью. Считаю до трех. Раз...

Никто не смотрел в угол. Туда, где в кресле сидел Флок. Здоровяк, которого все списали со счетов. Раненый, слабый, бесполезный Флок. Он не двигался. Его голова была опущена. Но его пальцы, сжимавшие рукоять тяжелого слесарного молотка, побелели. Он дышал тяжело, сквозь зубы. Боль в плече была адской, но ярость была сильнее. Он видел глаза Сарины. Той самой девушки, которая пела им. Которая стала частью их семьи. «Не в мою смену», — подумал он.

— Два... — произнес бандит.

Флок начал подниматься. Медленно. Бесшумно, как гора. Бандит стоял к нему полубоком. Он был слишком увлечен Марко и Рикой. Рика, стоявшая на лестнице, заметила движение Флока. Ее глаза на долю секунды метнулись к нему, но она тут же вернула взгляд на бандита, чтобы не выдать друга. Дэн, стоявший рядом с ней, тоже увидел. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал поднимать арбалет.

— Три! — выдохнул бандит.

И в этот момент Флок рванул. Это был рывок раненого медведя. Неуклюжий, тяжелый, но неотвратимый. Он вложил в него все остатки своих сил. — АААА! — взревел Флок.

Бандит дернулся на звук. Он начал поворачиваться, инстинктивно отводя нож от горла Сарины, чтобы ударить нападающего. Это была ошибка.

Часть 3. Жертва и Выстрел

Взрывной рык Флока разорвал вязкую тишину комнаты. Здоровяк, который еще минуту назад казался сломленной мебелью, превратился в таран. Он не пытался ударить молотком — его раненая рука не позволила бы сделать замах. Он использовал единственное оружие, которое у него осталось: свою массу и инерцию. Он врезался в бандита плечом, вложив в этот удар всю свою боль, всю злость на свою беспомощность.

Удар был страшным. Бандит охнул, воздух выбило из его легких. Его хватка ослабла, нож скользнул в сторону, оставив на шее Сарины лишь тонкую красную царапину. Девушка упала на пол, инстинктивно откатываясь в сторону, под стол. Бандит отлетел к стене, сбив полку с посудой. Грохот разбивающихся тарелок смешался с его матерным рычанием. Но он был опытным бойцом. Он не упал. Он спружинил от стены, восстанавливая равновесие быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Его глаза налились кровью. Он увидел перед собой Флока — тяжело дышащего, шатающегося, потратившего все силы на один рывок. Идеальная мишень. Бандит перехватил нож обратным хватом. — Сдохни, мясо! — прошипел он, замахиваясь для удара в незащищенный бок Флока.

Сэм стоял ближе всех. В его голове пронеслись мысли, быстрые, как пулеметная очередь. «Беги. Спрячься. Это не твой бой. Пусть убивают друг друга. Ты выживешь». Это говорил старый Сэм. Уличный решала, который всегда знал, когда нужно уйти в тень. Но потом он увидел лицо Флока. Того самого парня, который когда-то прикрывал его спину в драках. Парня, который сейчас стоял открытым, принимая смерть ради девчонки. «Если он умрет… я останусь один. Опять». И Сэм сделал выбор. Глупый, иррациональный, смертельный выбор.

Он прыгнул. Не на врага. Он прыгнул между ними. Он бросился наперерез ножу, закрывая собой Флока. Лезвие, нацеленное в печень здоровяка, нашло другую цель. Оно вошло в бедро Сэма, пробив джинсы и мышцу. — АААА! — заорал Сэм, падая на пол. Но его инерции хватило. Он сбил руку бандита, и они оба рухнули в кучу малу.

На лестнице, сжимая в потных ладонях арбалет, стоял Дэн. Он видел всё. Как Флок врезался в стену. Как Сэм упал, зажимая ногу, из которой хлестала темная кровь. Как бандит, рыча от бешенства, отпихнул Сэма ногой и начал подниматься. В руке врага блестел нож. Он уже выбирал новую цель. Сарина была в двух метрах от него, беззащитная. Время для Дэна остановилось. Весь мир сузился до перекрестья прицела. Его руки дрожали. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. «Я не убийца. Я не могу. Я хочу делать игры, а не трупы». Но потом он посмотрел на Сарину. Она подняла голову и смотрела на него. В ее глазах был тот же ужас, что и в тот день, когда он дал ей шоколадку. Она верила ему. Она верила, что он ее защитит. «Если я не выстрелю сейчас… ее больше не будет. И Сэма не будет. И меня».

Дэн перестал быть мальчиком, который боится темноты. Он сделал глубокий вдох. Задержал дыхание, как учила Рика. Дрожь в руках исчезла. Мир стал четким и холодным. Он навел мушку на шею бандита, который уже заносил нож над Сэмом. — Прости, — прошептал Дэн. И нажал на спуск.

Щелчок тетивы был тихим, почти нежным. Болт — короткая черная стрела с бритвенно-острым наконечником — прочертил воздух. Он вошел бандиту в шею, чуть ниже уха. С влажным, чпокающим звуком. Бандит замер. Его рука с ножом застыла в воздухе. Он издал странный, булькающий звук, словно пытался что-то сказать, но слова утонули в крови. Он медленно, как в замедленной съемке, осел на колени. Потом завалился на бок. Его глаза остекленели, уставившись в потолок.

В комнате наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой был слышен только стон раненого Сэма. Дэн опустил арбалет. Он смотрел на дело своих рук. На человека, которого он только что убил. Его не тошнило. Он не плакал. Он чувствовал странную, ледяную пустоту внутри. Как будто часть его души вылетела вместе с этим болтом и осталась там, в мертвом теле. — Я попал… — прошептал он.

Рика сбежала вниз по лестнице. Она перешагнула через труп, не удостоив его взглядом, и бросилась к Сэму. — Марко! Аптечку! Жгут! Марко, очнувшись от шока, кинулся к рюкзаку. Флок, тяжело дыша, подполз к Сэму и схватил его за руку. — Ты… ты идиот, — прохрипел он. — Зачем? Сэм, белый от боли, скривил губы в своей фирменной ухмылке. — Ты мне десятку должен, здоровяк. Не думай, что я забыл.

Сарина выползла из-под стола. Она подбежала к Дэну, который все так же стоял на ступеньках, глядя в никуда. Она обняла его за ноги, уткнувшись лицом в его колени. — Спасибо… — рыдала она. — Спасибо…

Дэн медленно положил руку ей на голову. Его пальцы коснулись ее волос. — Все кончилось, — сказал он. Голос его был чужим. Взрослым. — Он больше никого не тронет.

Бой внутри дома был окончен. Но снаружи все еще были враги. И теперь они знали, что пощады не будет.

Часть 4. Новый закон

Смерть бандита внутри дома стала переломным моментом, но бой еще не был окончен. Снаружи, за стенами, охваченными пламенем, все еще были враги. Они не знали, что их диверсант мертв. Они ждали, что дверь откроется.

Рика, оставив Сэма на попечение Марко и Сарины, взбежала обратно на второй этаж. В ее движениях больше не было осторожности. Была только ледяная, концентрированная ярость. Она видела кровь Сэма. Она видела страх в глазах Дэна. И она знала, кто виноват. Она подбежала к разбитому окну. Дым ел глаза, но ей было все равно. Внизу, у кромки леса, она увидела фигуру. Бородатый главарь. Он стоял, прячась за стволом сосны, и орал в рацию, требуя подкрепления. — Ты свое отговорил, — прошептала Рика. Она вскинула карабин. Приклад вжался в плечо. Дыхание замерло. В прицеле мелькнула голова в вязаной шапке. Выстрел. Одиночный, сухой хлопок. Бородатый дернулся, словно его ударили невидимым молотом, и рухнул в снег лицом вниз. Рация выпала из его руки. — Главарь готов! — крикнула она вниз. — Минус один!

Смерть лидера подействовала на остальных бандитов как ушат ледяной воды. Увидев, как их вожак упал, они дрогнули. Их строй рассыпался. Кто-то еще пытался стрелять, но большинство уже пятилось назад, в темноту леса. — Они бегут! — крикнул Лука, который поливал водой горящую стену кухни. — Трусы!

В доме наступила тишина. Огонь был потушен, остались только черные, дымящиеся пятна на бревнах и едкий запах гари. На полу, в луже крови, лежал Сэм. Его лицо было серым, губы искусаны в кровь, но он был в сознании. Марко затягивал жгут на его бедре. — Терпи, брат, — шептал он. — Кость цела. Прошло по мясу. Будешь хромать, но танцевать сможешь. — Ага… — прохрипел Сэм, пытаясь улыбнуться. — Танго смерти… моя любимая мелодия. Флок сидел рядом, держа голову друга на коленях. В его глазах стояли слезы. Он, здоровяк, который не боялся ничего, плакал от того, что не смог защитить того, кто защитил его. — Прости меня, Сэм, — шептал он. — Это должен был быть я. — Заткнись, Флок, — слабо ответил Сэм. — Ты нужен нам целым. Кто будет таскать бревна? Я теперь… на больничном.

Сарина, с трясущимися руками, подавала бинты. Она не смотрела на труп бандита, который все еще лежал у стены с болтом в шее. Она смотрела только на Сэма, человека, который спас ей жизнь.

Дэн стоял у лестницы. Он опустил арбалет, но пальцы все еще сжимали ложе так, что побелели костяшки. Он смотрел на свои руки. Они были чистыми, но он чувствовал на них невидимую кровь. Он убил. Он перешел черту, за которой нет возврата. Мальчик, который мечтал создавать игры, исчез. На его месте стоял мужчина, который понял цену жизни. — Дэн, — позвал его Марко. Дэн медленно поднял голову. В его глазах за стеклами очков не было истерики. Там была пугающая пустота и спокойствие. — Я в порядке, — сказал он. Голос его был ровным. — Я сделал то, что должен был.

Марко поднялся. Он подошел к трупу бандита. Выдернул болт из его шеи. Вытер о его куртку. Потом он повернулся к своей группе. К израненному Сэму. К мрачному Флоку. К дрожащей Сарине. К жесткой Рике. К повзрослевшему Дэну. — Посмотрите на это, — сказал он, указывая на тело. — Посмотрите внимательно. В комнате повисла тишина. — Это цена нашего милосердия, — продолжил Марко. Его голос звенел от сдерживаемой ярости. — Мы пожалели их. Мы дали им уйти. Мы думали, что мы лучше их. И вот результат. Сэм ранен. Сарину чуть не убили. Дом горит. Мы чуть не сдохли, потому что хотели быть «хорошими».

Он прошелся по комнате, глядя каждому в глаза. — Больше никаких вторых шансов. Никаких «может быть, они уйдут». Никаких разговоров. Он остановился перед Дэном. — Ты понял, Дэн? Дэн посмотрел на арбалетный болт в руке Марко. — Я понял, — тихо ответил он. — Враг должен быть мертвым. Иначе мертвыми будем мы.

Марко кивнул. — Они ушли, но они вернутся. Или пришлют других. Мы не будем этого ждать. Он подошел к окну и посмотрел в темноту леса, туда, где скрылись остатки банды. — Завтра, как только рассветет, мы пойдем по их следам. Мы найдем их нору. Мы найдем каждого, кто был здесь сегодня. Он сжал кулак. — И мы закончим это. Раз и навсегда. Мы вырежем эту опухоль из нашего леса.

Рика щелкнула затвором карабина. Это был звук согласия. Лука поднял свою трубу. Флок сжал здоровую руку в кулак. Сэм, лежа на полу, слабо кивнул. Они приняли новый закон. Закон джунглей. Они перестали быть жертвами. Они стали стаей, которая идет на охоту.

2 Том 11 глава

Часть 1. Превентивный удар

Утро после ночного боя было серым и безрадостным. Запах гари все еще висел над домом лесника, смешиваясь с морозным воздухом. Черные подпалины на бревнах напоминали шрамы, оставленные войной, которая пришла к их порогу без приглашения.

Внутри дома было тихо. Слишком тихо для места, где живут шестеро человек. Сэм лежал на матрасе в углу. Его нога была туго перебинтована, лицо осунулось и посерело от потери крови, но глаза лихорадочно блестели. Рядом с ним, на табурете, сидела Сарина. Она меняла повязку, стараясь не причинять боли, но каждое ее движение вызывало у Сэма гримасу. — Терпи, герой, — шептала она. — Заживет. — Заживет, — прохрипел Сэм. — А вот им не заживет. Марко стоял у стола, снаряжая барабан револьвера. Щелк. Патрон вошел в гнездо. Щелк. Еще один. Его руки не дрожали. Его лицо было маской, высеченной из камня. Вчерашний страх, вчерашние сомнения сгорели в огне ночного боя. Остался только холодный пепел решимости. Он посмотрел на своих друзей. Флок, бледный, но стоящий на ногах, проверял свой молоток. Он держал его в левой руке, здоровой, и размахивал им, привыкая к весу. Его правая рука висела на перевязи, но в глазах горел тот же огонь, что и у Марко. Огонь человека, у которого попытались отнять самое дорогое. Рика молча чистила карабин. Она уже была готова. Бронежилет, разгрузка, нож на бедре. Она была солдатом, который идет на задание. Лука и Дэн сидели на лавке. Дэн протирал очки краем свитера.

— Мы не можем ждать, — нарушил тишину Марко. Его голос был тихим, но каждое слово падало весомо, как камень. — Они ушли, но они не исчезли. Они зализывают раны. — Они вернутся, — подтвердил Флок. — Такие не прощают. Они видели, что нас мало. Видели, что мы уязвимы. Они приведут подмогу.

— Или объединятся с другой бандой, — добавил Лука. — Тёрнер говорил, что в лесу полно «диких». Если они расскажут, что здесь есть еда и женщины… к вечеру здесь будет армия.

Марко кивнул. — Именно поэтому мы идем к ним. Прямо сейчас. Пока они слабы. Пока они думают, что мы сидим здесь и дрожим от страха. Он обвел взглядом комнату. Он подошел к Сэму. — Ты остаешься за главного по обороне. Сэм криво усмехнулся. — С одной ногой? Отличный план, кэп. — У тебя есть голова. И у тебя есть Сарина. Марко повернулся к девушке. — Сарина, возьми дробовик. Если кто-то подойдет к дому — стреляй. Не спрашивай «кто там», не жди. Просто стреляй в силуэт. Ты поняла? Сарина посмотрела на тяжелый дробовик, прислоненный к стене. Ее губы дрогнули, но она кивнула. — Поняла. Никто не войдет.

Они вышли на крыльцо. Морозный воздух ударил в лицо, бодря и прогоняя остатки сна. Следы ночного боя были повсюду. Черные пятна копоти, гильзы в снегу, тело бандита, которого застрелила Рика, уже припорошенное снегом. Он лежал скрюченный, лицом вниз, похожий на кучу грязного тряпья. Никто не остановился, чтобы посмотреть на него. Перешагнули и пошли дальше.

След отступающих бандитов был четким. Кровавая дорожка тянулась в лес, петляя между деревьями. Они тащили раненых, шли тяжело, часто останавливались. — Они недалеко ушли, — сказал Лука, присев у пятна крови на снегу. — Километра два, не больше. Они выдохлись. — Идем тихо, — сказала Рика. — Дистанция пять метров. Смотрим под ноги — могут быть растяжки. Лука, ты головной дозор. Флок, ты замыкающий.

Они двинулись в лес. Это был не поход за дровами. И не разведка. Это была охотничья стая, идущая по следу подранка. В их движениях не было суеты. В их глазах не было жалости. Марко шел вторым, сжимая топор. Он вспоминал лицо Сэма, когда тот упал. Вспоминал крик Сарины. Вспоминал огонь на стенах своего дома. Он дал им шанс вчера. Он отпустил Тёрнера. Он пытался быть человеком. Но лес не принимает человечность. Лес принимает только силу. «Новый закон, — думал он, шагая по глубокому снегу. — Угроза устраняется полностью. Никаких вторых шансов. Никаких разговоров. Только тишина».

Лес вокруг был величественным и равнодушным. Ели стояли, укутанные в белые шубы, наблюдая за маленькими фигурками людей, идущих убивать других людей. Для леса это было неважно. Для леса они все были просто мясом, которое рано или поздно станет землей. Но Марко решил: не сегодня. Сегодня землей станут те, кто пришел к нему с мечом.

Часть 2. Логово зверя

Лука, шедший в авангарде, вдруг замер, подняв сжатый кулак над головой. Группа мгновенно остановилась, растворившись в белизне заснеженного леса. Они научились этому за месяц — исчезать по команде, превращаясь в часть пейзажа. Лука медленно, одним пальцем указал вперед, туда, где деревья расступались, образуя естественный прогал. За ним начинался широкий, поросший редким кустарником овраг. На его дне виднелись серые бетонные блоки — остатки фундамента какого-то недостроя, брошенного еще в прошлом веке. Место было выбрано грамотно: укрытие от ветра, скрытость от глаз с дороги, но при этом — идеальная ловушка для тех, кто находится внутри, если занять высоту.

— Там, — одними губами прошептал Лука, повернув голову к Марко. — Я слышу голоса. Марко кивнул. — Ползком. Не поднимать головы. Снег скрипит, двигаемся медленно.

Они легли на животы и поползли. Холодный снег набивался в рукава, за шиворот, холодил животы, но никто не обращал на это внимания. Адреналин, смешанный с ледяной решимостью, глушил дискомфорт. Они добрались до края обрыва и залегли за стволами поваленных берез, используя их как бруствер. Позиция была тактически безупречной: они находились на господствующей высоте, враг был внизу как на ладони, дистанция — около сорока метров. Идеально для карабина Рики и арбалета Дэна.

В лагере внизу царил хаос отступления и разложения. Снег на дне оврага был истоптан до черной земли, повсюду виднелись бурые пятна замерзшей крови и желтые разводы мочи. Бандиты не заботились о гигиене или маскировке. Их осталось шестеро. Двое лежали на расстеленных грязных куртках у стены фундамента, тихо постанывая и ворочаясь — тяжелораненые. Один из них пытался перевязать ногу куском рубашки, но руки его не слушались. Один, с головой, замотанной окровавленной тряпкой (видимо, контуженный взрывом или ударом), сидел у костра, тупо глядя в огонь и раскачиваясь из стороны в сторону. Но трое были на ногах. И они были опасны.

В центре, расхаживая взад-вперед, как тигр в клетке, орал коренастый мужик в кожаной куртке. Новый лидер. Он размахивал пистолетом Макарова, тыча стволом в лицо своим подельникам. — Хватит ныть, суки! — его голос, хриплый и злобный, доносился до верха отчетливо, усиленный акустикой каменного мешка. — Борода сдох, туда ему и дорога, идиот. Но мы живы! Мы перевяжемся, пожрем тушенку и уйдем на восток. — К кому? — огрызнулся один из сидящих, сплевывая на снег. — В лес? К зомби? Мы сдохнем там без патронов! — Заткнись! — рявкнул Коренастый, ударив его ногой. — Мы пойдем к «Горелым»!

Марко напрягся. Это название он слышал впервые. — Их база в промзоне, у цементного завода, — продолжал орать лидер. — Мы скажем им, что нашли. Скажем, что в лесу, на холме, сидят щенки на мешках с едой. У них бабы и теплый дом, генератор, топливо. «Горелые» за такую наводку нас золотом осыплют. Они придут сюда с огнеметами и выжгут этот сраный холм вместе с этими ублюдками! Мы вернемся, слышите?! И мы будем смотреть, как они горят!

Марко медленно повернул голову и встретился взглядом с Рикой. Ее лицо осталось каменным, но в глазах мелькнула тень понимания. Это был приговор. Слова бандита сняли последние моральные барьеры. Если они отпустят их сейчас, если проявят хоть каплю милосердия — через два дня здесь будет не десяток бандитов с ножами, а настоящая моторизованная банда мародеров, которая снесет их дом до основания, изнасилует женщин и убьет мужчин. Это была не месть. Это была самооборона на опережение. Хирургия.

— Фаза один, — едва слышно прошептал Марко. — Лука, доклад. Полная картина. Лука, не отрываясь от бинокля, начал перечислять шепотом, быстро и четко, как профессиональный корректировщик: — Шесть целей. Двое лежачих — приоритет низкий, но у одного вижу кобуру на поясе. Трое активных. Один контужен, сидит у огня, оружие — обрез за спиной. — Огнестрел? — уточнила Рика. — У лидера ПМ в руке. У того, что сидит на ящике, — двустволка на коленях. У лежачего — пистолет. Автоматов не вижу.

Марко кивнул. — Фаза два. Распределение. Рика, твой выход. Ты открываешь бал. Рика медленно, без лишних движений, устроила цевье карабина на толстой ветке березы, используя ее как упор. Приклад мягко вжался в плечо. Она выровняла дыхание. — Цель один — лидер. Дистанция сорок метров. Ветер слабый, боковой, поправка полкорпуса влево. Готова. — Дэн, — Марко повернулся к другу. Дэн лежал рядом, вжавшись в снег. Его очки запотели, он снял их, протер и надел снова. Его лицо было бледным, губы сжаты в нитку, но руки держали арбалет твердо. Он уже не был тем мальчиком, который боялся выстрелить. Он знал цену промаха. Он помнил, как убил того бандита в доме. — Цель два — тот, с обрезом у костра. В шею или грудь. По сигналу Рики. — Готов, — выдохнул Дэн. Тетива натянулась.

Марко посмотрел на Флока. Здоровяк лежал чуть позади, сжимая в левой руке свой тяжелый молоток. Его лицо было серым от боли в раненом плече, но в глазах горел холодный огонь. Он был готов рвать зубами. — Мы с Флоком идем вниз сразу после первых двух падений. Лука, твоя задача — блок. — Понял, — кивнул Лука. — Перекрываю выход из оврага. Тот, что справа, по ручью. Если кто-то рванет туда — он мой.

Лука бесшумно, как змея, отполз в сторону, занимая позицию у узкой тропы, ведущей из котлована. Марко достал револьвер. Он взвел курок. Тихий металлический щелчок потонул в шуме ветра, гуляющего по верхушкам сосен. Он посмотрел вниз. На людей, которые планировали сжечь его дом и убить его друзей. Он не чувствовал к ним ненависти. Он чувствовал к ним то же, что чувствует врач к раковой опухоли. Ее надо удалить, чтобы организм жил. — Ждем сигнала, — сказал он. — Никакой пощады. Никаких переговоров. Никаких «брось оружие». Только работа. До полного уничтожения.

Внизу, в овраге, Коренастый продолжал орать, размахивая руками, не подозревая, что жить ему осталось ровно столько, сколько нужно Рике, чтобы выровнять дыхание между ударами сердца. — Мы вернемся! — кричал он, потрясая кулаком в сторону леса, где, как он думал, прячутся испуганные дети. — Мы вырежем их всех! Мы заберем всё! — Не вернетесь, — прошептала Рика. Ее палец плавно, без рывка, потянул спусковой крючок.

Часть 3. Казнь и Приговор

Рика выровняла дыхание. Перекрестье прицела замерло на груди Коренастого, который продолжал орать, размахивая пистолетом. Ветер стих, словно давая ей шанс. Ее палец плавно потянул спусковой крючок. ЩЕЛК. Сухой, металлический звук ударил по нервам сильнее выстрела. Осечка. Дешевый патрон, найденный у мародеров, подвел. Или замерзла смазка. Коренастый услышал этот щелчок. Он мгновенно замолчал и резко обернулся, вскидывая пистолет. — СВЕРХУ! — заорал он. — ЗАСАДА!

Дэн, среагировав на крик, дернул арбалетом. Болт сорвался с тетивы, но ушел ниже. Он вонзился не в шею бандита с обрезом, а в деревянный ящик, на котором тот сидел. Элемент внезапности был потерян. Бандиты оказались быстрее, чем думал Марко. Они не были трусами. Они были крысами, загнанными в угол. Тот, что сидел у костра, перекатился на спину и выстрелил из обреза наугад, в сторону гребня оврага. Грохот картечи оглушил. Ветки над головой Марко разлетелись в щепки, осыпав его снегом. — ОГОНЬ! ВАЛИТЕ ИХ! — ревел Коренастый, стреляя из своего ПМ. Пули цокали по мерзлой земле, взбивая фонтанчики грязи.

— Вниз! — заорал Марко. — Не дайте им пристреляться! Они не могли лежать под огнем. У них не было укрытий. Единственный путь к жизни лежал через врага. Марко оттолкнулся ногами и покатился вниз по крутому склону. Это не было похоже на кино. Он ударился плечом о корень, ободрал лицо о кустарник, его закрутило. Он пытался затормозить, но склон был ледяным. Флок, тяжелый и неуклюжий из-за раненой руки, поскользнулся и кубарем полетел следом, сбивая снег лавиной.

Внизу их ждали. Один из бандитов, здоровый детина с монтировкой, бросился на перехват. Он замахнулся, целясь в катящегося Марко. Марко увидел удар в последний момент. Он успел сгруппироваться, закрыв голову руками. Железо ударило по предплечью, и руку пронзила острая боль — кость выдержала, но мышцу отсушило мгновенно. Топор выпал из ослабевших пальцев. Марко врезался в ноги нападавшего, сбивая его с ног. Они оба упали в грязный снег, барахтаясь и рыча. — Сдохни! — хрипел бандит, пытаясь достать нож. Марко ударил его головой в лицо. Раз, другой. Кровь залила глаза. Он нащупал свой охотничий нож на поясе левой рукой. Выдернул. Ударил. Лезвие вошло в бедро врага. Тот взвыл, но не отпустил.

В это время Флок влетел в центр лагеря. Он сбил с ног раненого, который пытался встать. Но Коренастый был рядом. Он навел пистолет на лежащего Флока. — Получи, тварь! Выстрел. Флок дернулся. Пуля прошла по касательной, задев бок, разорвав куртку. Он заревел от боли и ярости. Используя здоровую левую руку, он схватил горящее полено из костра и швырнул его в лицо главарю. Коренастый отшатнулся, закрываясь рукой от искр. Этого мгновения хватило. Рика, которая наконец перезарядила карабин, скатилась вниз. Она не стала стрелять издалека — риск попасть в своих был слишком велик. Она прыгнула на спину Коренастому, как кошка. Ударила его рукоятью ножа в висок. Он упал, но успел выстрелить еще раз. Пуля ушла в небо.

Лука, блокировавший выход, тоже вступил в бой. Бандит с двустволкой, перезарядив обрез, рванул к ручью. Лука выскочил ему навстречу. — Стоять! Бандит вскинул ружье. Дистанция — пять метров. Промахнуться невозможно. Лука понял, что не успеет ударить. Он прыгнул в сторону, за ствол старой ивы. БАХ! Картечь вырвала кусок коры там, где только что была голова Луки. Щепки посекли ему лицо. Пока бандит ломал стволы для перезарядки, Лука выскочил из укрытия. Он ударил своей трубой по рукам врага, выбивая оружие. Второй удар пришелся в колено. Хруст. Вопль.

Бой распался на грязные, вязкие схватки. Марко душил своего противника в снегу. Его лицо было в грязи, легкие горели. Он чувствовал, как силы уходят. Бандит был сильным, он давил пальцами на глаза Марко. Марко опустил револьвер. Он посмотрел на последнего бандита, который жался к стене. Тот закричал, увидев монстров на краю оврага. — Не оставляй меня! Стреляй!

Марко спрятал оружие. — Прощай, — бросил он и побежал к склону, где его ждали остальные.

Они карабкались наверх, цепляясь за корни. А в овраг, словно серая, безмолвная лавина, начали спрыгивать «Сломанные». Их было много. Но они не рычали. Не выли. Они двигались с пугающей, механической точностью.

Они не преследовали беглецов. Их внимание было приковано к единственному источнику звука — кричащему бандиту. Они навалились на него всей массой. Не было привычного чавканья или звуков пира. Были только сухие, хрустящие звуки ломаемых костей и глухие удары. Они рвали его. Давили. Ломали. Словно пытались разобрать сломанный механизм.

Крик бандита оборвался резко, на высокой ноте. И в ту же секунду движение внизу прекратилось. Абсолютно. Монстры замерли над истерзанным телом. Они стояли неподвижно, опустив руки, словно марионетки, у которых перерезали нити. Тишина вернулась в лес.

Марко, лежавший за гребнем, видел это. Он почувствовал, как холод пробежал по спине. Это было не убийство ради еды. Это было что-то другое. Что-то, чего он не понимал, и от этого становилось еще страшнее. — Уходим, — одними губами прошептал он. — Тихо.

Они растворились в лесу, стараясь не издать ни звука, оставляя за спиной овраг, полный мертвецов, которые снова превратились в статуи.

Тишина. Они лежали в снегу, среди трупов и перевернутых ящиков. Избитые, окровавленные, задыхающиеся. Марко сел. Голова кружилась. — Все целы? — спросил он. Голос был похож на скрежет. — Флок… — позвал Лука. Флок сидел, прижав руку к боку. Сквозь пальцы сочилась кровь. — Царапина, — пробурчал он. — Жить буду. Но куртку жалко.

Том 2 Глава 12

Том 2 Глава 12 — Взгляд Сверху

Часть 1. Снежный плен

Обратный путь от оврага к Дому Лесника был похож на движение сквозь вату. Густой снег валил стеной, засыпая следы, глуша звуки и скрывая горизонт. Марко шел вторым, сразу за Лукой. Его топор висел в руке, потяжелевший на тонну. Адреналин схлынул, и на смену ему пришла свинцовая усталость. Руки дрожали — не от холода, а от воспоминания о том, как легко ломалась кость под ударом. — Мы сделали это, — выдохнул Лука, остановившись, чтобы перевести дыхание. — Мы уничтожили угрозу. Теперь мы в безопасности. — Безопасность — это иллюзия, — прохрипел Флок, который ковылял сзади, опираясь на плечо Дэна. — Пока мы здесь, в этом лесу… мы просто ждем очереди.

Вдруг Лука поднял руку. — Тихо. Впереди, на узкой тропе между двумя сугробами, стоял «Сломанный». Он не двигался. Он был покрыт коркой льда, его одежда превратилась в лохмотья. Он стоял спиной к ним, ссутулившись, словно спал стоя. — Обойдем, — шепнул Марко. — Не шумите. Они начали медленно смещаться вправо, в густой ельник. Но снег под ногой Дэна предательски скрипнул. «Сломанный» дернулся. Резко, как марионетка. Он обернулся. Его лицо было наполовину съедено морозом, но глаза… Глаза горели белым огнем безумия. Он издал короткий, вибрирующий звук — сигнал. И лес вокруг ожил. Из сугробов, из-за деревьев, из ниоткуда начали подниматься фигуры. Два. Пять. Семь. Это была не Орда. Это была стая, которую разбудил шум бойни в овраге, и теперь она искала источник звука. — К бою! — рявкнул Марко. — Холодным! Беречь патроны!

Твари бросились на них молча. Марко встретил первого ударом топора в грудь. Лезвие увязло в промерзшей плоти. Тварь не остановилась, она потянулась к его лицу. Марко ударил ее головой, оттолкнул ногой и выдернул топор. Рика работала ножом и прикладом. Она двигалась экономно, точно, но их было слишком много. Флок, рыча от боли в плече, отмахивался молотком, не подпуская тварей к Дэну. Дэн выстрелил из арбалета в упор. Болт вошел в глаз нападающему, но сзади на него навалился другой. Они тонули в этой серой массе. Силы были неравны.

И тут тьма раскололась. Лес озарился ослепительно-белым, хирургическим светом прожекторов. Звука моторов почти не было — лишь тихий, высокотехнологичный гул, похожий на жужжание гигантского шмеля. Из чащи, ломая кустарник бамперами, выехали два снегохода. Черные, матовые, хищные. На них сидели люди. Не бандиты. Не выжившие. Это была «Омега». Черная броня, закрытые шлемы с синей подсветкой визоров, оружие, которое выглядело как часть их тел.

Наши герои замерли. Марко сжал топор, готовый умереть. Рика вскинула карабин, но понимала, что это бесполезно. Бойцы «Омеги» спешились. Их было трое. Они двигались синхронно, как единый механизм. Они подняли свои автоматы — короткие, с интегрированными глушителями. Пф-пф. Пф-пф. Звуки выстрелов были тише, чем хруст снега. «Сломанные», которые только что рвали наших героев, начали падать один за другим. Пули входили точно в головы, выключая их мгновенно. Это была не битва. Это была дезинсекция.

Один из «Сломанных» — крупный, в остатках рабочей робы — не бросился на солдат. Он замер. Он стоял и смотрел на бойцов «Омеги», склонив голову набок. Словно узнал их. Или ждал команды. Боец в центре, командир, поднял руку. Он не выстрелил сразу. Он секунду смотрел на существо через визор своего шлема. Словно сканировал. Затем он опустил палец. Пф. Монстр рухнул.

Тишина вернулась в лес. Марко стоял по колено в снегу, тяжело дыша. Его друзья были живы, но они были окружены. Трое бойцов «Омеги» стояли в пяти метрах. Их оружие смотрело в землю. Они не целились в людей. Они даже не смотрели на них как на угрозу. Командир медленно подошел ближе. Он прошел мимо Марко на расстоянии вытянутой руки. Даже не повернул голову. Словно Марко был деревом. Или пустым местом. Боец подошел к дереву, стоящему в центре поляны. Достал из подсумка небольшое устройство — черный кубик с мигающим диодом. И прикрепил его к коре. Маячок.

Затем он коснулся шлема рукой в тактической перчатке. Его голос, искаженный динамиком, прозвучал в морозном воздухе сухо и металлически. Герои слышали каждое слово. — Центр, это Группа 4. Квадрат зачищен. Визуальный контакт с группой выживших. Пять единиц. Вооружение примитивное. Состояние: истощение. Уровень угрозы: нулевой. Он сделал паузу, словно слушая ответ. — Принято. Статус объекта: Биоресурс, класс С. Продолжаем патрулирование.

Он развернулся. Его взгляд скользнул по лицу Рики, по топору Марко, по дрожащему Дэну. Но в этом взгляде не было интереса. Только холодная регистрация факта. Они сели на снегоходы. Машины развернулись и исчезли в темноте так же быстро, как появились. Свет прожекторов погас.

Марко остался стоять. Он смотрел на мигающий красный огонек датчика на дереве. — Биоресурс… — прошептал он. — Мы для них не враги. Мы даже не люди. Они не оставили нас в живых. Они просто отложили нас.

Рика опустила карабин. Ее руки тряслись от бешенства и бессилия. — Они знали, что мы здесь, — сказала она. — Они всё это время знали. Мы не прятались. Мы просто сидели в их лаборатории и ждали, когда придет лаборант.

Они стояли в темноте, под падающим снегом. Они победили бандитов. Они выжили в бою с зомби. Но сейчас они чувствовали себя мертвее, чем те трупы, что лежали у их ног. Их мир сузился до размеров клетки, на которой только что повесили бирку «Класс С».

Часть 2. Эхо унижения

Гул снегоходов стих, растворившись в ночной тишине, но лес казался оглушенным. Яркий, хирургический свет прожекторов исчез, вернув мир в привычную черно-белую гамму, но в глазах все еще плясали фиолетовые пятна. Они стояли на поляне, окруженные трупами «Сломанных», которых бойцы «Омеги» перестреляли как в тире. Никто не двигался. Шок от встречи был сильнее холода.

Лука первым нарушил оцепенение. Он с рычанием пнул сугроб, взметая снежную пыль. — Твари! — выкрикнул он в пустоту. — Просто проехали мимо! Как мимо мебели! «Угроза нулевая»! Вы слышали? Мы для них ноль! Пустое место! Его трясло от бешенства и унижения. Он привык быть разведчиком, тем, кто видит первым. А здесь его увидели, оценили и выкинули в корзину «неважное».

— Лучше быть униженным, чем быть убитым — сказал Флок

Рика медленно опустила карабин. Ее лицо, обычно непроницаемое, сейчас исказила гримаса отвращения. — Они даже оружие не подняли на нас, — прошептала она. — Они знали, что мы не выстрелим. Они видели нас насквозь своими тепловизорами. Мы думали, что мы воины. А мы дети с палками. Она сплюнула на снег.

Марко подошел к старой сосне, что стояла в центре поляны. На ее коре, на уровне глаз, мигал крошечный красный диод. Маячок. Черный пластиковый кубик, приклеенный намертво. Он пульсировал, посылая сигнал в небо. Пик. Пик. Пик. «Мы здесь. Еда здесь. Приходите, когда проголодаетесь». Марко протянул руку. Его пальцы, сжатые в кулак, дрожали. Ему хотелось сорвать эту дрянь, раздавить ее каблуком, уничтожить это клеймо. — Я разобью его, — прошипел он.

