Что в имени твоем

* 1 *

– Уважаемый! Падите-ка сюда.

Мужчина в белой сутане слегка махнул рукой и тут же отвернулся. Его широкая спина медленно двигалась по направлению к огромным выпуклым экранам. Тот, кого он позвал, взволнованно пошарил по своему одеянию, из складок достал нечто похожее на книгу, обтянутую коричневой кожей с глубоким теснением. Затем семеня мелкими шажками побежал вслед позвавшего.

Около экранов суетилось много таких же в белых одеяниях, как и подошедшие. Это были молодые и пожилые мужчины. Все они были одеты абсолютно в одинаковые одежды. С первого взгляда так и не разобрать как они понимают какого ранга человек стоит перед ними. Однако же они понимали.

Это ощущалось на энергетическом уровне. Потому что стоило подойти первому мужчине ближе к экранам, все как по мановению волшебной палочки расступались перед ним. Даже можно сказать, не по мановению палочки, а по магнетическим законам физики. Тех, кто ниже по рангу, просто отталкивало от пришельца в сторону. Его словно обтекала толпа по кругу, однако же не очень-то и замечая этого, потому что все были предельно заняты.

Молодой мужчина, тот которого позвали, явно не успевал за наставником. Стоило ему подойти ближе к экранам, как край спин сомкнулся за начальником, перекрывая ему проход.

Парень сильно расстроился. Он переложил книгу в другую руку и вытянул шею что было сил. Затем встал на цыпочки и в итоге несколько раз подпрыгнул.

– Ну что, – раздалось у него в голове, – вот, милейший, посмотрите на эту картину маслом.

«Наставник начал говорить!» – пронеслось ужасом у молодого человека в голове, – «а я тут застрял».

Молодой человек подобрал полы своей сутаны. Он ее только утром получил, и одежда оказались гораздо длиннее хозяина, что сильно мешало ему передвигаться. Только это никого не волновало. Он обязан быть всегда рядом с наставником, ведь именно ему выпала такая редкая честь – стать учеником!

– Расступитесь, – сделал он попытку раздвинуть хоть как-то толпящихся, – ну пропустите же, наконец меня! Я же опаздываю!

Но никто даже не подумал отступить хоть на шаг. Никто даже не оглянулся и все его попытки пробиться к наставнику остались тщетными. Молодой человек метался вдоль границы плотно расставленных спин, безуспешно вытягивая шею и размахивая своей коричневой книгой.

Толпа словно сговорилась устроить ему саботаж. Все держали в руках белоснежные планшеты, периодически посматривали в сторону экранов и что есть силы колотили стилусами по поверхности планшетов. Звуки этих стуков, стрекотом цикад разлетались повсюду и уносились под своды невероятно огромного помещения.

Это были статисты бюро «Шансов». Они видят, то, что происходит на экранах и все фиксируют настолько достоверно и досконально, что тот, кто после может оказаться на суде, ответит за каждую секунду своего преступления.

Еще недавно молодой человек тоже был среди этой толпы, но нечто неведомое выделило его, и он теперь не статист, а ученик. Хотя ему все больше казалось, что совсем ненадолго.

– Наше бюро «Шансов», – раздалось снова в голове, – создано не случайно, ученик. Смотри внимательно на экраны, я сейчас открою тебе доступ на следующий уровень просмотров, недоступный для статистов.

– Да что же это такое! – буквально взвыл молодой человек, – все я пропал!

Крайний статист внезапно глянул на парня краем глаза. Всего один взгляд, длящийся не более доли секунды. И новый ученик все понял. Это действительно саботаж. Вчера он стоял тут среди всей этой колоссальной массы белоснежных статистов и так же неистово колотил стилусом.

Он не знал сколько времени он тут был. Не знал даже откуда он вообще появился в бюро «Шансов». И даже не догадывался сколько времени был собственно статистом. Может быть всего сутки, а может два столетия. В бюро «Шансов» не было понятия времени. Его тут вообще не существовало.

Он просто тут был статистом сколько себя помнит. А помнил молодой человек себя ровно с тех пор, как стал учеником, то есть совсем немного. Он не знал тех, с кем работал. Тут никто никогда не общается между собой, разве что ты не ученик наставника. Однако же его профессиональный взгляд статиста сразу усек все оттенки зависти.

– Ах вы! – отчаянно прокричал он, – намеренно не пропускаете меня!

Но в ответ ему раздался стук сотен стилусов. Этот гул смешался в голове отчаявшегося ученика в один монотонный гул. Парень схватился за голову и несколько раз крутанулся вокруг своей оси громко завывая. Его горю не было предела. Он боялся, что его свергнут со ступени ученика за некомпетентность и он снова вернется к статистам. И снова забудет себя, как личность. Потому что у них час не отличается от часа, день ото дня, год от года. А он просто не переживет зная, что есть другая жизнь – жизнь за гранью статиста.

Книга выпала и глухо хлопнулась об белоснежный гладкий пол. Такой контраст – коричневая книга и все вокруг ослепительно белое. Мысль молнией промелькнула в разгоряченном мозгу. Молодой ученик плюхнулся на колени, подхватил книгу и просто на просто пополз вперед между его бывшими собратьями по цеху.

– Раньше ты видел и фиксировал, ученик, – снова появились слова в голове, – ах вот ты где! Ну молодец, все же добрался, поздравляю.

Парень выпрямился, размашистыми движениями как смог расправил складки своего нового одеяния и тут же покраснел от смущения. Наставник оказывается заметил, что он отстал. Что же теперь будет с ним? Вернут в статисты? Это кошмар наяву! Познав новое, он ни за что не желал возвращения к былому.

— По крайней мере, – прошептал он одними шубами, – я все однажды забуду и не буду так страдать. А забуду обязательно, надеюсь.

– Не бубни! – прилетело в голову резко, – ты ученик! Переходи на новый вид общения. Не положено статистам ведать над чем ты работаешь. Это уже не их уровень.

Молодой ученик вздрогнул, сильно зажмурил глаза, так что перед веками полетели цветные круги и сосредоточился.

– Извините, наставник, – наконец он перешел на ментальный уровень.

– То-то же, – раздалось нечто вроде усмешки в голове, – два первых испытания ты сдал на отлично, поздравляю, милейший.

– Два испытания? Но я…

– Да, ученик уже два! И поверь моему опыту, гораздо успешнее, многих ведущих до тебя.

– Ух ты пухты, – не выдержал и на радостях подумал ученик, на что сразу же получил укор учителя.

– Прекращай! Это не достойно ведущего, коим ты намереваешься все же стать!

– Простите.

– Прощаю и объясняю. Второе испытание ты выдержал, когда почти не опоздал на третье. А именно! Преодолел преграду зависти в лице всех оставшихся статистов статистами. Сколь бы ты там не умолял, поверь они бы тебя никогда не пропустили.

Молодой ученик лишь согласно вздохнул на слова наставника. Это точно.

– А первое испытание ты преодолел только после свершения второго – перешел на ментальное общение. Многим требуется гораздо больше времени. Но именно это меня и волнует больше всего, ученик.

– Что же? Я же преодолел эти испытания. И теперь готов к третьему.

– Вот именно, преодолел. Но наоборот. Не помню, чтобы это было допустимо – перепутывать последовательность. Это меня волнует, ученик. Никогда не может три идти вперед двух. Нарушив раз порядок вещей, что тебе мешает ошибиться еще раз?

Молодой ученик понял, что это все! Вот этот самый момент его бытия, когда он потерял свой единственный шанс на нечто большее. Руки его ослабли, его ноша – книга в коричневом переплете выскользнула и снова оказалась на полу. Он обреченно вздохнул и поднял ее.

– Что это? – спросил наставник.

– Это для вас, – парень побоялся уже договорить слово «наставник».

Он протянул книгу, и наставник взял книгу в руки. С интересом осмотрел ее стороны, внимательно изучил корешок. Попытался открыть, но у него на удивление молодого человека это не получилось.

– Странный оттенок белого, – с любопытством спросил наставник, – ты не находишь это, ученик?

Парень посмотрел на книгу. По венам разливалось тепло. Его назвали учеником. Еще не все потеряно! Но наставник ждет ответа!

– Насколько мне известно. Белый цвет есть смешение всех цветов во вселенной. Я не прав, учитель?

– Возможно.

Размыто ответил старик. Он провел ладонью по обложке, и книга стала светло жемчужного цвета.

– И хорошо, что цвета есть на свете. Это делает мир контрастным. Однако же цвет бюро «Шансов» - белый. У нас осужденные получают возможность начать все с чистого листа. И он неизменно белого цвета.

Наставник протянул книгу ученику.

– Попробуй.

Тот неуверенно взял ее и несколько секунд простоял в сомнениях.

– Ну же, смелее! – пронеслось подбадривающее в голове.

Он глянул на наставника, затаил дыхание и подцепил большими пальцами за обложки.

– Открылась! Открылась!

Пронеслось у него поочередно наяву и в голове. Близ стоящие статисты на мгновенье подняли свои бледные лица, глянули на мужчин и тут же их опустили.

– Забудь звуковую речь, ученик! – выругал его наставник тут же, – ты теперь выше! Не привлекай к себе внимание тех, кто ниже тебя. У каждого свои обязанности. И поверь мне, милейший, что и ответственность за промахи будет соразмерной занимаемой тобой ступени.

– Да, да, простите, простите. Но это было выше меня! У меня получилось! Что это?

– Твой рабочий инструмент. Как планшет, с которым ты привык работать, только тут больше поверхностей. Это страницы. Одна поверхность – одна судьба. Как видишь, ученик, теперь тебе предстоит работа не с одной ситуацией, а с множеством.

– Ст-ра-ни-ца, – медленно с придыханием, произносил молодой ученик, проводя подушечками пальцев по поверхности страницы, – вот что ты такое, о-о-о!

Он нежно погладил пустую плоскость цвета сухой травы и перевернул на другую. С нею так же нежно обошелся и внезапно воровато глянул на наставника. Не смотрит ли тот. На его счастье, нет. Этот невероятный цвет страниц. В нем было много белого, но он не был окончательно выбелен магией бюро «Шансов» и это было так прекрасно. Парень поспешил нежно закрыть свою книгу и еще раз посмотрел на наставника. Тот был занят лицезрением экранов. Он уже умел общаться ментально, но не был на том уровне, когда мысли отрыты и это сейчас было на пользу. Потому что молодой ученик не то, что не выбелил страницы в такой же цвет как все в бюро «Шансов». Он скрыл это от своего наставника и вообще от всех. У него появилось свое собственное сокровище – его тайна!

– Теперь, – раздалось снова в голове, – перейдем, собственно, к тому, чем ты будешь заниматься.

Огромная стена, сплошь покрытая выпуклыми квадратными экранами. В каждом своя картинка чьей-то жизни. Бюро «Шансов» все фиксирует, отбирает и отправляет на суд. Однако так было заведено, что судили не всех. Как этот отбор происходит, по каким критериям, ученик еще не знал. Его задачей сейчас было внимательно слушать наставника.

– Тебе открыт новый уровень управления стеной. Раньше, будучи статистом, ты мог лишь видеть тот экран, на который тебе было указано. Наблюдать, листать страницы жизни и фиксировать происшествия на свой планшет. Посмотри, пожалуйста, на стену, видишь ли ты что в ней изменилось?

Ученик собрался, выпрямился, словно его заставили стать по струнке и стал вглядываться на стену. До этого она выглядела так. Экраны занимали поверхность от самого верха до низа. Сотни, тысячи квадратов, транслирующие чьи-то жизни.

Его беглый взгляд выхватывал один и листал хронологию судьбы. Цеплялся за узлы: преступные мысли, поступки, халатное попустительство. Это занимало на самом деле не более секунды. Статисту хватает обычно пару секунд, чтобы перелистать всю жизнь и стилусом отбить отчет на поверхности планшета. Когда дело сделано, планшет гаснет и экран становится снова чистым. Статист поднимает голову и перед его глазами уже новая лента неизвестной ему жизни, которую необходимо перелистать, отследить «узлы» и в точности все зафиксировать.

Теперь же он заметил, что у каждого экрана есть четкие границы. Сама стена состоит из всех этих экранов, и картинка транслируется внутри каждого своя. До этого поднимая лицо к стене он мог видеть лишь один квадрат, и он собой и занимал все его поле зрения. Теперь же ученик четко видел, что стена – это нагромождение квадратов и они движутся!

– Совершенно, верно, ученик! – похвалил его наставник, – ты поражаешь своей сообразительностью. Переживаю, что это не к добру.

– Я не подведу вас, наставник.

– Хотелось бы в это верить. Но не отвлекайся от дела. Посмотрим так ли ты внимателен или мне все же придется тебя чему-нибудь поучить.

Статисты поднимали и опускали головы. Они делали свою работу четко, слажено и ответственно. Но что же в ведении ведущего? Ученик, закусив губу продолжал вглядываться в стену. И что же он увидел дальше?

Стена подобно исполинскому колесу вертелась. Верхние экраны постепенно опускались вниз. Некоторые из них неожиданно начинали как в игре пятнашки двигаться. Одни переплывали вправо, другие влево.

– Браво, ученик! Вижу, что тебе совершенно нечего рассказать. Твои глаза все делают за меня.

– Неужели так было всегда? – спросил пораженный молодой человек, – Как я раньше не замечал, что их так много и они движутся?

В его голове раздался короткий смех.

– Позволь не отвечать на вопрос, ответа на который тебе не положено знать. Ты видишь то, что позволено тебе занимаемой ступенью.

«Значит, – размышлял ученик, – есть то, чего я еще не вижу! Как все, однако интересно!»

– Твоя сторона правая, – предложил наставник пройти туда, куда уплывают некоторые отработанные статистами квадраты, – доставай свой рабочий инструмент, сегодня ты попытаешься набрать себе немного работы. Только прошу учесть совет опытного наставника. Не заполняй сразу много страниц. Научись вначале решать несколько задач. Только заранее продумай оправдания.

Молодой ученик согласно кивнул головой. Он не совсем понял, какие оправдания и зачем, но не отважился задавать вопрос. Его охватил новый приступ волнения, когда он увидел, что статисты более не перегораживают ему путь. Он и наставник словно две капли жирного масла плыли среди вещества. Перед ними расступались стоило сделать шаг. Внутри непроизвольно образовалось чувство важности.

– Прекрати! – тут же прилетел укол наставника.

– Извините, учитель.

Когда мужчины оказались у самого края стены, где собирались отобранные квадраты, наставник указал на один рукой.

– Вот этот самый крайний ряд весь твой. Именно на этом краю работают ведущие специалисты, такие как ты. Доставай свой инструмент и заполняй страницы. После я тебе объясню, что делать дальше. Но это уже завтра, а пока смотри и выбирай.

Растерянный новоявленный ведущий захлопал ресницами. И пока он пребывал с растерянности, наставник откланялся, чем вызвал еще больший переполох в душе молодого человека и ушел.

