Что я без тебя?

Глава 1. О том, чем может обернуться простая прогулка по лесу

Посвящается Максиму Д.

От сухой лиственницы в лес, петляя, уходила дорога. Александра поглядела вперед, туда, где дорога делала изгиб и исчезала за деревьями. «Еще немного погуляю, и домой», — мелькнуло в голове. Сегодня она что-то надолго задержалась. Солнце уже совсем опустилось, и оранжево-красные лучи проглядывали сквозь кроны деревьев, отдавая дню свое последнее тепло. Александра, хоть и устала, возвращаться не спешила. Она любила тишину, уединение и все лето, пока не наступали осенние холода, проводила в лесу. Обычно она просто бродила среди деревьев, собирая ягоды или лечебные травы для снадобий по рецептам матушки, или забиралась на какое-нибудь высокое большое дерево с книгой и читала, свесив ноги с толстого сука. У нее даже была знакомая косуля. Александра нашла ее совсем малюткой — та попала в охотничий капкан и не выбралась бы, если бы не девушка. Косуля иногда выходила к Александре, зная, что у той обязательно найдется хлебная горбушка в кармане юбки, а может, что и повкуснее.

Сегодня Александра зашла в чащу довольно далеко. Отсюда до их поместья было не меньше полутора лье. Внезапно ей показалось, что в нескольких шагах от нее кто-то стонет. Стонущих животных она еще не встречала, а вот человек издавать эти звуки вполне мог бы. Только кто он и что тут делает? Девушка осторожно, стараясь не шуметь, двинулась в ту сторону, откуда раздавались стоны. Раздвинув ветви раскидистой ели, она вздрогнула: у орехового куста на земле лицом вниз лежал мужчина. Он тяжело и со свистом дышал, рука его царапала землю в безуспешных попытках подняться.

Александра, уже не осторожничая, бросилась к незнакомцу и попробовала перевернуть его на спину. С огромным трудом ей это удалось. Вся куртка его была мокрой от крови, даже трава под ним уже пропиталась ею. Взору ее предстал мужчина лет сорока, с довольно ухоженным лицом, которое могло бы принадлежать богатому горожанину. Возможно, он когда-то был даже привлекателен, но сейчас черты его искажала гримаса боли. Мужчина открыл глаза и посмотрел на девушку затуманенным взглядом. Рука его потянулась к груди, и с видимым усилием он вынул из-под камзола сложенную пополам бумагу, краешек которой тоже уже был запачкан кровью.

— Передайте маркизу… Только ему, никому другому…

— Что? Какому маркизу? Я позову кого-нибудь на помощь! — заволновалась Александра.

Мужчина уже не слышал ее. Он закатил глаза, сделал один глубокий вздох и застыл.

Александра растеряно смотрела на распростертое тело и на свою руку, сжимающую бумагу. В этот момент невдалеке ей почудилось лошадиное ржание. Не раздумывая, девушка спряталась за деревья чуть в стороне. Отчего-то Александра была уверена, что здесь вскоре кто-то появится, но совсем не обязательно, чтобы этот кто-то ее заметил.

Так и случилось. Не доезжая до ее укрытия, на поляне остановилось двое всадников. Один из них тут же соскочил с коня и кинулся к лежащему на земле мужчине. Только вместо того, чтобы попытаться помочь, хотя помогать-то уже было и некому, он, беспрестанно чертыхаясь, принялся обыскивать тело, переворачивая, двигая и дергая, без малейшего уважения к умершему. Вывернул все карманы, прощупал подкладку куртки, снял сапоги и даже попытался поддеть ножом каблуки.

— Ничего нет, ваша светлость, — проговорил он негромко. — Возможно, он спрятал ее еще раньше, в таверне?

— Не может быть, — ответил ему тот, что все еще сидел в седле. — Он бы ни за что не расстался с ней. Ищи лучше.

— Может, по дороге обронил? Ведь он же был ранен.

Второй незнакомец, наконец, тоже спрыгнул на землю и подошел ближе.

— Ищи. Если он ее потерял, то и слава Всевышнему. Ночью пойдет дождь, и чернила растекутся. А вот если он ее где-то припрятал…

Голос говорившего звучал угрожающе. Александра смотрела во все глаза, стараясь не дышать, от страха выдать свое местонахождение. Тот, что обыскивал тело, казался довольно щуплым, невысокого роста мужчиной, одетым во все темное. Лицо его скрывал капюшон. Лица того, кого назвали «ваша светлость», тоже было не разглядеть. Только фигура хорошо просматривалась. Высокий, мощного телосложения, даже под плащом невозможно было не угадать его размеры. Хотя солнце еще не село за горизонт, Александра совсем ничего уже толком не видела. Мужчины еще некоторое время стояли рядом с телом, щуплый в очередной раз обыскал мертвеца и всю поляну вокруг. Когда он прошел мимо места, где притаилась девушка, та замерла, боясь даже представить себе, что же случится, если ее обнаружат. «Его светлость» первым вскочил в седло.

— Проклятье! Поехали! Пройдем еще раз по его следу.

— А что с этим делать? Так и оставим? Тело тут не скоро найдут, если вообще обнаружат.

— Мне и не нужно, чтобы его нашли. Пусть маркиз понервничает, — мужчина издал глухой смешок. — Давай, шевелись, пока совсем не стемнело. Мне нужна это чертова бумага!

Александра разжала мокрую от пота руку и переложила листок в карман накидки. Голоса отдалялись и вскоре совсем стихли. Девушка вышла из своего укрытия и снова подошла к лежащему. Совершив крестное знамение над убитым, она бросилась бежать в сторону дома. К счастью, в противоположном направлении от того, куда уехали незнакомцы. Уже почти стемнело, Александра спешила домой, двигаясь, скорее, по наитию, дороги было почти не разобрать. Мысли о том, что за ночь могут сделать с телом звери, она старалась от себя отгонять. Девушка то и дело переходила с быстрого шага на бег — ей хотелось как можно скорее оказаться в безопасности, в своем имении и немедленно рассказать обо всем брату. Полтора лье она сумела преодолеть за предельно короткое время, не чувствуя ни малейшей усталости.

У ворот дома она остановилась уже поздним вечером. Только увидев родные стены, Александра поняла, как выбилась из сил: ноги ныли, глаза слезились от прохладного вечернего воздуха, а грудь болела от каждого вздоха. Она не успела даже постучаться, как двери уже сами распахнулись. На пороге стоял Кристиан. Таким взволнованным брата она давно не видела.

— Где ты была? — Молодой человек весьма непочтительно схватил девушку за плечи и втянул в дом. При свете свечей он старался рассмотреть, все ли в порядке с сестрой. — Я уже собирался сам ехать на поиски!

— Кристиан, я все объясню. Пойдем, пойдем скорее в гостиную!

— Ты не хочешь сначала умыться? Или поужинать? Посмотри на себя!

Александра оглядела свое платье. Оно было заляпано комками грязи, в одном месте порвано, а у самого подола бурели пятна крови, которые, к счастью, брат еще не рассмотрел.

— Все потом. Кристиан, мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас, не откладывая.

Молодой человек внимательно заглянул сестре в глаза. Она никогда не стала бы паниковать понапрасну, а сейчас выглядела, будто встретила в лесу самого дьявола.

— Хорошо, пойдем, ты все мне расскажешь.

Александра устроилась было в кресле у камина, но тут же вскочила. Несмотря на усталость, сидеть было невмоготу.

— В лесу убили человека!

Кристиан весь подобрался.

— Где именно? Это ты нашла тело?

— Недалеко от Броссели. Но когда я оказалась там, тот человек был хоть и ранен, но еще жив.

Брат ждал продолжения, очевидно, что с языка готовилось сорваться множество вопросов, но он удерживал себя. Кристиан хорошо изучил сестру и знал, что рассказ получится внятным, четким и без лишних эмоций.

— Это был мужчина средних лет. Одет по-городскому, опрятно, но на дворянина не похож. Вероятно, он уже не осознавал, кто перед ним, но ему было очень важно, чтобы письмо, которое он вез, не досталось его убийцам.

— Он говорил с тобой? И передал тебе какие–то бумаги?

— Да. — Александра выбежала на минуту из гостиной и вернулась обратно уже с листком.

— Я еще не открыла его и не знаю, имею ли на это право. Тот мужчина просил передать это письмо некоему маркизу, но не успел назвать его имени. Возможно, если я посмотрю, что там, то узнаю адресата?

— Погоди, не читай его пока. Ведь рассказ еще не окончен?

— Ты прав, братец. Дело в том, что я, возможно, видела убийц.

Кристиан внутренне содрогнулся, но не показал, как страшно ему стало за сестру.

— Я спряталась за деревьями, когда появились двое. Их лиц я не разглядела, они были в плащах с капюшонами. Один небольшого роста, худой, второй гораздо приметнее — высокий, крупный. Первый обращался к нему «ваша светлость».

Кристиан нахмурился. Это все меньше было похоже на дуэль или обыденную драку с печальным концом. Да еще и с участием высокопоставленных особ. Во что ввязалась его младшая сестренка?

— Эти люди взялись обыскивать труп. Из разговоров я заключила, что искали они именно это письмо. Когда они в конце концов уехали, я смогла вернуться домой. Кристиан, ночью там появятся волки или еще какие звери. Нельзя было его так оставлять, но что я могла поделать?

— Ты поступила совершенно правильно. Те двое могли вернуться и увидеть тебя. Завтра утром я возьму слуг, и мы поедем туда вместе. Дай мне письмо, — он протянул руку.

— Ты собираешься его открыть?

— Нет, я хочу его сжечь. Обладать им может быть смертельно опасным.

— Нет! — Александра еще крепче сжала листок в руке. — Из-за него погиб человек! Он свою жизнь отдал за эту бумагу, а ты предлагаешь ее сжечь? Я просто обязана узнать, кому она предназначалась и найти способ передать ее по назначению.

— Вот именно потому что из-за него уже убили, возможно, и не одного человека, правильнее письмо уничтожить. Нельзя вмешиваться в интриги обличенных властью. Тебя раздавят, как мотылька, даже не заметив! — Кристиан редко повышал голос, а на сестру и подавно, а сейчас был так возбуждён, что не замечал, как перешел на крик. Александра с изумлением смотрела на обычно хладнокровного брата.

— Прости меня, братец, но сжечь письмо никогда не поздно. А вот для начала стоило бы узнать, что в нем. Как хочешь, но я его открою.

И Александра решительно поднялась.

Глава 2. В которой становится ясно, что не стоит читать чужие письма

Александра смотрела брату через плечо. Тот склонился над письменным столом, бережно, стараясь не повредить, расправляя бумагу. От крови та слиплась, и нужно было работать аккуратнее. Кристиану пришлось напрячь зрение, чтобы разобрать чужой почерк:

— Да это не письмо. Это расписка. На очень большую сумму. Ты погляди, — он ткнул пальцем в цифры, — тысяча ливров!

— Расписка… — протянула Александра, — человека убили из-за расписки?

— Это не просто расписка. Видишь, на чье она имя?

Александра пригляделась к слегка размазавшимся чернильным строчкам:

— Андрэ Голуаз? Заговорщик?! Это что, плата за убийство?

— Ну-ка принеси мне из библиотеки книгу по истории дворянских родов. Посмотри, здесь подпись и печать с чьим-то гербом. Подпись не разобрать, а герб мне незнаком.

Александра уже спешила за нужной книгой. Через несколько минут она с грохотом опустила тяжеленный том на стол перед братом. Кристиан принялся задумчиво листать страницу за страницей. Александра уже заскучала и в очередной раз вчитывалась в текст расписки, обещавшей Андрэ Голуазу, главному королевскому камердинеру, тысячу ливров серебром. Тут Кристиан обрадованно вскрикнул:

— Нашел! Только… Этого не может быть… Как странно…

— Чей, чей это герб?

— Герцога Сан-Монсальви… — Кристиан в задумчивости потер лоб.

— Но ведь именно Сан-Монсальви спас короля во время того покушения! Он что же, сам его и организовал, получается?

— Полагаю, не стоит торопиться с выводами, хотя они могут казаться очевидными… С чего бы это герцогу отдавать такую сумму камердинеру, пусть и главному. Уж точно не за то, что тот подал ему халат. Но ты понимаешь, что если эта расписка попадет в чьи-то руки, то герцогу непросто будет объяснить, за что он заплатил такие деньги? Послушай, и я как будто знаю, о каком маркизе идет речь… Конечно! – стукнул Кристиан по колену, — Маркиз де Броссар! Герцог и маркиз – злейшие враги, это известно всему свету. Де Броссар спит и видит, как бы убрать с дороги Сан-Монсальви. А тот, с тех пор как предотвратил покушение на его величество, еще больше укрепил свои позиции. Эта расписка может все изменить. Если, конечно, у герцога не найдется логичного объяснения.

— Значит, один из тех двоих в лесу – герцог?

— Вполне возможно. Ты же сказала, что второй обращался к нему «ваша светлость», а еще, что человек тот крупного телосложения. Сан-Монсальви знаменит своим ростом. Он однажды приезжал в наш полк. Такими мужчинами можно детей пугать. На лицо довольно грозен. Женщины, возможно, сказали бы, что герцог красив, но мне он показался несимпатичным и даже отталкивающим господином. Все, — брат захлопнул книгу и поднялся. – Расписку надо уничтожить.

— Нет! Я найду способ передать ее маркизу де Броссару!

— Даже не думай, Александра! — взвился Кристиан. – Мы уничтожим эту бумагу, и никто ничего не узнает. Ввязываться в такие игры я тебе не позволю.

— Я сама могу решать, что мне делать, — упрямо задрала подбородок девушка. – Я больше не малышка, которую можно пичкать сказками про волшебных фей. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, какую бурю может вызвать эта бумага. Но то была последняя воля умершего. Боже мой, я даже имени его не знаю! И никто не догадается, как именно передали маркизу расписку! Ее же можно отправить де Броссару письмом, в конце концов.

— Вот этого делать не следует ни в коем случае! Письмо может попасть в руки кому угодно. Если уж передавать, то самому маркизу. Но ты не станешь этого делать. Александра, это не детские игрушки! Если на поляне на самом деле был герцог Сан-Монсальви, и он искал расписку, то все превращается в очень серьезное и опасное предприятие. Нельзя, чтобы он догадался, что расписка попала в твои руки.

— Можно придумать, как половчее передать де Броссару эту бумагу.

— А если мы ошибаемся, и речь идет о другом человеке? Александра, давай сожжем листок.

— Кристиан, ну послушай, это же важно! Если герцог устроил покушение на государя, то чем ближе он становится сейчас к королю, тем опаснее это для его величества! Ведь герцог сможет повторить попытку, подобравшись к королю поближе!

— Это наши домыслы, сестрица. Возможно, деньги герцог заплатил Голуазу за какую-то иную услугу.

— Вот пусть он и объясняет это его величеству. Мой долг перед умершим — передать бумагу маркизу. А уж тот найдет, как с ней обойтись.

Кристиан устало сел обратно в кресло. – Давай отправимся спать. Утро вечера мудренее. Завтра на свежую голову…

— Завтра необходимо будет поехать на то место. Неправильно оставлять тело в лесу!

— Лучше бы его нашел кто-нибудь другой. Не хотелось бы, чтобы наше имя связывали с этой находкой.

— Хорошо, Кристиан, — Александра чувствовала себя совершенно разбитой, — пойдем спать, а с утра решим, как поступить.

Александра, прежде чем улечься в постель, все же приказала нагреть ей воды, чтобы смыть с себя все ощущения этого проклятого вечера. Отмывшись до блеска, она еще некоторое время сидела перед трюмо, расчесывая длинные непокорные волосы и рассматривая свое отражение в свете мерцающих свечей.

Александре Пелисье уже исполнилось семнадцать. Свою безусловно эффектную внешность она унаследовала от матушки. Такие же рыжие кудри, светлая кожа, зеленые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, тонкие черты лица и небольшая еще детская припухлость щек. Тонкости талии могли бы позавидовать многие девушки, и в общем Александра была прехорошенькой и пользовалась популярностью в кругу знакомых молодых людей.

Брат пошел в их отца — высокий, статный темноглазый шатен, по которому тайно вздыхали окрестные дворяночки. Однако ни Кристиан, ни Александра еще не были помолвлены. Родителей не стало, когда дочери было тринадцать, а Кристиан уже начал свою военную службу. Чтобы сестра не осталась одна, он был вынужден поселить в имении их дальнюю родственницу по отцовской линии. Та присматривала за Александрой, но была женщиной доброй, тихой и не навязывала девушке своего мнения, не заставляла знакомиться с мужчинами. Таким образом в свои семнадцать Александра так и не заимела жениха. Кристиан был занят на службе, навещал родной дом настолько часто, как мог, и тоже не подталкивал сестру к замужеству. У него самого невеста, предназначавшаяся ему с детства, в юном же возрасте скончалась от какой-то болезни, а новым сватовством родителям было заниматься недосуг. В столицу наведывались нечасто, да Александра и не рвалась туда. Её окружало достаточно подруг и знакомых, она дорожила своей свободой и привилегией радоваться каждому дню в собственном доме на лоне природы. Так и сложилось, что брат и сестра жили довольно обособленно и самостоятельно.

Александра отложила щетку, поднялась и забралась в постель. Как только девушка закрыла глаза, она тут же уснула, так и не успев поразмыслить о произошедшем сегодня.

Глава 3. В которой созревает план действий

Утром Александру разбудил стук в дверь.

— Сестренка, просыпайся!

Девушка, накинув легкий халат, открыла брату.

— Отправляемся в лес уже сейчас?

— Никуда ехать не придется. Сегодня на заре лесничий нашел тело. На рынке вовсю судачат: обычно в наших лесах спокойно, лихие люди до поры обходили их стороной.

Александра перекрестилась.

— Упокой Господь его душу! А ведь мы даже не знаем имени убитого. Не за кого молебен заказать.

— Не о том ты думаешь, сестра. Ты твердо решила передать расписку де Броссару.

Девушка согласно кивнула.

— Вчера пришло письмо от нашего двоюродного дяди, графа Мильонского. Он приглашает тебя в столицу на бал дебютанток. Изабель неудачно упала с лошади, сломала ногу, и теперь ей нескоро придется танцевать. – Александра охнула. – Не переживай, кости срастутся. Но бал состоится через две недели. На нем обычно появляется сам государь! Не удивлюсь, если маркиз тоже его посетит. Весь свет представит на балу своих дочерей и сестер. Это шанс для тебя. Однако меня не будет рядом, я не смогу тебе помочь. Нам нужно продумать план действий.

Александра совершенно по-детски захлопала в ладоши:

— Бал дебютанток?! О таком я даже и мечтать не могла! Дядя редко вспоминает о нас, а тут такой подарок. Конечно, жаль кузину Изабель, но оказаться на этом балу! — Александра закружилась по комнате.

Кристиан улыбнулся, глядя на сестру:

— Ты все-таки еще ребёнок, несмотря на свои семнадцать. Полагаю, дядя не просто так приглашает тебя. Вероятно, у него есть подходящие кандидатуры. Ты готова к тому, чтобы встретиться с потенциальными женихами?

Александра чуть нахмурилась, но тут же снова повеселела.

— Знаешь, братец, в конце концов, может, не так уж и плохо будет познакомиться с молодыми людьми? А то так и останусь старой девой! Меня уже пугала этим госпожа Брюли.

— Ну тогда, можно начинать подготовку. Ты лучше меня знаешь, что тебе понадобится в столице. Главное, придумать, как тебе половчее передать бумагу маркизу. Мой отпуск закачивается, пора возвращаться в полк. Уезжая, я должен быть уверен, что мы все предусмотрели.

Кристиан служил в королевской кавалерии, отпускали домой его не так часто, и в этот раз он оказался в поместье очень вовремя. Александра не представляла себе, как бы поступила, если бы не смогла посоветоваться с братом.

Девушка торопливо обняла Кристиана и убежала давать распоряжения слугам. Через полторы недели Александра, трясясь в неуютной карете, подъезжала к столице. Сердце замирало не только от предвкушения бала дебютанток, на котором она своими глазами увидела бы всех лучших людей королевства. Сердце сжималось и ухало куда-то в пятки от мысли о том, удастся ли задуманная авантюра.

Расписка, аккуратно уложенная в потайной ящичек дорожного сундука, казалось, прожигала дыру в дереве. Александре не терпелось избавиться от бумаги, ставшей причиной смерти незнакомого ей человека, и могущей разрушить жизнь другого, тоже незнакомого ей, но такого опасного противника — герцога Сан-Монсальви. Она старалась не думать о том, что может случиться с ней самой, прознай герцог о том, кто именно хранит сейчас расписку. Она даже не была до конца уверена, правильно ли поступает, хотя поначалу у нее не было никаких сомнений по этому поводу. Чем больше времени проходило с момента той их встречи в лесу, тем слабее становилось желание передать бумагу маркизу, и тем вернее ей казалось предложение брата избавиться от опасного документа. Ведь если их предположения верны, и герцог заплатил несчастному камердинеру за убийство государя, то такие сведения могли нарушить весь сегодняшний хрупкий баланс сил при дворе. Эти мысли Александра от себя отгоняла. И совсем в глубине души занозой сидело еще одно: А не ошиблись ли они с адресатом…

В доме дяди ее встретили с большой теплотой. Кузина Изабель, передвигавшаяся по комнатам, словно раненая газель, повисла на шее у Александры с ликующим криком:

— Сестренка, ты приехала все-таки! А папА сомневался, говорил, что ты не решишься вылезти из своего захолустья. — Она захихикала, прикрыв рот ладошкой, — ты ведь понимаешь, что там будут все самые лучшие женихи света? Ты не можешь себе представить, как я зла на того коня, что выбросил меня из седла! Конечно, мне еще повезло, ведь могла и шею себе сломать, а отделалась только ногой. Но пропустить бал дебютанток!

Александра, немного ошеломленная напором кузины, только вяло отнекивалась:

— Изабель, ну о чем ты говоришь! Пусть тысячу раз бал дебютанток! Ты живешь в столице, можешь появиться на любом самом крупном балу! А женихи от тебя не убегут, ты же такая красавица! — Изабель и вправду была очень миловидной девушкой — светловолосой, белокожей, сероглазой, стройной. Семья ее отца принадлежала к старинному дворянскому роду, и родись Изабель даже уродиной, отбоя от женихов, желающих породниться с их семьей, у нее бы не было. А с ее хорошеньким личиком ей бояться точно было нечего.

Александру устроили в комнатах напротив покоев Изабель, чтобы девушки могли вдоволь наговориться. Дальних родственниц нельзя было назвать близкими подругами, виделись они не столь часто, однако, когда встречались, с удовольствием проводили время вместе. Изабель была настоящей горожанкой, столичной штучкой, мечтала повыгоднее выйти замуж и жить во дворце, не хуже отцовского, вести светскую жизнь, без забот и оглядки на мнение окружающих. Александра же жить в столице не стремилась, ее, как далёкую родню, в гости звали довольно редко, а в их доме навещали и того реже. Когда были живы родители, кузены, отцы Изабель и Александры, общались гораздо чаще. Остальные родственники, конечно, имелись, но близких отношений с ними не установилось. Таким образом, в случае необходимости, Александре, кроме брата, той самой дальней родственницы госпожи Брюли, проживающей у них в доме, и двоюродного дяди было бы не к кому обратиться.

Сославшись на усталость после тяжелой дороги, Александра счастливо избежала долгих разговоров в первый вечер и отправилась спать. Мысленно она еще раз проговаривала про себя, как именно станет действовать, если маркиз окажется на балу. Они с Кристианом придумали следующее: просить отца Изабель, графа Мильонского, представить Александру маркизу де Броссару в качестве кузины его дочери. Александра должна была улучить момент после представления, подойти к маркизу еще раз и сказать, что у нее есть важное сообщение для де Броссара, о котором следует поговорить конфиденциально. Предполагалось, что де Броссар либо отведет ее в отдельный кабинет, либо просто отойдет с ней в сторону, подальше от чужих ушей. И тогда она передаст ему расписку. Конечно, существовала вероятность того, что бумага предназначалась не Броссару, а какому-то другому маркизу, но тут уж вариантов могло быть множество, а верному врагу Сан-Монсальви такой документ мог в любом случае оказаться очень кстати. Александра еще думала попытаться подложить листок в карман его камзола, чтобы не пришлось объяснять, как он к ней попал, но навыками уличных воришек девушка не обладала, и проделать такое незаметно у нее вряд ли бы получилось. Весь план был настолько безумен, слаб, не продуман и вообще со всех сторон трещал по швам, что Кристиан, прощаясь с сестрой перед отъездом, еще раз предложил сжечь расписку.

— А если маркиза вообще не окажется на том балу? Если дядя не сможет представить тебя ему? Если тот не захочет говорить с тобой ни о чем серьезном, приняв за юную дурочку, флиртующую с королевским фаворитом? Или того хуже, решит, будто это происки врагов, что его желают каким-либо образом скомпрометировать, опорочить в глазах государя? Что если ты просто не найдёшь возможности побеседовать с де Броссаром наедине? Не сунешь же ты ему расписку в руки прямо посреди зала! Сан-Монсальви наверняка тоже будет там присутствовать. Не нужно, чтобы он вообще видел тебя рядом с маркизом.

— Именно так я и поступлю, если ничего из задуманного не удастся. Просто отдам ему ее. Пусть задает мне вопросы, когда заглянет в бумагу, я готова на них ответить. И откуда герцог сможет догадаться, что именно я передала маркизу, даже если увидит меня там? А вот если Броссара не окажется на балу, то тут уж и не знаю, что поделать. – Александра снова печально вздохнула. Все это она с братом уже обговорила по нескольку раз, ничего нового голову не приходило, каждая новая идея была фантастичнее предыдущей. Устав в сотый раз гнать по кругу одни и те же мысли, девушка заставила себя закрыть глаза и почти сразу же уснула.

Глава 4. В которой Александра знакомится с высшим светом

Зал королевского дворца, где должен был состояться бал, выглядел необыкновенно: убранный свежими лилиями — королевскими символами, благоухавшими так, что окна держали отворенными, дабы ни у кого из гостей не закружилась голова от их терпкого аромата, он был похож на чудесный сад из сказки о восточной принцессе Шахразаде, которую так любила в детстве слушать Александра. Живые цветы дивно дополняли другие лилии, искусно вышитые серебряными нитями на обивке стен. По двум сторонам были развешаны ковры, представлявшие сцены из жизни почитаемых святых. Гигантские канделябры, свисающие с потолков, свет от свечей которых заливал весь зал, поблескивали в зеркалах, висевших прямо напротив окон и визуально расширявших пространство.

Дамы и кавалеры, весь высший свет государства, одетые по последней моде, в искрящихся от драгоценных камней платьях и камзолах переговаривались между собой в ожидании королевской четы. Среди гостей легко можно было отличить тех, в чью честь и устраивался этот бал — юных дебютанток. Все они, преимущественно, были в белом, у всех светились от счастья глаза и дрожали от волнения руки. Мерный гул голосов, дурманящий запах лилий и мерцание драгоценностей просто завораживали юную Александру. Граф Мильонский оглядывался по сторонам, важно кивая знакомым, и время от времени тихонько на ушко пояснял Александре, кого именно он сейчас поприветствовал. Гости все прибывали и прибывали, дворецкий объявлял имена каждого, кто появлялся. Маркиз или приехал до них, или уже стоял где-то в зале, ну или вообще не собирался присутствовать на празднике. По крайней мере, его имя еще не выкрикивалось.

Александра не была знакома ни с кем из придворных, но разглядев в толпе высокую мощную фигуру и подняв глаза, вздрогнула. Этот гость выделялся среди прочих собственной внешностью. Как и говорил Кристиан, не только ростом и размахом плеч, но и чертами лица. Александра была почти уверена, что рассматривает герцога Сан-Монсальви. Возможно, его стоило бы считать красивым: черноволосый, темноглазый, с тонкой линией бровей, аккуратной бородкой, обрамляющей довольно чувственные губы, растянутые в вежливой улыбке и демонстрирующие удивительной белизны зубы. Но взгляд как у хищной птицы, цепкий и неприятный, портил все впечатление. Рядом с мужчиной стоял господин, сильно уступающий в росте и размерах — его лицо было таким неприметным, что Александра никак не смогла бы его описать. Этот человек время от времени говорил что-то «герцогу», от чего тот вынужден был наклоняться к собеседнику, чтобы его расслышать.

Наблюдения девушки прервало появление короля Людвига XVII и его супруги, королевы Анабеллы. Королева – женщина двадцати трех лет, пышущая здоровьем, розовощекая темноволосая красавица с глазами как у знакомой Александре косули, белокожая и пышногрудая, в алом атласном платье и с большим животом, угадывающимся даже под мастерски сшитым корсажем, вошла в зал, поддерживаемая под руку супругом — невысоким, крепко сбитым тридцатилетним мужчиной, с лицом, какое могло бы принадлежать крестьянину, а не королю — обветренным, обгоревшим на солнце и кажется, даже поцарапанным, по крайней мере, так показалось Александре. Внешне король Людвиг очень напоминал своего отца, короля Шарля IV, — такие же полные губы, длинный нос, ассиметричные брови и узко посаженные глаза. Красавцем короля назвать было трудно, но супруга смотрела на него с таким обожанием, что поневоле думалось, что не в красоте счастье. Король слыл человеком неприхотливым и обычно одевался неброско. Но сегодня на нем был парадный камзол и штаны глубокого синего цвета, чудесно гармонирующего с алым платьем супруги.

Александра во все глаза смотрела на своего государя и его жену, ведь до сей поры ей доводилось видеть их лишь на портретах. Король махнул рукой, и грянули звуки первого акта балета, подготовленного специально по случаю праздника. Танцоры двигались под музыку так легко, кавалеры поднимали своих дам над полом, будто те были пушинками, грациозные па завораживали зрителей. Александра больше не огладывалась по сторонам в поисках маркиза, ее внимание не отвлекал даже высокорослый господин с хищным взглядом — она погрузилась в дивную музыку и летящие движения танцоров. Это было такое прекрасное зрелище, что девушка даже разочаровано вздохнула, когда объявили, что продолжение будет дано после первого танца дебютанток.

Александра уже знала от дяди, что для первого танца заранее отобрали несколько юных дам и кавалеров, с которыми отдельно репетировали, поскольку первый танец задавал общий тон всему балу. Пары уже встали в позиции, заиграла музыка, и танцующие двинулись по залу. Конечно, их танец отличался от того, что только что было представлено зрителям: отрепетированные чуть угловатые движения и испуг в глазах от страха оступиться и опозориться перед всем светом, но тем не менее такие простые и наивные в своей чистоте.

Как только танец-открытие был окончен, пришло время королю произнести небольшую приветственную речь. Государь был краток. Он поблагодарил гостей за то, что те почтили своим присутствием этот бал, удостоил улыбкой юных девушек, впервые появившихся сегодня при дворе, и выразил надежду на то, что день этот запомнится им на долгие годы. Людвиг занял свое место на троне и снова махнул рукой, давая знак к началу второго акта, следом за которым должны были начаться непосредственно танцы для самих гостей. Александра, улучив мгновение, успела поинтересоваться у дяди, присутствует ли среди приглашенных маркиз де Броссар. Уже под звуки скрипок граф ответил с некоторым удивлением в голосе:

— Господин маркиз прибыл одним из первых. Вон он, по правую руку от короля, – и кивнул в сторону. Александра только теперь обратила внимание на окружение государя. Справа от Людвига XVII стоял господин лет сорока-сорока пяти, казалось бы, не такой и старый, однако уже с видимыми залысинами. Щеку и губы его пересекал глубокий шрам, как бы разделявший лицо на две неравные части. Взгляд темных глаз был хваток и серьезен. Он будто бы выискивал в толпе возможных врагов государя, так по крайней мере почудилось Александре. По левую же руку к трону переместился предполагаемый Сан-Монсальви.

С тех пор как герцогу удалось предотвратить покушение на Людвига, государь приблизил его к себе. Два года назад Андрэ Голуаз, главный королевский камердинер, неожиданно для всего окружения, в момент одевания попытался наброситься на короля с кинжалом, но был остановлен герцогом Сан-Монсальви, присутствующим при утреннем туалете. Голуаза казнили неделю спустя на главной площади столицы, при огромном скоплении народа – давненько уже в королевстве не проводили публичных казней. Причину своих действий Андрэ объяснял желанием освободить трон для старшего брата его величества, герцога Арлеанского, по мнению Голуаза, по праву заслужившего править страной. О том, что Людвиг стал королем в результате хитросплетённых интриг в обход брата, первого в очереди на престол, государь вспоминать не позволял. Покушение Голуаза стало первым из известных народу и четвертым в действительности, поскольку партия противников короля, поддерживающих герцога Арлеанского в его надеждах вернуть себе права на трон, была довольна обширна. Но не во всех случаях удавалось найти исполнителя. Здесь же все было очевидным, и герцог Сан-Монсальви, бесстрашно перехвативший голой рукой кинжальное лезвие, стал на время всеобщим героем и завоевал доверие короля.

Маркиз де Броссар и герцог слыли недругами еще до этого события. Причины их взаимной нелюбви широким кругам были неизвестны. Одни поговаривали, будто маркиз возненавидел герцога за то, что тот переспал с его теперь уже покойной женой, другие шептались, что все беды от обычной зависти: герцог всем и при любом удобном случае демонстрировал свое превосходство, а смириться с этим первый советник короля, фактически второй человек в государстве, не мог. В любом случае, обоюдная антипатия после покушения переросла в ненависть. И, окажись расписка в руках де Броссара, она стала бы невероятной удачей в его игре против герцога.

Обо всем этом Александра имела довольно смутное представление, но даже она заметила, как враждебно переглядываются между собой два главных фаворита государя.

Девушку уже приглашал на танец юный кавалер, судя по всему, такой же новичок на балу, как и Александра. Худенький бледный юноша, старающийся казаться старше своих лет, пробормотал традиционные слова приветствия и приглашения, и дядя легонько подтолкнул племянницу, прошептав: «Иди же, что ты медлишь!» Молодой человек оказался юным графом Гофье, как и предполагала Александра, тоже впервые выпущенный родителями в свет. Об этом Гофье рассказал ей во время танца. Танцевал тот неплохо, но все же немного по-ученически, ему явно еще не хватало практики, как и самой Александре, хотя она уже посетила несколько балов в своей округе. По окончании танца дядя перехватил Александру и сообщил ей, что сейчас они отправляются на первый круг представления дебютанток гостям.

Уже после десятого господина у девушки голова стала побаливать от обилия имен и лиц. На пятнадцатом она начала немного кружиться. Среди тех, кому ее представили, были известнейшие люди королевства, герцоги, графы, маркизы, виконты и их супруги. Вот только к маркизу де Броссару ее пока так и не подвели.

Глава 5. Конфиденциальная беседа

— Дядя, а вы знакомы с маркизом де Броссаром? — рискнула все же поинтересоваться Александра, выбрав свободную минуту.

— Нууууу, — протянул тот, — мы были представлены друг другу, и однажды я имел честь вести с маркизом разговор о зимней погоде.

— О погоде, — прыснула со смеху Александра.

— Да, о погоде, — смутился дядя и тут же нашелся, — маркиз — человек всесторонне образованный, и я почел бы за большую честь побеседовать с ним на любую тему. Но он предпочитает говорить только о политике, а поскольку я от нее довольно далек, то и удостоил он меня лишь беседой о различиях погодных условий в горных местностях и столице прошлой зимой.

— Ну тогда вы же сможете меня ему представить?

— Да, — смешался граф, — сегодня все возможно, но зачем тебе это! Ты же никогда, насколько мне известно, не старалась попасть в свет, завести полезные знакомства при дворе… Ты же выбираешь свою лесную глушь!

— Да, но я так наслышана о его сиятельстве, что мечтаю познакомится с ним!

— Вот герцогу Сан-Монсальви я могу тебя представить без обиняков! – заметил граф, кивая в строну возвышающейся у трона фигуры. «Значит, угадала», — подумала девушка, но вслух произнесла:

— Ммммм, не стоит, дядя.

— Это от чего же? Его светлость — человек большого ума и многих связей. Иметь его среди знакомых, хоть и неблизких, — это высокая честь. И кстати, что немаловажно, герцог не женат!

— Откровенно говоря, меня господин Сан-Монсальви немного пугает своей грозной внешностью.

— Моя дорогая, какое тебе до этого дело! – воскликнул граф Мильонский. — Важно то, что его светлость – из свиты его величества!

— Но господин маркиз тоже приближенный короля! Мне он кажется не таким ужасным, как герцог.

— Какие же глупости у тебя в голове! — рассердился граф. — Ну хорошо, сначала я подведу тебя к герцогу, а потом к графу.

Александра покорно кивнула. В конце концов, быть представленным герцогу и встретиться с ним лицом к лицу на той поляне — это разные вещи. Не так уж и страшно.

Сан-Монсальви оказался очень востребованным господином, к нему то и дело кто-то подходил, беседовал, вереница дебютанток в сопровождении отцов, желающих пристроить дочурок, — все это нужно было переждать и улучить момент, чтобы познакомиться. Посему граф Мильонский все же решил внять просьбам племянницы и подойти для начала к маркизу. Тот тоже постоянно с кем-то разговаривал, но как раз в эту минуту он оказался совершенно один, чуть в стороне от гостей.