— Не трогай! — крикнул Дэн. Его голос был тонким от страха. Марко замер. — Это датчик, Марко, — быстро заговорил Дэн, подходя ближе. — Если ты его сорвешь или сломаешь, сигнал пропадет. Для них это будет значить «активность» или «побег». Они вернутся. И на этот раз не с блокнотом, а с огнеметами. Марко медленно опустил руку. Он понимал, что Дэн прав. Этот маленький кубик держал их за горло крепче любой цепи. — Мы помечены, — глухо сказал Флок. Он опирался на дерево здоровым плечом, глядя на маяк с ненавистью. — Как скот на бойне. Бирка в ухо — и гуляй, пока мясник не позовет.

— Уходим, — скомандовал Марко. Ему физически больно было находиться рядом с этим мигающим глазом. — Домой.

Обратный путь был пыткой. Раньше лес казался им опасным, но своим. Они знали тропы, знали укрытия. Теперь лес стал чужим. Им казалось, что за каждым деревом висит камера. Что в каждом сугробе спрятан датчик. Что небо над головой — это не небо, а объектив спутника. Они шли, втянув головы в плечи, стараясь ступать тише, хотя понимали, что это бессмысленно. — Может, уйдем? — шепотом спросил Лука, поравнявшись с Марко. — Сменим базу? Уйдем на болота, в глушь? — Куда? — не поворачивая головы, ответил Марко. — У них дроны с тепловизорами. У них снегоходы. Они найдут нас в любой норе. Мы в аквариуме, Лука. И стекло прозрачное.

Они вышли к дому лесника через час. Дом, который они так старательно укрепляли, который казался им крепостью, теперь выглядел жалкой лачугой. Деревянные стены против бронетехники. Колья против спецназа. Смешно.

Часть 3. Правда о Классе С

Они вошли в дом, впустив вместе с собой запах морозного леса и безнадежности. Сарина, которая дежурила у входа с дробовиком, сразу бросила оружие на лавку. Она метнулась к Дэну, не обращая внимания на остальных. Ее руки ощупывали его плечи, лицо, проверяя, цел ли он. — Ты живой… — прошептала она, и в ее голосе было столько облегчения, что у Дэна перехватило дыхание. — Я слышала выстрелы. Я думала… — Все в порядке, — Дэн неловко обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Он чувствовал, как она дрожит. — Мы целы. Никто не ранен.

Сэм сидел за столом, ковыряясь в радиодеталях. Увидев их лица, он отложил паяльник. Его обычная ухмылка сползла, уступив место настороженности. — Вы выглядите так, будто похоронили друга, — сказал он. — Или увидели призрака. Что там было? Кто стрелял? Марко прошел к столу и тяжело опустился на стул. Он положил топор перед собой. — «Омега», — коротко ответил он.

— Нет, — Марко поднял на него пустой взгляд. — Хуже. Они нас проигнорировали.

Он рассказал все. Про снегоходы. Про бесшумные выстрелы. Про маячок на дереве. — «Биоресурс, класс С», — повторил он слова командира. — Так они нас назвали. Не враги. Не беженцы. Ресурс. Сэм побледнел. Он медленно поднялся, опираясь на столешницу. — Класс С… — прошептал он. — Я видел это. В бумагах отца Рики. Там была таблица классификации населения для проекта «Жнец». Все повернулись к нему. — Что это значит? — спросила Рика. — Класс А — это иммунные? — Класс А — это элита, подлежащая эвакуации, — ответил Сэм. — Класс Б — рабочий персонал, подлежащий сохранению. А Класс С… Он замолчал, подбирая слова. — Это «Контрольная группа». Те, кого оставляют в зоне заражения. Без помощи. Без вмешательства. — Зачем? — не понял Лука. — Чтобы наблюдать, — жестко сказал Сэм. — Как быстро они умрут. Как мутирует вирус при контакте с ними. Как меняется их поведение. Мы для них — лабораторные мыши в открытом вольере. Они не будут нас убивать, пока мы даем данные.

— По крайней мере, так было в документах, которые отец Рики скопировал год назад. Это не факт, что сейчас всё так же. Планы могли измениться, протоколы переписали. Но если они не изменили базу… то мы для них — лабораторные мыши в открытом вольере. Они не будут нас убивать, пока мы даем данные.

Дэн сжал руку Сарины. — Значит, мы эксперимент? — Мы статистика, — поправил его Сэм. — И судя по маячку, они хотят знать, где именно их подопытные спят.

Часть 4. Сломанный замок

В комнате повисла тишина, тяжелая и липкая, как паутина. Информация, которую озвучил Сэм, не просто напугала их. Она лишила их последней иллюзии — иллюзии свободы. — Контрольная группа… — медленно повторил Лука, глядя в пол. — Подопытные. — Это не просто наблюдение, — Рика качнула головой. Ее лицо было бледным, но в глазах горел холодный аналитический огонь. — Сегодня в лесу было что-то еще. Все повернулись к ней.

— Когда они приехали, — продолжила она, — бой со «Сломанными» был в разгаре. Мы едва держались. Один из них, крупный, в рабочей робе, почти достал Флока. — Я помню, — прохрипел Флок, который слушал, привалившись к стене. — Я видел его глаза. — А потом солдаты открыли огонь, — сказала Рика. — И он замер. Он не бросился на них, как остальные. Он просто встал и смотрел на командира. Словно ждал приказа. Он не боялся их.

— Глушилка, — кивнул Сэм. — Они могут их «выключать». — Или… — Рика нахмурилась, глядя в пустоту. — Или у них есть свой передатчик. Все посмотрели на нее. — Помнишь тот сигнал, который мы слышали на Высоте? Гул? Зов Поводыря? — она повернулась к Сэму. — Ты сказал, он биологический. Органический. — Да, — подтвердил Сэм. — Похож на мозговые волны, усиленные в тысячи раз. — А что, если «Омега» не просто изучает вирус? — продолжила Рика. — Что, если они скопировали этот сигнал? Создали его искусственную версию. Технологическую.

В комнате повисла тишина. Эта мысль была чудовищной. — Они создали своего, карманного Поводыря, — закончил за нее Марко. — С которым можно ходить по лесу. И который отдает приказы только тем, кто рядом.

Это объясняло всё. Почему зомби замер. Почему «Омега» так уверенно ходит по лесу. У них есть поводок. Они могут не просто защищаться от Орды. Они могут управлять ее частью. Они могут натравить стаю на любую цель.

Марко посмотрел на засов двери.

Марко смотрел на засов на двери. Толстый, дубовый брус, который они с таким трудом вставили. Он казался им символом их безопасности. Их крепости. А теперь он выглядел как шутка. Как игрушечная задвижка на картонной коробке. Этот засов не спасет их от людей в броне, которые могут взорвать дверь. И он не спасет их от Орды, которую могут натравить на них по щелчку переключателя.

Они были заперты. Не в доме. А в самом лесу. В гигантской лаборатории под открытым небом. И вокруг не было стен. Были только глаза. Камеры дронов. Тепловизоры патрулей. И мигающий красный огонек маячка на дереве, который каждую секунду передавал их координаты хозяину.

Марко подошел к печи и сел на пол, прислонившись спиной к теплым кирпичам. Он смотрел на огонь, на пляшущие языки пламени. Ему было не страшно. Страх кончился там, в лесу. Была только звенящая, холодная пустота. «Они не убили нас, — думал он. — Не убили, потому что мы им еще нужны. Зачем? Чтобы посмотреть, как мы будем грызться за еду? Чтобы проверить, как быстро мы сойдем с ума от холода? Или…» Он вспомнил Поводыря. Гул, который собирал Орду. «…или чтобы скормить нас чему-то, что страшнее обычных "Сломанных"? Мы не просто кролики. Мы наживка».

Он поднял глаза на своих друзей. На раненого Сэма. На измотанного Флока. На испуганную Сарину. На Дэна, который сжимал ее руку. На Луку. На Рику. Это было всё, что у него осталось. Его стая. Его семья. И он был в ответе за них. Марко сжал кулаки. — Пусть наблюдают, — сказал он тихо. Все посмотрели на него. — Пусть ставят свои маячки. Пусть смотрят в свои тепловизоры. Мы не кролики. Мы волки. И волки умеют ждать. Он посмотрел на Рику.

От автора: После долгих раздумий, Я решил изменить возраст Сарины на 22 года. Это сделает ее персонажа вписывается в ее историю выживания в одиночестве и последующую роль в группе.

Том 2 глава 13

Часть 1. Отражение во льду

Вьюга снаружи больше не выла — она выдыхала плотную, белую ярость, пытаясь раздавить Дом Лесника своей массой. Ветер с такой силой кидал в окна пригоршни сухого льда, что казалось, по брёвнам бьёт невидимый пулемётчик. Марко стоял у узкой бойницы на втором этаже, чувствуя, как холодный сквозняк пробивается даже через плотный брезент занавеси.

Металл его топора, прислоненного к стене, тускло мерцал в свете масляного фонаря. Дома было так холодно, что дыхание вылетало плотными облаками пара, оседая на вороте куртки колючим инеем.

Марко медленно отвёл край шторки. Там, в десятки метрах за укреплённым забором, у самого края мёртвого ельника, застыла фигура. «Сломанный». Это был рослый мужчина в рваном офисном костюме, его пиджак давно превратился в грязную ветошь. Он замер в нелепой, сломанной позе — одна нога в сугробе, вторая согнута, рука вытянута к забору, словно он пытался что-то поймать.

Он не шевелился. Иней покрыл его лицо толстым слоем, превратив пустые глазницы в ледяные пещеры. Снег намел на него небольшой холмик, и сейчас существо больше походило на уродливую парковую статую, чем на некогда живого человека.

— Как ты ещё стоишь на ногах, ублюдок? — хрипло прошептал Марко. Свои слова показались ему чужими в этой звенящей тишине. — Сколько ты так протянешь?

Он смотрел на ледяную куклу и против воли проваливался назад. В ту самую ночь, две недели назад. Они тогда только-только привезли Сарину, угнав грузовик. Они сидели внизу, у жаркой печи, их желудки впервые за месяц были полными, а надежда — если не светлой, то хотя бы осязаемой.

Флэшбек (Две недели назад)

— Это не может длиться вечно, понимаете? — голос Дэна прорезал уютное гудение пламени.

Все сидели вокруг стола. Сарина только что закончила играть, гитара всё ещё лежала у неё на коленях, её пальцы задумчиво перебирали гриф, не извлекая звуков. Флок полулежал в кресле, он выглядел почти довольным — еда и тепло действовали на него лучше любых таблеток.

Дэн нервно поправил очки, которые снова съехали на нос. Перед ним лежал чистый лист из блокнота, на котором он что-то яростно вычеркивал огрызком карандаша. — О чём ты, геймдизайнер? — Сэм лениво откинулся на спинку стула. Он баюкал раненую ногу, которую он вытянул к теплу. На его лице играла привычная ухмылка, но взгляд был серьезным — Сэм всегда слушал, когда Дэн начинал считать.

— О метаболизме, Сэм! Об энергии! — Дэн тыкнул карандашом в лист. — Мы здесь выживаем месяц. Месяц! Мы жрём эти чертовы пайки, чтобы у нас сердце билось. Мы тратим ресурсы. А «Сломанные»? Мы видели их в лесу. Мы видели их в городе. Они худые, Сэм. Они выглядят как анатомические пособия. Кожа, жилы, кости. Если они не заправляются… если укус — это просто агрессия, а не еда… значит, они тратят сами себя.

— Они едят всё-таки, или нет? — буркнул Флок. — Дэн встряхнул листком. Они наваливаются, отрывают кусок, и всё. Это не питание, это программа «стоп». Вирус не хочет, чтобы носитель тратил время на переваривание. Он хочет тишины. Марко подошел к столу, глядя на записи Дэна. Там были столбцы цифр. Жиры, углеводы, вес тела, расход на обогрев в мороз. — К чему ты клонишь? — спросил Марко. — К тому, что у них есть срок годности, Марко! — глаза Дэна горели лихорадочным блеском. — Человеческое тело — это ограниченный запас батарейки. Мышцы — это белок. Вирус медленно, сантиметр за сантиметром, сжигает ткани, чтобы носитель мог бегать и рычать. Если «Сломанный» активно носится по лесу, он сгорает за неделю. Если он «спит» — дольше. Но даже в спячке клетки умирают. Зима их консервирует, замедляет распад, но… — он сделал эффектную паузу. — Максимум четыре месяца. — Сто двадцать дней? — Сэм скептически поднял бровь. — Дэнни, это оптимистично. Я видел складскую технику, которая стоит годами в неотапливаемых ангарах и заводится с полоборота. — Техника — не плоть! — огрызнулся Дэн. — Сэм, посмотри на них! В лесу они всё медленнее. Они стоят днями на одном месте. Тот у ручья, помните? Его шатало от ветра. Это истощение! В марте, когда сойдет снег, они начнут падать. В прямом смысле. Вирус победит, сожрет носителя целиком, и тот превратится в кучку сухих костей. Нам нужно просто пересидеть эту чертову зиму. К оттепели врага не останется.

— Красивая теория, — тихо произнесла Рика. Она сидела у окна, не поворачиваясь. Её карабин лежал на коленях, как часть тела. — Жаль только, что не полная. Все повернулись к ней. Рика всегда говорила по делу, и обычно её слова убивали оптимизм быстрее, чем пули. — Мой отец видел черновики проекта, — продолжила она, оборачиваясь. Её лицо в свете лампы казалось восковым. — Групп было три. Дэн, ты считаешь ресурсы Группы №3 — «счастливчиков», которые сдетонировали. Но почему их в лесу так мало? В нашем пригороде было пятьдесят тысяч человек. На всю дорогу к магазину мы встретили от силы пять десятков. Куда делись остальные? Вымерзли за сто дней по твоей схеме?

Лука, до этого чистивший свой нож, кивнул: — Да, Рика дело говорит. В лесу тишина. Но мы-то знаем, что город не пустой. Мы это видели с Высоты. Где эти орды?

Рика горько усмехнулась. — Тридцать процентов. Столько составляла Группа №1. Те, у кого иммунитет был слишком слабым. Марко, Дэн… они даже не превратились. В тот самый первый четверг у них просто остановилось дыхание. Аллергия. Гипершок. Вирус сжег их за пятнадцать минут. Они — трупы, а не зомби. Десятки тысяч людей сейчас гниют в своих кроватях в закрытых квартирах. Они — тишина нашего города. Группа №1 просто выбыла из игры в первые дни наверное. Поэтому город выглядит полупустым.

Она сделала паузу, давая правде осесть в их ушах. — А остальные? — спросила Сарина, её пальцы нервно сжали струны, и те издали низкий, болезненный стон. — Остальные — спят, — отрезал Марко.

Он наконец-то сложил воедино всё, что слышал и видел. — Когда мы были у магазина… Сэм, ты ведь это понял ещё тогда. Мы думали, что нам страшно. Но по факту — нам чертовски повезло. Мы завели машину. Мы стреляли. Мы шумели, как банда цирковых клоунов. Почему нас не разорвал весь район? Сэм?

Сэм кивнул, его ухмылка стала совсем кислой. — Звукоизоляция. Город — это лабиринт и мы были в окраине города. Бетон жрёт звук. Если у тебя за стеной орет зомби — в соседней квартире ты можешь его не услышать. Они заперты в своих «клетках», за запертыми дверьми квартир и подъездов. Там ТИХО. У них нет повода проснуться. Те «статуэтки», что мы видим — это верхушка айсберга. Бродячие, которые сдетонировали на шум улицы. Основная масса Орды спит за закрытыми дверьми по всей округе. — Дэн, — Марко посмотрел на друга, который всё еще сжимал свой «календарь смерти». — Твой расчет про сто двадцать дней хорош. На открытом воздухе, в лесу — они действительно сгорают. Но те, кто сидит в зданиях... В подвалах... В метро... Те, кто сидит там тысячными «узлами», грея друг друга… Марко обвёл взглядом свою стаю. — Они — спящие мины. Миллионы био-мин. Город не пуст, Дэн. Город забит до отказа спящей смертью. Им не нужна еда, потому что они не двигаются. Они могут ждать там полгода. И знаешь, что будет весной?

Дэн молчал, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Весной сойдет лед. Тела оттают. Весной начнет пахнуть смертью, птицы заорут, вода зашумит. Зима — это предохранитель на чеке. А весной… Весна вырвет эту чеку у всего города разом.

В прихожей воцарилась гробовая тишина. Праздник живота закончился. Теория Дэна про скорую смерть врага из надежды превратилась в смертный приговор. Зомби в лесу слабели, да. Но в городах их ждал настоящий кошмар, законсервированный морозом и тишиной бетонных стен. Настоящее время

Марко, стоя у узкой бойницы Дома Лесника, отвёл взгляд от ледяного мертвеца, замершего за частоколом. На часах было три утра. Ветер завывал всё яростнее, швыряя в брёвна плотный, колючий снег. Дом поскрипывал, словно жалуясь на непосильную ношу этого холода.

Он понимал одну вещь. Все их разговоры в тот вечер, холодные догадки Сэма, математические расчёты Дэна — всё это было лишь отчаянной попыткой натянуть тонкую сетку смысла на хаос и безумие.

— Поводырь… — прошептал Марко, чувствуя, как пар от его дыхания оседает на губах.

Если в городе за каждой дверью квартиры, в каждом тёмном подъезде и подвале действительно спят миллионы таких, как этот заиндевелый урод под ёлкой… Если Поводырь только и ждёт момента, когда лес и улицы снова наполнятся шумом жизни… То весной всё изменится. Весной эта законсервированная тишина превратится в рёв, а замёрзшая гниль — в текучую реку тел. Тогда ни этот забор с колючкой, ни банки на лесках их уже не спасут.

Марко вернулся в глубь комнаты к едва тлеющей печи, оставив за стеклом ледяного часового, который послушно ждал своей команды в зимнем оцепенении, не требуя ни еды, ни прощения. Марко подошел к спящему Дэну и легонько толкнул его сапогом.

Часть 2. Невидимки

Они собрались у печи. Сэм зажёг одну крохотную свечу, и её дрожащий свет выхватывал из темноты их осунувшиеся лица. Губы у всех были синими, под глазами чернели провалы.

— Уходить надо, — прошептал Лука, нервно теребя мочку уха. Его голос дрожал. — Прямо сейчас. Метель заметет следы, мы уйдём к болотам. Там «Омега» нас потеряет.

Сэм, вытянувший раненую ногу поближе к теплу, издал короткий, сухой смешок. В его взгляде, освещённом огоньком, было больше яда, чем обычно. — Лука, ты вроде разведчик, а мыслишь как ребенок в песочнице. Снег заметет твои следы от ботинок, да. Но для их беспилотников твое тело — это горящий факел. Мороз снаружи минус тридцать. У тебя внутри — тридцать шесть. Ты светишься в инфракрасном спектре на километры. Куда бы ты ни пошел, для них ты просто яркая точка на мониторе.

— И что ты предлагаешь? — Марко посмотрел на Сэма. Его собственный голос звучал как хруст льда. — Просто сидеть и ждать, когда у них закончится место в графе «Биоресурс С» и начнется этап «Утилизация»?

— Мы подопытные крысы, — Рика подала голос из угла. Она не смотрела на них. Она разбирала и снова собирала затвор автомата, ориентируясь только на ощупь. Её пальцы двигались со скоростью механизма. — А крысы живут дольше всего, когда не пытаются выпрыгнуть из лабиринта раньше времени.

Она подняла голову, и в тусклом свете её глаза казались двумя черными дырами. — Сэм прав. Сейчас лес — это тепловая карта. Но мы можем попробовать остыть. Или хотя бы прикрыть пламя.

Рика вытащила из рюкзака несколько рулонов фольгированной подложки из армейских пайков и пару тех самых шерстяных одеял, которые Лука и Сэм принесли из дачного посёлка. — Тепловизор ловит инфракрасное излучение, которое исходит от кожи. Нам нужно создать барьер. Одеяла задерживают тепло внутри, но они со временем прогреваются сами и начинают «светить». Фольга… фольга отражает это тепло обратно на вас. Если мы сошьем из этого многослойные пончо — мы сможем перемещаться по лесу, не превращаясь в рождественские гирлянды.

— Сэм? — Марко повернулся к технарю. — Теоретически — да, — Сэм пожевал губу. — Но лицо, руки, дыхание… Пар изо рта в ИК-спектре выглядит как взрыв. Нам придётся дышать через шарфы в грунт или внутрь костюмов. И долго так не проходишь. Парник внутри будет адский, потом намокнешь, а на морозе мокрая крыса дохнет мгновенно.

— Тонкая работа, — Марко посмотрел на Сарину. Девушка всё это время сидела тихо, слушая их разговор с ужасом. — Сарина, у тебя пальцы музыканта. Ты сможешь сшить эти слои так, чтобы фольга не рвалась и швы не светили?

Девушка медленно кивнула, глядя на серебристые листы. — Я… я попробую. Но у нас нет нормальных игл для такой плотной ткани. — Сэм сделает иглу из рыболовного крючка, — отрезал Марко. — Работу начинаем сейчас. Вторую половину окон первого этажа закрыть такими же экранами. Мы должны сделать этот дом холодным камнем для любого наблюдателя с неба.

Они работали всю ночь в полной тишине, прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Сарина сидела у огня, её пальцы, привыкшие к струнам гитары, теперь виртуозно управлялись с грубой леской и продырявленным металлом. Слой шерсти, слой фольги, снова слой шерсти. Она плела чехлы для их жизней, вшивая в ткань последние капли их надежды.

Около четырех утра Марко снова подошел к бойнице. Буря на минуту стихла, и в сером предрассветном свете он увидел «своего» мертвеца у забора.

То, что произошло дальше, заставило его кровь застыть. «Сломанный» попытался пошевелиться. Видимо, какая-то тень или движение на чердаке (там дежурил Флок) заставили сработать примитивный алгоритм агрессии. Существо рвануло вперед, но его ноги были вмёрзши в ледяной панцирь сугроба.

Раздался сухой, отвратительный хруст. Не хруст льда. Лодыжка твари просто переломилась, как сухая ветка. Из раны не пошла кровь — она превратилась в лед ещё в венах. «Сломанный» не закричал, у него не было голосовых связок, способных вибрировать на таком холоде. Он упал вперед, пытаясь опереться на правую руку. Рука, ударившись о камень под снегом, разлетелась. Буквально. Кисть и часть предплечья отскочили в сторону, сверкая кристаллами замерзшей жидкости на изломе.

Мертвец стоял на обрубках, тупо глядя на свои части в снегу. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только сбой системы.

— Батарейка села… — раздался шепот Дэна за спиной Марко. Он тоже смотрел в щель. — Видишь? Органические ткани превратились в ледяной кристалл. Метаболизм не вывозит такой холод без внешней энергии. Двести восемьдесят восемь кельвинов внутри человека превратились в ледяную пыль. Еще пара дней такой погоды — и они начнут осыпаться кусками при каждом шаге.

Дэн выглядел воодушевленным своей правотой. Для него это было доказательство — математическое, неоспоримое. Но Марко не чувствовал радости. Он видел не «распад врага». Он видел инструмент, который просто изношен.

И в этот момент земля под ними содрогнулась. Это не было землетрясением. Это была вибрация — низкий, густой рокот, пришедший со стороны Города. Он шел не по воздуху, а через саму почву. Окна метеостанции жалобно звякнули в рамах. Чашка на столе у Сэма медленно поехала в сторону.

ВВВУУУМ… ВВВУУУМ…

Этот гул, этот зов Поводыря стал другим. Теперь в нём чувствовалась ярость. Сигнал больше не звал. Он требовал. Марко в приборе ночного видения увидел, как ледяная статуя у забора преобразилась. Тварь, лишенная руки и ноги, вдруг вскинулась. Его тело, до этого хрупкое и ломающееся от мороза, внезапно перестало дрожать. Он оскалился, выпрямившись на своих обрубках. В пустых глазницах будто зажегся фосфоресцирующий свет.

По всему лесу, там, где раньше стояли ледяные мумии, началось шевеление. Тысячи тонн льда и снега трескались под напором активировавшейся плоти. Зима пыталась заморозить их, но Сигнал оказался сильнее биологии.

— Смотрите на север! — крикнул Лука с лестницы.

Марко посмотрел в сторону города. Там, над ледяным горизонтом, в черное небо взмыли ослепительно-яркие красные ракеты. Одна. Вторая. Третья. Десятки. Целая цепочка огней обозначила какой-то периметр. «Омега» отвечала на гул. Они либо помечали цели, либо приводили в действие какой-то план.

— У нас готовы пончо-невидимки? — спросил Флок, в его левой руке был молоток, лицо исказила злая, волчья усмешка. Сарина протянула Марко первый сверток из шерсти и фольги. — На всех не хватит, — тихо сказала она.

Марко надел тяжелый плащ, чувствуя, как фольга внутри противно шуршит. — Хватит или нет — мы это проверим сегодня ночью. Нам нужно уходить от маяка «Омеги». Они используют этот гул как дымовую завесу для какой-то жатвы. И мы не станем их биоматериалом класса С.

В динамиках старого радио Сэма, стоявшего без антенны, снова пробился звук. Теперь это не был инфразвук. Это был шепот. Десятки, тысячи искаженных голосов, слившихся в единую, неразборчивую волну, транслируемую на частотах страха.

— Город заговорил, — Сэм выключил приемник. — И нам точно не понравится то, что он хочет сказать

Часть 3. Резонанс

Оперативный центр базы «Полигон»

В главном зале управления светило холодное синее марево мониторов. Сотни экранов транслировали сетки координат, графики телеметрии и зернистые картинки с беспилотников. Люди в безупречной форме «Омеги» двигались между рядами серверов бесшумно, как тени.

— Полковник, статус узлов сети «Пастух-1» — штатный, — доложил молодой офицер, не отрываясь от голографической карты. — Радиус подавления в секторе 4 — стабильный. Протокол контроля работает на девяноста процентах узлов.

Вэнс, стоявший у огромного окна, за которым во тьме ревели двигатели тяжелых вертолётов, едва заметно кивнул. — Контрольная группа С? — голос полковника был спокоен. — Плотность объектов в Квадрате 4-Б стабильна. Маяк на объекте 402 посылает сигнал. «Класс С» внутри периметра, активность снижена из-за холода. Мы получаем чистые данные о поведении Сломанных в режиме подавления. Они не воспринимают ресурс как еду или угрозу, пока активен маяк.

Вэнс прищурился, глядя на точку, обозначающую Дом Лесника. — Идеально. Они даже не знают, что защищены нашей милостью. Продолжаем сбор данных. Мы должны понять, как масштабировать сигнал «Пастуха» до размеров всего Города. Если мы сможем «выключить» Орду одним нажатием кнопки, «Консорциум» вернёт нам полномочия.

— Сэр! — техник в левом ряду вскинул руку. — Аномалия на частотах. Биологический Гул усиливается. Идет частотный нахлёст! Резонанс… боже… 92%!

Монитор перед полковником вспыхнул оранжевым. — Поводырь перехватывает сигнал, — прошептал офицер. — Он пытается перезагрузить узлы! Узел 402 — критическое перенапряжение.

— Повысить мощность на всех передатчиках, — Вэнс даже не повернулся. — Выжать максимум. Я хочу знать, кто лопнет первым — его органическая связь или наши микросхемы. Люди в Квадрате 4-Б… — он сделал короткую паузу. — Запишите время начала их конца.

Дом Лесника

Тишина, к которой они привыкли за месяц, вдруг треснула. Сначала это был не звук, а физическое давление. В ушах Марко возникло странное ощущение заложенности, как при быстром спуске с горы. Зубы начали ныть — тупая, противная боль, словно он кусал алюминиевую фольгу.

— Что это за… — Лука зажмурился, хватаясь за виски. — Слышите? Пищит…

В углу комнаты старая рация Сэма, даже без питания, начала издавать тихий, завывающий свист. По бревнам дома прошла мелкая, лихорадочная дрожь. Стаканы на полках зазвенели, соприкасаясь краями. Это был Резонанс. Низкий Гул Поводыря, пришедший из города тяжелой вибрацией почвы, столкнулся в воздухе с невыносимо тонким, ультразвуковым писком маяка «Омеги», прикрепленного к сосне за забором. Два приказа встретились в одной точке.

Марко бросился к бойнице. То, что он увидел, больше не напоминало «ледяные статуи». Тот самый Сломанный, у которого раньше отломились конечности, сейчас бился в конвульсиях. Его не выгибало в припадке — он дергался рывками, как будто два невидимых кукловода одновременно дергали его за разные нити.

Маячок на дереве вместо ровного красного мигания загорелся злым, ядовито-фиолетовым светом. Из черной коробочки повалил едкий дымок — техника не выдерживала биологической перегрузки, которую транслировал Город.

Вдруг тонкий писк сменился резким электрическим треском. На дереве вспыхнула короткая искра, и фиолетовый глаз маячка погас навсегда.

В лесу повисла секундная, вакуумная пустота. А потом небо рухнуло. Со стороны Города донесся звук, который невозможно было описать — не крик, не вой, а одновременный вздох сотен тысяч глоток, подхваченный эхом гор.

Тварь у забора в ту же секунду перестала дергаться. Обоими уцелевшими обрубками он вцепился в забор и с диким хрустом выломал две доски, которые наши герои крепили три дня. Система подавления «Пастуха» испарилась, и все Сломанные в лесу, находившиеся в радиусе километра, одновременно «проснулись». Их заторможенность из-за холода исчезла — инстинкт, разогретый Гулом Поводыря, заставил кровь двигаться по ледяным жилам.

— Вставайте! — заорал Марко, перекрывая начинающийся во дворе шум. — ВСТАВАЙТЕ, СУКИ!

Всё было кончено. База превратилась из укрытия в яркую мишень. Последний всплеск маяка привел их прямо к порогу.

— Надеть костюмы! Сейчас же! — командовал Марко, накидывая на плечи пончо, которое только что закончила Сарина.

Фольга внутри шерстяных одеял противно шуршала, но когда он накрылся с головой, инфразвук стал тише. Тепло тела, запертое внутри плаща, мгновенно начало прогревать ткань. — Рюкзаки, оружие, всё, что успели схватить! Уходим через задний шлюз!

Сарина трясущимися руками хватала свой дробовик. Дэн накинул ей на голову капюшон её нового плаща. — Не дыши часто, — шептал он, затягивая веревку на её шее. — Внутри должно быть тихо. И не беги. Спокойно. Иначе нас увидят как факелы.

Они вышли через дверь лесничества, которая вела в густую еловую заросль с другой стороны дома. Снаружи был ад. Снег, ветер и тени. Десятки Сломанных вываливались на поляну со стороны маяка. Они бились о «ежи», накалывались на колья, но не останавливались. Один из них задел банки-сигналки, и их неистовый звон потонул в общем рычании.

— За мной, цепочкой! Держитесь за куртку того, кто впереди! — Марко первым шагнул в сугроб.

Его плащ из одеяла, покрытый снегом снаружи, идеально скрывал его тепло от любых датчиков, которые еще могли висеть в небе. Для техник «Омеги» они теперь были кучами хлама. Они шли, пригнувшись, огибая дом. Через тепловизор монокуляра Марко видел, как их некогда крепкий «форт» заполняют серые тени. Зомби выламывали ставни, врывались внутрь на последний остаток звука, который жил в этих стенах.

Группа медленно уходила в чащу, на запад. Холодный лес поглощал их, прятал в своих черных глубинах.

В небе далеко на востоке Марко увидел свет. Три яркие точки, быстро приближающиеся со стороны базы «Омеги». Тяжелые вертолеты «Чистильщиков». Эксперимент с Классом С был официально закрыт.

Марко не обернулся, когда первый огненный столб взметнулся на месте Дома Лесника. Грохот взрыва толкнул их в спину, сбив снег с еловых веток. Он лишь крепче сжал рукоять топора под слоем фольги.

У них больше не было базы. Не было еды, которую они тащили. Не было тепла. У них остались только они сами, их холодные «шкуры» и зимняя тьма леса, которая теперь кишела существами, чья батарейка получила новый, мощный заряд от таинственного хозяина города.

Том 2 глава 14

Часть 1. Хрустальная пытка

Лес после уничтожения Дома Лесника казался бесконечной, враждебной пустыней. Деревья больше не защищали от ветра, они лишь создавали иллюзию укрытия. Температура упала за минус двадцать.

Они шли уже три часа. Пончо из шерсти и фольги, сшитые Сариной, свою главную функцию выполнили — тепловизоры вертолетов «Омеги» их не засекли. Они растворились в лесу, став невидимыми для неба. Но у этой невидимости была цена. Фольга не давала теплу тела выходить наружу, но она же собирала конденсат. Изнутри они все были мокрыми от собственного пота. А когда ты мокрый на таком морозе и перестаешь активно двигаться — ты превращаешься в ледышку.

Марко шел впереди, пробивая тропу в глубоком снегу. Каждый шаг отдавался болью в легких, словно он вдыхал битое стекло. Он чувствовал, как замерзают пальцы ног в промокших ботинках. Но хуже всего было тем, кто шел позади. Лука и Флок тащили Сэма. Технарь, раненный в бедро, уже не мог идти сам. Он перестал шутить час назад. Его лицо под капюшоном стало неестественно белым, с синеватыми губами. Он периодически впадал в полузабытье, бормоча что-то бессвязное.

— Привал, — прохрипел Флок, спотыкаясь о скрытый под снегом корень. Он и Сэм рухнули в сугроб. — Нельзя, — Рика, шедшая замыкающей, подошла к ним. Ее лицо было замотано шарфом до самых глаз. — Если мы сядем дольше, чем на пять минут, мы больше не встанем. Мышцы окоченеют. Нам нужно укрытие. — Какое укрытие? — Дэн с трудом разлепил замерзшие веки. Он прижимал к себе Сарину, пытаясь согреть ее своим телом. Девушка крупно, неконтролируемо дрожала. — Лес бесконечный. Мы идем в никуда, Марко.

Марко остановился. Он оперся на рукоять топора, как на трость. Дэн был прав. Они шли на запад, подальше от базы Вэнса и от маршрута миграции Орды. Но плана у них не было. У них не было новой точки на карте. Они просто спасались от ракет. Он посмотрел на Сэма. Тот даже не пытался встать. Если они не найдут стены и огонь в течение часа — Сэм умрет. Потом Сарина. Потом Дэн.

В этот момент Лука, который, несмотря на усталость, ушел метров на пятистах вперед, вернулся. Он не бежал, он шаркал ногами, но в его глазах застыло странное выражение. — Марко, — выдохнул он, подходя вплотную. — Там… бетон. — Что? Бункер? — Нет. Промзона. Окраина города, та часть, куда мы не доходили. Заброшенный завод или склады. Огромная территория, заборы, трубы. Лука сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло. — Я видел там крышу. На одном из ангаров. На ней нет снега. Марко нахмурился. — Сдуло ветром? — Ветер везде одинаковый, — покачала головой Рика. — Если на крыше нет снега, значит, она теплая. Значит, под ней топят. Там кто-то есть.

В группе повисло тяжелое молчание. «Там кто-то есть». В их мире эта фраза означала угрозу. Люди были опаснее «Сломанных». Люди стреляли, предавали, забирали еду. Они помнили бандитов в овраге. Они помнили Тёрнера, который сдал бы их ради своих детей. Идти к людям — значит добровольно засунуть голову в пасть льву.

— Мы не можем туда пойти, — тихо сказала Сарина, стуча зубами. — Нас убьют. Или заберут в плен. — У нас нет еды, чтобы откупиться, — добавил Дэн. — У нас только оружие. Если они увидят стволы — откроют огонь на поражение.

Марко посмотрел на Сэма. Тот лежал с закрытыми глазами, его грудь едва вздымалась. Потом Марко посмотрел на термометр, прикрепленный к лямке его рюкзака. Минус двадцать четыре. И температура продолжала падать. Решение лидера — это выбор между плохим и очень плохим.

— Я пойду один, — твердо сказал Марко. Все посмотрели на него с удивлением. — Ты с ума сошел? — Рика шагнула к нему. — Один ты для них просто легкая мишень. Если там банда, они тебя просто пристрелят, чтобы забрать куртку. — Если мы пойдем все вместе — мы будем выглядеть как угроза. Как штурмовой отряд, — возразил Марко. — Шесть человек с оружием — это повод открыть огонь без предупреждения.

Он начал снимать с пояса топор и кобуру с револьвером. — Марко, не дури, — Флок попытался встать, но снова осел в снег. — Мы никого не бросаем. Либо вместе, либо никак. — Флок, заткнись и слушай меня, — голос Марко был тихим, но командирским. Таким, с которым не спорят. Он положил свое оружие на снег перед Рикой. — Вы останетесь здесь, в сто метрах, в укрытии. Если они нормальные... если с ними можно говорить, я договорюсь о ночлеге. Отдам им свое оружие, если понадобится. Он посмотрел на Дэна и Сарину. — Если они ненормальные... или если вы услышите выстрелы... Уходите. Сразу же. Не пытайтесь меня отбивать. Уводите Сэма глубже в лес, ищите пещеры, норы, что угодно.