Никто и никогда перед ним не кланялся. Это новый вид проявления внимания смутил. Ученик понял, что теперь на его уровне так надо делать со всеми специалистами, которых он повстречает на пути. Но больше всего его занимал вопрос. А что такое завтра? Где находится это место и как туда попасть вовремя? Но прежде, чем решить этот сложный вопрос и найти это самое завра, где он получит новые уроки, сперва нужно прийти туда с материалами. Поэтому молодой человек достал свою книгу с трепетом открыл ее и устремил глаза на тот самый квадрат куда указывал наставник. Он решил начать именно с него. Не просто же так на него указал учитель? Возможно в этом что-то есть.

– Добрый вечер, ведущий.

Раздалось слева и молодой ученик оторвался от работы. Он повернул голову и увидел рядом мужчину среднего возраста. Тот слегка склонил голову в приветствии. Ученик не замедлил ответить таким же поклоном.

Мужчина стоял рядом и улыбался. Ученик глянул на свою книгу. В ней к этому времени было заполнено несколько страниц. Он тихо закрыл ее и полностью развернулся к подошедшему.

– Идемте за мной, ученик ведущего, – указал путь прибывший, – вашему наставнику пришлось послать меня за вами. Иначе вы сами никогда не уйдете отсюда. А время уже позднее. Не успеете к закрытию смены. Будет не очень хорошо.

– Извините, – ответил ему молодой человек, – я совсем еще не знаю правил. Мой наставник желает, чтобы я сам вначале попытался во всем разобраться. Я не знал, что есть закрытие смены. Что это? И не подскажете мне, где находится завтра?

– Помню меня в свое время тоже мучил этот вопрос, – рассмеялся ведущий, – но вы не мой ученик и позвольте мне не наставлять вас. Это задача другого ведущего.

Слегка раздосадованный ученик был вынужден признать правоту ведущего. Он решил, что непременно все узнает, ведь все как-то узнавали. Поэтому он расслабился и позволил вести себя новому ведущему на закрытие смены. Чтобы это ни было, это надо пережить.

Старший ведущий привел его к кабинету. Все вокруг в том числе и дверь были белыми с легкими оттенками молочного или жемчужного. Ученик отметил про себя, что наличие оттенков пусть и одного цвета, намного оживляют пространство.

– Тут вы будете ежедневно закрывать свою смену, – открыл дверь и пропустил вперед ученика ведущий специалист.

* 2 *

Кабинет был такой же, как и все в бюро «Шансов» - белым. За столом сидел альбинос. Молодой человек немного притормозил. Он впервые в жизни увидел такого белоснежного человека, что немного напугало. Его светлые голубые глаза, такие прозрачные словно из стекла. Белые густые ресницы, бледные губы, даже белые ногти на пальцах. Его внешность завораживала и отталкивала одновременно. Работник нетерпеливо вытянул тощую белую руку вперед.

– Ну же давайте живее! Сюда! Сюда!

Ведущий подтолкнул ученика в спину и тот сделал-таки три шага вперед.

– Ну и чего стоим? Кого ждем?

Молодой ученик подошел впритык к столу.

– Никого, извините.

– Чего мне твое извините! Давай, давай живее отчет! Смена уже почти закончилась!

Мужчина огляделся вокруг, но ничего не заметил, чтобы закончилось. Все было таким же и на тех же местах что и минуту назад.

– Ты чего тупишь! – подскочил разъярённый альбинос, – новенький что ли?

– Ну да, я ученик ведущего.

– А ну ладно, – неожиданно резко пришел в себя альбинос, – книгу давай сюда, а то положу и тебе и твоему наставнику по замечанию.

– А разве замечания не делают? – не удержался от любопытства ученик.

Альбинос резко вскинул свою белобрысую голову так, что взметнулись его белоснежные редкие волосы, обрезанные по плечи.

– Это твой наставник делает замечания, а я ложу! Вот сейчас и посмотришь, как я это делаю. С удовольствием!

Молодой человек недоуменно пожал плечами и протянул книгу. Альбинос угрожающе посмотрел на ученика ведущего и притянул книгу к себе ближе. Парень смотрел и улыбался, ему хотелось отомстить немного этому заносчивому закрывателю смен. Но месть не удалась. Тот легко и быстро распахнул его книгу и так же бегло пролистал в ней страницы.

– Фу, какое безобразие! – вскричал он, увидев страницы, – вы почему не исправили дефект сразу и еще и наработки сюда накидали!

Он щелкнул пальцами над страницей, и она тут же потеряла свой прекрасный желтовато-коричневый оттенок. Руки ученика так и зачесались отобрать свое сокровище, пока оно окончательно не испортилось. Но он вынужден был стоять и страдать молча, глядя как жестокий альбинос щелкает пальцами над каждой станицей, меняя ее цвет на белый.

– Даже не знаю, – причитал он, – как этот инцидент теперь отразится на результатах. Вы, как хотите, ученик ведущего, но и вы и ваш наставник получаете по выговору. Тут одними замечаниями не отделаетесь. Вы так два! Нет не вы! Ваш наставник! Ложу ему два выговора!

И он подошел к белой стене, нажал на белую большую квадратную клавишу. Часть стены отъехала, открывая квадратный экран. Он был сильно похож на тот с которым работал ученик. Но тут он был один и рядом с ним прямоугольная клавиатура.

Тонкие живые пальцы альбиноса запорхали над клавишами. Экран показал какие-то папки, документы.

– Вот и ложу вам, ученик выговор!

На экране были две большие папки и над ними три маленькие. Альбинос подхватил стрелкой крайнюю папочку и обрушил ее в большую, приговаривая.

– Выговор раз!

Затем он по очереди кинул оставшиеся две маленькие папки в другую большую.

– И выговор два! И-и-и три! Вот так я ложу вам выговоры, ученик! Получайте, расписываться не обязательно!

Ученик ничего не понял. Пока эта наука ему была не ведома, поэтому альбинос не добился нужного эффекта. Испуга на лице наглеца он не увидел и сильно от этого расстроился. Залез в ящик стола, достал из него ключ с маленьким брелоком и подвинул к самому краю рабочего стола.

– Почему так мало наработок? – пододвинул следом за ключом он и книгу.

Ну-у-у, – наконец ученик, понял для чего нужно было заранее продумать оправдания. Вот он этот момент и настал, о котором предупреждал наставник.

– Что ну-у-у! Вы не придумали оправдания?

Молодой человек ничего не придумал как отрицательно покачать головой. Альбинос тяжело вздохнул.

– Вот сейчас положу вам еще один выговор! Так потом упрекнут за излишнюю строгость. А как иначе с вами? Вы же совершенно не уважаете правила!

– Уважаю! – спешил оправдаться ученик, – очень уважаю правила. Иначе бы меня не выбрали ведущим специалистом.

Альбинос закатил прозрачные глаза и откинулся на спинку белоснежного кресла.

– Идите, – размашисто махнул он рукой, – но имейте в виду. В следующий раз, если мало сделаете наработок за смену и не придумаете оправдания, положу выговор. Забирайте инструмент, а это ключ от вашего жилища.

Ученик молча сгреб и книгу, и ключ и выскочил из ужасного кабинета. Перевел дух и стал рассматривать что же ему дали. На брелоке было мелко написано – 1281.

Мимо проходил неизвестный человек в белом саване. Ученик почувствовал в нем ведущего. Повернулся и поклонился ему. Незнакомец остановился, улыбнулся и тоже сделал поклон. В голове раздалось.

– Чем могу служить, ведущий?

– Мне нужна помощь, ведущий.

– Всегда готов помочь.

Парень показал ключ. Мужчина глянул на него и еще раз улыбнулся.

– Новенький. Всегда приятно выручить новичка. Это приносит в жизнь некое разнообразие. Пройдемте вместе, я как раз иду в свое жилище.

Мужчины прошли несколько коридоров и поднялись на один уровень вверх. От того, что бывшему статисту пришлось перемещаться ввысь захватило дух. Будучи статистом, он даже не задумывался, что в бюро можно перемещаться еще и вертикально.

– Это сколько же еще не знаю? Сколько всего от меня еще сокрыто, – постоянно крутилось в голове молодого человека.

Однако же вопросов он незнакомцу не задавал. Опыт показал, что все его вопросы неизменно вызывают странное удивление и всегда один и тот же ответ: «на вашей ступени, ученик, это знать не положено».

Молодой человек для себя понял. Все что ему интересно, не интересно другим ведущим. Да они попросту не то, что не знают ответов, они даже не догадываются, что есть нечто иное – большее чем те знания, которыми они обладают, будучи ведущими специалистами. Это как статист. Когда он им был, он даже не видел, что стена – это огромное количество экранов. Он видел все по-другому!

Он начал понимать, что все ведущие некогда вышли из статистов. Вертикаль власти присуща бюро «Шансов». И все наверняка задавались такими же вопросами и в итоге все забыли! Он тоже может забыть. Ему наверняка помогут в этом. Если есть статисты, есть ведущие, значит есть еще много кого! И он решил помалкивать и просто наблюдать. Ученик был уверен, что, сохранив память он и сам постепенно найдет ответы на все свои вопросы.

– 1281, – раздалось вежливое в голове, – ваше жилище, ведущий.

Ученик поклонился в знак благодарности и мужчина пошел своей дорогой. Парень огляделся вокруг. Перед глазами красовалась стена от самого неба до пола. Внизу пред нею кучковались бесчисленные статисты и непрерывно стучали по своим планшетам. Но звук стилусов к нему не долетал. Он стоял на открытой площадке. Это был второй ярус. Открытый коридор с бесконечным числом белых с легким серым налетом дверей. На каждой табличка. Его номер был 1281, а в руке ключ.

Он не помнит было ли у него жилище раньше. Где он спал, ел, отдыхал. Было ли это все вообще в жизни статиста? Как они существуют. Парень с ужасом понимал, что ничего не знает, как жил до этого дня. Он забыл? Как ему уберечь себя и не забыться снова?

Ученик задрал голову вверх и ахнул. Он увидел, как примерно выглядит бюро. Это исполинское помещение эллиптической формы с множеством ярусов, устремлённых ввысь. Парень немного отклонился и даже увидел, как по разным этажам передвигаются люди в белых одеждах. Ему нестерпимо захотелось посмотреть, а что там?

Он спрятал в складках книгу, зажал в кулаке ключ и помчался что есть мочи вдоль открытого яруса вперед. Прошел с раскрытым от удивления ртом множество коридоров, побывал в странных комнатах и залах. И вот он стоит перед лестницей вверх затаив дыхание.

Набрался смелости и поднялся на следующий уровень. Дернул ручку, но дверь не открылась перед ним.

– Ведущий, – послышался в голове голос.

Парень обернулся и увидел незнакомца. Тот был одет в белую сутану, как и у него, но с тем отличием, что на ткани было теснение. Странные символы, белые на белом, но выглядело это красиво. На его поклон головой незнакомец ответил поклоном корпусом.

– Покажите ваш пропуск.

Молодой человек растерялся. Пропуск? Что это? Он раскрыл ладонь, на которой лежал брелок с ключом. В голове раздался тихий глубокий смех. Незнакомец ничего не сказал, он подошел к двери и нажал незамеченную до этого панель. В тишине тихо пикнуло. Мужчина наклонился и явно что-то произнес ментально. Но молодой ученик не смог разобрать его слов, вместо этого в его голове неприятно загудело. В районе замка чуть слышно щелкнуло. Неизвестный взялся за ручку и дверь открылась.

– Иди, ведущий к себе в комнату. Поздно уже, завтра возможно увидимся – раздалось в голове у парня, – как видишь пока этот уровень не для тебя.

– Завтра?! – воскликнул парень ментально, так чисто и ясно, что незнакомец скривился и тут же заулыбался.

– Силен, однако, паренек, – появилось в голове ученика. Он стушевался и склонил голову.

– Извините, я не хотел так сильно. Я только учусь. Я услышал снова это «завтра», не сложно вам будет сказать мне, где это место?

Снова смех, тихий, глубокий, успокаивающий.

– Это не место, ученик ведущего. Это время. Оно наступит после того, как пройдет ночь. А ночью ведущие отдыхают. Чего и тебе советую.

Дверь захлопнулась и замок надежно закрыл ее от тех, кому не положено находиться по статусу на этом уровне. Молодой ученик вернулся к двери с табличкой 1281 и быстро сообразил, как работает ключ.

Внутри было все бело и чисто. Маленькая уютная комнатка, предназначенная для сна. Кровать, двухдверный шкаф, встроенный в нишу, маленький рабочий стол, табурет. Тут же располагался санузел. Ничего лишнего: душевая кабинка, унитаз, крошечная раковина. Все тут было хорошо и в то же время душе молодого ученика чего-то не хватало. Чего он пока не понимал, но уже чувствовал.

Он не помнил, как он существовал, будучи статистом. Вряд ли у него была собственная комната. Но молодой человек слишком устал за такой насыщенный день, чтобы горевать по тому, чего как бы и не было. Забыл и забыл, главное то, что теперь и сейчас. А сейчас задача такая – разобраться со своим новым хозяйством. На столе лежала инструкция.

– Как включить воду, – читал он пункты, – смыть унитаз, так и вот. Комплект чистых сменных вещей находится в шкафу. Белье стирать в комнате с табличкой «прачечная». Ведущие получают по статусу жилье, одежду, питание. Уборка и стирка своими силами. Ага, значит своими силами. Ну и хорошо, – обрадовался ученик, – значит никто не будут рыться в моей комнате.

Он принял душ, переоделся в спальный комплект и забрался с ногами на свою новую кровать. Перевозбуждение привело к тому, что сна у него не было ни в одном глазу. Больше всего его беспокоила одна вещь – его сокровище – книга! Он достал ее и долго гладил обложку, затем открыл и огорченно вздохнул. Белые страницы, белый переплет. Отобрали его сокровище!

– Ты мне нравилась другой, – трогал он бархатистую поверхность обложки, – тот другой цвет, как я хотел бы его вернуть.

Он вспомнил как альбинос щелкал пальцами над страницами и просто так решил попробовать. От испуга он подскочит на ноги прямо на кровати. Книга выпала из рук и плюхнулась на пол. Ученик сообразил, что наделал, соскочил на пол и бережно подхватил книгу.

Когда он забрался опять на кровать, то больше решил, что уже никогда не уронит свое сокровище. Страницы вернулись к прежнему желто коричневому оттенку. Он закрыл книгу и стал водить руками по обложке, вспоминая как это делал наставник. И о чудо! Переплет вернул свой первоначальный яркий цвет. Радости не было предела. Ученик прыгал на кровати, горланил что было мочи и в конце концов устал.

– Так тебя оставлять нельзя, – размышлял он, – еще чего другую дадут. Мне твой дефект больше по вкусу, чем идеальный инструмент. Не хочу другой. Что же сделать?

Он слез с кровати и стал шарить по всем полкам в шкафу и ящикам стола. Нашел квадратную узкую коробку. В ней оказались ремонтные принадлежности: ножницы, нитки, иглы.

– То, что надо!