Дядя потянул Александру за руку и поспешил к его сиятельству.

— Господин маркиз! — поклонился граф. — Какая честь для всех дебютанток в этом году! Вы почтили своим присутствием бал, на котором обычно не бывали!

— Вы обладаете удивительной памятью, господин граф, — растянув губы в полуулыбке, ответил де Броссар. – Помнить такие мелочи!

— Я отец, сударь, и должен устраивать счастье дочери, — рассмеялся граф. – Все неженатые дворяне в поле моего зрения.

Маркиз тоже рассмеялся, но шрам создавал впечатление, будто де Броссар злобно ухмыляется.

— Моя дочь, к всеобщему сожалению, по причине недомогания не смогла сегодня прибыть, но ее с радостью заменила моя племянница. Позвольте представить вам, ваше сиятельство: Александра Пелисье.

Маркиз, снова чуть улыбнувшись, кивнул девушке.

— Рад знакомству, сударыня.

Александра присела в глубоком реверансе:

— Благодарю вас за оказанную мне честь, ваше сиятельство.

Маркиз кивнул девушке и отвернулся, судя по всему, посчитав общение законченным, поскольку и граф уже тянул Александру прочь, туда, где как ему показалось, временно в одиночестве стоял герцог Сан-Монсальви.

Александра на мгновение закрыла глаза, сделал глубокий вздох, как перед прыжком с высоты, и произнесла:

— Господин маркиз, не могли бы вы уделить мне еще несколько минут своего драгоценного времени?

Дядя едва не подпрыгнул от неожиданности и сделал огромные глаза, как бы вопрошая «Какого дьявола, Александра?»

Де Броссар чуть удивленно вскинул брови и снова воззрился на девушку:

— Позвольте узнать, с какой целью, сударыня?

— Я хотела бы поговорить с вами наедине по важному для вас делу.

Граф не выдержал:

— Александра, что за чушь ты несешь! Какое у тебя может быть дело к его сиятельству?

— Погодите, сударь, — от посерьезневшего выражения лица маркиза графу стразу стало неуютно. – Госпожа Пелисье, надеюсь, вы не поспорили с подружками, что сможете завлечь в свои девичьи сети маркиза де Броссара?

Александра была готова провалиться сквозь землю под тяжелым взглядом маркиза.

— Я никогда бы не позволила себе подобные шутки, господин маркиз, но мне, действительно нужно всего несколько минут.

— Ну что же, — Броссар предложил Александре руку, — пройдемте, здесь есть несколько свободных кабинетов. А вы, господин граф, подождите в зале, — продолжил он, заметив, что граф собирается вслед за племянницей. Дядя совсем смутился и даже, кажется, покраснел. Александра внутренне сжалась, представляя себе, что тот скажет, когда она вернется. Вероятнее всего, приглашений от дяди погостить в столице больше ждать не придется…

Они двинулись прочь из зала. Королевский дворец был поистине огромен: помимо нескольких залов, где сегодня давали бал, вдоль коридора шел ряд комнат, перед одной из которых де Броссар остановился. Мечта о том, чтобы увидеть весь дворец изнутри, быстро угасла. Только сейчас Александра заметила, что за ними следовал еще один человек. Именно он отворил дверь перед маркизом и, пропустив де Броссара и Александру, сам остался у дверей с другой стороны. Очевидно, чтобы никто не задумал подслушать разговор.

В комнате было темно и душно из-за тяжёлых портьер, плотно затягивающих окна. Свет давали лишь свечи, расставленные по всему периметру. Стол, пара кресел, вот и вся обстановка. "Ни дать, ни взять кабинет для тайных встреч", — решила Александра.

Де Броссар жестом указал девушке на кресло, а сам сел в другое, напротив.

— Итак, сударыня. О чем вы хотели поговорить?

Отступать было уже некуда. Сейчас расписка найдет нового владельца и перестанет жечь руки Александре.

— Ваше сиятельство! Волею случая в моих руках оказался документ, предназначавшийся вам.

Маркиз молчал, не отрывая внимательного взгляда от девушки. Александра откашлялась и продолжила:

— Прошу вас, взгляните, — вынула она из потайного кармана платья бумагу.

Маркиз протянул руку и забрал листок. Не задавая вопросов, он развернул его, мгновения ему хватило, чтобы понять, что это за документ. Лицо Броссара изменилось, он рывком поднялся из кресла и мгновенно оказался лицом к лицу с Александрой. Осторожно, но крепко он взял ее за подбородок:

— Откуда у вас это, сударыня?

Александра чувствовала его горячее дыхание, смотрела в темные глаза, излучающие угрозу, но взгляда не отвела и даже не шелохнулась.

— Я все могу объяснить вам, господин маркиз. Меня не придется заставлять. Поверьте, с тех пор как бумага оказалась в моих руках, я мечтала о нее избавиться.

— Рассказывайте, — маркиз снова сел в свое кресло.

— В лесу Броссели недалеко от нашего замка я нашла умирающего мужчину. Он уже не осознавал, с кем говорит. Единственными и последними его словами была просьба передать вам эту бумагу. Больше я ничего не знаю.

— Это и есть весь ваш рассказ? — Маркиз снова поднялся и зашагал по комнате.– И вы не понятия не имеете, кем был этот человек, от чего он умер, что или кто стал тому причиной?

— Ваше сиятельство, мне действительно больше нечего вам сказать. Я даже не очень хорошо смогла его разглядеть, ведь уже вечерело. Рядом никого не было… Все, что сумела рассмотреть – это несколько ран на его теле.

— Так значит именно вы нашли Ливио…. А мне передали, что это был какой-то крестьянин… — Де Броссар снова неожиданно близко придвинулся к Александре и посмотрел ей в глаза:

— Вы ведь читали эту бумагу, не так ли?

— Нет, сударь, — Александра постаралась ответить с уверенностью в голосе, — я бы не посмела читать письма, адресованные не мне. Тем более в подобной ситуации. Я полагала, что должна передать вам его лично, ведь это было так важно для того господина, а значит, и для вас, ваше сиятельство. Поэтому я и решилась на такую дерзость. Дядя ничего не подозревал, он, несомненно, очень зол на меня за эту выходку…

— Ваш дядя не станет на вас сердиться, не переживайте. – Броссар пристально смотрел на Александру. — Так ни вы, ни кто-либо другой письма не читали? Вы можете мне в этом поклясться?

— Да, сударь, — продолжала настаивать Александра. Она уже понимала, что ей удалось обмануть маркиза, что тот поверил ей. Сказать правду, подтвердить, что она и ее брат догадываются о значении содержимого этого документа, означало навлечь на себя, возможно, большие неприятности.

— Хорошо! – маркиз встал и подошел к двери, — конечно, вы понимаете, сударыня, что ни об убитом, ни о его просьбе, ни о нашем разговоре рассказывать никому не следует? Кстати, кто еще знал о том, что произошло в лесу?

— Мой брат, Кристиан, — решила не скрывать Александра, — но и он, как и я, в письмо не заглядывал. Я была слишком напугана случившимся и конечно, не могла не сказать брату. Мы вместе придумали, как будет лучше передать бумагу по назначению.

— Благодарю вас, сударыня. Вы совершили благородный поступок, исполнив волю умирающего. Что я могу сделать для вас в благодарность за эту услугу? Предлагать вам деньги у меня не поднимется рука. Но, возможно, у вас или вашей семьи есть какие-то пожелания? Нужды? Я мог бы устроить вас во фрейлины королевы, если бы вы того пожелали.

— Вы очень любезны, ваше сиятельство, предлагая мне помощь, но наша семья ни в чем не нуждается. Ваше предложение стать фрейлиной ее величества, безусловно, очень льстит мне, однако я позволю себе отказаться. Мне милее жизнь вдали от суеты столицы. Я рада, что смогла выполнить просьбу того господина. – Александра присела в поклоне, опустив глаза. Пронизывающий взгляд маркиза было нелегко выдерживать.

— Тогда прошу вас немного подождать в кабинете, а после мой слуга проводит вас обратно в зал. И не переживайте из-за дяди, — снова повторил он.

В комнату, будто услышав, что разговор окончен, вошел тот самый человек, что стоял за дверью. Маркиз что-то шепнул ему на ухо. — Еще раз благодарю, сударыня. Был рад знакомству, — произнес де Броссар, покидая комнату.

— Я сейчас вернусь за вами, госпожа Пелисье, — проговорил мужчина и выскользнул из кабинета. Александра осталась одна. Девушку отпустило напряжение последних дней, и она внезапно почувствовала себя очень уставшей. Ей уже были неинтересны ни бал, ни танцы, ни новые знакомства, безразлично, разгневается ли граф Мильонский. Она даже не заметила, сколько просидела в тишине, прикрыв глаза, как ее осторожно тронули за плечо:

— Госпожа Пелисье, прошу вас.

Слуга маркиза, а это был он, стоял у кресла, в котором Александра, кажется, задремала. Он проводил девушку в зал. Звуки музыки и шум празднества оглушили ее, за несколько минут уже успевшую привыкнуть к тишине кабинета. Слуга подвел ее к дяде. Александра так и не узнала, что именно сказали тому о произошедшем, но граф был в приподнятом настроении и даже радостно улыбался племяннице.

— А вот и ты, дорогая! Пока ты отсутствовала, я успел переговорить с несколькими весьма перспективными молодыми людьми! Мне кажется, что тебе стоит с ними познакомиться! – и граф Мильонский преувеличенно бодро засмеялся. – Пойдем же! У нас еще столько дел!

О том, чтобы представить ее Сан-Монсальви, он, к большому облегчению Александры, кажется, забыл.

Глава 6. О том, как король удостоил герцога аудиенции, о которой тот не просил

Когда Александра очутилась в своей комнате, ей показалось, что день длился бесконечно. Лица всех представленных ей молодых людей и тех, с кем знакомили ее саму, слились в одно, имена смешались, от танцев и разговоров болели ноги в новеньких туфлях, а голова раскалывалась. Она уснула, вероятно, даже до того, как служанка укрыла ее одеялом.

В столице Александра пробыла еще почти неделю. За это время она вдоволь наговорилась с Изабель, в красках пересказав ей все подробности встречи с высшим светом, по настоянию графини Мильонской заказала три новых туалета – дядя даже не позволил ей самой их оплатить, — поприсутствовала на приеме, устроенном родителями одного из тех молодых людей, коих представляли ей на балу, побывала на верховой прогулке и наконец, полная впечатлений от новых знакомств, выехала домой. Еще из столицы она отправила Кристиану письмо с сообщением, что их план увенчался успехом, и теперь они могут вздохнуть спокойно. О том, какие последствия для Сан-Монсальви имел ее поступок, она старалась не думать.

Тем временем, герцог Сан-Монсальви ожидал, когда король пригласит его для аудиенции, на которую был вызван довольно внезапно. С тех пор как герцог спас жизнь его величеству, он мог пройти в покои Людвига без ожидания, в любое время. Некоторый официоз нынешней встречи немного смущал. Наконец, спустя почти час, герцогу объявили, что государь его примет. Первый, кого увидел Сан-Монсальви в комнате, оказался не сам король, а отчего-то маркиз де Броссар.

Сан-Монсальви внутренне скривился: этого выскочку еще мать нынешнего короля возвела в ранг первого советника. Король слушался маркиза во многом, если не во всем, и его влияние на Людвига крепло с каждым днем. Конечно, став спасителем его высочества, герцог сразу оказался приближен к государю. Мнением нового фаворита король дорожил, интересовался его точкой зрения по ряду военно-политических вопросов, если не был согласен с советами, полученными от де Броссара, любил выпить в его компании, ведя философские беседы, обменивался с ним ударами шпагой от скуки, но все же того авторитета в государстве, коим пользовался маркиз, Сан-Монсальви завоевать пока не удалось.

Король выслушивал его мнение, но поступал всегда по-своему. В серьезные политические вопросы герцога не посвящал, к казне не допускал. Не то, чтобы герцогу нужны были деньги. Он обладал достаточными богатствами, даже более чем достаточными. Однако власти ему не хватало… Руководить решениями короля, стать его серым кардиналом, единственным, к кому стали бы прислушиваться в государстве, — вот чего жаждал Сан-Монсальви. Власть… Самое дорогое, чем можно обладать, единственная ценность, гораздо больше, чем золото… Де Броссар стоял на пути осуществления этих амбициозных планов. Попытки убрать врага с дороги Сан-Монсальви предпринимал. Однако маркизу до сегодняшнего дня удавалось выбраться невредимым из всех ловушек, расставленных герцогом. Де Броссар — хитрый дьявол, умный, расчётливый, видел на несколько шагов вперед. Он, несомненно, чувствовал угрозу со стороны герцога, но и сам Сан-Монсальви был непрост, чтобы так легко устранить его с игрового поля.

Если бы кто-то прознал о том, из каких источников черпает герцог свою энергию, ему бы не поздоровилось, — об этом Сан-Монсальви часто размышлял наедине с собой. Времена инквизиции прошли, ведьм уже не сжигали на кострах, как раньше, и даже привечали в узких кругах всяческих «провидцев», через которых, правда, исключительно по их утверждению, говорил Господь. Однако воплощать в жизнь свои тайные желания Сан-Монсальви мог только своими силами, ну, разве что, лишь изредка прибегая к силам иного порядка.

Таким образом, в окружении короля велась борьба не на жизнь, а на смерть между его основными фаворитами. Вот именно по этой причине присутствие маркиза на аудиенции у его величества не предвещало ничего хорошего.

— Ваша светлость, — протянул маркиз с неприятной улыбкой, — его величество ждет вас уже давно.

Сан-Монсальви хотел было заметить, что вообще-то это он ожидал, когда его допустят к королю, но благоразумно промолчал.

— А где же государь? Пока я вижу только вас, господин маркиз. Или вы с некоторых пор стали представлять его величество на аудиенциях? — заметил герцог, подпустив яду в голос.

— Я давно уже здесь, дети мои! — Король, застегивая на груди рубашку, появился из-за портьеры, скрывающей дверь в другую комнату. В той комнате, как было известно герцогу, король принимал своих самых близких друзей, а иногда и любовниц.

Герцог и маркиз одновременно поклонились.

— Ваше величество пожелали видеть меня? – проговорил Сан-Монсальви.

— Да вот, это скорее маркиз хотел переговорить с вами, господин герцог, — ответил ему король, чуть усмехнувшись. Он устроился в большом кресле у окна, закинул ногу на ногу и пристально уставился на герцога.

Сан-Монсальви удивленно вскинул брови:

— Но если господин маркиз желал побеседовать со мной, то почему в королевских покоях? И вашем присутствии, мой король?

— А потому что я бы очень хотел услышать ответ на вопрос, который господин маркиз собирается вам задать. Ведь он касается нашей безопасности.

— Вот как, господин маркиз? Ну что же, вы меня заинтриговали!

Маркиз недобро улыбнулся и протянул герцогу бумагу:

— Что вы можете поведать его величеству о содержании этого документа?

Сан-Монсальви уже знал, что именно его ожидает, забирая из рук маркиза листок, но все же сделал вид, что внимательно читает.

— А что именно хотел бы услышать от меня государь? – произнес он спокойным тоном.

— Не будем ходить вокруг да около, герцог! — маркиз был явно недоволен спокойствием оппонента. — За какие услуги вы заплатили Голуазу такую крупную сумму? Уж не за то ли, чтобы он совершил покушение на короля!

— Довольно странно, не находите ли, маркиз, платить деньги за провал такого серьезного дела?

— Так разве не в этом состоял ваш план? Организовать покушение на его величество с целью в последний момент сорвать преступление, чтобы поближе подобраться к государю и сделать его своим должником? Или, что еще страшнее, вы намеревались убить его величество, но, когда осознали, что план может сорваться, в последний момент повернули все так, будто спасли своего короля. Или у вас есть иное объяснение этой расписке? — маркиз, словно бледная поганка, сочился ядом, король же все это время молча, даже не мигая, смотрел на Сан-Монсальви. – Вы же не станете утверждать, что расписка фальшивая?

— Безусловно, не стану, сир, — герцог поклонился королю, — расписка подлинная. Я действительно заплатил Андрэ Голуазу тысячу ливров серебром. Однако это не имеет никакого отношения к покушению на вас, государь.

— Продолжайте, герцог, мы хотели бы услышать ваше объяснение, — наконец подал голос король.

— То, что Голуаз оказался способен на убийство, нисколько не удивило меня. Ведь это был низкий, подлый человек. Он покупал тайны, а потом продавал их, а те, кто не хотел платить, вынуждены были жить в страхе, что их постыдная тайна станет достоянием общественности. И они тоже в конце концов платили ему, – герцог говорил спокойно, но чувствовалось, какие эмоции клокочут внутри.

— Что за вздор вы несете, герцог! – маркиз выглядел не на шутку взбешенным. – Голуаз всего лишь королевский камердинер, какие тайны могли быть ему известны. И семья его жила совсем небогато, так о каких деньгах вы ведете речь?

— Вам повезло, маркиз, не стать жертвой этого шантажиста, — печально произнес Сан-Монсальви. – Мне больно говорить об этом, ваше величество, но я поставлен в такие условия, какие заставляют меня все вам рассказать. Я подтверждаю, что заплатил Андрэ Голуазу эти деньги, но не за то, чтобы он попытался убить вас, ваше величество, а за то, чтобы он не раскрывал тайну моей семьи. – И герцог опустил взгляд в пол, всем своим видом демонстрируя, как тяжело ему дается признание.

— Мы ждем, сударь! – подталкивал его де Броссар к продолжению.

— Дело в том, что мой отец, Леонард Сан-Монсальви участвовал в подготовке убийства вашего отца, короля Шарля, — наконец выдохнул герцог.

— Старый Сан-Монсальви? Да он же уже несколько месяцев как мертв! – воскликнул король. – К тому же дело это уже многолетней давности…

— Да, герцога не стало полгода назад. Когда Андрэ Голуаз обратился ко мне с сообщением, что у него есть сведения об участии моего отца в том заговоре, причем, подкрепленные доказательствами, у меня не осталось иного выбора, кроме как заплатить требуемую сумму в обмен на документы. Отец был тогда еще жив, и я не мог позволить, чтобы правда вышла наружу и опозорила мою семью. – Все это Сан-Монсальви говорил, опустив голову, тяжело роняя слова.

— И документы вы, конечно же, уничтожили, — мрачно усмехаясь произнес маркиз.

— Естественно, сударь. Отец так и не узнал, что его тайна могла быть раскрыта. И если кому-нибудь придет в голову обвинить его в той ошибке, какую он совершил много лет назад, я откажусь от своих слов, — Сан-Монсальви высоко вздернул подбородок и заговорил твердым голосом. – Я не позволю опорочить его имя, даже если для этого понадобится признать, что я сговорился хоть с самим чертом!

— Потише, потише, герцог, — король скривился, как от головной боли — никто не станет обвинять вашего отца в преступлении давно минувших дней. Это сейчас уже никому не интересно. Что ж, благодарю вас за исчерпывающие объяснения. Вы можете быть свободны.

— Ааа, — открыл было рот маркиз, но король его прервал:

— Господин Сан-Монсальви все нам объяснил, господин маркиз. У нас больше нет к нему вопросов.

Де Броссар вынужден был кивнуть.

— Мне очень больно от того, что ваше величество допустили даже в мыслях, будто я мог задумать такое злодейство, — печально произнес Сан-Монсальви.

— Полноте, господин герцог! Любой на нашем месте захотел бы услышать объяснения в связи с такими обстоятельствами. И совершенно не стоит на это обижаться. Никто вас не обвинял, а господин маркиз лишь хотел услышать ответ на свой вопрос, и он его услышал. Неправда ли, господин де Броссар?

— Безусловно, ваше величество.

— К вашим услугам, сударь, — слегка насмешливо поклонился герцог. – Я могу быть свободен, государь?

— Идите, господин герцог.

Король встал, показывая, что аудиенция окончена.

Как только за Сан-Монсальви закрылась дверь, маркиз бросился к Людвигу:

— Но он же лжет, ваше величество! Выдумал какую-то историю о своем отце, какую и проверить больше нельзя. Это же явное враньё, государь!

Король задумчиво посмотрел в окно и медленно проговорил:

— А вы ищите доказательства этой лжи, господин де Броссар. И если или когда они у вас появятся, приходите ко мне, я снова вас выслушаю.

Маркиз низко поклонился и быстрым шагом покинул комнату.

Король потер виски и вздохнул. В голове будто стучали маленькие молоточки, впрочем, как и всегда после общения с герцогом. Его величество никогда и никому не признавался в том, что испытывает необъяснимый страх перед Сан-Монсальви. Тем больше он обрадовался поначалу, когда смог приблизить герцога к себе после предательства Голуаза. Иметь такого человека в друзьях было значительно спокойнее, чем во врагах. Однако королю не хотелось упускать появившийся, хоть и призрачный, шанс, сделать так, чтобы Сан-Монсальви исчез как из его свиты, так и вообще со свету. Мертвый герцог-предатель был бы не так опасен, как живой герцог-союзник, — так размышлял Людвиг.

Глава 7. Месть подается холодной

Филипп Антуан Луи Сан-Монсальви был взбешен. В такие моменты слуги старались не попадаться на глаза своему господину, и даже у правой руки герцога, его тени, Клода Арно, обычно находились неотложные дела. Сегодня ему не удалось скрыться с глаз герцога в нужный момент и сейчас он молча рассматривал своего хозяина из угла комнаты, иногда умело уворачиваясь от пролетающей мимо статуэтки или книги. Он хорошо изучил герцога и знал, что явная ярость скоро сменится холодной.

— Ваша светлость, — подал он голос, когда герцог швырнул кресло, и то громким стуком разлетелось в щепки о каминную решетку. – Ведь мы с самого начала догадывались, что если расписка не нашлась, то Бертран ее где-то спрятал. Вы же ожидали, что она когда-нибудь всплывёт, вы были готовы к этому. Отчего же вы сердитесь, мой господин?

Сан-Монсальви подвинул второе уцелевшее кресло к камину, ногой отшвырнув обломки в сторону, и уже совершенно спокойным голосом произнес:

— Я хочу узнать, кто тот человек, передавший маркизу расписку.

— Чтобы отомстить, ваша светлость?

— Чтобы посмотреть ему в глаза и решить, что мне с ним делать.

Клод изучающе посмотрел на хозяина, словно размышляя, стоит ли говорить. Но все же решился:

— Ваша светлость, на балу дебютанток я обратил внимание на одну деталь. Мне еще тогда показалось это странным… — Клод в задумчивости почесал голову.

— Продолжай, — приказал герцог.

— Маркиз де Броссар удалялся на некоторое время в кабинет. И к нему провели какую-то незнакомую девушку. Мне не удалось узнать, чем они там занимались, ведь у дверей паслась маркизова охрана, его цепной пес Жак, — скривился Клод.

— Какое отношение это может иметь к нашему делу? Мало ли, с кем маркиз уединяется. Правда, мне казалось, что после смерти жены он на женщин и не смотрит… Поглощен своими интригами, словно кардинал Ришельё, — усмехнулся Сан-Монсальви.

— Я тоже поначалу не придал этому большого значения. Но когда появилась расписка… Я разузнал кое-что об этой девушке, Александре Пелисье. Ее привез на бал граф Мильонский, объявив своей племянницей. Но знаете ли вы, монсеньор, откуда она родом?

Сан-Монсальви выжидательно посмотрел на своего слугу.

— Из Шильона.

Герцог чуть сузил глаза:

— Я понял, что ты хочешь мне сказать. Однако, одно лишь ее происхождение не является доказательством того, что расписку маркизу передала именно она.

— Полностью согласен с вами, ваша светлость. И все же я выяснил кое-что еще: их имение располагается в нескольких лье от того места, где мы расстались с Ливио Бертраном. Если допустить, мой господин…?

Клод замолчал. Сан-Монсальви, казалось, не слушал его более. Он стоял с каменным взглядом, устремлённым в даль, куда-то поверх крыш окрестных домов за окном. Арно знал, что в такие мгновения хозяина бесполезно о чем-либо спрашивать, тот не даст ответа. Слуга был доверенным лицом герцога, исполнителем воли его светлости, знал, как казалось, все тайны, скрываемые Сан-Монсальви, однако даже ему становилось нехорошо, когда герцог уходил в себя, как сейчас. Клод мог дать руку на отсечение, что Сан-Монсальви утаивает что-то и от своего самого верного слуги. И у него, хладнокровного и рассудочного, по сердцу полз лютый холод, когда он смотрел в черные зрачки герцога, прожигающие насквозь.

— Сделай так, чтобы она пожалела о том, что совершила, — вдруг прервал молчание Сан-Монсальви.

— Позвольте уточнить, ваша светлость… Вы же сами сказали только сейчас, что у нас нет доказательств…

— Делай, что приказано.

— Я все исполню, ваша светлость, — Клод поклонился и исчез за портьерой.

Задавать герцогу вопросы, отчего тот решил так внезапно, будто расписку маркизу передала именно Александра Пелисье, было бессмысленно и даже чревато очередной вспышкой гнева. А в гневе Сан-Монсальви мог быть ужасен. В мозгу Клода уже рождался план…

Спустя месяц после невероятной и полной событий поездки в столицу Александра, уже успевшая потихоньку забыть историю с распиской и вернувшаяся к своей размеренной и спокойной жизни, вдруг снова получила письмо от дяди. Тот писал, что Изабель вполне оправилась от своего увечья и даже почти не хромает. Якобы врачи уверяют, что от хромоты и вовсе не останется следа, поскольку кости срослись как-то удивительно правильно. Александра порадовалась таком известию. А вот в конце письма ее ждал большой сюрприз. Дядя писал, что Александру после бала дебютанток заметил сам герцог Ангуанский и прислал ей личное приглашение на бал в честь дня совершеннолетия его сына. Праздник должен был состояться через десять дней. Времени на подготовку оставалось немного, но дядя обещал, что в столице подберет для нее наряд. Он настоятельно рекомендовал племяннице не отказываться от приглашения. Герцог Ангуанский-младший стал бы исключительно удачным выбором для Александры. Так высоко взлететь не рассчитывал бы и сам Мильонский, сватая свою дочь. Александра решила не спрашивать совета у брата, который все равно уже давно уехал в свой полк, и стала собираться в столицу.

Город оглушил ее все тем же шумом, толпами людей, запахами еды и отходов, грохотом повозок и карет, ржанием лошадей и криками торговцев. Александра прибыла в дом дяди за два дня до назначенного бала. Изабель встретила ее своим щебетанием и мгновенно закружила кузину в водовороте событий. Примерка платьев, доверительные разговоры и обсуждение возможного жениха – дядя дал понять обеим девушкам, что шансы у Александры весьма велики, но и Изабель не стоит отчаиваться, ведь ее также удостоили личным приглашением.

Настало время, когда Изабель и Александра в сопровождении четы Мильонских поднялись по ступенькам дворца герцога Ангуанского. После объявления имен они прошли в зал. Гостей собралось великое множество! К слову сказать, дворец герцога Ангуанского по своей роскоши мало уступал королевскому. Как известно, Ангуанские являлись не просто герцогами, когда-то получившими своей титул за заслуги перед королем, а многие годы управляли небольшими по территории, но значимыми для государства землями. Герцоги веками поддерживали королевское семейство и принадлежали к уважаемым членам общества. Породниться с ними было пределом мечтаний любой юной дворянки. То, что Ангуанские вообще проявили интерес к какой-то девушке из богом забытой провинции, казалось невероятным. Провидение или чья-то воля, Александра не знала, кого благодарить за это приглашение, и внутри нее все пело: на меня обратили внимание в столице! «Даже если выбор юного наследника падет не на меня (а это мы еще посмотрим, выберу ли я его), то это может оказаться прелюбопытнейшим приключением!» — думала девушка. Все-таки некоторая доля тщеславия не давала ей гордо отказаться от подобного шанса устроить свою жизнь.

Виновник торжества Леон Ангуанский принимал поздравления от многочисленных гостей. Молодого человека можно было бы назвать весьма привлекательным, если бы не излишняя бледность и худоба, а еще он выглядел смущенным от того, что оказался сегодня на первом плане. Александре даже стало его немного жаль.

Девушка еще осматривалась по сторонам, как вдруг взгляд ее зацепился за знакомую фигуру. Его светлость герцог Сан-Монсальви стоял подле хозяина бала, герцога Ангуанского-старшего и о чем-то мирно с ним переговаривался, изредка бросая ленивую улыбку то одному, то другому гостю. Девушка внутренне передёрнулась. Вот надо же было ему тут появиться и испортить все праздничное настроение! Ей не хотелось позволять этому господину отравить себе вечер, и она решила просто не обращать на него внимания. Хотя, безусловно, своим обликом герцог выделялся из всех присутствующих.

Праздник начался. У Изабель и Александры были расписаны все танцы, таким успехов пользовались девушки у молодых людей. Леон Ангуанский танцевал с каждой потенциальной невестой, и кузины тоже оказались в этом списке. Изабель достался танец с ним в первой четверти бала, и девушка осталась весьма довольна. Она нашептала на ушко Александре, что молодой человек приятен в общении, обаятелен и трогательно краснеет. Очередь Александры должна была подойти во второй половине празднества. Девушки наслаждались музыкой, рассматривали туалеты дам, изредка пригубляли чудесное молодое вино из погребов его светлости. Граф Мильонский переходил от одной группы к другой и вел светские беседы, надеясь, в случае если Изабель не повезет сегодня, на другие варианты. В этот момент его тронули за плечо:

— Ваше сиятельство, — обратился к нему слуга, — вас просит подойти к нему его светлость господин Сан-Монсальви, — и подобострастным кивком указал в сторону герцога.

Когда граф неожиданно появился перед ними, девушки как раз тайком хихикали, обсуждая госпожу де Бэз, явившуюся на бал с четырьмя дочерьми, но при этом в открытую флиртовавшую с любым мужчиной, появлявшемся в поле ее зрения. Покачивая своими престарелыми прелестями, госпожа де Бэз кокетливо улыбалась и норовила в разговоре задеть мужчин грудью.

— Пойдем со мной, Александра! Господин Сан-Монсальви выразил желание с тобой познакомиться.

— Боже, сам Сан-Монсальви! – обрадованно хлопнула в ладоши Изабель.

— Мммм, — замялась Александра, не решаясь посмотреть туда, где высилась внушительная фигура. – Только со мной? А как же Изабель?

— Изабель давно ему представлена. Ну что же ты! В прошлый раз у его светлости не хватило времени, а сейчас он сам проявил инициативу, так что, прошу, герцог не любит ждать! – И он потянул Александру за руку через весь зал.

Глава 8. В которой доказывается, что простое недоразумение при желании можно превратить в большой скандал

Герцог Сан-Монсальви был занят беседой с какой-то дамой, чьего имени Александра не знала, но тут же шепнул ей что-то, когда граф с дочерью и племянницей приблизились, и дама, приветливо им кивнув, отошла.

— Ваша светлость, — проговорил граф, — позвольте представить вам мою племянницу, Александру Пелисье.

Девушка присела в глубоком реверансе, на лице же Сан-Монсальви отразилась любезная улыбка.

— Рад знакомству, сударыня, – и он галантно приложился губами к ее руке. — Слышал, что у его сиятельства объявилась племянница, которая произвела большое впечатление при дворе. И, признаться, мне стало любопытно, кто же эта дама. Должен сказать, что слухи о вашей красоте не преувеличены. Юный виконт де Сен-Лю, кажется, тоже очарован вами.

Сан-Монсальви не просто так упомянул имя виконта. За сегодняшний вечер тот уже дважды танцевал с Александрой, что могло говорить только о том, что молодой человек выделил ее из других гостей.

Александра сглотнула, прежде чем ответить. Она впервые так близко смотрела на герцога, и ей было очень не по себе. Как ей и представилось в прошлый раз, взгляд герцог имел пренеприятный. Отблески заходящего за окнами солнца как маленькие языки пламени отражались в черных зрачках Сан-Монсальви. Герцог смотрел на девушку, продолжая улыбаться, но Александре почудилось, будто от этого взгляда и улыбки в ее душу прокрадывается зимняя стужа. В руке он крутил перстень с огромным камнем, таким же бесконечно черным, как и его глаза.

— Для меня огромная честь, ваша светлость, быть представленной самому герцогу Сан-Монсальви, герою государства и верному соратнику его величества, — наконец, сумела вымолвить девушка.

Герцог положил мешавший ему перстень на поднос подле себя, взял с подноса бокал и подал его Александре.

— Прошу вас, сударыня. Выпьем за то, чтобы господину Ангуанскому-младшему сопутствовала удача и Господь не оставлял его на пути, — громко провозгласил он, делая глоток из своего кубка. Гости обернулись к его светлости и подняли бокалы, послышался одобрительный гул. Александре ничего не оставалось, как пригубить вина. Рубиновая жидкость обожгла ей горло, и она чуть не закашлялась.

Тем временем герцог допил вино и снова дружески улыбнулся графу и его племяннице. Правда, Александре почудилось, что улыбка эта больше похожа на змеиную, если бы змеи могли улыбаться. Удивительно, но внешне по-мужски привлекательный герцог казался Александре каким угодно, только не красавцем. От такого человека хотелось бежать. И девушка необычайно обрадовалась, когда Сан-Монсальви, еще раз выразив свою радость от знакомства с госпожой Пелисье, отпустил их.

Александра вздохнула свободнее, как только оказалась на достаточном расстоянии от герцога. Изабель, ожидавшая в стороне, принялась расспрашивать кузину, какое впечатление произвел на нее Сан-Монсальви:

— Ты же знаешь, что его светлость не женат? И никогда не был. Он один из лучших женихов в государстве! Дамы мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание! Удивительно, но в свете даже не ходят сплетни о его любовницах! Я слышала от своей подруги Луизы де Конти, что госпожа де Лавальер распускает в свете слух, будто бы была близка с герцогом! – Изабель произносила это, широко распахнув глаза в священном ужасе. — Выставить себя любовницей герцога? Ради чего! Святые угодники, как же он красив! – кузина мечтательно посмотрела в сторону, где стоял Сан-Монсальви. — Ты заметила, как золотистый цвет камзола выгодно оттеняет цвет его глаз? Его светлость принадлежит к ближайшему кругу его величества! Отец говорил, что Сан-Монсальви позволено присутствовать при одевании государя!

— А мне красота герцога показалась отталкивающей, — тихо проговорила Александра на ухо Изабель. — Скажу тебе откровенно: я бы не хотела долго находиться подле этого господина. И уж тем более стать его супругой!

Кузина взглянула на Александру так, словно та произнесла самую нелепую фразу в своей жизни, и решила сменить тему беседы. Она завела было разговор о виконте де Сен-Лю, и сейчас посматривающем в сторону девушек, однако в этот момент по знаку хозяина бала музыка прервалась, а слуги широко распахнули двери, приглашая гостей проследовать в обеденный зал.

— Господин герцог, — послышался низкий, перекрывающий общий гул голос Сан-Монсальви. – Мне кажется, что вы чересчур мягко действуете. Прикажите слугам вывернуть карманы!

— Сударь, прошу вас, не надо портить праздник, — увещевал его светлость герцог Ангуанский. – Я даю вам слово, что кольцо найдется! В моем доме нет воров! Скандал на таком празднике был бы нежелателен. – Хозяин торжества говорил тихо, но некоторые из гостей, не успевших еще покинуть зал, замолчали, прислушиваясь к разговору. Александра и Изабель, стоявшие у окна, как раз двинулись к дверям, когда один из господ, неловко повернувшись, толкнул Александру, да так, что та еле устояла на ногах. Что-то стукнулось и покатилось по полу, однако девушка этого не заметила. Мужчина же поспешил наклониться и уже протягивал Александре перстень с черным матовым камнем.

— Заклинаю вас, сударыня, простите меня за мою неуклюжесть! Вот, прошу вас, вы обронили.

— С радостью принимаю ваши извинения, сударь, — заметила Александра, потирая ушибленный локоть, — однако это не мое, — указала она на кольцо.

— Ну как же! Он выпал у вас из рук, когда мы столкнулись! – господин очень нервничал и даже говорил чуть на повышенных тонах.

— Вы ошиблись, сударь, — вступила в разговор Изабель. – У моей кузины никогда не было такого кольца. Посмотрите, оно же мужское! Позвольте нам пройти!

Неловкий господин, действительно, перекрывал путь к дверям, да и вообще вел себя, как показалось Александре, излишне нервно. Несколько дам и господ даже остановились, чтобы понаблюдать за странной сценой. Это привлекло внимание герцога Ангуанского-старшего, и он, извинившись перед Сан-Монсальви, подошел ближе.

— Позвольте узнать, о чем идет речь, господин граф? — обратился он к нервному господину.

— Мне очень неудобно, ваша светлость, — принялся объяснять мужчина, — я был столь неуклюж, что чуть не уронил эту юную госпожу, — указал он на Александру, — и даже выбил из ее руки вот этот перстень. Однако госпожа… — замялся он.

– Госпожа Пелисье, — подсказал герцог.

– Да, госпожа Пелисье уверяет, что это не ее кольцо, но я же видел! Мне так стыдно за это недоразумение! – Граф выглядел очень опечаленным, кончик носа его покраснел, а по лицу даже текли капли пота. Разговаривая, он обращался не только и не столько к герцогу Ангуанскому, а ко всем присутствующим.