— Я пойду с тобой, — Дэн сжал арбалет. — Я могу... — Ты останешься и будешь следить за Сариной и Сэмом! — жестко оборвал его Марко. — Дэн, это не кино про героев. Это прагматика. Я иду на разведку боем. Если я не вернусь, Рика — за главную.

Рика долго смотрела на него. Она, как солдат, понимала логику его решения. Это было тактически верно. Но это было самоубийственно для него лично. Она подняла его револьвер с земли и протянула ему. — Оставь, — сказал Марко. — Я иду с пустыми руками. Руки на виду. Иначе разговора не будет. Рика медленно убрала револьвер в свой карман. — У тебя пятнадцать минут, Марко, — сказала она. — Если через пятнадцать минут от тебя не будет вестей, я посчитаю, что ты мертв.

Марко кивнул. Он посмотрел на свою группу. Он развернулся и один зашагал в туманную белизну леса, туда, где за деревьями виднелись темные, угловатые очертания промзоны. Он шел на встречу с неизвестностью, не имея в руках ничего, кроме слов.

Часть 2. Стук в ворота

Марко шагнул на открытое пространство перед забором, и этот шаг был похож на прыжок в ледяную воду. Лес остался за спиной, его черная, спасительная стена больше не могла укрыть. Теперь он был на ладони. Маленькая, одинокая фигурка на белом поле, продуваемом всеми ветрами.

Промзона, о которой говорил Лука, вырастала перед ним угловатым, серым монстром. Высокий, метра три, бетонный забор, увенчанный ржавыми спиралями колючей проволоки. За ним виднелись плоские крыши ангаров, закопченные трубы котельных, скелеты каких-то кранов. Все это выглядело мертвым, заброшенным, как декорации к фильму о конце света, который уже давно сняли и забыли. Но Марко знал: у мертвых мест не бывает таких идеально расчищенных секторов обстрела. Снег перед воротами был девственно чистым, ровным, без единого холмика, за которым можно было бы спрятаться. Кто-то старательно убрал все укрытия. Кто-то, кто очень боялся гостей.

Он шел медленно, с трудом вытаскивая ноги из глубокого сугроба. Руки он держал высоко над головой, ладонями вперед. Пальцы уже начали неметь от холода, но опускать их было нельзя. Это был единственный сигнал, который мог спасти его от пули: «Я пуст. Я не опасен». Ветер швырял ему в лицо снежную крупу, забивал глаза, но Марко не щурился. Он смотрел на ворота. Массивные, железные, с облезлой надписью «ОПАСНО. ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ». Он остановился в пятнадцати метрах. Ближе подходить было нельзя — это зона гарантированного поражения даже для плохого стрелка. Он не стал кричать. Не стал стучать. Это было бы глупо и жалко. Он просто стоял и ждал, чувствуя, как мороз пробирается под куртку, сковывая мышцы.

Секунда. Две. Пять. Тишина. Казалось, за забором никого нет. «Может, Лука ошибся? — мелькнула паническая мысль. — Может, там просто теплотрасса прорвана, вот и снега нет? Может, мы пришли к руинам?» Но потом он услышал звук. Тихий, металлический щелчок. Клац. Звук передергиваемого затвора. Где-то наверху, справа от ворот.

И в тот же миг мир взорвался светом. С крыши будки КПП, которую Марко принял за кучу мусора, ударил луч мощного прожектора. Он был ослепительно-белым, хирургическим. Он ударил Марко прямо в грудь, заставив его зажмуриться и отшатнуться. Тень от его фигуры легла на снег длинной, черной полосой. — СТОЙ! — Голос из темноты, усиленный мегафоном, ударил по ушам. Он был хриплым, искаженным динамиком, но в нем звенела металлическая угроза. — Руки на затылок! Медленно! Одно резкое движение — и я размажу твои мозги по этому забору!

Марко медленно, стараясь не делать рывков, сцепил пальцы на затылке. Сердце колотилось так, что казалось, ребра треснут. Он заставил себя дышать глубоко. Вдох. Выдох. Паника — это смерть. — Я один! — крикнул он, стараясь перекричать ветер. Голос прозвучал жалко в этой пустоте. — Я безоружен! У меня нет ствола!

Луч прожектора скользнул по его куртке, по карманам, по ногам. Ощупывал. Искал выпуклости от оружия. — Вижу, что один, — ответил голос. В нем слышалась усталая злость человека, которого оторвали от чая или сна. — Чего тебе надо, сталкер? Заблудился? Шел мимо — иди дальше.

Марко сглотнул вязкую слюну. Горло пересохло. — Мы не бродяги! — крикнул он. — Моя группа в лесу. У нас раненый. Тяжелый. Мы замерзнем этой ночью, если не найдем тепла. Я прошу укрытия. На одну ночь. Мы не ищем проблем, мы просто хотим выжить!

Сверху донесся короткий, лающий смешок. Смех человека, который давно забыл, что такое жалость. — Укрытия? Ты серьезно, парень? Ты думаешь, мы тут «Приют» открыли? Голос стал жестче. — А вдруг вы больные? Вдруг вы заражены и притащите нам эту дрянь? Или еще хуже — вдруг вы наводчики? Сейчас я открою ворота, а твоя «группа» выскочит из кустов с автоматами и положит нас? Я не идиот, парень. У меня нет причин рисковать своими людьми ради кучки оборванцев. Марко понял: это конец. Обычные мольбы здесь не сработают. Жалость в этом мире умерла раньше, чем электричество. Здесь работает только выгода. Холодный, циничный расчет. Ему нужно было предложить что-то, чего у этих людей не было. Что-то дороже консервов и патронов. Информация. Знание. Он вспомнил слова Сэма. Слова Рики. Вспомнил то, что они видели в лесу и слышали по радио.

— У меня есть информация! — закричал Марко, делая полшага вперед. — Я могу заплатить! Но не консервами! У меня есть данные о «Сломанных»! Часовой замолчал. Луч прожектора замер. — О ком? — переспросил голос. В нем промелькнул интерес. — О тех тварях в лесу! — продолжил Марко, чувствуя, что нащупал нить. — Мы называем их «Сломанные». Я знаю, почему они ведут себя так странно! Я знаю про Гул! Я знаю, почему они уходят из леса!

— Ты бредишь, пацан, — фыркнул часовой, но в его голосе уже не было той уверенности. — Все знают про зомби. Они жрут людей и дохнут от холода. Вот и вся наука. Какая к черту информация? — Нет! — Марко вложил в голос всю свою убедительность. — Вы не знаете главного! Вы не знаете, кто ими управляет! Вы не знаете про Сигнал! Про Поводыря! Он сделал еще шаг. — Мы видели, как они маршируют! Мы слышали частоту, на которой их зовут! Мы знаем, что происходит в городе! Если вы не пустите нас — вы сдохнете в неведении, когда эта волна накроет вас! Вы будете сидеть за своим забором и думать, что вы в безопасности, пока они не придут за вами организованной толпой! Я могу рассказать, чего они ждут! Тишина. Только гул ветра и жужжание прожектора. Секунды тянулись, как часы. Марко чувствовал, как мороз пробирается сквозь подошвы ботинок. Он не чувствовал ног. Он дрожал, но стоял прямо. Поверили? Или сейчас прозвучит выстрел, и его тело останется лежать здесь, как предупреждение другим?

Наконец, динамик снова ожил. Голос сверху изменился. В нем исчезла насмешка. Появилась настороженность и, возможно, страх. Страх перед неизвестным, о котором кричал этот пацан. — Стой на месте, — приказал голос. — Руки не опускать. Если дернешься — стреляю в колени, потом в голову. Жди.

Прошло две минуты. Две бесконечные минуты, за которые Марко успел проклясть все на свете. Он слышал, как за забором кто-то говорит по рации. Быстро, отрывисто. Затем раздался тяжелый скрежет металла. В огромных воротах открылась узкая калитка. Из нее вышли двое. Это были не бандиты в рванье. Это были крепкие мужики в теплых армейских бушлатах, ватных штанах и шапках-ушанках. У обоих в руках были автоматы АК-74. Не ржавые, ухоженные. Они двигались профессионально, сразу взяв Марко в клещи, держа его на прицеле. Один из них, с седой бородой и шрамом через всю щеку, подошел к Марко.

— К стене! — рявкнул он. — Лицом к бетону! Ноги шире! Марко подчинился. Его жестко обыскали. Грубые руки прохлопали карманы, проверили пояс, голенища. — Пустой, — буркнул Седой напарнику. — Только нож перочинный, зубочистка.

Он развернул Марко к себе. Взгляд у мужика был тяжелым.

— Ты говоришь складно, пацан, — сказал он, глядя Марко в глаза. — Про Поводыря, про Сигнал. Наш Старший... он тоже что-то слышал по радио. Какие-то помехи, ритм. Ему будет интересно послушать твою сказку. Если ты врешь — мы выкинем тебя обратно в снег. Если нет — может, и договоримся.

Мужик кивнул в сторону леса, где пряталась группа. — Зови своих. Пусть выходят. По одному. Оружие — стволами в землю. Руки на виду. Если кто-то из твоих сделает резкое движение, если я увижу хоть намек на агрессию — мои парни на вышках положат вас всех прямо здесь, у забора. Мы не рискуем. Понял?

Марко выдохнул облако пара. Его плечи опустились. — Понял. Он повернулся к темной стене леса. Он знал, что они там. Замерзшие, напуганные, готовые умереть. Он поднес пальцы к губам и свистнул. Три коротких, два длинных. Сигнал «Чисто, выходите».

Из чащи, как призраки, начали появляться фигуры. Рика, поддерживающая карабин стволом вниз. Лука и Флок, тащащие на себе полубессознательного Сэма. Сарина и Дэн, прижимающиеся друг к другу. Они шли к воротам. Ворота медленно, со стоном, начали открываться шире. Марко шагнул в темноту промзоны. Он прошел первый уровень. Он купил им жизнь ценой своих знаний. Но он понимал: теперь, когда он раскрыл карты, он стал ценным ресурсом. А ресурсы в этом мире долго не живут.

Часть 3. В пасти льва

Ворота за их спинами захлопнулись с лязгом, отрезая путь назад. Щелкнул тяжелый засов. Они оказались внутри периметра. Их сразу окружили. Пятеро крепких мужчин с автоматами и дробовиками. Они не целились в головы, но держали пальцы на спусковых крючках. Их лица были скрыты балаклавами или поднятыми воротниками. — Оружие! — скомандовал Седой, тот самый, что обыскивал Марко. — Стволы, ножи, топоры. Всё на землю. Медленно.

Рика сжала карабин. Ее глаза сузились. Отдать оружие — значит стать полностью беззащитным. В этом мире это равносильно самоубийству.

Марко положил руку ей на плечо. — Отдай, — тихо сказал он. — У нас нет выбора. Рика скрипнула зубами, но подчинилась. Она положила карабин на снег. За ней последовали остальные. Арбалет, пистолеты, ножи, даже труба Луки — все легло в кучу у ног охранников.

— Чисто, — кивнул Седой. — А теперь показывайте больного. Флок и Лука опустили Сэма на снег. Охранник подошел, посветил фонарем на перевязанную ногу Сэма. Бинты пропитались кровью, но запах гниения отсутствовал. — Это пуля? — спросил охранник. — Да, — ответил Марко. — Бандиты. — А укусы? Царапины? — охранник внимательно осмотрел шею и руки Сэма. — Если он укушен, мы его сожжем. Прямо здесь. Мы заразу не пускаем. — Он чист, — твердо сказал Марко. Их повели вглубь промзоны. Марко смотрел по сторонам, впитывая детали. Это место было не просто лагерем. Это была крепость. Территория была расчищена от снега. Вдоль стен стояли бочки с огнем, у которых грелись часовые. Под огромным навесом стояли машины — пара джипов, грузовик и даже старый полицейский «бобик». Механики возились с мотором, стуча ключами. Слышался гул мощного промышленного генератора. Здесь было электричество. «Это не банда, — подумал Марко. — Это система. У них есть иерархия, ресурсы, порядок. Это маленькое государство».

Их привели к главному зданию — огромному кирпичному цеху с заложенными кирпичом окнами. Внутри было тепло. Настолько тепло, что у Марко закружилась голова. Огромное пространство цеха было перегорожено фанерой и брезентом на жилые отсеки. Там жили люди. Много людей. Женщины стирали белье в тазах, мужчины чистили оружие, дети (их было немного, но они были!) играли в углу тряпичными куклами. Пахло едой — вареным мясом и дымом. От этого запаха у голодного Дэна свело желудок.

На них смотрели. Десятки глаз. В этих взглядах было любопытство, но больше — настороженность. Чужаки здесь были редкостью. Сэма уложили на свободную койку у стены. К нему тут же подошла женщина в белом халате поверх свитера — местный врач.

Толпа в центре зала расступилась. К ним вышел человек. Он не выглядел как бандитский вожак. Никаких кожаных курток или золотых цепей. На нем был качественный, теплый рабочий комбинезон и теплая жилетка. Лицо чисто выбрито, седые волосы коротко подстрижены. Ему было около пятидесяти. Взгляд спокойный, властный, оценивающий. Как у директора завода или опытного прораба. Это был Артур. Хозяин этого места.

Он остановился перед Марко, засунув руки в карманы. — Мои люди сказали, ты принес сказки, пацан, — его голос был низким и гулким. — Про Поводыря, про сигналы. Я пустил вас, потому что у вас раненый и девчонки. Мы не звери. Но тепло стоит денег. А еда стоит работы. Он подошел ближе, глядя Марко в глаза. — Если ты соврал, чтобы просто погреться… я вышвырну вас обратно на мороз. Вместе с твоим другом. Так что говори. Что ты знаешь такого, чего не знаем мы?

Марко выпрямился. Он чувствовал себя голым без оружия, но понимал: сейчас его оружие — это слова. — Сначала скажите мне, — начал Марко, глядя на Артура. — Что вы знаете о них? О «Сломанных»? Как они заражают? Артур хмыкнул. Вокруг начали собираться его люди, слушая разговор. — Все знают, — пожал он плечами. — Укус. Слюна попадает в кровь, начинается лихорадка, через день человек умирает и встает. Классика. Мы видели это сотни раз. В толпе закивали. — У нас парня укусили за руку неделю назад, — крикнул кто-то из толпы. — Мы ему руку отрубили, но он все равно сгорел и кинулся на своих. Пришлось пристрелить. — А что за «Поводырь»? — Это не теория, — сказал Марко. — Мы видели. В лесу. Они больше не бродят по одиночке. Они собираются в стаи. Огромные колонны. Они идут на звук. На низкочастотный Гул, который идет из центра города. Кто-то… или что-то… зовет их. Собирает армию. — Мы тоже слышали, — подал голос Сэм с койки. — По радио. На частоте 4 Герца. Это сигнал управления. Они не хаотичны. Артур долго молчал. Он обдумывал услышанное. Информация была страшной, но она объясняла многое: почему тварей в лесу стало меньше, почему они ведут себя странно. — Ты не врешь, — наконец сказал он. — Я вижу по глазам. Ты видел это дерьмо. Он потер подбородок. — Мы здесь с самого начала. Обычные люди. Работяги, менеджеры, водители. Заняли этот склад, укрепились. Думали, пересидим зиму.

Он посмотрел на группу Марко. Грязные, изможденные, но не сломленные. — Вижу, вы парни крепкие. Храбрые. Раз дошли сюда по такому морозу и не сдохли. Артур кивнул своим мыслям. — Но ты должен понять, пацан. Мы не можем просто так принять пять новых ртов. У нас тоже запасы не резиновые. Каждый кусок хлеба на счету. Он обвел их рукой. — Вы можете остаться. Сегодня. Отогрейтесь, поежьте. Врач посмотрит твоего друга. Но завтра… завтра я соберу совет. Мы решим, что с вами делать. Просто так здесь никто не живет. Если хотите остаться — у каждого будут свои обязанности. Своя работа. Халявы не будет.

Марко кивнул. — Мы не ищем халявы. Мы умеем работать. И умеем драться. — Вот и посмотрим, — сказал Артур. — Отдыхайте. Утром поговорим.

Он развернулся и ушел в свой «офис» — отгороженную стеклянную будку начальника цеха. Охрана расступилась, но оружие им не вернули. Марко посмотрел на своих. Они были в тепле. В безопасности. Но они снова были в чужом доме, где правила устанавливали не они. И завтра им предстояло доказать, что они имеют право на жизнь.

Том 2 Глава 15

Часть 1. Возвращение волков

Первый час в Колонии прошел в каком-то тумане. Марко и его группу разместили в отгороженном брезентом углу цеха. Им дали матрасы, набитые соломой, и по миске горячей похлебки, которая на вкус была лучше любого ресторанного блюда. Сэма уложили, местный врач — пожилая женщина с усталыми глазами — осмотрела его ногу и молча кивнула, что означало «жить будет».

Они сидели тихо, стараясь не привлекать внимания. Вокруг кипела жизнь. Люди ходили, разговаривали, работали. Это было странное чувство — снова оказаться в толпе. Чувство безопасности боролось с паранойей. Оружие у них забрали, и Марко чувствовал себя голым. Он то и дело хватался за пустой пояс, где раньше висел топор. Вдруг гул голосов в цехе стих. Снаружи, за воротами, раздался сигнал клаксона. Один длинный, два коротких. Охранники у входа оживились. Артур, который до этого сидел в своей стеклянной будке, вышел наружу. — Открывай! — скомандовал он. — Разведка вернулась.

Ворота с лязгом поползли в стороны. За ним пешком зашли пятеро людей. И сразу стало понятно: это не просто выжившие. И не охрана периметра. Это была элита.

Они двигались иначе. Слаженно, мягко, уверенно. Их снаряжение не было сбором случайного хлама. Разгрузки подогнаны, оружие (автоматы и дробовики) висит на трехточечных ремнях, готовое к бою за секунду. Впереди шел он. Леон. Ему было чуть за тридцать. Высокий, подтянутый. На нем была кожаная куртка с меховым воротником, потертая, но добротная. Темные волосы спадали на лоб характерной челкой, закрывая один глаз, но взгляд второго, голубого и холодного, сканировал пространство с профессиональной цепкостью. Рядом с ним шла женщина. Меган. Красивая, но жесткой красотой. Ее волосы были коротко стрижены, на бедре висела кобура. Она двигалась синхронно с Леоном, прикрывая его слепую зону. Муж и жена. Партнеры.

За ними шли трое парней помладше. Крис — здоровяк. Он улыбался, несмотря на мороз. Джонатон — худой, в очках, похожий на снайпера. И Клара — девушка с мрачным лицом и двумя ножами на поясе.

— Леон! — Артур шагнул навстречу, и в его голосе впервые прозвучало искреннее уважение. Не хозяйское, а дружеское. — Как выход? Леон остановился. Он стянул перчатку зубами и пожал руку Артуру. — Сектор 7 чист, — его голос был спокойным, немного хрипловатым. — Но в лесу тихо. Слишком тихо. Зверья нет. «Сломанных» тоже. — Мы знаем, — кивнул Артур. — Они ушли.

Леон нахмурился. — Откуда инфа? Артур кивнул в сторону угла, где сидела группа Марко. — Гости. Пришли час назад. Говорят, видели миграцию. И слышали Зов.

Леон медленно повернул голову. Его взгляд встретился с взглядом Марко. В этом взгляде не было угрозы. Там был интерес. Профессиональный интерес. Леон отстегнул карабин от ремня и передал его Меган. — Я поговорю с ними, — сказал он Артуру. — Если они видели то, о чем я думаю… нам нужно менять планы.

Он направился к ним. Его походка была легкой, пружинистой. Марко невольно выпрямился. Он почувствовал, что к нему идет не бандит и не чиновник. К нему идет солдат. Леон остановился в двух шагах. Он не стал нависать или давить авторитетом. Он просто смотрел.

Привет, — сказал он. Просто, по-человечески. — Артур говорит, вы принесли новости. — Мы принесли правду, — ответил Марко. — Лес пуст не потому, что они сдохли. А потому, что их позвали. Леон чуть склонил голову. Челка упала на глаза, он привычным движением откинул ее назад. — Позвали… — повторил он задумчиво. — Я видел следы на севере. Широкие просеки. Словно там прошел полк. Я думал, это галлюцинация от усталости. Значит, нет.

К ним подошла Меган. Она встала рядом с мужем, положив руку ему на плечо. — Они видели их, Леон? — Видели, — подтвердил Марко.

Леон задумчиво кивнул, переваривая информацию. Его взгляд скользнул дальше, мимо Марко. Он остановился на Рике, оценил её выправку. Потом перевел взгляд на лежащего Сэма и сидящего рядом Флока. И замер. Его голубые глаза чуть сузились. Он сделал шаг ближе, вглядываясь в грязное, заросшее щетиной лицо Сэма. — Да ладно... — медленно протянул Леон. В его голосе смешались удивление и ирония. — Глазам своим не верю. Сэм «Я-договорюсь»? И его личный телохранитель Флориан? Сэм, который до этого лежал с закрытыми глазами, приоткрыл один глаз. Увидев Леона, он расплылся в своей фирменной, наглой ухмылке, несмотря на боль. — Опачки... — прохрипел он. — Гражданин начальник. Леон Красавчик местного разлива. Я уж думал, тебя съели в первый день, когда ты пытался зачитать зомби их права. — А я думал, тебя прирезали в подворотне за твой длинный язык, — парировал Леон, но в его глазах блеснула искра узнавания. — Вижу, ногу тебе все-таки прострелили. Карма?

— Производственная травма, — отмахнулся Сэм. — А ты, я смотрю, неплохо устроился. Кожанка, свита, личный гараж. Повышение получил? — Вроде того, — Леон усмехнулся. — Теперь я начальник разведки, а не патрульный.

Он перевел взгляд на Флока. Здоровяк смущенно кивнул. — Здравия желаю, офицер. — Вольно, Флок, — Леон махнул рукой. — Мы теперь по одну сторону баррикад.

Леон повернулся к Артуру, который наблюдал за этой сценой с подозрением. — Я их знаю, Артур. Сэм — заноза в заднице, но он не крыса. А Флок — парень надежный. Если они с этим пацаном, — он кивнул на Марко, — значит, группа нормальная. Он снова посмотрел на Марко и протянул руку. — Раз ты ходишь с этими кадрами и еще не свихнулся, значит, у тебя стальные нервы, парень. Я Леон. Марко пожал руку. — Марко. — Добро пожаловать в «Лагерь», Марко, — сказал Леон. — Здесь не курорт, но знакомые лица — это уже половина успеха.

Он подмигнул Сэму. — Вот черт... — пробормотал Сэм, устраиваясь поудобнее на матрасе. — Апокалипсис тесен.

Часть 2. Тени прошлого

Артур, бросив на группу последний оценивающий взгляд, развернулся на каблуках и направился к своему «офису» — стеклянной будке диспетчера, возвышающейся над цехом. Охрана последовала за ним, оставив новоприбывших на попечение разведчиков. Напряжение, висевшее в воздухе с момента их прихода, начало медленно таять, уступая место усталости и любопытству.

Леон стянул кожаные перчатки, сунул их в карман куртки и присел на ящик рядом с матрасом Сэма. Он осматривал повязку Сэма, как криминалист осматривает улику. — Пулевое? — спросил он, не глядя на Сэма. — Калибр мелкий. Пистолет. — ПМ, — коротко ответил Сэм, не ухмыляясь. — Мы встретили группу в лесу. Они хотели забрать наш дом. Не вышло. Леон медленно поднял глаза. — Вы отбились? — Мы их уничтожили, — вмешался Марко. Он подошел и встал рядом с Сэмом. Он не пытался казаться крутым. Он просто констатировал факт. — Десять человек. База в овраге. Мы пришли ночью и закрыли вопрос. Леон посмотрел на Марко долгим, тяжелым взглядом. Он увидел шрамы, усталость и ту самую пустоту в глазах, которая бывает у людей, перешагнувших черту.

— Десять человек... — повторил Леон тихо. — Вы пошли на штурм. Пятеро против десяти. С раненым. — У нас не было выбора, — спокойно ответил Марко. — Они обещали вернуться с подмогой. Мы ударили первыми. Леон чуть заметно кивнул. Это был язык, который он понимал. Язык превентивного удара. — В этом лесу много таких банд, — сказал он. — Мелкие шакалы, сбивающиеся в стаи. Мы называем их «Мусорщики». Они нападают на одиночек. То, что вы их вырезали... это делает наш сектор чище. Но это также значит, что вы привлекли внимание. Выстрелы слышны далеко. — Мы знаем, — ответил Марко. — Поэтому мы здесь. Мы ищем не защиты. Мы ищем союзников. — Сильно, — кивнул Леон. — Эти ублюдки нам тоже крови попортили. Артур хотел послать нас на зачистку, но мы не могли найти их базу. Вы сделали нашу работу, парни.

Меган отошла от мужа и приблизилась к Рике. Две женщины в мире, где слабость означает смерть. Рика сидела на ящике, скрестив руки на груди. Ее взгляд был прикован к оружейной стойке у стены, где лежали их сданные стволы. Она выглядела как хищник, у которого отобрали когти. — Не дергайся, — тихо сказала Меган, вставая рядом. — Артур вернет железо. Ему не нужны безоружные бойцы, ему нужны солдаты. Рика перевела на нее холодный взгляд. — Я не люблю быть без оружия. Это как быть голой. Она посмотрела на Рику внимательнее. — У тебя выправка. Армия? — Отец, — коротко ответила Рика. — Полковник Йейтс. Он учил меня не доверять никому, кто забирает твой ствол. Меган чуть приподняла брови. — Йейтс? Я слышала о нем. Жесткий мужик. Говорили, он готовил своих людей к войне еще до того, как она началась. — Он готовил меня, — Рика сжала кулаки. — И он погиб. — Мне жаль, — просто ответила Меган. Без фальши. Я работала в дежурной части, когда началось. Первый звонок был в 10:15. «Человек кусает людей в школе». Я подумала — наркоманы. Послала патруль. Через десять минут они перестали отвечать. А через час… через час звонки слились в один сплошной крик. Она положила руку на плечо Рики, но та дернулась. Меган убрала руку, но не отошла. — Здесь другие правила, девочка. Здесь оружие — это инструмент, а не друг. Главное — это те, кто прикрывает твою спину. Леон прикрывает мою. А ты… ты прикрываешь их, верно? Рика посмотрела на Марко, на раненого Сэма. — Да, — выдохнула она. — Тогда расслабься. Береги силы. Они тебе понадобятся.

Она посмотрела на Леона. — Он вытащил меня. Пробился через центр на патрульной машине. Мы видели, как город падал. Как люди превращались прямо на улицах. Мы пытались спасти кого могли, но… — она махнула рукой. — Поток был слишком сильным. Мы ушли на окраину, нашли Артура. Здесь хотя бы есть стены.

Леон, закончив разговор с Сэмом, встал и подошел к Марко. Он отвел его в сторону, подальше от ушей остальных. — Слушай, Марко. Ты парень серьезный, я вижу. Ты ведешь этих людей. Это ответственность. — Я знаю, — ответил Марко. — Артур — мужик деловой, — понизил голос Леон. — Он не злой, не садист. Но он калькулятор. Он считает всё: патроны, еду, людей. Для него человек — это функция. Полезен — живи. Бесполезен — извини. Леон оглянулся на будку наверху. — Сегодня вечером будет Совет. Он позовет тебя. И он предложит работу. — Какую? — напрягся Марко. — Разведка в «Мертвой зоне», — сказал Леон. — Это старый химический склад на востоке. Мы потеряли там двух парней на прошлой неделе. Связь пропала, тела не нашли. Артур хочет знать, что там. И он хочет проверить вас на прочность. Если вы вернетесь — вы в доле. Если нет — он сэкономит еду. — Это проверка боем? — усмехнулся Марко. — Это проверка на выживаемость, — поправил Леон. — Я пойду с вами. Артур не доверяет вам до конца. Я прикрою. Но решать там придется тебе.

Часть 3. Три пути

Стеклянная будка диспетчера, которую Артур превратил в штаб, возвышалась над цехом, как капитанский мостик. Внутри было тесно, но тепло — гудела электрическая плитка, на которой кипел чайник. В центре стоял большой стол, заваленный картами, списками учета и рациями. Вся верхушка «Лагеря» была здесь. Артур сидел во главе, закинув ногу на ногу. Рядом, опираясь на сейф, стоял Барс — начальник охраны, крепкий мужик с седым ежиком волос и шрамом через всю щеку. Вдоль стен расположилась группа Леона: сам Леон, Меган, молчаливый снайпер Джонатон и Клара. Они смотрели на новичков без враждебности, но оценивающе. Марко, Рика, Лука, Дэн, Флок и Сарина стояли у двери. Сэма, который не мог стоять, посадили на единственный свободный стул.

Артур постучал костяшками пальцев по столу, призывая к тишине. — Итак, — начал он, глядя на группу тяжелым взглядом. — Вы здесь, потому что Леон за вас поручился. И потому что вы принесли информацию. Но в «Лагере» информация не кормит. Кормит работа. Мы не благотворительный фонд и не санаторий. Он обвел их взглядом.

— У нас простая и жесткая система. Три круга ответственности. Артур загнул первый палец. — Разведка. Элита. Добытчики. Ваша задача — выходить за периметр, искать еду, топливо, медикаменты. Проверять сектора, следить за миграцией тварей. Это риск. Смертность высокая. Но и паек двойной, лучшее снаряжение и право голоса на совете. Леон — ваш командир.

Он кивнул на Леона. Тот спокойно встретил взгляд Марко. — Авангард, — Артур загнул второй палец. — Внутренняя стража. Охрана периметра, порядок внутри лагеря, контроль на входе. Вы — наш щит. Ваша задача — чтобы никто не вошел без спроса и чтобы внутри никто не перерезал друг другу глотки. Командует Барс. Работа тяжелая, смены длинные, ответственность колоссальная.

— И Гражданские, — закончил Артур. — Тыл. Механики, повара, медики, разнорабочие. Те, кто держит базу на плаву. Они получают обычный паек, но они в тепле и относительной безопасности. Артур подался вперед. — Бесполезных людей у нас нет. Если ты не приносишь пользу — ты идешь за ворота. Выбирайте. Но помните: выбирайте по силам. Если запишетесь в разведку и струсите — подставите группу. Если пойдете в стражу и проспите угрозу — подставите всех. Я ошибок не прощаю. Марко переглянулся со своими. Они не сговаривались, но месяц выживания в лесу расставил все по местам. Марко сделал шаг вперед. — Я в Разведку, — твердо сказал он. — Я знаю лес. Я умею находить путь там, где его нет. Я не боюсь выходить наружу. Леон едва заметно кивнул. Ему нравился этот парень. Рика встала рядом с Марко. — Разведка, — коротко бросила она. — Я стрелок. Мое место там, где враг. — Я тоже, — добавил Лука. — Я быстрый. И я вижу то, что другие пропускают. Я был глазами нашей группы. Артур посмотрел на Леона. — Что скажешь, командир? — Беру, — ответил Леон. — Парень с топором, девчонка с выправкой и рыжий. Они выжили там, где мои парни гибли. Они знают повадки новой Орды. Они мне пригодятся. Сэм, сидящий на стуле, поднял руку. — Эй, начальник, меня не списывай. Дай мне неделю, нога заживет — и я с вами. Мы теперь в одной лодке, Леон. Буду твоим техническим консультантом в поле. — Ловлю на слове, Сэм, — усмехнулся Леон. — Место за тобой.

Взгляды переместились на оставшихся. Дэн поправил очки. Он выглядел самым интеллигентным и мягким из всех. Но он сделал шаг вперед. — Авангард, — произнес он. Голос его не дрогнул. Артур удивленно поднял бровь. Барс хмыкнул, скрестив руки на груди. — Авангард? — переспросил начальник охраны, оглядывая щуплую фигуру Дэна. — Парень, ты уверен? Ты больше похож на счетовода или медика. Охрана периметра — это не просто стоять с винтовкой на вышке. Это решения. Быстрые, тяжелые и часто грязные. Барс подошел к Дэну вплотную, нависая над ним. Барс подошел к Дэну вплотную, нависая над ним, как скала. — Скажи мне, парень, — голос начальника охраны был тихим, но пробирал до костей. — Вот стоишь ты на посту. Ночь. Мороз. К воротам подходит женщина с ребенком. Они плачут, просят впустить. Но у тебя приказ — жесткий карантин, никого не впускать. Твои действия?

В комнате повисла тяжелая тишина. Это была проверка на жалость. На слабость, которая в этом мире стоила жизней. Дэн сглотнул. — Я… — голос Дэна дрогнул. Он снял очки, протер их дрожащими пальцами, надел обратно и посмотрел Барсу прямо в глаза. — Я не открою. Я доложу командиру. Если приказ «не пускать» — они останутся там. — А если они попытаются перелезть? — давил Барс, не мигая. — Я… я сделаю предупредительный выстрел. В воздух. Буду кричать, чтобы уходили. — А если не уйдут? Если полезут на забор, зная, что умрут от холода, если не пройдут? — Барс наклонился еще ближе. — Что ты сделаешь, очкарик?

Дэн закрыл глаза. Его лицо исказилось от внутренней боли. Он не хотел быть убийцей. Он хотел делать видеоигры, где всегда есть вариант решить конфликт миром. Но он уже знал, что в реальности такого варианта нет. — На поражение, — выдохнул он. Голос его был едва слышен, но в нем звучала страшная, тяжелая уверенность. — Я буду стрелять на поражение. Он открыл глаза. — Я понимаю цену ошибки. Если я пропущу угрозу из жалости — я убью всех, кто спит внутри. Включая тех, кого люблю. Я… я не хочу этого делать. Мне будет сниться эта женщина до конца жизни. Но я готов нести эту ответственность. Я сделаю то, что должен.

Барс смотрел на него долго, изучающе. В его глазах не было насмешки. Он видел, что парень не бравирует. Он видел, как ломается детство и рождается солдат. — Правильный ответ, — сказал начальник охраны, отступая на шаг. — Тяжелый, но правильный. В тебе есть стержень. — Я тоже в Авангард, — подал голос Флок. Он стоял, опираясь плечом о стену, его рука висела на перевязи. — А ты? — спросил Артур. — Ты ранен. Ты еле стоишь. — Я не могу бегать по лесу с разведкой, — спокойно ответил Флок. — Пока не могу. Но я могу держать позицию. Я большой. Я сильный. Я умею терпеть боль. Поставьте меня там, где тяжелее всего, и я не отойду ни на шаг. Я — стена. Если кто-то полезет — он споткнется об меня. Артур прищурился. — Ситуация: прорыв сектора, — бросил он. — Твой напарник ранен, зомби лезут через забор. Их много. Твои действия? — Поднимаю тревогу, — мгновенно ответил Флок. — Блокирую проход собой. Даю напарнику шанс отползти. Держу оборону до подхода группы быстрого реагирования. Если надо — подрываю проход, чтобы отрезать путь. — Ты готов умереть за этот склад? — спросил Барс. — Я готов умереть за людей, которые спят за моей спиной, — ответил Флок. Барс переглянулся с Артуром. — Годится, — сказал начальник охраны. — Беру обоих. На испытательный срок. Но предупреждаю: уснете на посту или дрогнет рука — вылетите за ворота быстрее, чем успеете извиниться.

Осталась Сарина. Она стояла, опустив голову. Ей было страшно. — Я… я в Гражданские, — тихо сказала она. — Я не умею воевать. Но я могу работать. Помогать на кухне, стирать, убирать. Могу помогать в лазарете — у меня ловкие руки, я умею шить. — Лазарет переполнен, помощь нужна, — кивнул Артур. — И на кухне всегда не хватает рук. Принято. Рика, стоявшая рядом, наклонилась к Сарине и шепнула ей на ухо, так, чтобы никто не слышал: — Это временно, Сарина. Не расслабляйся. Ты здесь не для того, чтобы кашу варить. Учись. Смотри, как они работают. Тренируйся. Потом, когда будешь готова, пойдешь к парням в охрану. Ты должна уметь защитить себя. Сарина посмотрела на нее и едва заметно кивнула.

Артур хлопнул ладонью по столу. — Решено. Расходимся. Он посмотрел на Марко, Рику и Луку. — Вы теперь под началом Леона. И у него для вас есть работа. Прямо завтра. Леон поднялся. — Завтра на рассвете выходим. Идем в «Мертвую зону». Химзавод на востоке. Нам нужно проверить, что там случилось с группой Криса неделю назад. Связь пропала, тела не нашли. Артур хочет знать, что там за чертовщина. Он посмотрел на новичков серьезным взглядом.