Воскликнул ученик и принялся за работу. Он отрезал лишнюю длину со своей сутаны. Обработал края, а образовавшуюся ткань пустил на новую обложку для своей книги. Это занятие отняло очень много времени. Колоссальная работы была проделана. Все было сработано так идеально, что никто не должен был заметить подлога. Над станицами были проделаны манипуляции по их отбеливанию и возвращению исконного цвета несколько раз. Когда парень убедился, что научился это делать без усилий и молниеносно, только тогда он успокоился и с удовлетворением осмотрел проделанную работу.

– Я после того, как сдам смену, буду всегда возвращать страницам их исконный цвет, – сказал он сам себе довольно и понял, что смертельно устал.

Сон пришел молниеносно.

– Так вот какое ты завтра!

Молодой ученик стоял на своем уровне и осматривал все вокруг. Он был в полном восторге. Ему все нравилось. Он спал, ел, принимал душ, переодевался. И все это он помнил. В его копилке воспоминаний уже целые сутки! Это было так здорово и непередаваемо прекрасно.

Огромная стена продолжала жить своей жизнью. Картинки чьих-то судеб мелькали каждая в своем квадрате. Многочисленные статисты продолжали монотонно стучать своими стилусами. Некоторые квадраты начинали движение и разделяясь направлялись то в лево, то в право. С концов находились ведущие и уже работали в своих книгах. Было видно, что вторых было намного меньше, чем статистов. Ведущие заполняли свои книги, перелистывая страницы. Некоторые закрывали их и куда-то уходили. Другие становились на их места и процесс шел непрерывно бесконечно.

– Ученик, – раздался голос наставника.

Мужчины поприветствовали друг друга.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – сказал наставник, – идем. Сегодня ты продолжишь работу.

– С тем материалом, что вчера собрал?

– Совершенно, верно. Будучи статистом, ты фиксировал ситуации и отправлял их на рассмотрение. Там, где требуется вмешательство и начинается работа ведущего специалиста.

– Наставник, простите меня, по моей вине нам вчера положили три выговора. Вам два.

– Ох уж эти выговоры. Это очень плохо и крайне неприятно. Об этом ты непременно узнаешь. Каждый придется отрабатывать. Наказание тебе придумают. Что бы от тебя не требовали не смей спорить.

– Да, учитель, спасибо.

Мужчины прошли множество коридоров. Спустились на первый уровень. Наставник теперь много говорил и показывал. Попутно он показал, где располагаются столовые, прачечные, комнаты для работы, спорта, кухни и многое другое.

– Если у тебя будет время, – пояснял он, – ты можешь сам себе приготовить пищу, позаниматься на спортивных тренажерах.

Ученику было невдомек, что значит «если будет время?». Такое разве бывает, чтобы оно было свободным? Все было в новинку и все так заманчиво интересно!

Далее ученика провели на нижний уровень. Конечно, о его существовании парень даже не догадывался. Особенно поразил вид стены отсюда. Он так и думал, что стена есть ни что иное как исполинского размера колесо. Отсюда было заметно его медленное движение. На этом уровне стена была отгорожена полупрозрачной панелью. Картинки в квадратах выглядели размыто и невозможно было ничего разобрать, ни одну судьбу нельзя отсюда просмотреть.

Отблески мелькающих изображений сливались в единый поток и отражались на полупрозрачном пластике. В результате по панели словно струился разноцветный водопад.

– Это невероятно! – восхитился ученик.

– Раздражает, – ответил наставник, – здесь много белого, но столько намешано иных цветов. Я всегда говорил, что панель должна быть непрозрачной. Но кто будет слушать простого ведущего специалиста.

– Если она такая, значит по-иному невозможно, – предположил ученик, – может быть кто-то работает с судьбами на этом уровне.

– Возможно, – странно посмотрел на парня наставник, – мне никогда не приходила в голову подобная мысль.

Молодой человек прикусил до боли язык. Сам же себе обещал, ни слова лишнего! Но как быть, когда они сами непроизвольно срываются с его губ.

Вскоре они оказались в отдельном отсеке. Наставник вначале провел экскурсию по кабинетам, затем привел непосредственно на место работы.

– Это лабораторные боксы, ученик. Здесь твоя лаборатория. Осмотрись, но пока руками ничего не трогай. Потом я отведу тебя в твой кабинет.

– У меня есть свой кабинет!? – не верил своим ушам и глазам ученик.

Тот уровень, на который он попал, казался ему пределом мечтаний. Столько разнообразных благ сразу обрушилось на него, что голова кругом. Он прошелся вдоль стен. Одна была полностью заставлена задвинутыми вглубь ящиками. Там внутри что-то явно копошилось живое. Снаружи разглядеть что это совершенно не получалось, а так хотелось.

Молодой ученик провел пальцем по стенкам контейнеров. В некоторых произошло явное оживление. Это нечто чувствовало его. Парень убедился, что в лаборатории он совершенно один и не выдержал, выдвинул один контейнер и заглянул во внутрь.

* 3 *

Вся его внутренность была доверху наполнена маленькими юркими существами яркой зеленой окраски с совершенно круглыми красными горошинами по всему телу. Это были миниатюрные саламандрочки. Они уставились на незнакомца желтыми бусинками любопытных глазок. Парень округлил свои и тут же задвинул ящик обратно в испуге. Он в жизни не видел ничего подобного.

Отвернулся от стены с контейнерами и осмотрелся. Никто в лабораторию не входил и его преступление осталось не замеченным. Со спокойным вздохом развернулся и остолбенел от ужаса.

Одна саламандра решила, что она лучше всех и каким-то образом успела выползти. Теперь она сидела на стенке ящика не внутри, а снаружи и пялила свои глазки бусинки на все стороны. Парень громко ойкнул, быстро выдвинул нижний ящик и смахнул туда беглянку. Стоило ему отвернуться, как в лабораторию вошли.

– Осмотрелся? – сказал нормальным голосом наставник, – пошли, покажу кабинет.

– Учитель? – поспешил следом ученик в полном недоумении.

– Ты имеешь в виду мою речь? Мы находимся в лабораториях, где работают исключительно ведущие специалисты. Здесь можно разговаривать как тебе угодно, потому что ты среди равных. Иногда я люблю размять связки.

– А-а, – понял ученик, он шел и оглядывался на дверь лаборатории.

– Все нормально?

– Да, да, – поспешил он ответить, – все в полном порядке. И под контролем.

Кабинет оказался просторным, выдержанным в светлых белых оттенках. Небольшие вкрапления сливочного и кремового порадовали несказанно.

– Отделка не ахти.

Покрутил рукой неизвестный ведущий. Кабинет был рассчитан на несколько рабочих мест. Ученику показали его.

– Если хочешь поменяем. Ты как новенький имеешь право один раз заказать ремонт. Давно мы не обновлялись.

– Хорошо, – согласился ученик, – давайте ремонт.

– Можно оттенки убрать и оставить бескрайнюю белизну, – высказал свое мнение наставник.

Его рабочий стол располагался ближе всего к входной двери. Вчера ученик узнал, что тот, кто готовит себе замену, чаще всего уходит наверх. Однако наставник не выглядел так уж счастливо. Словно перспектива повышения не слишком его радовала.

– А я за размытый апероль, – высказался новый ведущий, – всего капельку солнца. Цвет бюро от этого не пострадает, а мне согреет сердце.

Ученик улыбнулся. Ему понравился его новый сослуживец. Оказывается, не один он тяготится сплошным белым.

– А как по мне, – раздался голос недовольного ведущего, сидящего в углу, – так все идеально.

– Да лишь потому, что мы вынуждены уже много десятилетий лицезреть твою версию отделки кабинета, – засмеялся Весельчак, так про себя его назвал ученик.

Он заметил, что тут никто никак не зовется. Интересный факт. Он никогда об этом не задумывался. Когда он был статистом, то все были статистами. Теперь то же самое. Все друг к другу обращаются не иначе как «Ведущий». Так появились: Наставник, Весельчак и Ворчун.

Продолжать спор ученик не захотел. Всем в итоге было наплевать на его личное мнение. Про его вкус в оттенках у него не спросили. Каждый насаждал свою версию.

– Довольно, – оборвал споры наставник, – давайте работать. Ученик!

Наставник сел за свой стол и потребовал открыть перед ним инструмент. Ученик был рад, что внутри страницы уже выбеленные и ему не прилетит очередной выговор. Он еще вчера понял, что отличаться тут от всех – это очень плохо и опасно.

Учитель пролистал страницы и остался вполне доволен.

– Неплохо, неплохо, ученик. Что могу сказать? Примечательная коллекция осужденных. Можно даже сказать, презабавная: клептоманка, алкоголичка, льстица, курильщица, наркоманка. О! Чудная! Ты на что опирался, давая названия судебным делам?

С угла раздался смешок.

– Простите, учитель, вы не дали никаких указаний на этот счет. Я снова оплошал? Вы скажите, все переделаю.

– Не стоит. Дела заведены. А как известно, как ты лодку назовешь так она и поплывет.

Ученик досадно вздохнул и опустил руки. Тяжело учиться, когда тебе ничего не разъясняют, а потом как котенка носом в кучку. Старший ведущий встал и пошел на выход.

– Так, дела просмотрены. У тебя все удовлетворительно. Пошли, милейший, покажу что дальше.

Весельчак подбадривающе подмигнул.

– Бесконтрольное проявление эмоций, – раздался голос с угла, – неподобающе для ведущего вашего ранга, уважаемый старший специалист.

– Это смех без причины, уважаемый младший ведущий специалист, – огрызнулся весельчак, – признак дурачины. А я хочу поддержать новенького. Ему нам ремонт заказывать.

И еще раз подмигнул, на что ученик тоже весело ответил улыбкой.

– Номер твоей комнаты какой? – спросил он.

– 1281.

– Вот это есть твой номер, ученик. Мы даем всем судебным делам не названия, а присваиваем номера. Так их идентифицируют. Твои дела должны иметь номера: 1281.1, 1281.2 и так далее до скончания веков.

– О, спасибо!

Дверь закрылась и в кабинете осталось только двое.

– Пренебрежение правилами, – раздраженно проворчал ворчун, – серьезно карается законами бюро «Шансов».

– Если только об этом становится известно.

Весельчак как отрезал высказал свое предположение. Сейчас в кабинете двое. Кто нарушитель, а кто его заложит не трудно догадаться. Ворчун грозно зыркнул на сослуживца и опустил голову. Они уже много лет вместе работают. И старший специалист себе не первый раз позволяет вольности, однако же до сих пор сидит тут.

Наставник привел ученика в интересное помещение. Посередине комнаты располагался огромный стол и несколько кресел. На стене висел плоский экран. Он был прямоугольной формы и в настоящий момент не работал.

Ученик на все глазел с открытым ртом. Он не уставал поражаться всему новому, доселе не известному. И со всем этим ему предстоит работать. Это так интересно!

Не успел он все осмотреть, как в кабинет по очереди вошли еще несколько человек. Все друг перед другом склонили головы.

– Ну что ж приступим, ведущие специалисты.

Всего оказалось в кабинете шесть человек. Мужчины, в том числе и наставник разместились в креслах. Ученик остался стоять. Ему предложили подойти к экрану.

Он, как оказалось, сейчас выступает в качестве обвинителя в деле. В дальнейшем должен проследить, чтобы наказание вступило в силу. Затем отслеживать как проходит испытание. То есть контролировать как осужденный отбыл наказание и в итоге вынести окончательный вердикт – достоин ли объект шанса.

– Ведущие специалисты, – начал речь наставник, – представляю вам нового младшего ведущего специалиста. Мой ученик.

Все еще раз поклонились и приготовились к суду.

– Начинай, милейший, – махнул рукой наставник и экран показал картинку.

Город Армавир. Полдень. Торговый центр. Крупный продуктовый магазин. Прилично одетая девушка медленно ходит между рядами и лениво осматривает полки с товаром. Она взяла пачку чая, почитала кто его производит, вернула на полку. Потянулась к кофе. Понюхала клапан с перфорацией, неопределенно покрутила головой и поставила на место.

Затем она направилась к полкам со свежей выпечкой. Походила туда- сюда высматривая чего бы ей хотелось и сделала выбор. Достала булочку с сыром и ветчиной и отошла. Прошла к рядам с конфетами и начала медленно есть булочку. Попутно выбирая из лотков по несколько конфет и так же уверенно раскладывая их себе по карманам.

Обошла ряд, выбрала самый дорогой газированный напиток в стеклянной бутылке и выпила его, гуляя по рядам с алкоголем. Свернула к витринам с молочкой. Так девушка гуляла по магазину чуть больше часа. Когда ей надоело она подошла к кассе. На ленту легли три мандарина и пачка самой дешевой жвачки.

– Девушка, – немного раздраженно заговорила кассирша, – мандарины взвешивать надо заранее.

– Ой, – сделала девушка невинную мордашку, – извините я не знала.

Кассир поджала губы, схватила цитрусовые, засунула их в пакет и кинула на весы сзади себя. Пока она отворачивалась покупательница преспокойно умыкнула три пачки кофе «три в одном» и маленькую шоколадку с помадкой.

– Большое спасибо.

Мило улыбнулось красивое личико кассирше. Девушка была такой премиленькой, что у той и вся злость улетучилась. Она ласково ответила покупательнице тоже улыбнувшись.

– Карточкой, – достала кредитку девушка.

– Спасибо, – ответила дежурно кассир, – приходите к нам еще.

Девушка не ответила, но еще раз так улыбнулась своим красивым лицом, что у женщины кассира повысилось настроение. А воровка пошла гулять по другим магазинам.

– Ну, – когда экран замер тут же раздался голос наставника, – ведущие специалисты, на этом на сегодня все. Это первое дело нового специалиста и думаю, что для начала ему необходимо довести его до конца.

– Не согласен, – уважаемый ведущий специалист, – возразил его сосед по левую руку, – он наработал несколько дел. Мы все видели его рабочий инструмент, там не много листов заполнено. Давайте уже не будем делать исключения. Бюро «Шансов» строго отслеживает соблюдение правил.

– Да, мы все когда-то начинали, – заговорил другой ведущий, – и некоторые начинали имея в разработке и больше осужденных. Подозреваю, ведущий специалист, что вы уже подговорили своего ученика, не сильно налегать на работу вчера.

Ученик выпучил глаза и распахнул от неожиданности рот, но строгий взгляд наставника заставил его успокоиться.

– Признаю, было дело, – не стал он скрываться, – вы в праве доложить об этом и мне положат в личное дело выговор.

Некоторые закивали головами на его слова.

– Учитель!

Ментально окликнул ученик наставника. Но тот вытянул в его сторону руку и поспешно заговорил.

– Хорошо, милейший, продолжайте.

Ученик вытер о сутану вспотевшие ладони, немного неуверенно покрутился на месте и повернулся к стойке с книгой. Экран безмолвствовал. Первое дело было просмотрено и все единогласно призвали преступницу к наказанию. Молодой человек перевернул страницу и экран ожил снова.