Гости, наблюдавшие эту сцену, не думали уходить. На их глазах разворачивалась, похоже, занимательная история. Все взоры были сейчас обращены к Александре и Изабель. Граф Мильонский, уже покинувший зал в числе первых гостей, вернулся, не найдя девушек в обеденном зале. Он протиснулся между плотно стоящими друг к другу дамами, тихонько перешептывающимися за спиной у Александры.

— Вот видите, господин герцог, кольцо нашлось, — произнес герцог Ангуанский, обращаясь к приблизившемуся Сан-Монсальви. — Вы просто обронили его. Не стоило поднимать шум, я же уверял вас, что оно отыщется.

— Вам понравился этот перстень, госпожа Пелисье? – подал голос Сан-Монсальви, — я был бы рад преподнести его вам в подарок.

Александра непонимающе и растеряно воззрилась на герцога:

— О чем вы говорите, ваша светлость? Я не понимаю!

— Вы ведь нашли его на полу, не так ли? И хотели мне его вернуть, неправда ли? – произнес он вкрадчивым голосом и понимающе улыбнулся.

Александра не знала, смеяться ей или плакать от нелепости ситуации.

— Ваша светлость, вы положили перстень на поднос, когда произносили тост, я обратила внимание. После я его не видела. – У Александры дрожал голос и руки, в висках стучало, щеки пылали, от несправедливости и смехотворности подозрений не хватало воздуха.

— Я полагаю, ваша светлость, раз перстень нашелся, мы можем продолжить наше торжество и забыть об этом небольшом недоразумении, — произнес Ангуанский, забирая перстень из рук графа и передавая его Сан-Монсальви.

— Благодарю вас, сударыня, что нашли пропажу, — герцог галантно, а как показалось Александре, с некоторой издевкой, поклонился девушке, и прошествовал к открытым дверям.

Гости, зашумев, снова потянулись в сторону обеденного зала. Александра же стояла, не шелохнувшись. Ее только что практически обвинили в воровстве! На глазах у придворных, при родных! Изабель потянула ее за руку:

— Что за нелепость! Совершеннейшая ерунда! Это же надо было такое придумать! – слышала девушка неуверенный голос кузины. Александра заставила себя сдвинуться с места и прислонилась к колонне, чтобы не упасть.

— Александра, — услышала она голос дяди сквозь шум в ушах. – Ты объяснишь мне, что тут сейчас произошло? Ты нашла перстень его светлости?

— Я не видела никакого перстня, — с трудом разжимая губы, ответила девушка, — То есть, я видела его, когда беседовала с герцогом. Меня толкнул какой-то господин, а затем стал уверять, будто это я обронила кольцо. Боже мой, какой позор! Перед столькими гостями!

— Успокойся, Александра! Никому и в голову не придет, что ты могла позволить себе присвоить чужое. Воровство! Такое открытое, на глазах у всего света! А как же дворянская честь? Не принимай эту нелепицу близко к сердцу!

Граф приобнял девушку за плечи и повлек в сторону выхода. Изабель растеряно двинулась за ними. Их появление в большой столовой не прошло незамеченным. Некоторые гости тихо переговаривались между собой и словно по команде повернули головы в сторону Александры, когда та вошла. Сан-Монсальви, сидевший по правую руку от Ангуанских, улыбнулся Александре и кивнул ей, подняв руку, на которой красовался перстень. От этой улыбки хотелось превратиться в пыль и немедленно раствориться в воздухе. Девушка уже не могла этого снести. Она повернулась к дяде и зашептала:

— Прошу вас, позвольте мне покинуть бал. Я не смогу сейчас ужинать под взглядами придворных!

— Я не хочу слышать об этом, Александра! Возьми себя в руки! Ничего не произошло, тебя никто ни в чем не обвиняет.

— Позвольте мне хоть ненадолго уйти! Мне нужно на воздух, здесь душно!

— Я провожу тебя. Только прослежу, чтобы Изабель заняла свое место за столом.

— Дядя, мне нужно побыть одной, умоляю! Обещаю, что я скоро вернусь.

— Хорошо, Александра, ступай. И прошу тебя, забудь обо всем поскорее. Граф де Шеврэс известен своей неуклюжестью и, прости меня, глупостью. Неизвестно, что ему привиделось, а он сделал из этого какие-то совершенно нелепые выводы. Уверяю тебя, никто не обратил внимания и не поверил в то, что ты могла взять чужой перстень.

Граф ободряюще улыбнулся Александре. Последние гости заняли места, и девушка, воспользовавшись тем, что обед еще на начался, почти бегом выскользнула из зала.

Глава 9. В которой у Александры неожиданно появляется защитник

Александре, действительно, нужно было глотнуть свежего воздуха. Она сбежала вниз по ступенькам (слуги еле успели распахнуть перед ней двери) и кинулась прямиком в сад.

Девушка не могла больше держаться. Из глаз брызнули слезы. Какие разговоры начнутся теперь в свете! Боже всевышний, это же бесчестье! Что станут болтать про их семью, как придется Кристиану! Сан-Монсальви не позволил себе ни словом упрекнуть Александру открыто, но ведь при дворе и не нужно прямых обвинений. Очевидцам их разговора было достаточно ее лепетания о том, что кольца она не брала, а уверенность, с которой говорил граф де Шеврэс, выглядела гораздо правдивее, чем ее нерешительное «нет».

— Хотел бы я знать, сударыня, чем вы так досадили господину Сан-Монсальви, что он пошел на подобное, — услышала она голос совсем рядом. От неожиданности девушка чуть не упала, резко обернувшись, и от падения ее спасла только быстрая реакция незнакомого ей господина.

— Демьен де Лорен, герцог Аланский, — представился он, придавая Александре горизонтальное положение. – Прошу меня извинить, что невольно напугал вас, госпожа Пелисье.

— Простите, сударь, разве мы знакомы?

— Нет, сударыня. Но я слышал, как вас называли по имени. Так чем же вы так разозлили его светлость? Чтобы он опустился до войны с женщиной… Это не вяжется с честью дворянина, только если вы не стали его смертельным врагом, — и герцог обворожительно улыбнулся. Перед Александрой стоял высокий шатен лет эдак тридцати, одетый в темный пурпуэн, украшенный жемчугом, из глубокого выреза которого виднелся воротник тонкой шелковой рубашки, в короткие широкие коричневые штаны, длинные чулки и сапоги на мягкой подошве. В левом ухе его блестела жемчужная сережка. Проницательные карие глаза, обрамленные длинными ресницами, правильные черты лица, аккуратная бородка, — «весьма и весьма привлекательный господин», — подумала Александра. В ее голове быстро пронеслось все, что она когда-либо слышала об Аланском. Известный дуэлянт, одна из лучших шпаг королевства, в прошлом принадлежавший к близкому окружению Людвига. Однако, в последние годы он состоял в свите королевы-матери, а та в политику сына не вмешивалась, поэтому имя Аланского чаще связывали с поединками или любовными похождениями, чем с внутриполитическими интригами.

— Отчего же вы решили, ваша светлость, что я чем-то досадила господину Сан-Монсальви?

— От того, госпожа Пелисье, что история с перстнем была задумана, чтобы вас скомпрометировать. А такие поступки не совершаются из-за легкой неприязни.

— Я не находила этот перстень! – Александра вновь заволновалась и заговорила сбивчиво, — ума не приложу, с чего господин граф взял, что кольцо выпало у меня! Это такая бессмыслица! Зачем мне чужие драгоценности! Я видела это кольцо, когда была представлена его светлости, тот снял его с пальца и положил рядом. Но не боле!

— Успокойтесь, сударыня, я вам охотно верю. Тем более, что я самолично видел, как его бросил вам под ноги Арно, правая рука Сан-Монсальви. Ну и де Шеврэс, вероятно, был чем-то обязан герцогу, вот он и разыграл перед гостями эту комедию с вами в главной роли. И хотя его светлость не позволил себе обвинить вас в краже перстня, однако понять его можно было довольно однозначно. Тем более, что при разговоре присутствовали госпожа де Шов, госпожа Сен-Жак — главные сплетницы двора. Спектакль был рассчитан именно на них… Что ж, — спохватился он, — если вы не готовы раскрыть мне тайну, из-за чего господин Сан-Монсальви так на вас рассержен, то не буду более настаивать. Вы позволите проводить вас в столовую?

— Благодарю, сударь, за вашу искренность! Мои родные тоже восприняли случившееся только как недоразумение, но другие гости! Они начали перешептываться между собой, чуть ли не пальцем на меня указывать там, в столовой! И из-за чего? Из-за глупости, произнесенной неумным господином? – глаза Александра снова налились слезами.

— Вас хотели дискредитировать перед двором, и затея удалась. Людям не важно, брали ли вы кольцо. И все же говорить о вас станут как о любительнице присвоить чужое. Низкий поступок, не достойный дворянки, — произнес Аланский с притворной печалью в голосе.

— Но что же мне теперь делать? Представить, будто ничего не произошло?

— Самый правильный выход! — улыбнулся герцог. – Полагаю, вам нужно быть готовой к тому, что при дворе пойдут нелицеприятные для вас слухи. Конечно, как только появится какая-то более увлекательная тема, ваша история забудется, но поначалу будет довольно неприятно. Разве только…

— Продолжайте, ваша светлость прошу вас!

— Разве только кто-то не попросит за вас перед его светлостью, и тот не принесет вам публичные извинения…

Александра горестно вздохнула:

— Неужели господин Сан-Монсальви станет извиняться перед какой-то Пелисье…Тем более, если все делалось по его приказу. И кто решится просить за меня? Добиваться его аудиенции и умолять забыть об этом недоразумении?

— Ну, предположим, я бы сделал это.

– Вы? – Александра в изумлении воззрилась на совершенно незнакомого ей доселе господина, который соглашался сейчас просить за нее перед герцогом.

— Почему бы и нет? – белоснежные зубы сверкнули в широкой улыбке. – Нам обоим известно, что вы ни в чем не виноваты. Обижать даму, тем более такую хорошенькую как вы, я не позволю. Вы можете обещать мне, что его светлость не мстит вам за то, что вы посмели его оставить?

— Даю вам слово, сударь, — Александра, наконец, подняла голову и взглянула на собеседника без прежней дрожи... – Я не могу рассказать вам всего… Скажу лишь, что имела несчастье оказаться в недобрый час в ненужном месте. Стала свидетелем неких событий и вмешалась в них, сама того не желая. Господин маркиз…

— Так вы дерзнули вмешаться в противостояние маркиза и герцога? – не дал он ей договорить. Тут уже Аланский смотрел на девушку в изумлении. – Вот это поворот! – герцог совершенно не по-герцогски хлопнул рукой по колену. – Так вот оно что! Не волнуйтесь, госпожа Пелисье, я больше не стану выпытывать у вас подробности. Вмешиваться в такие дела, себе станет дороже.

— Да, ваша светлость, — печально проговорила Александра, — поэтому, полагаю, господин Сан-Монсальви не станет никого слушать, разве что господина де Броссара.

— О! – воскликнул герцог, — Вижу, что вы решили, будто я отказываюсь от своих слов! Ни в коем случае! Герцог Аланский не дает пустых обещаний. Тем более что маркиз сегодня на балу не присутствует, и помочь вам, получается, некому. Прошу вас, сударыня, я провожу вас в зал, – и мужчина предложил Александре руку.

— Прямо сейчас?

— Именно сейчас. Не за ужином, — на нем вам придется немного потерпеть, — а после него, перед представлением, обещанным господином Ангуанским.

И герцог повлек девушку во дворец.

Ужин хозяевам удался нас славу! Александра, правда, не почувствовала вкуса ни одного блюда. Зато почувствовала такой интерес к своей персоне, какого не испытывала никогда в своей жизни. Когда опоздавший к праздничному ужину герцог Аланский в сопровождении Александры появился в зале, девушке показалось, что смотрели только на них. Возможно, это было не так, но ощущение складывалось именно такое. Гости веселились, поднимали тосты за виновника торжества и поглощали угощения, коими в изобилии были заставлены столы, и которые все подносили и подносили слуги. Герцог проводил девушку к ее стулу возле графа Мильонского, а сам оправился к своему месту. Граф, понизив голос, тут же заговорил:

— Где ты была? Почему с тобой его светлость? Ну у тебя и вид! Заплаканные глаза, красный нос! Перестань думать об этом недоразумении!

Александра молча кивала, стараясь не смотреть по сторонам. Сидевшая по правую руку от нее дама, оказавшаяся баронессой де Семюр, через некоторое время, наклонившись поближе доверительно прошептала ей на ухо:

— Вы ведь не слишком расстроились, что нашелся владелец перстня? Сказать по чести, я бы не отказалась иметь кольцо с редчайшим ониксом! Считается, что однотонных ониксов в природе не существует, и оттого черному камню приписывают магическую силу! Говорят, что обладание таким камнем дарит невероятное могущество!

Александра выдавила из себя улыбку:

— Никогда не слышала о подобном, сударыня. Признаться, меня не сильно интересуют драгоценности. Моя мать оставила мне их довольно, чтобы мне не нужно было думать о новых украшениях.

Еще один раз она поймала взгляд Сан-Монсальви, и кусок перепелиного крыла чуть не встал ей поперек горла.

А после ужина всех гостей пригласили во двор, где им было обещано представление с огнями.

Глава 10. О том, как легко можно приобрести себе врага, не желая того

Александра в сопровождении дяди и кузины вместе с другими гостями вышла на воздух. Поискав глазами герцога Аланского и не найдя его в толпе, девушка расстроилась. «Исчез куда-то мой спаситель! С одной стороны, его светлость дал слово чести, но с другой, дал понять, что не хотел бы вмешиваться в чужое противостояние».

Девушка ловила на себе сторонние взгляды, а возможно, ей только чудилось, будто дамы и кавалеры перешептываются, глядя на нее. Герцог Ангуанский торжественно объявил, что представление скоро начнется. В июле темнело еще очень поздно, и хозяин бала хотел дождаться правильного освещения, чтобы демонстрация живого огня произвела должное впечатление.

Приглашенные артисты уже заняли свои позиции, и спустя несколько мгновений выступление началось! Мужчины, чьи тела лишь немного прикрывали одежды на бедрах, и женщины в соблазнительных обтягивающих платьях принялись под тревожную музыку жонглировать ковшами на длинных цепях, с залитым туда горящим маслом. Александра была заворожена мельканием огней, ловкостью артистов и дивной музыкой. Акробаты зажигали костры, дорожками из пылающего масла рисовали на земле причудливые узоры. Звучали восточные напевы. Девушка даже позабыла, что совсем недавно ее беспокоили чужие косые взгляды. Правда, из волшебства ее вырвал незнакомый женский голос, раздавшийся почти над ухом:

— И ведь не стыдно ей тут находиться после такого конфуза! Я бы уже со стыда сгорела, если бы кто-то просто подумал, будто я могла украсть! А тут на глазах у гостей!

— Что с нее взять, с этой провинциалки! – ответил другой голос. – Бедный граф Мильонский, хотел сослужить добрую службу, облагодетельствовать нищую родственницу, а она его так опозорила перед светом!

Александра обернулась. За ее спиной стояли госпожа де Шов и госпожа Сен-Жак. Обе посмотрели на Александру, отвели взгляды, покачав головами, и демонстративно отошли в сторону. Несомненно, их слова были рассчитаны и на Изабель, и на ее отца, которые тоже все слышали. Изабель сделала огромные глаза:

— Боже мой, какие глупости они болтают! Ну что же его светлость не заткнет всем им рты? Ведь ты же не воровка!

— Наверное, мне стоит поговорить с его светлостью, — неуверенно пробормотал Мильонский, — нужно пресечь эти нелепые домыслы!

— Дядя, прошу вас! Господин Сан-Монсальви не станет даже слушать вас! Это же унизительно.

— Ннноо… — граф растеряно развел руками.

В этот момент Александра заметила, как возле герцога Сан-Монсальви, стоявшего неподалеку от Ангуанских, появилась фигура герцога Аланского. Они о чем-то коротко переговорили и отошли в сторону. «Неужели его светлость все-таки сдержал свое слово и заступится за меня?» – с замиранием сердца подумала она.

Она не могла слышать их разговора. Но если бы могла, то услышала бы следующее:

— Сударь, вы позволите отвлечь вас на некоторое время от этого великолепного представления? – произнес герцог Аланский, обращаясь к Сан-Монсальви.

— Господин Аланский? – с удивлением взглянул на него герцог. – Вот уж кого не ожидал тут увидеть! Разве королева-мать решила почтить бал своим визитом? – и он стал оглядываться по сторонам.

— Не трудитесь, сударь, ее величество королева не так часто покидает стены своего дворца. Однако вы правы, тут я по ее поручению, с целью преподнести подарок юному герцогу Ангуанскому. Но сейчас мне хотелось бы поговорить с вами о другом деле.

— Это срочно, господин герцог? Я желал бы досмотреть это удивительное зрелище!

— Да, срочно. Господин Сан-Монсальви, я не знаю для чего вам понадобилось разыгрывать спектакль с потерей перстня, но был бы очень признателен, если бы вы во всеуслышание заявили, что госпожа Пелисье не имеет отношения к его пропаже.

Сан-Монсальви в изумлении воззрился на собеседника.

— Смерть Христова, о чем речь, господин Аланский? Я вас решительно не понимаю!

— Не делайте вид, будто вы ничего не знаете. Оставьте актерство этим лицедеям, сударь, вам оно не идет.

— Послушайте, господин Аланский, мне не нравится ваш тон. Вероятно, вы не представляете себе, что произошло, но я вам объясню. Итак, во время танцев я обнаружил пропажу кольца. Вот этого, — и он указал на перстень на своей левой руке. – Я был уверен, что его взял кто-то из слуг, ведь мои люди обыскали все вокруг. И тут, благодаря счастливому случаю, перстень нашелся у госпожи Пелисье, которая его, скорее всего, обнаружила, но не успела мне вернуть. Вот, собственно, и весь рассказ. Не пойму, за что мне просить у нее прощения.

— Господин Сан-Монсальви! После этого «недоразумения» все существование госпожи Пелисье может оказаться под угрозой. Ведь не зря дело обставили так, будто она взяла кольцо намеренно. Прошу вас, не ломайте жизнь этой девушке, чем бы она перед вами не провинилась. Она еще слишком юна для столь жестокого наказания.

— Но я ни в чем ее не обвинял, помилуйте!

— Сударь, я своими глазами видел, как ваш слуга, господин Арно, швырнул перстень под ноги госпоже Пелисье. Свидетелям вашего разговора была нужна только малость, чтобы объявить госпожу Пелисье воровкой. Прошу вас, господин Сан-Монсальви, принесите свои извинения. Прямо здесь, после представления. Чтобы ни у кого больше не осталось сомнений, что девушка в чем-то виновна.

— Странно, господин Аланский, но мы так редко встречаемся в свете и практически не знакомы, — сменил тему Сан-Монсальви. – Вы ведь когда-то принадлежали к числу друзей его величества, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, сударь. Да, государь был так добр, что одарил меня такой милостью.

— Вы позволите мне задать вопрос, отчего эта дружба закончилась?

— Его величество никогда не лишал меня своей дружбы. Он лишь принял во внимание мои доводы и освободил от обязанностей капитана его гвардии. Я отошел от дел, однако по-прежнему остался предан его величеству. Полагаю, если мне придется обратиться к королю с просьбой, он мне не откажет, — и Аланский довольно улыбнулся.

— Послушайте, герцог, — Сан-Монсальви по-товарищески хлопнул Аланского по плечу, — скажите честно, зачем вам вообще вмешиваться? Ну кто вам эта Пелисье? Миленькая, да. Но она позволила себе влезть не в свое дело. Прошу вас, оставьте все как есть. Дайте доиграть это маленькое представление.

— Я не знаю, насколько велика вина госпожи Пелисье, однако своей «шуткой» вы наносите вред и ее семье. Каково будет жить родным этой «воровки»? Или семья тоже в чем-то перед вами виновата? – из голоса Аланского, наконец, исчез легкомысленный тон. – Последний раз прошу вас, господин Сан-Монсальви, оставьте девушку в покое и принесите ей свои извинения.

— А если я не стану этого делать? – тут и Сан-Монсальви сбросил свое добродушие. – Вы нажалуетесь на меня королю?

— Ну зачем мне кому-то жаловаться, сударь. Свои проблемы я всегда решаю сам. И если посчитаю, что дело станет моим, то и заниматься буду им сам, — жестко ответил Аланский.

— Что ж, если вам это так важно, сударь, то, пожалуй, я изменю свое решение. Госпожа Пелисье уже довольно наказана, не стоит ее мучить, — вновь улыбнулся Сан-Монсальви. – Как только закончится представление, я попрошу у хозяина бала минуту внимания.

Герцог улыбался, только в глазах его чернели угли. Аланский славился бесстрашием, и не нашлось еще человека, способного его запугать. Но взгляд Сан-Монсальви ему очень не понравился. «Такой извинится, а потом прирежет тебя на темной улице, чтобы не повадно было унижать дворянскую честь», — подумал Аланский. А то, что его просьба прекратить преследование Александры Пелисье задела герцога за живое, и он не оставит его вмешательство просто так, было понятно без всяких слов. Ну, за свое спокойствие Аланский не опасался. А вот за девушку… Тут ему пришла в голову одна мысль.

— Вы спросили меня, сударь, кто мне госпожа Пелисье. Мне не хотелось преждевременно приоткрывать некоторую завесу тайны, но все же… Дело в том, что госпожа Пелисье … моя невеста.

В глазах Сан-Монсальви мелькнуло что-то, что Аланский не смог бы объяснить. Ненависть? Да, скорее, ненависть. Но отчего? Чем же эта девушка могла так досадить герцогу?

— Что ж, тогда мне понятно, от чего судьба этой дамы вам небезразлична, — от змеиной улыбки Сан-Монсальви Аланского передернуло. «Какой же все-таки премерзкий господин!» — мелькнула мысль.

— Я рад, сударь, что мы друг друга поняли, – коротко поклонившись, герцог Аланский отошел в сторону.

Представление подошло к концу. Перед отъездом Сан-Монсальви произнес несколько прощальных слов:

— Господин Ангуанский, — обратился он к хозяину бала, — это был восхитительный вечер! Благодарю вас за доставленное удовольствие. Да и еще, — теперь герцог чуть повысил голос, чтобы его слышали и окружающие. — Мне показалось, что сегодняшнему маленькому инциденту кто-то придал чрезмерно большое значение. Не хотелось бы, чтобы из такого пустяка, как оброненное кольцо, сделали бы ложные выводы и обвинили людей, ни в коем случае к нему непричастных.

Он поискал глазами стоящую среди гостей Александру и, приложив руку к груди, с благодарностью ей поклонился. Александра, опустив голову, поклонилась в ответ.

— Ну вот, видишь, даже герцог заметил, что это недоразумение. Какой великодушный поступок! Заткнул рты этим сплетникам. Весь вечер испортили своими разговорами! – обрадованно заговорил граф Мильонский. Он не стал рассказывать дочери и племяннице, что несколько человек за вечер уже успели поинтересоваться у него, какое наследство оставили Александре родители, явно намекая на ее вероятную бедность.

Александра натянуто улыбнулась. Она чувствовала себя утомленной, будто из нее выпили все силы. И оттого никто не удивился, что еще по дороге домой с бала девушку начало лихорадить.

Глава 11. Неожиданное предложение

Александра проболела три дня. На второй день Изабель, пробравшись в комнату кузины и удостоверившись, что та не спит, принялась с болтать без умолку:

— Как ты себя чувствуешь? Не лучше? Представляешь, пока ты тут лежишь, к тебе приезжал сам герцог Аланский! Узнал, что у тебя горячка и очень расстроился! Он говорил с отцом, но папА после мне все пересказал. Я так и не успела тебя расспросить, как вы познакомились и о чем говорили?

Александра плохо соображала и не слишком понимала, что именно пытается ей втолковать Изабель. Она вяло отмахнулась от кузины рукой:

— Изабель, прости, но мне не до того. Я очень хочу спать, — сказала она, и тут же забылась беспокойным сном.

А на следующий день уже сам граф Мильонский навестил больную и рассказал ей и о визите герцога, и о том, что тот присылал нынче слугу справиться о ее здоровье. В этот день Александра чувствовала себя уже лучше. Самыми тяжелыми оказались первая ночь и день. Девушку измучили кошмары, в которых она видела то Сан-Монсальви, то мертвеца в лесу, то еще какие-то бесконечные ужасы. Лекарь, пользовавший всю семью Мильонских, посчитал причиной жара излишнее нервное перенапряжение.

— Герцог весьма настойчив в своем желании встретиться с тобой, Александра. Конечно, только в моем присутствии. Его светлость известен своими любовными победами. Сказать по чести, мне не нравится, что он проявляет к тебе интерес. Конечно, он человек благородный, и ни одного дурного слова о нем в свете никто не скажет, однако, он легкомысленен и беспечен в вопросах брака. Я написал твоему брату, чтобы он был в курсе.

— Зачем же беспокоить Кристиана, дядя! И о какой ситуации может идти речь, если мы с его светлостью практически незнакомы? Я понятия не имею, почему господин Аланский так жаждет со мной встретиться, — пробормотала Александра, надеясь, что дядя не заметит, как она покраснела. Все-таки некоторое представление о возможном разговоре с герцогом она имела, но объяснять это дяде было необязательным. Конечно, говорить с его светлостью в присутствии графа не очень бы хотелось, но, возможно, дядя сменит гнев на милость в отношении герцога и оставит их поговорить в одиночестве.

Так и произошло. Точнее, не совсем так. Его светлость посетил дом Мильонских, когда его сиятельство с супругой и дочерью отсутствовали, — их пригласили на прием, а Александру оставили дома окончательно приходить в себя. Когда служанка объявила о визите герцога, девушка поначалу хотела отослать его светлость под предлогом плохого самочувствия (не объяснять же ему, что дядя запретил им видеться один на один), однако потом решила принять Аланского. Александра чувствовала себя уже почти здоровой. После утомительной горячки в теле еще ощущалась некоторая слабость, а голова чуть кружилась, но девушка была на ногах и до приезда герцога читала. При появлении его светлости она отложила «Легенду о Роланде» и встала, встречая гостя.

— Добрый день, сударыня, — герцог поцеловал даме руку. – Признаться, я очень рад, что вам настолько лучше, что вы смогли принять меня! Господин Мильонский был обеспокоен вашей болезнью!

Аланский и при дневном свете выглядел привлекательно. Казалось бы, скромный костюм темно-коричневого с красным оттенка сидел на нем как влитой, бархатные сапоги в обтяжку подчеркивали мускулистые икры, и даже в ухе блестела сегодня жемчужина иной формы, чем на балу. Да, слухи все же справедливы, к такому мужчине дамы не могли бы долго оставаться равнодушными. Понадеявшись, что герцог не заметил, как она его разглядывает, Александра, опустив глаза в пол, как и подобает приличной девушке, ответила:

— Я глубоко тронута вашей заботой обо мне, ваша светлость! Мне жаль, что я причинила вам беспокойство своей болезнью. Однако сейчас со мной все в порядке. И я рада, что могу выразить вам свою благодарность за ту помощь, которую вы мне оказали на балу. Если бы не вы, я бы, наверное, пропала…

Герцог улыбнулся и махнул рукой:

— Счастлив оказаться полезным такой прелестной даме, сударыня. Собственно, я так долго добивался встречи с вами, поскольку посчитал нужным рассказать вам о моей беседе с герцогом Сан-Монсальви. Признаюсь, до некоторых пор я редко сталкивался с герцогом. В те приснопамятные времена, когда мы были молоды и горячи, Сан-Монсальви считался просто младшим отпрыском своего отца, влиятельной фигуры при короле Шарле. И даже после гибели короля, Леонард Сан-Монсальви долгое время продолжал играть важную роль при дворе юного Людвига. А вот про нынешнего Сан-Монсальви свет по-настоящему узнал лишь после покушения. Так вот, в юности я водил дружбу с иной компанией, чем Сан-Монсальви-младший. Я так подробно все это вам объясняю, сударыня, чтобы вы поняли, насколько мало я знаком с герцогом. И вот после нашего, фактически, первого близкого общения, мне он показался малосимпатичным человеком, хитрым и злопамятным. Простите, госпожа Пелисье, что я говорю так прямо. Возможно, мое ощущение обманчиво, однако я не уверен, что наш с ним разговор только не навредил еще больше…

— Но как же, сударь? Ведь его светлость перед всеми заявил, что ничего не было, что никого не нужно обвинять, — задумчиво произнесла Александра. Герцог Аланский озвучил ее собственные мысли в отношении Сан-Монсальви: неприятный и недобрый, таким он показался ей с первого взгляда.

— Своим вмешательством я не дал герцогу воплотить задуманное. Судя по всему, он действительно намеревался унизить вас и скомпрометировать в глазах света. И был уверен, что никто за вас не вступится. Вы упомянули, будто маркиз де Броссар в курсе вашей истории? Но де Броссара две недели назад король отправил в качестве посланника к испанскому королю. И вернется он оттуда не так скоро.

— Вы полагаете, что его светлость продолжит мстить? – Александра не испугалась, однако, безусловно, не обрадовалась этой мысли.

— Почти убежден в этом, сударыня. В прошлый раз я не стал настаивать на том, чтобы вы посвятили меня в детали вашего конфликта с герцогом. Сейчас же я хотел просить вас все мне рассказать. Возможно, я мог бы найти какое-то другое решение.

Александра задумалась лишь на мгновение. Если Сан-Монсальви так изощренно попытался посчитаться с Александрой, то и навредить Кристиану ему тоже не составит труда. Де Броссара, хотя тот и был благодарен за помощь, и наверняка не бросил бы Александру в беде, нет поблизости. А тут герцог сам предлагает поддержку. В конце концов то, что Аланский сейчас чаще одерживает победы на любовном фронте, не отменяет его репутации как честного и благородного дворянина. Александра решилась:

— Дело в том, ваша светлость, что я передала господину маркизу некую бумагу, которая, скорее всего, могла навредить герцогу Сан-Монсальви, — начала она. – Гуляя в лесу неподалеку от нашего поместья я наткнулась на раненого. Перед тем, как испустить дух, он просил меня передать эту бумагу господину де Броссару…

— И вы не знаете, о чем в ней речь? – чуть сощурив глаза, спросил Аланский девушку.

— Нет, — помедлила с ответом Александра.

— Ну вот в это я не верю! Простите меня, сударыня, но все женщины по природе своей любопытны. Чтобы вы не заглянули в бумагу при таких обстоятельствах?

Александра покраснела до кончиков ушей.

— Маркиз де Броссар уверен, что я не знаю, о чем идет речь в документе. Что известно господину Сан-Монсальви, я не знаю. Вероятно, он тоже предполагает, что я прочла, о чем там написано.

— Так что же там было, госпожа Пелисье? Простите за мою настойчивость, однако я хочу понять, за что можно так мстить женщине.

Александра еще немного помолчала, однако отступать уже было некуда:

— Расписка на огромную сумму, данная его светлостью Андрэ Голуазу, королевскому камердинеру, — прошептала она.

— Так-так, как занимательно… — нахмурил брови Аланский, — и вы передали ее де Броссару. Маркиз, известный своей ненавистью по отношению к Сан-Монсальви, безусловно показал расписку его величеству, а тот, вероятно, решил, что деньги герцог заплатил за убийство… Однако доказательств этому нет, слово Сан-Монсальви против слова маркиза… Теперь мне хотя бы понятно, отчего герцог так зол на вас. Чести это ему не делает, но мотив налицо.

— Ваша светлость, так вы все же полагаете, что его светлость не оставит меня в покое?

— Думаю, у герцога сейчас начнутся или уже начались крупные неприятности, вот он и бесится от невозможности отомстить маркизу. Но вам, как незначительной детали в этом механизме, простите меня, сударыня, за подобное сравнение, отомстить гораздо легче. Возможно, его это несколько успокаивает.

Александра приложила руки ко лбу. Ей показалось, что жар вернулся, и нестерпимо заболела голова.

— Вам дурно, сударыня? – обеспокоенно произнёс Аланский. – Позвать слуг?

— Нет, со мной все в порядке, благодарю вас, ваша светлость. Видимо, я переоценила свои силы и слишком рано встала с постели.

— Позвольте проводить вас в вашу комнату, сударыня. Вам стоит прилечь, — герцог поднялся с кресла, в котором он сидел на протяжении всего их разговора, и предложил даме руку, — обопритесь на меня.

— Покорнейше благодарю вас, ваша светлость, и все же я в состоянии сама дойти до постели, — благодарно улыбнулась герцогу Александра.

Герцог и Александра поднимались по лестнице, ведущей в комнату, служившую сейчас покоями Александры, когда девушка, решилась открыть еще кое-что:

— И вот еще, сударь. Там в лесу рядом с трупом я видела двоих мужчин. И из их разговора я заключила, что именно они убийцы. Не могу ручаться, но почти уверена, что один из них — герцог Сан-Монсальви.

Лицо Аланского потемнело.

— Вы уверены, что они не видели вас?

— Уверена. Однако, полагаю, на балу дебютанток кто-то заметил, как я беседовала с маркизом де Броссаром. А узнать, кто я такая и где живу, труда не составляет. Думаю, герцог может опасаться, что есть свидетель его преступления.

— Это еще серьёзнее, чем я думал, — задумчиво произнес Аланский. — Сударыня, — и герцог поцеловал руку Александры, — у меня есть к вам одно весьма необычное и довольно дерзкое предложение. Безусловно, вы вправе отказаться. Ведь возможно, все подозрения надуманны, и Сан-Монсальви не станет предпринимать дальнейших попыток навредить вам. Однако повторюсь, мне сдается, что мое вмешательство только еще больше разозлило его.

— Вы пугаете меня сударь, — ответила Александра, — какое предложение вы намереваетесь мне сделать?

— Госпожа Пелисье, я предлагаю вам выйти за меня замуж и сделаться герцогиней Аланской.

Александра ожидала любого ответа, но только не такого.

— Но ваша светлость, я …

— Сударыня, я никогда не был женат, и с вами, возможно, уже поделились разными слухами, что ходят обо мне. Часть из них правда, часть полнейшая ложь, но никогда и никто не посмел сказать о герцоге Аланском, что он не человек чести. Я дал вам слово помочь, а после разговора с герцогом и сегодняшней беседы с вами утвердился в мысли, что Сан-Монсальви — двуличный, злопамятный господин, а возможно еще, и государственный преступник. Это опасный человек, и вступать с ним в борьбу женщине не под силу. В беседе с герцогом я позволил себе одну вольность, посчитав, что так мои слова покажутся весомее. Я упомянул, что вы мне небезразличны, поскольку являетесь мое невестой.

— Невестой! – ахнула Александра. – Но почему невестой?

— Невесту или жену герцога Аланского не посмеет тронуть ни один человек, как бы ему того ни хотелось. Госпожа Пелисье, я отлично понимаю, что над моим предложением вам нужно поразмышлять. Когда вы окончательно выздоровеете и примете решение, каким бы оно ни было, я прошу вас, сообщите мне, и я тут же прибуду для разговора. Если вы осчастливите меня, согласившись стать моей женой, я немедленно буду просить вашей руки у вашего брата. Если откажете, вы ничуть меня не обидите, я все пойму и оставлю вас в покое. Однако, вы можете быть уверены, что, если вам понадобится моя поддержка, я всегда приду на помощь. И еще, — остановился он на пороге, — если мы заключим брак, то, когда опасность минует, и вы того пожелаете, я буду просить короля, чтобы он освободил вас от данного слова. Его величество не откажет мне в такой просьбе.

Пропустив девушку в ее покои, герцог поклонился и сбежал по ступенькам вниз, покинув дом графа Мильонского.

Глава 12. О том, что сны не всегда оказываются просто снами

— А что случится, когда герцог увидит меня во сне?

— Он подчинит вас своей воле.

— Что значит, подчинит воле? Это же просто сон!

— К сожалению, не просто сон, и вы это уже почувствовали, – ответил Демьен. – Когда Сан-Монсальви обнаружит вас, он сможет совершить все, что ему угодно. И даже убить, если ему вздумается.

Александра смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, не веря, что он сейчас говорит всерьез. – Ну как можно убить во сне? Какая чепуха! – возмутилась она, а в душе уже понимала, что супруг, скорее всего, говорит правду. Во сне она ощущала герцога физически, угроза, исходящая от его фигуры, была словно реальной.

— Сударыня, — Демьен взял ее за руку, — нам нужно серьезно поговорить. Вы не совсем представляете себе, что именно вам угрожает. Да и я, к моему глубокому сожалению, ошибся, понадеявшись на слова герцога, о том, что он оставит вас в покое. Видимо, его слишком задело ваше участие в тех событиях, или же королю стало ясно, с кем он имеет дело, и герцог теряет свое влияние, а тут уж ярость просто не дает ему правильно мыслить. Пройдемте в кабинет, и я расскажу вам все, что знаю.

Александра погрузилась в размышления. Вот уже месяц, как она герцогиня Аланская. Все произошло так стремительно, что девушке некогда было подумать, правильно ли она поступает, согласившись на предложение его светлости.