Том 2 Глава 16

Часть 1. Ночная смена

Ночь в «Лагере» была удивительно тихой. Гул промышленного генератора заглушал вой ветра, а толстые кирпичные стены не пропускали ледяной холод. Впервые за месяц группе Марко не нужно было выставлять часового. Они спали вповалку на матрасах, набитых соломой, в отгороженном углу цеха. Спали глубоко, провалившись в спасительную черноту. Сегодня был отдых.

Марко проснулся от жажды. Горло пересохло от горячего воздуха тепловых пушек. Он медленно сел, стараясь не скрипеть пружинами матраса. Протер лицо руками, привыкая к полумраку. В цехе горело лишь дежурное освещение — пара тусклых красных ламп под потолком. Марко огляделся, чтобы проверить своих. Флок спал, раскинув руки. Сэм спал, закинув больную ногу на свернутый бушлат. Лука свернулся калачиком, натянув куртку на голову. Взгляд Марко скользнул дальше и остановился.

В паре метров от него спал Дэн. И он спал не один. Рядом с ним, уткнувшись носом ему в грудь, лежала Сарина. Одна рука Дэна по-хозяйски, но бережно обнимала девушку за плечи, прижимая к себе, а её рука покоилась у него на животе. Они выглядели так мирно и естественно, словно конец света отменили, и они просто заснули после долгой прогулки.

Марко замер. Он потер глаза, думая, что ему мерещится спросонья. Нет, не мерещилось. Внутри него шевельнулось странное, давно забытое чувство. Он смотрел на своего лучшего друга, того самого нелепого очкарика, и понимал, что завидует. Не зло, не с ненавистью, а какой-то тягучей, светлой завистью. Завистью к этому простому человеческому теплу.

— Знаю, что ты мой друг, брат, — тихо, почти беззвучно пробормотал Марко себе под нос, качая головой. — Но какого хрена я так завидую? И почему мне кажется, что я здесь самый неудачник? Чертов подростковый возраст… Даже апокалипсис гормоны не отменил. Он тяжело вздохнул, взял пустую флягу и, стараясь ступать бесшумно, пошел в сторону туалетов в конце коридора. Как только за Марко закрылась брезентовая шторка, в темном углу раздался подозрительный звук. Похожий на то, как кто-то пытается чихнуть и кашлянуть одновременно. — Ты это слышал? — зашипел Лука, откидывая куртку с головы. Его голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Слышал, — донесся басовитый, булькающий шепот Флока. Здоровяк, оказывается, тоже не спал. — Наш кэп словил экзистенциальный кризис. Лука приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту, туда, где спали Дэн и Сарина. — Слушай, а я не понял, — зашептал рыжий, давясь смехом. — Разве Сарина не ложилась спать рядом с Рикой? Вон там, у стены? Когда она успела телепортироваться к очкарику? — А это, братишка, называется тактическая передислокация в поисках источника тепла, — раздался ленивый голос Сэма. Трикстер приподнялся на матрасе, его зубы блеснули в красном свете лампы. — И, как я погляжу, Дэн оказался отличной батареей.

— Не наше, конечно, — хмыкнул Сэм. — Но лицо Марко надо было видеть. Я думал, он заплачет. Кстати, а куда он пошел с таким страдальческим видом?

— В туалет, наверное, — шепотом предположил Сэм. — Зачем в туалет? — не понял Флок. Сэм театрально вздохнул. — Лука, Флок... вы что, тупые?

— Как вы думаете, зачем? Рассвет встречать конечно

До Луки дошло. Он хрюкнул, зажав рот обеими руками, и уткнулся лицом в матрас, чтобы не заржать в голос. Флок издал звук, похожий на сдувающуюся шину, пытаясь сдержать смех, чтобы не разбудить весь цех. Их идиотское, сдавленное хихиканье в три голоса нарушило тишину. — Если вы трое сейчас же не заткнетесь, — раздался из самого темного угла ледяной, сонный голос Рики, — я вас пристрелю. Честное слово, даже глушитель накручивать не буду.

— Всё-всё, молчим, командир, — торопливо зашептал Сэм, натягивая одеяло до подбородка. — Это всё Лука. Ему снятся смешные зомби. Спим.

Снова воцарилась тишина. Но в двух метрах от них кое-кто тоже не спал. Сарина лежала с закрытыми глазами, не смея пошевелиться. Ее лицо, скрытое в тени груди Дэна, горело так, что казалось, от щек можно прикуривать. Она слышала каждое слово. И бормотание Марко, и идиотские шутки Сэма, и угрозу Рики. Двадцать минут назад она проснулась от того, что ей приснился грузовик. Клетка. Запах крови. Ей стало так страшно, что сердце заколотилось о ребра, как птица. Ей нужно было почувствовать, что она не одна. Она тихонько переползла со своего матраса и присела рядом со спящим Дэном. Просто чтобы послушать его дыхание. Но Дэн во сне, видимо, почувствовав движение, инстинктивно протянул руку, притянул ее к себе и уткнулся подбородком в ее макушку. Он сделал это так естественно и крепко, что Сарина не стала вырываться. Ей вдруг стало невыносимо спокойно. Страх отступил.

«Завтра утром… Боже, завтра утром нам обоим будет так стыдно смотреть друг другу в глаза», — подумала Сарина, чувствуя, как горят щеки. Она осторожно, чтобы не разбудить Дэна, уткнулась носом в его колючий свитер. «Но мне без разницы», — решила она, закрывая глаза. — «Пусть смеются. Я хочу спать именно так».

Часть 2. Перед прыжком

Утро началось с грохота железной бочки — кто-то из Авангарда таким нехитрым способом будил тех, кому выпало идти в первую смену. Марко открыл глаза. Голова была на удивление ясной. Он спал в тепле, и это было лучшее чувство на свете.

Справа от него раздалась возня. Дэн, щурясь без очков, резко сел на матрасе. Его лицо мгновенно залилось густым, свекольным румянцем. Сарина, которая спала, прижавшись к его плечу, тоже открыла глаза. Она потянулась, словно довольная кошка, и совершенно спокойно посмотрела на Дэна. — Доброе утро, — прошептала она, ее голос еще был хриплым со сна.

— Я… э… мы… я просто… — забормотал Дэн, судорожно нащупывая очки на полу. С соседнего матраса раздался издевательский кашель Луки. — Да-да, Дэнни, исключительно ради терморегуляции. Мы все так и поняли. Сарина улыбнулась, немного смутившись. Она села, поправила растрепанные волосы и посмотрела на Луку. — Зависть — плохое чувство, рыжий.

Лука хмыкнул и отвернулся, признавая поражение. Марко молча усмехнулся, натягивая ботинки. Настроение в их углу было подозрительно хорошим для людей, которые сегодня могли умереть.

Через пятнадцать минут Марко, Рика и Лука стояли у массивных главных ворот цеха. Здесь было холоднее, дуло из щелей. Рядом с заведенной, обшитой железом «Внедорожником» стояла группа Леона в полном составе. Леон курил, прислонившись к капоту. Рядом стояла Меган, проверяя застежки на своем бронежилете. Здоровяк Крис, на плече которого покоился тяжелый пулемет РПК, балагурил с мрачной Кларой. Клара, девушка с двумя боевыми ножами в набедренных ножнах, лишь закатывала глаза на его шутки. В стороне, облокотившись на стену и глядя куда-то сквозь людей, стоял Джонатон — высокий, тощий парень в очках, с длинной снайперской винтовкой в руках.

— Опаздываете, молодежь, — бросил Крис, подмигнув Рике. Рика даже не удостоила его взглядом. — Мы в графике, — спокойно ответил Марко. — Но мы пустые. Барс не выдал оружие. Сказал, только через командира.Леон выбросил окурок и растер его ботинком. Он подошел к металлическому ящику, стоящему у стены, откинул крышку. — Барс хотел забрать все ваши трофеи в общий арсенал, — сказал Леон, доставая оружие. — Но мы с Артуром решили иначе. То, что вы добыли кровью — ваше. Пока вы в моей группе.

Леон протянул Марко его топор и револьвер. Луке вернул его заточенную трубу, но добавил к ней крепкий боевой нож. — Держи, рыжий. Труба — это хорошо, но сталь надежнее. Рике он отдал ее карабин М4. А затем Леон достал два автомата Калашникова — те самые, что они забрали у бандитов у грузовика. Один АКСУ он кинул Марко. — Учись пользоваться, командир. Топор для зомби, автомат для людей. Второй Калашников он отложил в сторону. — Это передайте Сэму, когда он встанет. А пока пусть полежит в моей оружейке.

Потом Леон достал из ящика три картонные пачки патронов. И протянул их Рике и Марко. — Девяносто штук. На двоих. Рика удивленно подняла брови. — Артур удавится. Он считает каждую пулю. И эти мы сами принесли. — Артур считает цифры, а я считаю жизни, — Леон сунул руки в карманы кожаной куртки. — В поле мне нужны стрелки, а не мишени с палками. Если прижмет — стреляйте. Я спишу это на «огневое подавление».

Марко посмотрел на Леона. — А что с арбалетом Дэна и пистолетом Флока? — спросил он. — Они остались у них, — ответила Меган, проверяя рацию. — Барс зачислил их в Авангард. Авангард заступает на смену с личным оружием. Твой друг Флок уже стоит на вышке с пистолетом, а очкарик полирует свои стрелы у южных ворот. Не переживай за них, они при деле.

Марко кивнул. Ему нравился подход Леона. Он не просто вернул им их же добычу, он дал им статус. — Спасибо, — кивнул Марко, вешая автомат на плечо. — Поблагодаришь, когда вернемся, — Леон похлопал по капоту. Карта была уже разложена. — Все сюда. Брифинг.

Восемь человек склонились над затертой картой города. Леон ткнул пальцем в большое красное пятно на восточной окраине. — Химзавод. Старое советское предприятие. Трубы, цеха, подвалы, цистерны с неизвестной дрянью. Место гнилое. — Почему мы туда идем? — спросил Лука. — три дня назад я послал туда двойку, — ответил Леон, и его голос помрачнел. Крис рядом с ним перестал улыбаться. — Михей и Томас. Отличные парни. Их задачей было найти реагенты для систем очистки воды — у нас тут фильтры летят. Они дошли. Доложили, что заходят на территорию. А потом связь оборвалась. И тишина. — Зомби? — спросила Рика.

— Вряд ли, — покачал головой Джонатон, поправляя очки. Голос у снайпера был тихим и скрипучим. — Мы наблюдали в оптику. «Зомби» избегают завода. Там, видимо, произошла утечка какой-то химии. Им этот запах не нравится. Территория почти чистая. — Если там нет сломанных, кто их забрал? — Марко посмотрел на Леона. — Вот это мы и выясним, — отрезал Леон. — Наша задача — найти парней. Или их тела. И забрать груз, если они успели его собрать. Леон выпрямился и посмотрел на каждого из новичков. Его взгляд стал жестким. — Теперь правила. Слушайте внимательно, повторять не буду. Он поднял палец. — Первое. Держимся вместе. Дистанция — три метра. Если кто-то отстает — мы останавливаемся. Если кто-то падает — мы его поднимаем. В моей группе никто не бросает своих. Он загнул второй палец. — Второе. Никакой инициативы без приказа. Видите что-то странное — докладываете мне. Видите лут — докладываете мне. Герои-одиночки здесь умирают первыми и тянут за собой остальных. Он загнул третий палец. — Третье. Завод — это лабиринт. Там темно, скользко и воняет химией. Если кто-то надышится дрянью, если закружится голова или поцарапаетесь о ржавчину — говорите сразу. Не стройте из себя терминаторов. Скрытая рана — это угроза всей группе. Марко кивнул. Это были правильные, профессиональные правила. Правила человека, который хочет вернуть людей домой живыми. — Все ясно? — спросил Леон. — Предельно, — ответил Марко. Рика и Лука кивнули. В этот момент к ним подошли Дэн и Сарина. Флок тоже доковылял, опираясь на здоровое плечо. — Удачи, кэп, — сказал Флок, протягивая Марко левую руку для пожатия. — Не лезь вперед батьки. — Постараюсь, — Марко улыбнулся. — Приглядывайте тут за Артуром. Дэн обнял Луку, потом Марко. — Возвращайтесь. Мы тут без вас с ума сойдем. Рика посмотрела на Сарину. Та лишь кивнула ей, молча обещая быть осторожной.

Восемь человек шагнули в белую мглу, направляясь в место, которое боялись даже мертвецы.

Часть 3. В пасти чудовища

Они оставили внедорожник за километр до цели, замаскировав его в густом кустарнике у обочины. Дальше шли пешком. Леон вел группу профессионально. Он не шел по открытой дороге, а выбирал маршрут через буераки и овраги, постоянно меняя направление. Меган прикрывала тыл. Марко, Рика и Лука шли в середине, стараясь перенимать этот бесшумный, хищный шаг. Пейзаж менялся. Деревья стали реже, снег под ногами приобрел грязновато-серый оттенок. Впереди, сквозь морозную дымку, проступили исполинские силуэты Химзавода. Это был мертвый индустриальный левиафан. Огромные ржавые цистерны, переплетения труб толщиной с человеческий рост, зияющие чернотой окна кирпичных цехов. Воздух здесь был другим — спертым, отдающим старой резиной и техническим маслом.

— Заходим с северного торца, — скомандовал Леон шепотом, указывая на приземистое здание склада. — Джонатон, ты на крышу той бойлерной. Прикрываешь нас сверху. Крис, ты со мной в авангарде. Марко, твои ребята в центре. Глаза на 360 градусов. Они скользнули внутрь цеха через разбитые погрузочные ворота. Внутри царил полумрак. Лучи тактических фонарей выхватывали из темноты пыльные стеллажи, брошенные погрузчики и кучи мусора. Было тихо. Но эта тишина давила на уши. — Следы, — шепнул Лука, опускаясь на колено у входа. Он посветил маленьким фонариком на заснеженный бетон. — Два человека. Шли вглубь. Протекторы как у наших ботинок в лагере. — Это Михей и Томас, — кивнула Меган. — Они пошли к складу реагентов.

Они двинулись по следу. Марко сжимал в руках трофейный автомат. Он чувствовал, как потеют ладони. Ему не нравилось это место. Оно было слишком большим, слишком гулким. Здесь было слишком много темных углов, где мог прятаться кто угодно. След привел их к железной лестнице, спускающейся на нижний уровень — в подвальные складские помещения. Спустившись, они оказались в длинном коридоре, по бокам которого тянулись камеры для хранения реактивов, закрытые решетчатыми дверями. — Запах, — Рика поморщилась, натягивая воротник на нос. Они подошли к одной из камер в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Леон первым шагнул внутрь, освещая пространство подствольным фонарем. И замер. Марко, зашедший следом, почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. В центре камеры стояли две железные клети. Те самые, в которых обычно перевозят крупногабаритный груз на поддонах. В них находились люди. Точнее, то, что от них осталось. Это были два парня из лагеря. Михей и Томас. Но они были мертвы. И их смерть не была результатом укуса или болезни. Их тела были изуродованы. Ноги переломаны, на лицах застыли маски абсолютного, нечеловеческого ужаса. А вокруг клеток, прижавшись к прутьям, сидели «Сломанные». Пять или шесть тварей. Они находились в своем зимнем анабиозе — замерзшие, неподвижные, покрытые инеем. Они тянули руки сквозь прутья клеток к телам парней, но не могли до них достать. — Господи… — прошептал Крис, опуская пулемет. Его лицо стало белым. — Что они с ними сделали?

Леон подошел ближе, стараясь не разбудить спящих вокруг зомби. Он осветил клетку. — Их не ели, — сказал Леон. Его голос был холодным, как лед, но Марко слышал в нем сдерживаемую ярость. — Их заперли здесь живыми. Им сломали ноги, чтобы они не могли стоять. А потом привели сюда этих тварей. Леон обвел лучом фонаря замерзших монстров. — Они устроили им пытку страхом. Твари тянулись к ним, рычали, но не могли достать. Парни сидели в клетке, в темноте, окруженные монстрами, пока не умерли. От разрыва сердца. Или от болевого шока. Марко вспомнил слова Вэнса: «Страх — это ресурс. Мы изучаем, как он работает». Кто бы ни сделал это, он не был просто мародером. Он был садистом с научным подходом. И этот садист явно хотел посмотреть, как долго человек может прожить, находясь в эпицентре первобытного ужаса.

— Рюкзаки здесь, — Меган указала в угол. Там лежали два плотно набитых рюкзака. — Они нашли фильтры. Но не смогли уйти. — Это ловушка, — Рика вскинула карабин, озираясь по сторонам. — Рюкзаки оставили как приманку. Для нас. В этот момент в наушнике Леона раздался треск. — Леон! — это был голос Джонатона, снайпера на крыше. Голос панический, что было для него нехарактерно. — Леон, уходите оттуда! К вам гости! — Кто? «Сломанные»? — рявкнул Леон в рацию. — Хуже! Люди! Черная форма, ПНВ! Они зашли с другой стороны цеха! Они…

Голос Джонатона оборвался. В эфире раздался глухой удар, а затем короткое шипение статики. Снайпер был снят. И в ту же секунду массивные решетчатые двери в начале коридора с грохотом захлопнулись, отрезая им путь наверх. Сверху, с металлических вентиляционных мостков, раздался сухой, ритмичный звук хлопков. Вниз полетели газовые шашки. Густой белый дым мгновенно заполнил коридор.

— К БОЮ! — заорал Леон, падая за укрытие из бетонных блоков. — МАСКИ!

Дым резал глаза. В полумраке, среди запертых клеток и замерзших мертвецов, начали мелькать лучи лазерных целеуказателей. Неизвестный, высокопрофессиональный враг захлопнул мышеловку.

Часть 4. Слепое правосудие Крис, дави верх! Не дай им прицелиться! Рика, Марко — держите периметр снизу! Твари сейчас проснутся!

Грохнул пулемет Криса. РПК в руках здоровяка затрясся, выплевывая пламя. Тяжелые пули калибра 7.62 с оглушительным визгом начали крошить металлические решетки мостков под потолком. Искры брызнули во все стороны. Крики невидимых стрелков наверху потонули в грохоте. Крис не видел целей, он бил «по площади», заставляя врага вжаться в холодный металл. Но те, кто устроил засаду, не были дворовой шпаной. Они не запаниковали. В ответ сквозь дым полетели короткие, злые, профессиональные очереди. Пули били кучно. Одна из них с визгом срикошетила от бетонного блока, за которым укрылся Марко, осыпав его лицо острой каменной крошкой. Вторая выбила фонтан искр из металлической бочки рядом с Лукой.

— Они бьют по вспышкам! — крикнула Рика. Она перекатилась по грязному полу, меняя позицию. Вскинула карабин и дала два одиночных выстрела туда, где только что мелькнул красный лазер. — Не стойте на месте! Двигайтесь! Марко тяжело дышал. Он сжимал автомат, который выдал ему Леон, но не стрелял. У него не было опыта стрельбы в дыму, он боялся зацепить своих. Он чувствовал, как вибрация от выстрелов передается через бетонный пол прямо в его ботинки. И эта вибрация делала свое дело. Клетки, стоявшие в центре зала, задрожали. «Сломанные», которые еще минуту назад были покрыты инеем и казались мертвыми декорациями, начали оттаивать с пугающей скоростью. Адреналин, шум выстрелов и резкий перепад температур от вспышек запустили их мертвый метаболизм. Один из них, высокий, с наполовину содранной кожей на лице, издал звук, похожий на скрежет рвущегося металла. Он протиснулся сквозь поврежденные прутья клетки, ломая собственные ключицы. За ним полез второй, цепляясь когтями за железо. Они не пошли к телам убитых разведчиков, висящим в центре. Они пошли на звук стрельбы. На тепло живых тел.

— Тыл! Твари вылезли! — заорал Лука, отмахиваясь своей трубой от первой бросившейся на него тени. — Клара, возьми их! — скомандовал Леон, перезаряжая автомат за укрытием. — Не подпускай к Крису, иначе он перестанет держать верх! Клара, девушка с двумя ножами, вынырнула из дыма. Она была быстрой, гибкой, смертоносной. В ее движениях сквозила самоуверенность уличного бойца. Она привыкла убивать одиночных бродяг в лесу. Но здесь, в дыму, где враг не чувствовал боли, всё было иначе. Первый зомби, в рваном ватнике, бросился на нее, раскинув руки. Она изящно ушла с линии атаки, проскользнула под его рукой и с силой вонзила короткий клинок ему в основание черепа, разрушая ствол мозга. Тварь рухнула, как подкошенная. — Готов! — крикнула она, выдергивая нож.

Это была ошибка. В бою нельзя отвлекаться на констатацию победы. Второй «Сломанный» — женщина в изодранном лабораторном халате — вывалился из дыма с другой стороны. Она не рычала. Она двигалась рывками, как сломанная кукла. Клара обернулась слишком поздно. Тварь навалилась на нее всем весом, сбивая с ног. Девушка закричала, пытаясь выставить перед собой лезвия, но зомби придавил ее к бетону. Гнилая пасть, полная черной, зловонной слизи, потянулась к горлу Клары. Пальцы монстра вцепились в ее плечи.

Леон увидел это. Он находился в пяти метрах от нее, прижимая стрелков наверху короткими очередями. Времени на то, чтобы прицелиться и выстрелить сквозь дым, не задев Клару, не было. Инстинкт, вбитый годами службы в полиции и сотнями часов тренировок, сработал быстрее мысли. Леон не стал кричать. Он не стал звать на помощь. Он просто бросил автомат на бетон. Выхватил из набедренной кобуры свой тяжелый «Глок» и рванулся вперед, выходя из-под спасительного укрытия в полный рост.

Он преодолел эти пять метров за секунду. Леон врезался плечом в бок зомби, сбивая его с Клары. Сила удара отбросила монстра на пару метров. Они покатились по грязному, скользкому от химикатов полу. Леон оказался сверху. Он приставил ствол пистолета прямо к виску твари, борясь с ее судорожно дергающимися руками, и нажал на спуск. Голова зомби дернулась. Мозги брызнули на бетон. Существо затихло. — Вставай, дура! — заорал Леон Кларе, хватая ее за воротник куртки и рывком ставя на ноги.

В этот момент дым над ними на секунду рассеялся от сквозняка. Снайпер наверху, чье лицо было скрыто балаклавой, дождался своего момента. Он увидел командира группы, вышедшего из укрытия. Перекрестье оптики легко на спину Леона. Выстрел. Пуля ударила Леона в левое плечо. Удар был такой силы, словно его ударили кувалдой. Кожаная куртка лопнула, брызнула горячая кровь. Леона развернуло вокруг своей оси. Он пошатнулся, выронил пистолет из ослабевшей руки и упал на одно колено, тяжело дыша. — ЛЕОН! — крик Меган прорвался сквозь грохот боя. Она бросилась к мужу, стреляя на бегу длинными очередями вверх. Но беда не приходит одна. Из пробитой клетки выбрался третий зомби. Тот самый, которого они не заметили в дыму. Огромный, лысый, в остатках формы грузчика. Челюсти монстра сомкнулись на предплечье правой руки Леона, чуть выше запястья. В его глазах вспыхнула дикая, звериная ярость. Не обращая внимания на зубы он использовал вес монстра против него самого. Леон резко подался назад, перебрасывая тварь через себя на бетон. Зомби попытался вскочить, но Марко, вынырнувший из дыма, с размаху опустил свой пожарный топор ему на затылок. Хруст черепа поставил точку в жизни твари.

— Дренажный канал! — заорал Крис, прекратив огонь из перегретого пулемета. Он указывал на приоткрытую железную решетку в стене цеха. — Там выход к реке! Уходим!

— Рюкзаки! Не бросать груз! — крикнула Рика. Она подхватила один из мешков с химикатами, ради которых погибли Михей и Томас. Лука схватил второй.

Марко и Крис подхватили Леона под мышки. Командир уже не мог идти сам. Болевой шок от огнестрельного ранения. Его глаза закатывались.

— Прикрываю! — Меган, с лицом, искаженным от слез и злости, высадила остаток магазина веером по мосткам, заставляя стрелков снова залечь. Они нырнули в узкий, пахнущий сыростью и ржавчиной бетонный дренажный туннель. Дым остался позади. Выстрелы стали глуше, отражаясь от стен завода. Они вырвались из мышеловки. Они забрали то, за чем пришли. Но цена, которую они заплатили за этот груз, была слишком высока.

Том 2 глава 17

Часть 1. Молчание в эфире

Дренажный коллектор закончился ржавой решеткой, из которой водопадом хлестала серая, зловонная вода, уходящая под лед старой реки. Марко вылетел из трубы первым, поскользнулся на обледенелых камнях и упал на колени, едва не выпустив из рук ногу Леона. Следом, тяжело дыша, вывалился Крис, который держал командира под мышки. Леон застонал, когда его опустили на промерзший бетонный откос. Он был в полубреду, лицо заливал липкий холодный пот, смешанный с копотью.

Следом вынырнула Меган, держа на мушке темный провал трубы, готовая стрелять в любую тень, что последует за ними. Рика, Клара и Лука вылезли последними, волоча два тяжелых рюкзака с химреагентами. Воздух здесь, за пределами заводского комплекса, был пронзительно чистым, и он резал раскаленные от бега и дыма легкие, словно бритва. Тишины не было. Позади, сквозь кирпичные стены Химзавода, всё ещё доносилось гулкое эхо стрельбы — это засадная группа «Омеги» добивала тех «Сломанных», что проснулись из-за хаоса. Их рычание переплеталось с сухими щелчками глушителей.

— Не лежим! К машине! Живо! — скомандовала Меган.

Она не позволила себе ни секунды отдыха. Ей нужно было вывести людей, пока наемники или кто-бы это ни был, не перекрыли периметр снаружи. Марко и Крис снова подхватили Леона. Теперь тащить было сложнее — нужно было подниматься по заснеженному склону берега. Ноги скользили, тяжесть раненого командира вжимала в сугробы. Рика шла спиной вперед, закрывая отход. Лука и Клара, пыхтя, волокли рюкзаки. Это был марш на чистом адреналине. В этот момент не существовало ничего, кроме желания добраться до железа машины и включить печку.

Они прошли полкилометра до старой просеки, где Меган еще до начала операции спрятала внедорожник под еловыми лапами. Крис, задыхаясь, открыл заднюю дверь, и они почти швырнули Леона на сиденье. — Рюкзаки в багажник! Внутрь! — рявкнул Крис, запихивая длинный ствол пулемета.

Марко, Рика и Клара запрыгнули на средний и задний ряд. Внутри просторного внедорожника сразу стало невыносимо тесно. Воздух пропитался запахами: мокрой овчины, железа, жженого пороха и острым, бьющим в нос запахом свежей крови. Меган прыгнула за руль. Её руки, испачканные, в ссадинах, мгновенно вставили ключ в замок. Двигатель недовольно чихнул, потом фыркнул и завёлся с низким урчанием. Она включила дворники, сметая налипший снег, и выжала сцепление. Но вместо того, чтобы сразу дать по газам и сорваться с места, Меган сделала другое. Она дотянулась свободной рукой до приборной панели, сорвала с крепления тангенту мощной автомобильной рации, настроенной на частоту разведки.

— Джонни! — её голос был хриплым, он ломался, выдавая то отчаяние, которое она так тщательно скрывала во время бегства. Она смотрела не на дорогу, а куда-то в сторону возвышающихся над деревьями труб Химзавода. — Джонни, ответь! Мы у машины! Точка сбора альфа. Приём!

Динамик ответил. Но это был не голос их снайпера. Это было ровное, белое, совершенно безразличное шипение статической помехи.

Крис на заднем сиденье опустил голову на сложенные руки, спрятав лицо. Клара отвернулась к окну, кусая губы. Они не были зелеными новобранцами, но это была их первая вылазка за последний месяц. Месяц сидения за теплыми стенами Лагеря притупил инстинкты.

— Джонатон! Квадрат выхода! Приём, сукин ты сын, не молчи! — Меган кричала так, что связки на шее натянулись, как тросы. Её голос наполнился болью, которая резонировала в каждом сантиметре машины. — Дай сигнал, мы вернёмся! Лука положил руку на плечо Криса, не говоря ни слова. Марко смотрел на Меган через зеркало заднего вида. Он видел, как в уголках ее глаз собирается влага. Железная женщина, которая только что хладнокровно прикрывала их отход, рассыпалась.

В этот момент Леон с трудом втянул воздух. Его грудь тяжело приподнялась. Командир, вырванный из беспамятства пронзительным криком жены, с трудом открыл глаза. Его взгляд, мутный от боли и кровопотери, скользнул по потолку машины, по ссутуленной фигуре Криса и остановился на напряженной спине Меган.

— Мэг… — голос Леона с заднего сиденья прозвучал слабо, как шелест страниц. Командир, очнувшийся от шума рации, с трудом открыл глаза. Он был белее снега за окном. — Мэг… поехали.

— Джонни не ответит, — голос Леона был слабым, но в нем слышалась та глубокая, рвущая душу тяжесть, какую чувствует командир, отправляющий подчиненных на смерть. Он не смотрел в зеркало, он просто знал. — Леон! — Меган вздрогнула и повернулась к нему. — Я позову его еще раз! Он сменил позицию! Я не брошу его там! Она снова потянулась к рации.

— Не трать заряд батареи, Мэг, — Леон поморщился, пытаясь хотя бы немного выпрямиться. Каждый вдох давался ему с трудом. — Те, на верхнем уровне. Они работали чисто. Глушители, целеуказатели. Они не оставляют раненых. Я послал его на крышу. Я выбрал позицию. И он выполнил приказ до конца, удержав их внимание. В его глазах, всегда спокойных, мелькнуло сожаление — глубокое, искреннее. — Если бы мы могли, мы бы вытащили его. Ты знаешь это, Меган. Мы никого не бросаем. Но... Он посмотрел в разбитое, закопченное стекло задней двери, в сторону оставленного завода, где черные клубы дыма от гранат поднимались в зимнее небо. — ...там уже некого тащить. Он остался на вышке. Заводи машину, Меган. Едем. Нас всё ещё шестеро, и за нами могут пустить хвост. Его слова, полные скорбного прагматизма, расставили всё по своим местам. Меган опустила тангенту. Она понимала правоту мужа. В её глазах стояли слезы, когда она смотрела на него. Леон пожертвовал одним, чтобы спасти пятерых, и ему нести этот крест, а её задача — увезти тех, кого он спас.

Она с силой ударила кулаком по пластику панели, выплеснув остатки слепой надежды, стиснула зубы и ударила по педали газа. Тяжелый внедорожник, с ревом прорывая снежные наносы, рванул вперед, зарываясь протектором в зимнюю грязь.

Они везли два мешка химикатов. Они потеряли брата. И машина наполнилась тягучим, молчаливым трауром, пока позади медленно таяли в снегопаде трубы завода.

Часть 2. Приказ №1

Внедорожник тяжело пробивал себе путь по неочищенной лесной дороге, подскакивая на ухабах, скрытых снегом. С каждой кочкой Меган глухо рычала, словно машина ехала не по дороге, а по ее обнаженным нервам.

Внутри, при тусклом свете желтой салонной лампочки, царил мрачный хаос военно-полевого госпиталя. Воздух гудел от работающей печки, запаха соляры, дешевого антисептика и густой, солоноватой вони свежей крови. Клара, придерживая Леона одной рукой, второй выхватила тактический нож и полоснула им по левому плечу командира, разрезая залитую багрянцем кожаную куртку и свитер. Открылась рана: глубокий, уродливый кратер в мышечной ткани, откуда каждый удар сердца выплескивал порцию горячей жидкости. — Зажимаю! — Клара выдернула из разгрузки упаковку гемостатика и мощный израильский бандаж. Рика молча перехватила свободную руку Леона, удерживая его на месте, чтобы он не дергался от боли при перевязке. Командир, очнувшийся минуту назад от шока, сидел, тяжело откинув голову на подголовник. Он был бледным до синевы, пот заливал лоб, смешиваясь с грязью. Его дыхание вырывалось из груди хриплыми, короткими толчками, словно наковальня давила на легкие.

Когда Клара прижала повязку к дыре в плече, Леон поморщился, но вдруг резко вскинул правую руку, ту самую, которой спас ее в дыму, и перехватил запястье Клары.

— Отставить бинты, — его голос был слабым, скрипучим, но в нем прозвучала интонация, не терпящая возражений. Клара замерла. — Командир, ты истекаешь кровью! Нам надо заткнуть дыру! Меган на водительском сиденье даже не обернулась. Она уставилась в заснеженную тьму, которую прорезали фары. — Меньше трепа, Клара! Вяжи его! Зажимай артерию! — крикнула она. В её голосе билась паника, от которой хотелось заткнуть уши. Но Леон не отпускал руку Клары. Он с трудом повернул голову. — Оставь этот пакет для живых, Мэг. У него истекает срок годности. Как и у меня. В его словах было что-то такое, от чего мороз продрал по коже сильнее, чем холод с улицы.

Он перевел дыхание и медленно, неуклюжими от боли пальцами, задрал окровавленный рукав куртки на правом предплечье. В салоне повисла такая тишина, что Марко услышал скрип собственных ботинок о резиновый коврик. Под рваными кусками кожи куртки, на напряженном предплечье отчетливо багровела цепочка следов. Глубокие, полукруглые вмятины. В двух местах зубы содрали верхний слой кожи до мяса. Кусок плоти не был вырван — плотный слой одежды помешал твари сжать челюсти полностью. Но для всех присутствующих эти следы были понятнее, чем если бы Леону выстрелили в сердце. Укус. Слюна монстра попала в кровоток.

Клара уставилась на рану, словно перед ней внезапно раскрылась бездонная яма. Рулон бинта вывалился из ее руки. — Долбаная случайность, — пробормотал Леон, глядя на укус со спокойствием висельника, разглядывающего веревку. — Отбросил его, но он успел сомкнуть челюсти. Не думал, что эти замерзшие ублюдки прокусят кожу. Век живи — век учись. Только жить мне осталось недолго. Никто не произнес ни слова. Все смотрели на багровые полумесяцы укусов. Это было самое главное, абсолютное, нерушимое правило в их новом мире. Устав Артура. Устав любого выжившего. Укушен — значит мертв. И это означало, что сейчас рядом с ними сидит бомба с часовым механизмом. Через пару часов он начнет гореть от жара, забудет свое имя, и начнет бросаться на шеи друзьям.

С заднего сиденья послышался голос Криса, надломленный и неестественно высокий: — Леон… , твою ж мать… — пулеметчик стянул с себя балаклаву. — Может… слушайте, давайте перетянем руку жгутом! Прямо по локоть! А? В лагере прижжем спиралью, отрежем до локтя, мы же можем его… — Захлопнись, Крис! — рявкнул Леон. Болезненная гримаса исказила его лицо. — Вы сами видели Степана три недели назад на блокпосту. Парню оттяпали кисть через минуту после того, как в него вцепились, и сожгли культю каленым железом! Вы забыли, что было? Леон сглотнул вязкую слюну, переводя дух. — Он обернулся через сорок минут. И едва не перекусил глотку Ларри, пока мы не пустили ему пулю в висок. С этими словами Меган вдруг с силой, впечатывая ботинок в пол, ударила по тормозам. Тяжелая машина вильнула задним мостом, разбрызгивая снег, и со скрежетом остановилась прямо посреди глухой просеки. Колеса шлифовали лед, мотор жалобно завыл.

Меган повернулась в кресле так быстро, что ее бронежилет глухо стукнул об руль. Она срывала свой ПМ из кобуры. Не для того, чтобы выполнить долг. Её ствол гулял, беря на мушку Клару, затем Рику, затем Марко. В глазах Меган стояла безумная, загнанная в угол женская тоска, переплетенная с волчьей готовностью убивать. Глаза почернели, дыхание стало частым, как у зверя. — Никто. Ни. Черта. Ему. Не. Сделает. — Меган произнесла каждое слово раздельно, брызгая слюной. Дуло ее ПМ’а смотрело прямо в лоб Марко. — Мы едем в «Лагерь». Мы запрём его в отдельной комнате в подвале. Я лично буду сидеть там. Он может переболеть! Понимаете?! Кто-нибудь мог просто выжить! Она лгала. И знала это. Но горе, умноженное на панику, лишило ее разума. Крис с заднего сиденья закричал: — Меган! Опусти ствол! Не делай глупостей! Если он превратится в салоне, нам всем кранты! — А если вы к нему притронетесь — кранты будут вам! — выкрикнула она в ответ, щелкнув затвором. Ссора разрывала разведгруппу. Команда, работающая как часы в бою, сейчас ломалась от того, что система приказала им убить своего командира, а командир был для них важнее любого правила. Клара, не сдерживаясь, закрыла лицо испачканными в крови ладонями. У нее были все основания потянуться к табельному — Леон спас её жизнь пару минут назад, и сейчас именно от её промашки он гнил изнутри. Но она не притронулась к своему «Беретте». Леон прервал эту истерику. Он был слаб физически, но командиром в этой машине был только один. — Отставить оружие. Его правая рука, которая не так давно крошила зомби череп пистолетом, поползла вниз. Медленно, дрожаще, Леон открыл застежку чужой кобуры на поясе сидящей рядом Клары. Девушка дернулась, но он прижал её своим плечом, обмякая на сиденье. Его непослушные пальцы с трудом нащупали тяжелую ребристую рукоять пистолета Клары. Он не пытался вложить его себе в рот. Он вытащил ствол и развернул его в ладони Клары, буквально втискивая металл в её замерзшие пальцы и поворачивая его к себе.