Санкт-Петербург. Студенческое общежитие. Пятый этаж. Комната № 181…

Когда судебный процесс был окончен и все приговоры вынесены, наставник повел ученика в лаборатории.

– Теперь необходимо заставить осужденных начать отбывать свои наказания, – размеренно объяснял наставник, – а как это сделать? Когда бюро «Шансов», как говорится тут, а они где-то там.

Ученик об этом не думал. Он до этого вообще никак не представлял свои новые обязанности. Будучи статистом, все было гораздо проще, но и однообразнее. Там раз, ленту жизни до текущего момента просмотрел, отчет составил и все. Ленту жизни просмотрел, отчет составил и снова чья-то жизнь.

Он только теперь подумал, что всю свою жизнь наблюдал за чужими. Как они плакали и смеялись, как ругались и мирились, задумывали и осуществляли плохие поступки. Как совершали их неосознанно, как изворачивались или честно признавались. И они жили! Вот они – все эти люди, там на экране – жили!

– Вы меня научите, учитель.

– Непременно, – ответил тот, – идем в лаборатории. Я тебе их уже показывал.

– Учитель? – ученик посмотрел на наставника. Тот глянул на него и то ли улыбнулся, то ли ученику показалось, – Учитель? Быть ведущим гораздо интереснее, чем статистом. Там отчет сделал и все. А тут столько разных манипуляций по одному делу. Теперь мне понятно, почему в книге много страниц, а в планшете всего одна поверхность. Статист раз и сделал дело. А Ведущий ведет одно долго. Учитель, вы знаете, когда я был статистом, больше всего любил просматривать жизнь маленьких детей. У них совершенно нет преступлений. У них еще такая короткая лента.

– Длина ленты не имеет значения, – ответил наставник, – пока человек живет она все больше разворачивается и в ней появляются разные события. Преступления в том числе. На что мы - сотрудники бюро «Шансов» и обращаем внимание. Это наша работа.

– Да, точно, – согласился ученик, – но их жизнь. Она совершенно другая. Конечно, бывает всякое. Но я о другом. О том, какой любовью окружены маленькие люди. Как к ним относятся. Я видел все эти глаза и улыбки, игры и смех. Знаете, учитель, мне иногда хотелось…

– Не понимаю, о чем ты, ученик!

Наставник замер, грозно глянул на молодого человека и сразу же пошел гораздо быстрее. Ученик скривился, стукнул себя по лбу, выругал по чем зря за несдержанность и побежал догонять наставника. Только он его догнал, тот резко остановился.

– Не хочешь ли ты сказать, что помнишь время когда работал статистом?! У бюро «Шансов» нет и не может быть дефектов ни в персонале, ни в инструментах, ни в методах.

– Нет, нет, простите, учитель. Я н-не помню на самом деле ничего с того времени, как был статистом. Это правда! Как я попал в бюро и как существовал и как работал. Не помню! Я не знаю, что на меня нашло. Это как вспышка. Что теперь будет?!

Ученик так разнервничался что последнее предложение буквально прохрипел. У него пропал голос. Он испугался. Потому что сказал правду. Эти воспоминания появились как вспышка в голове. Да так предательски, что он и не заметил, как все и рассказал, словно всегда это было у него в голове. Наставник молча смотрел и думал. Почесал пальцем щеку и вздохнул.

– Больше заполняй страниц в своей книге и работай, работай, работай.

Когда они оказались в лаборатории, наставник начал рассказывать так, словно в коридоре ничего и не было. Ученик смотрел во все глаза и все запоминал. Затем наставник приказал все повторить, а уже после под его присмотром все проделать своими руками.

– Беру, – говорил ученик и делал, а наставник все время был рядом и, если что поправлял рукой, – вот эту пластину.

Наставник одобрительно кивал, когда его все устраивало.

– Это ограничитель количества.

Одобрительный кивок наставника.

– Вставляю вот сюда в тонкую прорезь и задвигаю. Затем. Затем.

– Вот эта панель, – показал наставник.

– Да, спасибо. Открываю защитную крышку панели управления и набираю нужное мне количество. Что это у нас?

– Это скорпионы, ученик. Как ты думаешь осужденный должен начать отбывать наказание? Когда одна судьба у тебя в Армавире, другая в Санкт-Петербурге. И между ними сотни километров, а между ними и бюро «Шансов» неведомое.

– Угу, так у меня на сегодня шесть наказаний. Раз, то есть нажимаю на шесть.

Ученик вставил в тончайшую прорезь расположенную над каждым контейнером пластину. Когда он тут все осматривал, он оказывается не заметил и половины всего что тут есть. Чему был невероятно удивлен. Что значит не знать куда смотреть.

– Когда пикнет, то сперва просматриваю всех существ вот на этом экране. На-жи-маю.

Маленький монитор по очереди прокрутил картинки всех скорпионов что были отобраны для дела. Третья по счету нарисовалась его старая знакомая саламандрочка. Она так забавно вертелась в пространстве. Ученик в беззвучном охе распахнул рот и тут же сделал шаг, чтобы наставник ничего не заметил.

– Ну что? – поинтересовался наставник, – все устроило? Давай дальше. Мы завозились, скоро закрытие смены.

– Да, да, да, – как болванчик закивал головой ученик, – точно закрытие смены. Это серьезно. Ну, что? Тут все хорошо, дальше достаем контейнер. Это у нас получается оружие возмездия. Скорпионы. Все шесть штук. Шесть.

– Давай первый раз я сделаю это сам, – взял маленький бокс из рук ученика наставник, – а ты посмотришь. Последняя операция достаточно опасна. Тут надо беречь пальцы.

Мужчины прошли в самый конец лабораторного отсека. Тут была тоже белая дверь. Но отличалась она тем, что была металлическая. Глаза ученика были выпучены настолько, когда он входил в помещение, что охрана невольно переглянулась и улыбнулась. И да это была единственная дверь, где помимо кодовых замков еще имелась и живая охрана.

– Это портальный зал, – пояснял наставник, – чтобы попасть в него ты заранее подаешь запрос на выдачу тебе пропуска. Пароль свой знаешь.

– 1281?

– Он самый. И еще. Пропуски – строго лимитированы. Бегать сюда по каждому отдельному наказанию тебе никто не позволит. Набираешь дела, созываешь суд. Назначаешь наказание, суд его, вот как сегодня, одобряет. Берешь в лаборатории орудия возмездия и только потом в портальный зал. И еще, чуть не забыл. Всегда помни что между первым вынесенным наказанием и исполнением его в портальной комнате должно пройти не более трех дней. Имей в виду, если сроки не будут соблюдены, все орудия возмездия будут без рассмотрения возвращены обратно и тогда начнутся большие неприятности.

– Я правильно понял? Что нарабатываю несколько дел за несколько дней. Могу созывать суд хоть сколько раз, но должен сюда попасть не позднее трех дней после вынесения первого приговора?

– Да.

– Хорошо.

* 4 *

Дальше наставник прошел к дальней стене портального зала. Ученик держался позади и смотрел во все глаза. У стены стоял огромный толстостенный шкаф, как сейф. Наставник набрал код и с трудом открыл дверцу. Когда дверь раскрылась полностью, то вокруг стал нарастать странный гул. Он пронизывал все пространство вокруг и нарастал с каждой секундой.

Внутри шкафа стал образовываться светящийся круг. Он не был однородным, а состоял из закрученных попеременно меняющихся кругов белого и неонового голубого.

– Красиво, – прошептал ученик.

– И ужасно опасно, – ответил ему наставник, – это портал. Он распределит и разнесет твоих скорпионов по каждому адресату. Здесь нельзя мешкать. Портал все растет!

Наставник быстрым уверенным движением всунул бокс в самый центр крутящегося диска и закрыл дверцу. Тут же наступила звенящая тишина, которую никто из мужчин на нарушил. Раздался одинокий дзынь.

– Как микроволновка, – усмехнулся ученик.

– Точно, – ответил ему наставник, но улыбнулся он или нет, видно не было.

– Это старая версия портала, – набирал снова код на дверце наставник и разъяснял, – открытого типа. Древний как сама вселенная, но он исправно работает. Сейчас есть более продвинутые конструкции. Совершенно безопасные, но не на нашей ступени. Может когда и нам выделят.

– Ну понятно, – подтвердил ученик, – если исправно работает, чего его менять?

– Точно. Кстати, он опасный, но более надежный чем новые варианты. Поэтому даже не знаю, стоит ли менять.

Наставник открыл дверь и достал пустой бокс. Передал его ученику, и они направились на выход.

– Ну вот и все, – довольно выдохнул ученик. Завтра новый день, новые дела.

– Не совсем так, ученик. То, что новый день и новые дела, согласен. Но и эти у тебя еще не сданы в другие отделы. Ты теперь обязан отследить время окончания наказания и вернуть осужденных снова на суд. Только тогда, когда будет решено дать человеку шанс или нет, ты передашь их. И на этом тогда уже все.

– У-у-у, да точно я и забыл, что надо еще отслеживать само наказание. Уже устал.

Мужчины снова прошли дверь. Молодой человек с раскрытым ртом даже руками замерил ширину двери. На что охранники снова переглянулись и задвигали плечами в немом смехе. Сегодня у них выдалась на редкость интересная смена. Они еще долго будут рассказывать другим охранникам о необыкновенно несдержанном ученике.

– Учитель! – обратился ученик ментально, – вы видели?! Видели? Она не меньше метра толщиной! Я в жизни не видел такой двери!

– А что ты в жизни видел за сутки-то жизни!? – усмехнулся в голове наставник. Он тоже отвечал ментально.

– Охо-хох, – выдал ученик, – я в восторге! Спасибо, что выбрали меня, наставник.

– Я тебя не выбирал, – последовал ответ, – мне не известно, как и кто тебя выбирал. Возможно, ты сделал это сам.

– Но как? Я хочу знать!

– Ты снова начинаешь?!

– Простите, простите, учитель. Я больше не буду. Я понимаю, это нам не положено знать.

– Тебе не положено даже осознавать того, что тебе не положено знать! У тебя не должно вообще никаких вопросов в голове возникать. Программа блокировки явно дала сбой. Сообщи об этом сегодня при закрытии смены, обязательно. Для твоего же блага.

– Хорошо, учитель.

Наставник подвел ученика к выходу из лабораторного отсека. Набрал код и открыл дверь.

– Все, ученик, беги закрывать смену. Завтра уже сам, откроешь эту дверь своим кодом. И с завтрашнего дня ты полноправный ведущий, пока еще младший специалист. А там посмотрим.

Ученик поклонился и пошел к заносчивому альбиносу, сдавать смену.

– Ой, кого мне принесли ноги, – встретил такими словами приемщик, – неужто вовремя. Так, давайте посмотрим, что сегодня сдаете, ученик.

Молодой человек протянул свою книгу с трепетом. Он почему-то не переживал что кто-то заметит подлог. А вот альбиноса побаивался.

– Так, так, так, – бегло пролистал тот страницы, – таки и на суд всех и отправили? А стесняюсь спросить, кого?

Парень не понял ничего из сказанного.

– А кого это «Кого»? Вам вообще положено это знать?

– Мне положено все знать, – облокотился приемщик на спинку кресла и сложил руки на груди, – я ведающий на вашем участке ведущих.

Он интересно так рассмеялся. Ученик понял вдруг, что никогда не видел смеющегося человека. Противный альбинос, так теперь про себя обозначил его ученик, когда смеется даже симпатичный становится. Лицо как - будто добрее делается.

– Вы ведете, а я ведаю. – вот такой каламбур, – так все! Смену сдал. Смену принял. Иди, ученик, свободен.

Ученик забрал книгу. Хотел было развернуться, но кое-что вспомнил.

– Если вы про тех скорпионов. То орудием осуждения были они.

– О-о-о! – зацокал довольно языком альбинос, – скорпионы — это тема! Они подбираются к осужденному тихо, как ниндзя. И когда тот ничего не подозревает, а сидит и обдумывает свой очередной коварный план к преступлению, отважно жалят его!

– Простите.

Ученик даже наклонился ниже, чтобы рассмотреть довольное лицо альбиноса. Этот оказался презабавным существом, за которым невероятно интересно было наблюдать.

– А осужденный непременно обязан сидеть и коварно обдумывать план преступления?

– А что?

– Да просто. Обычно, это согласно достоверным статистическим данным, осужденные, которые попадают нам на суд, не сидят и не обдумывают коварно коварный план преступления. Они их обычно совершают не обдуманно. Ну это те, кто попадает на наш участок.

– Статист.

Пробурчал альбинос и звучало это странно так, как ругательство, хотя слово в корне приличное. Ученик стушевался.

– Извините.

– Да ладно. За скорпионов спасибо. Они мне больше всего нравятся из всех орудий. Результат стопроцентный!

– Да-а-а, – уже округлял глаза ученик, – убийственный? Их что всех того?

Альбинос вначале не понял, а после разразился таким заливистым смехом, что ученику тоже захотелось посмеяться. Однако же у него как-то плохо получилось. Он понял, что в этом деле нужны тренировки.

– Не скажу, – вытирал с белых щек слезы альбинос, – а то завтра не интересно будет.

– А, кстати.

На самом деле ученик не собирался тут расшаркиваться перед приемщиком. Он пока шел напряженно обдумывал слова наставника. Как он может сказать о том, что у него сбита программа блокировки в голове.

– Мне нужна ваша помощь.

– Да? – альбинос сделал серьезное лицо и внимательно посмотрел на парня. Ему явно нравилось быть полезным, – в чем же?

– Дело в том, что я как новый ведущий могу заказать ремонт в нашем кабинете.

Альбинос довольно потер ладони.

– Хо-хо, я это любою! Так редко у нас что-то происходит. Ну и в чем проблема? Говори, завтра придешь уже все будет готово! Лично прослежу!

– Ам-м, нас в кабинете четыре ведущих специалиста, и я заметил, что у каждого есть особые предпочтения.

– У-у-у, еще интересней, – приемщик пребывал уже на седьмом небе от счастья.

– А вот у меня в голове все настройки летят. – Ученик тяжело вздохнул. – И блокировки плавятся. Хочу угодить каждому.

Альбинос немного подумал для важности и спросил.

– Что за предпочтения?

– Я люблю оттенки жемчужного и серого. Мой наставник только бесконечно белый.

Альбинос слушал и согласно кивал головой.

– Да твой наставник, ярый подвижник правил. Он истинный сотрудник бюро «Шансов».

– Ведущий что сидит в углу, предпочитает масляные и кремовые. А ведущий что сидит по центру хотел бы видеть капельку апероли.

Спустя десять минут после того, как вышел из кабинета ученик вошел в него наставник. Он специально задержался, чтобы прийти на закрытие смены после молодого ведущего. Приемщик закрыл ему смену и пожелал удачи.

– Милейший, – как бы между прочим спросил он, уже оборачиваясь на выход, – мой ученик сказал вам о?