Вспоминая сейчас события месячной давности, она и сама не верила, что решилась на такой шаг. В тот же вечер, когда герцог сделал ей предложение, Алекандра написала Кристиану письмо, в котором просила совета. Вкратце описав сложившуюся ситуацию и историю с кольцом, она задала брату вопрос, не переоценивают ли они желание Сан-Монсальви отомстить Александре, и не считает ли брат странным предложение Аланского. Вместо ответа Кристиан сам примчался в столицу. Девушка все еще плохо себя чувствовала, и граф не гнал родственницу из дома.

Их разговор той ночью, когда взмыленная лошадь брат остановилось у дома Мильонских, Александра тоже запомнила. Кристиан даже не подозревал, какое унижение пришлось пережить его бедной сестре. И он также, как и Аланский, полагал, что Сан-Монсальви может оказаться весьма опасным врагом. Однако столь быстро сделанное предложение руки и сердца от человека, известного своим свободолюбивым нравом, смутило и его. Александра, совершенно не собиравшаяся выходить замуж в ближайшее время и жаждавшая если не любви, то взаимной симпатии, не отбросила мысль о том, чтобы стать герцогиней Аланской не из тщеславия, а лишь потому, что его светлость ей действительно был симпатичен. Ее, как и брата, беспокоило только то, что никогда не женатый герцог так легко отбросил все свои принципы и решился связать себя узами брака единственно ради спасения от призрачной угрозы совершенно незнакомой ему женщины.

Александра предлагала просить аудиенции у короля и открыто заявить о том, что она видела и слышала тогда в лесу, но Кристиан считал, что таким образом она подвергнет себя большей опасности. Ведь если Сан-Монсальви все еще не арестован и принадлежит к ближнему кругу Людвига, это может означать, что ему удалось убедить короля в своей невиновности. Узнать у де Броссара, как тот поступил с бумагой, не представлялось сейчас возможным, а вступать в борьбу с неизвестностью могло только навредить и Александре, и самому маркизу.

Всю ночь Кристиан и Александра проговорили, а на утро девушка послала записку герцогу с просьбой приехать. Аланский прибыл в дом графа в тот же день. При разговоре присутствовал как Кристиан, так и хозяин дома. Александра объявила, что его светлость оказал ей честь, предложив стать его женой, и она согласна принять это предложение.

Сказать, что граф Мильонский был ошеломлен от такой новости, это не сказать ничего. Герцог Аланский по традиции просил руки Александры у ее ближайших родственников и, получив согласие, отбыл к себе, чтобы отдать все нужные распоряжения для подготовки к свадьбе. Было решено не устраивать пышной церемонии и крупного торжества, однако для того чтобы герцог Сан-Монсальви, да и весь свет узнали бы о новом статусе герцога и госпожи Пелисье, Демьен предполагал воспользоваться королевским балом, устраиваемым в честь дня рождения его величества, назначенным на начало августа.

Дальше время полетело как безумное. Всего лишь через неделю после данного ею согласия, Александра стала герцогиней Аланской. Это важнейшее событие в ее жизни оказалось совсем не таким запоминающимся как у большинства ее подруг. Их обвенчал в маленькой домовой церкви священник в присутствии двух свидетелей — Кристиана Пелисье и мэтра Дави, поверенного в делах герцогской семьи. Сразу же по окончании церемонии Кристиан умчался обратно в свой полк, а новоиспечённая герцогиня со своим супругом отобедали в доме, принадлежащем теперь им обоим.

В тот вечер герцог дал ей одно важное обещание: несмотря на статус жены, Александра не обязана исполнять свои супружеские обязанности в полной мере, пока сама того не захочет. Таким образом Демьен еще раз давал ей понять, что его предложение было действительно вызвано желанием уберечь девушку от угрозы со стороны Сан-Монсальви, а не какими-либо другими причинами. Александру это успокоило, и она решила подождать дальнейшего развития событий.

Вскоре уже состоялся бал в честь дня рождения Людвига, на котором чета Аланских произвела небывалый фурор. Александра была представлена всем придворным в качестве герцогини Аланской, в том числе, и герцогу Сан-Монсальви. Ну и, конечно же, самому королю! Как Александре, так и Демьену показалось, что герцог весьма равнодушно отреагировал на это событие, и у девушки даже мелькнула мысль, не переоценили ли они опасность со стороны его светлости, и насколько нужна была их свадьба.

А через несколько дней ей приснился первый сон, после которого она проснулась в холодном поту. Во сне Александра будто бы находилась не в родовом замке Аланских, куда они уехали сразу же после королевского дня рождения, а в каком-то чужом, незнакомом ей доме. Она шла по темному бесконечному коридору, освещаемому лишь слабым светом факелов. Здесь не было дверей, однако арочными проемами коридор соединялся с другим, параллельным ему. Об этом девушка догадалась лишь, когда откуда-то со стороны ей послышались шаги, и в проходе мелькнул свет. Александра не знала, кто прошел сейчас мимо, но руки и ноги ее заледенели от жуткого необъяснимого страха. Девушке показалось очень важным, жизненно важным, чтобы идущий по соседнему коридору, не увидел ее. Александра затаилась. Шаги все отдалялись, свет, мелькавший в арках, тоже исчез. И тут Александра наконец проснулась.

Большого значения этому сну она не придала. Однако уже нас следующую ночь он повторился. Коридор, чужие шаги, свет свечи. В это раз шаги слышались очень близко, а свет мелькал так, будто человек со свечой силился что-то разглядеть в темноте. Александра проснулась с головной болью. А через три дня она снова увидела похожий сон, только наконец смогла рассмотреть человека со свечой. Это был герцог Сан-Монсальви. Александра, задавив рвущийся из горла крик, смогла все же спрятаться за колонной так, что Сан-Монсальви опять прошел мимо нее.

После этого сна Александра стала бояться ночей. Её супруг герцог Аланский, привезя жену в свой родовой замок, оставил ее одну на целых две недели. Когда же он вернулся, то не узнал осунувшуюся девушку с синими кругами под глазами. Александру два дня перед приездом Аланского вновь лихорадило. Демьен, навестив супругу в ее спальне, выглядел весьма обеспокоенным:

Простите меня, сударь, что я огорчаю вас своим недомоганием, — произнесла Александра, потирая ноющие виски. — Эти сны во время болезни измучили меня настолько, что голова никак не проходит.

— Сны, вызываемые лихорадкой, одни из самых тягостных, сударыня, по крайней мере, по утверждению моего лекаря.

— Согласна с вашим лекарем, сударь. Мне даже казалось, что сны эти реальны, и оттого они очень напугали меня.

— Позвольте узнать, что же это были за сновидения?

— Мне привиделось, будто герцог Сан-Монсальви ищет меня в коридорах своего замка.

К ее удивлению, Аланский не рассмеялся, а весьма серьезно посмотрел на девушку:

— Этот сон был похож на действительность, говорите вы?

— Да, но я прекрасно понимаю, что недавние события могли вызвать и не такие видения. Я слишком переволновалась за эти недели, отсюда и жар, и кошмары.

В тот вечер Аланский больше не заводил речь о ее странных снах, пожелав супруге скорейшего выздоровления. Однако уже через два дня Александра сама напомнила герцогу об их разговоре, проснувшись ночью в холодном поту, только на этот раз ей показалось, будто герцог прошел слишком близко от ее укрытия. Ей даже почудилось, что она различает запах его духов. И вот тогда Аланский и произнес эту странную фразу:

— Если герцог обнаружит вас во сне, он подчинит вас своей воле.

Глава 13. В которой Александра сталкивается с запретными знаниями и узнает тайны прошлого своего супруга

Они прошли по коридору, поднялись по винтовой лестнице в башню, в которой муж устроил себе кабинет. Это была одна из самых уютных комнат в доме, и, если бы Александре позволили выбирать, она обустроила бы себе спальню именно здесь. Из окна открывался неповторимый вид на бесконечный лес, по вечерам тут можно было наслаждаться закатом, небольшого камина хватало, чтобы обогреть все помещение. На стенах висела пара гобеленов-мильфлёров, в кои-то веки изображавших не сцены на охоте или библилейские сюжеты, а иллюстрировавшие знаменитые рыцарские романы прошлых лет. Александра полюбила за этот месяц с небольшим, прошедший со дня их свадьбы, заходить в кабинет мужа, даже когда того не было дома, но никогда не прикасалась к его бумагам, а просто сидела в уютном кресле сине-голубого шелка, с книгой в руке, пользуясь кабинетом как библиотекой. И сейчас она опустилась в то же самой кресло, а Демьен устроился в кресле напротив.

— Я должен объяснить вам кое-что, что может показаться вам невозможным или даже безумным, но поверьте мне, я скажу вам правду. Герцог Сан-Монсальви посвящен в особые знания, позволяющие ему обладать определенной властью над людьми. Эти знания даются не каждому. И вы, я уверен, уже ощутили это во сне. Вам же показалось, что герцог будто присутствует в том коридоре, вы чувствовали тепло свечи, когда он проходил мимо вашего укрытия? Сан-Монсальви умеет подчинить других своей воле, может управлять отдельными событиями, скорее всего, даже предвидеть будущее.

— Он что же, колдун? – фыркнула Александра.

Герцог усмехнулся:

– Ну, колдуны обычно выступают на ярмарках и демонстрируют фокусы или вовсе обманывают народ своими трюками. А Сан-Монсальви действительно способен на нечто, неподвластное обычным людям.

— Но как об этом еще не прознала церковь? Ведь ведьмовство и колдовство – это же великий грех!

Демьен вздохнул:

– Я, возможно, неверно объясняю. Сан-Монсальви не колдун и не маг. Хотя можно назвать его так, если бы вы верили в существовании магии, – тут он улыбнулся.

— А что, разве и она существует? — осторожно поинтересовалась Александра.

— Да, — просто ответил супруг, глядя ей в глаза.

Александра затаила дыхание, боясь задавать следующие вопросы.

— Я не безумен, не страшитесь, сударыня. Но дело в том, что несколько лет назад я сам смог убедиться в том, что есть вещи, о которых неизвестно большинству обычных людей, и они настолько непривычны, что их можно считать магией, волшебством или чем угодно. Но я твердо знаю, что существуют люди, которым доподлинно известно, как именно функционируют эти вещи, они умеют ими управлять, покоряют других своей воле или спасают в безвыходных ситуациях. Мне пришлось столкнуться и с такими необычными явлениями, и с такими людьми, Судя по всему, Сан-Монсальви из их когорты.

— Вы объясните мне, что имеете в виду?

— Конечно. Распоряжусь принести вина, так мне будет легче говорить, а вам поверить. – Герцог поднялся и позвонил в колокольчик. Через несколько минут вино и фрукты стояли на столике у камина. Все это время Александра ждала у окна, наблюдая за садящимся за горизонт солнцем и готовясь услышать нечто, что могло перевернуть ее представление о существовании мира. Демьен не торопился. Он предпочел бы не вспоминать и не ворошить прошлое почем зря, хотя в своих мыслях нет-нет, да и возвращался к тому, что ему довелось пережить много лет назад.

Это случилось, когда герцогу было всего восемнадцать. Он бродил по лесу в попытках сочинить очередной сонет в честь юной маркизы дю Валье. В этот раз его занесло так далеко, что он и сам не узнавал места. Плутая среди деревьев, он вдруг обратил внимание на воздух между двумя старыми елями, который словно в жаркий день плыл над землей. Стоял ноябрь, холода, и горячему воздуху неоткуда было взяться в лесу. Демьен шагнул к елям, а потом потерял сознание.

Очнулся он в своей постели. Точнее, ему только поначалу показалось, что в своей. Комната была его и не его. Только осознал это Демьен не сразу. Жгло плечо. Опустив глаза вниз, он заметил, что перевязан, а повязка вся в пятнах свежей крови. Он был ранен. Где, и как его ранили, он вспомнить не мог. В этот момент в комнату вошла его мать, герцогиня Аланская. Ласково улыбнувшись, она потрепала сына по щеке и поинтересовалась, как тот себя чувствует. Демьен хотел было спросить у матери, что с ним произошло, но глаза его сами закрылись, и он уснул. А вот когда он снова проснулся, у его постели сидела девочка лет десяти или чуть старше. Девочка, весело дрыгая ногами, спросила, собирается ли он проспать весь день, или все-таки поиграет с сестренкой хоть чуточку. Все бы хорошо, да только у Демьена никогда не было сестры. Юный герцог решил, что все еще спит, однако боль в плече была настоящей.

Девочка, назвавшаяся его сестрой, еще некоторое время посидела на постели, но так и не дождавшись ответа, вздохнув, убежала. Демьен попытался подняться и рассмотреть, где же он находится, и что вообще происходит. Что не бросилось ему в глаза при прошлом пробуждении – это то, что привычная ему мебель стояла не на своих местах, фигурки на камине изображали совсем другой сюжет, на полу расстилался не любимый темно-зеленый ковер с протертым от времени ворсом, а незнакомый бордовый. Демьен решил, что помутился разумом. С трудом встав с постели, он, преодолевая дурноту, подобрался к окну. За окном буйными красками весны цвел сад. Демьен не был изнеженной барышней, падающей в обморок при любом удобном случае, но тут ему показалось, что земля уходит у него из-под ног, и дело совсем не в ранении. Он отчетливо помнил, что на дворе стоял ноябрь, что сестры у него нет и не было, и что окна его комнаты выходили не на сад, а на двор замка. Все вокруг было чужим, и только боль отрезвляла и не давала поверить в помешательство. Из размышлений его вырвал голос матери, позвавшей его по имени:

— Дамиан! Не стоило тебе вставать так рано, ты же еще очень слаб!

Дамиан…. В это мгновение Демьен осознал, что происходящее с ним реально. И замер от ужаса. Только еще не понимал, что именно происходит. Но и ковер, и цветущие деревья за окном, и маленькая девочка – все было настоящим. В ту минуту юный герцог принял решение, что сделает все возможное и невозможное, но вернется туда, где жил Демьен Аланский, только сначала выяснит, кто же такой Дамиан, и что произошло в лесу, там, где зыбкий воздух колебался у двух елей.

Демьен воспользовался своим состоянием после ранения, чтобы собрать максимум информации о самом себе и об окружающих. Как только «мать» покинула его спальню, он обыскал секретер и обнаружил в нем письмо, написанное похожим на его собственный почерком и подписанное «Дамиан Аланский». В нем он рассказывал, обращаясь к некоему Луи, что граф де Жюр посмел нанести ему личное оскорбление, и теперь Аланский будет драться с графом. Письмо датировалось маем 1617 года, который в мире Демьена еще не наступил. Демьен предположил, что нынешнее ранение ему мог нанести именно граф, от того его предшественник и не успел отослать письмо (что впоследствии оказалось правдой). Помимо письма он нашел в секретере и другие бумаги, часть из которых была любовной перепиской с разными дамами, черновиками сонетов и всевозможными карандашными набросками, очень напоминающими его собственные наброски времен, когда Аланский увлекался рисованием.

Как ни странно, к своему положению Демьен привык довольно быстро. Родные, мать и отец, оказались совершенно такими, какими он привык их видеть. Все было почти таким же, за исключением того, что здесь жила еще его младшая сестра. «Сестру» звали Мари, ей было одиннадцать, и она считалась любимицей семьи. Мари обожала брата и, если бы мать ее не гоняла, то проводила бы с ним все свое свободное время.

Демьен быстро шел на поправку. Как только он снова смог выезжать из дома, он отправился в лес, в надежде, что место у двух елей существует и здесь. Но как ни искал, найти у него ничего не получилось. Дав себе обещание, что попыток не оставит, он решил поближе познакомиться с миром, окружавшем его. Демьен слыл смелым и даже несколько бесшабашным молодым человеком, и первоначальный испуг, вызванный мыслью, не сошел ли он с ума, сменился любопытством.

Очень кстати подоспело приглашение на прием у графа де Гииша, приятеля отца Демьена в его обычной жизни. К огромному удивлению Демьена, местный граф внешне не слишком напоминал того, кого он знал, но так же считался другом Аланского-старшего. С затаенным интересом, стараясь не выдать себя необычным поведением (к слову сказать, в семье никому разница между Демьеном и Дамианом в глаза не бросилась), Демьен к своему большому облегчению выяснил, что практически все присутствующие ему знакомы. Кто-то из них немного отличался внешне, кто-то по именам (тут Аланский несколько раз попал впросак и потом старался осторожно выяснять, как же именно зовут того или иного господина или даму).

В общем, через две недели пребывания в новом для себя месте юный Аланский сделал вывод, что этот мир хоть и немного, но отличается от того, где он родился. На престол уже взошел юный Людвиг, опекаемый Сан-Монсальви-старшим, предшественником де Броссара. Среди крупных военных советников, однако, заметную роль играл также некий герцог Д`Арси, уже немолодой, но отлично знающий свое дело. К нему король прислушивался, как Демьен узнал позже, не только в вопросах, касающихся армии. Такой герцогской семьи в его мире не существовало.

Еще до приема Демьен, разбирая письма, выяснил, что его друзья и здесь остались его товарищами. Леон Де Альбрэ, Рауль Астакар и Жером Сен-Леви, младшие отпрыски графских и герцогских семей, были и тут все теми же — бесстрашными, беззаботными, любящими кутнуть или устроить заварушку, машущими шпагой направо и налево. Их родители, кто был жив и в силе, за своими детьми следили строго, но друзья часто собирались вместе и устраивали веселые попойки, обязательно заканчивающиеся какими-нибудь приключениями. Демьен сам был большим любителем подобного образа жизни, и не раз уже родителям приходилось выручать их из разных историй.

Аланский, поначалу немного опасавшийся встречи с друзьями Дамиана, как только увидел молодых людей, расслабился, и у него сразу отлегло от сердца. Именно с ними он отправился уже через три недели после своего появления здесь в столицу, где они неплохо погуляли, правда, помимо столичных кабачков, посетив и представление в опере. Туда они попали, сопровождая Леона и его невесту, совсем еще девочку, госпожу дю Сюи. И именно там Демьен встретил многих дам и кавалеров света. Молодому Демьену было несвойственно жалеть о своих поступках или долго размышлять о жизни, поэтому он с воодушевлением и большим интересом окунулся в новый неизведанный мир. Иногда в голове мелькали мысли о матушке, но он успокаивал себя тем, что, возможно, на его месте оказался кто-то другой, например, тот же Дамиан, а значит его не считают пропавшим без вести.

Несмотря на то, что к новой жизни Демьен привык довольно быстро, он не оставлял попыток найти путь домой. Еще трижды он безрезультатно обходил соседние леса. И если бы не случайность, возможно и сейчас все еще жил бы в чужом ему мире…

Демьен прервал свой рассказ, чтобы налить себе и супруге вина. Все то время, что муж говорил, Александра слушала, затаив дыхание, и не перебивая ни единым вопросом или даже восклицанием. Она уже поняла, что тот не лжет, не фантазирует и не смеется над ней. Скорее всего оттого, что хорошо помнила свои ощущения во сне. И значит, ничего невозможного не существовало.

— Через два месяца на приеме у госпожи Лерман, обладательницы трех дочерей в самом соку, устраивавшей приемы с завидной регулярностью в надежде сбыть дочерей поскорее, я встретил одного человека, — продолжил Демьен. – Его представили мне как господина Фуке, местную знаменитость, провидца и врачевателя душевных недугов. Ни о каком Фуке я никогда не слышал. Ну мало ли обманщиков, дурящих головы светским дамам. Однако господин Фуке сумел меня заинтересовать… После того, как нас познакомили, он сам подошёл ко мне, когда я остался на некоторое время в одиночестве, и заговорил:

— Ваша светлость, вы ведь недавно в этих краях?

— Что вы имеете в виду, сударь? Я вырос в Алане. Здесь наше родовое гнездо. Фамилия герцогов Аланских славна своей историей.

— Я не об этом, господин герцог. Вы такой же как и я чужак в этом мире. И заметить это могут не многие. Но я-то вижу. Давно вы тут? Месяц? Полгода? Я здесь уже десять месяцев и хоть и не был до этого знаком с вашим семейством, но видел молодого герцога на улицах города. Вы – не он, — господин Фуке улыбнулся.

Это был мужчина за пятьдесят, совершенно седой, с пронзительным взглядом из-под нависших бровей, статный, высокий, не красавец, но и без внешних уродств. По произношению, скорее, с севера, а может и вообще иностранец. Во время разговора он нечасто улыбался, однако и зловещим его назвать было нельзя. Хотя провидцы, которых доводилось видеть Демьену, обычно изображали из себя властителей дум и повелителей стихий, в общем, были дурными актерами. Господ Фуке ничего из себя не изображал, а совершенно спокойно вел беседу.

— Это… так заметно? – осторожно поинтересовался герцог.

— Нет. Просто я с годами научился видеть таких же, как и я сам. Так давно вы здесь?

— Два месяца. Почти.

— И что же, привыкли? Или ищете дорогу обратно?

— А она есть, эта дорога?

— Ну ведь как-то мы с вами сюда попали, — снова слегка улыбнулся Фуке. – Если есть вход, то есть и выход.

— Вы знаете, где он, сударь?

— Это долгий разговор, господин герцог. Давайте встретимся в другой день, и я расскажу вам, что знаю. И может быть, вы тоже поведаете мне что-то интересное.

Мы договорились поужинать на следующий день. Вечер был скомкан, мне пришлось уйти раньше, потому что я не мог веселиться, прикидываться и вообще спокойно соображать. Спать тоже не мог и считал часы до встречи с Фуке. В голове стучала мысль, а не обманет ли меня этот странный человек, но ведь с меня ему получить было нечего, а вот он мог мне сообщить, похоже, многое. Так и случилось.

Глава 14. О том, как нелегко порой найти вход и выход

Фуке пришел в условленное место. Стол мы попросили у хозяина накрыть в отдельной комнате, чтобы нас никто случайно не услышал, а то вызвали бы стражу, до того странные вещи мы обсуждали.

— Хотите, чтобы я начал первым, или расскажете мне, как попали сюда, господин Аланский? – спросил меня Фуке.

— Мне почти нечего рассказывать, — ответил я. – Гулял в лесу неподалеку от нашего замка, вышел к необычному месту. Там воздух был словно нагретый. Непрозрачный, колеблющийся. И все. Я потерял сознание и очнулся раненый, в доме Дамиана Аланского. Только… я и есть герцог Аланский, но зовут меня Демьен. И я не был ранен. У меня нет и не было сестры. И у нас сейчас ноябрь, а тут на дворе май…

Фуке слушал с превеликим вниманием:

– Как занимательно! Вы просто нашли дверь, гуляя по лесу!

— Да что это за дверь такая! Расскажите мне вашу историю, господи Фуке! И что вы обо всем этом знаете.

— На самом деле меня зовут Себастьян Морэн. Мне было тридцать девять, когда это случилось в первый раз. Мой полк попал в окружение, мы бились как дикие звери, но противник был неплохо вооружен и все плотнее сжимал кольцо. Меня ранили в грудь и бедро, и довольно серьезно. Я потерял много крови, однако все еще был в сознании. Я полз и полз по берегу реки, теряя силы. Мои товарищи были недалеко, я мог слышать их, слышал ружейные выстрелы, крики с разных сторон. Я плохо помню, как это случилось. Только раздался очередной выстрел, стало нестерпимо больно, и… Я думаю, что я умер.

Через какое-то время я открыл глаза. «Значит это был всего лишь обморок», — подумал я. Странно только, что лежал я не у реки, а в постели! Что же это? Мы смогли отбиться, и меня приволокли в лагерь? Но вокруг была незнакомая обстановка. Я увидел рядом монашку и попытался с ней заговорить. Боже, как он кричала! Будто увидела самого черта. Она кричала и кричала, пока не прибежали другие монашки, но и они тоже начали вопить, когда увидели меня, а еще неистово крестились. Когда они наконец успокоились, одна из них объяснила, что оказывается, меня считали умершим! Но не это было главным, а то, что они называли меня «мсье Фуке».

Я хотел встать с постели, однако тело меня плохо слушалось. Я смотрел на свои руки, но не узнавал их, это были руки немолодого человека. Тогда я потребовал принести зеркало. Когда я увидел свое лицо, я действительно потерял сознание. После пришёл в себя, но ничего вокруг не изменилось. Монашки пожалели меня, думая, что болезнь забрала всю мою память, и рассказали, что я находился в монастыре, куда господина Фуке отправили сердобольные родственники, не желающие, чтобы их дядюшка осквернил дом своей смертью. Господин Фуке давно болел, и вот его время пришло. Я не мог постигнуть, как случилось, что Себастьян Морэн оказался в теле пятидесятилетнего Фуке. Однако это было так.

Я быстро шел на поправку. Не знаю даже, что за болезнь сводила в могилу моего предшественника, но только сейчас я скоро почувствовал в себе достаточно сил, чтобы вернуться домой, туда, где жил Фуке. Так я познакомился с новой семьей. Племянник не шибко обрадовался появлению дяди, ведь он уже рассчитывал на неплохое наследство. Но нут пришлось смириться с возвращением родственника. Еще в монастыре я старался разузнать, где нахожусь, и то, что я узнал уже тогда меня потрясло. Это была не моя родина, не мое государство, не наш король, да и год шел совсем другой. Мир этот не был похож на мой, точнее, присутствовали лишь общие черты. Я был поражен. Нет, я не думал, что сошел с ума, а отчего-то сразу поверил и принял произошедшее. И с маниакальным упорством стал искать повсюду сведения о том, как могло случиться подобное. А также разыскивать людей, попавших в схожую ситуацию. Я был уверен, что не единственный. И оказался прав. Случай столкнул меня с графом де Бреем. Лихие люди решили подзаработать, а я оказался поблизости и не дал им развлечься той ночью. Мы, можно сказать, подружились. Граф ввел меня в свой ближний круг, и тогда я узнал об устройстве мира то, о чем мог только догадываться после случившегося со мной.

— Представь себе, что ты стоишь между двух зеркал, — говорил мне де Брей. – И видишь бесконечное число своих отражений. Некоторые ты видишь большими, а какие-то почти невозможно рассмотреть. Так и миры — их так много, что они не поддаются исчислению. И какие-то так близки, что почти не отличаются друг от друга, а какие-то непохожи настолько, что кажутся совершенно иными. В каждом из этих миров есть люди, знающие о существовании других реальностей и умеющие переходить между отражениями.

Граф де Брей оказался именно таким человеком. Он посвятил меня в эту тайну не в благодарность за свое спасение. Точнее, не столько в благодарность, а потому что увидел в теле Фуке иное содержание. Назовем его, душой. Он был рад встретить кого-то из посвященных, с кем был еще незнаком. И был превелико удивлен, когда узнал, что я ни сном, ни духом о произошедшем со мной.

Вот тогда я узнал о том, что существуют некие двери – входы и выходы для перемещения между мирами. Располагаться они могут в совершенно неожиданных местах. Увидев такую дверь, ты ни за что не догадаешься, что это. Только воздух немного изменяется вокруг. А больше ничего. Перемещаться предельно просто. Ты просто заходишь в дверь и вот уже отказываешься в другом мире. Только есть одна особенность. Оказываешься ты не там, где заходил, а в теле человека, являющегося твоим отражением в этом мире. И если отражение близкое, то ты можешь даже иметь ту же внешность и носить то же имя. А если оно далеко, то человек может оказаться абсолютно другой личностью. Именно так и случилось со мной. Я попал в очень далекое отражение моего мира.

И еще один очень важный момент: когда ты перемещаешься произвольно, душа человека, в тело которого ты попадаешь, тоже перемещается. Поэтому если тебе удается впоследствии вернуться в свой мир, то ты возвращаешься в собственное тело. А вот посвященные, такие как де Брей, могут просто гулять между мирами. Услышав мою историю, граф предположил, что раз я оказался на месте умершего Фуке, то скорее всего, теперь это тело останется моим навсегда, и при желании, я смогу беспрепятственно переходить из мира в мир, никого не «выгоняя». Он оказался прав. Мы проверили это довольно быстро. Де Брей показал мне несколько входов о которых знал сам, и даже зашел вместе со мной в один из них. Мы просто оказались по другую сторону двери, сохранив свои обличья. Граф не мог сказать мне, откуда я пришел и предложил самому искать мир Себастьяна Морэна. Так я сделался путешественником.

Я измучил де Брея вопросами, — продолжал Фуке. Мне хотелось знать как можно больше, но тот не посвящал меня во все тонкости знаний, коими сам обладал. Знаю только, что тот умел влиять на чужие судьбы, был способен предугадывать некоторые события. Он мог бы стать властелином мира, как мне тогда казалось. Но де Брей объяснил, что попытки воздействовать на глобальное могут привести к разрушению устоявшегося равновесия в каждом мире. Таких как граф, по его словам, в каждом мире не так много. Кто-то знаком между собой, кто-то предпочитает держаться в тени. И ни один из них не позволяет обычным людям узнать о существовании их тайны. Если только случайный человек, такой как я, по воле судьбы, вошедший в двери между мирами, сталкивается с подобным.

— Вот, что в тот вечер я услышал от Фуке, — Демьен снова прервался, теперь уже, чтобы зажечь свечи – в комнате стало совсем темно.

Глава 15. О том, как невероятное может оказаться реальным и единственным спасением

Александра даже не знала, сколько времени они просидели в кабинете. Рассказ герцога казался невероятным, и в то же время она не могла в него не верить.

— Господину Фуке удалось найти свой мир? — спросила она мужа.

– Я задал ему этот вопрос, — ответил Демьен. — И тот ответил, что однажды ему довелось увидеть мир, не отличавшийся от того, какой он помнил, будучи Себастьяном. Однако он не захотел там оставаться, поскольку Себастьяна Морэна больше не существовало — он был убит во время того боя. Родителей уже не было на свете, невеста вышла замуж за другого. А в качестве Фуке он не был нужен своим родственникам.

— И что же, это Фуке помог вам вернуться?

— Да, он, по счастью, знал, где в нашем лесу располагалась та дверь. Кстати, он рассказывал, что дверей, ведущих в один и тот же мир, множество, и эта лишь одна из многих. Делом его жизни стал поиск таких выходов и исследование иных миров.

— И вы никогда больше не пользовались той дверью?

— Нет, никогда. Порывался, да. Несколько раз приезжал на то место, проверяя, не исчез ли проход, но все было так, как в первый раз. Я не рискнул более заходить туда. Ведь неизвестно, удалось бы мне вернуться. Кто знает, что ждало мое отражение в том мире. Хотя, если он похож на наш настолько, как я мог судить, то, вероятнее всего, меня ожидает счастье встречи с вами, сударыня, — и герцог впервые за вечер улыбнулся.

Александра, чуть смутившись, поправила волосы, выбившиеся из прически.

— То, что вы рассказали сегодня, можно было бы принять за бред сумасшедшего. За такие слова в иные времена сожгли бы на костре. Это же немыслимо! Я никогда бы не поверила, если б услышала эту историю от кого-то другого. Но вы, сударь…

— Да я бы и сам в нее не поверил, — усмехнулся Аланский. — И именно поэтому я никогда и никому о ней не говорил. Если бы не угроза, исходящая от Сан-Монсальви, я бы не решился вам ее поведать.

— Но как то, что довелось пережить вам, сможет помочь мне? Как?

— Я предлагаю вам не некоторое время укрыться в другом мире, — ответил Демьен, подойдя к супруге совсем близко.

Александра удивленно вскинула брови.

— Что значит, укрыться?

— Вы воспользуетесь проходом в лесу. Я подробнее расскажу вам о том мире, вы сможете переждать в нем, а после тем же путем вернетесь обратно.

— После чего? Что вы задумали, сударь?

— Вас не должно это занимать, сударыня. Я дам знать, когда угроза минует, и Сан-Монсальви перестанет представлять для вас опасность.

— Но как вы сможете этого добиться? Если Сан-Монсальви настолько страшен, разве он не опасен и для вас?

— Повторяю вам, сударыня, не нужно думать об этом. Это мое дело. Я клянусь, что пойду на все, чтобы уберечь вас. Но действовать я смогу только в том случае, если буду знать, что вы в безопасности. А в нашем мире я не могу вам ее обеспечить. Там вас никто не тронет. Вы просто поживете какое-то время в теле вашего отражения. Близость наших миров позволяет надеяться на то, что ваши судьбы похожи. Да, забыл упомянуть об очень важном моменте: время у нас и там течет по-разному. Я пробыл в том мире два месяца, а вернулся сюда всего через четверо суток. Фуке говорил мне, что двери в миры иногда открываются в разных временных точках, однако управлять временем по крайней мере, ему, не под силу.

— То есть я могу оказаться в теле своего отражения, например, в возрасте лет пяти? – нервно засмеялась Александра.

— Я тоже задавал Фуке этот вопрос. И он ответил, что не слышал о подобном от де Брея. Послушайте, Александра, — Аланский впервые обратился к ней по имени, — поверьте, я много размышлял о возможных действиях. И не вижу иного выхода, чем этот. Он звучит как абсолютное безумие, но если мы этого не сделаем, то оставаясь здесь, вы оказываетесь под страшной угрозой! Нужно действовать без промедления! Сегодня я расскажу вам все, что знаю сам, как можно подробнее, а завтра с утра отвезу вас к тому месту.

— Но зачем же так скоро!

— Затем, что каждый ваш сон увеличивает вероятность того, что Сан-Монсальви добьётся своей цели. Сны, в которых герцог ищет вас, вы видите не каждую ночь. Это можно объяснить тем, что у его светлости есть и другие заботы, и это нам на руку. Тем не менее, нельзя рисковать и медлить. Сударыня, — он взял ее руки в свои, — я обещаю вам: все будет хорошо.

Девушка посмотрела в глаза супруга — в них читалась абсолютная уверенность в своей правоте и твердость.

– Хорошо! Только давайте вначале поужинаем. Когда я нервничаю, во мне просыпается зверский аппетит, — улыбнулась Александра.

Они проговорили половину ночи. А под утро Александра уснула прямо в кресле. Демьен сидел рядом, изредка подбрасывая поленья в камин. То, что они задумали, поначалу казалось Демьену единственным верным решением. Он и сейчас так считал. Вероятность того, что ей придется остаться в отражении надолго, они тоже обговорили. Александра обещала мужу, что если не позднее чем через полгода тот не даст о себе знать, ей придется самой принимать решение, стоит ли возвращаться. Думать о таком исходе событий не хотелось, и все же Демьен боялся дарить Александре ложную надежду, осознавая, что противостояние с Сан-Монсальви может привести к его собственной гибели.

Демьену хотелось поскорее спрятать жену, чтобы выиграть время. До места, где миры касались друг друга, было чуть больше часа пути. Аланский собирался выезжать рано утром, однако Александра вымолила у мужа еще день. Ей было страшно покидать свой устоявшийся мир, не повидавшись с Кристианом, не ведая, сможет ли она увидеть еще когда-нибудь своих родных и друзей. Александра привыкла принимать любые важные решения в своей жизни, только посоветовавшись с братом. Сейчас времени на встречу не было, и Александру это тревожило. Правда, если девушка сама с трудом поверила в существование каких-то иных миров, заставить поверить в них абсолютно разумного брата, истинного христианина, она, наверное, не смогла бы.

И еще один очень важный вопрос волновал их обоих. Ведь переход в отражение означал, что в этом мире появилась бы другая Александра Пелисье. Не имеющая никакого представления о происходящем, вырванная из привычной жизни. Демьен был уверен, что сможет все объяснить девушке и успокоить, поскольку частью их плана было именно недолгое пребывание вне своего тела.

Аланский знал дорогу наизусть. Сколько раз он приезжал сюда, смотрел на непрозрачный воздух между двух елей, слушал звуки леса и уезжал прочь. Открывая сейчас дверь перед Александрой, он не мог быть уверен, что увидит ее в следующий раз. Именно ее, а не ту, которая появится на ее месте. С той дамой еще нужно было договориться, но больше он переживал за супругу: где окажется она по ту сторону двери. Связаны ли их судьбы в ином мире? Возможно, они даже не знакомы… Что ее ожидает? Немного изучив нрав супруги, Демьен не сомневался, что та найдется в любой ситуации, только бы не помешали независящие от нее обстоятельства. И конечно, он не признавался Александре, уходил от прямых вопросов о том, каков его план относительно герцога Сан-Монсальви. Потому что он и сам понимал, что единственным выходом, помимо еще одного разговора с герцогом, была бы только дуэль. А в ее исходе Демьен был теперь не так уж и уверен.

Супруги ехали молча. Александра погрузилась в свои мысли. Все утро до обеда она писала письма. Письма родным и друзьям, в которых признавалась им в любви. Она не собиралась их отправлять, просто оставила на всякий случай. Эти письма были для нее словно маленькие якоря, цеплявшие ее, Александру Пелисье, за жизнь в своем мире. Каждая строчка была полна чувств, испытываемых именно ею, а не той, кто, возможно, придет на ее место. И еще она написала длинное письмо для незнакомой ей девушки и оставила его на своей кровати.

В нем она объясняла происходящее, просила прощения за все и обещала, что обязательно вернется обратно, умоляя некоторое время поиграть роль Александры Пелисье. Александра надеялась только, что ее отражение обладает таким же стойким характером, как она сама, и даже, возможно, примет все происходящее за занимательную авантюру и с удовольствием проведет какой-то период времени в чужом теле. «И с чужим мужем», — вдруг подумалось ей. Со дня их свадьбы они не провели вместе ни одной ночи. Демьен имел безусловное право разделить с супругой покои, но поскольку сам дал ей свободу принимать решение, спокойно ждал. В конце концов, для удовлетворения своих мужских потребностей жена не обязательна – частенько господа держали по любовнице, а то по паре, и немногих дам это смущало. Бесспорно, было идеальным, если бы муж хранил верность только своей жене, но надеяться, что мужчина в расцвете лет станет дожидаться, пока его юная непорочная супруга наконец решится разделить с ним ложе, было наивным.