Меган подавилась воздухом, глядя на то, что происходит на заднем сиденье. — Командир… Леон, пожалуйста, я не могу… я не сделаю этого… — Клара замотала головой. По ее грязным от сажи щекам потекли слезы, смешиваясь с пылью. Она физически пыталась разжать свою ладонь, отказываясь держать оружие. Леон здоровой левой рукой, заливая сиденье кровью из простреленного плеча, крепко сдавил пальцы девушки на пистолете.

— Это не вопрос хочу или не хочу, боец. Это вопрос того, что у нас внутри этой банки пятеро не зараженных. И это моя жизнь. Мэг, закрой рот. И закрой глаза, ради Бога. Я приказываю тебе это сделать. Я — Командир Разведки. А ты солдат. Жми на курок. Жми сейчас, или когда у меня глаза побелеют и я полезу кусать жену! И тогда я тебя прокляну. В машине было так тихо, что слышалось учащенное биение сразу нескольких сердец. Девушка тряслась так сильно, что дуло пистолета, упертое в нижнюю челюсть Леона, клацало об зубы командира. Меган задыхалась от сдавленных рыданий на водительском, забыв о своей пушке, смотря, как убивают часть ее души. Исполнительный, но любящий солдат сидела со взведенным оружием. И командир, профессионализм которого не позволил поставить семью выше долга, ждал пули, стиснув зубы до треска.

Марко больше не мог просто наблюдать. Его план нарушился, когда Джонатон умер, а сейчас умирала правда, за которую он поручился. — Вы реально дебилы, если думаете, что все знаете о вирусе, — тихо сказал Марко, его слова в абсолютной тишине раскололи накаленную добела атмосферу машины.

Его тяжелая рука молнией метнулась через тесный проход между креслами, накрыв сверху руку Клары и сдавив раскаленный ствол пистолета, отводя его в сторону.

Часть 3. Анатомия ужаса

Холодный металл ствола дёрнулся. Марко накрыл руку Клары сверху, сдавив так, чтобы её пальцы разжались. Девушка дёрнулась, убирая ствол от лица командира, и с изумлением уставилась на Марко. В тесной, душной кабине внедорожника мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Леона и глухим гулом мотора.

Меган всё ещё держала ПМ на коленях, но её побелевшие костяшки говорили о том, что она готова применить его к любому.

Крис подался вперёд со своего сиденья. Его лицо исказилось в мрачной, настороженной маске. Он не кричал, не паниковал — пулемётчики редко истерят. — Марко, — низким басом произнёс он, глядя новичку прямо в глаза. — Отпусти её руку и сядь ровно. Ты новенький в этом районе, пацан, и я благодарен вам за Химзавод, но ты сейчас не понимаешь, во что лезешь. Это правило крови. Мы уже видели, чем это заканчивается. Одно гнилое касание, один укус — и человек превращается в зверя на глазах.

Клара дёрнула рукой, окончательно высвобождая пистолет, но Марко остался стоять, заблокировав проход плечами. Он посмотрел на напряженного Криса, потом на бледную Клару. — То, что вы видели, — спокойно начал Марко, — было смертью. От болевого шока. От заражения крови. Или от пули в лоб, потому что вы испугались. И да, вы видели обращение. Но оно не имело никакого отношения к тому, что в слюне у тех тварей. Укус — это просто дерьмовая, грязная рана.

Леон, прислонённый к сиденью и всё это время балансирующий на грани обморока, приоткрыл один глаз. Ему было не до пустых разговоров, каждая пульсация в плече взрывалась в мозгу бенгальскими огнями, но слова Марко заставили его сфокусировать внимание. — Докажи, — глухо выдохнул командир. Ум Леона, аналитический и цепкий даже сквозь боль, требовал фактов, а не самоутешений. Если этот пацан сейчас болтает ерунду из-за своей "высокой морали", то Леон заставит выстрелить самого Криса.

Марко не стал спорить. Он кивнул в сторону Рики, которая сидела в углу, не сводя взгляда с обстановки. Как человек военный и имеющий доступ к "чистым" знаниям отца, она подхватила тему. В её голосе не было ни капли истерики. Звучала только сухая, клиническая физика мира, в котором они оказались.

— Проект «Тихий Жнец», — отрезала Рика. Каждое слово ложилось в тишину салона, как льдинка на раскаленный металл. — Наш с вами враг — это не какая-то космическая чума или плесень. Это разработка правительственных корпораций. А главное: никто нас ничем через укус не заражает, Леон. Вы УЖЕ заражены. Мы все. Клара поёжилась, но пистолет опустила ниже. — И вы, и мы. Месяц назад его распылили везде. Этот вирус — как скрытый программный код. Он просто сидит в нервной системе и ничего не делает, пока его не позовут. Укус "Сломанного" ничего не передаст. Он вас просто покалечит.

Леон прищурился. Ему трудно было дышать, но глаза засияли прежним холодным умом следователя. В слова девчонки верилось с трудом, хоть они и звучали убедительно. Слишком высокая цена за ошибку. — Откуда такие знания у пацанов из леса? — процедил Леон, не отводя взгляда от Марко и Рики. — Теория — это здорово. Но я коп. Мне нужны факты, а не догадки.

Рика даже не моргнула. Она наклонилась ближе к Леону. — Мой отец — полковник Дэвид Йейтс. Он курировал биохимическую разведку этого долбаного проекта. Я не теоретик, командир. У меня на базе, в моем рюкзаке, лежит толстая красная папка с грифом «Совершенно секретно». Чертежи вируса. Отчеты по сбоям проекта. Протоколы активации. В них черным по белому прописан этот механизм, — Рика чеканила слова, вбивая их в мозг Леону. — Если бы я врала, стал бы Марко отбирать у вашей девочки ствол, зная, что ты сожрешь его первым в этой железной коробке? Мы докажем. Только доедем до «Ковчега».

Леон вслушивался в её холодный тон. Это не было похоже на ложь или попытку оправдать зараженного из жалости. Слишком четко. Слишком профессионально. Он кивнул ей — коротко и медленно, признавая, что досье Йейтса является более чем весомым аргументом для пересмотра всех протоколов безопасности.

— Докажите... — слабо, но требовательно ответил Леон.

— Если вирус спит в каждом... Что его включает? Почему ваш пресловутый Степан за дёргался после отрубания кисти? — задал логичный вопрос Леон, стараясь держать темп дыхания.

— Выключите всё дерьмо, что вы смотрели в кино. Вирус включает биология. Триггер — биохимия, — отчеканила Рика. — Пиковые показатели кортизола и адреналина. Вброс гормонов. По-простому — паника. Животный, неконтролируемый ужас, от которого хочется забиться под кровать или вырвать себе волосы. Как только человек скатывается в безумный страх, вирус "видит" гормональный взрыв и запускает фазу превращения. Рика указала подбородком на Марко. — На него бросались твари. Меня резали ножом на заводе, а Марко дрался с ними голыми руками в болоте неделю назад. Если бы это было заражение — он бы давно откинулся. Но мы оба умеем дышать квадратом и держать себя в узде. Паника — это смерть. Когда вы наживую рубили Степану руку в лагере — вы ввели его в глубочайший шок и абсолютную панику. Тем самым, вы лично превратили его в монстра прямо у вас на руках.

Клара отстранилась и шумно выдохнула, словно у нее перекрыло кислород. Крис протёр лицо рукой, вслушиваясь в эти слова. В машине воцарилась совсем иная атмосфера. Она стала леденящей, когда команда поняла, как умирали те, кого они лично «ликвидировали», основываясь на ошибочных инструкциях. Они своими же паническими мерами убивали людей.

Леон окинул взглядом Рику и Марко. В нём боролся солдат и опытный мент, который не верил сказкам, но и интуитивно понимал: эта сухая, хладнокровная теория имела стопроцентный, жуткий смысл. То, что они рассказывали про вирус и адреналин, отвечало на кучу не состыковок в тех сводках, что он пытался собирать ещё до гибели полицейских участков.

— Выходит… — губы Леона побелели. Боль из раненого плеча накатывала новыми волнами, отдаваясь пульсацией в укушенную руку. — Если я… не верю в свою кончину… и не ору, как резаный...

— Ты не обернёшься, — уверенно завершил фразу Марко. Он смотрел в глаза Леона. — Ты — это контроль, я вижу. Не будет животного страха — вирус будет молчать в твоей крови годами. Зато гангрена от зубов той твари вцепится тебе в вену уже через пару дней, если её не промыть и не обработать прямо сейчас. Умирать можно и без мутаций.

Леон перевел дыхание. Напряженная рука Клары обмякла окончательно. Ствол с сухим звуком упал в тактическую кобуру, щелкнув застёжкой. Девушка трясущимися, грязными пальцами быстро полезла в аптечку. Меган с шумом выдохнула и спрятала ПМ обратно за пояс. Она положила дрожащие руки на руль и крепко стиснула его, подавляя судорожный рыдающий всхлип облегчения, но в следующую же секунду профессиональная дисциплина взяла верх над женой — она повернула ключ в зажигании, включила фары, вперив жесткий взгляд в разбитую колею перед ними.

Леон слабо улыбнулся левой стороной рта, несмотря на пот и ранения. Он закрыл глаза. — Сукины вы дети… дорогая инфа, — еле слышно выдохнул командир. Внедорожник, обдавая снегом чащу, сорвался с места и стал разгоняться по старой тропе, направляясь в сторону "Лагеря". В тесной машине все погрузились в свои тяжелые мысли, Клара тихо кромсала пакет с индивидуальными гемостатиками, перетягивая укушенную руку, но Леон этого уже не видел — спасённая жизнь взяла свою дань в виде полного упадка сил, и Командир тихо соскользнул в спасительный обморок под шуршание покрышек.

Том 2 глава 18

Часть 1. Арифметика выживания

Этим утром

Ревущий звук выезжающего за ворота бронированного внедорожника развеялся в утреннем тумане. Железные створки с оглушительным скрежетом захлопнулись, отсекая серый морозный рассвет. В цеху вновь воцарилась пропахшая соляркой полумгла.

Барс — начальник охраны и негласный "цербер" этого места — встал на деревянный помост, который использовался вместо трибуны. Оставшееся население Лагеря стекалось в центр ангара, хрустя подошвами по бетону. Никто не улыбался. Утреннее построение здесь напоминало не сборы коллектива, а скорее ежедневный подсчёт убытков.

Дэн стоял в первом ряду, кутаясь в куртку. Рядом возвышался Флок, здоровой рукой придерживая край изорванного одеяла на раненом плече.

— Разойдитесь и слушайте сюда, — прохрипел Барс, не тратя времени на приветствия. Его изуродованное шрамом лицо было угрюмым. — С сегодняшнего утра в «Лагере» официально тридцать два рта. Каждую вашу ложку, каждый грамм соляры, чтобы греть вам задницы, мы зарабатываем там, в снегу.

Он смерил взглядом толпу, затем вперил жесткий взгляд в новичков.

— Вас, новеньких, раскидали по группам. Теперь вы шестеренки одного механизма, и этот механизм не потерпит поломки. Восемь человек в Разведке. Сегодня они ушли в «Мертвую зону». На кухне, складах и в генераторной — четырнадцать рабочих и техников. Авангард. — Барс кивнул в сторону кучки суровых мужиков с винтовками, стоявших в стороне, и посмотрел на Дэна с Флоком. — Десять стволов. Наш периметр. Наша линия жизни. У нас правила, прописанные кровью. Начальник охраны спрыгнул с помоста, подойдя к выстроенным в линию бойцам. — Служба идет циклами. Из десяти человек пять всегда находятся снаружи, контролируют внешний контур. С рассвета и до того момента, пока солнце не упадет за тот лес. Двенадцать часов собачьего холода и мертвой тишины. Другие пять — держат тепло в шлюзе, контролируют внутренний цех, сменяют тех, кому нужно помочиться. На следующий день группы меняются.

Барс остановился напротив Дэна. Окинул пренебрежительным взглядом очки и пуховик, затем перевёл взгляд на Флока и его перебинтованную, подвешенную руку. — Тот факт, что вы двое ночью убедили Артура взять вас в защиту — ещё ничего не значит. Если ты проспишь сигнал тревоги, — Барс ткнул толстым пальцем в грудь Дэну, — половина пайки на неделю всей смене. Если ты струсишь и уйдёшь с поста без приказа... я лично пущу тебе пулю в затылок. А вы двое, как самые «надежные» кадры, заступаете прямо сейчас. Вместе с первой пятеркой на внешнюю линию. Погнали. Выбирайте углы.

Пройдя через воняющий гнилым металлом тамбур, стража получила дополнительное снаряжение. — Арбалет не вытянет холодный выстрел, если механизм заледенеет. Вот тебе сталь, — угрюмый боец с рыжей бородой сунул Дэну в руки обрезок тяжелой рифленой трубы, обмотанной у основания шершавой изолентой. — Если тварь пролезет через колючку — не целься в тело, там пуховики. Бей только в череп. С первого раза. Иначе откусит тебе лицо.

К Флоку подошли двое старожилов, презрительно разглядывая раненую руку здоровяка. Барс вручил ему ржавую пожарную пику с широким лезвием на длинном древке. — Если в тебя начнут лезть через забор, левой удержишь эту дрянь и проткнешь. Твоя задача, раненый — стать якорем. Примешь удар на себя.

Они вышли наружу. Зима словно ждала их появления, бросив в лица пригоршни ледяных иголок. Смена Авангарда разделилась. Трое мужиков разошлись по краям высокой бетонной стены, патрулируя свои сектора и натягивая старые маскировочные сетки поверх одежды.

Дэна и Флока поставили вместе. «Молодняку» доверили самый продуваемый угол периметра, откуда хорошо просматривалась изрытая колеями дорога, ведущая на Юг, к болотам. Это был наблюдательный пост из двух сложенных друг на друга металлических контейнеров, обложенных мешками со смерзшимся в камень песком. Флок поднялся первым. Едва затянув лямки капюшона, он опёрся здоровой левой рукой на ржавый борт и окинул взглядом безмолвное снежное поле. Его дыхание с сипением вырывалось из простуженных лёгких. Дэн забрался следом, судорожно сжимая металлическую трубу посиневшими от холода пальцами. Спрятанный под курткой арбалет холодило спину. Ветер дул такой, что сквозь ватные штаны продирало насквозь. Ни печек, ни тёплого чая на этой вахте не предусматривалось. Они встали. Два уязвимых часовых, отлученных от лидера и Рики. Дэн посмотрел на серый лес, который они оставили вчера, а теперь должны охранять тех, кого едва знают. Двенадцатичасовая смена смерти только началась.

Часть 2. Слепое пятно

Первые три часа на продуваемой всеми ветрами крыше металлического контейнера казались пыткой. Шестой час превратился в пытку со смыслом — тело уже не дрожало, оно медленно деревенело. Ступни в промерзших ботинках Дэна превратились в бесчувственные чурбаны, от которых изредка поднималась тупая, режущая боль до самых икр. Его круглые очки, с дужкой, замотанной изолентой, запотевали от прерывистого дыхания и почти мгновенно покрывались коркой льда. Каждые пять минут он снимал их негнущимися, всунутыми в огромные варежки руками, чтобы оттереть заиндевевшее стекло.

Флок стоял молча, прижавшись спиной к стопке мешков с мерзлым песком, укрываясь от самых жестких порывов ветра. Шинель на его раненом плече затвердела, но сам он казался вырубленным из камня. В левой, здоровой руке он упрямо, почти спазматически сжимал тяжелую пожарную пику с длинным черенком.

— Хочешь воды? — тихо спросил Дэн, его зубы мелко выстукивали азбуку Морзе. Он протянул пластиковую флягу. Она не замёрзла до конца лишь потому, что Дэн держал её запазухой, ближе к телу. Флок помотал головой. — Я пить перехотел ещё в том месяце. Экономь. До заката ещё половина дня. Здоровяк оторвал взгляд от леса и посмотрел на Дэна. В его измученном бледном лице не было сочувствия, была лишь суровая усталость. — Ждешь, что сейчас придет Марко и скажет «Отбой»? Не придет, Дэн. Мы в Авангарде. Мы теперь сами за себя. Это не игра. Очки протри. Сектор стынет. Дэн кивнул, подавляя в себе острое желание спрятаться в тепле цеха и просто сидеть в уголке рядом с Сариной. Нет, — жестко напомнил он себе. Я выбрал эту линию. И я буду на ней стоять. Он поправил арбалет, положил тяжелую железную трубу ближе к парапету и снова вгляделся в серую метель над старой трассой, ведущей к болотам.Гулко хлопнула лестница позади контейнера. Снег захрустел под тяжелыми ботинками. К их посту по узкому настилу прошел Брут — тот самый угрюмый старожил с рыжей бородой, что впихнул им старое оружие. На нем был армейский бушлат, и, в отличие от них, он двигался уверенно и свободно. Он был дома. Брут облокотился на заграждение, не снимая винтовки с ремня, и насмешливо окинул взглядом двух дрожащих парней. — Ну что, караул? Не околели еще? — он харкнул через плечо в снег, глядя, как слюна тут же застывает льдинкой. — В кино, поди, интереснее с автоматом стоять было? Твари не ходят, скучно. Вы, если тварь в тумане полезет, оба тут же и обделаетесь. Очкарику труба, тебе, инвалид, пика. Один дотянется, а второй уже куском мяса станет. Дэн покрепче стиснул губы, собираясь с силами промолчать, но Флок с неожиданной легкостью отлип от мешков. Здоровяк сделал один быстрый, почти неуловимый шаг и левой рукой воткнул острие пожарной пики в мешок с песком в дюйме от бедра рыжебородого. — Скучно станет — мы можем попрактиковаться, Брут. Одной моей левой хватит, чтобы снять тебе скальп и накормить этих мертвых собак там в лесу, если еще раз решишь проверить мою рану. Отчитайся Артуру: "Второй пост в норме". А теперь вали отсюда на свой угол и не отсвечивай. В его глазах не было злости. В них было смертельное спокойствие, обретенное через дикую боль воспаления и месяц жизни в заваленном трупами лесу. Брут не отшатнулся. Он прищурился, глядя на воткнутую пику, а затем посмотрел в тусклые, злые глаза Флока. Губы охранника искривились в слабом, коротком кивке. — Я услышал, большой. Принято. Смотрите в оба. Здесь иногда приходят не только зубастые гости. У "Сломанных" своя жизнь, а у мародеров — своя. С этим словами он поправил автомат и медленно пошел вдоль стены к своему участку, окончательно зачисляя новеньких в ряды «своих» людей, умеющих огрызаться. Урок вливания в суровый социум был пройден. Когда ветер чуть стих и пелена снега осела, Дэн подтянул к лицу старый, промерзший морской бинокль 20-кратного зума, оставленный на посту предыдущей сменой. Ему было любопытно. В лесу вокруг их старой «будки» всё всегда кишело мертвецами, готовыми сбежаться на скрип. Здесь, вокруг гигантской огороженной зоны цеха, было мертво, тихо, выжжено. Артур хорошо зачистил пространство на километры вокруг базы. В линзах Дэн видел серый океан пней и разрушенных домишек дачного поселка. «Чисто». «Чисто». Но когда объектив лег правее, в сторону низины на окраине болотной глади, куда когда-то их с Рикой выводил Марко, он нахмурился.

Он приник к оптике сильнее, забывая дышать, отчего стекло опять чуть не заиндевело.

В двух километрах от базы, там, где среди редких чахлых кустов не должно быть ничего, возвышалось огромное серое нагромождение. Из бинокля это выглядело, как будто кто-то вывалил десятки гигантских мешков мусора прямо посреди равнины. Мешков серого, землистого цвета. И тут Дэн с содроганием вспомнил разговор Луки. Слова, переданные сбежавшим Тёрнером про стаи.

— Флок… — дрожащим шепотом сказал Дэн. Его рука, удерживающая оптику, побелела, как кость. — Флок. Посмотри в тот лог. Здоровяк с подозрением нахмурился, сжал здоровой рукой бинокль, принимая его у напарника. Он долго, около двух минут, молча изучал серый холм на горизонте.

— Это не мешки... и это не лес... — мрачно сказал Флок. Линии челюсти напряглись под шапкой-ушанкой. — Дэн. Ты видишь, что происходит? Мы смеялись в хижине... Сэм смеялся... Но зима им ни почем. Мы думали они просто разбросаны. Они не разбросаны. Они скучиваются. Ими управляют как биороботами...

Они наконец-то увидели своими глазами результат нового режима работы Поводыря и экспериментов Омеги. Лежащая вдали бесформенная гора была спящей ордой из тысяч плотно переплетенных друг с другом «Сломанных» тел. Сваленная в овраг "биомасса" экономила тепло, образуя один живой ковер. Разговор о кошмарах вне периметра заглох не начавшись. Треск сухой ветки на кромке их периметра прорезал холодный ветер резче выстрела. Громкий скрип провисшей в сугробе колючей проволоки, тянущейся к самому ограждению поста, раздался на двадцать метров левее.

Сначала зазвенело стальное заграждение. Вслед за этим где-то далеко в районе ворот рявкнула радиоволна — короткая передача командира дозора. «Движение на седьмой точке. Третий периметр! Все по местам! Птички пожаловали... Не спят ублюдки.»

Дэн быстро и решительно положил стальной брусок трубы прямо перед собой, стащил мешающие обмотанные рукавицы и наложил короткую тяжелую арбалетную стрелу. Тетива щелкнула. Арбалет на морозе обжигал холодом тонкую перчатку, но страх вымело как ветром. Флок вложил всю ярость во владение одним живым рычагом и, выдохнув через рот клубы дымчатого пара, поднял перед грудью пику, готовый принять свой первый полноценный экзамен перед людьми Лагеря и собственным разбитым самоуважением. Монотонное дежурство подошло к кровавой границе. Внизу что-то было, и оно тянуло лапы.

Часть 3. Экзамен на краю

Дэн вжал щеку в промерзший приклад арбалета. Линия прицела указывала прямо на дыру в жидком кустарнике за внешней стеной Лагеря. Сначала из белой пелены показались тени. Затем звуки. Тяжелое, рваное дыхание и хруст наста, не скрываемый ничем. Кто-то шел напролом. Трое мужчин вывалились из леса. На них были грязные зимние костюмы-поплавки, которые носят рыбаки, лица закрыты нелепыми шарфами и сварочными очками. Дикари. В руках обрез двустволки и пара топоров. Но двигались они не с целью атаки. Они бежали в панике. А позади них, по пятам, неотвратимой серой волной катились пятеро"Сломанных". Привлеченные бегом и матом бандитов, твари рвались к источнику шума, перебирая ногами-культями с ненормальной скоростью.

— Открой, сука! — один из беглецов, не сбавляя скорости, со всего размаха впечатался телом в металлический забор как раз в секторе Дэна и Флока. Его кулаки отчаянно забарабанили по гофре металла. Металлический лязг эхом ударил по окрестностям. — Наверх лезьте, олени! У них тут слепая зона! — истерично закричал второй мародер. Он воткнул свой топор в щель между контейнерами, используя его как ступеньку, и начал карабкаться по стене прямо к ногам Флока. Двое "Сломанных", оказавшись у забора, забились в исступлении. Звуки паникующих людей, звон металла обрывали в их примитивных мозгах последние предохранители. Они кидались на ноги третьего бандита с обрезом, который споткнулся в снегу. Тот, завопив благим матом, выстрелил почти в упор. Заряд картечи снес одному монстру полплеча, но грохот выстрела подействовал на оставшегося зомби как разряд тока. Тварь просто перескочила через падающего товарища и впилась бандиту в горло двумя руками, не кусая, а разрывая плоть в клочья, ломая челюсть, чтобы заставить орущий источник замолчать. Хруст сломанного кадыка заглушил вопль. Зомби продолжал ритмично, молчаливо забивать человека кулаками в снег. Никакого пира. Чистое, алгоритмичное стирание угрозы. Но второй мародер уже лез на парапет. Из-за края забора показалась рука в грязной рукавице, затем обветренное, дикое от страха лицо. Его глаза встретились с ледяным взглядом Флока. — Скинь его, раненый! — проорал снизу, со своей позиции Брут, поднимая ствол, но боясь попасть по своим в узком секторе. Бандит, оскалив желтые зубы, одной рукой попытался схватить Флока за повязку, чтобы втащить себя на парапет, а другой выхватил короткий клинок.

— Иди к черту! — рявкнул Флок. Он даже не шагнул назад. Игнорируя дикую пульсирующую боль в правой стороне тела, он перехватил тяжелую пику здоровой левой рукой, размахнулся как бильярдным кием, и всей оставшейся массой, с чудовищной силой, нанес тупой, сметающий удар древком прямо в челюсть бандиту. Сдавленный звук, больше похожий на звук ломающейся сухой палки, раздался на ветру. Тело мародера обмякло. Окровавленный нож выскользнул из рук, и человек кулем свалился с высоты трех метров на окровавленный снег за периметр, ломая ребра при приземлении. Оставался третий — тот, кто стоял внизу и в панике целился. Он видел, как упал его товарищ, видел труп того, кто лежал под рывками "Сломанного", и сейчас вскидывал ствол короткого ПМ в сторону возвышающихся над стеной фигур охранников.

— ДЭН! РАБОТАЙ! — голос Флока перекрыл свист метели.

Дэн смотрел прямо в перекошенное от злобы и паники лицо стрелка внизу. "Ты уже знаешь, что нужно делать," — холодный, лишенный сантиментов голос Марко эхом отозвался в мозгу Дэнни. Совесть больше не тянула назад, когда на другой чаше весов лежал его друг и их выживание.

Арбалет глухо щелкнул. Вибрация композитных дуг передалась в предплечье. Дэнни не стал целиться в туловище, где пряталась броня. Острое металлическое перо арбалетного болта вошло точно в открытое лицо, правее переносицы мародера. Голова стрелка дёрнулась назад с влажным, хлюпающим звуком, и тело сложилось на спину, выстрелив из пистолета просто в белесое небо.

Все затихло. Гулко отдавалось только дыхание охранников. За забором стоял монстр, опустив окровавленные кулаки. Убийство прекратилось. Источник шума иссяк, а стрелок лежал на земле с торчащей из головы черной оперенной осью. Окружение снова стало безмолвным. За стеной, покрытый чужой кровью "Сломанный" сделал шаг назад от трупа, закрутил пустой головой и, так же неожиданно потеряв всякий интерес к лежащим телам, неуклюжей шатающейся походкой потопал прочь к деревьям, ища стаю. Мясо на снегу ему было не интересно, раз оно перестало генерировать шум. С поста Брута послышался глухой кашель и звук заряжаемого магазина. Ветреная, обманчивая тишина навалилась на периметр вновь. Брут медленно прошелся вдоль железных щитов и посмотрел на замершего у бойницы Дэна. Тот тяжело сглатывал, его очки съехали, но арбалет, с уже наложенным следующим болтом, был всё также направлен вниз. Опытный наемник Артура с силой похлопал рукавицей по ржавому парапету. — Хорошая реакция, очкарик. И отличный блок, инвалид, — пробасил Брут. Его взгляд с насмешливого сменился на взгляд человека, признающего своего коллегу по окопу. — Считай, что испытательный срок кончился. В Лагере теперь ваши спины тоже в цене. Стойте смену, смена чистая. Флок устало прислонил лоб к холодной стали ограждения и зажмурился. Раненая мышца плеча дергалась от боли, как в агонии, но губы растянулись в облегченной ухмылке. Дэн не проронил ни слова. Он только потер заледенелый лоб пальцами перчатки, провожая мутным взглядом мертвого врага, убитого не инфекцией и монстрами, а куском стали из его же рук. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Том 2 глава 19

Часть 1. Спящая бездна

Дизельный генератор «Лагеря» стоял в обособленном техническом боксе на первом этаже, сразу за бывшей проходной кирпичного завода. Он был огромен, как выброшенный на берег кашалот, окрашен в облупившийся желтый цвет и вибрировал с такой монотонной тяжестью, что пол под ним постоянно дрожал мелкой дрожью. Эта вибрация давно стала для жителей Лагеря символом жизни. Пока стучит стальное сердце дизеля — горит свет в ангаре и дуют тепловые пушки, спасая десятки людей от медленной ледяной смерти.

Для Сэма этот монотонный, вибрирующий ритм сегодня был лишь головной болью. Начальник охраны, угрюмый Барс, назначил раненого Сэма в техблок. Это не было жестом заботы об инвалиде. В Лагере каждый был ресурсом, и если Сэм не мог стоять в дозоре, значит, должен был чинить проводку. Всю утреннюю смену он скручивал искрящие, оплавленные контакты главного щитка, который Артур приказал «оптимизировать» для подключения дополнительных ТЭНов в спальный отсек.

Задание было простым, но муторным: найти причину критической потери давления пара в главном контуре обогрева. Котлы жрали топливо, а температура в дальних жилых отсеках ангара падала. Где-то в недрах заводских коммуникаций тепло уходило впустую.

Сэм выругался сквозь зубы и откусил бокорезами кусок медной жилы. Опираясь на деревянный костыль, вырезанный ему кем-то из гражданских, он неловко переступил на здоровую ногу. Правое бедро горело пульсирующим огнем. Прошло уже достаточно дней после перестрелки в лесу, пулевое ранение затягивалось, но любое резкое движение простреливало ногу от колена до поясницы тупым лезвием.

В операторской, заставленной металлическими стеллажами с горелыми платами, кроме Сэма не было никого. Тяжёлый гул агрегата глушил всё. Здесь стояла такая жара, что Сэм давно стянул куртку и остался в одной потемневшей от пота серой толстовке. Сквозь открытые жалюзи воздуховодов горячий воздух тяжелыми волнами гнал запах сгоревшего дизеля, мазута и еще чего-то… Запаха, которого здесь быть не должно.

Сэм замер. Его рука с отверткой повисла в воздухе. Он втянул носом спёртый воздух техбокса. Специфический, сладко-гнойный, сырой дух. Он помнил этот запах. Вся его одежда пахла им тогда, в первые дни, когда они прятались на улице, и особенно сильно этот смрад въелся в легкие в «Гнилой Пади», у болота. Запах органической консервации. Запах «Сломанных». Но откуда ему взяться в центре стерильного, прожженного соляркой техблока, находящегося в глубине кирпичной базы, обнесённой двумя рядами стен?

— Не может быть… — прошептал он.

Сэм медленно опустился на колени. Боль в ноге полоснула по нервам, но он заставил себя терпеть, прислонив костыль к стене. Он провёл рукой по пыльному, маслянистому бетону. Пол в генераторной состоял из рифленых металлических плит, которые закрывали коммуникационные каналы — старую, развитвленную кровеносную систему завода, по которой шли теплотрассы и кабельные шахты. Щель между плитами в углу комнаты была приоткрыта. Одна из стяжек лопнула от времени, и именно оттуда, как из могильной вытяжки, поднимался едва заметный поток теплого, омерзительно сладковатого воздуха, смешанного с мазутом.

Его уличная, выверенная интуиция заорала благим матом. Разум требовал: «Засунь провод на место, сдай смену Барсу, иди жрать баланду к Рике с Дэном и не лезь не в свое дело». Но инстинкт самосохранения диктовал другое. В этом мире знание спасало шкуру лучше, чем толщина кирпичных стен. Если под базой, в этих технических подвалах кто-то или что-то есть, он обязан узнать это раньше, чем Марко или Лука приведут сюда дежурного. Знание в Лагере Артура стоило еды. Или жизни. Сэм оглянулся. Дверь закрыта. Вибрация генератора надежно спрячет любой скрип. Он вытащил из заднего кармана старый охотничий нож, лезвием которого когда-то вскрывал банку сгущенки, и просунул его в щель. С тихим, лязгающим скрежетом массивная решетка приподнялась. Сэм навалился на нее здоровым коленом, откидывая железо в сторону. В лицо ударил плотный, спёртый дух. Дыра вела в технический канал. Узкий, прямоугольный туннель из серого, шершавого бетона, переплетенный трубами. От труб тянуло невероятным теплом — это была магистраль обратки от системы обогрева всего ангара.

Стиснув зубы, Сэм полез вниз. Это было унизительно и мучительно больно — спускаться спиной вперед на простреленной ноге по узким скобам ржавой лестницы, втискивая худую фигуру в черную глотку. Каждый раз, когда ботинок соскальзывал на ржавчине, в бедре вспыхивала горячая проволока. Трасса уводила Сэма все глубже. Он подошел к массивной ржавой гермодвери с облупившейся надписью «Главный коллектор / Насосная станция №3». Сэм снял с пояса тяжелый фонарь и зажег его. Замка на двери не было. Артур, судя по всему, решил, что внешний бетонный периметр завода делает внутренние помещения безопасными по умолчанию. Дверь со скрипом поддалась, сдвинув слой пыли.

Он достал свой тактический фонарь — тот самый, дешевый, китайский, на который еще Рика плевалась из-за его садящейся батареи. Он замотал рассеиватель куском тряпки, чтобы не дать слепящий круг, оставляя лишь тонкий пучок направленного света. Щелк. Лучик распорол тьму подземелья.

Он пошёл по мосткам, которые гулко, металлическо пружинили под его осторожными шагами. Тот, кто проектировал завод, вырыл здесь настоящий колодец под кабеля и сливные резервуары, образуя глубокую яму прямо под бетонными полами цеха. — Никакого «Сломанного» не может здесь быть, — убеждал он себя. — Их сюда зачищали еще когда баррикадировали. Наверняка просто воняет какой-нибудь дохлой псиной или канализационной течью...

В трех шагах впереди настил заканчивался узким балкончиком с железными перилами, заглядывающим в нижний распределительный коллектор. Это была «чаша» всего подземелья. Широкий бетонный подвал, куда должны были стекать все индустриальные нечистоты завода в лучшие его времена.

Сэм осторожно подошел к краю. Посмотрел вниз. Там, в яме под его ногами, лежал ровный серый слой мусора. От жара подвальных котлов всё было сухим, покрытым хлопьями многолетней серой пыли и облупленной штукатурки. Посветив фонарем правее, Сэм нахмурился. «Мусор» был странным. Будто строительные мешки накидали в кучу один на один, утрамбовав дно так плотно, что между ними не осталось и сантиметра пустого пространства. Его фонарик мигнул, когда он повел лучом чуть дальше. И в тусклом пятне света Сэм вдруг ясно увидел, что на одном из серых «мешков» лежал грязный офисный ботинок.

Сердце пропустило удар и зашлось сумасшедшим барабанным соло где-то в районе кадыка. Сэм затаил дыхание. Холодный липкий пот мгновенно пробил его спину. Его рука дрогнула, и луч света нервно побежал по всей яме коллектора. Один за одним, фрагменты этой мозаики складывались в реальную картину в мозгу Сэма. То, что он принял за накиданные мешки и мусор… было спинами, затылками, сгорбленными плечами. Они лежали вповалку. Одеяло из тел. Одна серая, мёртвая туша поверх другой, переплетенная худыми ногами и скрюченными пальцами с соседней тушей, образуя пульсирующую биомассу. Их были сотни. Нет. Тысяча. Весь котлован, каждый свободный метр этой чертовой каменной чаши под заводом был набит спящими людьми, которых вирус перемолол в «Сломанных». Сэм вспомнил теории Рики в том ледяном домике лесника: «...они замерзают, консервируются. Зима их усыпляет, они вмерзают в сугробы как сосульки, экономя ресурс до весны... Те, кто остался в городе без тепловых точек — превратятся в ледышки до мартовского Гула Поводыря...»

Рика была права на сто процентов: зима убивает батарейку вируса. Но ни Рика, ни Дэн не учли примитивного, базового инстинкта — теплового тяготения. Поздней осенью, когда ударили первые морозы, твари инстинктивно искали укрытия, куда уходила энергия города. И они нашли это место.

Инженеры, строившие этот химкомбинат, создали разветвленную сеть глубинных коммуникаций — теплоузлы и магистральные тоннели, уходящие на десятки метров под землю. Эти артерии были связаны с главными бойлерными цеха. И когда люди Артура запустили на базе свои дизельные установки и раскочегарили котлы, огромная масса горячего воздуха, отходов и пара начала сбрасываться по этим широким вентиляционным и сливным тоннелям далеко вниз.