– Ох, не переживайте! – в своей манере резко махнул кистью альбинос, – все настройки возвращены на место, – хохотнул он не громко, – а блокировки надежно блокированы. Мы разобрались.

– А, ум, да… – пожевал губами наставник, – а-а-а, ну тогда хорошо.

Ученик прежде, чем забраться в кровать немного потратил времени на тренировку. Он стоял перед небольшим зеркальцем, висевшим на стене и что есть мочи хохотал. Однако же у альбиноса выходило чисто и мелодично. А тут словно в комнате завелась вначале лошадь, а после подоспел осел. В итоге парень махнул на себя рукой и понял, что смех – сложная наука. За раз ее не постичь. Нужны еще тренировки.

Улегся в кровать, достал из-под подушки свою книгу. Поменял цвет страниц и довольный сомкнул веки. Его сокровище с ним. Прошел еще один прекрасный день. Прекрасный, потому что он его помнит.

Новый рабочий день встретил теми же самыми красками и теми же самыми видами. Сплошная стена экранов, сотни статистов, заполонивших нижний этаж, стучащих своими стилусами. Снующие туда-сюда ведущие с книгами в руках и без. Реже попадались специалисты других рангов. О них вот наш герой ничего еще не знал. Однажды только столкнулся на лестнице, ведущий в неведомое. Впрочем, его туда и не впустили. Хотя очень любопытно, что там.

Коридоры, вестибюли, комнаты отдыха, галереи, прекрасная стена на нижнем этаже. Краски размытыми потоками медленно двигались по оградительному полотну. Экраны отсвечивали свои изображения, но тут их невозможно было рассмотреть. Ученик подумал, что вот тут он бы и хотел поставить свой рабочий стол. Только кто ему это позволит? И наконец кодовый замок на двери в лаборатории.

Молодой человек набрал заветное число 1281 и дверь открылась. Он с трепетом вначале заглянул, а после только вошел. Все! С этого момента, как говорил наставник, он больше не ученик, а младший ведущий специалист. Интересно, старшие тем же занимаются?

– Добрый день, ведущий, – поздоровался с ним весельчак стоило войти в кабинет, – добрый день, ведущий.

Ответил ментально и поклоном головы парень. Он прошел и сел на свое рабочее место. В этот момент вошел наставник.

– Добрый день, ведущие, – снова ментально.

Парень склонил голову и тоже ответил ментально. Ему было крайне интересно, почему так? Не наставник ли говорил, что тут можно говорить нормально? Но спросить он не решился. Слишком много ошибок сотворил и привлек не нужное к себе внимание. Время все само и расскажет.

И не прошло и минуты как все и разъяснилось. Ворчун сидел уже на своем рабочем месте. Его сразу парень и не заметил, потому что тот никак не отреагировал на его появление. Ворчун был сосредоточенный в наушниках и напряженно смотрел в экран. Который был составной частью столешницы рабочего стола.

Наставник с интересом осматривал кабинет. Тут за ночь все изменилось.

– А! – Прилетело ментально от весельчака, – какого придумал! Ну молодчина, угодил так угодил!

Весь кабинет был оформлен совершенно новыми белыми панелями и такой же мебелью. Но рабочее место каждого ведущего имело индивидуальные особенности. Под каждым столом был постелен квадратный палас того оттенка что каждому нравился. Как дополнение к столам стояли приставные тумбочки, которых вчера еще не было. Некоторые элементы на тумбах тоже имели характерные оттенки. Еще прибавились настольные лампы и органайзеры того же дизайна.

Ворчун на миг оторвался от своего занятия. Бегло улыбнулся, словно его могли наказать за улыбку и выставил большой палец вверх.

– Вот, видишь, – весельчак все не унимался, – что ты наделал. Ты растопил сердце самого непробиваемого сноба в нашем кабинете. Ну, угодил, так угодил. А погляди-ка, что еще есть?

Он открыл средний ящик тумбы и достал оттуда большую кружку. И конечно же на ней были узоры. Перемежающиеся геометрические фигуры оранжевого оттенка. Где одни элементы были ярче, другие бледнее.

Парень быстро открыл свой ящик и нашел такую же кружку. На ней были изображены жемчужины, раскрашенные палитрой разной насыщенности. Тут ничего не было ярким и вызывающим. Все оттенки как капли краски в ведре белила. Но глаз, который всю жизнь живет в белом, тонко различает малейшие колебания цвета. Для всех новый рабочий день начался с праздничного настроения.

– Старший ведущий, – обратился весельчак к наставнику, – вы как айсберг среди морских просторов, а наш младший ведущий. Он имел в виду ворчуна, – словно сливочное мороженое в креманке. Мне захотелось поесть мороженого.

Все сдержано улыбнулись на чем, собственно, все и закончилось. Наставник подошел к бывшему ученику и обратился ментально.

– Ты уже заметил, ведущий, что когда в кабинете проходит наблюдение, то мы все общаемся ментально. Дабы не мешать лишними звуками. Хоть все и работают в наушниках, но все же любая мелочь может помешать.

Парень согласно кивнул. Его книга лежала перед ним на столе. Наставник убрал ее на встроенную в стол полочку и поднял экран.

– Всегда клади инструмент — вот сюда, – тут встроенные передатчики. Это экран. Надевай наушники.

Парень повиновался.

– Несколько часов назад, мы с тобой отправили орудия возмездия к каждому осужденному на шанс. И за эти часы все орудия были использованы. Тебе сейчас предстоит просмотреть ленту, предшествующую наказанию и подтвердить правомерность приговора или отклонить его. Советую довести до самого конца пока только одно дело. Приемщик смены будет ругаться, не забудь придумать оправдание. Просто первое дело для каждого ведущего, наверное, самое важное, я так считаю.

Наставник дал последние указания. После повернулся к весельчаку.

– Старший ведущий, прошу вас, если я не успею к окончанию сеанса. Просто отключите ему аппарат. Перед наказанием он должен отдохнуть.

Тот согласно кинул, и наставник покинул кабинет. Бывший ученик снял наушники и решил немного собраться с мыслями. Все так волнительно и даже немного страшно. Он понял, что ему предстоит просмотреть ленту событий, которые произошли после того, как его посланцы были отправлены в портал. Было страшновато. Будучи статистом, он за несколько секунд прокручивал всю ленту жизни до сего момента. А тут тоже лента, но все равно иначе.

– Не волнуйся, – подбодрил его весельчак, – для первого раза мы тебе дадим небольшую нагрузку на мозг. Отдохнешь и тогда уже возьмешься за наказание.

– Спасибо. Наставник сегодня какой-то грустный.

– Все хорошо. Знаешь он волнуется гораздо больше тебя, на самом деле. Ведь ты его единственный ученик. Он, сколько я с ним знаком, категорически отказывался от наставничества. Можно сказать бегал от этого. Но все же настало время, когда ему не отвязаться было уже никак.

– Знаю, он пойдет на повышение.

– С чего ты взял?

– Ну, – замялся молодой ведущий, – я так думаю. Я становлюсь ведущим. Он идет на следующий уровень.

Весельчак странно грустно посмотрел на парня и встал.

– Надевай наушники, я так думаю. И не вздумай ему сказать о том, что ты думаешь. Да сам смотри в оба. Твой наставник истину сказал. Первое наказание для ведущего – самое важное в его дальнейшей жизни. Твоему наставнику не повезло. Ты его единственный ученик, не подведи себя, дружок.

Парень надел наушники. Слова весельчака мало внушили храбрости. Только усилили чувство беспокойства. Ну почему вся информация дается так поверхностно и даже местами намеками? От всего только страшно и никакого оптимизма.

Экран показал ряд цифр от одного до шести. Весельчак жестами спросил какое дело он желает выбрать. Молодой ведущий долго не гадал, сразу нажал на единицу….

Несколькими часами назад.

Анна долго гуляла по парку. До этого она прошмыгнулась по торговому центру «Красная площадь». Ей нравилось так проводить свободное время. А его у нее было в избытке. Не потому, что ей было нечего делать. Вовсе нет. А все потому, что Анна сама себе устраивала так, что у нее была уйма свободного времени. Она его попросту воровала у собственного образования.

Вот уже третий месяц она систематически прогуливает институт. Каждое утро исправно уходит на занятия и каждый вечер в назначенный срок она уже дома. С той одной разницей, что в институт она не доходит. Мать думает, что Аня учится. А в институте все думают, что Аня болеет. Пока девушке удавалось все неплохо совмещать. Тем более, что мама ее еще достаточно молодая и интересная женщина, занимается активным поиском своей судьбы. И Ане казалось, что матери просто не до нее.

По алее вдалеке Аня заметила своих одногруппников. Ребята веселой стайкой шли на остановку и о чем-то громко переговаривались. Девушка спряталась в кустах и стояла там до тех пор, пока не подъехала маршрутка и не увезла всех ребят.

Облегченно вздохнув, она покинула свое укрытие и подошла к остановке. Следующая маршрутка ее. Места почти все оказались заняты. Аня любила сидеть на одиночном у окна. Но все одиночные были уже заняты. Девушка протиснулась в самый конец маршрутки и уселась на двойное место, но к окну.

* 5 *

Аня сидела и молча смотрела в окно. Мимо проплывали ряды зданий с яркими вывесками и скверы. В кармане жилетки завибрировал телефон.

– Алло, – меланхолично ответила Аня.

– Жигунова! – раздался раздражающий звонкий голос старосты Яковлевой, – ты вообще в курсе, что тебя потеряли все преподаватели?!

– Пофиг, – равнодушно буркнула Анна, – я болею. Скоро буду.

– Че ты заливаешь! Жигунова! Нифига ты не болеешь! Тебя видели в торговом центре, и ты вполне выглядела здоровой. Почему прогуливаешь занятия?

– Яковлева, – скривилась Анна, – отвянь. Сказала, что на больничном, значит на больничном.

– Я тебя предупредила, Жигунова, ну знай.

В телефоне раздались короткие гудки. Аня нажала на отбой и со вздохом убрала телефон в карман. «Со следующей недели надо выйти в эфир. А то от этой Яковлевой всего можно ожидать» – думала Аня и снова смотрела в окно.

Маршрутку внезапно начало трясти. Все пассажиры недовольно загомонили. Некоторые не ожидали такой тряски и неприятно ударились, кто о поручни, кто о потолок.

– Да что б тебя! – на весь салон раздались ругательства водителя, – опять всю дорогу перекопали. Археологи хреновы, а не дорожники. Только подвеску заменил!

Анна схватилась одной рукой за ручку на переднем от нее сиденье, а второй рукой схватилась за сиденье между ног. Ее так тряхнуло, что она едва успела напрячь ту руку, что держалась за сиденье и только чудом не разбила себе губы.

Дорожники ночью сняли асфальтовое покрытие с приличного куска дороги, а водитель маршрутки промчался по грунтовке не сбавляя скорости. Напугал и растряс всех пассажиров и выругал по чем зря дорожную службу, хотя сам мог сбавить скорость. Но кому до этого было дело? Все пассажиры торопились побыстрее добраться к своим домам после насыщенного трудового дня. Аня тоже ехала домой.

Резкая боль пронзила палец. Аня вскрикнула и отдернула руку. На подушечке среднего пальца налилась яркая капля крови.

– Чертовы сиденья, – шипела она и выискивала в рюкзачке носовой платок.

Громкоговоритель объявил ее остановку. Девушка зажала в кулаке платок и встала.

– Вот, полюбуйтесь, – протянула она травмированную руку к водителю, – в следующий раз не буду вам платить за проезд. Люди уже о сиденья пальцы режут.

– А я по чем знаю, куда ты руки свои суешь, Анька.

– Куда надо сую, – буркнула девушка и спустилась по ступеням из маршрутки.

Водитель махнул ей рукой и крикнул.

– Мамке привет!

Дверь с легким шипением закрылась, и машина тронулась. Водитель еще раз глянул в сторону девушки. Та лишь кисло улыбнулась и вяло махнула травмированной кистью.

Когда Аня вошла в квартиру она сразу услышала приглушенные голоса. Мать кого-то принимала. Опять гламурные гости. Она повесила ключи на ключницу. Разулась и размотала палец. Ничего особенного, маленький прокол. Видно, снизу на трубе из которых были сварены сиденья оказалась заусеница. О нее и поранился палец.

Аня вошла в ванную. В мусорное ведро выкинула платок и вымыла руки. В их большой пятикомнатной квартире никогда не пахло едой. Мать вечно сидела на строгих диетах. Анька сколько себя помнит вечно была голодной. Особенно по вечерам нестерпимо хотелось кушать.

В детстве она была полной крупной девочкой, что в матери вызывало только шок и отвращение. Всегда элегантная, с точеной фигурой, роскошно одетая. Все вокруг только и изливались в комплиментах и на тебе яблочко так далеко укатилось от яблоньки. Аня родилась от мужчины с кавказскими кровями и от матери не взяла ничего.

Белолицая, чернобровая, яркие резные губы, черные как два уголька глаза. Она была яркой девочкой, но ее полнота все портила. Мать никогда не была замужем. Она и Аньку родила уже в тридцать три года от мужчины, который никогда не появлялся в их жизни. Как говорится для себя. Поехала на курорт и привезла то что хотела. Мужчина скорее всего даже не понял, что его использовали корысти ради.

Аня жила в богатой квартире. Мать занимала высокий пост в районной администрации. Всегда на виду, всегда красивая, всегда окружена вниманием. Только вот никак не клеилось на личном фронте. Все перебирала, а идеал так и не появлялся на горизонте.

Строгие диеты и занятия спортом сделали свое дело. Теперь Аня худая как щепка. Ее вид удовлетворял потребности матери, только вечно кислое лицо дочери старательно не замечалось. Аня совершенно не походила на нее даже характером. Мать всегда улыбчивая, веселая, голова гордо поднята. Она никогда не покажет окружающим что ей плохо или что-то не удобно. Она -королева! Даже если ей жмут и трут туфли она походкой хищницы дойдет до квартиры и уже там, за дверью упадет без чувств с окровавленными ногами. Ане же было абсолютно безразлично мнение окружающих. Она неудобную обувь запросто снимет и дойдет куда надо босиком. Вот такие они были разные: мать и дочь.

Аня схватила свой рюкзачок и пошла в свою комнату.

– Аня, – позвала мать, – иди сюда!

Девушка остановилась и вошла в зал.

– Здравствуйте.

Поздоровалась она и оторопела. В зале у окна стояла ее деканша - Зоя Ивановна. Мать стояла у кресла и нервно заламывала руки. У Ани от нервов даже травмированный палец стал зудеть.

– Ты где была, – натянутым спокойным голосом спросила мать.

Она вообще никогда не повышала голос. Аня пожала плечами и ответила.

– Если скажу, что в институте, наверное, будет глупо, да?

– А ты попробуй, – мать испепеляла дочь исключительно взглядом, – начать разговаривать на эту тему.

Аня смотрела на мать. Она даже дома была одета так, что бери сумочку и в ресторан. Идеальная прическа не нарушилась даже от довольно сильных сотрясений головой. Женщина нервно начала расхаживать по залу.