Александра рассуждала весьма и весьма бесстрастно, хладнокровно и даже прогрессивно для девушки своего времени. С супругом она это не обсуждала и втайне все же рассчитывала, что Демьен действительно просто подождет. А что, если новой Александре придет в голову прервать это ожидание? В письме, кстати, она упомянула и об этой немаловажной мелочи.

Девушка не волновалась, скорее, была немного взбудоражена от предвкушения предстоящих приключений! Супруг не раскрывал ей подробностей своего плана относительно Сан-Монсальви, но она была уверена в Аланском. Если герцог дал обещание, он непременно его выполнит. Это ж слово дворянина! Александре было до дрожи любопытно, что же за мир скрывается там, за дверью. А еще она сможет спать без страха увидеть этого безумца. За что тот так обозлился на нее, что не оставляет в покое даже во сне? В конце концов, ее роль в случившемся была ничтожной. Хотя, Александра сама осознавала, что обманывает себя. Не передай она ту расписку маркизу, Сан-Монсальви жил бы себе сейчас в покое и наслаждался своей властью. Подлый убийца! И колдун к тому же! Александра сама сейчас желала стать ведьмой, чтобы герцог почувствовал на себе силу ее проклятий!

И вот они остановились на небольшой поляне. Александра сразу приметила нужное место. Воздух тут, действительно, был странным. Он дрожал над землей, в обрамлении стволов двух гигантских елей, напоминая зеркало в раме.

— Как же так случилось, что никто до вас не обнаружил эту дверь? Ведь издалека заметно, что тут что-то не так.

— Это только кажется, потому что вы знаете, что искать. Если стоять чуть сбоку, например, то ветки деревьев загораживают проход. Если прийти вечером, то тем более ничего не увидишь. И потом, откуда нам знать, сколько людей уже провалилось в другой мир, — чуть улыбнулся Демьен.

— Ну что ж, — Александра порывисто обняла мужа, — до встречи!

Герцог на мгновение задержал девушку в объятиях:

– Ничего не бойтесь! Я обо всем позабочусь, и вы сможете вернуться без страха засыпать каждую ночь, — он легко коснулся ее волос губами.

Александра двинулась в сторону елей. Напоследок она еще раз обернулась, посмотрела на мужа, махнула рукой на прощанье, а потом шагнула вперед.

Глава 16. По ту сторону двери

Александра сладко зевнула, потом вдруг ощутила толчок и открыла глаза. Видимо, она уснула в карете, которая качалась и подпрыгивала на ухабистой дороге.

— Уже подъезжаем! – услышала она чей-то голос.

Девушка просунула голову в окошко и выглянула наружу. Карета приближалась к замку, и замок этот был ей хорошо знаком. Алан! Александра тряхнула головой, прогоняя остатки сна. Итак, она ехала в свой же собственный дом. Интересно, а как она теперь выглядит? А зовут ее так же? Она оглядела свои руки, платье, темно-бардовое, довольно скромное, как ей показалось, похожее на то, что она носила в девичестве.

Карета еще раз дернулась и остановилась. Дверца отворилась, и Александре протянул руку возница. Девушка выбралась наружу. В сопровождении кучера-слуги она зашагала по дорожке, ведущей к дверям замка. Еще издалека она заметила две фигуры, мужскую и женскую. Еще шаг, еще, и вот теперь она могла разглядеть их…

На пороге дома стоял герцог Аланский. Только, кажется, моложе! Рядом с ним девушка возраста самой Александры. «Неужели это все-таки правда, все то, что рассказал Демьен! И ей это не снится! Значит, это тот самый Дамиан и его сестра Мари! Все-таки их жизни связаны и в этом мире!» – эти мысли пронеслись в голове Александры за те несколько мгновений, которые ей понадобились, чтобы подойти ближе.

Девушка, не дожидаясь, пока Александра сама приблизится к ним, бросилась обнимать гостью.

— Добро пожаловать в наш дом, дорогая Кассандра! – воскликнула она. – Прошу вас! Дамиан, познакомься! Кассандра Вернье. Мой брат, герцог Дамиан Аланский, — щебетала Мари.

Герцог с улыбкой поцеловал гостье руку.

— Рад познакомиться с вами, сударыня, — произнес он. — Сестра очень давно ждет вас. Даже не знаю, как она вообще жила все это время без компаньонки.

— Ну как я жила, мой милый братец? — засмеялась Мари, — Скучно! Тебя не бывает дома, ты все со своими друзьями и днем, и ночью. А мне ну совершенно нечем заняться! Брожу по замку как тень. А с Кассандрой мы заживем! Опера, балы, охота, визиты! Станем сами устраивать приемы!

— Мари, а, может быть, не нужно пугать госпожу Вернье такими планами? Возможно, стоит узнать и ее мнение? Захочет ли госпожа Кассандра с утра и до вечера вести такую бурную светскую жизнь? – Дамиан приобнял сестру за плечи. — Прошу вас, сударыня, Мари покажет вам замок и ваши комнаты. Дорога была дальней, вам, вероятно, захочется отдохнуть. А я вынужден откланяться. Сегодня я обедаю у «Двух сердец».

— Счастлива знакомству, ваша светлость, — наконец произнесла Александра. Она несколько опешила от говорливости хозяйки замка и вообще все еще ощущала себя немного во сне.

Александра прошла вслед за Мари, крутя головой направо и налево. Они проходили по хорошо известным ей коридорам. Александра успела рассмотреть пару знакомых портретов в галерее предшественников, но что больше всего ее удивило — это то, что запахи в доме были почти такими же! Всем известно, что каждый дом имеет свой собственный запах. В родном имении Александры обычно пахло ванилью, а когда брат приезжал со службы, то выделанной кожей, лошадиным потом и металлом. В доме ее хорошей подруги в столице – кошками. В Аланском же замке пахло свежим деревом и воском.

Александра просто обожала запах древесины. В доме мужа в каждой комнате лежали поленья, и она, часто украдкой, прижималась лицом к поленице и вдыхала свежий древесный запах. И свечей повсюду стояло в достатке. Причем, свечи герцогу Аланскому поставлялись особые, в которых к воску добавлялись различные составляющие, и аромат их был просто непередаваемым. И вот теперь в доме Дамиана тоже пахло такими свечами! Просто невероятно! Александра зажмурилась и тут же открыла глаза — все, что она видела вокруг казалось совершенно реальным. Как и ее комната, которую показала ей Мари. На одном этаже с хозяйкой соседние спальни. Подобная комната служила в доме мужа гостевой.

— Кассандра, располагайтесь. Я попозже зайду и покажу вам замок. И отобедаем вдвоем, брат уже уехал! – Мари махнула Александре-Кассандре рукой. Ее новое имя Александре не нравилось, но нужно было привыкать. Итак, судя по всему, она поселилась в доме герцога в качестве компаньонки его сестры Мари. «Не так уж и плохо, как могло оказаться», — думала Александра, рассматривая комнату. Взгляд ее задержался на зеркале. На мгновение ей стало страшно: а вдруг ее внешность в этом мире не такая эффектная? Она медленно подошла поближе и с опаской взглянула на свое отражение. Ее страх оказался напрасным. В зеркало на нее смотрела практически сама она, Александра Пелисье. Только цвет волос был иным, светлым с сероватым отливом, и глаза не зеленые, а голубые. Но черты лица были совершенно теми же. Фигура Александру тоже порадовала. Тут можно было немного расслабиться.

Тело ныло и болела пятая точка, видно, ехали они долго. Девушка прямо в дорожном платье улеглась на мягкую кровать и мгновенно уснула. Разбудил ее стук в дверь – Мари звала к обеду. В обеденной зале ничем заметно не отличавшейся от той, где они с Демьеном трапезничали, за богато накрытым столом уже сидела хозяйка. Подавали нечто невообразимо вкусное. Александра не успевала отвечать Мари на ее вопросы, рот все время что-то жевал. Через некоторое время насытившаяся Александра утомленно откинулась на спинку стула. Бог мой! Она съела столько, будто ее не кормили несколько дней!

— Мари, ваш повар готовит божественно! Такой цесарки я никогда не пробовала!

— О, да, вы правы, Кассандра! Мы недавно взяли нового повара, и он старается так, чтобы мы уж точно не думали брать другого. А как он фарширует поросят! – И Мари в блаженстве закатила глаза. – Вы найдете в себе силы на маленькую прогулку по нашему замку и окрестностям?

— Да, непременно! – Александра заставила себя подняться.

Этот день все-таки закончился, хотя он казался бесконечным! Девушка ложилась вечером в постель с чувством, что за один день прожила как минимум месяц. Еще с утра она потягивалась в своей кровати в доме супруга, а сейчас, вечером, укладывалась спать почти в том же замке, но уже не в качестве хозяйки, а гостьи. И герцог, кажется, не обратил на нее никакого внимания. Компаньонка…. Ну что ж, это самый лучший исход событий, какой только можно было ожидать. "Демьен, мой милый супруг! Не волнуйтесь за меня! Со мною все в порядке! Я в безопасности, как вы и планировали. Только сделайте, как обещали! Я буду ждать!" С этими мыслями Александра уснула…

Первые дни в новом статусе закрутили Александру как в вихре. Мари была неутомима. Она так обрадовалась появлению в доме компаньонки, что немедленно взяла Александру в оборот. Ей одной было скучновато сидеть в замке без дела, а особой она оказалась весьма деятельной. Брат неделями пропадал в столице, при дворе. Король недавно приблизил к себе нескольких молодых дворян, таких же бесшабашных и жизнелюбивых, как и он сам. Дамиан входил в число нынешних фаворитов Людвига, а это накладывало определённые обязанности. По велению его величества, королевские фавориты должны были появляться перед очами государя и выполнять его прихоти, участвовать в авантюрах, поддерживать всевозможные начинания, прожекты и придумки. Таким образом Мари часто подолгу бывала одна, и от того маялась.

Девушка рвалась выходить в свет и блистать на балах. Брат уже представлял ее в столице, но у него не хватало времени, да и желания устраивать жизнь сестры. А той хотелось замуж! Дамиан, как старший брат, имел право договориться о ее замужестве с любым дворянином, составившим бы для госпожи Аланской хорошую партию. Но Мари умоляла брата повременить с договорным браком в надежде встретить на одном из балов мужчину мечты. Чтобы произошло так, как у их покойных родителей, поженившихся по большой любви, что было в дворянских кругах редкостью и оттого еще сильнее ценилось. В общем Мари ждала встречи с главным мужчиной своей жизни, и Кассандра в качестве компаньонки должна была помочь ей в достижении такой цели. Все это Александра уяснила из бесконечной болтовни Мари на второй же день.

Она сама с нетерпением ждала, когда же они отправятся в столицу, и она сможет познакомиться с местным светом, чтобы сравнить с тем, к которому привыкла. Особенно ее занимал вопрос, какова в этом мире роль Филиппа Сан-Монсальви? Мари что-то говорила на этот счет, но, судя по всему, Сан-Монсальви не произвел на неё должного впечатления. По крайней мере, в настоящий момент тот не играл при дворе той роли, что сумел заполучить в ее мире, в отличие от своего отца. Правда, что девушка тоже осознала в самые первые дни — это то, что ход событий отставал от известных Александре, лет примерно на шесть-восемь.

Итак, Сан-Монсальви спас короля при покушении около двух лет назад. Александра многого не знала, ей пришлось просить тогда Демьена вспомнить обстановку при дворе многолетней давности. Старший Сан-Монсальви был приближен ко двору предшественника Людвига, короля Шарля IV, считаясь его правой рукой. Шарля подло убили заговорщики прямо во время охоты. Партия короля сумела совладать с ними, поскольку их не поддержал народ. Десятерых заговорщиков казнили на главной площади столицы и на несколько дней оставили их тела лежать, в назидание желающим повторить их действия. Сан-Монсальви-старший считался одним из тех, кто помогал раскрыть заговор и наказать виновных. Старик дожил до преклонного возраста и скончался не так давно. А вот его сын держался в тени ровно до событий с покушением на Людвига. Получается, что в это время в мире Александры Сан-Монсальви- отец пока не отошёл на покой, поэтому и сын еще не разработал свой коварный план.

В личных вещах Кассандры Александра разыскала письма от брата. Да, брат у нее тоже существовал, и его даже звали тем же именем, Кристиан. Только сейчас, размышляя о временных забавах миров, Александра осознала, что ей невероятно повезло. Её отражение оказалось несколько старше, иначе бы она ни при каких обстоятельствах не смогла бы стать компаньонкой сестры герцога, а играла бы в куклы на заднем дворе с крестьянскими ребятишками. Именно этим сейчас и занимался младший брат Кассандры. Письма от него не были похожи на обычные детские каракули, а полны несложных мыслей и рассказов о любимых лошадях, новых ударах, выученных с учителем фехтования, и о других мальчишеских забавах. Дома у них заправляла все та же дальняя родственница, родители, к несчастью, тоже уже умерли. Ах, как сожалела об этом Александра! Она и мечтать не могла о том, чтобы снова увидеть мать и отца, пусть и немного других, но этой мечте не суждено было осуществиться. А вот увидеть Кристиана маленьким – как это необычно! Александра предвкушала свой визит домой. Мари точно не стала бы возражать, если б компаньонка разок навестила свою семью.

Мари оказалась чудесной подругой, они много времени проводили вместе. Дамиан собирался приехать домой через неделю, а девушки были предоставлены сами себе. Они часто гуляли, вместе музицировали, вечерами читали друг другу. Мари заказала им обеим несколько новых платьев для выхода в свет. В ожидании нарядов они обсуждали, чем станут заниматься в столице. Мари составила грандиозный план на целый месяц с визитами по всем знакомым, оперой и охотой. Ни в первую, ни в последующие ночи Александра не видела пугающих ее сновидений! И это было прекрасно, как глоток чистого воздуха после долгой душной ночи. Александра наконец почувствовала себя в безопасности.

Глава 17. В которой речь пойдет о тайнах прошлого

Дамиан вернулся через полторы недели, несколько помятый, но в хорошем настроении. За ужином он поделился с сестрой свежими столичными новостями. Главной среди них было то, что Леон де Альбре все-таки женится на своей невесте Жанне дю Сюи. Жанне наконец исполнилось восемнадцать, и можно было играть свадьбу. Граф де Альбре, один из лучших друзей Дамиана, известный дуэлянт, дамский угодник, с детских лет помолвленный с госпожой дю Сюи, предпочел бы еще несколько лет гулять в холостяках, однако родители Жанны все же решили, что пора отдавать дочь замуж. Жанна происходила из знатного старинного рода, однако имела физический недостаток: хромала от рождения. Посему родители ее были счастливы, заключая договор с семьей де Альбре, оттого что хромая дочка будет пристроена. Девушка выросла неземной красавицей, и, хотя хромота никуда не делась, она не портила ее.

Мари, услышав новости, захлопала в ладоши.

— Ну вот, наконец-то твой Леон одумается и прекратит свои похождения!

— Ну что ты, сестричка! Леон – дворянин! Он не позволит, чтобы о нем распускались сплетни и не даст скомпрометировать свою супругу. Да, позволь заметить, что мы приглашены на свадебную церемонию!

— Не сомневалась, что Леон о нас не забудет. А король будет присутствовать? — поинтересовалась Мари.

— Если король не почтит свадьбу своим присутствием, то это будет означать, что он лишает Леона королевской благосклонности. Так крупно Леон еще не сердил его высочество, — рассмеялся герцог. – И кстати, через три дня я снова уеду. Леон собирается хорошенько отпраздновать предстоящее событие еще в статусе неженатого, — герцог захохотал. – Жером и Рауль уже возвращаются прямиком в столицу после своих приключений на водах.

Мари поперхнулась глотком вина и закашлялась, а отдышавшись спросила сквозь проступившие слезы:

— А что эти господа делали на водах? Лечили свои нервы?

— Скорее, играли на чужих. Но на самом деле, господин Сен-Леви выполнял поручение его величества, а господин Астакар его сопровождал. Но где эти двое господ, там всегда авантюры, ты же знаешь.

Александра слушала этот разговор, слегка напрягшись. Вскоре после свадьбы она обратила внимание на одну особенность своего новоиспечённого супруга. Когда тот волновался, был рассержен или расстроен, он крутил перстень на указательном пальце правой руки. Кольцо это было ему велико и все норовило соскользнуть. Александра решилась узнать у мужа, почему тот не отдаст кольцо ювелиру, чтобы подогнать его под нужный размер. Вопрос, по ее мнению, был совершенно невинный, но Демьен нахмурился.

— Это вечное напоминание о нашей юношеской безрассудности и глупости. Глупости, приведшей к трагедии.

— Вы поведаете мне эту историю?

Демьен вздохнул, инстинктивно потрогав кольцо рукой:

— Вы не станете думать обо мне лучше, к моему стыду. Случившееся сильно меня изменило. Не знаю, поймете ли вы, отчего. Мы были молоды и веселы. Дружили с детства. Герцог Сен-Леви, герцог де Альбрэ, граф Астакар и я. Все представители древнейших родов, сливки общества. Мы всё делали вместе. Гуляли, кутили, прожигали жизнь, а, по нашему мнению, просто ей наслаждались. Мы неплохо владели шпагами и любили демонстрировать это в бою. В мирное время тоже любили достать оружие и при удобном случае показать наше мастерство. Мы считали себя непобедимыми. Да, безусловно, иногда случались и легкие ранения, но ни одна дуэль не заканчивалась для нас серьезно. Наверное, нам казалось, что так будет длиться вечно. Мы все были холосты, хотя у двоих из нас существовали невесты. И вот пришло время жениться герцогу де Альбрэ. Не то чтобы Леон опечалился. Со своей невестой, госпожой Жанной, они были помолвлены с детства. Девушка, невероятно хорошая собой, на своем первом балу произвела бы фурор, если бы не маленький недостаток — она была хрома. Нет, ее это совершенно не портило. Но в свете всегда есть завистники со змеиными языками. Де Альбрэ хромота невесты не смущала. Жанна была умна, остра на язык, и они с Леоном составили бы прекрасную пару.

В общем, шла подготовка к свадьбе. Леон решил хорошенько отметить это событие и собрал нас в нашем любимом трактире. Мы пили весь вечер. Веселились, орали песни и заставляли всех присутствующих пить за здоровье виновников торжества. В тот вечер в трактире оказались и наши давнишние знакомые. Тоже отпрыски известных семей. Мы не враждовали открыто, но так скажу, не дружили. И вот один господин из этой компании, граф де Файоль, в какой-то момент оскорбил госпожу Жанну. Он намеренно высказался о ее хромоте так громко, чтобы мы это услышали.

Немногое нужно было, чтобы начать стычку. Мы все были пьяны, даже слишком, но когда в тебе столько вина, то ни о чем не думаешь. Леон бросил де Файолю вызов. Мы, конечно, не могли не поддержать. Их тоже было четверо, мы могли драться честно. Решено было начать тут же, на заднем дворе. Вы не представляете себе, сударыня, сколько раз я пытался воссоздать в памяти тот вечер, но я мало что помню.

Мы вывалились из трактира. Наши обидчики тоже были пьяны. Они бы не стали намеренно наносить оскорбление Леону, если бы чуть лучше соображали. Но вино сыграло с нами злую шутку. А еще самоуверенность. Мы ведь считали себя непобедимой четверкой! Все встали в позиции. Отразить первые удары нам удалось весьма неплохо. И даже сделать несколько довольно удачных выпадов, слегка поцарапавших наших противников. Мы подбадривали друг друга выкриками. В голове шумело, перед глазами расплывались фигуры. Когда я пропустил первый удар, то подумал, что наше решение драться на месте могло стать ошибочным. Было темно, хоть глаз выколи. Луна иногда выходила из-за облаков, и тогда становилось легче. Противникам тоже приходилось несладко. Раулю удалось ранить д`Атталя, а Жером теснил Лафлёра. Мне удалось сделать хороший выпад, когда я услышал крик.

Плечи Демьена непроизвольно вздрогнули от нахлынувших воспоминаний. Александра понимала, что рассказ его окончится чем-то очень печальным. Она рассматривала лицо мужа и видела на нем если не печать страдания, то внутренней боли.

— Одно из основных правил в бою: нельзя позволять себе отвлекаться. Что бы вокруг тебя ни происходило. Но то был страшный почти нечеловеческий крик. Кричал Леон. И на мгновение я обернулся. Этого мгновения хватило Ле Шабролю, чтобы нанести мне удар, который я не смог отразить. Я мало помню из того, что происходило позже, — герцог потер переносицу, а потом сжал виски пальцами.

— А почему кричал ваш друг? — осмелилась задать вопрос Александра.

— Леон пропустил удар. Теперь уже не узнать, от чего это произошло. То ли мокрая листва тому виной, то ли еще что, только он оступился. И шпага де Файоля вошла ему прямо в глаз.

Александра в ужасе закрыла лицо руками.

— Он погиб в той дуэли…, – прошептала она.

— Да, герцог де Альбрэ умер прямо там, на грязной земле у выгребной ямы. Дуэль закончилась почти сразу же. Де Файоль не собирался убивать Леона. Поверьте, сударыня, — Демьен обратился к супруге, — мы привыкли к смертям друзей, нам доводилось валяться в постели с серьезнейшими ранениями, но отчего-то именно эта смерть что-то сломала у меня в голове. Она меня изменила. Показала, что может натворить самоуверенность и легкомыслие. После этого случая я ушел из гвардии короля.

— А кольцо? – решилась задать вопрос Александра.

— Это кольцо Леона. Его отдала мне Жанна, когда я немного пришел в себя через три недели. Мое ранение оказалось довольно опасным. Мать семь дней провела на коленях в церкви, вымаливая мое выздоровление. Так вот, когда я начал вставать, меня навестила госпожа дю Сюи. О, это был тяжелый разговор! Жанна кричала, обвиняла меня в смерти своего жениха. Укоряла в том, что я не смог его остановить. Мне с трудом удалось ее успокоить. После она рыдала у меня на груди и умоляла о прощении за свои слова. Я сам попросил ее отдать мне кольцо Леона.

Именно этот разговор вспомнился Александре, когда она услышала рассказ Дамиана. Если отражения так близки, то это означает, что простая попойка друзей может перерасти в дуэль и закончиться гибелью одного, а то и нескольких участников. Такого Александра допустить не могла.

Глава 18. В которой Александра оправдывает свое новое имя и предсказывает будущее

Перед тем как ложиться спать Александра зашла к Мари пожелать той спокойной ночи и как бы невзначай завела разговор на нужную ей тему:

— Мари, у меня все не выходит из головы один сон. Хотела с вами поделиться. Не то чтобы я придавала снам большое значение, но это было почти как наяву и... – она осеклась.

— Ну конечно же, Кассандра, обязательно расскажите мне, что за сон вы видели!

Мари потянула Александру за руку и усадила на кровать.

– Наша матушка всегда говорила, что не стоит недооценивать сны! Господь Бог даёт нам через них знаки, и мы лишь должны научиться их правильно читать!

— Так вот, Мари, — продолжила Александра. — Когда господин герцог сообщил вам за ужином новость о скорой женитьбе своего друга, я тут же вспомнила, какой сон преследует меня вот уже несколько дней, и меня это немного напугало. Только прошу вас, отнеситесь к этому серьезно. Мне отчего-то кажется, что этот сон не просто так не дает мне покоя.

— Вы пугаете меня, милая Кассандра! Надеюсь, вы не оправдаете свое имя, — засмеялась она собственной шутке. – Что же вам снится? Как Жанна душит своего мужа в первую брачную ночь? – и Мари снова засмеялась.

— Нет, меня мучает совсем другое. Мне снятся четверо господ, собравшихся в каком-то кабачке. Они развлекаются, вино льется рекой. И тут появляются еще четверо, тоже навеселе. Один из них бросает неловкую фразу, что-то оскорбительное в сторону других господ. И вспыхивает ссора. И вот они уже во дворе. Все они пьяны, но это их не останавливает. Они начинают драться. Ночь, во дворе сыро, какие-то мешки, уличные кошки бросаются под ноги. Вот один из дерущихся оскальзывается, и тут, — Александра изобразила ужас на лице, — шпага противника входит ему в глаз!

— Господь всемогущий! – воскликнула в ужасе Мари.

— Он кричит так страшно! Я до сих пор слышу этот звук в своей голове, — прошептала Александра. – На крик оборачивается один из его друзей, и … пропускает удар! Кровавое пятно растекается по его рубашке…

— Хватит, Кассандра! Что за кошмары вам снятся! И скажите мне, какое отношение этот сон имеет к тому, что герцог де Альбре и госпожа дю Сюи собираются пожениться?

— А такое, что во сне я слышала только одно имя! Его прокричал тот, кого ранили. Он обращался к своему другу, пронзенному шпагой и истекающему кровью на земле. И имя это было – Леон!

— Да типун вам на язык, Кассандра! — воскликнула Мари, спрыгнув с кровати. – Ну какие ужасные истории вы рассказываете на ночь! Я теперь не смогу уснуть!

— Сейчас вы понимаете, почему меня так беспокоит это сон? А что, если это знак? Что вашему брату и его товарищам нужно быть осмотрительнее?

— Вы правы, Кассандра. Я сейчас же поговорю с Дамианом!

Александра даже не успела ничего сказать, а Мари уже выскочила за дверь.

— Дамиан! Дамиааан! – послышалось в коридоре.

Герцог сидел в своем кабинете, потягивая вино и разбирая корреспонденцию, накопившуюся за время его отсутствия, когда он услышал голос любимой сестры. Он встал из-за стола и выглянул за дверь.

— Мари, я в кабинете. Ты кричишь так, что перебудишь сейчас весь замок. Проходи, — он пропустил сестру в комнату. — Что-то стряслось?

— Дамиан, ты только послушай! Но умоляю, не смейся сразу же или не называй это ерундой.

— Да что это? Может быть, объяснишь?

– Кассандра только что рассказала мне, что ей несколько дней снится один и тот же сон! Ну погоди же, ты обещал не смеяться, — сморщила она носик на прыскающего в руку брата. – Это очень серьезно!

— Хорошо-хорошо, продолжай, я больше не буду, — пообещал ей Дамиан.

Мари придвинулась к брату поближе и горячо зашептала:

— Дамиан! Кассандра видела во сне, как четверо господ устроили дуэль с другими дворянами из-за какой-то нелепой обиды! И дуэль эта окончилась для одного из них трагически! Кассандра во сне слышала имя убитого, и имя его… Леон! — последнее слово она прошептала с расширенными от ужаса глазами.

Герцог откинулся в кресле и наконец захохотал во весь голос.

— Я обещал не смеяться, пока ты рассказывала, но прости, удержаться просто невозможно!

— Дамиан, ты не должен так легко относиться к подобным вещам! Леон горяч, ты сам столько об этом говорил. Представь себе хоть на мгновение, что Кассандре мог присниться вещий сон. Просто удержи своего друга, если придется!

— Мари, дорогая моя сестричка. И Леон, и герцог Сен-Леви, и граф Астакар, да и я дрались бесчисленное число раз. Бывало, когда противник нас доставал. Ты не хуже меня помнишь, сколько раз я валялся с серьезными ранами. Наверняка не забыла, как Рауль месяц не вставал с постели, мы с ним уже успели попрощаться. И отчего же я должен отнестись ко сну твоей компаньонки серьезно? Какие бы столкновения ни случались, мы дрались и будем драться так, как умеем. И если однажды шпага противника нас настигнет, то значит, пришла пора нам предстать перед Господом Богом! Мы просто примем свою судьбу. – Герцог поднялся. – Иди спать, Мари. И не переживай за нас. Передай госпоже Вернье мою благодарность за беспокойство. – Дамиан обнял сестру за плечи и вместе с ней вышел из кабинета, чтобы проводить ее до спальни.

— Дамиан, пожалуйста, будь все же осторожен!

Герцог кивнул, поцеловал сестру и пожелал ей доброй ночи. Александра все еще ждала госпожу Аланскую в спальне. Она вопросительно смотрела на Мари, когда та закрыла за собой дверь.

— Дамиан и его друзья безрассудны до головокружения. Я не смогла убедить его быть осмотрительнее, но он прав в одном: дуэли и драки случаются в их окружении почти столь же часто, как меняется погода. Мы все к этому давно привыкли, — горестно вздохнула Мари. – Остается только надеяться, что ваш сон, Кассандра, — просто сон. Давайте спать. Я безумно устала от этих разговоров за полночь.

Александра кивнула и, пожелав герцогине добрых снов, ушла в свою спальню. Что ж, рассчитывать на то, что ее россказни примут всерьез, было наивно. Но она хотя бы попыталась! В конце концов, Демьен говорил, что не все события в их мирах повторяются с абсолютной точностью. С этими мыслями она уснула.

Как и обещал, Дамиан снова уехал через три дня. До своего отъезда он больше не обсуждал с сестрой странные сны ее компаньонки, а был, в основном, занят какими-то делами, почти постоянно отсутствовал, и Кассандра даже не сразу узнала, что герцог отправился в столицу. Она старалась не думать о том, что может произойти, и занимала себя разнообразными делами. Уже две недели прошло с тех пор, как она оказалась в новом для себя мире. В минуты, когда Александра оставалась одна, она думала о своем муже, о брате, о друзьях, которых она оставила, перейдя в отражение. И о герцоге Сан-Монсальви она тоже вспоминала. К огромному облегчению герцог ей действительно больше не снился. Ее мысли занимал Демьен. Что же он предпринимает, чтобы Сан-Монсальви оставил ее в покое? И удастся ли задуманное? Александра дала себе слово не искать дверь, в которую прошла. Демьен объяснил ей, как найти нужное место в случае, если произойдет что-то экстраординарное, ведь она лишь однажды проехала по всему пути. Однако еще не прошло то время, которое они с Демьеном дали друг другу, и Александра удерживала себя от поисков.

За своими мыслями, прогулками и занятиями с Мари Александра и не заметила, как прошла неделя. А на восьмой день после отъезда герцога из замка, Александра в окно своей спальни увидела приближающуюся к воротам карету. Из кареты какие-то люди бережно вынесли носилки. Александра не могла разглядеть, кто именно на них, но сердце кольнула страшная догадка. Девушка кинулась вниз, куда уже спешила Мари, тоже, вероятно, привлеченная шумом.

Двери распахнулись, и слуги осторожно внесли в дом свою ношу. На носилках лежал герцог Аланский, белый как мел, неподвижный и, кажется, бездыханный. На груди сквозь бинты проступала кровь. Мари вскрикнула и прижала руки к лицу. Александра прикрыла глаза и облокотилась о стену. «Нет», — думала она, — «это не может быть правдой!»

Глава 19. Чудесное спасение

В это мгновение герцог застонал. У Александры отлегло от сердца. Ранен, но жив! Мари уже взяла себя в руки и руководила слугами, давая несколько указаний одновременно. Александра, понимая, что помочь ничем не может, лишь уверила Мари, что та вправе рассчитывать на нее, если понадобится, и удалилась в свою комнату. Спустя час в замке появился лекарь, и Александра в ожидании известий в беспокойстве мерила шагами комнату. Попытка предупредить случившееся не удалась. Демьен рассказывал, что рана его была серьезной, но все же он остался жив, так что не стоило сильно волноваться, по крайней мере, пока. А вот погиб ли герцог де Альбре… Александра встала на колени у распятия и стала молиться. Пусть бы никто не умер! Господи Всемогущий, но ведь я же предупредила, постаралась все исправить, неспроста ты дал мне возможность это сделать!

Ее мысли прервал стук в дверь. Это была Мари. Она устало опустилась в кресло и обхватила голову руками.

— Что сказал врач, дорогая Мари? Как чувствует себя его светлость?

— Дамиан пришел в сознание, но рана довольно серьезна. Врач останется сегодня здесь.

— Вам удалось поговорить с братом? Что произошло?

Мари встрепенулась:

– Кассандра! Этот ваш сон… Ведь все так и случилось, как вы предсказали...

— Значит… — Александра запнулась, — кто-то погиб?

— Все живы. Но Леон де Альбрэ потерял глаз. Боже мой, — вздохнула она, — Леон был таким красавцем! Какая ирония судьбы! Невеста-хромоножка и одноглазый жених, — светским сплетникам будет, о чем почесать языками... Правда, хоть с глазом, хоть без, но герцог де Альбрэ и Жанна дю Сюи из такого старинного рода и с такими характерами, что пустозвоны быстро прикусят свои змеиные жала.

Александра облегченно вздохнула. Значит, ей все-таки удалось! Неужели Дамиан прислушался к ее нелепой болтовне про вещие сны?

— Дамиана не первый раз тяжело ранят. Я помню, лет семь назад он подрался на дуэли с сильнейшим фехтовальщиком королевства. Тот еще пожалел юного дурня, было обиднее, чем больнее. Только брата это ничему не научило, и он в следующей стычке полез на рожон, с тремя ранами провалялся почти месяц в постели, матушка от него не отходила. Он никогда не слушает голоса разума. Если находится повод, то рвется в бой. И его друзья точно такие же. И все же до нынешнего дня ни у кого еще не случилось столь серьёзных увечий, как теперь у Леона.

— Чем я могу помочь, Мари?

— Благодарю вас, Кассандра, но пока нечем. Я сейчас снова пойду к Дамиану. – И Мари покинула спальню Александры.

Герцогиня действительно весь день и даже ночь провела у постели брата. Она приказала перенести в комнату небольшую кушетку и под утро, когда уже своем устала, уснула на этой кушетке прямо в одежде. Ее разбудила Александра и отправила спать к себе. За ночь Дамиану не стало хуже, но в себя он не приходил. Лекарь неотлучно находился рядом, Мари, как умела, помогала.

К вечеру следующего дня Александра предложила Мари сменить ее у постели раненого. У Дамиана начался жар, ему следовало менять повязки, обтирать выступающий пот, давать воды и поить настоями. Мари за день и предыдущую ночь так устала, что согласилась на предложение компаньонки. Присутствие лекаря срочно потребовалось у других страждущих, но он обещал снова навестить замок через день. По его мнению, опасности для жизни герцога больше не было.

Александра, пройдя в спальню герцога, подошла поближе к его постели. Дамиан спал, но очень беспокойно. На его лице и шее проступили бисеринки пота. Александра невольно залюбовалась, рассматривая Аланского. Он был невероятно похож на ее мужа. Поскольку Александра и ее супруг до сей поры так и не разделили общую спальню, Александре не приходилось видеть его без одежды. Дамиан лежал без рубашки, чтобы легче было делать перевязки. Широкие плечи, рельеф мышц под гладкой чуть смуглой кожей. Сейчас грудь стягивали бинты, лицо побледнело, но не перестало от того быть красивым.

Александра, безусловно признавая мужскую привлекательность супруга, ошеломлённая внезапной свадьбой, еще так и не разобралась в своих чувствах. Она была безмерно благодарна ему за спасение, за попытку защитить от гнева Сан-Монсальви, и все же за недели, проведенные рядом, еще сторонилась его. По сути дела, самый их долгий и откровенный разговор состоялся за день до перехода в отражение, а до той поры супруги оставались совершенно чужими людьми. Александра мало знала своего мужа. Его привычки, любимые занятия. Сейчас, сидя у постели «двойника» Аланского, Александра размышляла над тем, насколько характер Дамиана отражает характер Демьена лет семь назад? Неужто ее супруг действительно был таким безрассудным и горячим как его светлость, и как он сам рассказал ей однажды? Неужели та ночь изменила его настолько, что он превратился в сдержанного, разумного, перестал ввязываться в авантюры? Хотя не авантюрой ли было его внезапное предложение о замужестве? Не безумна ли идея с отражениями? Не безрассудна ли сама мысль о возможности остановить могущественного врага, явно превосходящего по силе?

От тяжких дум ее на этот раз отвлек стон герцога. Кажется, ему хотелось пить. Александра приподняла рукой его голову и поднесла к губам стакан с водой. Дамиан на мгновение открыл глаза и сконцентрировал взгляд на Александре:

— Наверное, я уже на небесах, раз рядом со мной такой ангел.

— Благодаря заботам Господа Бога и вашего лекаря, вы все еще на нашей грешной земле, ваша светлость.

— А кто вы, светлый ангел?

Александра решила, что жар у герцога слишком силен, раз он не узнал компаньонку своей сестры.

— Я Кассандра Вернье, ваша светлость.

Герцог снова застонал и откинулся на подушки, прикрыв глаза. Кассандра смочила губку в воде и стала отирать пот с его лба. До утра Аланский больше не просыпался, но и жар, как будто, спал. Мари разбудила уснувшую Александру, позвав ее завтракать. Прежде чем покинуть спальню его светлости, Александра еще раз подошла к постели и удостоверилась, что герцог действительно спит, а не без сознания. Тот глубоко дышал, лицо несколько порозовело, и Александре стало спокойнее на душе.

И действительно, к обеду герцог проснулся и потребовал его накормить. Мари до вечера просидела с братом, а Александра больше не решалась к ним заглядывать. Но перед тем, как лечь спать, Мари снова постучалась в спальню к Александре:

— Кассандра, вы еще не спите? Брат хочет с вами поговорить.