Образовалась гигантская подземная парилка. Идеальная грелка.

Затаив дыхание до черноты в глазах, Сэм медленно, отступая на миллиметры, втянул себя обратно в дверной проем. Липкий пот тек по спине под рубашкой. Закрыв за собой дверь, он бесшумно повернул запорное колесо и, навалившись на костыль, потащился вверх, по ступеням прочь из этой ямы.

Ему нужно было предупредить своих. Никаких революций против Артура. Плевать на еду. Если они не найдут способа сбежать из этого бетонированного гроба раньше, чем сдохнет генератор, то следующей едой будут они сами.

Часть 2. Стальной тупик

Огромные металлические ворота цеха содрогнулись, пропуская внутрь рев измученного мотора. Обшитый ржавым железом внедорожник Леона ввалился в тепло ангара, оставляя за собой широкие полосы грязного, перемешанного с кровью снега. Машина выглядела так, словно прошла через шредер: лобовое стекло было покрыто густой паутиной трещин от пулевых попаданий, правая фара выбита напрочь, а борт зиял рваными дырами. Едва бампер миновал зону шлюза, Барс нажал красную кнопку на стене, и ворота с тяжелым лязгом закрылись, отсекая их от ледяного безумия зимы.

В цехе, еще минуту назад гудящем бытовой суетой, воцарилась тревожная тишина. Люди стягивались к прибывшей разведгруппе. Авангард на внутреннем периметре привычно взял машину в полукольцо, сжимая автоматы. Это был не жест вражды — это был базовый протокол Лагеря: любая группа из-за стены сначала проходит визуальный контроль на укусы и заражение. И только потом их кормят.

Марко выбил изуродованную пассажирскую дверь плечом и тяжело спрыгнул на бетон. За ним, бледный как полотно и стискивающий зубы от боли, выбрался Крис, таща за собой два тяжелых армейских рюкзака, ради которых погиб Джонатон. Рика и Клара с трудом, стараясь не тревожить простреленное плечо, вытягивали с заднего сиденья бессознательного Леона. Командир разведки обмяк, его голова безвольно болталась, а дыхание было настолько слабым и хриплым, что сливалось с гудением генератора в дальнем конце зала. Лицо его заливал холодный пот.

Барс, шагнувший к машине первым, нахмурился. В его ледяном взгляде, лишенном эмоций, моментально заработал сканер безопасника. Он прошел мимо ссутуленного Марко, мазнул взглядом по Рике и остановился у Леона. Его ноздри раздулись, почуяв резкий, приторно-металлический запах крови. И это был не запах чистого ранения.

Меган, выскочившая из-за руля, попыталась оттереть Барса плечом. — Дока сюда, живо! У него пуля в левом, кость раздроблена. Потеря крови критическая! Разошлись! — хрипло крикнула она, обращаясь к толпе. Её голос сорвался. В нем не было той железной женщины, которую знали все в Лагере. Это была просто испуганная жена, которая смотрела, как жизнь уходит из её мужа по каплям.

Но Барс не отступил ни на дюйм. Наоборот. Его тяжелая рука, словно железные тиски, легла на предплечье Леона — на то самое, где куртка была разодрана в клочья, а наскоро намотанный Кларой бинт полностью пропитался буро-черным цветом. Он не обратил внимания на крик Меган. Барс просто, без лишних движений, резким рывком сдернул окровавленную ткань с запястья. Глубокие, полулунные борозды. Сорванная до мяса кожа. Следы зубов, оставившие на мышце уродливое клеймо того мира, от которого они прятались.

По толпе гражданских пронесся коллективный вздох, смешанный со стоном ужаса. Кто-то отшатнулся назад, спотыкаясь о чужие ноги. Ужас перед заразой здесь был абсолютным, въевшимся на уровне ДНК за эти месяцы изоляции. В толпе шептались о Степане, которому рубили руку в надежде на спасение. Леон был приговорен еще до того, как открыл глаза.

— В сторону. Всем назад. Оружие к бою. Заражение! — сухо и бесцветно скомандовал Барс. Он даже не моргнул. Секунда, и он сделал широкий шаг от машины, мгновенно выхватывая из кобуры на поясе пистолет ТТ. Лязг взводимого курка в звенящей тишине прозвучал громче грома. Четверо бойцов из внутренней охраны лагеря моментально вскинули короткоствольные автоматы и дробовики, целясь прямо в машину, отсекая прибывших от остальных жителей Лагеря. Из своей застекленной будки на железных ступенях появился Артур. Его лицо было высечено из гранита. Он уважал Леона. Но закон был основой того, почему они все здесь до сих пор не сожрали друг друга.

Прежде чем ствол Барса успел довернуться к виску бессознательного Леона, вороненая сталь полицейского "Глока" Меган с силой впечаталась в пространство между седыми бровями начальника охраны. Холодный металл ударил по шраму Барса так жестко, что на его переносице выступила красная царапина.

Она не смотрела на него снизу вверх. Её рука не дрожала ни на миллиметр. Она стояла в идеальной стойке человека, привыкшего убивать на короткой дистанции. — Одно лишнее мышечное сокращение, и я выкрашу капот своей машины твоими мозгами, ублюдок, — процедила она ледяным шепотом, не отрывая горящих бешеной решимостью глаз от Барса. — Опусти ствол в пол. Сейчас же. Мой муж жив.

Охрана напряглась. Кто-то закричал от испуга, когда стволы охранников дрогнули, переключаясь с раненого на Меган. Сам Барс не шелохнулся, хотя в его глазах проскользнула доля секунды осознания, что смерть действительно смотрит ему в лицо. Палец Меган уже наполовину выбрал свободный ход спускового крючка. Ей нечего было терять.

— Мэг, не делай глупостей, — голос Артура спустился сверху. Лидер стоял на балконе диспетчерской, засунув руки в карманы куртки. — Ты знаешь протокол Лагеря. Если бы мы жалели каждого укушенного — нас бы не существовало. Я понимаю, это Леон. Но вирус в его слюне... исключений быть не может. Никто не в праве подвергать риску тридцать человек из-за одного. Приведите закон в исполнение, Барс. Опустите женщину, если придется.

Клара в панике отшатнулась, не зная, на кого поднимать оружие: на охрану лагеря, на обезумевшую от горя Меган, или смириться с казнью своего спасителя. Крис глухо застонал, хватаясь за волосы, раздавленный безвыходностью. В лагере пахло кровью и надвигающейся бойней. Если кто-то нажмет курок сейчас — бойня поглотит цех. А звукоизоляция цеха не вечна.

— Исключение уже есть! — разрезал тяжелый гул голосов голос Марко. Он шагнул вперед. Плечо, ноющее от усталости, отозвалось тупой болью, но Марко встал прямо между Леоном, привалившимся к крылу "внедорожника", и готовой стрелять охраной. Он широким, обманчиво ленивым движением потянулся за спину, и с противным шипящим звуком лезвия об кожаную петлю вытащил свой изрубленный, окровавленный в десятке боев пожарный топор.

Одновременно с ним, Рика, не тратя времени на переговоры, перекинула карабин с плеча в боевое положение. Короткая, сбитая изготовка к стрельбе. Ее холодный взгляд просканировал бойцов Авангарда. Ствол карабина нацелился прямо на грудь стоящему на балконе Артуру. Убей главнокомандующего, и система посыплется. Дочь военного знала это как молитву. В Лагере повис коллективный ужас. Пятеро чужаков против охраны базы, закованной в собственном ангаре.

Марко встретился взглядом с Артуром. — Меган сказала, никто его не тронет. Она права, — его слова звучали низко и тяжело. Марко сжал древко топора двумя руками, его костяшки побелели от напряжения. — Слушай меня внимательно, Артур. Если твоя собака дёрнется и спустит курок — мы устроим в этом цеху настоящую бойню. Мертвыми лягут минимум семеро из твоих. Омега это оценит.

В ту же секунду с противоположной стены, прорывая жидкую шеренгу местного дозора, раскидав плечами тех, кто стоял на их пути, вырвались двое. Дэн и Флок, дежурившие у южных ворот и оставившие свой пост, услышав переполох в центре. Они были частью местной охраны по должности, но стаей они были другой. Они встали в полукруг к Марко. Дэн резким движением натянул арбалет до щелчка и взял на мушку правый фланг. В его очках плясали блики от настенной лампы, и этот ботаник в засаленной куртке сейчас был пугающе решительным, как человек, уже познавший цену первого убийства. Флок, бледный от боли в недавней ране, молча взял в левую здоровую руку тяжелый, выкрашенный кузбасс-лаком ломик-пробойник, заслоняя Рику. Круг замкнулся. Это был стальной ёж.

— Отзови их, — выплюнул Марко, всё так же не сводя глаз с Артура на балконе. — Вирус передается не так. Укус — просто слюна и инфекция. Он может убить от сепсиса, как грязная пуля, но он не сделает его тем, кто разорвет твою шею! Это сказки. Сказки тех, кто нихрена не понял про свою кровь! Паника. Это вирус. Животный ужас запускает метаморфозы, потому что адреналин выжигает мозги и превращает спящий штамм в контролер. И если вы хотите проверить это сейчас, я лично покажу тебе, как вы превращаете своих друзей в куски мяса собственными правилами.

Дважды щелкнул металл — охранники взвели автоматы, ожидая только жеста лидера. Артур молчал, стиснув зубы. Гнев боролся в нем с математическим расчетом. Перестрелка уничтожила бы большую часть боеспособной стражи, покрошила аппаратуру. Опровергнуть слова дерзкого пацана из лесной группы он не мог, но и позволить им сломать главный протокол значило потерять авторитет навсегда. Дэн почувствовал, как капля холодного пота стекает по спине под курткой. Он молился, чтобы кто-то сдал назад первым, иначе его болт уйдёт кому-то в глазницу, а его собственная жизнь окончится шрапнелью в грудь. У Марко тоже по спине пробежал холодок: блеф это или нет, если прозвучит выстрел...

И вдруг загрохотало так, что старые ржавые фермы цеха под крышей ответили низким вибрационным эхом.

— ТОЛЬКО ПИСТНИТЕ, БЕЗМОЗГЛЫЕ КРЫСЫ, И ВАМ ПИЗДЕЦ ВСЕМ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫМ!! Хромая, таща за собой искрящий кусок оборванного силового провода и волоча деревянный костыль, из технического сектора выскочил Сэм. Его лицо, всегда лучившееся надменным безразличием уличного решалы, было мокрым и серым. Глаза горели настоящей, животной истерикой, несовместимой с его обычной философией «сиди тихо». В правой руке он сжимал тяжелый слесарный гаечный ключ, а за его спиной из распахнутой настежь железной гермодвери коридора тех-шахт валило густое машинное масло, смешанное с липким, удушливым горячим паром подвалов.

Сэм глубоко вздохнул, и каждое его слово теперь падало в толпу, как свинцовая гиря: — Я только что оттуда. Из тепловых шахт. Меня Барс послал искать, куда уходит мощность дизелей. Я спустился по главному магистральному тоннелю. Метров сто, может, сто пятьдесят под землю, в старые дренажные и тепловые резервуары завода. Сэм облизал пересохшие губы. — Там огромные подземные пещеры, Артур. Котлы сбрасывают туда пар и тепло. И там… там спящая яма. Огромная. Размером с три таких цеха. Он обвел безумным взглядом бледные лица охранников и гражданских. — Осенью, когда стукнул мороз, эти мрази искали укрытие. Инстинкт погнал их на тепло ваших генераторов. Они лезли через стоки и канализационные трубы. И они набили эти пещеры внизу так плотно, что между ними нет даже зазора. Ковер из сотен… тысяч «Сломанных». Слоеный пирог из спящего мяса. Я видел это своими глазами. В совершенном, тропическом анабиозе. Ждут сигнала. Они спят...

Охрана окончательно дрогнула. Дула автоматов опустились к бетонному полу. Кто-то из гражданских глухо застонал. Докторша у брезента лазарета побледнела так, что стала сливаться со стеной. Идеальная оборона обернулась чудовищной ловушкой. «Аквариум», за которым так яростно следил Артур, оказался мифом. Они не спаслись — они просто уселись греться прямо на крышке спящего вулкана.

Артур побелел. Его руки мертвой хваткой вцепились в железные перила балкона, костяшки просвечивали сквозь кожу. Впервые за весь месяц на его лице читалась не властная уверенность, а животный страх. Он сам этого не знал, когда занимал готовый завод.

Сэм выпрямился на своем костыле. Его голос сорвался, оставляя только сухой прагматизм и отчаяние. — Делайте, что хотите. Выстрелите сейчас... поднимется шум. Если Барс нажмет на спуск, эхо от выстрела по вентиляционным трубам улетит на сто пятьдесят метров вниз. Это раз. Генератор от шума стрельбы и паники сбойнет или вы сами его случайно заглушите — это два. Белый шум исчезнет. Сэм зловеще усмехнулся, глядя прямо на Барса. — Ты хочешь нажать курок, Рэмбо? Давай. Сделай это. Только знай, что через пять минут после твоего выстрела эта бетонная скорлупа под нашими ногами начнет трещать. Три тысячи заряженных, теплых и голодных тварей хлынут сюда по всем шахтам и лестницам, чтобы выключить раздражитель. Этот цех разберут на кирпичи вместе с вашими стволами. Кто-то хочет сыграть в рулетку? Жми гашетку, Артур! Покажи нам свой закон! Только мы все отправимся к праотцам сразу за нами.

Часть 3. Эффект Глубины

Эхо голоса Сэма все еще звенело под сводами огромного цеха. Его хриплый, надрывный крик — «Там спящая яма, Артур!» — заставил время остановиться. Люди, замершие с оружием и инструментами в руках, вдруг осознали, что тепло, спасавшее их от ледяного ада снаружи, было приманкой.

Артур, стоявший на балконе своей диспетчерской будки, медленно опустил руки на железные перила. Лицо лидера Ковчега, обычно невозмутимое, как гранитная плита, стало серым, в цвет стен. Он не смотрел на направленный на него карабин Рики. Он смотрел сквозь пол. Барс, чьи нервы всегда были натянуты как стальные тросы, неуверенно переступил с ноги на ногу. Его тяжелый взгляд скользнул от Сэма, замершего с гаечным ключом, на вентиляционную решетку у стены.

— Оружие… — хрипло произнес Артур. Ему пришлось прочистить горло, чтобы слова прозвучали тверже. — Барс, приказываю опустить оружие. Всем. Немедленно. Грохот затворов и глухой стук прикладов о бетон прозвучали почти одновременно. Охрана отступала, опуская автоматы, их взгляды инстинктивно метались к щелям в полу и стоковым сливам, которые еще утром казались просто частью декораций старого завода.

Меган, дождавшись приказа, не стала тратить ни секунды. Она рывком распахнула заднюю дверь внедорожника. Крис и бледная Клара, молча, но слаженно, подхватили бессознательное тело Леона. Они почти волоком потащили командира к изолятору, находившемуся в дальнем, отгороженном сеткой углу цеха, забросив все инструкции и санитарные протоколы. Им никто не мешал. Охранники, стоявшие на их пути, расступались, как перед прокаженными, стараясь не смотреть на окровавленную, прокушенную куртку разведчика. Щелкнул замок, и отряд скрылся в карантинной зоне, отрезав себя от внешнего мира.

Марко медленно, контролируя каждое движение, опустил топор. Его ладони были мокрыми. Дэн за спиной тяжело, судорожно вздохнул и поставил арбалет на предохранитель. Смертельное напряжение, грозившее в любую секунду перерасти в бойню, лопнуло. Но на смену ему пришел совершенно другой, первобытный, сковывающий ужас перед тем, что ждет их внизу.

Артур тяжело спустился по металлической лестнице. Звон его подошв о железные ступени заставил несколько человек в толпе вздрогнуть. Лидер Лагеря подошел к Сэму, не обращая внимания на выставленный перед собой ключ механика.

— Сто пятьдесят метров, говоришь? — Артур буравил Сэма немигающим взглядом. Его голос был низким, в нем больше не было угроз, только попытка найти ошибку в страшных расчетах. — Под коллекторным залом? — Главная дренажная станция, Артур, — Сэм оперся на свой костыль, с трудом удерживая равновесие, но смотрел прямо в лицо лидеру. — Тебе любой водопроводчик с чертежами скажет, как эти советские мастодонты строились. Десятиметровый бетонный стакан. А трубы ваших теплопушек выведены в вентиляционные каналы и лупят туда горячий пар. Это парниковая яма.

Артур сцепил челюсти так, что на скулах заходили желваки.

— Зимой они замерзают, мы проверяли периметр... — глухо подал голос Барс, подходя к ним. — Мы лично сбрасывали мусор в западную штольню в ноябре, они там превращались в лед, даже от лома не крошились. Они не выживают в спячке!

Рика шагнула вперед. Ее лицо, холодное и сосредоточенное, сейчас казалось единственным оплотом разума в сходящем с ума цеху. В ее памяти всплыли строчки отцовских протоколов из черной папки, найденной в сейфе. — Они выживают, если находят источник тепла. Вирус работает как реле температуры. Холод их консервирует. А постоянное тепло… поддерживает жизнь без сжигания мышц. Если вы превратили подземелье в парник, то они просто находятся в идеальном термоядерном режиме ожидания. Спячка сытых рептилий.

Артур обернулся к Марко, ища опровержения, но лидер лесной стаи лишь покачал головой, подтверждая слова девушки. — Мы были в "Зеленке", — тихо добавил Дэн. Его обычно неуверенный голос сейчас звучал как сухой отчет ученого. — Мой таймер их "смерти" сброшен. Те, кто замерз на улице — может, и доживут до марта, если им не хватит белка. Но если те, внизу, греются от ваших печей… им не нужен жир. Они будут там сидеть месяцами. — Если их тысячи, почему они молчат? — спросил один из гражданских техников, который чинил ближайший мотор. Его губы дрожали. — Мы работаем тут кувалдами. Почему они не лезут на нас прямо сквозь эти люки? Толпа одобрительно зашумела, цепляясь за последнюю надежду: может, механик просто ошибся?

— Инфразвук. Поводырь. Белый шум, — ответил Сэм, тяжело опускаясь на свободный деревянный ящик и потирая раненое бедро. Он говорил рублеными фразами. — Ваш дизель дает низкочастотную вибрацию. Мощный монотонный рокот генератора с частотой около тридцати герц проходит через стальные опоры и передается вниз, на глубину. Он работает для их оглохших, зараженных мозгов как огромная стена звукоизоляции. Генератор «укачивает» их. Он сливается в ровную пульсацию, заглушающую наши крики, падение ключей или скрип засова наверху. Для них — там внизу только ровное, безопасное гудение гигантского сердца завода.

Марко вдруг похолодел. Мысль, словно удар молнии, озарила его. Он вспомнил ночную базу Омеги на горизонте, тот дьявольский Гудящий резонанс из леса в их старом домике. Вспомнил ту страшную ночь, когда вся мигрирующая армия, под воздействием Поводыря, сдвинулась к центру города. — Но подожди, — Марко подошел к столу и посмотрел на Артура. Его глаза широко раскрылись. — Месяц назад, 5 декабря. В ту ночь... Земля гудела от инфразвука Поводыря. Был сбой. Зов стягивал миллионы зараженных с лесов в центр. Если они спали тут с ноября, почему эта тысяча мразей не ушла на Зов со всеми остальными? Почему их не зацепил Поводырь?!

В цеху стало до боли тихо. Все взгляды обратились на Сэма и Рику, чьи технические и военные знания сейчас стали единственной ценностью в этом склепе. Вопрос Марко повис под сводами ангара, тяжелый и неудобный. Все ждали ответа от Сэма, но ответил не он. Ответил Артур. — Расходитесь по рабочим местам. Без паники. Всем сохранять режим тишины. Удвоить посты на периметре. Никаких резких движений с тяжелой техникой. Выполнять. Толпа, подавленная, но подчиняющаяся привычной дисциплине, начала медленно рассасываться. Люди двигались на цыпочках, стараясь не звенеть инструментами, испуганно косясь на вентиляционные решетки в полу.

Артур повернулся к Марко, Рике и Сэму. — Вы трое. И Барс. В мой кабинет. Живо. Он тяжело поднялся по металлической лестнице. За ним, постукивая костылем, последовал Сэм. Рика и Марко переглянулись и пошли следом. Барс замкнул шествие, предварительно проверив засов на входной двери. Стеклянная будка диспетчера была звукоизолирована лучше остального ангара. Артур плотно закрыл дверь и опустил жалюзи. Впервые они оказались в его святая святых не как подчиненные, а как партнеры по несчастью. На столе лежали карты, журналы учета, стояла радиостанция. Та самая, с помощью которой Сэм перехватил разговор с Вэнсом.

Артур налил себе полстакана прозрачной жидкости из стеклянной бутылки, стоявшей за картами. Выпил залпом, даже не поморщившись. Он не предложил остальным. Это было лекарство, а не жест гостеприимства.

— Ты задал правильный вопрос, пацан, — сказал Артур, глядя на Марко воспаленными глазами. — Почему они не ушли на Зов. Я тоже слышал этот гул пятого декабря. Вся земля дрожала. Мы думали, что это армейские колонны идут на прорыв. Мы надеялись. А оказалось, что это миграция трупов. Мы видели в оптику, как со стороны трассы в город потянулись тысячи тварей. Он поставил стакан. — А наши… подвальные… остались. Знаешь почему?

Сэм хмыкнул, прислонившись к стене. — Потому что физика, босс. Инфразвук, который транслирует Поводырь — или кто там сидит в центре — он дальнобойный, прошивает леса и легкие постройки. Но он вязнет в плотной, слоистой среде. Твои сто пятьдесят метров грунта и толщи бетона, плюс этот гигантский промышленный подвал — они работают как акустическая губка. Резонанс гасится. Сэм постучал пальцем по столу. — Для тварей на такой глубине гул Поводыря звучит не как приказ «встань и иди», а как легкое эхо. Слишком слабое, чтобы перебить сладкий сон и тепло котельной. Они застряли в радиотени. Как в свинцовой кастрюле. Ваш дизель — это единственное, что они слышат отчетливо. Он глушит остатки сигнала.

Рика нахмурилась, ее холодный аналитический ум включился в работу. — Значит, мы живем на мине, детонатор к которой у нас же в руках? — спросила она. — Если дизель сломается или кончится топливо… — Белый шум исчезнет, — закончил Марко. Он смотрел на карту промзоны на столе. — Защитная звукоизоляция пропадет. И если Поводырь в этот момент снова завоет… они его услышат. Они проснутся. И полезут наверх. Прямо через наш пол.

Барс, все это время стоявший у двери, грузно опустился на стул. Для него, человека действия, осознание того, что враг не снаружи, а внизу, под его сапогами, было страшнее пули в грудь. — Надо заливать люки бетоном, — хрипло сказал начальник охраны. — Варить автогеном каждую решетку, каждую трубу. Намертво. — Я же тебе говорил, Рэмбо, — устало процедил Сэм, потирая ногу. — Никаких шумных работ. Начнешь резать металл автогеном или долбить перфоратором пол — ты сам их и разбудишь. Ты пустишь искры и дикий, аномальный шум прямо им в спальню. А бетон… три тысячи туш, ведомых одним инстинктом, продавят любую сварку, как фарш сквозь мясорубку. Их биомасса выдавит решетки, если они полезут одновременно. Сэм посмотрел на Артура. — У вас же нет под полом стальных сейфовых дверей, правда, босс?

Артур долго молчал, глядя в пустой стакан. Потом он медленно поднял голову. В его глазах было то самое страшное выражение, которое Марко уже видел в первую ночь в доме лесника, когда Рика читала дневник самоубийц. Это был взгляд человека, заглянувшего в тупик. — Три недели назад, — заговорил Артур тихо, не отвечая Сэму напрямую. — Разведка притащила сюда контейнер. Ящики, маркированные орлом «Омеги». Мы нашли их у старой насосной станции, брошенные, словно мусор. Думали, там сухпайки, патроны, оптика. Артур достал из нижнего ящика стола тяжелую связку ключей. — Там не было патронов. Там была черная коробочка. Аппаратная начинка, батареи, мигающий диод. И она пищала. Тихо, противно, на высоких частотах, от которых болели зубы.

Марко и Рика мгновенно переглянулись. Внутри все похолодело. Тот самый маячок. Тестовый прибор. — Где она? — голос Марко прозвучал угрожающе. — В техзоне. В бронированной вытяжке, над самой глубокой шахтой, — ответил Барс, его лицо стало непроницаемым. — Артур приказал спрятать ее туда, чтобы писк не действовал на нервы гражданским. Мы думали, это какой-то армейский сканер.

Рика ударила кулаком по столу так, что звякнул стакан. Ее холодный самоконтроль дал трещину. — Идиоты… — прошипела она. — Это глушилка! Это «Пастух», технология «Омеги»! Она не просто сканирует. Она деактивирует зомби, парализует их примитивную нервную систему. — Ты сам положил ошейник на зверя! — подхватил Марко, чувствуя, как пазл складывается в одну гигантскую, чудовищную ловушку. — «Омега» оставила эти ящики специально. Это тестовые маяки. И вы притащили этот маяк прямо в свое логово. Вы повесили на свой «Ковчег» огромную неоновую вывеску для Вэнса: «Здесь мы проводим испытания».

— Что? — Артур напрягся, подавшись вперед. В его голосе не было страха, только напряжение зверя, понявшего, что он в клетке. — Те твари внизу… — Сэм закрыл глаза и с силой провел рукой по лицу, истерично рассмеявшись. — Боже, как все красиво складывается. Они спят там не только из-за генератора и тепловых труб, Артур. Они парализованы этим писком! Глушилка Омеги транслирует сигнал прямо в их улей. Эта хреновина убаюкала их.

Марко смотрел на посеревшее лицо Артура. — «Омега» знает про эту орду, — произнес он страшную истину, чеканя каждое слово. — Они наблюдают за вашим подвалом через этот прибор. Поэтому Вэнс скупает у вас людей за топливо и делает вид, что мы ему выгодны. Вы — стражи его крупнейшего экспериментального склада. Ваш генератор греет этот склад. Ваша коробка его парализует. «Ковчег» — это просто теплица Омеги, где они маринуют три тысячи упырей под контролем.

Сэм поднял голову, и в его глазах теперь читался тот же абсолютный, затапливающий разум ужас, который сейчас разделял каждый в комнате. — А знаете, что самое страшное в любой тестовой аппаратуре, Артур? — шепотом спросил Сэм. — Что? — выдавил лидер лагеря. — То, что рано или поздно экспериментатор захочет посмотреть, что будет, если нажать на пульте кнопку «Выключить».

Часть 4. Тикающее дно

Кабинет диспетчерской, до этого момента служивший для Артура троном и капитанским мостиком «Ковчега», вдруг превратился в душную стеклянную клетку. Воздух здесь потяжелел настолько, что стало трудно вдыхать. За дверью, внизу, глухо, словно через толщу воды, гудел дизельный генератор, дающий им жизнь и тепло. Но теперь этот гул воспринимался иначе. Это была не колыбельная спасения, а обратный отсчет детонатора огромной гниющей бомбы, на которой они все сидели.

Артур облокотился на стол обеими руками, опустив голову. Лицо его пошло красными пятнами, а коротко стриженные седые волосы растрепались. Холодный прагматик, выстроивший в цеху свою суровую империю, на глазах сдувался. — Значит, всё было зря… — прохрипел лидер «Ковчега», не поднимая глаз от расстеленной на столе карты. — Месяцы тяжелой работы. Круглосуточные дежурства Авангарда. Пайки по граммам. Все эти ночи без сна. Он с силой ударил кулаком по столешнице, от чего покачнулась лампа и заплясали тени на стене. — Я отдавал ему людей! Вэнсу. Этому ублюдку из «Омеги»! Вы не понимаете… Вы пришли с улицы и думаете, я тут играю в кровавого тирана?

Артур вскинул голову. В его глазах стояли невыплаканные слезы загнанного волка. — Мы нашли ту «черную коробочку» у водоканала месяц назад. А потом к нашему частотному маяку, встроенному в старую рацию, подключился «Полигон». Вэнс назвал меня героем-основателем. Пообещал, что армия восстанавливает логистику, но им нужны добровольцы для работы в карантинных секторах. Безопасные условия, медикаменты, теплые бараки на полигоне. Артур перевел тяжелое дыхание, сглотнув ком в горле. — Мы мерзли здесь! Двое детей уже кашляли с кровью! У нас не было солярки для главного котла, мы грелись кострами в бочках! Вэнс сказал: отдавай мне больных, истощенных. Тех, кто уже не держит мороз и инструмент в руках. Я отправлю их в наши мобильные госпиталя, а тебе отгружу фуру арктического дизеля и ящик сгущенки. Он схватился за голову. — Я верил. Я грузил своих людей в их бронированные уралы на старой объездной! Три группы. Двенадцать человек… Инвалиды. Больные пневмонией. Те, кого свалил голодный обморок. Барс, стоявший в тени у двери, медленно стянул с головы шапку-ушанку. Грубый мужик, привыкший рубить головы зомби, смотрел в пол с немым отчаянием.

Сэм, сидя на полу с перевязанной ногой, сплюнул сквозь зубы. — Ты отдавал ему биоматериал для опытов, босс. Слабое, податливое мясо. «Омеге» нужны были инкубаторы или образцы. А ты еще и спрятал у себя в самом горячем сердце цеха их гребаную экспериментальную глушилку. Сэм рассмеялся коротким, истеричным, нервным смешком. — Как удобно, да? Мы вам дизель, вы нам кроликов. Вы жжете солярку, подогревая тысячи спящих под землей ублюдков для масштабного теста влияния «Белого Шума», а заодно складируете для Омеги «Тихий Жнец». Двойная выгода полковника Вэнса.

Реакция была молниеносной. Рика, всё это время стоявшая в дверном проеме с неподвижным, почти мраморным лицом, рванулась вперед с такой скоростью, что никто не успел даже выкрикнуть ее имя. Она перелетела через карты, сметая пустые кружки на бетонный пол, схватила Артура за лацканы куртки и впечатала его спиной в стеклянную переборку диспетчерской с оглушительным треском.

— Ты продавал живых людей ублюдкам из Консорциума?! — прошипела она. Глаза солдата горели холодным синим пламенем. Весь ее контролируемый годами дисциплины панцирь треснул. Сорвалась плотина. Дочь военного, привыкшая жить по жестким правилам приказа, столкнулась с реальностью, где командиры были хуже тех монстров, которых она расстреливала в оврагах. В ее мире нельзя было менять кровь на бензин. Ее отец был убит этими же людьми в форме Омеги, замалчивая масштаб «Жнеца». И теперь этот седой менеджер оправдывал перед ней те же самые грехи заботой о детях в цеху!

— Отпусти его, сука! — взревел Барс, выхватывая пистолет. Но его руку тут же, почти механическим перехватом, выбил Марко. Тяжелое пожарное топорище уперлось начальнику охраны в горло, придавив того к дверному косяку.

— Стоять, — хриплым, простуженным шепотом, не предвещающим ничего хорошего, произнес лидер лесной стаи. В его пустых глазах плескалась холодная бездна. Топор дрогнул. Одно мышечное усилие, и Барс бы захрипел, пуская пену. Марко, потерявший всех и выгрызающий у смерти часы жизни своей маленькой семьи, больше не играл в компромиссы.

Артур не сопротивлялся хватке девчонки, хотя весил килограмм на сорок больше нее. Он даже не пытался сбросить её руки, мертвой хваткой стиснувшие воротник его бушлата. Его взгляд потух, стал абсолютно стеклянным. Мужик был готов, что сейчас его застрелят прямо тут, в его собственной диспетчерской. Это казалось проще, чем выходить вниз к людям, половину которых он продал Вэнсу ради того, чтобы у них было тепло.

— Пусти его, Рика, — сказал Марко, не ослабляя давления топора на Барса. Марко смотрел на нее долгим, выжигающим душу взглядом. Он помнил, каково это — взять вину за чужую смерть. Он помнил запах спальни родителей и лязг замка. — Это не он враг. Артур просто шестеренка. Тупая, заржавевшая, обманутая шестеренка. Мы бьем не в ту цель. Убьем его — поднимем панику на базе, и цех вырежут за полчаса. Свои же. Рика с трудом, миллиметр за миллиметром, разжала пальцы. Дыхание её было тяжелым. Она отступила от стены, машинально одергивая свою тактическую форму, пытаясь вернуть контроль, как когда-то её учил полковник Йейтс на стрельбищах.

Дверь скрипнула, и в образовавшуюся в шлюзе щель проскользнул Дэнни. Очкарик ввалился на пост взмыленный, тяжело переводя дыхание после бега. Увидев сцену из занесенного топора Марко и Артура у окна, он снял арбалет с предохранителя и направил его в пол, готовый поднять в любой момент.

— Вы живы… — пролепетал он, пробегая глазами по друзьям, оценивая, есть ли на них новая кровь. — Парни, Сэмми… вы надолго зависли. На кухне уже суп сварили. И... Леон зовёт. Дэн замялся, поправляя съехавшую изоленту на очках. — Точнее, его разбудила Меган. К нему приходил этот придурок, Брут. Тот, который был на вышке, вы поняли. Охрана базы, кажись, докопалась до того, что на руке Леона укус. У нас проблемы, Марко.

Но Марко даже не моргнул. Проблемы с недоверчивой охраной базы сейчас казались мелким неудобством по сравнению с адским кипятильником, на котором стояла вся их Ковчег-крепость. — Дэн, у нас топлива на генераторе сколько? С точностью до часов. Я знаю, что ты вчера смотрел инвентарные листы по заданию Артура. Считай. Очкарик поперхнулся от неожиданной смены вектора, но быстро вспомнил задачу, в уме перекидывая скудные числа остатков, которые были распределены между обогревом цеха и периметральными прожекторами.

— При нынешней нагрузке... если не греть верхние бытовки, где никого нет, и срезать потребление кухни на час в день... ну... дней шесть. Это с натяжкой на погрешность в баках, если осадок поднимется — всё засорится. Почему спрашиваешь? Вы что-то нашли в вентиляции? Там же холодно. Дэн посмотрел на замершего у стены Сэма. Тот был бел как лист бумаги, вытирая липкий пот.

— Шесть дней… — тихо выдохнул Марко, оборачиваясь к пустому креслу Артура. Лидер стаи закрыл глаза. А затем открыл, и взгляд его стал жестким и ясным, как в то самое утро перед побегом из дома лесника. Осознание ловушки сжало челюсти до зубовного скрипа. Вэнс специально поставлял Артуру топлива впритык, ровно настолько, чтобы эксперимент не умер до завершения холодов. Они ждали оттепели или контролируемой имитации провала, когда топлива больше не станет, и гул прекратится сам собой. Они не могли сбежать 30-ю людьми пешком в буран: на открытом льду и холоде они светились как факелы, а старики и дети вымрут от переохлаждения через два километра перехода. Они были отрезаны от транспорта и лесом, и расстояниями, а бензин есть только в баках грузовика. Грузовика Леона. Одной легковушки "Нивы". Всё. Это не колонна. Если бежать ночью... их отловят на маячок. А у подвала их ждут тысячи разъяренных теплом тварей, как только генератор захлебнется от голода и замолкнет спасительный Белый Шум, или «Пастух» (Маяк Омеги) решит вырубиться по нажатию кнопочки. — Никаких переговоров. — сухо процедил Марко. Он сжал ручку топора. — Я не хочу умирать. Я обещал себе.

Снизу, в глубоком промышленном зале цеха раздался резкий, звонкий скрежет. Будто рваный металлический лист провели о стеклопакет. Кто-то, видимо, из уставших работяг уронил здоровенный металлический лоток в санитарной или кухонной зоне. Эхо колоколом прокатилось по стенам пустого огромного бункера. Шум был не просто громким, в спёртом акустическом пузыре базы он отозвался оглушающим набатом. Звон ударил в пол.

А затем… В тишине диспетчерской все вдруг почувствовали это. Легкая дрожь бетонного пола, усиленная переборками и ушедшая вниз, на минус-уровни по канализационным спускам. Вибрация мощнейшего стационарного генератора дрогнула. Подавилась. Осеклась. Заискрили потолочные лампочки, моргнув на мгновение тьмой. Топливный инжектор «Ковчега» дал пропуск зажигания. Всего одна доля секунды идеальной, гудящей тишины на базе. Но этого хватило. Сэму стало трудно дышать от животного ужаса, сдавившего гортань. Прямо в эту секундную передышку гула...

Из самых недр подвальных вентиляционных каналов, от которых веяло тропической гнилой жарой… прямо в полу пустого офиса донесся странный, сухой и монотонный звук, многократно отраженный трубами, будто кто-то провел по камню сотней сухих пальцев одновременно. Тихий, коллективный скрип расправляющихся заледенелых сухожилий и мышц тысяч серых ублюдков. Биомасса шевельнулась.