– Ты сказала, что больна, – мать сама говорила.

Аня стояла и молчала. Палец зудел все сильнее. Она даже его почесала другим пальцем, но не сильно помогало.

– Интересно знать, чем? Ты каждое утро уходишь. Ты где бываешь целыми днями, Аня?

– Я правда не важно себя чувствовала, – отвечала Аня, поглядывая на Зою Ивановну, – я с понедельника собиралась уже выйти на учебу.

– Ах она собиралась, – подошла резко мать и выхватила с плеча девушки рюкзачок, – целыми днями шляешься непонятно где. А потом заразу всякую в дом несешь.

– Да я просто гуляла! – нетерпеливо выкрикнула Аня, – я тебе сразу сказала, что не хочу в этот институт!

Мать вытряхнула на диван содержимое рюкзачка и тут же выронила его на пол, громко вскрикнув. Зоя Ивановна оторвалась от окна и подошла посмотреть, что ввергло в такой шок мать Ани. На бархатной накидке россыпью лежали шоколадные батончики, несколько пачек жвачки, конфеты, пачки кофе, какие-то заколки, три мандаринки и новые носки с этикеткой. Их Аня украла в магазине спортивных товаров.

– Так, запрещенного вроде бы ничего нет, – сделала вывод декан, – сплошные сладости и так по мелочи.

– Аня ты где все это взяла, – сложила руки замком на груди мать, – отвечай сейчас же.

– Купила, – соврала девушка.

– Не ври мне, – голос матери слегка стал тоньше. Она выходила из себя, – мне пришло сообщение только о мелкой оплате в магазине и маршрутного такси. Я еще раз спрашиваю, где ты всю эту гадость взяла.

– У меня были наличные, – гнула свою линию Аня, – мама прекращай, я уже давно не ребенок. У нас достаточно денег, чтобы я могла купить все что хочу.

– Вот именно Аня, – теперь заговорила Зоя Ивановна, – из торгового центра твоей маме принесли фотографии, где видно, как ты…

Она не договорила и умолкла. И так все стало ясно. Мать сделала круг по залу и вернулась на свое место.

– Аня, – не могла она переварить внутри себя полученную информацию, – да разве я так тебя воспитывала. Какой позор. Ты понимаешь, если бы не тот пост, что я занимаю в администрации, да тебя бы уже закрыли. Господи, что люди скажут. У нас что денег не хватает?

В глазах девушки картинка матери стала какой-то размытой и нечеткой. Палец зудел, так что она непрестанно его почесывала. Аня сузила глаза, чтобы немного сфокусировать взгляд.

– Не морщись, – с раздражением выдала мать, – я вынуждена была сегодня отменить парикмахера, ради тебя. Ты меня позоришь, Аня.

Зоя Ивановна сзади даже наклонилась и деловито оценила идеальную укладку женщины. Декану Аниного института стало жалко несчастную девочку. Она была желанным ребенком у матери, определенно любимым, но не принятым как личность. Мать пыталась слепить свою маленькую копию из Ани, а у той на все было собственное мнение. Диктатура матери довела ребенка до клептомании. Зоя Ивановна вышла на первый план и примирительно выставила вперед руки.

– Элеонора Матвеевна, давайте не будем столь критичны. Аня взрослая девушка, мы сейчас все успокоимся и все обсудим.

Мать Ани измерила взглядом деканшу так, что та слегка оробела и отошла на шаг назад. Власть сгубила эту женщину, она не считала нужным считаться даже с людьми положения Зои Ивановны. В глазах горело непонимание, как она посмела перебить ее.

Но Зоя Ивановна на то и занимала свой пост, что не пасовала перед такими людьми в том числе. Она указала на Аню и продолжила говорить свои мысли. Аня же взялась рукой за дверной косяк, в глазах все двоилось. Ей нестерпимо хотелось сесть, но путь к дивану преграждали спорящие уже между собой взрослые.

– В ее рюкзаке ничего страшного не обнаружилось.

– Хых, – громко хмыкнула мать Ани, – как же не обнаружилось.

– Там все по мелочи. Носки вернем в магазин, а сладости много не стоят. Аня лично извинится в магазинах. И вам обеим надо разобраться между собой и серьезно.

– Давайте мы сами решим этот вопрос, без вас.

– Это конечно, я не спорю. Но, Элеонора Матвеевна, я не вижу никакого преступления в том, что девочка любит сладкое.

– Этот яд! Это есть нельзя, – чуть не завопила мать Ани, – я мать! И позвольте мне решать, что моему ребенку можно, а что нельзя. Вы не видели ее в детстве. Я столько сил угробила на то, чтобы привести ее в порядок.

– Вы ужасная мать, – не выдержала деканша, – вместо того, чтобы просто любить своего ребенка, вы из себя сделали морального урода и сгубили невинное дитя.

Резко наступила секундная пауза. Мать Ани выпучив глаза не могла поверить в то, что она только что услышала. А Зоя Ивановна завелась не на шутку.

– Это вы виноваты в том, что сейчас происходит с Аней. И только вы.

– Выход там, – пискляво выдавила из себя взбешенная Элеонора.

– Аня по вашей вине начала воровать в магазинах. Посмотрите, что в ее карманах? Не что-то дорогое и брендовое, а простые конфеты. Вам обеим надо срочно к психологу, пока не поздно.

– Я думаю, что вам, Зоя Ивановна лучше уйти. И как можно скорее. А я завтра же с утра наведаюсь, найду время, к ректору вашего института.

– Отмените маникюр, – съязвила Зоя Ивановна, – идите хоть к самому президенту, проблемы ваши это не решит.

– Аня, – не выдержала мать, – ну что ты стоишь как пень. Ты разве не видишь, до чего ты довела мать? У меня из-за тебя перхоть опять появится. Аня?

– О, Боже! – Взмолилась уже разъяренная деканша, – у вас есть хоть что-то в голове кроме вас! Вашей дочери двадцать лет, а у нее детская кредитка, которую отслеживает мать! Да поймите же вы, что ребенок вам не принадлежит. Он самостоятельная личность со своими потребностями и возможностями. Вы полностью подавили все в Ане и у нее начались проблемы.

– Замолчите!

Нервы на пределе были уже у обеих женщин. Обеим было жалко девушку, ступившую на скользкий путь воровства. Но у каждой так же было и свое понимание как правильно воспитывать детей. Столкнулись два противоположных мнения. И принадлежали они сильным женщинам волей и духом – безнадежный случай в переговорах.

– Да уйдете же вы наконец! Или мне вызвать полицию?

– Я уйду, – неожиданно спокойным голосом проговорила Зоя Ивановна, – но дела этого так не оставлю. Девочка много лет подвергалась домашнему моральному насилию. Это очевидно, как дважды два четыре. А за это, поверьте мне, есть и ответственность. Дети должны расти в гармонии и счастье.

– Да что вы в этом понимаете.

– У меня трое детей. И никто из них не ворует и не лжет.

– Мой ребенок никогда не пойдет против матери, – уверенно заявила Элеонора. Аня!

– Это мы еще посмотрим, – парировала Зоя Ивановна и тоже повернулась, – Аня, – позвала и она девушку.

Спор длился целых пять минут и за это время Аня была безнадежно забыта. Пока длилась эта бессмысленная баталия двух матерей, которая так ни к чему и не привела, девушка медленно опустилась на слабеющих ногах на пол и потеряла сознание.

– Аня? – не увидела на входе в комнату ее мать.

– Аня! – крикнула Зоя Ивановна, опустив глаза вниз.

Мать Ани взвизгнула и прижала руки к груди. Она была в шоке. Аня лежала на спине на полу. Ее лицо было белым как мел, а губы почти черными. Руки девушки были раскинуты по сторонам. Зоя Ивановна бросилась на колени. Она осторожно потрогала холодные щеки Ани, коснулась фиолетовых губ.

– Скорую вызывайте, живо! – приказала она.

Однако Элеонора с места не сдвинулась. Она топталась на своих высоких каблучках и ничего не соображала.

– Ее надо на диван, чего это она на полу лежит. Пусть встает, где это видано на полу лежать. Аня, вставай! – вытянула она шею и громко позвала.

– Нельзя ее трогать, – повернула голову к Элеоноре Зоя Ивановна, – похоже на сердечный приступ. Губы вон какие фиолетовые.

– Приступ? – шептала Элеонора и непонимающим взглядом смотрела, не мигая на распростертую Аню, – какой еще приступ у такой молодой и здоровой. Пусть она встает. Хватит маму пугать. Пошутили и довольно. Аня, живо поднимайся, комедию не устраивай.

Зоя Ивановна отвернулась от Элеоноры. Она взяла свой телефон и набрала номер.

– Курица на тонких ножках, – шипела она себе под нос, – власть по наследству выхватила, а ума забыли дать.

Не прошло и полминуты как поступил ответ.

– Срочно скорую, – затараторила Зоя Ивановна, – девушка двадцать лет, без сознания, губы синие, возможно обширный сердечный приступ или какое-то отравление.

Она увидела руку Ани и взяла ее кисть. Один палец сильно распух и тоже приобрел фиолетовый оттенок.

– На руке травмирован палец, сильнейшее воспаление, может инфекция в кровь попала. Ждем.

Зоя Ивановна осталась на коленях перед девушкой. Она поправила Ане голову, вдруг она начнет приходить в себя и у нее откроется рвота. Пальцы непроизвольно прошлись по шее. Женщина отчетливо ощутила, что пульса нет. Сердце похолодело. Но она нашла в себе мужество сдержаться и промолчать, только сильно и шумно выдохнула. Она не медик, и не в компетенции делать подобные выводы. Девушка в глубоком обмороке, так она себя успокоила как могла.

– Скорая уже в пути, – проговорила она трясущимся голосом, – Элеонора возьмите себя в руки и приготовьте документы.

– Да, да, конечно.

Заговорила мать Ани совершенно другим голосом. Она сбросила с ног туфли и метнулась в свою комнату. Выскочила тут же с большой сумкой на плече.

– Я взяла Анечкин любимый спортивный костюм, – тихо говорила она поникшим голосом, – она с утра захочет переодеться в удобное. С ней же все будет в порядке, правда?

Зоя Ивановна закусила губу и не смогла ничего ответить. Сама она была уже уверена, что несчастная девушка мертва. Поэтому она низко опустила голову и не смотрела на Элеонору. Дверь роскошной пятикомнатной квартиры распахнулась и во внутрь быстро заскочила группа медиков.

Молодой ведущий встряхнул головой и резко скинул с ушей наушники. Его сильно мутило, в мозгу гудело, перед глазами мельтешили мушки, сердце колотилось где-то в районе горла. Парень не сдержал рвотный порыв и его опрокинуло вперед на стол, щеки надулись воздухом из желудка.

– Ну, ну, потише, – раздался рядом успокаивающий голос его наставника, – все хорошо, дыши глубже.

Тут же перед глазами образовался Весельчак. Он широко и весело улыбался. Ведущий стоял с белоснежным ведерком в руках. Но оно не понадобилось, воздух вышел и на этом все прекратилось.

Парень сидел за столом и никак не мог прийти в себя. Ему подали его кружку с водой, он немного отпил. После сидел и тер то глаза, то уши, то щеки. Его сознание никак не переключалось в реальность. Все стояла картинка мертвой девушки.

– Ты чрезмерно бледен, – оценил его состояние наставник, – на сегодня достаточно. Иди сдавай смену и отправляйся к себе. Завтра продолжим.

Но парень не встал. Они сидел, смотрел на столешницу и качал головой.

– Нет, – твердил он без умолку, – нет, нет, нет. Верните меня в статисты. Не хочу больше видеть, как они…

– Сломался на первом же задании, – хмыкнул Ворчун, – что ж такое бывает достаточно часто. А ты что думал?

Парень прекратил мотать головой и уставился воспаленными глазами на ведущего.

– Из статистов много кто попадает в ведущие. Только мало кто остается. Еще меньше становится старшими ведущими специалистами. Шанс дается лишь единожды даже таким как мы.

* 6 *

Парень перевел глаза на Весельчака. Тот поставил в шкаф ведерко и сел на свое место. Сложил кисти на столе замком и неопределенно смотрел на него. Молодой специалист ждал его слов. И он ответил после того, как получил молчаливое согласие на это от самого старшего в кабинете.

– Как ты думаешь, сколько сейчас там наверху стоит статистов, получивших назначение на специалиста и вернувшихся обратно?

Парень неопределенно пожал плечами. Он не знал, но на него смотрели три пары глаз, им всем нужен его ответ. Младший ведущий подумал и решился.

– Треть из них, – сказал он треснувшим голосом и тут же прочистил горло.

Весельчак теперь не выглядел веселым и озорные искорки в его глазах потухли. Мужчина поджал свои пухлые губы и отрицательно покачал головой.

– Они все, – развел он обреченно руками.

Парень сильно нахмурился. Он не мог в это поверить. Он снова закачал головой. Он словно еще не вернулся в реальность и непроизвольно сам попал в переплет на ленте жизни.

– Но как же тогда? А я откуда?

– Ты статист, – раздался тихий ровный голос наставника, – но ты не с этого уровня. Вы перваки, так называемые, не определенные. И бюро «Шансов» дает и вам шанс чего-то добиться. Тем, кто на это способен идет вверх по карьерной лестнице. В зависимости от способностей все выше и выше. А кто не смог удержаться, тот возвращается обратно и больше никогда в его жизни ничего не происходит.

– Они просто не помнят, – прошептал парень, но его слова все равно были всеми услышаны, – они все забыли. Только глаза помнят.

Он вспомнил как пытался протиснуться вперед. Как его не пропускали, как чинили ему препятствия. И все это было не намеренно, а непроизвольно. Статисты продолжали свою работу при том, что преграждали ему дорогу. Они все когда-то упустили шанс стать ведущими специалистами и теперь об этом напоминали только их злые, обиженные взгляды. Они злились, но не помнили на что. Неудача всей их жизни портила их навсегда.

– А с какого уровня я? Где он находится?

Ведущие дружно молчали. Парень понял, что на этот вопрос он ответа не получит. Его еще сильно мутило и сердце все никак не унималось. Руки дрожали. Он водил по своему столу глазами и наткнулся на свое сокровище. Ему больше не хотелось оставаться тут ни дня. Ему было так плохо, что он был практически готов от всего отказаться.

– А моя книга?

– Это инструмент ведущего специалиста, – строго отчеканил наставник, – книгу сдашь приемщику смен.

Парень встал. Слабые ноги еле удерживали равновесие. Он прижал книгу к груди и низко склонив голову вышел из кабинета.

После его ухода в кабинете долго висела гнетущая тишина. Наставник разочарованно перелистал дело своего единственного ученика, сделал последнюю запись и тихо закрыл журнал.

– Он вернется, – нарушил тишину Ворчун, – в нем стержень. Он еще себя покажет. Я в этом уверен.