— Как себя чувствует его светлость?

— Ему значительно лучше! Думаю, врач подтвердит завтра, что дело идет к выздоровлению.

— Слава Всевышнему! А о чем хочет со мной поговорить господин герцог?

— Не знаю, — Мари пожала плечами. – Может быть, хочет поблагодарить вас за то, что дежурили ночью у его постели?

Александра, к счастью, еще не переодевалась ко сну. Она с некоторым опасением постучала в двери спальни его светлости. Дамиан выглядел значительно лучше, чем в день, когда его привезли в замок. Он жестом предложил даме присесть.

— Прошу простить меня, сударыня, что не могу приветствовать вас, стоя. Правда, благодаря совместным усилиям, полагаю, завтра уже начну вставать.

— Мы все несказанно рады, ваша светлость, что вы идете на поправку. Вы изрядно всех напугали.

Герцог чуть улыбнулся:

– Всех, но не вас, сударыня?

— Отчего же, сударь?

— Ну хотя бы от того, что вы предполагали такой исход событий. Ведь вы же сами предостерегали меня недавно. Ваш вещий сон, или что это было…

— У меня и в мыслях не было, что мой сон окажется столь близок к реальности. Мари рассказала о тяжелом ранении господина де Альбрэ. Мне очень жаль!

Лицо герцога на мгновение омрачилось:

— Да, Леону пришлось тяжелее всех, но я молю Бога, чтобы он оправился от своей раны. Скажите, сударыня, откуда вы могли узнать о том, что случится? – тут он посмотрел внимательнее в лицо Александры.

— Я ничего и не знала, ваша светлость. Ничего иного, кроме того, о чем я тогда рассказала Мари и вам, мне не сказать. Меня преследовал сон, в котором несколько господ дрались друг с другом, одного из них убили, и друзья обращались к нему Леон. Я могу узнать, как все произошло?

Герцог продолжал пристально смотреть в лицо женщины:

— Мы отмечали скорую свадьбу Леона и изрядно напились. В трактир, где мы сидели, заглянул де Файоль со своими дружками. Не то чтобы мы враждуем, но граф — весьма неприятный тип. Они тоже уже где-то набрались. И вот де Файоль стал выкрикивать оскорбления в адрес Жанны, невесты Леона. Тот взорвался и в мгновение ока вызвал графа на дуэль. Мы, конечно же, были на его стороне. Решили не откладывать и драться прямо там. Вот тут мне отчего-то в голову пришли ваши слова. Было темно и скользко. Я попытался отговорить Леона и перенести дуэль на следующий день. Но герцог — человек эмоциональный и порывистый — не пожелал ждать. Я, сказать по чести, плохо помню происходящее. Помню лишь, старался держаться рядом с Леоном. И потому видел, как тот поскользнулся, и как шпага Файоля пробила ему глаз. Я дернулся тогда в его сторону, чтобы поддержать, и не смог отразить удар. Точнее, почти отразил его, но это «почти» стоило мне дыры в груди.

— Мне невероятно жаль господина де Альбрэ, и я искренне желаю ему поскорее оправиться от раны. И все же, самое главное, что все остались живы. Или погиб кто-то из ваших противников?

— Нет, насколько я знаю, ранения только легкие. Как бы то ни было, сударыня, я хочу поблагодарить вас за предупреждение. Пусть даже оно прозвучало не вполне серьезно.

Александра заметила, что герцог все же устал. Немудрено, если всего два дня назад его привезли в весьма плачевном состоянии. Женщина пожелала его светлости добрых снов и сама отправилась к себе.

Глава 20. В которой Александра вновь знакомится с высшим обществом

Герцог, как и обещал, поднялся уже на следующий день. Мари летала по замку, счастливая и довольная, что все и на это раз обошлось. «Несчастные женщины», — размышляла, гладя на нее, Александра. «Наш удел сидеть у окна, ждать своих рыцарей с войны, переживать, вернутся ли они после очередной стычки, плакать и не спать ночами, молиться за своих близких». Александра с тоской подумала о Кристиане. Как он там, без нее? Как Аланскому удается скрывать от всех «новую» Александру? И вообще, как чувствует себя на ее месте Кассандра?

Изучив дневники, захваченные Кассандрой с собой, Александра пришла к выводу, что они с предшественницей схожи по характеру. Ей показалось, что Кассандра Вернье – девушка, склонная к авантюрам, умеющая постоять за себя, бойкая на язык, — все, как и сама Александра. В дневнике Кассандра упоминала об истории, когда она на спор с подругой переоделась в мужское платье и уехала в двухнедельное путешествие, сопровождаемая этой же приятельницей. Надо сказать, в жизни Александры такой истории не происходило, но она посмеялась над изобретательностью и позавидовала отчаянной храбрости девушки, рисковавшей своей честью, а, возможно, и жизнью. Можно было предположить, что Кассандра, оказавшись на ее месте, воспримет происходящее как некую игру и согласится подождать, пока все не вернётся на круги своя.

Хотя с момента ее появления в этом мире прошло меньше месяца, и ее супруг предупреждал, что время может тянуться по-разному, Александра ждала исхода событий все с большим напряжением. Ей нравилась жизнь в доме Аланских, но и задерживаться в качестве компаньонки она тут не собралась. Поиграть немного — это было одно, а вот строить собственную жизнь в чужом для себя мире — иное.

Конечно, ей хотелось хоть немного воспользоваться ситуацией и изучить это отражение изнутри. Отправиться в столицу, познакомиться с местным светом – все, как планировала Мари. С другой стороны, надолго уезжать от того места, где располагалась дверь, тоже было немного боязно. Тем не менее она решила рискнуть. Ведь если все пройдет хорошо, она сама перенесется в свой мир, когда Кассандра вернется обратно. А если план Аланского провалится, то возвращаться ей смертельно опасно. Думать о последнем Александре очень не хотелось. Полгода — самый длинный срок, о котором они договорились с Демьеном, до его окончания было еще много времени.

Поскольку герцогу стало значительно лучше, Мари решила не откладывать их поездку надолго. Тем более, что платья были готовы. Дамиан вызвался сопровождать дам в их путешествии. Правда, сразу по прибытию, он их покинул и появлялся в поле зрения за время путешествия не столь часто.

Поездка удалась на славу! Александру потрясла практически полная идентичность обеих столиц: и архитектура, и расположение крупных зданий и площадей, и названия улиц, все было совершенно таким же, какими их запомнила Александра. Придворная жизнь как таковая тоже ничем не отличалась от привычной: балы, выезды, приемы, охота, увеселительные представления, верховые прогулки. С замиранием сердца Александра прибыла на первый для себя в этом мире бал. Во дворце маркиза де Оша девушке до этого бывать не приходилось, поэтому она с большим интересом рассматривала присутствующих.

Различия сразу бросились ей в глаза: главным гостем оказался ближайший советник короля, герцог Сан-Монсальви-старший, которого Александра совсем не знала, но помнила, что в юные годы государя именно он имел большое влияние в свете. К слову сказать, сам король Людвиг, которого девушке удалось мельком увидеть на службе в церкви Святой Женевьевы, был очень молод, таким Александра не помнила их величество. Старый Сан-Монсальви оказался до невозможного похож на главного врага Александры. Та даже переменилась в лице, когда увидела его, на мгновение решив, что герцог настиг ее и в этом мире. Немолодой, но все еще красавец, высокого роста, не производил, однако, того отталкивающего впечатления, какое создавал Филипп Сан-Монсальви. Через некоторое время Александра привыкла к такому облику, и сердце больше не замирало в трепете от его вида.

Маркиз де Броссар уже появился в окружении короля, но выглядел иначе: молодой эффектный мужчина, одетый по последней моде, по словам Мари, слыл тут одним из первых любовников. Граф Мильонский существовал и даже смотрелся совершено как дядя, но никаких родственных связей с Кассандрой не имел, о чем Александра догадалась сама, когда граф равнодушно скользнул по ней взглядом и отвернулся. Надо заметить, в этот момент девушке стало очень не про себе, потому как встретиться с его сиятельством лицом к лицу она не ожидала и не подготовилась к возможному разговору.

На этом самом первом балу в новом мире Кассандра даже имела определенный успех. К ней то и дело подходили молодые люди, желающие познакомиться, и Кассандре приходилось вести непрерывные светские беседы. Мари весь бал провела, танцуя с разными кавалерами, Аланский был занят разговорами, лишь однажды пригласив девушку на танец, и Александра практически была предоставлена сама себе. Это давало ей возможность рассматривать придворных и внутренне охать, отмечая схожести и различия.

Среди множества лиц, знакомых и незнакомых, Александра чувствовала себя немного не в своей тарелке: будто она спит и не спит одновременно. Словно видит что-то, что уже когда-то видела, и это что-то неуловимо изменилось. Девушка отчетливо осознала, что если бы оказалась в этом мире одна, без Мари и ее брата, то ей грозило бы легкое помешательство несмотря на то, что она была ко многому готова.

Помимо балов, девушки посетили два костюмированных представления и один прием, устроенный незнакомым Александре герцогом Д`Арси[1], о котором она впервые услышала от Демьена. Ей очень понравилась семья его светлости: статная красавица герцогиня и два их общих сына, безукоризненно воспитанных молодых человека, с одним из которых Александре даже довелось потанцевать.

Из столицы подруги возвращались через две недели полные впечатлений. Первоначальный план остаться там на месяц не поддержала Александра, убедив Мари сократить их поездку. Аланский присоединился к ним только под конец, но девушка, переполненная эмоциями, не скучала от его отсутствия. На то время, что она пробыла в столице, ей удалось забыть и о грозившей ей опасности, и о собственном супруге, и она даже допустила, что этот мир мог бы стать и ее. Однако по дороге домой к ней стали возвращаться грустные мысли, которые она старалась прятать от Мари.

Дамиан в который раз задумался о том, что компаньонка сестры все чаще занимает его мысли. Он сделал вид, будто забыл свой ночной бред, когда, очнувшись, обнаружил у кровати Кассандру, и она сама не упоминала о не слишком «дворянском» поведении герцога. Ему требовалось узнать, чем она жила до приезда в его замок, в конце концов разобраться в ее «вещих» снах. Девушка привлекала герцога некоей таинственностью, но и не в последнюю очередь красотой и беззащитностью. Герцог Аланский не был монахом, однако открытых интрижек не заводил. Меньше всего ему хотелось бы компрометировать ту или иную даму. И до сегодняшнего времени сильных чувств он избегал, считая, что они делают мужчину слабее. Госпожа Вернье оказалась первой в череде его увлечений, кого он на мгновение мог представить в качестве невесты. Правда, он тут же отгонял эту ненужную и вредную для себя мысль. И все же Дамиан не мог отказать себе в удовольствии познакомиться с Кассандрой поближе.

После шума и суеты столичной жизни можно было и отдохнуть, проведя следующие несколько недель в тишине и покое. Мари, однако, все было мало, и она решила навестить свою давнюю подругу, графиню Сен-Жан, и на этот раз не стала брать в спутницы Кассандру. Девушку оставили дома, и герцог, вернувшийся из очередной своей кратковременной отлучки, решил, что сейчас подходящее время сблизиться с госпожой Вернье.

— Вы не желаете совершить сегодня после завтрака верховую прогулку, сударыня? – обратился герцог к Кассандре, которая, казалось, скучала, рассматривая розы в оранжерее.

Девушка удивленно взглянула на Аланского:

– Благодарю вас, ваша светлость, отчего бы и нет, — ответила она с улыбкой, отбрасывая с лица выбившиеся из прически пряди.

Дамиан предполагал, что они просто немного прогуляются верхом и вернутся уже через два-три часа. Однако он совершенно не ожидал, что погода внесет свои коррективы в его планы.

Для выезда Александра выбрала один из скромных туалетов, привезенных с собой Кассандрой. Девушка одевалась неброско, но точно знала толк в том, что именно подчеркивало ее красоту. В ее гардеробе нашлось много вещей разных тонов зеленого и коричневого, и сегодня Александра надела костюм темно-шоколадного цвета. Из легкой ткани, приятно холодившей кожу в этот жаркий день. Плащ того же оттенка устроился в седельной сумке.

Александра была рада приглашению герцога. С одной стороны, порой она все еще опасалась выдать себя в каких-то мелочах, с другой стороны, его светлость не был знаком с настоящей Кассандрой, а ее дневники Александра изучила досконально. К сожалению, девушка захватила с собой лишь две последние тетради, но и в них упоминалось множество личных историй. Познакомившись со светом и немного разобравшись в расстановке сил, девушка стала чувствовать себя куда более увереннее, чем в самом начале. И ей самой было очень любопытно выяснить, насколько Дамиан и Демьен все-таки похожи. А еще она уже почти неделю провела без Мари, и ей немного не хватало компании.

После приветствий, когда герцог помог девушке забраться в село, они некоторое время ехали в молчании, но его светлость легко завел разговор о погоде, выдавшейся этим летом, чем слегка развеял некую неловкость молчания. Июнь (а здесь только начиналось лето, в отличие от ее мира, где уже вступала в свои права осень), действительно, был жарким, засушливым, крестьяне не могли не радоваться редким осадкам и посылать небу молитвы о дождливом июле.

Как только они углубились в лес, стало немного прохладнее. Сквозь кроны деревьев солнечные лучи уже не казались такими палящими, И Александра расслабилась. Еще не хватало вспотеть на глазах у герцога!

Они ехали по узкой тропинке, и Аланский, чтобы немного развлечь девушку и избавить ее смущения, принялся рассказывать анекдоты из придворной жизни, коих знал великое множество, заставляя Александру хохотать. Они углублялись все дальше в чащу, звуки леса успокаивали, и Александра чувствовала себя так хорошо, как никогда.

[1] О судьбе герцога Д`Арси и его супруги можно прочитать в романе Ф. Гордон «За ночью рассвет»

Глава 21. Гроза

В эти мгновения налетел чудовищный порыв ветра, и небо потемнело. Александра подняла голову и с изумлением обнаружила, что небо покрывают лилово-серые тучи. Даже поверить в то, что еще минуту назад светило солнце, было невозможно. Снова подул ветер, обжигающе холодный. Будто и не было этого жаркого летнего дня. Дамиан слегка нахмурился:

— Похоже, надвигается гроза. Нам следует поворачивать, чтобы она не застала нас в лесу. Не лучшее решение оставаться вне укрытия в непогоду.

Александра оглянулась по сторонам.

— А разве мы недалеко от замка, ваша светлость?

— В том-то и дело, что нет. Но если поспешим, то успеем до начала дождя к сторожке местного лесничего. Вот до нее совсем близко. Прошу вас, сударыня, подгоняйте коня!

От грохота грома, разорвавшего лесную тишину, как безумные загомонили птицы, а лошади под всадниками дернулись от неожиданности. Герцог посмотрел в небо и стал поторапливать лошадь.

В это мгновение словно небеса разверзлись, и из них водопадом на землю обрушился дождь. Не так как обычно бывает, когда капают первые капли, и постепенно их становится все больше и больше. Нет. Ливень начался внезапно, и в один миг и Александра, и Дамиан промокли до нитки. Плащи их уже не спасли бы. Дождь лил стеной, хлеща с нечеловеческой силой. К тому же стало так холодно, будто на дворе стоял сентябрь. Лошади беспокойно перебирали ногами, и если бы не наездники, то явно уже постарались бы умчаться подальше от этой стихии.

— Сударыня, не отставайте, до сторожки недалеко.

Александра с трудом разобрала слова герцога за шумом дождя. В ту же секунду небо пополам разделила огромная желтая молния, осветив лес. И сразу же раздался гром, от звука которого, как показалось Александре, сотрясло землю. Девушке стало страшно, как если бы она попала не в обыкновенную грозу, а наблюдала вселенский потоп воочию. Ей представилось, как молния поразит их своим ударом, и они, подобно двум песчинкам, исчезнут в потоках воды. Через несколько минут, сравнимых с вечностью, подгоняемые ветром, промерзшие и промокшие насквозь, они добрались до домика лесника. Захлопнувшаяся за их спинами дверь немного приглушила бешеный грохот ливня. Молнии, разрывающие небо, и раскаты грома, звучавшие теперь уже почти безостановочно, все же остались за стенами домика, и теперь Александра чувствовала себя в относительной безопасности. За окнами ржали несчастные привязанные лошади, желавшие немедленно оказаться где-нибудь в другом месте, а не в этом ледяном безумии.

— Устраивайтесь, сударыня. Тут нам, по крайней мере, не страшна молния, да и крыша над головой. Дождь тоже уже не испугает, — Дамиан ободряюще улыбнулся. — Сейчас я постараюсь разжечь огонь.

Герцог первым делом обыскал сторожку в поисках сухой лучины, чтобы растопить печь. Александра только сейчас ощутила, как замёрзла. Одежда прилипла к телу. Даже плащ, лежавший в седельной сумке, которую заботливый герцог тоже принес в дом, был мокрым. С волос стекали на пол холодные капли. Тяжёлое от воды дорожное платье оставляло лужицы.

— Ваша светлость, как вы думаете, это надолго?

— Грозы никогда не длятся долго. И такой сильный дождь тоже вскоре перестанет. Ей Богу, если бы я верил в чародейство, то решил бы, что эта гроза наколдована злым волшебником. Не припомню такого ненастья с детства… — он наконец нашел разыскиваемое и стал разжигать печь. Зубы Александры мерно отбивали дробь, и она, слегка оглушённая грозовыми раскатами, зашевелилась, вышла из своего оцепенения и огляделась. Домик лесничего был обставлен скромно. Деревянные стол, скамья, покрытая старой шкурой, да вязанка дров в углу.

— Я иногда ночую тут с друзьями, если охота слишком затягивается, — и герцог рассмеялся. – С лесничим мы давно договорились, он не будет в обиде, что мы тут чуть-чуть похозяйничаем.

Наконец огонь немного разгорелся. Александра придвинулась поближе и протянула заледеневшие руки к языкам пламени.

— Сударыня, не сочтите мои слова кощунственными и недостойными дворянина, но я бы предложил просушить одежду. – Дамиан достал из своей седельной сумки совершенно сухой плащ. Как ему удалось сохранить его нетронутым, Александра не представляла.

— Слово дворянина, я не позволю себе ни одного взгляда в вашу сторону. Но если не согреться, то легко будет можно заболеть.

Александра, мечтавшая стянуть с себя прилипшее к коже платье, не раздумывая, кивнула. Герцог, как и обещал, отошел в другой угол домика и стал смотреть в окно. Гроза все так же бушевала вокруг, отсветы молний и удары грома, стена дождя… Если бы на месте Александры оказалась какая-нибудь госпожа Ла Флер или госпожа Риони, он бы с радостью воспользовался внезапно возникшей ситуацией, к удовольствию обоих сторон. Компаньонка же сестры явно была девушкой скромного порядка, иначе бы уже давно сама начала бы заигрывать с герцогом. Дамиану было не привыкать к усиленному вниманию женщин света. Измена жене стала бы выше достоинства его светлости, поэтому и с женитьбой он не торопился. Тем не менее, ему было чрезвычайно любопытно увидеть, что происходит за его спиной.

Александра, тем временем, не без труда избавилась от мокрой одежды. Хотя она умела одеваться и раздеваться сама, от помощи горничной она бы сейчас не отказалась. Крючки не желали открываться, материя отказывалась подчиняться. Оставшись, наконец, в нижнем белье, она с наслаждением стянула и его, опасливо поглядывая в сторону герцога, не увидит ли тот чего лишнего. Однако его светлость держал слово и словно приклеился к окну. Закутавшись с головы до ног в плащ, девушка подала голос:

— Я готова, сударь. Но вот развесить одежду мне уже не удастся. Руки заняты, — и она растеряно улыбнулась, указывая на мокрую гору у своих ног.

Герцог отвлекся от созерцания летней грозы и занялся просушиванием. Если бы не присутствие дамы, он бы тоже уже давно стянул с себя неприятно прилипшие к телу штаны и рубашку, но второго плаща у него не было, а щеголять в неглиже было недостойно его светлости.

— Вы же тоже промокли, сударь.

— Ничего, мне не привыкать. В походах не всегда удается сразу добраться до костра, — улыбнулся Аланский. — Слышите? Кажется, гроза утихает.

И действительно, раскаты грома казались уже не такими мощными, а дождь из колдовского постепенно превращался в обычный летний ливень.

— Дождемся, пока гроза окончательно не пройдет, и вернемся. Одежда, конечно, не просохнет, но все же лучше, чем ничего. Это погодное явление весьма невежливо прервало нашу беседу. А мне было чрезвычайно интересно послушать ваше мнение о свете. Вы же не впервые в столице, но впервые при дворе. Разве не так?

— Вы правы, ваша светлость. Я не заметила ничего необычного, только обратила внимание на то, что разговоры, которые велись в высшем свете, мало чем отличаются от бесед где-нибудь на скромном приеме в родительском поместье.

— И о чем же эти беседы, — заинтересовался герцог?

— Да все о том же. Дамы обсуждают романы, любовников и любовниц, кавалеры хвастаются победами на любовных фронтах или же строят козни. Интриги! Дамы плетут свои, господа свои. А я, если быть честной, не выношу интриговать! Ни обсуждать их, ни, упаси Господь, участвовать самой, – Александра раскраснелась от праведного гнева и чуть не упустила завязки плаща. Спохватившись, она укуталась в полы получше.

— Вы так разволновались, буто вам уже поступало неприличное предложение поучаствовать в каком-то заговоре, — усмехнулся Аланский.

Александра покраснела еще больше, но за жаром огня это не было заметным.

— Я бы на него не согласилась.

— К сожалению, очень часто никто никого не спрашивает, а обстоятельства вынуждают. Невольно узнаешь чью-то тайну и становишься ее хранителем. Или твою семью обманом втягивают в какое-то сомнительное предприятие, и ты уже не можешь отказаться … — Герцог задумчиво потер рукой щеку. — Ладно, не будем о столь неприятных для вас вещах. Взгляните-ка! А дождь и вправду закончился! Солнце вышло!

Девушка не верила своим глазам. Только что небо было затянуто багровыми тучами, а сейчас, как ни в чем не бывало, светило солнце! Оно отражалось в каплях, висящих на ветках деревьев и в реках воды, бегущих по земле. Почва, соскучившаяся по дождям, с благодарностью приняла этот внезапный подарок небес и с наслаждением впитывала в себя влагу.

— Я думаю, нам уже можно возвращаться. Одежда все равно не высохнет, но мы хотя бы доедем до замка, а там и сменные платья, и горячие ванны, если пожелать, — герцог отворил дверь сторожки и вышел проверить лошадей.

Александра постаралась поскорее, насколько это было возможно без посторонней помощи и с влажной материей, переодеться в теплое от огня, но все еще очень сырое платье. Часть многослойного нижнего белья она просто скрутила в узел и засунула к мокрому плащу. Герцог деликатно постучал, прежде чем войти:

— Вы готовы, госпожа Вернье? Можно ехать!

— Да, ваша светлость. Хочется поскорее оказаться в своей комнате, — виновато улыбнулась Александра.

Герцог помог ей взобраться на лошадь, и они осторожно пустили коней, поскольку почва, размытая дождем, превратилась в месиво. Обратный путь занял не столь много времени как начало их прогулки, поскольку герцог выбрал самую короткую дорогу. Хотя солнце и светило вовсю, все же гроза заметно сбила жару, поэтому Александра продрогла во влажной одежде и с нетерпением ждала, когда же они достигнут замка. Герцог заметил, что девушке не по себе, и старался отвлекать ее ничего не значащими разговорами.

Слуги уже ждали их возвращения. Камердинер Аланского с оханьем принимал поводья из рук хозяина, не доверяя конюшему, и сетовал по поводу решения небесной канцелярии послать грозу именно тогда, когда его светлость оказался в пути. Александра мечтала только о сухом платье и постели. К вечеру, когда позвали к ужину, у нее начала болеть голова, но она все же составила компанию герцогу.

Глава 22. Услуга за услугу

Дамиан за ужином обратил внимание на то, что Кассандра явно устала и плохо себя чувствует. Он не стал мучить девушку беседами и отпустил спать сразу после трапезы. У Александры и вправду под конец ужина голова просто раскалывалась, а вдобавок она начала слегка подкашливать. Еще не хватало заболеть после этого ледяного душа! Ей Богу, она же не неженка какая-нибудь! Александра сама себя одернула. Александра Пелисье неженкой не была, а вот о здоровье Кассандры Вернье можно было только догадываться. Выпив на ночь горячего молока, по словам матушки, лучшего лекарства от всех хворей, она без сил свалилась в постель.

Сон навалился тяжелый, зыбкий, неприятный. В нем она словно пыталась выплыть из вязкого болота, но никак не удавалось вздохнуть. Она все время захлебывалась и старалась откашлять болотную тину из легких. От собственного кашля Александра и проснулась. Или ей только показалось, что проснулась, а топкое болото не отпускало ее из своих цепких объятий. Ей показалось только, что где-то среди всех невнятных очертаний мелькнуло человеческое лицо, но мелькнуло на мгновение, и исчезло. Вдруг ее будто с силой вырвали из этой жижи, одним рывком, наполнив рот свежей влагой, а не отвратительной тиной. Александра попробовала разлепить глаза, но это было чересчур большим усилием с ее стороны, слишком много сил она потратила на борьбу с засасывающим болотом, и девушка провалилась в забытье.

У постели Кассандры, поддерживая ее за голову, сидел Дамиан. Он опасался, что девушка заболеет после их прогулки, но не думал, что так скоро и сильно. Проходя мимо ее спальни, он услышал кашель и стоны. На его стук никто не ответил, и герцог позволил себе войти. Госпожа Вернье лежала на подушках, раскинув руки, беспокойно дыша и тяжело кашляя. Прикоснувшись к ее руке, герцог понял, что у девушки поднялся жар. «Никто из слуг и не заметил, что компаньонке хозяйки нездоровится», — усмехнулся герцог. Что ж, компаньонка — та же служанка, только рангом повыше. Никому нет дела до чужих бед. Герцог налил воды и, приподняв девушку за плечи, влил ей в рот несколько капель. Именно их и почувствовала на своих губах Александра, прежде чем провалиться в свой сон снова.

Дамиан вызвал слугу, приказал тому принести тазик с водой и губку, а сам отправился на кухню варить отвар, который не раз ставил на ноги и его, и сестру в годы, когда они были еще совсем маленькими. Матушка увлекалась травоведением и сама собирала и сушила травы, словно обычная мещанка, однако никому не доверяла этого важного занятия. Дамиан варить зелья не умел, но рецепт отвара от простудной горячки выучил наизусть: цветки липы, плоды малины и шиповника, ромашка и душица. Оставшихся от матушки запасов было не счесть, никто ими после ее смерти не пользовался, кроме Дамиана в подобных случаях. Приготовив отвар и дав ему настояться положенное время, герцог отправился обратно в спальню Кассандры.

Девушка встретила его потоком обрывистых фраз, повторяемых во сне. Герцог нахмурился: если жар настолько силен, что начался бред, то, возможно, одним отваром не обойтись и придется звать лекаря. Он прислушался, так как ему показалось, что он услышал свое имя.

— Вы обещали спасти меня! Но если вы погибнете? Кто вернет все на свои места! Демьен…

Нет, девушка обращалась не к нему, а к какому-то Демьену.

— Я боюсь его! Он придет за мной и найдет! ... Не спрятаться даже тут… Не на кого надеяться…. Одна я не справлюсь… Не покидайте меня, ваша светлость!

Дамиан снова приподнял девушку за плечи и влил в нее остывший отвар. Ему стало любопытно, о чем она говорит. Неужели кто-то или что-то ей угрожает? Кассандра не создавала впечатления подавленной или испугавшейся. И кто этот Демьен, обещавший ей поддержку и видимо, покинувший ее, к которому она обращается «ваша светлость»? Мысленно перебрав все известные ему герцогские семьи, он не припомнил Демьенов в юном поколении. Был, правда, герцог Демьен де Гондрен, но ему было уже сильно за пятьдесят. По поводу вторых и третьих имен он не был уверен. «Хотя это совсем его не касается», — подумал он. Мало ли что происходило в жизни этой девушки, пусть и весьма привлекательной.

Отерев выступивший на ее лбу пот губкой с прохладной водой, он устроился в кресле у окна, приказав поставить больше свечей. Из библиотеки он принес себе книгу, которую давно собирался прочесть, и погрузился в чтение. Иногда он прислушивался к бормотанию Кассандры, но мало что мог разобрать. Во второй половине ночи матушкин отвар, видимо, подействовал. Кашель не усиливался, а жар понемногу спадал. Дамиан еще несколько раз давал девушке его выпить. К утру стало ясно, что теперь она уже не мечется в лихорадке, а просто спит. Герцог, уставший за ночь, ушел в свою спальню отдохнуть. Он больше не волновался за госпожу Вернье.

Александра проснулась сравнительно поздно. По крайней мере, солнце уже было высоко. Она чувствовала себя совершено невыспавшейся, не отдохнувшей, голова не болела, но саднило горло, и кашель тоже никуда не делся. Она совершенно ничего не помнила из сегодняшней ночи, кроме ощущения вязкого болота и еще чьих-то рук, вытаскивавших ее из темноты. Неужели Сан-Монсальви пробрался и сюда? Нет, если бы это был он, то не стал бы доставать ее из болота, а наоборот, утопил бы ее к своей вящей радости. Демьен, где же вы, ну где же! Мне снова страшно! Ей отвечало лишь пение птиц за окном. Александра решила, что ей лучше оставаться сегодня в постели.

Раздался стук в дверь и на ее робкое «прошу», услышала пожелания доброго утра от … герцога Аланского!

— Как вы себя чувствуете, сударыня? — поинтересовался герцог.

— Благодарю вас, ваша светлость, за беспокойство. Кажется, я вчера все же немного простыла. Вы не будете возражать, если сегодняшний день я проведу в своей комнате?

— Ни в коем случае, сударыня! Отдыхайте! Я… — он немного запнулся, — мне не хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя обязанной или смущенной…Но я не мог не отдать вам долг, ведь вы так самоотверженно ухаживали за мной, когда я был ранен! Вы помните сегодняшнюю ночь?

Александра даже подпрыгнула от неожиданности. Что случилось сегодняшней ночью? Ничего, кроме болота она не помнила… Она что, кричала и звала на помощь?

— Не беспокойтесь, сударыня. Я задал этот вопрос, только чтобы не возникло недоразумений. Сегодня ночью у вас начался жар, вы бредили, и мне пришлось воспользоваться домашними лечебными средствами, чтобы вам не стало хуже. Я не позволил себе ничего недостойного по отношению к даме!

— Ну что вы, ваша светлость, мне бы и в голову не пришло подумать что-либо подобное. Но я, признаться, совсем ничего не помню. Когда ложилась спать, ужасно болела голова, а потом, словно провалилась в какой-то омут. Помню только руки…

— Вероятнее всего, мои, — улыбнулся герцог. — Я напоил вас отваром по рецепту нашей матушки, и он явно подействовал, как требуется. Полностью вылечить он не в силах, но я рад, что вам лучше. Выздоравливайте. Слуги принесут вам все нужное.

— Простите, ваша светлость, а я не позволила себе ничего недостойного?

— Ни в малейшей степени, — ободряюще улыбнулся герцог. — Вы немного говорили во сне, но не раскрыли никаких тайн. Только… — он задумался, следует ли, но все же решил, что ничего страшного не случится, если он задаст вопрос. – Вы упоминали, будто вам грозит опасность. Это действительно так? Я могу попытаться помочь вам, если вы решитесь мне довериться.

Александра на мгновение прикрыла глаза. Как бы ей хотелось поделиться с ним своими мыслями! Тем более что Дамиан, как и Демьен, должен был помнить о своем приключении несколько лет назад, когда ему пришлось провести некоторое время в чужом мире. Правда, супруг не упоминал, что именно творил в нем его «двойник», пока «хозяина» тела не было на месте. А вдруг он все забыл? Или ненавидит Демьена за это невольное приключение? Нет! Нельзя посвящать чужих людей в их план. Хотя бы пока…

— Нннет. Мне что-то мутное снилось, неясное. Бредила, наверное. Мне никто и ничто не может угрожать, — и Александра слегка вымученно улыбнулась.

— Тогда не смею вас больше беспокоить, — и герцог с поклоном удалился.

Глава 23. Приоткрой мне тайну

Александра весь день провела в постели, время от времени отпивая из чашки чудесное лекарство герцогини-матери. Кашель мешал спать, однако жара не было, и Александра решила, что если ночь пройдет спокойно, то завтра она уже не станет валяться в кровати с какой-то там дурацкой простудой. Она много думала об Аланском. Его светлость провел ночь в ее спальне! А она ну совершенно ничего не помнила! А ведь не так бы она хотела представить себе еще одну ночь в обществе герцога!

Если быть совершенно честной с собой, герцог Дамиан нравился ей гораздо больше герцога Демьена, и совсем не потому, что Дамиан был несколько моложе ее супруга. Аланский здесь показался ей гораздо более открытым, жизнерадостным, в чем-то более легкомысленным, но вместе с тем, совсем не глупым или поверхностным. Демьен же оставался для нее закрытой книгой. А может быть, Александра просто сама закрылась от своего супруга и не подпускала его близко? Ведь если бы не Сан-Монсальви, разве узнала бы она так скоро столько нового о муже?

Александра в том решающем разговоре в доме дяди задала Аланскому вопрос, почему герцог не просто помогает ей, а прикладывает столько усилий, вплоть до предложения о замужестве. Демьен тогда отшутился, ответив, что его так воспитали, и честь дворянина не позволяет ему бросить в беде даму, тем более такую юную и беззащитную, несправедливо оболганную. Александра удовлетворилась таким ответом. А сейчас подумала: А стала бы она жертвовать своей репутацией, а возможно даже и жизнью ради мало знакомого человека?

Ее мысли снова прервал стук в дверь. Это его светлость заглянул проведать больную. Заодно он сообщил Александре, что вчерашняя столь неожиданно разразившаяся гроза наделала много бед. Молнии подожгли конюшню и крестьянский дом, правда, к счастью, обошлось без человеческих жертв. А столь долгожданный ливень размыл берега реки и затопил окрестные селения. Александра не слишком удивилась, услышанному, ведь гроза казалась по-настоящему «дьявольской». Герцог пожелал девушке добрых снов и известил, что назавтра уедет на несколько дней, раз уж госпоже Вернье не становится хуже. Александра еще раз поблагодарила его светлость за заботы и уснула в весьма в хорошем расположении духа.

А ночью она вновь увидела во сне герцога Сан-Монсальви. Вероятно, Александра очень кричала. Потому что на ее крик в спальню прибежала служанка и разбудила девушку. Александра села на постели, тяжело дыша. Обхватив голову руками, она тихонько заплакала. Это невозможно! Сан-Монсальви никак не мог пронюхать, где именно скрылась Александра! Но она точно знала, что темная фигура, движущаяся по коридору в ее сне, принадлежала именно проклятому герцогу!

Александра забилась в угол своей постели и лихорадочно размышляла, как ей поступить. Самым страшным в ее представлении было снова уснуть. Ничего, она немного поспит днем. Сан-Монсальви же тоже не все время посвящает ее поискам. Значит, она может рискнуть. Девушка накинула халат и, захватив свечу, вышла в коридор. Ей требовалось движение. Александра прошла в библиотеку и выбрала там себе несколько книг. На обратном пути, проходя мимо комнат его светлости, Александра раскашлялась. Она постаралась побыстрее проскочить коридор, но уже в самом его конце услышала голос:

— Не спится, госпожа Вернье? Вам нужно было только приказать, слуги бы все вам доставили. Стоит поберечь себя и не вставать с постели.

— Простите меня, ваша светлость, кажется, я разбудила вас своим кашлем. Мне не спалось, хотелось почитать, и я не стала никого тревожить. – Александра уже немного успокоилась и даже была рада появлению герцога.

— Позвольте, я провожу вас, сударыня. – Дамиан вежливо забрал у девушки свечу из руки. Они в молчании дошли до спальни Александры. Осознав, что сейчас герцог уйдет, а она останется наедине со своими мыслями и страхами, Александра с трудом сдерживала себя, чтобы не заплакать.

Герцог посмотрел на девушку чуть внимательнее:

— Что-то случилось, сударыня? Вы плачете?

— Нннннет, — пробормотала она, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Дамиан посмотрел на нее серьёзным и жестким взглядом:

— Госпожа Вернье, я не привык к тому, чтобы в моем доме мне говорили неправду. Однако я не стану настаивать на том, чтобы вы объясняли мне причины своих слез, хотя мог бы.

Александра даже не предполагала, что ее нежелание говорить могло задеть герцога.

— Простите меня, ваша светлость, у меня и в мыслях не было что-то намеренно скрывать от вас. Просто… мне довольно сложно будет вам объяснить…

Лицо Аланского снова приобрело привычное расслабленное выражение, и он усмехнулся:

— Я уверен, что способен понять и обещаю, если понадобится, то и помочь.

— Не обещайте, ваша светлость… — Александра снова закашлялась.

— Мы поступим так. Сейчас вы отправитесь спать и восстанавливать свои силы. Отвара, я надеюсь, у вас достаточно?

— Да, сударь, благодарю вас за заботу!

— Вы выспитесь, и утром мы поговорим.