Зомби просыпались. Часы пошли.

Том 2 Глава 20 - Огни на снегу ( конец 2-тома )

Часть 1. Стеклянный пол

С той ночи, когда Сэм вытащил на свет тайну Подземелья, а Марко сломал железное правило Артура, прошла ровно неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов глухой, параноидальной, удушающей тишины.

«Лагерь» больше не гудел размеренной жизнью. Заводской ангар, который еще недавно казался неприступной цитаделью, теперь напоминал хрупкую стеклянную шкатулку. Люди передвигались по бетонному полу мягким, скользящим шагом, почти на цыпочках, стараясь не стучать жесткими подошвами. Разговоры велись только вполголоса, переходя в нервный шепот. Если у кого-то из случайных работяг из рук выпадал металлический ключ или гремело пустое ведро на кухне — десятки перепуганных лиц мгновенно поворачивались на звук, а в глазах плескался немой, липкий ужас. Все знали, что спит у них под ногами.

Артур, постаревший за эту неделю лет на десять, ввел жесточайший режим акустического контроля. Дизельный генератор перевели на «ровный малый ход». Теперь он не ревел, а издавал низкий, бархатный, монотонный рокот. Тот самый белый шум, который убаюкивал легион тварей в тепловом резервуаре на минус-уровне, скрывая их от Гула Поводыря и от любого внешнего мира. Электричество сильно урезали: лампы светили вполнакала, а часть тепловых пушек пришлось заглушить. В ангаре стало холоднее. Температура едва держалась на отметке плюс десять градусов, в то время как за кирпичными стенами бушевала беспощадная декабрьская зима с ночными морозами до минус двадцати пяти.

Правда о вирусе, вырвавшаяся наружу из-за ранения Леона, изменила расстановку сил. В лазарете, отделенном двойным слоем плотного брезента, лежал сам командир Разведки. Леон выжил. Он потерял много крови от пулевого ранения, но его плечо затягивалось благодаря лекарствам, которые добыли Меган и Марко. А укус на правом предплечье — багровый, страшный след гнилых зубов «Сломанного» — зажил так же, как зажила бы обычная рваная рана от ржавого гвоздя. У него был жар, его била легкая дрожь, но он не обратился.

Для обитателей «Лагерь» это стало потрясением, ломающим основы их страхов. Месяц им вбивали в голову, что малейшая царапина означает неизбежное превращение в монстра, что «изолятор Барса» — это спасение от заразы. Теперь они поняли, что всё это время люди обращались не от яда в слюне. Они обращались от дикой паники и осознания обреченности, оказавшись за запертой стальной дверью, брошенные всеми, оставленные один на один со своей фантазией и леденящим страхом смерти. Вся кровь казненных по протоколу пала на систему Артура. Никто не произносил обвинений вслух, но взгляды, которые гражданские и некоторые бойцы бросали на Артура и Барса, были красноречивее слов. Лидер утратил нимб непогрешимости. Авторитет стаи Марко, напротив, вырос до небес.

Марко стоял у импровизированной баррикады в северном крыле цеха. Рика рядом с ним беззвучно протирала стволы запасных карабинов. Оружие теперь держали под рукой все боеспособные, не доверяя Арсеналу Артура. Дэн подошел к ним, неся три кружки с теплой, отдающей тиной водой. За неделю скудного питания его скулы заострились еще сильнее, а очки сидели криво, закрепленные очередной порцией синей изоленты, которую ему пожертвовал Сэм. — Мы не продержимся так всю зиму, — тихо произнес Дэн, отдавая кружку Рике. Пар от жидкости едва заметным облачком поднимался вверх. — Солярки, если держать генератор на таких малых оборотах, хватит недели на три. А потом он заглохнет. Белый шум кончится. — И крышка нашего уютного гроба сорвется с петель, — кивнул Марко, делая глоток. Вода не грела.

Сэм, который полулежал на горе старых курток неподалеку, потянулся и скривился от боли в простреленном бедре. Сарина заботливо поправила сбившуюся на его ноге перевязку. Трикстер похудел, его всегда хитрое лицо сейчас выглядело серым, но глаза по-прежнему сканировали всё вокруг. — Они проснутся не только из-за солярки, очкарик, — сказал Сэм шепотом, не отрывая взгляда от тяжелого бетонного пола, перечерченного длинными чугунными решетками водосливов. — Крыша старого крыла. Сектор В. Вчера, когда я ползал к проводке, я слышал, как трещат фермы. Снег идет не переставая третьи сутки. Там, наверху, уже метр наледи и тяжелого, мокрого спрессованного снега. Эта постройка сороковых годов. Перекрытия не выдержат. Рика резко обернулась к нему. В ее глазах сверкнула холодная, оценивающая тревога солдата, почуявшего брешь в обороне. — Если пролет крыши рухнет на бетон… — …грохот будет такой, словно сбросили авиабомбу, — закончил Сэм, проведя пальцем по горлу. — Генератор заткнется от сейсмического удара. Звукоизоляции придет конец. И вот тогда этот многослойный пирог из зомби в резервуаре скажет нам всем «Доброе утро, еда». Я говорил об этом механику Артура.

Марко сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели. Их план спасти Леона и изменить правила Лагеря сработал. Но они лишь купили отсрочку. Клетка все еще была закрыта. С одной стороны их поджидали люди Вэнса из Омеги, которые прекрасно знали, на каком кукане сидит Лагерь, и использовали эту тысячную спящую Орду как «пассивную стражу» своей лаборатории под открытым небом. С другой стороны — жестокие холода зимы, не дающие увести колонну гражданских в леса. А прямо под ботинками ворочался дьявол. — Леон говорит, нужно пробиваться к объездному шоссе, если рванет, — неожиданно раздался твердый женский голос. Из-за брезента лазарета вышла Меган. Она выглядела уставшей, ее волосы слиплись, на руках остались засохшие бурые следы — Леон все-таки дал ей возможность перевязать себя. За спиной Меган на ремне висел тяжелый дробовик. Рядом с ней, как верные цепные псы, появились Крис с пулеметом наготове и Клара, ее пальцы, как всегда, покоились на рукоятках ножей. Разведчики больше не подчинялись только Артуру. Они подчинялись фактам и человеку, который спас им жизнь и разум. — Мы обсудили маршруты, — сказала Меган, подходя к группе Марко. Расстояние между «новичками» и элитой Лагеря исчезло. Смертельная угроза стерла границы. — Если придется уходить, у нас есть три Урала под брезентом у грузовых ворот и наш «джип». Топливо залито. Но ворота открываются электромоторами. А ключи блокировки пультов... Она посмотрела на диспетчерскую будку высоко под потолком, где маячила сутулая, напряженная фигура Артура, который неотрывно наблюдал за всеми сверху вниз. — ...всё ещё у Артура и Барса, — жестко закончил за неё Флок, который стоял у опорного столба, поигрывая ломиком в левой, здоровой руке. — Значит, если мы захотим уехать, а они захотят остаться...

Додумывать никто не стал. Звенящая тишина внутри промышленного гиганта говорила сама за себя. Они сидели в бетонной пасти. Кто моргнет первым? Треск стареющей крыши под тяжестью снега? Перебои дизеля? Или лопнувшие от напряжения нервы?

Часть 2. Хруст сводов

На восьмой день тишины природа решила, что с нее хватит этого молчаливого перемирия. Метель, которая и без того не унималась, превратилась в локальный шторм. Снаружи было ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Снег ложился тяжелыми, мокрыми слоями, уплотняясь под собственным весом. Стальной каркас Химзавода, построенный пятьдесят лет назад, стонал под этой массой, словно живой организм под пытками.

Марко и Леон сидели у развернутой на деревянном ящике карты. Леон был бледен, его левая рука была туго примотана к груди самодельным бандажом, но глаза, хоть и воспаленные, горели знакомым холодным светом командира. Правая рука, отмеченная заживающим укусом — клеймом его второго рождения, — уверенно чертила карандашом маршрут.

— Три «Урала» и наш джип, — хрипло говорил Леон, делая паузы, чтобы набраться дыхания. Пулевое ранение давало о себе знать. — Машины исправны. Проблема в том, что топливо распределено не поровну. Артур держит основной запас в своем цистерновом отсеке. Если нам придется рвать когти…

— Если придется, мы уйдем сами, — тихо перебил Марко, наклонившись над картой. — Моя группа. И твоя разведка. Семь боеспособных, двое раненых, одна безоружная (Сарина). Мы поместимся в два джипа, если утрамбоваться. «Уралы» медленные. Если крыша начнет трещать, Артур со своей стражей будет пробиваться на них.

Леон медленно поднял глаза на Марко. В его взгляде не было осуждения, но была та твердость, об которую разбивались любые аргументы. — Нет, парень, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, но как выстрел. Марко нахмурился. — Что значит «нет»? Ты сам видел эти отчеты Омеги. Ты сам слышал Сэма. Мы сидим на бомбе из трех тысяч тварей. — Видел, — Леон отложил карандаш. — И слышал. Но я коп, Марко. Бывший, может быть. Но коп. Он кивнул в сторону дальней части цеха. Там, отгородившись застиранными простынями и брезентом, сидели гражданские. Двенадцать человек. Женщина, которая когда-то стирала вещи. Пожилой механик, кашляющий от сырости. Чья-то спасенная сестра-подросток. Люди, чья единственная вина была в том, что они не умели стрелять и просто хотели жить. — Я вытаскивал некоторых из них с улиц, когда всё это дерьмо только началось, — продолжил Леон, глядя Марко в глаза. — Они верят мне. Они смотрят на Разведку как на свою единственную надежду, потому что понимают, что Артуру на них плевать. Артур продавал их за дизель. Если я уеду на джипе, бросив их здесь... я стану ничем не лучше Вэнса. И не лучше Артура.

Марко сжал челюсти. Логика кричала ему: «Он прав морально, но он смертник тактически». — Их пятнадцать человек, Леон! Как ты запихаешь их в «Уралы» под носом у Барса и Артура, когда здесь всё начнет рушиться? Как ты заставишь их не паниковать? Одна истерика, один визг бабы — и зомби внизу сдетонируют! — Это моя забота, — Леон тяжело, опираясь на край ящика, поднялся. Меган, стоявшая рядом, мгновенно подставила плечо. Она знала своего мужа лучше, чем кто-либо. Если Леон решил защищать, его было не остановить. И она будет прикрывать его спину, даже если это самоубийство. — Я не прошу твою стаю умирать за нас. Вы спасли мне жизнь, Марко. Ваш долг передо мной закрыт. Но я выведу отсюда гражданских. Даже если мне придется тащить их на своем горбу.

Дэн, который стоял чуть в стороне, слушая разговор, поправил свои склеенные очки и шагнул вперед. — Я пойду с вами, командир, — его голос дрогнул, но он стоял прямо. В руках он крепко сжимал свой арбалет. — Вы были правы, когда спасали меня. Не все в этом мире меряется пулями. Я... мы поможем их собрать. Сарина сможет их успокоить. У нее получается... говорить с людьми.

Марко посмотрел на своего друга. Дэн изменился. Взгляд за стеклами очков был твердым. Очкарик, убивший бандита болтом в шею, чтобы защитить стаю, теперь был готов шагнуть в пасть льву ради совершенно чужих людей, потому что в нем проснулась эмпатия. Эмпатия, усиленная авторитетом Леона. Рика молча перевела затвор карабина в положение «полуавтомат», показывая, что она в деле. Лука крутил в пальцах нож, поглядывая на крышу. Флок, хмурый как грозовая туча, лишь кивнул. Стая сделала выбор вслед за своим вожаком, даже если вожак в глубине души считал это глупостью.

— Чертовы герои… — процедил Марко сквозь зубы. Но внутри него разлилось странное тепло. Леон не пытался доминировать. Он показывал пример. Марко выдернул топор из петли на поясе. — Ладно. План меняется. Если дерьмо коснется вентилятора, Меган и Рика пробивают коридор к грузовикам. Дэн, ты с Сариной ведешь гражданских к воротам. Флок и Лука держат фланги от «Сломанных». Я и Крис... — Вы берете на себя Артура и Барса, если те начнут стрелять в нас, а не в тварей, — жестко закончил за него Леон.

Внезапно Сэм, ковырявшийся в радиостанции на соседнем ящике, замер. Его рука повисла над платой. Лицо, тускло освещенное желтым светом лампочки, стало серым, как цементный пол. Обычной язвительной ухмылки не было и в помине. Он не смотрел на рацию. Он смотрел вверх. — Тихо… — прошипел он так, что у Марко мурашки побежали по спине. — Все. Ни. Звука.

Леон напрягся. Рика вскинула карабин к плечу, водя дулом по сторонам. Марко замер. Только тяжелое гудение генератора вибрировало в подошвах.

— Что там, Сэм? — шепнул Лука, глаза которого бегали по стенам.

Скрежет. Не выстрел. Не крик. А долгий, металлический, надрывный стон. Звук разрываемого, гнущегося железа. И он шел не с улицы. Он шел прямо над их головами. Из-под потолочных балок в Секторе В, там, где располагались огромные старые резервуары системы вентиляции. Те самые балки, о которых предупреждал Сэм.

КРР-Р-РРЯСЬ!

Шум был невообразимым. Толстый швеллер не выдержал тысяч тонн спрессованного мокрого снега и лопнул. Часть кровли над южной частью ангара прогнулась внутрь с визгом рвущейся жести. — Назад! Назад! Осколки! — заорал Леон, его голос прорезал пространство, ломая вымученную неделей тишину лагеря.

Грянул взрыв — не от взрывчатки, а от падения массы бетона и железа, когда около пятидесяти квадратных метров крыши рухнули прямо внутрь цеха. Обломки крыши, куски стекловаты, железная арматура и ледяная корка со страшной силой врезались в перекрытия первого этажа, впечатав их в самый центр рабочей зоны. Поднялось густое облако строительной пыли, штукатурки и белого снега, смешанного с гарью.

Раздались первые, пронзительные крики женщин из жилого сектора, заваленного наполовину. Авангард, дежуривший у ворот, сорвался с мест, хаотично размахивая фонариками, вслепую вскидывая оружие. Паника мгновенно ударила по людям. Крики боли, топот ботинок, лязг падающего металла слились в сплошной, удушающий хаос.

Но самым страшным было не падение крыши. Самым страшным было то, что один из многотонных кусков арматуры, пробив пол, ударил прямо в генераторную.

С оглушительным скрежетом, брызнув снопом оранжевых искр, дизельный агрегат захлебнулся, закашлялся... И заглох. Последняя лампочка в цеху моргнула и умерла. Вентиляторы вытяжки с хрипом остановились.

«Лагерь» погрузился в абсолютный, ледяной, первобытный мрак. Заволокло строительной пылью. Крики мечущихся гражданских, грохот ботинок охраны и вопли тех, кого задело обломками — теперь все эти звуки эхом бились в стены и… уходили вниз, в бездну под бетонным полом. Бездна больше не была укутана "колыбельной" генератора. Колыбельная смолкла.

Тишина белого шума пропала. Осталась только звенящая акустика открытого, резонирующего страха. Прямо как щелчок перерезанного провода на гигантской часовой бомбе.

В наступившей заминке, в облаке пыли, Дэн, зажав рот рукавом, посмотрел на Марко глазами, полными чистого ужаса. Прямо из-под железных вентиляционных решеток в полу, по всему ангару, от Сектора В до кабинки Артура, раздался первый, низкий, утробный шш-р-рах... ш-ххряк... звук сотен скрюченных рук и сломанных ногтей, скользящих по ржавому железу сливных коллекторов снизу вверх. Словно сухие листья потерли по наждаку.

Гнездо открыло глаза. Океан биомассы услышал над собой праздник мяса и звука. Батарейка щелкнула на «заряд». У них оставалось от силы три минуты, пока эта масса пролезет по узким вентиляционным кишкам прямо в ноги живым людям.

— Всем свет! — крик Леона взрезал панику. В его голосе не было страха, только абсолютная концентрация профессионала. Мощный тактический фонарь щелкнул под стволом его автомата в руке Меган, выхватив белый луч сквозь взвесь пыли. — Занимаем коридор эвакуации! Работаем, пока они не поднялись!

Главарь Лагеря ошибся. Дом, что казался спасением, на их же глазах стал клеткой, на дне которой распахнулись челюсти мясорубки. Марко с силой перехватил топор. Его спину обдало жаром надвигающейся крови. Война на выживание началась заново, и на этот раз шансов выжить у них почти не оставалось.

Часть 3. Прорыв дна

Темнота ангара была густой, удушливой. В воздухе стояла бетонная пыль, похожая на пепел, лезущая в глаза и глотку. Единственными источниками света были подствольные фонари оружия и несколько ручных фонариков охраны, которые метались по цеху в приступах паники, выхватывая из мглы искаженные ужасом лица, разорванные переборки и клубы дыма от замкнувшей проводки.

Крики не стихали. Люди в жилом секторе, те, кого завалило обломками рухнувшей крыши, выли от боли и страха. Остальные бежали. Бессмысленно, хаотично, сбивая друг друга с ног, стремясь подальше от места обвала, в сторону закрытых главных ворот. Для обитателей «Лагеря» это было ЧП, авария, несчастный случай. Но Марко, Леон и их люди знали: настоящий пиздец еще не начался. Настоящий пиздец поднимался снизу.

Скрр-р-р… Хрясь! Звук металла, выдираемого с корнем, перекрыл даже крики раненых. Марко повернулся на звук. Луч его налобного фонаря ударил в пол метрах в пятнадцати от них.

Массивная чугунная решетка ливневой канализации, вваренная в бетон еще при Советах, выгнулась пузырем. Что-то давило на нее снизу с чудовищной, неестественной силой. Не один человек, и не десять. Это давила слепая биомасса, уплотненная до состояния мышечного гидравлического пресса. Тысячи тел в подземелье, услышав грохот обвала и крики наверху, пришли в движение одновременно. Инстинкт «погасить источник шума» включился в миллионах мертвых синапсов. Они лезли по широким дренажным шахтам, трамбуя друг друга, ломая собственные кости в узком пространстве, выдавливая наверх тех, кто оказался впереди.

С громким, звенящим лязгом чугунная решетка лопнула, не выдержав давления, и вылетела вверх, как крышка от бутылки шампанского. Из черной дыры слива вырвался клуб застоявшегося теплого воздуха. Запах был невыносим — гниющая плоть, нечистоты и ржавчина. А затем оттуда, словно паста из разорванного тюбика, начали вываливаться они.

Серые, иссохшие тела. Сплетенные конечности. От тепла коллектора они распарились, с них свисали лохмотья кожи и одежды, пропитанные болотной слизью. Они падали на бетон, мгновенно разлеплялись и, двигаясь с омерзительной, паучьей резкостью, устремлялись к источникам шума — к бегущим людям.

— Они лезут! Из-под пола! — завизжал один из бойцов Авангарда. Он в панике открыл стрельбу из автомата прямо по толпе беженцев, не разбирая дороги. Вспышки выстрелов выхватили новые очаги прорыва. В другом конце цеха с таким же скрежетом вылетела решетка вентиляции. Потом еще одна. Цех, который служил им домом, на глазах превращался в решето, через которое снизу прибывала серая смерть.

Первые «Сломанные» настигли бегущих гражданских. Они не ели. Марко ясно видел это. Монстр прыгнул на спину кричащей женщине, сбив ее с ног. Вместо того чтобы кусать, тварь обеими руками вцепилась ей в горло, сминая трахею с такой силой, что хруст хрящей долетел даже до Марко. Как только женщина замолчала и обмякла, зомби потерял к ней интерес, мгновенно повернув пустую голову на звук выстрела охранника, и, оттолкнувшись от еще дергающегося трупа, бросился к новой цели. Они «выключали» раздражители. Эффективно. Быстро. Жестоко.

— НЕ СТОЯТЬ! — рев Леона пробил этот хаос. В левой, здоровой руке он держал «Глок», прижимая больную правую к груди. — МЕГАН! КЛИН КО ВТОРОМУ ШЛЮЗУ! МАРКО, ВЕДИ ГРАЖДАНСКИХ! ОХРАНАЯ ЗОНА ТРИ МЕТРА!

Это была школа выживания Леона Кеннеди в чистом виде. Если остановиться и начать стрелять по массе — масса задавит. Если разделиться — масса растащит. Единственный способ — прорезать коридор, двигаясь клином к выходу. И ни шагу в сторону.

Меган, двигаясь синхронно с мужем, ударила длинной очередью в направлении ближайшей прорвавшейся из люка группы. Рика встала по другой фланг. Карабин М4 в ее руках стрелял сухо, одиночными — щелк, труп; щелк, труп. Каждый выстрел экономил секунду жизни. Лука и Клара защищали фланги в ближнем бою — труба и ножи мелькали, кроша черепа тварей, которые умудрялись подобраться слишком близко к огневому рубежу. Флок, закинув пожарную пику за спину, использовал молот. Каждое движение причиняло ему адскую боль, но здоровяк просто мычал, круша врагов, как молотобоец. Дэн был рядом. Арбалет был бесполезен в этой давке, поэтому он отбросил его на пол, сжимая в руке ржавую трубу-кастет, полученную в Авангарде, готовый защищать спину Сарине любой ценой. Сарина тащила аптечку и направляла поток орущих в панике людей: "Туда! Между ящиками, за мной!". Им удалось собрать вокруг себя человек пятнадцать. Остальных поглотил серый водоворот. Люди падали, раздираемые на части прямо под стенами будок охраны, чьи владельцы бестолково палили во тьму, ослепляя сами себя и расходуя магазины за секунды. В отличие от их "клина", местная стража пала одной из первых. Брут, начальник поста, что еще вчера проверял Дэна и Флока на прочность, оказался зажатым у полыхающей бочки тремя ободранными трупами и дико визжал, пока они буквально раздирали ему глотку грязными когтями, выключая самый шумный динамик.

Артур. Марко успел заметить лидера базы на верхотуре. В своей разбитой диспетчерской, лишенной стекол из-за ударной волны крыши. Лидер стоял у перил, не сводя взгляда с этой апокалиптичной картины. Он не спускался. Не спасал свой народ. Артур держал в одной руке автомат, а в другой — толстую черную коробку рации и, возможно, ключи от главных ворот, попятился к дальнему люку технической шахты. — Тварь. Он хочет запустить электрозамыкатель на главных дверях и сбежать в резервный бункер на «Ниве» один! — процедил Сэм, заметив телодвижение вожака, указывая рукой на пустой темный контур диспетчерской. — Если он вырубит гидравлику ворот — мы тут останемся гнить вместе с этими тварями, до запасного ангара машин с нашими "крысятами" на шее не дойдем! Слишком долго и темно!

Леон остановился на полпути, перекрыв обзор. Вокруг разрывались вспышки пуль, и запах железа мешался со свежей кровью растерзанных. В пятидесяти метрах по узкому мостку уже улепётывал лидер, оставив гражданских в мясорубке на растерзание. — Нет! Артур никуда один не уйдет, мы не оставим гражданских! Мы все вывезем их через грузовые! — отчеканил Леон. Он переложил "Глок" в дрожащую больную правую, а здоровой обхватил за воротник жену.

Меган, не переставая поливать из своего укорота отваливающихся из ямы чудовищ, уставилась на командира: — Мэг! Вперед! Ты с ними ведешь конвой к фургонам через Сектор С! Там нет решеток спуска, продержитесь до стоянки. Она дернулась к мужу, ее голос сорвался в истеричном кашле: — Нет, только вместе!! Мы их...

Но слова утонули в гуле цеха. Из самого крупного пролома под главным краном фонтаном хлынула биомасса из двадцати или более свежих, только проснувшихся тварей. Крик ужаса десятков рвущихся за Рикой и Меган женщин смешался с рёвом приближающегося мяса. Леон мгновенно понял — они не успеют увести этот человеческий поезд до машин целыми. Артур уже щелкнул выключателем автоматического пандуса далеко наверху, пытаясь обрушить секции проходов.

Командир сделал единственное, что мог позволить его тактический, полицейский долг и офицерская совесть. Леон перевёл холодный, кристальный взгляд с толпы гражданских на стену позади обвала. Там, среди кучи пыли, возвышалась ржавая башня аварийных баллонов резервного газового подпора, снабжавшая в былые времена весь индустриальный гигант техническимкислородом. Давление там, судя по красным вентилям и отсутствию тепла — было огромным. Он был в десяти шагах от них. Это было слепой пятно для прорвавшихся тварей. А ещё это был центр, прямо перед надвигающейся лавиной трупов, пытающихся отрезать Марко и "хвост" от убежища ангаров с фурами.

Леон бросил пустой Глок на бетон. Выдернул с плечевого ремня разгрузки две гранаты "Ф-1" (остаток старых армейских схронов). В одно ловкое движение здоровой левой рукой вырвал кольцо одной, а пальцами раненой — вторую.

Он посмотрел на Меган, чьи глаза расширились до краев в ужасающем осознании происходящего. Она замерла. Марко попытался сделать шаг вперед.

Леон жестко толкнул Меган в грудь, бросая её прямо на руки Рики и Луки, стоявших у Сектора С.

— Вперед!! Пошел! Немедленно!! К машинам! И заприте бронедвери шлюза с обратной стороны!!

Марко закричал, пытаясь прорваться:

— Нет! Мы...

Но Леон уже не слушал.

Он не обернулся. Даже не посмотрел, удержали ли Меган. Только рванул вперёд — в самую гущу серой, копошащейся массы, которая лезла из разорванного пола, из вентиляционных шахт, из треснувших ливневых коллекторов, как гнилая паста из вскрытого тюбика.

Его силуэт мелькнул в пыли — шаткий, раненый, с примотанной к груди рукой, но всё ещё прямой. В здоровой руке он сжимал автомат, а в другой — две гранаты, зажатые так, будто это были не куски железа, а последние секунды для всех остальных.

— ЛЕОН!! — голос Меган сорвался в такой боли, что даже Марко на мгновение застыл.

Но в следующий миг Леон уже оказался у аварийной батареи баллонов. Красные вентили выступали из серой стены пыли, как чужие глаза. Сломанные, привлечённые шумом, уже заметили его. Несколько ближайших тварей резко повернули головы и, дергаясь всем телом, рванули к нему.

Леон вскинул автомат.

Короткая очередь.

Один труп слетел с ног. Второй ударился о стойку баллонов, запутавшись в собственных конечностях. Третий, вывалившись из облака цементной взвеси, прыгнул почти беззвучно — только сухой хруст когтей по металлу.

Леон не отступил.

Он шагнул ему навстречу и с такой силой врезал прикладом в висок, что треск кости пробился даже сквозь общий грохот цеха. Тело рухнуло под ноги, но из пролома уже лезли новые.

— Мэг! Уводи их!! — рявкнул он.

Меган дернулась обратно так резко, что Рике пришлось вцепиться ей в плечо обеими руками.

— Пусти меня! ПУСТИ!

— Он выиграл тебе время, не трать его! — зашипела Рика прямо ей в лицо.

Лука, бледный как стена, подхватил Меган под локоть. Флок, шатаясь от боли в плече, развернулся к пролому и опустил молот в череп ближайшего Сломанного, который уже почти вцепился в ногу какой-то женщине из гражданских.

— Марко! — крикнул Дэн, перекрывая рев и визг. — Решай!

И именно это отрезвило.

Марко почувствовал, как мир вокруг сузился до одной жуткой, невыносимой правды: если он сейчас бросится к Леону — сдохнут все. Если останется — может, погибнет Леон. Если рванёт — погибнут Дэн, Сарина, гражданские, Флок, Лука, Рика, Меган.

Леон уже сделал свой выбор.

Теперь очередь была за ним.

— Все к шлюзу! — заорал Марко так, что у него в горле хрустнул воздух. — Рика — впереди! Лука, Флок — фланги! Дэн, Сарина — гражданских в середину! Никто не ломает строй!

Стая сорвалась с места.

Рика первой прорезала узкий коридор к Сектору С. Её М4 щёлкала коротко, зло, почти без вспышек — будто сама тьма плевалась смертью. Лука шёл рядом, работая трубой по тем, кто прорывался слишком близко. Флок, рыча от боли, держал левый край, отбрасывая от людей всё, что ещё могло двигаться.

Сарина почти волоком тащила за собой какую-то пожилую женщину, которая спотыкалась на каждом шаге и всё пыталась обернуться назад, к заваленному жилому сектору.

— Не туда! Сюда! За мной! Не кричите! Не кричите! — голос Сарины дрожал, но не ломался.

Дэн шёл рядом с ней, сжав в руке железную трубу. Его арбалет давно остался на полу у ящиков. Сейчас он был слишком медленным. Слишком аккуратным. Здесь нужна была только грубая, быстрая защита.

Сэм ковылял последним, волоча простреленную ногу и матерясь сквозь зубы. В руке у него был гаечный ключ, в другой — фонарь. Луч плясал по бетону, выхватывая новые решетки, которые уже выгибались снизу.

— Быстрее! Быстрее, сука! Они сейчас по всему цеху полезут!

Наверху, на мостке диспетчерской, мелькнула фигура Артура. Он метался в дыму и пыли, что-то орал в рацию, но слов никто уже не слышал. Потом мосток дрогнул — где-то рядом снова лопнула балка, и часть верхнего настила просела вниз, осыпая искры и куски бетона.

Марко оглянулся.

Сквозь клубы пыли, огня и белой снежной мути, затянутой с провала крыши, он увидел Леона в последний раз.

Тот уже добрался до батареи баллонов.

Один из Сломанных висел у него на спине, вцепившись в куртку. Второй тащился к ногам, цепляясь пальцами за штанину. Леон ударил локтем назад, сбивая первого, и в то же мгновение вскинул гранату.

Не бросил сразу.

Сначала выдернул чеку. Потом вторую.

Он явно считал секунды.

Понимал, что должен подпустить их ближе.

— ЛЕОН!!! — на этот раз крик Меган был почти нечеловеческим.

Она всё-таки вырвалась из рук Рики и Луки на полшага назад. Но Рика тут же ударила её плечом в грудь, буквально вбивая обратно в движение.

— Если ты сейчас вернёшься, он сделал это зря!

Марко видел, как лицо Меган перекосило. Не от страха. От бессильной ярости. От того ужаса, который приходит, когда любимый человек сознательно закрывает тебе путь назад.

Леон поднял голову.

На одну секунду — всего на одну — их взгляды встретились через пыль и огонь.

И Марко понял: Леон не прощается.

Он передаёт командование.

Дальше всё произошло сразу.

Первая граната ушла под ноги навалившейся серой массе. Вторая — прямо под каркас баллонной стойки.

Потом Леон развернул автомат и дал очередь по вентилям.

Мир разорвало.

Сначала — белой, ослепительной вспышкой. Потом ударной волной, которая сшибла Марко на колено и выбила воздух из лёгких. Затем — рёвом разлетающегося металла, шипением рвущегося давления и шквалом огня, пыли, искр, обломков.

Баллоны сорвало с креплений, будто детские игрушки. Один с визгом ушёл в бок, снося часть перегородки. Другой ударил в бетонную колонну и взорвался уже там, вырывая целый кусок стены вместе с лестничным маршем. Несколько десятков Сломанных просто исчезли в этом месиве из жара, железа и каменной крошки. Остальных отбросило назад в пролом.

Но главное — проход на несколько секунд очистился.

Совсем.

Перед шлюзом вдруг возник коридор — дымный, горящий, осыпающийся, но свободный.

— ДВИГАЙСЯ!!! — заревел Марко, поднимаясь с колена.

И стая рванула.

Они проскочили между горящими балками и перекошенными стойками, почти на ощупь, почти вслепую. Люди кашляли, орали, падали, поднимались. Где-то сзади снова скреблись решётки. Где-то справа взвыла сирена, ожившая на резервном контуре. Сверху сыпался снег, пыль и стекловата.

Меган всё время оборачивалась.

Каждые два шага.

Словно ждала, что из дыма прямо сейчас выйдет Леон — хромая, матерясь, окровавленный, но живой.

Но из дыма никто не вышел.

Только огонь бил рыжими языками вверх. Только где-то в глубине снова рушилось железо. И только один раз — уже у самого бронешлюза — Марко показалось, будто в клубящейся серой мгле мелькнула тень человека.

Не Сломанного.

Слишком прямая. Слишком осмысленная. Слишком человеческая.

Но в ту же секунду сверху обрушилась ещё одна секция настила, и всё пропало.

— Марко! Ворота! — крик Дэна дёрнул его обратно в реальность.

Они ввалились в шлюз почти кубарем. Лука и Флок последними затолкнули внутрь двух гражданских. Сэм, задыхаясь, буквально рухнул на пол, прижимая раненую ногу. Сарина обняла за плечи дрожащую девочку-подростка, не давая ей вырваться обратно наружу. Меган осталась у порога.

Она стояла, как вкопанная, и смотрела в ад за дверью.

— Меган… — хрипло сказал Марко.

Она не ответила.

На её лице не было слёз. Только такое выражение, будто мир уже треснул, но она пока отказывается в это поверить.

Из цеха донёсся новый рёв — не человеческий, не железный. Сплошной, глубокий, как будто сам завод наконец начал тонуть в той живой массе, которую держал под собой все эти дни.

Рика резко схватила Меган за ворот и дёрнула внутрь.

— Закрывай!

Флок ударил по механическому рычагу аварийного запора. Металл взвыл. Бронедверь поползла вниз.

И в последнюю щель Марко увидел только:

дым, снег, огонь, и пустой, чёрный проём там, где в последний раз стоял Леон.

Дверь захлопнулась.

Стало тише.

Не спокойно. Просто тише.

Все тяжело дышали. Кто-то скулил. Кто-то молился шёпотом. С потолка шлюза сыпалась пыль.

Меган вдруг шагнула вперёд и с такой силой ударила кулаком в уже закрытую бронедверь, что по металлу прошёл глухой звон.

Один раз.

Второй.

Потом она прижалась к ней лбом и прошептала так тихо, что услышали только стоявшие совсем рядом:

— Ты не мог вот так... не мог...

Марко смотрел на дверь и чувствовал только пустоту.

Леон мог быть мёртв. Мог лежать под обломками. Мог гореть там, в цеху. А мог — и это было хуже всего — быть живым, где-то в разваливающемся аду по ту сторону металла.

Но сейчас у них не было права это проверить.

Снаружи, за стенами шлюза, продолжал умирать Ковчег.

А внутри все понимали одно:

Леон не ушёл. Он остался там. И никто не знал — как погибший герой… или как человек, который ещё может вернуться.

Том 3 Глава 1

Холод был не просто температурой. Он был живым существом, которое проникало под одежду, вгрызалось в суставы и высасывало тепло прямо из костей.

Прошли ровно сутки с момента, как бронедверь шлюза Химзавода захлопнулась, отделив их от ревущей массы проснувшихся мертвецов. Сутки, которые слились в один бесконечный, размытый кошмар.

Марко сидел у приоткрытого окна второго этажа, прислонившись затылком к промерзшей стене. Обледеневшая рама больно впивалась в плечо. Он смотрел в щель между досками на занесенную снегом трассу, но перед глазами до сих пор стояли вспышки вчерашней ночи. Он помнил, как они выломали ворота бампером тяжелого «Урала», раздирая металл с оглушительным скрежетом. Помнил, как гнали вслепую сквозь белую пелену метели, без фар, наугад, пока сзади, в кузове, кричали перепуганные гражданские. Помнил, как тяжелый грузовик с глухим, влажным ударом снес группу «Сломанных», вышедших на трассу — кости хрустели под колесами, как сухие ветки. Помнил ослепительно-белые лучи прожекторов вертолетов «Омеги», которые сканировали лес всего в сотне метров от них, когда они съехали в кювет, прячась под раскидистыми елями. Они выжили. Добрались до этого заброшенного придорожного мотеля с большим гаражом, куда удалось загнать обе машины. Выжили. Только вот слово это почему-то ощущалось как приговор.

Внизу, в просторном холле мотеля, царила мертвая тишина. Шесть гражданских жались друг к другу в центре комнаты на грязном ковре, укрывшись остатками порванных штор и брезентом. Они не разговаривали. Они просто сидели, уставившись в пустоту, похожие на серые, замерзшие тени.

Дэн сидел на перевернутом пластиковом ящике из-под пива. На его коленях лежал раскрытый блокнот. Пальцы в тонких перчатках дрожали так сильно, что огрызок карандаша едва не выпадал. Очки в круглой оправе заиндевели по краям.

Сарина сидела рядом, плотно прижавшись к его плечу, пытаясь передать ему хоть каплю своего тепла. Ее губы посинели, но она упорно смотрела на блокнот, словно надеясь, что цифры там изменятся.

— Ну, что там у нас, счетовод? — прохрипел Сэм с другого конца комнаты.