Весельчак непонятно скривился. Видал он в этом самом кабинете много и посильнее, которые не возвращались. А наставник выслушал Ворчуна и не взял с собой дело ученика, а убрал его в ящик.

– Хорошо, – встал он из-за стола, – завтра и посмотрим, насколько ты был прав. Я к руководителю на планерку.

Молодой специалист на автомате дошел до кабинета альбиноса и без стука вошел.

– А ты, – сварливо начал тот тоже без приветствия, – как ремонтик? Понравился?

– Спасибо, понравился, – выдавил из себя слова молодой специалист.

– Вижу, вижу. Что книгу пришел сдавать? Ну давай ее сюда.

Парень положил свое сокровище на стол приемщика. Тот бегло пролистнул.

– Выговор хочешь? Так я тебе прям сейчас наложу их целую стопку.

Парень смог только согласно кивнуть головой.

– Что, хочешь?

В ответ кивок.

– Ну, хоть оправдание есть какое-то?

Кивок.

– Давай.

Кивок.

– Да что ты как болванчик мне тут башкой машешь? Что так хреново?

Кивок.

– Ясно, сломался.

Кивок.

– Жаль, конечно, с тобой было забавно, но не долго длилось счастье.

Кивок.

– Ладно твои дела доведет твой наставник. Жалко первую осужденную. Уж больно красивая. Ей ты шанса не оставил. Умрет девка. Ну иди.

Парень подошел к столу, схватил книгу и тут же направился на выход.

– Э ты куда?! – закричал альбинос, – инструмент на базу!

Парень остановился повернулся кивнул и тут же исчез за дверью.

– Вот дурень, – с досадой махнул рукой приемщик смен и сел на место, – ладно иди.

Альбинос сам занес текст оправдания в дело молодого ведущего, чтобы не накладывать на него наказаний и закрыл дело.

– Ничего, – сказал он сам себе под нос, – придет в себя, потом оно полегче будет. Первый раз он, понятное дело, самый трудный. До него сотню книг вернули, а этот еле на ногах стоит, разумом помутился, а за книгу держится!

Парень не помнил, как добрался до своей комнаты. Он как был, так и рухнул животом на постель. Книга оказалась между ним и кроватью. Молодой специалист прижал свое сокровище к себе крепче и сознание его покинуло. Только на губах осталась еле заметная улыбка. Первая девушка не умерла. Пока не умерла. И он не позволит, чтобы ей не был дан шанс.

– Остров Занзибар отделен от африканского континента проливом шириной примерно в тридцать миль. Занзибар ведет широкую торговлю слоновой костью, камедью и невольниками.

На палубе корабля под названием «Решительный» стояли два человека и разговаривали. Это были капитан корабля Пеннет и его самый важный пассажир доктор Фергюссон.

– Не удивительно, – сказал доктор Фергюссон, – сюда свозятся все пленники. Вожди африканских племен беспрестанно воюют между собой. А поскольку бои эти не прекращаются, и чернокожие невольники тут не переводятся.

– Да, и это все при том, что работорговля запрещена, – возмущенно высказался капитан корабля, – Однако она ведется по всему восточному побережью до самого Нила. И что удивительно это происходит совершенно открыто на французских судах.

Оба мужчины плотно сжали губы и согласно кивнули головами. Весь цивилизованный мир прекрасно знал, что самой нарушающей закон страной была Португалия. Франция и Англия же выступали в роли законоборцев. Их патрульные корабли бороздили прибрежные воды африканского континента и сурово карали всех тех капитанов, на борту которых обнаруживался живой товар.

Однако по большей части это касалось лишь западной части Африки. Там, где распространялись владения Португалии. Восточное же побережье, где властвовали англичане и французы было как-то не замеченным. Ну а как же тут раскрывать преступления? Как ловить самих себя?

Остров Занзибар принадлежал маскатному имаму. А он был самым преданным союзником Франции и Англии. Тут происходила оживленная торговля. Множество кораблей беспрестанно заходит в гавань Занзибара. Решительный тоже выбрал этот путь.

Оба мужчины долго молчали после чего капитан произнес.

– Но все-таки, это дело опасное.

– Что с того, если оно выполнимо, – с улыбкой ответил ему Фергюссон.

Вскоре капитану Пеннету пришлось откланяться и покинуть своего самого важного пассажира. Решительный вошел в гавань и на пристани уже всех ждал консул.

Английской консул тут появился не спроста. Он уже месяц отслеживал по газетам информацию о плане знаменитого доктора Фергюссона совершить опаснейший перелет над африканским континентом. Целью которого были поиски истоков Нила.

Решительный едва коснулся причала как консул уже стоял на палубе и любезно предлагал свои услуги.

– Признаюсь, – с любопытством разглядывал он гостей, – сильно сомневался. Но увидев, вас, доктор Фергюссон, мои сомнения исчезли. У меня есть несколько писем капитана Спика. Я их вам обязательно покажу. Этот отважный путешественник и его спутники начали испытывать ужасные муки от голода и непогоды еще до того, как добрались до страны Угого. Теперь они вынуждены продвигаться чрезвычайно медленно. На их пути беспрестанно появляются разные затруднения. Боюсь они вряд ли в ближайшее время дадут о себе знать.

Консул тяжело вздохнул.

– Все эти опасности и лишения мы успешно сумеем избежать, – спокойно заверил его доктор Фергюссон, – позвольте теперь представить моих компаньонов.

Команда Самюэля Фергюссона состояла из трех человек. Его лучшего друга Дика Кеннеди и его слуги Джо. Сам доктор был мужчиной лет сорока, среднего роста и обыкновенного сложения. С правильными чертами лица, на щеках румянец. Нос слегка крупноват. Он своей формой напоминал нос корабля. Многие отмечали, что именно такой нос и должен быть у человека, рожденного делать открытия. В его добрых глазах светилась отвага и ум. Все это вкупе придавало особую привлекательность Самюэлю Фергюссону. Весь облик доктора дышал такими спокойствием и уверенностью, что в голову не могли прийти и мысли, что все его замыслы – мистификация. В двадцать два года он уже успел совершить свое первое кругосветное плавание.

Дик Кеннеди был полной противоположностью доктора. Кто бы мог подумать, что несходство характеров, склонностей, вкусов, мнений нисколько не мешало этим двум мужчинам дружить. Наоборот, делало их дружбу еще крепче. Дик Кеннеди был шотландец. И имел весь набор черт этого народа. Он был упрямым, решительным, откровенным, любил рыбалку, но еще больше охоту. Как стрелку ему не было равных. Он попадал пулей в лезвие ножа да так, что пуля распадалась на две половины, равные даже по весу. Это был высокий, выше метр восемьдесят, мужчина. Стройный и ловкий с внешностью, располагающей к себе. Потемневшее от загара лицо, живые черные глаза, во всем его облике было что-то честное и доброе.

Дик и Самюэль познакомились в Индии. Дик охотился на тигров и слонов. А Самюэль собирал коллекции растений и насекомых. Судьба иногда разлучала их, но взаимная симпатия всегда сводила вместе.

Третьим членом этой невероятной команды был слуга доктора Фергюссона Джо. Кем он был по национальности никто не знал. Но не это было важно. Главное, что это был чудесный малый, во всем веривший доктору и безгранично ему преданный. Джо обладал целым набором талантов. Он не только безукоризненно выполнял все распоряжения Фергюссона, но даже предугадывал их. Всегда в хорошем настроении, оптимизм так и светился в его живых глазах. Лучшего слуги Фергюссон не мог себе и представить. Доктор всецело полагался в житейских вопросах на Джо. Подумать только! Слуга, который сам приготовит обед, до мелочей знает ваши вкусы, укладывает чемодан. Не забывает при этом даже мелочей. Он владеет вашими ключами и тайнами и при этом никогда не злоупотребляет ни одним ни другим.

Джо с таким уважением и доверием относился к своему хозяину, что все что думал доктор, для него было верно. Все что доктор говорил для Джо было умно и правильно. Все что приказывал было выполнимо, а все что делал, достойно удивления.

И раз доктор Фергюссон решил перелететь Африку на воздушном шаре – значит они уже оба у цели. Славный малый даже не сомневался в том, что без него это путешествие состояться не может. Тем более, что верный Джо уже много раз сопровождал Фергюссона в его путешествиях.

Фергюссон был в этом путешествии головой. От Кеннеди требовались сильные руки. Джо же был полезен ловкостью и проворством. К тому же он обладал удивительно острым зрением. Джо порой видел то, на что другим требовалось увеличительно стекло.

Консул тут же пригласил всех троих путешественников к себе. Но был вынужден сообщить одну неприятную новость. Известие о приезде христианина, который вознамерился подняться в небо, так возмутило местных жителей, что те решили во что бы то ни стало воспрепятствовать этому. Они увидели в этом что-то враждебное их религии. Испугались, что замышляется какое-то зло против Солнца и Луны. Оба эти светила являлись предметами поклонения у всех африканских народов.

Узнав о таких настроениях местных жителей, доктор Фергюссон и капитан Пеннет впали в задумчивость. Капитан Решительного ни за что не желал отступать перед угрозами. Его решением было причалить к Занзибару и выставить хорошо вооруженную охрану. Но доктор разубедил его в этом.

– Мы безусловно выгрузили бы шар, – сказал он ровно и уверенно, – и гарнизон имама окажет нам свое содействие, но знаете, дорогой капитан, порой достаточно одного мгновенья для несчастного случая. Шару будет нанесен непоправимый урон всего от какого-нибудь одного злостного удара.

Ситуацию спас опять-таки консул. Он согласно кивнул головой на слова доктора.

– Справедливо, тут надо действовать осмотрительно.

– Но как нам быть? – сомневался капитан, – Если мы высадимся даже на африканском берегу. Я согласен сняться с якоря, ради этой цели. Что нам гарантирует, что мы не встретимся с теми же трудностями и там. Что же делать?

– Ничего не может быть проще. Взгляните на те островки, расположенные за гаванью, – указал рукой направление консул. – Выгрузите ваш шар на одном из них. Он там будет в полной безопасности.

Предложение консула было встречено всеобщим восторженным «Ура». Капитан одобрил это предложение, и вскоре Решительный уже находился у крошечного островка под названием Кумбени. Цепь, выставленная из матросов, обеспечила полную безопасность как шару, так и путешественникам.

Конструкцию своего воздушного корабля Самюэль Фергюссон разработал самостоятельно до последних мелочей. Здесь все было взвешено и распределено с доскональной педантичностью. Было четко отмерено количество воды, запасов продовольствия, топлива. Даже все члены экипажа были заранее взвешены и вписаны в общие расчеты.

В корзине воздушного шара была прилажена аппаратура для добывания водорода. Внутри происходило разложение воды с помощью железа и серной кислоты. Полученный таким образом водород по трубкам поступал в оболочку.

Следует уделить особое внимание необычной конструкции оболочки воздушного шара Фергюссона. Она состояла не из одной оболочки, как было приято, а из двух. Второй шар, поменьше располагался внутри большего шара. Это была инновационная мысль доктора, продиктованная предельной осторожностью. В случае потери внешней оболочки у путешественников будет шанс на меньшем шаре выбраться из диких мест и таким образом выжить.

Трубки, выходящие из аппаратуры, были устроены таким образом, что каждая оболочка наполнялась строго определенным количеством газа. В полдень воздушный шар, одетый в сетку, уже грациозно покачивался над корзиной. Его удерживали мешки с землей. Инструменты, якоря, походные одеяла, веревки, съестные припасы, вода, оружие – все это уже располагалось в корзине на своих местах, заранее намеченных для этого. Воду привезли с Занзибара.

Джо аккуратно разложил на дне корзины 90 килограммов балласта. Это был обыкновенный песок в мешочках. Они всегда должны находиться под рукой.

К пяти часам дня все приготовления были завершены. Пока шла работа, вдоль всего берега острова Кумбени стояли часовые. Шлюпки с Решительного курсировали по проливу, отгоняя самых рьяных фанатиков, пытавшихся добраться к острову, вплавь.

Туземцы проявляли свой гнев ужасными криками. Они выплясывали замысловатые дикие танцы, гримасничали и кривлялись. Жрецы носились среди толп разгневанных африканцев, все больше разжигая их фанатизм.

Тут были пущены в ход самые сильные заклинания и колдовство. Вызыватели дождя, утверждали, что они повелевают тучами. Они тут же стали призывать невиданной силы ураган. Выкликивали каменный ливень, так они называли град.

– Что они вытворяют? – приставил Джо руку ко лбу козырьком и рассматривал, что творится на противоположном берегу, – что там уже за дым поднимается?

– А, не обращайте внимания, – махнул рукой английский консул, – Они пытаются на наши головы обрушить небывалой мощи град. Вон уже собрали все листья с окрестных деревьев и принялись кипятить их на медленном огне.

Вскоре путешественники были свидетелями как с помощью длинной иглы был убит баран. Он был поражен в самое сердце и принесен в жертву.

– Несчастное животное.

Качал головой Дик Кеннеди. В нем взбунтовался охотник. На такую бездарность был использован целый баран! Но туземцам ничего не помогло. Ни баран с иглой, вонзенной в сердце, ни отвары из листьев, ни бешенные ритмы и гримасы. Небо по-прежнему было безоблачным.

Прощальный ужин в этот вечер был невесел. Приближение разлуки навевало грустные размышления. Все думали о предстоящем путешествии. Что сулила отважным путешественникам судьба? Благополучно ли пройдет их исследовательское путешествие. Отыщут ли они истоки великого Нила? А что, если что-нибудь пойдет не так? Смогут ли они воспользоваться для передвижения своим шаром, чтобы вернуться домой? Что ждет их в неведомых странах?

В шесть часов утра все покинули свои каюты на Решительном и переправились на Кумбени. Восточный ветер покачивал воздушный шар. Мешки с землей были убраны и на их местах находились двадцать матросов. Они были приставлены к корзине и удерживали ее на земле. Все присутствовали при торжественном старте: капитан Пеннет со своими офицерами, английский консул, вельможи имама с Занзибара.

Наступил момент прощания. Капитан и его офицеры, с которыми доктор Фергюссон и его верные Дик и Джо провели несколько недель в плавании от берегов Англии до Занзибара. Они успели хорошо подружиться и теперь все были растроганы прощанием. Все обнялись с бесстрашными друзьями и пожелали счастливого возвращения домой.

* 7 *

В десять часов все трое уже находились в корзине воздушного шара. Фергюссон зажег горелку и открыл кран, чтобы максимально повысить температуру. Через несколько минут шар начало тянуть вверх. Матросы понемногу опускали канаты, удерживающие его. Корзина поднялась над землей на шесть метров.

– Друзья! – громко крикнул доктор. – Что, если нам дать имя нашему воздушному шару?

Всеобщий гул одобрения был подтверждением согласия.

– Мы дадим ему имя, – продолжал Фергюссон под бурные аплодисменты, – которое принесет ему счастье. Назовем наш воздушный шар «Викторией»!

По поляне прокатилось оглушительное «ура». К этому моменты подъемная сила воздушного шара увеличилась настолько, что капитан Пеннет отдал приказ.