— Но вы же собирались завтра уехать, — робко заметила Александра.

— Ради нашего разговора я отложу поездку, можете не беспокоиться. А сейчас, доброй ночи! – и герцог, галантно открыв даме дверь, пропустил ее в спальню.

— Доброй ночи, ваша светлость!

В спальне Александра зажгла еще свечей и уселась за чтение. Снова начала побаливать голова, глаза слипались. Ей хотелось спать, хотя бы на мгновение положить голову на подушку, и только страх ее останавливал. Она все же позволила себе прилечь и даже не заметила, как провалилась в сон. Больше в эту ночь ей ничего не привиделось, и под утро она проснулась с чувством радости, что еще одна ночь закончилась.

Александра чувствовала себя лучше, чем в предыдущий день. Отвар сделал свое дело. Девушка раздумывала над тем, что и как будет объяснять герцогу. В конце концов, ее истории про миры он поверит, раз сам пережил подобное. А вот какова будет его реакция на этот обман... Особого выбора у Александры не было. Ведь если Сан-Монсальви смог найти ее и в этом мире, то искать помощи неоткуда. Вероятно, у Демьена ничего не получилось. Размышлять о том, что могло случиться с ее супругом, ей сейчас не хотелось.

Александра позавтракала в своих покоях, а после служанка передала ей просьбу его светлости зайти. Девушка робко постучалась в двери кабинета герцога.

— Прошу вас, сударыня, — герцог сам впустил девушку. – Как вы спали? Вам уже лучше?

— Благодарю вас, ваша светлость, я совершенно здорова.

— Тогда я весь внимание! Мне не терпится услышать вашу историю. Итак, что или кто доводит вас до слез?

— Я полагаю, ваша светлость, мне нужно начать с другого.

Александра поднялась и отошла к окну. Она некоторое время рассматривала пейзаж за окном, и Дамиан не стал ее торопить.

— Ваша светлость, вы помните самые необычные, невероятные события в вашей жизни, произошедшие несколько лет назад?

Дамиан был готов к любому вопросу, но не к такому. В одно мгновение он подобрался и оказался около Александры, пристально глядя ей в глаза:

— Я помню все, что происходило со мной. О каких событиях вы имеете честь спрашивать?

— Я задам вам прямой вопрос, ваша светлость, — тут уже Александра взяла себя в руки и твердым взглядом посмотрела на герцога. В конце концов, терять ей было нечего:

— Вы помните, как вам довелось однажды проснуться в чужом теле?

Лицо Дамиана потемнело.

— Признаться честно, я полагал, что мне никогда больше не придется вспоминать об этом дне. Вы смогли удивить меня, сударыня. Откуда и что вам известно о тех событиях?

— Мне известно о них от непосредственного их участника.

Аланский вздохнул и сел в кресло, на мгновение прикрыв глаза.

— Итак, вы знакомы с Демьеном, а значит, вы пришли из его мира… — пробормотал он.

— Ваша светлость, этого не объяснить одной фразой. Но я постараюсь, а потом отвечу на любые вопросы.

— Хорошо, сударыня, не стану перебивать вас.

— Мое настоящее имя Александра Пелисье, и Демьен Аланский – мой супруг. Это он рассказал мне о существовании двери в ваш мир. И именно он предложил мне на время укрыться здесь. Укрыться от преследований человека, которому подвластны любые преграды и даже границы между нашими мирами…

Глава 24. В которой выясняется, что самая страшная ночь может закончиться совершенно неожиданным образом

Дамиан, как и обещал, не прерывал рассказа Александры, пока та не закончила. А девушка рассказала ему всю историю, от начала и до конца. От встречи с незнакомцем в лесу и его последней просьбы до вчерашнего сна, в котором она вновь увидела Сан-Монсальви.

Аланский слушал молча, однако на его лице можно было угадать различные эмоции. Все, кроме недоверия. В его голове возникали разнообразные образы, о которых он давно уже забыл. Пять лет прошло, то приключение стало стираться из памяти. Испытал он его не по своей воле. Просто в одно утро, забывшись в лихорадке после ранения, полученного в драке с графом де Жюром, он очнулся не в своей постели, а в лесу.

Ощупав себя, герцог к своему совершеннейшему удивлению, обнаружил, что никакой раны в плече больше нет, и одет он совсем не по-домашнему. Уже позже, когда он продрался через лесную чащу и вышел на относительно знакомую дорогу к своему замку, когда не узнал слуг, не сразу нашел свои покои, он признал, что происходит что-то странное. Запершись от всех в несколько отличавшемся от привычного кабинете и немного подумав, Демьен решил для себя, что это невероятно реалистичный сон, а раз это сон, то в какой-то момент он в любом случае проснется. А пока стоит насладиться необычными сновидениями.

Правда, через пару часов, осознав, что уставшие от пешей прогулки по лесу ноги болят по-настоящему, запахи и звуки чересчур натуральные, а лошади в конюшне не похожи на фантомы, он снова призадумался. Сошел ли он с ума или все же умер от последствий ранения и попал в чистилище? Юноша, которому не свойственно было подолгу рефлексировать, относился к жизни сравнительно легко, поэтому, после непродолжительных размышлений, решил принять свое положение как должное. Поскольку привычный мир вокруг него изменился так внезапно, то, вероятнее всего, на то воля Господня. А раз это так, то и роптать не следует.

Таким образом, Дамиан три дня изучал новые для него обстоятельства, заново знакомился с родными (выяснив заодно, что ни для кого, кроме него, ничего нового не происходит) и даже стал готовиться к поездке в столицу, однако на четвертый день просто потерял сознание прямо во время обеда и очнулся все в том же лесу, дорога из которого привела его прямиком к собственному родному замку. Приключение, так неожиданно начавшись, также внезапно и завершилось. Молодой человек еще некоторое время ожидал продолжения, появление кого-то или чего-то, что могло бы объяснить произошедшее. Но ничего не менялось. Дамиан в разговорах выяснил, как вел себя «герцог» последнее время (а прошло, как ни странно, не несколько дней, а целых два месяца). Его временами странное поведение мало кто отметил, за исключением, пожалуй, только сестры и матери, да и его списали на ранение.

Таким образом, Дамиан, хоть и не получил объяснений, примирился с произошедшим и попросту стер воспоминания из памяти. Иногда они казались ему бредом, возникшим в его возбужденном горячкой мозгу. Потом он убедил себя в том, что именно так оно и было. А сейчас рядом с ним сидела женщина, утверждавшая, что все, что случилось тогда – не сон. Дамиан вздохнул.

— Вижу, вы мне поверили, ваша светлость, — произнесла Александра, разглядывая все еще молчащего герцога.

— Я бесспорно поверил вам, сударыня. Однако все, что вы рассказали, требует некоторого осмысления. Поверить, не значит принять. То, что случилось когда-то со мной, я принял в силу своего довольно юного возраста, а затем мне наилучшим показалось забыть о произошедшем. Я был ранен, а раненому что только не привидится.

— Но вы же знаете, что все это не было сном!

Герцог кивнул:

– Да, теперь знаю. И вы не даете мне убедить себя в обратном, — улыбнулся он. – Однако оставим мою персону. Речь идет не обо мне, а о том, как помочь вам, сударыня.

— Да я всю голову сломала и ума не приложу, что можно сделать! — Александра в отчаянии всплеснула руками.

— Итак, если мы не считаем вашу и мою историю бредом, то что у нас остается? Некий весьма могущественный герцог, обладающий силами, неподвластными обычным людям. Умеющий влиять на других даже через их сны. И преследующий юную женщину, имевшую неосторожность влезть в чужие интриги. Ненавидящий эту женщину настолько, что он готов отомстить даже за пределами своего мира. Еще есть супруг этой женщины, давший обещание разрешить конфликт, и после этого обещания бесследно исчезнувший. А еще есть один дворянин, по чужой воле вовлеченный в этот круговорот.

Александра смотрела в лицо Дамиана и не понимала, говорит тот серьезно или шутит.

— Ваша светлость, поверьте, я бы никогда не согласилась на такое предложение моего мужа, если бы не боялась этого чертового Сан-Монсальви, будь он проклят! – воскликнула она.

Дамиан позволил себе прикоснуться к руке Александры. В этом прикосновении она почувствовала попытку ее успокоить.

— Сударыня, — герцог ободряюще улыбнулся, — из любой ситуации можно найти подходящий выход. Во-первых, герцог Аланский, ваш супруг, предупредил вас, что время в наших мирах течет по-разному. Возможно, там его прошло еще слишком мало. Однако то, что Сан-Монсальви ухитрился проникнуть в ваши сны и в этом мире, говорит скорее, о том, что Демьену пока не удалось справиться с герцогом. Я предлагаю вам для начала успокоиться и потом уже принять взвешенное решение. Отдохните и постарайтесь сегодня не думать о плохом. Я обещаю вам, что к завтрашнему утру смогу вас порадовать. Мне нужно сейчас уехать, Мари возвращается и просила сопровождать ее до Алана, но к ночи мы обязательно будем здесь.

Ему самому требовалось некоторое время, чтобы побыть наедине с самим собой, осознать услышанное и придумать выход из сложившейся ситуации. Все, о чем рассказала Кассандра-Александра, меняло многое. Дамиан чувствовал отчего-то и свою долю ответственности за девушку, хотя не он, а Демьен Аланский был ее мужем.

Спустя час Александра наблюдала, как лошадь герцога отъезжает от замка. Девушке не хотелось бы оставаться сегодня одной, хотя теперь она чувствовала себя немного лучше, будто открывшись, переложила часть груза со своей души на чужие плечи. Весь оставшийся день она провела за вышиванием и чтением. К ужину Аланский еще не вернулся, поэтому Александре пришлось лечь спать, в надежде лишь на обещание герцога придумать выход, и уповая на то, что сегодняшней ночью Сан-Монсальви не выйдет на свою охоту.

Александра бежала по коридору. Она все время старалась ускориться, но то ли ноги плохо ее слушались, то ли преследователь был быстрее. Девушка свернула в очередной закоулок и кинулась по лестнице. Иногда она оборачивалась, и, хотя никого за собой не видела, точно знала, что он совсем рядом и вот-вот ее догонит. Сердце выскакивало из груди, ноги постепенно наливались свинцом, но она все бежала и бежала по нескончаемым коридорам замка. Коридор, лестничный пролет, снова коридор, снова лестница. Герцог был уже рядом, Александра чувствовала его присутствие и даже, как ей казалось, его тяжелое дыхание. Она устала, но выхода среди коридоров и дверей не было. Даже окна не пропускали лунного света, а казались такими же черными, как коридоры замка. Сил больше не оставалось. Александра кинулась в другой конец коридора, но он заканчивался дверью, в которую она и стала биться. Дверь оказалась заперта и не поддавалась, как девушка ни старалась. Теперь она уже отчетливо слышала тяжелые шаги за своей спиной. От смертельного ужаса ее горло сжалось, и она не могла издать ни звука. Она последний раз в отчаянии стукнула по двери. В этот миг та внезапно открылась, и Александра, не удержавшись, упала. Последнее, что она услышала — стук захлопывающейся за ней двери, а затем она провалилась в темноту.

Дамиан привез домой сестру незадолго до полуночи и еще не успел лечь. И поэтому мгновенно поднялся с постели, когда услышал, что в его спальню кто-то стучится. Он распахнул дверь и еле успел подхватить падающую прямо на него Кассандру.

Герцог осторожно усадил девушку в кресло. Сначала он решил, что та без сознания, но потом заметил, что глаза под закрытыми веками беспокойно двигаются, дыхание прерывистое, а на шее бешено бьется жилка. Она спала!

В эту секунду лунный свет проник в спальню и осветил ее лицо. Дамиану на мгновение показалось, что перед ним незнакомка. Волосы отливали золотом вместо привычного серебра, черты лица смягчились. Аланский мотнул головой, и видение исчезло. Тут Кассандра глубоко вздохнула, будто бы вынырнув на поверхность из водной глубины, распахнула глаза, в которых плескался какой-то животный страх и стала лихорадочно озираться вокруг.

— Тихо-тихо! Успокойтесь, сударыня, — герцог прикоснулся к ее плечу, а она в ужасе отдернулась, словно от укуса змеи.

— Где он? Где?

— Здесь нет никого, кроме нас, сударыня. Вам снова привиделся герцог?

Александра все еще тяжело дышала. Только сейчас она осознала, что сидит перед его светлостью в одной ночной рубашке. Она инстинктивно подтянула ноги к груди и обхватила их руками.

— Сегодня все было иначе. Я не видела его, но чувствовала его присутствие. Я знала, что, если не побегу, он меня схватит. Он был здесь! Я знаю! Боже правый! Ну как такое возможно! — воскликнула она. – За что он так меня ненавидит! В конце концов, я просто передала бумагу. Почему Сан-Монсальви не пытается уничтожить маркиза?

Дамиан улыбнулся. Девушка, сидевшая перед ним, рассуждала совсем как ребенок.

— Находясь здесь, вы не можете знать, как сработал спусковой крючок, на который вы нажали. Возможно, король отказал герцогу в доверии, возможно, его даже обвинили в государственной измене. Быть может, даже, и маркиза уже нет в живых. Отчаявшийся человек в ярости желает истребить всех, кого считает виновным в своих несчастьях.

Александра вдруг тихонько заплакала. Слезы катились по лицу ручьями и капали на рубашку. Дамиан не решался ее обнять, он только пересел поближе к креслу, где сидела девушка. Но Кассандра сама, абсолютно неожиданно для герцога, вдруг прижалась к нему всем телом и спрятала лицо на его плече. Рубашка герцога мгновенно намокла от слез. Он осторожно, чтобы не испугать Кассандру, снова приобнял ее свободной рукой.

От волос девушки исходил легкий запах лавандового мыла. Дамиан не смог удержаться и легко коснулся их губами. Александра на мгновение отстранилась, в опухших от слез глазах мелькнуло удивление, а потом девушка решительно приникла своими губами к его губам. Ни герцог, ни его незваная гостья никогда бы не подумали, что ночь, наполненная страхом и слезами, может окончиться совсем иначе…

Глава 25. Признание

Александра проснулась в первый час рассвета. Ее голова покоилась на широкой груди герцога. Рука мужчины запуталась в ее волосах. Девушка тихо, чтобы не разбудить Дамиана, высвободила волосы и откинулась на подушку. На ее лице играла улыбка. Погрузившись в воспоминания о второй половине сегодняшней ночи, она задумчиво рассматривала в окно, как все отчетливей на понемногу светлеющем небе вырисовываются очертания силуэтов деревьев. Ей не хотелось думать ни о чем другом, а лишь вызывать в памяти те ощущения, что она впервые испытала сегодня. А еще наслаждаться мечтами, в которых она каждое утро могла бы просыпаться в объятиях самого дорогого ей человека.

Да! Александра осознала, что Дамиан тот, с кем ей хотелось бы провести всю свою жизнь. До сей поры ей не доводилось влюбляться, даже ребенком, а сейчас эмоции захлестнули ее с головой. Ее саму поразило, насколько сильны могут быть эти чувства. Все остальные мысли она упорно гнала из головы.

Герцог перевернулся со спины на бок, потом обратно, открыл глаза и вздохнул с облегчением.

— Вы еще здесь, сударыня.

— А разве я должна была исчезнуть? Развеяться с утренним туманом? — улыбнулась она.

— Если исходить из ваших же утверждений, то вполне могли бы. И сейчас рядом со мной лежала бы другая женщина. Точнее, наверное, уже не лежала бы, а пыталась бурно выяснить со мной отношения, — рассмеялся Дамиан и приподнялся на локте в постели, чтобы лучше рассмотреть девушку.

— А как бы вы узнали, что это уже не я? — хитро прищурилась Александра, перекатываясь на другой конец кровати.

— Даже если ты поменяешься телами с чертом, я узнаю тебя в любом обличье, — совершенно серьезно проговорил Дамиан.

Александра не нашлась, что ей ответить. Что хочет сказать ей самый желанный мужчина на свете?

«Выходи за меня замуж», — вдруг услышала она.

— Что? Что вы сказали, сударь?

— Во-первых, называй меня, пожалуйста, Дамиан. А во-вторых, как благородный дворянин, коим я являюсь, смею надеяться, не только по рождению, после сегодняшней ночи я просто обязан на тебе жениться, — снова сменил герцог серьезное выражение лица на насмешливое.

— Но ведь вы же понимаете, что это невозможно? Я – чужая. Я в любую минуту могу снова исчезнуть, и на свое место вернется Кассандра. Мне даже не хочется себе представлять, как она отреагирует, когда узнает, что я натворила с ее телом.

— Что мы натворили, — он выделил это «мы». — Я не собираюсь снимать с себя ответственности. Сандра, можно я буду звать тебя так?

Александра кивнула.

— Сандра, я прошу, чтобы ты стала моей женой. И обещаю, что сделаю все, что в моих силах или выше их, чтобы добиться этого, если ты не согласишься.

— Дамиан, — Александра впервые произнесла это имя вслух. – Я хотела бы этого больше всего на свете! Но это неосуществимая мечта! – на глаза девушки снова навернулись слезы. – Я ведь уже замужем! Демьен и я венчаны перед Богом. Разве греха двоемужества вы бы мне желали?

Глаза Дамиана потемнели, но он ничего не ответил, и Александра продолжила:

— И потом Сан-Монсальви уже здесь. Он смог обнаружить меня даже через миры, значит, Демьену не удалось ничего сделать. Сегодняшней ночью это чудовище подобралось слишком близко. Мне очень страшно! Я чувствую, когда наступит следующая ночь, он, наконец, добьется, чего хотел.

— Значит, у нас есть целый день? Это немало, — Дамиан обнял девушку, притянув ее к себе.

Александра сказала себе, что все другие мысли она оставит на потом, а сейчас ей просто хочется чувствовать поцелуи и объятия самого лучшего мужчины на целых два мира!

Они все-таки оторвались друг от друга, когда стало слышно, как слуги потихоньку хлопочут по дому, и следовательно, если Александра собирается выйти из спальни хозяина незамеченной, то нужно торопиться. Дамиан не хотел отпускать от себя девушку. Он был готов хоть сейчас во всеуслышанье объявить ее своей невестой и иметь хотя бы частичное право целовать ее, не скрываясь. Он улыбался и подшучивал над ней, стараясь подбодрить. А у самого в душе все ныло и болело от одной только мысли, что между ними не просто пропасть, а пропасть величиною с целый свет.

Ночью, когда Александра уснула, Дамиан долго лежал, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить девушку. Боже всевышний! Если все, что она рассказала ему, не фантазии, а он не сомневался, что Александра не лжет и не выдумывает, то в любой момент она может исчезнуть не только из его жизни, но и из их мира, а самое страшное, что и вообще навсегда. Кто знает, что задумал совершить этот Сан-Монсальви… Какая ирония судьбы! Но ведь из любого на первый взгляд безвыходного положения можно найти выход — в этом Дамиан был твердо убежден.

— Послушай меня, — Дамиан обнял уже стоявшую у дверей девушку и повернул к себе лицом. – Я согласен, что, если твой супруг до сих пор не объявился, а Сан-Монсальви проник даже сюда, значит, план Демьена провалился. Мы поступим так: ты ведь знаешь, где расположена дверь? Ты отведешь нас туда, мы перейдем в твой мир вместе, и там я убью Сан-Монсальви.

Александра смотрела в глаза герцогу. Там не было ни признака привычной насмешки. Таким серьёзным и целеустремленным она никогда не видела ни Дамиана, ни его отражение — Демьена, даже когда тот отправлял жену в неизвестность. Глаза его потемнели, зрачки сузились, вокруг рта залегла глубокая складка. Герцог даже выглядел сейчас старше своих лет. – Я даю обещание, Сандра. Я избавлю тебя от этого человека, каким бы колдуном или магом они ни был. А потом ты сама решишь, чего ты хочешь, а я приму любое твое решение.

Александра не находилась, что ответить. Она только собиралась возразить, но герцог уже продолжал:

— Как я понял из твоего рассказа, проход относительно недалеко от нашего замка? Ты полагаешь, что сможешь его найти отсюда?

— Я очень на это надеюсь. Мне показалось, по крайней мере, что наши леса очень похожи.

— Тогда не будем откладывать ничего на потом. Я прикажу, чтобы тебе принесли завтрак в покои. Мари устала с дороги и будет спать долго, ей ничего не придется объяснять. Одевайся как на верховую прогулку. Я буду ждать тебя внизу.

Только тут Александра отчаянно испугалась.

— Нет! – воскликнула она. – Ради всего святого, нет!

— Но почему? Разве у нас есть какой-то иной выход?

— Ннннет, — протянула она, заикаясь. – Но я не могу отправляться уже сейчас. Мне хотелось бы провести с вами один день. Только один! А вечером я отведу нас к проходу. Дамиан, — она смотрела на герцог глазами, полными слез, — неизвестно, чем закончится эта авантюра. Возможно, за дверью меня или вас ждет конец. А если все удастся, то вам придётся вернуться обратно, и мы не сможем больше увидеться. Никогда. Поэтому, моим желанием, прежде чем нам открыть дверь в неизвестность, было бы провести этот день вместе.

Слезы беззвучно катились по ее щекам. Александра утирала их чуть дрожащей рукой, а они все лились и лились. Дамиан прижал ее к себе и успокаивающе погладил по волосам, а потом покрыл ее лицо поцелуями.

— Я бы желал этого больше всего на свете. – Он взял ее лицо в ладони, — только не плачь больше, прошу тебя. Иди к себе, я обо всем позабочусь.

Уехать незамеченными им не удалось. Мари встала раньше обычного, и ее голос раздавался в замке, она раздавала слугам задания. К счастью, Александре удалось проскочить в свою спальню, однако спустя несколько минут, в ее дверь уже стучалась Мари.

— Кассандра, ты ведь не спишь? Мне показалось, что я слышала твои шаги, и дверь хлопнула. Завтрак скоро будет готов. Дамиан тоже к нам присоединится. Мне столько нужно вам рассказать!

— Да, я сейчас выйду. – Александра наскоро умылась и привела себя в порядок. Из зеркала на нее смотрела невыспавшаяся ведьма. На бледных щеках пролегли темные тени под ярко горящими глазами, а распухшие губы горели ярко-красным почти кровавым пятном. Даже аккуратно уложенные волосы не спасали положение. «Придется ссылаться на дурной сон», — подумала Александра.

За столом уже ждал Дамиан. Он бросил короткий взгляд на Александру и послал ей мимолетную улыбку. Та мгновенно покраснела как мак и тут же рассердилась сама на себя. Ну будто невеста на выданье!

Надеяться на то, что Мари не заметит ее необычный внешний вид, было бы бессмысленным. Мари слыла очень внимательной и чуткой, поэтому она не преминула сказать:

— Кассандра, вы сегодня плохо выглядите. Тоже плохо спали? Я просто никак не могла уснуть этой ночью! Все ворочалась с боку на бок, и даже молока выпила, как в детстве! Уснула уже глубоко за полночь!

— Да, мне не спаслось сегодня, — проговорила Александра, опуская глаза.

— А ты, братец, как обычно спал так, что не разбудишь, даже если будут трубить поход?

Дамиан улыбнулся и взглянул на Александру. – Сегодня была особенная ночь. Видел сладкие сны. Каждую бы ночь такую.

Мари рассмеялась:

– Могу себе представить, что это были за сны! Только не рассказывай, прошу! Боюсь, о твоих сладких снах приличным девушкам слышать не положено. Потом придется на исповедь бежать.

Александра снова залилась краской, вспомнив, что именно сегодня ночью не давало ей уснуть, и какую роль в этом играла его светлость.

— Милая Кассандра, простите моей сестре эти остроты. Обычно она себе такого не позволяет, — и Дамиан шутливо погрозил Мари пальцем.

Александра украдкой смотрела на Аланского, и в груди ее разливалось тепло. От одних только воспоминаний о поцелуях сердце начинало биться как сумасшедшее, руки трястись, а где-то внизу живота сладко ныть. Она попыталась справиться с собой, но все же, судя по всему, ей это не удалось.

— Кассандра, с вами все в порядке? Вам нехорошо? Вы то бледнеете, то краснеете. Не лихорадка ли? – забеспокоилась Мари.

— Благодарю вас за заботу, со мной все хорошо, – хрипло отозвалась Александра и снова бросила взгляд на Дамиана. Герцог тоже внимательно следил за Александрой.

– Мне кажется, госпоже Вернье не повредит прогулка. Мари, ты же не будешь против, если я украду твою подругу на некоторое время?

— А свою сестру ты не хочешь пригласить на прогулку? — удивленно вскинула брови Мари. – Хотя…, — протянула она, — я, кажется, начинаю понимать… Мари даже подпрыгнула от своей догадки. – Дамиан! Признавайся! Ты положил глаз на нашу Кассандру? Кассандра, даже не думайте верить ему! Мой брат — чудесный, но абсолютно несерьезный человек. Он кружит головы одним молоденьким девушкам, а потом без зазрения совести флиртует с другими!

Александра не находилась, что ответить и мечтала просто провалиться сквозь пол, как услышала голос герцога:

— Ты права, Мари. Но только в том, что мне действительно нравится госпожа Вернье. И не просто нравится. Я сделал Кассандре предложение, но она ответила мне отказом.

Александра подавилась кусочком рогалика, который безуспешно пыталась прожевать уже минуту, но он так и стоял поперек горла. Мари от неожиданности пролила горячий шоколад прямо на свое чудесное темно-малиновое платье.

— Это правда?! – воскликнула она, пораженно взирая на Александру.

— Да, Мари, это чистая правда. – ответил за Александру герцог. – И я хотел бы использовать эту возможность уговорить госпожу Вернье дать мне шанс. Именно поэтому я прошу у тебя прощения, что не приглашаю на прогулку с нами. Надеюсь, ты поймешь меня, сестра.

Мари переводила взгляд с компаньонки на брата и обратно. Александра, наконец, подняла взгляд и даже немного дерзко от страха посмотрела на Мари.

— Я, кажется, поняла… Кассандра, — Мари поднялась со своего места, обошла стол, подошла к Александре и взяла ее за руку:

— Вам тоже нравится Дамиан? Но вы сомневаетесь в его чувствах.

Александра слегка качнула головой, что могло означать согласие.

– Я безусловно не стану вам мешать! Буду ждать вас к ужину. Нет, это просто невероятно! Святые угодники! – Мари вскинула руки к небу. – Герцог Аланский сделал кому-то предложение! Неужели мы дожили до этого! – Мари, все еще ошеломленная услышанным, продолжала бормотать что-то себе под нос и, кажется, даже забыла, что завтрак не окончен, потому что вышла из столовой и оставила Александру и брата одних.

Глава 26. День вдвоем

Александра наконец проглотила свой рогалик и поспешно запила его водой, так что закашлялась. Дамиан рассмеялся, осторожно похлопав девушку по спине.

— Ну вот, хотя бы эту тайну нам не придется скрывать. Скажу честно, прятаться от сестры мне меньше всего бы хотелось.

— Когда на мое место вернётся Кассандра, всем придется нелегко, — задумчиво проговорила Александра.

— А вот этого нам знать не дано. Ты закончила свою трапезу? Тогда собирайся, я буду ждать тебя внизу. Я обо всем позабочусь, просто оденься для верховой прогулки.

Герцог тихонько поцеловал Александру в шею и покинул столовую.

Как он и обещал, все было продумано. Когда Александра спустилась во двор, их уже ждали лошади, навьюченные седельными сумками. На ее невысказанный вопрос Дамиан пояснил:

— Это наш обед и ужин. Еще пара плащей на случай непредвиденной непогоды. Не знаю, чем закончится наше предприятие, но я, на всякий случай, оставил письмо в своей спальне. Если на моем месте окажется Демьен …

«Если Демьен еще жив…», — подумала Александра, но вслух не произнесла.

— … окажется Демьен, то он будет готов к нынешнему ходу событий.

— Я тоже написала послание Кассандре. Только боюсь, она не обрадуется его содержанию…

— Давай на некоторое время забудем про всех и все.

— А куда мы, собственно, едем?

— В наш лес. Не стоит отдаляться от двери, неправда ли? И мы сможем отдохнуть в том самом охотничьем доме, который тебе уже знаком. А потом, ближе к вечеру, но еще засветло, ты отведешь меня к проходу. Ты уверена, что сможешь его найти?

— Очень на это надеюсь. Эта дверь — моя единственная надежда сейчас…

— Прошу, — герцог помог даме взобраться на лошадь, и они отправились со двора.

Если бы влюбленные обернулись, то увидели бы, как из окна кабинета его светлости на них смотрела Мари. Она дрожащими руками вытирала катившиеся по щекам слезы, а у ее ног на ковре лежал листок, на котором рукой Дамиана было выведено «Демьену Аланскому, моему брату». Но они не оборачивались.

Александра и Дамиан въехали в тихую прохладу леса. Девушка время от времени поглядывала на своего спутника и улыбалась своим мыслям.

— О чем ты думаешь? — поинтересовался Дамиан через некоторое время.

— Не спрашивай меня. Лучше расскажи еще какую-нибудь забавную историю из придворной жизни. Я ведь мало бывала при дворе! Мой выход в свет окончился обвинением в воровстве. А здесь придворные все же несколько отличаются от тех, кого я видела в нашем мире.

— Хорошо, сударыня, выполню любое ваше желание, — герцог шутовски поклонился в седле и рассказал Александре свежий анекдот из жизни королевства. Александра рассмеялась так, что с трудом удержалась на лошади. Дамиан подхватил ее одной рукой, а потом прижал к себе и поцеловал. Короткий поцелуй обжег девушку огнем. Ей захотелось спешиться и повторить этот поцелуй, только так, чтобы он длился бесконечно. Дамиан понял ее желание.

Александра Пелисье не думала о будущем, а просто наслаждалась прогулкой и обществом человека, с которым ей хотелось прожить жизнь. Она была счастлива. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, волшебный запах вереска, растущего по всему лесу, щекотал ноздри. Лошади приблизились к ручью и принялись жадно пить. Всадники спешились. Александре до дрожи в коленях захотелось войти в прохладную воду. В глубоком лесном ручье неподалеку от имения ее родителей Александра частенько купалась в жаркие летние дни, скрытая от посторонних глаз широкими листьями папоротника, в обилии растущего по обоим берегам.

— Я хочу искупаться! – обратилась Александра к своему спутнику.

Герцог захохотал:

– Обычно в ручьях мне приходилось мыться в походах. И это не столь приятное занятие промозглым осенним днем. Но сегодня отчего бы и нет! – и Дамиан первым стянул с себя сапоги. – Однако вы только что перенесли болезнь, может быть, не стоит… Александра, не слушая, уже пыталась раздеться сама.

Аланский помог девушке избавиться от дорожного платья. Расстегивая крючки, он иногда прикасался к ее коже. От каждого касания по телу ее проходили маленькие разряды, будто молнии. Ей необходимо было охладиться, чтобы напряжение отпустило. Сбросив, наконец платье и рубашку, она, не раздумывая, вошла в обжигающе ледяную воду и, глубоко вздохнув, одним рывком окунулась в ручей и тут же с визгом выскочила обратно.

Дамиан тоже уже разделся и сейчас представал перед Александрой в своей первозданной красоте. Он спокойно вошёл в воду и лег на спину, уставившись в облака, проплывающие над верхушками деревьев. Полежав так с минуту, он вышел на берег и натянул прямо на мокрое тело одежду. Александра к этому времени тоже уже облачилась в платье. Теперь Дамиану пришлось застёгивать все крючочки заново. На пол дороги занятие ему надоело, и он предпочел одеванию обратный процесс. Если бы кто-то оказался в это время неподалеку и захотел подсмотреть за происходящим на берегу ручья, он бы увидел, как среди смятых листьев папоротника на наспех раскинутых плащах в обнимку лежат два сплетенных тела, согреваемые солнечными лучами…

Через некоторое время влюбленные все же продолжили свой путь в сторону уже знакомого Александре охотничьего домика. Поскольку за завтраком еда в горло практически не лезла, то сейчас у девушки разыгрался зверский аппетит. В домике ее ожидал бы вкусный обед, благо сумка, притороченная к седлу, по словам герцога, была полна всякой снеди. Подгоняемая голодом, Александра подстегивала и свою лошадку. А еще ей бесконечно хотелось разговаривать. Привыкнув молчать о себе, теперь ей не терпелось поведать Дамиану о себе настоящей. Герцог сам завел разговор о жизни реальной Александры. И та рассказывала ему и о родителях, и о любимом брате, и об их детских проказах, и о жизни в родительском имении. Поведала о своих заветных мечтах, о страхах, о радостях и печалях. Дорога к охотничьему домику была недолгой, но спутники часто останавливались, прерываясь на поцелуи. Наконец, они добрались.

Герцог привязал лошадей к толстому дубовому стволу, снял сумки и отнес их в дом. Александра тут же стала хозяйничать, развесив мятые влажные плащи по створкам окон. Наскоро разобрав сумки, она набросилась на еду первая, будто обычная крестьянка. Дамиан отламывал куски хлеба и словно птенчика кормил ими Александру. Холодный окорок, виноград и сыр чудесно сочетались по вкусу с лучшим вином из подвалов Аланских.

Утолив голод, Александра устроилась на скамье и положила голову на колени Дамиана. Она глядела в открытое окно на запутавшиеся в сочной зеленой листве солнечные лучи, а Дамиан осторожно гладил ее по волосам, прикрыв глаза. Александра наслаждалась моментом этой тишины и какого-то нереального сказочного счастья. Наверное, надо было уже обсудить все варианты возможного исхода событий, но говорить не хотелось. Было так хорошо, уютно, и убаюкивающие прикосновения герцога сделали свое дело. Переполненная событиями последних дней, Александра и не заметила, как уснула. Дамиан, привыкший подолгу не расслабляться в походах, тоже, казалось, задремал. Открыть глаза его заставил какой-то толчок. Александра больше не лежала на скамье, а стояла у дверей и надевала туфли.

— Ты куда-то торопишься? — улыбнулся герцог.

Александра не ответила, но провернулась лицом к Дамиану. Тот вздрогнул. Глаза ее были открыты, однако смотрели мимо него. Лицо выглядело сосредоточенным, спокойным и каким-то неживым.

— Александра! – Герцог поднялся и схватил ее за руку. Александра высвободилась, отвернулась и шагнула к двери. Дамиан бросился вперед и закрыл собой выход.

— Александра! Проснись. Что с тобой? Куда ты собралась?

Девушка не слушала или не слышала. Она смотрела сквозь Дамиана. Отстранив герцога рукой, она вышла из домика. Дамиан накинул куртку и кинулся за ней. Он еще раз попытался остановить девушку, встряхнуть ее за плечи, разбудить, но тщетно. Теперь он просто шел за нею вслед. Он не знал, куда они идут, но ему казалось, что догадывается. Александра уверенно, быстрым шагом, двигалась к только ей известной цели. Ветки били ее по лицу, ноги иногда спотыкались о коряги, но она ни на что не обращала внимания.

Дамиан не отставал. Неизвестно, как долго они шли по лесу, как вдруг Александра остановилась. Она стояла и, казалось, ждала чего-то или прислушивалась. Дамиан огляделся вокруг, но ничего особенного не заметил, кроме разве что… Так вот она, дверь в другой мир! У старой кривой ели колыхался странный туман. Точнее, и не туман вовсе, а воздух, по плотности походящий на бычий пузырь. Он именно колыхался, словно ветер развевал прозрачную занавеску. В это мгновение цвет воздуха изменился и посерел, теперь он стал напоминать тучу серой пыли, клубившуюся в летний жаркий день на дороге под копытами скачущей лошади. Цвет густел, темнел, превращаясь в черную грозовую тучу. Туча разрасталась в размерах, теперь уже не было видно елей, а она все увеличивалась и увеличивалась. Александра все также безмолвно и безучастно взирала на происходящее. Дамиан попытался закрыть ее собой, но девушка упрямо отступила в сторону, как будто видела что-то, неведомое ему.

Туча темнела и внутри неё раздавался гул, подобный звукам, издаваемым роем пчел. Внезапно Дамиану почудилось, что в центре этой тучи он видит два силуэта. Гул нарастал, а силуэты проступали все ярче. И вот в одну секунду туча как будто бы выплюнула из себя двоих дерущихся мужчин. Дамиан мог с уверенностью назвать себя бесстрашным человеком, но то, что он видел сейчас перед собой, повергало его если не в ужас, то в душевный трепет.

Перед ними ожесточенно дрался незнакомый господин лет сорока и … сам Дамиан Аланский! Лишь приглядевшись, Дамиан понял, что это все же не совсем он сам, а очень похожий на него мужчина. Вероятно, именно так Дамиан мог бы выглядеть лет через десять.

Мужчины, по-видимому, дрались давно. «Дамиан» уже заметно устал. Одна щека его была в крови, из левого плеча тоже сочилась кровь, но раны очевидно были неопасными. Сейчас он выступал больше в оборонительной позиции, чем в нападении. На лице незнакомца, мокром от пота, кроме напряжения и злобы читалось и явное понимание того, что враг слабеет. Он с удвоенной силой кинулся на двойника Дамиана, и тому чудом удалось парировать удар в сантиметре от своей груди. В левой руке оба сжимали кинжалы. Чувствуя, что теряет силы, Демьен, а это, без сомнения, был он, бросился на противника. Второй только этого и ждал и, хоть и не без усилий, но отразил удар шпагой, другой рукой воткнув в плечо Демьена кинжал. Кровь фонтаном забила из раны. Раненый пошатнулся и упал на колено. Он безуспешно пытался приподняться, а затем упал навзничь. Только теперь Дамиан заметил, что почвы под ногами дерущихся не видно, и они все ещё в центре клубящегося тумана, точно подвешенные в воздухе.