— Дела... дерьмо, — тихо сказал Дэн. Его голос был сиплым от простуды и сорван на морозе. — Я провел инвентаризацию всего, что мы успели закинуть в машины и что было у нас в карманах. Он посмотрел в блокнот. — Патроны. В АКСУ Марко — одиннадцать штук. У Рики в карабине — четырнадцать, в Глоке — пять. У Меган... — Дэн запнулся, бросив быстрый взгляд в самый темный угол комнаты, — полный магазин в ПМ. Мой арбалет — три целых болта. Пулемет Криса и автомат Сэма — пустые куски железа. Всё. На этом наш огневой потенциал закончен.

— Это не самое страшное, — Дэн перевернул страницу. Его голос дрогнул еще сильнее. Он не хотел этого говорить, но он был их хранителем реальности. — Транспорт. Солярки в «Урале» хватит километров на сорок, если не будет снежных заносов. В джипе — литров пятнадцать. Мы никуда не уедем.

— А еда? — подал голос один из гражданских, пожилой мужчина в измазанном ватнике. Его глаза лихорадочно блестели. — Вы же говорили, что в грузовиках... — В грузовиках пусто, — отрезал Дэн, не глядя на него. — Вся еда, все трофеи остались в сгоревшем ангаре Артура. Мы забрали только свои жизни. Он закрыл блокнот с сухим хлопком. — У нас нет еды. Вообще. Мы уже сутки пьем только растопленный снег. Если мы не найдем калории до завтрашнего утра, мы просто не сможем встать, чтобы защищаться.

В холле мотеля повисла давящая, свинцовая тишина. Только ветер за разбитыми окнами выл, словно оплакивая их. Математика смерти сложилась идеально. У них не было патронов, чтобы охотиться или отбиваться. Не было топлива, чтобы сбежать. И не было еды, чтобы дождаться чуда.

Марко стоял на нижней ступеньке лестницы, сжимая в руке рукоять топора, покрытую запекшейся черной кровью. Он слушал приговор Дэна и чувствовал, как внутри поднимается холодное, липкое отчаяние. Они вырвались из котла, чтобы просто замерзнуть и сдохнуть от голода в этой бетонной коробке на трассе.

Марко обвел взглядом комнату. Внимание больше не задерживалось на истощенном Дэне или раненых товарищах. Его взгляд, как стрелка компаса, неизбежно возвращался в самый темный угол мотеля.

Там, в тени обрушившегося шкафа, сидела Меган. Она подтянула колени к груди, сжавшись в тугой, непроницаемый комок. На ней до сих пор была та же разгрузка, перепачканная цементной пылью и чужой кровью. Но страшно было не это. Страшным было ее лицо. На нем не было слез. Не было истерики или горя. Оно превратилось в серую, посмертную маску. Меган не моргала, уставившись пустым взглядом в одну точку на грязном линолеуме. В ее опущенных руках покоился тяжелый полицейский пистолет. Тот самый пистолет, который она так и не смогла наставить на своего зараженного мужа в машине. Пистолет Леона. Она сжимала его рукоять с такой силой, что костяшки пальцев побелели, словно этот кусок холодного металла был единственным, что удерживало ее на земле.

Рика стояла в пяти шагах от нее. Карабин висел на ее плече стволом вниз. Девушка-солдат, которая не дрогнула, когда рухнула крыша Химзавода, которая хладнокровно убивала в дыму, сейчас стояла неподвижно, боясь сделать лишний вдох. Рика не пыталась заговорить. Не подходила ближе. Она просто стояла на страже. Невидимой стеной отгородив этот угол от остального мира.

Когда одна из спасенных женщин — пожилая, с растрепанными седыми волосами — попыталась подойти к Меган, чтобы предложить ей глоток талой воды, Рика сделала всего один шаг наперерез. Она не поднимала оружия, но ее холодный, жесткий взгляд остановил женщину на месте. — Не подходите, — тихо, но стальным тоном произнесла Рика. — Оставьте ее.

Она понимала Меган так, как никто другой в этой комнате. Рика помнила тот день, когда поняла, что ее отец, полковник Йейтс, остался на базе, чтобы дать ей шанс сбежать. Помнила ту свинцовую, выжигающую душу пустоту. Она знала, что в такие моменты любое чужое слово, любое неловкое «мне жаль» или «он был героем» звучит не как утешение. Оно звучит как пощечина. Как грязное прикосновение к открытой ране. Рика знала: сейчас психика Меган висит на тончайшей нити. Одно лишнее движение, один неосторожный звук — и эта нить лопнет. И тогда Меган либо пустит пулю себе в рот, либо начнет стрелять во всех вокруг, не разбирая своих и чужих.

Марко сделал было шаг вперед, намереваясь что-то сказать, как-то привести вдову в чувство — ведь им нужен был каждый боец. Но Рика едва заметно покачала головой, встретившись с ним глазами. «Не лезь», — говорил этот взгляд. «Дай ей время». И Марко отступил.

Он повернулся к центру холла. На полу, кутаясь в остатки брезента и рваные шторы, сидели шесть гражданских. Те самые люди, которых Леон приказал спасти ценой своей жизни. Две немолодые женщины, пожилой механик, парень лет двадцати в дорогой горнолыжной куртке и двое перепуганных подростков. Они смотрели на Марко. В их глазах смешались голод, холод и ожидание чуда. Они ждали, что этот парень с топором, который вытащил их из ада, сейчас достанет еду, включит отопление и вернет их в нормальный мир.

Марко сжал челюсти. Ему предстояло сделать то, что он ненавидел больше всего: разрушить их иллюзии. — Слушайте меня, — его голос зазвучал громко, разрезая ледяную тишину мотеля. Это был голос не спасителя, а командира в осажденной крепости. — Дэн вам все озвучил. Ситуация критическая. Еды нет. Топлива нет. Поэтому правила простые. Мы пьем кипяток и терпим. Сидим тихо. Никто не ноет. Никто не требует невозможного. Наша задача — дожить до вечера, сохранить тепло. Как только стемнеет, мы будем думать, как достать припасы. А до тех пор — экономим силы.

Тишина после его слов стала еще плотнее. А затем из кучки гражданских раздался нервный, злой смешок. Тот самый парень в горнолыжной куртке медленно поднялся на ноги. Его лицо дергалось. Голод и мороз сломали его психику быстрее, чем у остальных.

— «Терпим»? «Дожить до вечера»? — он сплюнул на пол. Его голос становился все громче, срываясь на истеричный фальцет. — Вы вытащили нас из Лагеря! Вы сломали нашу систему! У нас там была еда! У нас там было тепло! Да, мы были заперты, но мы ЖИЛИ!

— Заткнись, — рыкнул Флок, пытаясь встать, но Марко жестом остановил его. — А теперь вы притащили нас сюда, в эту морозилку, чтобы мы сдохли от голода?! — Парень не унимался, размахивая руками. Слюна брызгала с его губ. — Ты, молокосос, будешь нам указывать?! Вы просто кучка дебилов, которые решили поиграть в Рэмбо!

Марко сделал шаг к нему, его рука легла на рукоять топора. Но он не успел ничего сделать. Парень выкрикнул фразу, которая стала детонатором.

— Да лучше бы мы остались там! Лучше бы мы умерли в цеху, чем так мучиться из-за ваших сраных игр в героев!

Слова еще звенели в морозном воздухе. И в ту же секунду из темного угла, где до этого сидела неподвижная тень, раздался звук, от которого кровь застыла в жилах у каждого.

Металлический лязг затвора в мертвой тишине мотеля прозвучал оглушительно. Время остановилось.

Марко замер, не успев сделать и шага к кричащему парню. Рика мгновенно вскинула карабин, но дуло смотрело не на угрозу, а в пол — она не могла и не собиралась стрелять в Меган. Дэн судорожно сглотнул, прикрывая собой Сарину.

Из самого темного угла, отбрасывая длинную, искаженную тень на облупленную стену, поднялась Меган. Это больше не была сломленная вдова, впавшая в кататонию. Мертвая маска на ее лице исчезла, сожженная изнутри. Глаза, которые еще минуту назад смотрели в пустоту, теперь горели абсолютно первобытной, животной яростью. Это был взгляд хищницы, чье логово осквернили.

Она не шла. Она рванулась вперед, пересекая холл в три огромных, бесшумных шага. Парень в горнолыжной куртке, осознав, что он натворил, попытался отшатнуться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел издать ни звука.

Меган не стала стрелять. Она схватила его левой рукой за воротник толстой куртки с такой чудовищной силой, что швы затрещали. Рванула на себя и, используя инерцию, с размаху впечатала его спиной в бетонную колонну холла. Удар был такой силы, что с потолка посыпалась пыль. Из легких парня со свистом выбило воздух. В следующую секунду ствол тяжелого полицейского пистолета с силой ударил ему прямо под подбородок, запрокидывая голову назад так, что хрустнули позвонки.

— КТО. ЭТО. СКАЗАЛ. — Ее голос не был криком. Это был низкий, вибрирующий от ненависти рык, который пробирал до самых костей.

Парень захрипел, его глаза вылезли из орбит от ужаса. Он чувствовал холод металла на своей коже и видел смерть в глазах женщины. Остальные гражданские вжались в пол, закрывая головы руками, боясь даже пискнуть.

— Лучше бы вы умерли там?! — прорычала Меган, вдавливая ствол еще сильнее. — Лучше бы вы сгнили в этом подвале?! Она резко отпустила его воротник. Парень сполз по колонне, жадно хватая ртом воздух, но Меган не отступила. Она обвела безумным взглядом всех гражданских, тыча пистолетом в их сторону.

— Леон остался там! — Ее голос сорвался, переходя на истеричный, полный боли крик, от которого дрожали стекла в уцелевших окнах. — Леон разорвал себя на куски гранатами! Он позволил этим тварям жрать себя заживо, чтобы вы, неблагодарные, скулящие куски дерьма, сейчас могли сидеть здесь и жаловаться на холод! Он отдал за вас свою жизнь! СВОЮ ЖИЗНЬ!

Ее грудь тяжело вздымалась. Палец на спусковом крючке дрожал. Она смотрела на них, и ей хотелось нажать на спуск. Хотелось стереть их с лица земли, потому что их жалкие, ничтожные жизни не стоили и капли крови ее мужа. Она уже почти приняла решение. Ствол пистолета нацелился прямо в лоб хрипящему парню.

И в этот момент, сквозь гул крови в ушах и пелену ярости, она услышала голос. Не голос Марко. Не крик Дэна. Это был голос Леона.

Он звучал не снаружи, а в ее голове. Спокойный, уверенный, с той самой легкой хрипотцой, которую она так любила. Это было воспоминание о их разговоре в первые дни кошмара, когда они вытаскивали людей из горящего супермаркета. «Мы спасаем их не потому, что они хорошие, Мэг, — говорил тогда Леон, перезаряжая автомат. — Мы спасаем их, потому что мы можем. Если мы перестанем это делать, мы ничем не будем отличаться от тех, кто нас жрет».

Меган зажмурилась. Палец на спусковом крючке замер. Слова мужа, прозвучавшие из прошлого, ударили ее сильнее, чем отдача от выстрела. Она поняла, что Леон пожертвовал собой не для того, чтобы она превратилась в убийцу тех, кого он пытался защитить. Он отдал жизнь, чтобы эти люди жили. Чтобы она жила.

Она с шумом выдохнула. Ее рука с пистолетом медленно опустилась.

Тишина, вернувшаяся в мотель, была другой. Она была наполнена электричеством. Все ждали, что будет дальше.

Меган открыла глаза. Ярость ушла. Скорбь, которая разрывала ее изнутри, не исчезла, но она кристаллизовалась. Превратилась в ледяную, нерушимую сталь. Она больше не была вдовой. Она снова была бойцом. Командиром.

Она посмотрела на парня, который все еще сидел на полу, вжимаясь в колонну. — Если я еще раз услышу от тебя хоть слово жалобы, — произнесла Меган ровным, безжизненным тоном. — Я не буду стрелять. Я выкину тебя за дверь. И ты пойдешь обратно в свой любимый цех пешком. Понял? Парень судорожно, часто закивал, глотая слезы.

Меган развернулась. Она убрала пистолет в кобуру на бедре и посмотрела на группу Марко. На Рику, которая одобрительно опустила карабин. На Марко, который смотрел на нее с уважением. И на Сэма с Флоком. Флок стоял, прислонившись к стене, и разминал левую руку. Его шрам на плече давно зарубцевался. Месяц тренировок в лагере вернул ему форму. Он был огромным, злым и готовым крушить. Сэм не валялся на матрасе. Он стоял у окна, опираясь на свой костыль, но держал автомат так уверенно, словно это было продолжение его руки. Рана в бедре еще саднила при ходьбе, но он давно уже перестал быть балластом.

— Сопли кончились, — громко и четко сказала Меган, обращаясь ко всем. — Никаких панихид. Леон приказал нам жить. И мы будем жить. Мы не сдохнем в этой придорожной канаве. Марко! Марко выпрямился. — Да. — У нас есть карта? — спросила Меган. Тон ее голоса не оставлял места для дискуссий. Она брала часть власти в свои руки, и Марко был только рад разделить этот груз с профессионалом.

Марко кивнул. Он подошел к столу и вытащил из внутреннего кармана сложенную вчетверо потрепанную туристическую карту. Развернул ее на столешнице. Рика, Лука, Флок и Дэн подошли ближе. Сэм тоже прихромал к столу, с интересом заглядывая через плечо Рики.

Меган склонилась над картой. — Мы не можем возвращаться в сторону завода. «Омега» прочесывает тот сектор. Лес — смерть. Нам нужны стены, печка и еда. Она провела пальцем по бумаге. — Вариантов немного. Бункер «Альфа» — слишком далеко. На остатках солярки не доедем. Ее палец остановился на крупной промышленной зоне в пятнадцати километрах к северу. — Цементный завод.

— База «Горелых», — мрачно констатировал Лука, вспомнив слова убитого в овраге бандита. — Именно, — Меган подняла глаза на группу. — Банда мародеров. У них есть огнеметы, они не боятся ни зомби, ни холода. Если они там сидят, значит, у них есть провизия, тепло и укрепленный периметр.

— Мы пойдем к ним проситься на ночлег? — усмехнулся Сэм, похлопывая по цевью автомата. — Язык у меня подвешен, но против огнеметов аргументов маловато. — Мы не пойдем проситься, Сэм, — ответила Меган, и в ее глазах снова блеснул опасный, холодный огонь. — Мы не беженцы. Мы поедем туда. Мы выбьем им зубы и заберем их базу.

— Пятеро с половиной землекопов против укрепленной банды пироманов? — Флок потер подбородок здоровой рукой, но в его глазах загорелся азарт. — Мне нравится. Давно хотел размяться. А то в цеху от скуки плесенью покрылся. — У нас почти нет патронов, — напомнила Рика, всегда мыслящая категориями ресурсов. — В лобовой атаке нас сожгут. — Значит, лобовой атаки не будет, — сказал Марко. Он смотрел на карту, и в его голове уже вырисовывался план. — Мы используем то, что у нас есть. Два тяжелых грузовика. Внезапность. И то, что они нас не ждут.

Марко ударил ладонью по столу, припечатывая карту. — Меган права. Если мы останемся здесь — мы трупы. Мы едем к «Горелым». Сэм, ты поведешь «Урал». Сможешь выжимать сцепление больной ногой? Сэм презрительно фыркнул. — Я смогу вести эту дуру, даже если у меня вообще ног не будет. Не обижай меня, кэп. — Отлично. Флок, ты с Сэмом. Будешь работать в ближнем бою, если придется прорываться через ворота. Рика, Меган, Лука — мы на джипе.

Он повернулся к Дэну. — Дэн. Ты, Сарина и гражданские останетесь здесь, в мотели. Забаррикадируете двери и не будете высовываться. Если мы не вернемся до рассвета...

— Нет, — твердо перебил Дэн. Он поправил склеенные изолентой очки и посмотрел Марко прямо в глаза. В этом взгляде больше не было того испуганного парня из школы. — Я иду с вами. Марко нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение командира, чей приказ оспаривают. — Дэн, у тебя три болта на арбалет и железная труба. Ты не штурмовик. Если мы все уедем и нас положат на том заводе, кто-то должен остаться здесь, чтобы защищать этих людей. Без нас они просто замерзнут или достанутся первому же мародеру. Ты — их единственный шанс.

Дэн упрямо сжал челюсти, готовый спорить дальше, но Сарина мягко положила руку ему на плечо. — Он прав, Дэн, — тихо сказала она. В ее глазах блестел страх за него, но голос был твердым. Она крепче сжала свой трофейный дробовик, в котором оставалось всего два патрона. — Если вы все уйдете... нам не выжить одним. Мы будем ждать вас здесь. До рассвета.

Дэн с силой выдохнул облако пара и опустил арбалет. — Понял, — глухо ответил он. — До рассвета. Не смейте там сдохнуть, ясно?

Марко кивнул и обвел взглядом свою ударную группу. Восемь человек, готовых забрать чужую жизнь ради шанса выжить. Они разделились на два экипажа — таран и острие.

Первый экипаж — тяжелый «Урал». Их задача — пробить ворота и смять оборону:

Сэм: Хромой, язвительный технарь. Он сядет за руль тяжелого грузовика, готовый превратить многотонную махину в сокрушительный таран.Крис: Здоровяк-пулеметчик. Он устроился в кабине рядом с Сэмом, сжимая свой тяжелый РПК. Патронов почти не осталось, но его физическая мощь и ярость были надежнее любого свинца.Флок: Израненный великан, который упрямо перехватил тяжелый кузнечный молот здоровой левой рукой. Его плечо болело, шрам кровоточил, но он ехал в кузове, готовый принять на себя первый удар.Второй экипаж — внедорожник Леона. Быстрое, маневренное острие атаки:

Меган: Овдовевшая львица, ведущая джип. Ее горе переплавилось в холодную, расчетливую ненависть. С пистолетом Леона в кобуре она ехала мстить.Рика: Ледяной снайпер. Каждый патрон в ее М4 был на счету, и она не собиралась промахиваться.Клара: Мрачная, тихая смерть. На ее бедрах покоились два боевых ножа, а пальцы лежали на рукояти пистолета. Она ехала закрыть долг за свое спасение.Лука: Бесшумный разведчик, проверяющий заточку своего ножа. Он будет их глазами в дыму и огне.Марко: Лидер стаи, закинувший за спину свой АКСУ и крепко сжавший рукоять пожарного топора.Они были изранены. Они замерзли. На них были чужие куртки и самодельная броня из журналов и скотча. Но в их глазах больше не было страха. Это был единый, спаянный кровью и потерями хищник, готовый разорвать любого на своем пути.

— Собираемся, — скомандовал Марко. — Никаких лишних разговоров. Едем забирать наш новый дом.

Мертвая тишина в мотеле сменилась деловитым лязгом затворов и сухим треском застегиваемых молний. Страх перед ледяной смертью отступил, растворившись в густом, горячем адреналине. Меган первой шагнула к выходу в холодный гараж, увлекая за собой остальных. И вместе с Марко она поведет их в самое пекло, чтобы отвоевать себе право дышать на этой промерзшей земле.

Том 3 Глава 2

В главном тактическом зале военной базы «Полигон» пахло озоном, дорогой кожей и стерильной чистотой. Здесь, за глухими бетонными стенами, уходящими на десятки метров под землю, царил идеальный порядок. Ровно гудели серверные шкафы, на огромных экранах бесшумно сменялись спутниковые карты, а кондиционеры поддерживали комфортные двадцать два градуса тепла.

Этот мир не знал метели. Он не знал голода и запаха гниющей плоти.

Полковник Вэнс стоял у панорамного интерактивного экрана, заложив руки за спину. На нем была безупречно отглаженная серая форма «Омеги» без знаков различия старого государства. Только шеврон с изображением стилизованного скорпиона на плече. Его лицо, гладко выбритое, с жесткими глубокими складками у рта, было спокойным. Вэнс смотрел на интерактивную карту пригорода.

Рядом, чуть позади, стоял доктор Стерлинг — ведущий биолог базы, худой мужчина в белоснежном халате поверх шерстяного свитера.

— Обновите общую сетку секторов, Стерлинг, — негромко приказал Вэнс.

Биолог коснулся сенсорной панели. Огромная карта на стене мигнула, уменьшая масштаб, и перед ними развернулась панорама всего региона, разделенная на десятки аккуратных квадратов. В каждом квадрате пульсировали маркеры разных цветов — красные, зеленые, желтые. Это была карта «Человеческого ресурса». Карта гигантской чашки Петри, в которую Консорциум превратил эту страну.

— Докладывайте по секторам, — сказал полковник.

— Наш эксперимент в фазе стабилизации, сэр, — Стерлинг провел пальцем по экрану, увеличивая Южный сектор. — Но зима вносит жесткие коррективы. В Секторе 2 группа выживших «2-В» — сорок две единицы — полностью ликвидирована холодом двое суток назад. Не смогли найти топливо. В Секторе 5 группа «5-А» спровоцировала локальный выброс адреналина во время мародерства в торговом центре. Сработал триггер. Девяносто процентов обратились в течение получаса. Оставшиеся ликвидированы новой Ордой.

Вэнс молча слушал, прихлебывая кофе. Цифры гибели тысяч людей звучали для него как сухой финансовый отчет. — Сколько контрольных групп «Класса С» у нас осталось в активной фазе?

Из шестидесяти первоначальных групп в живых осталось только четыре, полковник, — вздохнул Стерлинг. — Люди ломаются быстрее, чем мы рассчитывали. Но группа «402»… те, что были на Химзаводе. Они — наша главная надежда. Маяк «Пастух-1» на их объекте уничтожен, база разрушена, но они выжили. Они ушли на двух единицах транспорта в мертвую зону.

Вэнс прищурился, глядя на мигающий маркер группы Марко. — Пять подростков и три дезертира из патруля. Пройти через болота, вырезать конвой у магазина, пережить обрушение крыши… Удивительная живучесть.

— Сэр, это подтверждает вашу теорию, — Стерлинг сделал шаг вперед. — Вирус в их крови стабилен. Но самое интересное не это. Вчера, во время боя в цеху, датчики уничтоженного маяка зафиксировали аномалию. У одного из субъектов группы — мы ведем ее под номером 402-А, это дочь полковника Йейтса — произошел пиковый выброс адреналина. Показатели страха превысили критический лимит. По всем законам проекта «Жнец» она должна была трансформироваться. Но этого не произошло. Ее показатели стабилизировались.

Вэнс медленно повернулся к биологу. — Йейтс все-таки нашел способ защитить свою дочь, — прошептал он. — Он ввел ей чистый иммуно-стабилизатор.

Полковник поставил чашку на стол. Его взгляд стал жестким. — Мои солдаты, Стерлинг — это профессионалы. Но они люди. Они боятся. Каждый раз, когда мы выходим на зачистку, я рискую потерять половину личного состава просто потому, что у кого-то сдадут нервы и включится триггер паники. Мне нужна эта вакцина. Мне нужна кровь девчонки Йейтса.

— Но как мы ее найдем в такой буран? Мы потеряли маяк.

Вэнс усмехнулся. — Нам не нужно искать ее в лесу. Они сами придут к нам. Или к тем, кто нам поможет. Он нажал кнопку на селекторе связи. — Курц. Артур еще на связи?

Из динамика тут же раздался голос дежурного офицера: — Так точно, полковник. Бывший лидер Лагеря на связи. Он укрылся в коллекторе в двух километрах от завода. Просит эвакуации. Обещает сдать координаты группы и черную папку Йейтса в обмен на место в теплом блоке.

Вэнс посмотрел на карту. — Передайте Артуру: мы заберем его. Но пусть сначала покажет, на что он способен. Пусть наведет нас на их новое гнездо. Как только девчонка будет у нас, его контракт будет выполнен. — А остальные члены группы 402? — спросил Стерлинг. — Те трое дезертиров и мальчишка с топором? — По возможности брать живыми, — спокойно ответил Вэнс. — Как и выживших из восьмой группы в восточном секторе. Нам нужен широкий спектр образцов спинномозговой жидкости для сравнения их нейро-стабильности. Но если окажут жесткое сопротивление — не рисковать, ликвидировать на месте. У нас слишком мало времени. Весна близко, доктор. Скоро начнется оттепель, и Гул Поводыря разбудит миллионы Сломанных в городе. Мы должны успеть зачистить все ключевые сектора и стабилизировать вакцину до того, как этот лед растает.

Он повернулся обратно к экрану. На нем, сквозь помехи метели, спутник медленно вел две крошечные, едва заметные тепловые точки, уходящие на север. Туда, где среди сугробов спала новая, еще не тронутая смерть

Часть 2. Крик души

Часть 2. Снежные призраки

Метель снаружи заброшенного мотеля не просто выла — она ревела, швыряя в темные стены тонны ледяной крошки. Белая, плотная мгла стерла все очертания. В десяти шагах невозможно было разглядеть даже собственную руку.

В полукилометре от мотеля, у самой кромки густого соснового бора, заглушили двигатели два матовых черных снегохода. Следом, тяжело подминая под себя молодой кустарник и хрустя гусеницами по насту, остановился многотонный бронетранспортер «Омеги». Его броня была покрыта слоем изморози, а выхлопная труба сизо плевалась гарью, которая тут же растворялась в ледяном воздухе.

Тяжелая боковая дверь десантного отсека со скрипом поползла в сторону. Из теплого, пахнущего сухим теплом и металлом нутра машины двое оперативников практически выволокли человека.

Это был Артур.

Бывший хозяин «Ковчега», человек, который еще неделю назад управлял жизнями тридцати людей из своей стеклянной будки, сейчас выглядел жалко. На нем не было теплой куртки — только грязный свитер. Его лицо посинело от холода, зубы выстукивали лихорадочную дробь, а руки, скованные пластиковыми наручниками, тряслись так сильно, что он едва мог стоять на ногах. Он жался к броне машины, пытаясь поймать хоть каплю тепла от нагретого двигателя.

Командир штурмовой группы — высокий мужчина в белом маскхалате поверх бронежилета — бесшумно спрыгнул на снег. Стекло его шлема тускло отливало синим цветом тактического визора. Он грубо схватил Артура за шиворот, заставляя его поднять голову.

— Где? — коротко спросил командир. Его голос, искаженный динамиком шлема, прозвучал сухо и безжизненно.

Артур судорожно вдохнул ледяной воздух, закашлялся и протянул скованные руки вперед, указывая пальцем сквозь пелену метели на едва заметный, темный силуэт мотеля в низине. — Они… они там, — прохрипел он, глотая снег. — Вон то здание. Они загнали «Уралы» и джип в гараж сзади. Они слабы, Вэнс! Забирайте их! Но меня… отвезите в тепло, как обещали по рации! Я сделал всё, что вы хотели!

Командир группы даже не посмотрел на него. Для него этот человек был просто отработанным материалом. Предателем, который продал своих людей ради собственной шкуры. — В отсек его, — бросил он бойцам. — Заприте.

Артура грубо толкнули обратно в теплый зев бронетранспортера, и тяжелая дверь захлопнулась, отрезая его жалобный лепет.

Командир развернулся к своим людям. Вокруг него, бесшумными призраками в белых маскировочных костюмах, уже выстроились семеро бойцов. На их шлемах горели синие индикаторы, а стволы автоматов с интегрированными глушителями смотрели в снег.

— Слушайте приказ, — тихо произнес командир. — Цель — объект 402-А, девчонка Йейтс, и остатки группы «Класс С». Работаем по протоколу нелетального захвата. Он обвел их взглядом через визор. — Используем светошумовые гранаты и слезоточивый газ. Вэнс приказал брать их живыми для лаборатории. Огнестрельное оружие — только в случае крайней необходимости, если возникнет угроза вашей жизни. Девчонку держать в абсолютном приоритете. Любое повреждение ее тела — и вы сами займете ее место в изоляторе. Вопросы?

Бойцы молчали. Они были профессионалами. Они не задавали вопросов.

— Выдвигаемся, — скомандовал офицер. — Интервал — три метра. Использовать тепловизоры. Окружить мотель и ждать моей команды на прорыв.

Они растворились в метели мгновенно. Восемь белых призраков, скользящих по глубокому снегу в сторону ничего не подозревающего мотеля, неся с собой высокотехнологичную, неотвратимую смерть. А в полутемном холле Дэнни Ковач в последний раз протирал свои разбитые очки, не зная, что их время уже истекло.

Часть 3. Последний бой

Внутри мотеля было тихо и холодно. Печь-буржуйка почти догорела, испуская лишь слабое, оранжевое свечение через щели заслонки. Дэнни сидел на подоконнике первого этажа, прислонившись спиной к косяку. Он то и дело снимал свои разбитые очки, дужка которых была перемотана синей изолентой, и протирал их краем свитера. Пальцы в тонких перчатках онемели, а в груди сидел липкий, мешающий дышать страх.

Рядом, прижавшись к его плечу, спала Сарина. Она крепко, даже во сне, сжимала свой трофейный дробовик. Гражданские — шесть испуганных теней — спали на полу в центре холла, зарывшись в одеяла и старый брезент.

Вдруг в ночной тишине раздался звук. Очень тихий. Едва заметный металлический клик. Дэн замер. Это сработала одна из лесок-сигналок, которые Сэм натянул в кустах перед уходом.

Дэн прильнул к щели в заколоченном окне. Вгляделся в белую пелену метели. Сначала он ничего не видел, кроме крутящегося снега. Но затем… сквозь белую мглу проступили силуэты. Белые куртки, тяжелые контуры шлемов, синие светящиеся точки визоров. Они двигались синхронно, бесшумно окружая дом.

— Они здесь… — прошептал Дэн, и его голос сорвался. Он резко тряс Сарину за плечо. — Сарина, вставай! Проснись! Они здесь!

Она вскочила, мгновенно вскидывая дробовик. Но они не успели сделать и шага.

Окна холла взорвались одновременно. Оглушительные, ослепительные хлопки светошумовых гранат разорвали полумрак. Вспышка была такой силы, что Дэн ослеп, даже закрыв глаза руками. В ушах мгновенно завыл тонкий, сверлящий мозг ультразвуковой писк. Воздух наполнился запахом озона и жженого пластика.

Гражданские сломались сразу. Женщины завизжали в панике, падая на пол и закрывая головы руками. Пожилой механик забился под стол. Охрана Лагеря, парализованная вспышкой, подняла руки без боя. Они сдались. Все, кроме одного.

Дэнни Ковач сдаваться не собирался.

Он не видел ничего, кроме плывущих перед глазами фиолетовых пятен. Очки съехали на бок. Но он почувствовал, как дверь шлюза вылетела от направленного взрыва. Услышал тяжелый топот ботинок по бетону. Один из бойцов «Омеги» вынырнул из дыма прямо перед Сариной, протягивая руку в тактической перчатке, чтобы скрутить девушку.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — заорал Дэн.

Он сделал шаг вперед и со всей силы обрушил тяжелую стальную трубу-кастет на шлем бойца. Удар был жестким. Металл встретился с прочным пластиком с глухим, костяным стуком. Солдат пошатнулся, его повело в сторону. Дэн не дал ему прийти в себя. Забыв о страхе, забыв о том, что он обычный очкарик, он бил снова и снова. Локтем в лицо, трубой по ребрам. Он защищал свою Сарину. Свой единственный лучик света в этом промерзшем мире.

Двое других бойцов бросились на него со стороны. Началась грязная, яростная рукопашная в дыму. Дэнни крутился, как волк. Его избивали прикладами, шокеры шипели в сантиметрах от его лица, оставляя на коже ожоги. Ему рассекли бровь, кровь заливала разбитые очки, но он не падал. Он хрипел, плевался кровью и продолжал наносить удары своей трубой, ломая пальцы и шлемы врагам.

Бойцы «Омеги», привыкшие к быстрому подавлению, начали выходить из себя. Этот тощий пацан в рваном пуховике не ломался. Он цеплялся за жизнь с какой-то безумной, нечеловеческой силой.

Один из солдат, крупный оперативник, чье предплечье Дэн только что пробил стальной трубой, окончательно потерял терпение. Боль и жесткое сопротивление затмили приказ. — Да задолбал ты, щенок! — рявкнул он.

Он отступил на шаг, уходя от неуклюжего замаха Дэна, и почти в упор, не целясь, нажал на спусковой крючок своего пистолета.

Сухой, короткий хлопок.

Пуля калибра 9 миллиметров вошла Дэнни прямо в живот, чуть ниже ребер.

Мир для Дэнни мгновенно погас. Сила ушла из его ног, словно из воздушного шарика выпустили воздух. Стальная труба со звоном выпала из онемевших пальцев, ударившись о бетон. Он медленно, нелепо осел на колени, прижав обе руки к животу. Сквозь его пальцы сразу толчками хлынула темная, горячая кровь, быстро пропитывая серый свитер и окрашивая грязный снег на полу в багровый цвет. Он посмотрел на свои ладони, потом поднял мутный взгляд на Сарину. — Сари… — прошептал он, и изо рта у него потекла струйка крови. Он рухнул ничком в сугроб.

И в этот момент Сарина закричала.

Это не был обычный женский визг. Это не был крик страха или паники. Это был крик души. Звук, в который она вложила всю свою невыплаканную боль, всю любовь к этому нелепому очкарику, который только что отдал за нее жизнь. Это был крик раненого зверя, у которого вырвали сердце. Дикий, пронзительный, вибрирующий на такой высокой, безумной ноте, что по стенам мотеля, казалось, прошла дрожь. От этого звука по спинам даже самых закаленных солдат пробежал мороз.

Она попыталась броситься к нему, упасть на колени и зажать рану руками, но двое солдат грубо перехватили ее поперек тела. Сарина вырывалась, извивалась, кусала их сквозь плотные перчатки, оставляя на ткани следы своих зубов, но хватка была железной. Ее глаза, полные безумия и слез, были прикованы только к неподвижному телу Дэна. — ДЭННИ! ДЭННИ! НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ТВАРЬ! ДЭННИ! — ее крик перешел в хриплый, надрывный плач.

Часть 4. Кровавый след

В разгромленный, заполненный едким дымом холл мотеля зашел командир штурмовой группы. Его тяжелые ботинки с хрустом перемалывали осколки стекла и гильзы, усыпавшие пол. Он быстро оценил обстановку: связанные, трясущиеся гражданские, рыдающая Сарина, которую держали двое бойцов, и лежащий в луже крови Дэнни.

Офицер подошел к солдату, который все еще сжимал в руке пистолет и тяжело дышал от адреналина. Лицо командира под матовым стеклом шлема было скрыто, но вся его фигура выражала пугающую, ледяную ярость.

Он не стал говорить. Он просто развернулся и со всей силы нанес подчиненному удар кулаком в челюсть. Удар профессионала. Солдат отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в косяк выбитой двери, его шлем со звоном покатился по полу.

— ЧТО ТЕБЕ БЫЛО ПРИКАЗАНО, УБЛЮДОК?! — рявкнул командир. Его голос, искаженный динамиком шлема, прозвучал как удар хлыста. — БРАТЬ ЖИВЫМИ! ТЫ ДАЖЕ НЕ СМОГ ЕГО НОРМАЛЬНО УСЫПИТЬ, МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА! КАК ТЫ СТАЛ СОЛДАТОМ, БЛЯТЬ?!

— Он… он напал, сэр… он сломал мне руку… — пролепетал боец, вытирая кровь с разбитых губ и боясь поднять глаза на офицера.

Командир брезгливо отвернулся от него и подошел к лежащему без сознания Дэнни. Кровь под телом парня уже начала замерзать на лютом морозе, превращаясь в бурую, грязную корку. — Заберите пацана с собой, — скомандовал он остальным бойцам. — Грузите в медицинский отсек. Если выживет по дороге — повезет. Нам нужны его показатели. Остальных гражданских и девчонку — в транспорт. Живо! Шевелитесь!

Один из оперативников — тот, что держал плачущую Сарину, — настороженно спросил, оглядывая пустой темный холл: — Сэр, а как же главные цели? Субъект 402-А (Рика) и группа прикрытия? Их нет в здании. Нам обыскать второй этаж?

Командир штурмовой группы коротко и презрительно хмыкнул сквозь динамик шлема. — Не трать время, боец. Артур не соврал. Наш спутник зафиксировал тепловые следы их «Урала» и внедорожника еще час назад. Они уехали на север, к цементному заводу. Решили повоевать с «Горелыми». Офицер проверил тактический планшет на запястье. — Пусть воюют. Ослабят друг друга, а мы просто придем и заберем выживших. Нам меньше работы. Ценность этой девки Йейтс высока, но ловить ее в лесу в буран мы не будем. Она сама загонит себя в ловушку на том заводе. А теперь — грузите этих гражданских и девчонку в транспорт. Быстро! Шевелитесь!

Сарину и плачущих гражданских грубо выволокли на улицу, связав им руки пластиковыми стяжками...