Дамиан больше не раздумывал ни секунды. Плевать, что двое на одного — это не сочетается с дворянской честью. Но он не мог не вмешаться, видя, как убивают Аланского. Он выхватил из ножен шпагу, которую все же успел забрать, в спешке покидая охотничий домик, и выкрикнул:

— Обернитесь, сударь. Теперь я буду драться с вами. По правилам дуэли вы можете просить передышку. А потом мы продолжим.

Мужчина, до этого, казалось, ничего не замечавший вокруг, обернулся на голос. Теперь Дамиан смог хорошо разглядеть второго дерущегося. Его высочество, герцог Сан-Монсальви, собственной персоной… Только гораздо старше. Высокий, широкоплечий, с темным от ярости лицом и угольно-черными глазами без зрачков. Усмешка исказила его в общем-то привлекательное лицо.

— Не стоит лезть не в свое дело, господин Аланский, — произнес он каркающим голосом. — Я вижу, госпожа Пелисье уже здесь. Что ж, тогда смотрите, сударыня, что я сейчас сделаю с вашим мужем.

Александра вздрогнула и очнулась. Теперь в ее глазах читался ужас. Она открывала рот, силясь что-то сказать, но из горла не вылетало ни звука.

Видя, что Сан-Монсальви выдернул из раны Демьена кинжал и повторно занес его над поверженным противником, целясь прямо в сердце и желая нанести последний смертельный удар, Дамиан прыгнул вперед, ударив по руке с занесенным кинжалом. Герцог взвыл, из кисти его заструилась кровь, а кинжал выпал и исчез где-то в клубах пыли. Теперь оба были вооружены только шпагами.

Сан-Монсальви зарычал и кинулся на нового противника. Преимуществом Дамиана было то, что он был свеж и только начал драться, а вот преимущество Сан-Монсальви герцог осознал, только парируя первый удар. Оказавшись в центре серо-черных клубов тумана, Аланский не видел больше земли и не понимал, куда ему ступать. Сан-Монсальви же явно чувствовал себя вполне комфортно.

Дамиан на мгновение встретился взглядом с Сан-Монсальви, и ему показалось, что его засасывает чернота глаз герцога. Рука его непроизвольно замедлилась и не успела парировать следующий удар. Шпага прошла по касательной, задев бедро. Боль отрезвила Дамиана, и он отвел взгляд. С удвоенной силой он бросился вперед, не ведая, что окажется под его ногами, и ударил, целясь в грудь. Сан-Монсальви отбил выпад, перехватил шпагу из одной руки в другую и с каким-то звериным рыком ринулся на Дамиана. Тот не отступил, и удары противники нанесли друг другу одновременно. Шпага герцога Аланского прошила Сан-Монсальви насквозь, а шпага Сан-Монсальви почти по рукоять вошла в грудь Дамиана. Одним молниеносным движением герцог Сан-Монсальви выхватил из сапога второй кинжал и вонзил его в живот еще живого Аланского.

Душераздирающий женский крик было последнее, что услышал Дамиан, прежде чем разливающаяся телу боль подчинила его себе.

Глава 27. О том, что возвращение домой не всегда приносит радость

Александра открыла глаза и обвела взглядом комнату. Голова была неясной, очертания кровати расплывчатыми, ей никак не удавалось сосредоточиться хоть на какой-то мелочи. Наконец из общей нечеткой картины стали вырисовываться контуры постели, на которой она лежала, занавесей балдахина, окна и фрагмента обивки стен. Она находилась в своей спальне, спальне герцогини Аланской…

В одно мгновение перед глазами всплыло все, что видела Александра, прежде чем потерять сознание: ее муж, Демьен, неподвижно лежит, истекая кровью, а ее любимый, Дамиан, бесстрашно отражает удары взбешенного чужим вмешательством Сан-Монсальви. И как в кошмаре, когда страх сковывает тебя, и ты не в силах пошевелиться и убежать, она наблюдала, как шпага Дамиана ранит Сан-Монсальви, и как тот одновременно протыкает грудь Дамиана и затем наносит ему удар кинжалом. Неспособная до этого вымолвить ни звука, Александра закричала. Она кричала и сейчас, громко, протяжно и страшно. Это был крик, переходящий в вой. Она зажмурилась и зажала рот рукой, давясь и захлебываясь этим воем, но не могла остановиться. Тут чьи-то руки подняли ее с постели и крепко обняли, так крепко, что даже дышать стало невозможно. Александра несколько раз дернулась, закашлялась и наконец, замолчала. Руки осторожно ослабили свою хватку и теперь нежно поглаживали ее по спине.

— Тихо, тихо, сударыня, все уже позади, — услышал она знакомый голос. Александра открыла глаза и отстранилась, чтобы разглядеть говорившего. Рядом с ней на постели сидел ее муж, Демьен Аланский. Бледный, с изможденным лицом, похудевший, кажется, даже постаревший, но живой.

— Ваша светлость… Вы живы… Благодарю тебя, Боже! … Но как же? … Я же своими глазами видела… А Дамиан? Он тоже? – на мгновение мелькнула мысль, что раз ее муж остался жив, то, возможно, и Дамиан смог спастись.

И без того бледное лицо Демьена побледнело еще больше, глаза почернели, а руки, поддерживающие девушку на постели, непроизвольно сжались в кулаки.

— Вы хотите спросить, выжил ли Дамиан? Нннет, — ответил он, чуть запинаясь. — Простите меня, сударыня, но мне нечем вас обнадежить. С такими ранами у него не было ни единого шанса.

В груди Александры все оборвалось. Слезы сами полились из глаз, но девушка ни слова не произнесла, а просто прижалась к груди мужа и плакала молча. Демьен гладил ее по волосам, по плечам, спине и тоже ничего не говорил, а просто ждал, когда поток слез иссякнет. Наконец Александра сама отодвинулась от мужа.

— Что с Сан-Монсальви? Расскажите мне все, прошу вас.

— Может быть, вам стоит отдохнуть, сударыня? Наш разговор выйдет долгим. Вы, несомненно, устали, ведь всю последнюю неделю пролежали в горячке.

— Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы выслушать ваш рассказ, сударь, — произнесла Александра, устало откидываясь на подушки. Но вы сами, сударь. Вы так бледны…

— Благодарю вас за заботу, Александра, мне уже гораздо лучше. Раны оказались не столь тяжелыми, как могло показаться со стороны.

Герцог поднялся, чуть отодвинул занавески и распахнул окно, впуская в спальню прохладный воздух, пахнувший влагой.

— Дождь закончился. – произнес он. – Лил всю ночь и все утро, а сейчас солнце вышло.

Он повернулся к Александре, подошел к креслу и с видимым трудом придвинул его поближе к постели. Девушка заметила, что движения даются герцогу нелегко, и супруг морщится даже от небольшого напряжения мышц. Аланский с некоторым облегчением и слишком поспешно опустился в кресло, неосознанно схватившись за живот. «Все-таки раны его беспокоят», – подумала Александра.

— Вы, безусловно, хотите услышать всю историю с самого начала. Чтобы я поведал вам, что же произошло за время вашего отсутствия… Что ж, — он чуть прикрыл глаза, безотчетно вновь коснувшись живота, — начну с того момента, как вы успешно перенеслись в отражение. Что все удалось, мне стало понятно сразу же, как только я заговорил с вами. Точнее, с госпожой Кассандрой. – Тут герцог усмехнулся.

– Да, госпожа Вернье отреагировала весьма бурно. Сначала кричала, что она компаньонка сестры самого герцога Аланского, что если с ней что-нибудь случится, то мне придется иметь дело с его светлостью… Она решила, что уснула в карете, и я ее похитил. Еле успокоил ее тем, что я и есть герцог Аланский и отвезу ее в замок. Она даже не сразу осознала, что одежда на ней другая. Мы вернулись в замок, а там я запер нас в кабинете и постарался объяснить. Бог мой, как она кричала! Пыталась наброситься на меня и даже, кажется, укусить! Вопила, что я сумасшедший, что даже ради места компаньонки она не станет слушать этот бред и терпеть безумного герцога… — Демьен снова усмехнулся воспоминаниям. – Пока я не принес ей зеркало. А вот тут госпожа Кассандра сразу переменила свое мнение. Вдоволь насмотревшись, она заявила, что всю жизнь мечтала быть рыжеволосой, потому что ее «мышиные», как она выразилась, волосы всегда ее раздражали. И зеленый цвет глаз ее тоже весьма обрадовал. Отчего-то с этого момента она полностью поверила в нашу историю. И согласилась помогать, а точнее, не мешать и играть роль Александры …. Правда, известие о том, что мы женаты, поначалу не вызвало восторга. Но я передал ей ваше письмо, и, кажется, оно ее успокоило. Я бы сказал, что в целом ее реакция на известие о существовании иного мира, о ее трансформации в чужом теле оказалась довольно спокойной. Зря я опасался за состояние разума этой женщины, сударыня. К счастью, госпожа Кассандра обладает весьма живым умом, бесстрашна и даже в чем-то безрассудна. Очень напоминает вас, Александра, — улыбнулся Демьен.

— Что еще можно было ожидать от человека, которого, не спросив, лишили собственного тела и перебросили в другой мир, — Александра выжала из себя подобие улыбки. – Мне стыдно, что мы позволили себе влезть в чужие жизни. Ведь своим вмешательством мы их разрушили…

— Не спешите посыпать голову пеплом, сударыня, и корить себя за все земные прегрешения! Госпожа Кассандра, поверьте, ничуть не страдала от внезапных изменений в ее жизни, а даже наслаждалась этой авантюрой. Сан-Монсальви был ей не страшен, правда, изучить мир в той степени, как ей хотелось, не удалось, поскольку я просил ее поменьше выезжать в свет.

— Ваша светлость, расскажите мне о Сан-Монсальви…

Демьен поморщился:

— Не называйте меня так, сударыня! В конце концов, мы супруги.

Он не заметил, какая тень легла на лицо девушки при упоминании этого факта.

— Прошу меня великодушно простить, сударь. И все же, Сан-Монсальви. Он смог узнать о нашем обмане?

— Я расскажу все по порядку. Когда стало ясно, что со стороны госпожи Кассандры не будет создаваться никаких препятствий, я стал искать встречи с герцогом. Но нам не повезло. Король отправил своего фаворита с поручением к герцогу Брианскому. Предстояло ждать не меньше месяца, по моим примерным подсчетам. Поначалу я не находил себе места. Боялся за вас, что вам приходится ждать, не имея представления о том, что происходит. Тревожился за госпожу Кассандру, правда, за нее напрасно, как я уже и говорил.

Наконец, пришли вести, что Сан-Монсальви возвращается. Как только я убедился, что герцог снова обосновался в своем столичном дворце, я отправился к нему для беседы. Что ж, ее я передам вам подробно.

Демьен с нескрываемым больше усилием поднялся с кресла и прошелся по комнате, затем снова сел и некоторое время сидел молча, прикрыв глаза.

— Сударь, мы можем закончить наш разговор позже, — прервала молчание Александра. – Я же вижу, что вам самому еще нужно отлежаться. Вы устали…

Демьен открыл глаза и растер ладонями лицо.

— Если вы позволите, сударыня, я продолжу. Не беспокойтесь обо мне, хотя я, действительно, устал за последние недели. Тем скорее мне хочется покончить с этим.

Александра кивнула. У нее самой кружилась голова, а перед глазами плавали черные точки, но больше не было сил терпеть и ожидать развязки. Тем более теперь, когда она осознала, что ее последнее видение оказалось правдой, и Дамиана больше нет в живых. В душе черной дырой зияла пустота.

— Сан-Монсальви принял меня в своем кабинете. Сознаюсь, мне было даже любопытно увидеть, как же выглядит логово этого «мага». Надо сказать, что ничего особенного я не увидел. Обыкновенный кабинет, богато обставленный, но без лягушек, засушенных змей, козлиного черепа или хрустального шара, — усмехнулся Демьен. – Герцог сам начал разговор:

— Признаться, я был немало удивлен, вашим визитом, господин Аланский. Мне казалось, при нашей последней встрече, когда вы просили за госпожу Пелисье, все было выяснено. Мы столь часто встречаемся при дворе его величества, а вот побеседовать довелось только по тому злосчастному поводу. Я слышал, что госпожа Пелисье стала вашей женой. Это правда или все же слухи?

— Это правда, господин Сан-Монсальви. Позвольте, сударь, я перейду прямо к делу. Не буду юлить и прикрываться красивыми фразами. Просто попрошу вас оставить в покое мою жену.

Брови Сан-Монсальви взлетели вверх.

— Не изображайте изумление, господин герцог. К чему весь этот ненужный фарс? Мы оба знаем, о чем идет речь. Оставьте Александру в покое. Она не заслужила мучений. Несчастная женщина уже сотню раз пожалела о содеянном, но что сделано, то сделано, этого не исправишь. Она бесконечно сожалеет, что по воле случая оказалась замешана в чужие дела. Прошу вас как благородного человека, как мужчину, простите ее! Мстить женщине — разве это достойно чести дворянина?

— Не стоит бросаться фразами, о которых вы можете потом пожалеть, — вкрадчивым голосом произнес Сан-Монсальви.

— Это звучит как угроза.

— Воспринимайте, как вам будет угодно. И все же позволю себе повториться, что вам следует следить за своими словами. Если только вы не ищете ссоры...

— Я не ищу с вами ссоры, герцог, но я не позволю причинить вред моей жене.

Сан-Монсальви фыркнул:

— Ну что ж, это обещает быть даже очень занятным. Однако вы должны произнести формулу.

— Господин Сан-Монсальви, своими действиями против моей супруги вы наносите мне личное оскорбление. Я требую сатисфакции.

— Вызов принят, — герцог казался очень довольным. — Место и время назначаю я. Завтра вы получите от меня записку с указаниями. А теперь, прошу вас покинуть мой дом.

Демьен сделал паузу в своем рассказе и снова прикрыл глаза. Сейчас он выглядел еще бледнее, чем в начале их разговора. Александре даже показалось, что герцог на грани обморока. Девушка оглянулась в поисках колокольчика, чтобы вызвать слуг, однако Демьен вышел из своего минутного оцепенения и снова заговорил:

— Простите меня, сударыня, я действительно, устал. Но все же договорю. Осталось совсем немного. На следующее утро я получил записку от Сан-Монсальви. В ней стояли лишь слова: «Воскресенье, в полдень, у дверей». Нетрудно было догадаться, о каких дверях шла речь. Знаете, Александра, меня нельзя обвинить в трусости, я никогда ничего не боялся, кроме Божьей кары. Мне стало страшно за вас. Я загнал двух лошадей, чтобы поскорее прибыть в наш замок. Сан-Монсальви не говорил мне, что нашел вас, но эта записка… Сила герцога столь велика, что он смог разыскать вас и в другом мире! Я не знал, дотянулся ли он до вас, не понимал, как оградить от возможной опасности госпожу Кассандру! Мне пришлось все ей рассказать. Следует признать, что ее не напугало это известие. А вот за вашу судьбу она волновалась. Но самое ужасное, что ни я, ни она ничего не могли поделать и пребывали в полном неведении. Ведь мы даже не знали, живы ли вы еще. Я решил, что Сан-Монсальви пока не добрался до вас, раз выбрал такое место для дуэли. Госпожа Кассандра предположила, что это было сделано с той целью, чтобы вы смогли стать свидетелем схватки. Так и оказалось.

— Я не помню, как оказалась у перехода. Не помню почти ничего, только те последние мгновения дуэли, — прервала рассказ Александра.

— Когда я подъехал к назначенному месту, было еще рано. Мне так хотелось перейти за грань, просто хоть на несколько минут, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке! Или же узнать обратное. От этих мыслей я не мог уснуть последние несколько дней. Наконец показался и Сан-Монсальви.

— Приветствую вас герцог! Рад, что все же вижу вас здесь. Признаюсь, предполагал, что вы не выдержите и перешагнете порог, стремясь к вашей милой любопытной супруге. Хотя что же я… Это же вы бросили мне вызов. Значит, и сбежать пока не можете. Знаете что, герцог? Прежде чем мы начнем, я, пожалуй, доставлю вам удовольствие увидеть ее…

— Сударь, давайте оставим пустые разговоры. Хочется поскорее покончить с вами.

Сан-Монсальви, очевидно, следовал своему плану и собирался насладиться положением. Он поглаживал позолоченный эфес шпаги и широкими шагами мерил поляну, словно не замечая моих слов, — говорил Демьен.

— Признаться даже не ожидал, что вся эта история окажется столь увлекательной! — произнес Сан-Монсальви, потирая руки. — Только предупреждаю вас, сударь. Интересной она станет для меня. А вот вашей супруге, где бы она от меня ни скрывалась, скоро перестанет нравиться ее убежище. Вы думали, сударь, что сможете спрятать так, что никому не под силу найти? Только не мне! Я давно знаю, в каком из миров сейчас госпожа Аланская. И мне нужно лишь немного времени, чтобы достать ее оттуда. Вы мне не помешаете.

Ваша жена позволила себе сунуть свой длинный нос в чужие дела. Казалось бы, какая мелочь! Сперва я даже и не собирался устраивать эту охоту. Мне просто хотелось, чтобы и она почувствовала, каково это, когда утрачивается доверие. Но ведь это вы, сударь, испортили все! Помешали моей маленькой забаве с пропажей кольца. Вы заставили меня приносить публичные извинения какой-то девчонке! Из-за ее вмешательства король перестал мне доверять, а маркиз получил дополнительные козыри в игре против меня. Но все они даже не догадываются, с кем связались! Я способен уничтожить всех их! И маркиза, и уж тем более вашу любознательную женушку. Мне даже ничего не стоит уничтожить короля, — засмеялся Сан-Монсальви, — только мне этого не нужно. На его место придет другой король, и мне снова придется завоёвывать свое место под солнцем.

— Он был похож на безумца, — заметил Демьен. — Дамы всегда находили Сан-Монсальви привлекательным. Но сейчас он вызвал бы отвращение, а возможно и страх… Не знаю, что силы, дарованные ему, делают с человеком… Мне показалось, что сжирают… Я должен был драться с ним и убить, другого выхода не было. Драться с сумасшедшим, да еще и магом. Я первым вынул из ножен шпагу и произнес:

— Довольно, сударь. Начнем.

Сан-Монсальви, не переставая усмехаться, встал в позицию. Мы скрестили шпаги. Не стану мучит вас подробностями, только могу сказать, что меня подстегивали ярость и желание стереть с его лица эту премерзкую ухмылку. Тогда я еще не знал, каким образом он сможет сделать вас свидетелем нашей дуэли. Дрался герцог весьма неплохо. Пожалуй, мы были достойными противниками. Через несколько минут Сан-Монсальви начал злиться, понимая, что легко со мной ему не справиться. Мы уже нанесли друг другу по несколько легких ран, ничего серьезного. Место для схватки нельзя назвать слишком удачным, сложно развернуться, под ногами ветки, корни. Сан-Монсальви стал теснить меня к елям.

— Что вы задумали, герцог? Желаете войти в двери? Или столкнуть меня в неизвестность? – прокричал я ему.

— А вот сейчас и узнаете, сударь, — проревел Сан-Монсальви. – Вокруг нас начал клубиться густой туман. Не знаю, откуда он там взялся, точнее лишь позднее понял, что так выглядит магия. Туман постепенно скрывал и землю, и деревья, пока не окутал нас всех так, что я на мгновение потерял способность ориентироваться в пространстве, а потом вдруг все снова обрело очертания. И тогда я увидел вас… Что было дальше, вы уже знаете.

Демьен, договорив, опустил голову. Казалось, сил у него больше не хватит даже на то, чтобы подняться. Александра привстала на постели и легко коснулась пальцами его руки. Аланский словно очнулся, перехватил здоровой рукой ее пальцы и аккуратно пожал их.

— Давайте отложим продолжение нашего разговора. Вам надо отдохнуть, да и я, признаюсь, немного утомился. Мне хотелось бы услышать вашу часть истории.

Александра не ответила. Герцог вгляделся в лежащую на постели женщину и увидел, что та всего за мгновение уснула. Демьен с большим трудом, не скрывая больше, какую боль он испытывает при любом движении, поднялся и медленно прошел к двери, держась за стену, и так же медленно двинулся по коридору в сторону своей спальни. Ему требовался отдых. Герцог не сказал Александре, что сегодня сам впервые встал с постели. Не рассказал, как очнулся на примятой траве от острой боли. Один. Рядом не было никого, лишь деревья и земля вокруг, испещренная следами каблуков. Ни живого, ни мертвого Сан-Монсальви он не нашел. Лошадь герцога и его собственная мирно стояли на привязи в стороне.

Последнее, что запомнил Демьен из схватки перед тем, как вновь потерять сознание – это изумление на лице Сан-Монсальви, когда тот осознал, что умирает. И белое как полотно лицо Дамиана Аланского с торчащим из груди кинжалом. А еще, страшный протяжный женский крик.

Не рассказал он супруге и о том, как ему, истекающему кровью, удалось добраться до замка, обнаружить лежащую в библиотеке без сознания Александру, как он сам пролежал все эти дни в горячечном бреду, время от времени приходя в себя. Не проговорился о том, что лекарь не давал за его жизнь и ломанного гроша. И что первое, что герцог сделал, почувствовав в себе силы, – это добрался до спальни жены и провел ночь возле ее постели в молитвах за ее выздоровление…

Глава 28. Что я без тебя?

Александра спала еще почти сутки, а затем начала понемногу вставать. Сан-Монсальви исчез, скорее всего, растворился где-то между мирами. Можно было бы вздохнуть спокойно. Демьен тоже постепенно шел на поправку. Вся эта безумная история, в которую никто бы не поверил, даже любимый брат, окончилась столь неожиданно, сколь и трагично. Можно было проливать слезы, страдать, но Александра понимала всю тщетность и бессмысленность этих слез и страданий. Дамиан, мужчина, которому она отдала свою честь, и который подарил ей несколько часов бесконечной любви, был мертв. Александра даже не могла бы принести цветов на его могилу. Демьен, ее законный муж, выполнил данное жене обещание, и защитил ее от Сан-Монсальви. А заодно и отвел угрозу от государя – безумный герцог был способен на любые поступки.

Только это не принесло ни капли радости в дом герцога Аланского. Александре сложно давалось разговаривать с мужем. Она старалась его избегать. Всегда понимающий Демьен был терпелив и обходителен, как и раньше. Ничего не требовал и не просил, хотя, безусловно, заслуживал услышать вторую половину истории. Прошло пять дней с момента их первого разговора, а Александра все еще не отважилась на беседу. Наконец она взяла себя в руки и все же решилась. Демьен, еще слабый после ранения, но уже взявшийся за дела, накопившиеся за последний месяц, по обыкновению работал в кабинете, когда Александра попросила ее принять.

— Моей супруге не нужно назначать особое время, чтобы поговорить со своим мужем. Для вас я всегда найду время, сударыня, — герцог поцеловал ее руку и провел к креслу. — Я рад, что вам уже лучше. Вы прекрасно выглядите сегодня. И этот изумрудный оттенок платья очень подходит к вашим глазам...

Стыд охватил Александру. Демьен чуть не отдал за нее жизнь, а она вот уже какой день не решается рассказать, что недостойна его, что предала!

— Вот, уже и румянец появился, — улыбнулся Демьен. – Госпожа Кассандра, кстати сказать, заказала несколько туалетов, все в зеленых тонах. Утверждала, что этот цвет в сочетании с цветом волос и глаз делает ее неотразимой.

— Признайтесь, вы были бы рады, если бы вашей женой оказалась Кассандра? – произнесла девушка.

Такого вопроса герцог явно не ожидал. Он даже несколько повременил с ответом, будто раздумывая.

— Мне не приходило в голову сравнивать вас, сударыня. Возможно, вы удивитесь, но для меня вы — две разные женщины. То есть, вы и есть две разные женщины. У вас в чем-то схожий характер, но своя манера поведения и свой собственный склад ума. Да, вы похожи, как я понял из объяснений госпожи Кассандры, и все же — совершенно разные. Я счастлив, сударыня, что именно вы оказали мне честь стать моей женой, — и герцог, чуть наклонив голову, приложил руку к сердцу в знак благодарности.

— Вы слишком добры ко мне, сударь, а я не заслужила таких слов, — проговорила Александра, опуская глаза.

— Отчего же недостойны, Александра? – Демьен с удивлением и несколько тревожно смотрел на супругу.

Александра внутренне сжалась, словно перед прыжком в ледяную воду, и выдохнула:

— Потому что я изменила своему мужу.

Ни один мускул не дрогнул на лице герцога.

— Вы посвятите меня и в иные подробности вашего пребывания в замке Дамиана? — ответил он ровным голосом через несколько мгновений.

Девушка, терзаемая угрызениями совести, никак не могла собраться и лихорадочно размышляла, с чего начать.

— Госпожа Кассандра разъяснила мне, что направлялась в дом герцога Аланского в качестве компаньонки его сестры Мари. Значит, и вы оказались там в этой роли. Как вы устроились в доме? Хозяйка была добра к вам, не помыкала, не унижала?

— Что вы, сударь! Ни в коей мере! Мари оказалась невероятно сердечна и обходительна! Я была ей будто сестра, а не компаньонка. Это чудесная, веселая, образованная и чрезвычайно привлекательная девушка! — горячо заговорила Александра. – Признаться, мне было жаль обманывать ее. Мне пришлось придумывать какие-то странные толкования, чтобы объяснить, отчего герцогу, например, нужно опасаться дуэли с участием его товарищей. Та история, о которой вы мне рассказывали, когда ваш друг погиб так нелепо…

Демьен вскинул голову:

— Вам удалось? Дамиан поверил вам, и Леон остался жив?

— Да, — кивнула Александра, — хвала Всевышнему!

— Благодарю тебя, Боже, — тихо пробормотал Демьен. – Таким образом, герцог стал вам доверять после этого чудесного спасения?

— Скорее, в чем-то подозревать. Но то оказался единственный случай, в котором я позволила себе вмешаться в ход событий. В остальном я вела себя как Кассандра.

— Как же случилось так, что вы и Дамиан оказались возле дверей?

— Сан-Монсальви снова приследовал меня во сне. И он был совсем близко, ближе, чем раньше…

— И вам ничего не оставалось, как только довериться Дамиану... — задумчиво произнес герцог.

— Нет, не совсем так, хотя, в чем-то вы правы, — ответила Александра. – Я напомнила его светлости события из его собственной жизни пятилетней давности. И господин герцог сразу поверил мне. Простите меня, если сможете, сударь! – Александра упала перед мужем на колени. – Я знаю, что недостойна называться вашей супругой, что не стою даже вашего мизинца! – девушка плакала горько-горько, уткнувшись лицом в ладони.

— Встаньте, сударыня, и немедленно! – герцог резким рывком поднял девушку с колен. – Не смейте унижаться! Вы – герцогиня Аланская, и вам не пристало валяться в ногах как жене какого-нибудь кучера!

Александра никогда не видела своего мужа взбешенным.

— Я изменила вам, сударь, — проговорила она уже спокойным голосом, — я провела ночь с Дамианом. И предала не только вас, но и Кассандру. Не представляю себе, как возможно искупить эту вину перед вами обоими. Понимаю, что простить предательство нельзя. Вы рисковали своей жизнью, не зная о моем поступке. У меня нет иных оправданий, кроме одного: я полюбила! И я прошу вас лишь об одном: позвольте мне уйти без громкого скандала! Всю жизнь я буду молиться за вас и благодарить Бога за то, что он послал мне верного супруга, отважного дворянина и бесстрашного мужчину. Стану молить Всевышнего, чтобы он послал вам достойную и любящую женщину. Заклинаю вас: не допустите моего позора! Кристиана сживут со свету, и это испортит ему всю военную карьеру…

— Не могу взять в толк, о чем вы говорите, сударыня, — холодно произнес герцог. — Вы просите развода?

— А разве не развод — самое легкое из возможных исходов событий?

— Я дам вам развод, как и обещал до свадьбы, если вы об этом просите. Раз я настолько вам неприятен…

— Помилуйте, сударь! Да я ноги ваши готова целовать, вы же спасли меня! Вы — самое большое чудо, что случилось со мной за последний год!

— Видимо, все же, не самое… Оставьте меня сейчас, мне нужно немного побыть одному.

Александра, коротко кивнув, прошла к двери. Уже на пороге она обернулась, однако Демьен стоял к ней спиной, что-то рассматривая в окно, и девушка молча покинула кабинет мужа.

Этим днем она больше не видела герцога. Не встретились они и на следующий день. Герцогине передали, что его светлость отбыл в столицу по делам королевы-матери, и ожидать его нужно не раньше, чем через неделю. Александра вздохнула свободнее. Ждать своей участи, гадая, какое решение примет супруг, было невыносимым. Но мысли ее занимала не только ее собственная судьба. С первой же минуты, как Александра пришла в себя, она думала лишь о Дамиане. Вспоминала его голос, лицо, руки, те считаные часы, что они провели наедине. Она полюбила впервые и, скорее всего, последний раз в жизни. Горькая насмешка судьбы: найти и потерять свою любовь, с которой при любом стечении обстоятельств не суждено было остаться вместе. А бедняжка Мари? Как она переживет смерть брата?

Размышляла она и о Кассандре. Как нелегко придется девушке, обнаружившей, что ее телом воспользовались, а теперь рядом даже нет никого, кто способен помочь и поддержать. Дамиан, как человек чести, не оставил бы Кассандру, Александра была в этом уверена… А теперь…

Сегодня она снова увидела Дамиана во сне. Будто они сидели за столом и мирно беседовали. Мари смеялась над очередной шуткой брата и поднимала бокал за бокалом в честь герцога и герцогини Аланских. А Дамиан обнимал Александру и целовал ее руку, на которой красовалось обручальное кольцо… Александра проснулась на подушке, влажной от слез. Она видела Дамиана в каждом своем сне, или только лишь на минуту закрыв глаза: Дамиан стоял перед ней живой, улыбающийся. Нет, он не звал ее к себе, чему Александра была бы даже рада. Смерть стала бы теперь самым простым и желанным выходом для девушки. Но мысли о брате, о бесполезности жертвы, принесенной Дамианом, да и Демьеном, не давали этим мыслям серьезно поселиться в ее душе. Ей так хотелось хотя бы ненадолго, хоть на пару часов вернуться туда, где осталась часть нее. Она тосковала. Тосковала по Дамиану, скучала без Мари. Однако ей не терпелось увидеться и с Кристианом, ведь он ничего не знал о последних событиях в ее жизни, и со дня свадьбы они встречались лишь однажды. Правда, писем от него в комнате нашлось немало. Вероятно, Кассандра от ее имени поддерживала с братом связь.

Через пять дней в замок вернулся Аланский. Он на минуту заглянул в спальню супруги, сообщив о своем приезде, а потом снова скрылся на своей половине, сославшись на дела. Александра была этому рада, хотя и ждала его приезда, чтобы услышать, какое же решение примет муж.

Ни в этот день, ни на следующий, ни в последующие три Демьен не находил времени на разговор с Александрой. Как ей казалось, супруг избегал ее намеренно. Обедали и ужинали они вместе, однако, герцог обычно быстро заканчивал свою трапезу и, ссылаясь на неотложные дела, накопившиеся за последнее время, покидал столовую. Если супруги и говорили, то на отвлечённые темы. Александре постепенно становилось невыносимо ожидание, и на пятый вечер она все же попыталась завести разговор об их возможном будущем.

— Сударь, я знаю, что заслуживаю больше, чем просто ваше молчание, но прошу вас! Пытка неизвестностью становится нестерпимой! Прошу вас, поговорите со мной!

— Я и не думал мучить вас, сударыня, — спокойно ответил Демьен. — Мне бесконечно жаль, что мою занятость вы восприняли так однозначно. Обещаю вам, что завтра у меня, наконец, будет свободный вечер, и мы проведем его вдвоем.

Александра покорно кинула. Что ж, завтра так завтра. Но и на завтра обещанный вечер вдвоем не состоялся, так как к герцогу, наконец, приехали его товарищи. Александра виделась с ними лишь однажды, когда они навестили свежеиспеченных супругов в их замке в Алане. Кстати сказать, внезапная свадьба герцога их не удивила. Они давно привыкли к его внезапным решениям. Чего только стоило решение покинуть службу у его величества и перейти на тихое местечко к королеве-матери. От Аланского, по их мнению, можно было ожидать чего угодно.

Замок наполнился гулом голосов, хохотом и скабрезными шутками. Когда старые друзья собирались, вино лилось реками, еда подносилась слугами всю ночь, а успокаивалось все только к рассвету. Вот и сегодня ночка обещала быть веселой.

Александра встала задолго до рассвета. Письмо, которое она долго переписывала, было готово, и герцогиня тихо, чтобы не заметили еще бодрствующие гости, отнесла его в кабинет мужа. Решение пришло ночью в одно мгновение, и сейчас Александра ни в малейшей степени не сомневалась в его правильности. Она накинула теплый плащ — по ночам стало уже совсем холодно — и тихо спустилась в конюшню. Дремлющий конюх даже не сразу уразумел, чего от него требует хозяйка. Он помог ей устроиться в седле и, ворча себе под нос, чего господам вздумалось ни свет ни заря разъезжать, зарылся обратно в сено, чтобы досмотреть свой сон. Александра была уверена, что лошадь, которую она выбрала, хорошо знает дорогу, и легко сама вернется в замок даже без седока.

Отъезжая от замка по разбитой ночным дождем дороге, она оглянулась и бросила взгляд на темнеющие окна. Она надеялась, что Демьен поймет ее и простит за это решение. Над землей плыл месяц. Его света было недостаточно, чтобы Александра могла разглядеть стоящего у окна своей комнаты Демьена Аланского.

Герцог знал, что Александра не видит его силуэта. Ему не нужно было читать письмо, которое жена наверняка оставила для него в спальне или кабинете, чтобы понять, куда и зачем она сейчас направляется. Все эти дни он откладывал их разговор не от того, что ему нечего было сказать своей супруге или от того, что он не придумал, как ему поступить с изменницей. Демьен избегал Александру лишь по одной причине: он не мог найти правильных слов, чтобы объяснить ей, как сильно ее любит. Что никакая измена с ее стороны ему совершенно не важна. Он хотел бы признаться ей в своих чувствах еще раньше, но рассказ жены спутал ему все карты.

Александра запала ему в сердце в их самую первую встречу. Когда она, растерянная, сбивчиво оправдывалась из-за этой нелепой истории с перстнем. Она показалось ему трогательной в своей беззащитности, но и сила в девушке тоже чувствовалась. Потому Демьен и решил в тот день вмешаться и помочь. Хотя он не видел, что кольцо было подброшено, как сам утверждал, но по реакции Сан-Монсальви догадался, что его блеф и не блеф вовсе. Тогда же Демьену пришла в голову шальная мысль жениться на госпоже Пелисье. Такое спонтанное решение тоже было в его характере, просто Александра была незнакома с герцогом Аланским раньше, иначе бы не удивилась так его предложению.

Однако сразу после их скорой свадьбы Демьен почувствовал, что Александра сомневается в правильности своего поступка. И если бы не угроза со стороны Сан-Монсальви, герцогу бы пришлось долго завоёвывать благосклонность собственной жены. Его любовь не поддавалась никаким логическим объяснениям. Демьен забывал дышать рядом с Александрой, и страшнее всего для него было, если супруга когда-нибудь призналась бы ему, что сожалеет об их свадьбе и попросит свободы. За один ее обеспокоенный взгляд, за заинтересованный вопрос, он многое бы отдал. Демьену стало окончательно ясно, что любит он именно Александру, ее стойкий, несгибаемый, любопытный и весёлый нрав, а не только эту божественную внешность, когда на месте Александры появилась Кассандра. Беспечная, даже в чем-то легкомысленная, она хоть и напоминала жену, но все же лишь напоминала. Демьену сложно было отнестись к Кассандре так, как он мог бы отнестись к Александре, и поэтому даже был рад отсутствию близости между ними. И известие о том, что Александра полюбила Дамиана, фактически его двойника, но все же не его, не Демьена Аланского, стало для него жестоким ударом.

А еще он боялся признаться себе самому в том, что совсем не был уверен в гибели Дамиана… Да, он объявил о его кончине Александре без всякого сомнения в голосе даже до ее признания, сам не зная, отчего. Наблюдая за последними мгновениями схватки, прежде чем вторично потерять сознание, он попытался подняться и рассмотреть поверженных противников. И вот тогда ему почудилось, будто бледные до синевы губы Дамиана шевелятся. Тогда он списал это на галлюцинации и бред раненого, а вот впоследствии, в сотый раз представляя себе картину боя и силясь припомнить подробности, уже не был столь уверен в смерти Аланского.

Фигурка наездницы давно скрылась среди деревьев. Герцог устало потер лоб и оглянулся в поисках плаща. Нужно было собираться. Госпожа Кассандра вряд ли в одиночку найдет дорогу к замку.