– Отпустить канаты!

«Виктория» быстро поднялась вверх. На Решительном раздался салют в честь отважных путешественников из всех четырех пушек.

Виктория быстро поднялась на приличную высоту и понеслась по ветру на юго-запад. Остров Занзибар был весь как на ладони. Зеленые поля всевозможных оттенков, кудрявые рощи и леса.

Жители острова казались такими крохотными. Они яростно размахивали палками и корчились в ужасных гримасах. Жрецы, ярко обмазанные рыжей глиной и разодетые в перья всевозможных оттенков размахивали в бессильной ярости кулаками. Многие туземцы бросали вверх камни и копья, кто-то пытался достать до шара выстрелами из лука. Но куда им всем было достать до Виктории!

Внезапно что-то ярко блеснуло снизу, да так, что всех троих путешественников ослепило вспышкой. Кеннеди не успел закрыть глаза и схватился за лицо. Джо сморщился и прикрыл ладонью лоб и веки. Доктор Фергюссон несколько раз с силой поморгал и протер глаза платком.

– Что это?! – Выкрикнул с досадой Кеннеди, – ах ты, мои глаза! Теперь у меня перед ними летают черные мушки.

– Должно быть солнечные лучи отразились от какого-то мелкого озерца, – предположил Джо, – оно как-никак почти в зените.

– Это точно проделки туземцев, – растирал слезы Кеннеди и промаргивался, – что-то не замечал я внизу никакого озерца. Эти злобные жрецы наслали-таки на нас свои проклятья.

– А вы не заметили, доктор, – обратился к хозяину Джо, – что со вспышкой и наша Виктория заметно просела. Словно ее потянуло обратно к земле. Корзина как будто стала тяжелее?

Доктор был погружен в свои барометрические наблюдения. Он сверял показания приборов и все тщательно записывал в рабочую тетрадь.

– Солнечное тепло усилило действие горелки, – ровно и спокойно проговорил он, – газ в оболочке расширяется. Не переживайте милый мой, Джо. У нас компонентов для выработки водорода припасено с запасом. Я тоже ощутил незначительное проседание. Но в настоящий момент столбик барометра упал почти на тридцать миллиметров, а это означает что мы летим на высоте в семьсот пятьдесят метров.

– Как всё это красиво! – воскликнул Джо. – Что вы молчите?

– Мы смотрим, – ответил ему доктор, рассматривая в подзорную трубу землю.

– А мне необходимо говорить.

– Ну и не стесняйся, болтай себе, сколько душе угодно.

И Джо разразился бурей восторженных возгласов.

– Долой дилижансы! – воскликнул он.

– Долой пароходы! – подержал его радость Кеннеди.

– Долой железные дороги, – продолжил Джо, – едешь по ним в вагонах и ничего не видишь. То ли дело наша Виктория!

– Да! – Восклицал Кеннеди, – не чувствуешь, что двигаешься. Природа сама разворачивается перед тобой как картинка.

– А виды какие! Не виды, а сплошное удивление! Один восторг! Это все как прекрасный сон.

– Этот знаменательный день, – провозгласил Кеннеди, – 18 апреля 1862 года, когда наша Виктория взмыла в небеса, я не забуду никогда!

– И я никогда, – повторил как заклинание Джо, – не забуду этот прекрасный весенний день – 18 апреля 1862 года. В замечательное время мы живем, однако, да господин Фергюссон? Не пора ли позавтракать?

Доктор беспрестанно смотрел на термометр и барометр, висевшие под тентом. Второй барометр, был прикреплен снаружи. Его показания планировалось снимать по ночам. Виктория летела более двух часов. Ее скорость была около тринадцати километров в час.

Фергюссон уменьшил пламя горелки и воздушный шар опустился на высоту девяноста метров над уровнем земли. Сейчас путешественники пролетали над восточной частью побережья, которое называется Мрима.

Густые манговые леса покрывали сплошными зарослями все побережье. Сейчас был отлив и благодаря этому можно в подробностях разглядеть витиеватые корни деревьев. Волны Индийского океана пенистыми воланами омывали эти переплетения. На горизонте виднелись дюны, а на северо-западе возвышалась гора Нгуру.

– Мысль недурная, мой милый, – на миг оторвался от приборов Фергюсон.

– Приготовить нам завтрак, ничего не стоит, – радостно сказал Джо, – сухари да консервы.

– А кофе? – поинтересовался Кеннеди, – страстный любитель этого напитка.

– И сколько угодно кофе, – добавил Фергюссон, – Джо, ты можешь позаимствовать немного жара у горелки. Тут пылает больше, чем достаточно.

– Ну так давайте же завтракать, – предложил Кеннеди.

– Завтрак подан, господа, – объявил Джо.

Он всего за минуту достал из нижнего ящика все необходимое.

– Покушаем, а после я займусь приготовлением кофе, да такого, что у вас потекут слюнки.

У Джо среди множества талантов есть еще один замечательный – это умение варить чудесный напиток. Он смешивает кофе каких-то разных сортов, но держит это в строжайшем секрете.

Путешественники приступили к трапезе, а шар тем временем пролетал над невероятно плодородными землями. Извилистые тропинки петляли среди густой зелени. Везде виднелись поля созревшего табака, ячменя, маиса. Пурпурные пятна обозначали плантации риса на зеленом ковре. Он сейчас обильно цвел.

Фергюссон развернул подробную карту этой местности. Она была отпечатана в Германии и содержала в себе все новейшие открытия. На ней были даже отражены маршруты таких прославленных путешественников как Спика и Бёртона. Они уже исследовали путь до Великих озер, страну Судан, а также нижнее течение Сенегала и дельту Нигера. На карте были отмечены многочисленные поселения.

– Мы пролетаем как раз над страной Узарамо, – водил по карте пальцем доктор, – а поселение называется… Вот нашел – Тунда. А это означает, что мы достигли тридцать восьмого градуса, двадцати минут восточной долготы.

Снизу заметили Викторию и повсюду началось смятение, раздавались вопли туземцев. Доктор Фергюссон предусмотрительно добавил огня в горелке.

– У предводителей этих туземцев имеются мушкеты, – сказал он, – и наша Виктория представляет для них слишком хорошую мишень. Не будем рисковать.

– Справедливо! – Заявил Джо. – Нам надо держаться на почтительном расстоянии от этих разбойников.

– Интересно? – Разглядывал Кеннеди, беснующихся внизу дикарей, – что они думают, видя нашу Викторию в небе. Еще начнут поклоняться, решив, что к ним спустилось солнце или луна.

– Пусть себе поклоняются, только издали, – отозвался доктор, – взгляните-ка. Вид снизу заметно изменился. Селения все реже стали попадаться. Манговые рощи совсем исчезли. Поверхность земли стала холмистой, что говорит о близости гор.

– В самом деле, – указал вперед рукой Кеннеди, – вон там уже виднеются возвышенности.

– На западе? – переспросил доктор. – вот туда мы и направляемся. Это отроги горной цепи под названием Уризара, а вон там расположена гора Дутуми. Именно там я рассчитываю приземлиться на ночлег.

– Однако, – воскликнул Джо, – какая хитроумная выдумка, эта горелка. Нет ничего трудного в том, чтобы взять да повернуть кран. И управляй себе воздушным шаром, как угодно. Сейчас воспользуюсь, сэр, вашим предложением и сварю всем нам по чашечке кофе.

– Не совсем так, мой милый Джо, – сдержанно улыбнулся слуге Фергюссон, – наш воздушный шар очень зависим от воздушных потоков. И я переживаю, что, когда ветер может перестать благоволить нам, нашу Викторию отнесет не туда куда я планирую попасть.

Джо так мило всему удивлялся и одновременно он все воспринимал как должное. Для него все что ни происходит, все естественно. Мужчина достал

турку для варки кофе и отдал ее Кеннеди. Сам же присел на дно корзины. В привинченном к стенам импровизированном шкафу находилось все необходимое.

Джо покрутил ручки и винты освободили дверцу. В состоянии постоянного покачивания все должно быть надежно закреплено. Поэтому винты надежно удерживали дверцы закрытыми.

Но каково же было его удивление, когда из открытой дверцы выпала на мешочки с песком балластом бледная синюшная рука. Джо вскрикнул и распахнул вторую створку. В самом низу, невероятным образом изогнув тело находилась незнакомая девушка. Ее лицо было настолько обескровлено, что казалось иссине-серым. Доктор и Дик Кеннеди привлеченные вскриками Джо повернулись и тоже дружно охнули. Никто не мог придумать как эта незнакомка могла очутиться в корзине воздушного шара, да еще надежно закрытая в таком тесном пространстве.

– Клянусь! – крикнул в запале Джо, – я лично упаковывал припасы в этом месте. Она никак не могла попасть извне. Виктория ни на миг не оставалась без присмотра по меньшей мере десяти пар глаз круглые сутки.

– Мы все тому свидетели, – озадаченно рассматривал пришелицу Фергюссон, – однако ее тело все же тут. Она так бледна.

– Мертва, – заключил Кеннеди, – ее кровь просто остановилась от такого долгого пребывания в этом замкнутом шкафу.

– О, что же нам с нею делать?

Джо аккуратно извлек тело девушки и уложил на дно корзины.

– Если она просто не могла попасть к нам на Викторию извне, значит она появилась тут изнутри.

Кеннеди невесело хохотнул.

– Джо, для тебя настолько все естественно в жизни, что даже такое предположение в тебе не вызывает сомнений.

– Эта вспышка, – настаивал на своем Джо, – и шар стал опускаться явно под действием дополнительного веса. Все логично и естественно. Это произошло, потому что появилась на Виктории она. Она - не запланированный вес в нашем воздушном шаре, который заставил его опускаться вниз.

– Однако Джо, ты мастер на выдумки, – взмахнул головой Дик, – твои слова не правдоподобны и больше смахивают на сказки.

– Извини, Джо, – сказал доктор, – но тут я с Диком на одной стороне. Девушка не могла ни по каким законам появиться из воздуха. Это физическое тело, имеющее плотность, вес. Ничего в нашем мире не появляется из ниоткуда.

– Но, она, появилась, – спорил Джо, но понимал, что останется все равно не понятым.

– Жаль мы не узнаем, как ей это удалось, – вздохнул Кеннеди, – такая хрупкая, словно ребенок. И такая истощенная. Она явно долго голодала. Может она рабыня имама с Занзибара? И бедняжка, увидев нашу Викторию все же умудрилась сбежать и спрятаться? Жаль она не знала куда забирается и задохнулась.

Джо взял руку несчастной и погладил ее запястье. Кончики пальцев в его ладонях едва вздрогнули. Мужчина выпучил глаза и тут же схватил теплое одеяло.

– Она жива! Жива!

– Дик, – сразу же скомандовал доктор, – возьми на себя несчастную и укутай ее как можно плотнее в одеяла. Ее надо согреть. А ты, Джо, все же свари скорее кофе. Ей понадобится теплое питье. А я достану и капну ей в рот несколько капель бодрящего состава. Он должен быстро привести ее в чувства и придать сил.

Спустя какое-то время доктор Фергюссон произнес.

– Гора Дутуми уже перед нами. Если мои вычисления верны, мы должны перелететь ее еще до семи часов вечера.

– Ты планируешь лететь и ночью? – спросил охотник.

– По возможности нет, – ответил Фергюссон, – нам же недостаточно пролететь над Африкой. Нам важно увидеть ее. Поэтому полеты по ночам останутся на крайний случай.

– Пока нам жаловаться на Африку не за что, сэр. – Заметил Джо, – все говорят о ней, как о смертоносной пустыне. А какая же это пустыня?! Это самая плодородная и возделанная страна! Вот и верьте после этого вашим географам.

– Подожди, посмотрим, что будет дальше, – улыбнулся на слова Джо Фергюссон.

Чтобы перелететь гору, доктор повысил температуру в горелке и воздушный шар поднялся более чем на девятьсот метров над землей.

– Сэр! – Восторженно воскликнул Джо, – вы управляете своим шаром одним мановением руки!

Фергюссон лишь улыбнулся на похвалы своего слуги. Кеннеди помогал ему избежать препятствий. Он указывал, где могут возникнуть сложности и шар благополучно пролетел над самой верхушкой горы Дутуми.

Остановиться на ночлег было решено на более пологом склоне горы. Тут шар был надежно защищен от восточного ветра. Виктория зависла на месте практически неподвижно. Охотник выбросил из корзины два якоря и один из них удачно зацепился за макушку исполинского сикомора.

Джо соскользнул вниз по канату и надежно закрепил якорь в ветвях. Ему сбросили лестницу, и он благополучно, словно акробат, без трудностей забрался обратно в корзину.

Джо быстро приготовил ужин и всецело посвятил себя заботам о необычной пришелице. Девушка сидела на полу корзины тихо как мышка. К этому времени она уже выглядела вполне ожившей. Пока молчала и безразлично водила глазами по сторонам. Она скорее всего совершенно не понимала, где находится и что вообще происходит вокруг.

Изредка размыкала синие губы и с тихим стоном снова погружалась в себя. В эти редкие минуты Джо ловко подносил к ее губам кружку и вливал в рот несколько капель теплой воды. Больше не выходило, потому что она не глотала по многу и вода струйками стекала по ее белой как мел бороде.

Мужчины же, нагуляв отменный аппетит, порядочно уменьшали свой запас съестного.

– Интересно, – пробубнил с набитым ртом Кеннеди. Он ловко уплетал такие огромные порции, что это внушало беспокойство за судьбу взятой провизии. – Сколько мы сегодня пролетели?

Доктор тотчас определил, где находилась Виктория по расположению луны. Сверился с картой путеводителем и отметил их местонахождение точкой на карте, затем высчитал.

– Я нахожу, что за день мы пролетели к западу примерно двести километров.

Было принято решение разделить ночь на три вахты. Первым вызвался дежурить Джо. С двенадцати ночи его должен сменить Кеннеди и с трёх часов утра наступает время дежурства доктора.

Охотник и Фергюссон завернулись в свои одеяла и улеглись под тентом мирно спать. Джо же полностью посвятил себя заботам о несчастной.

Он размочил в теплой воде сухари и подмешал туда консервы. Все получилось жидкой кашицей.

– Еда, конечно, на вид не аппетитная, – набрал он в ложку получившуюся смесь, – но все же тебе стоит это попробовать.

Девушка глянула на мужчину и внезапно выпучила глаза так, словно увидела нечто настолько ужасное, что казалось ее сердце вот-вот разорвется. Она вся тут же задрожала. Джо был вынужден отставить миску с едой и укутать девушку сильнее. Он не мог знать, что с нею. Возможно, она немая или еще хуже у нее помутился разум.

– Ну, ну, тише, – поправлял он складки одеяла, – тебе холодно? Снова лихорадит? Бедняжка. Не бойся. Вот мои руки.

Он на миг отнял свои сильные руки от одеяла и покрутил ими перед ее лицом.

– Это сильные честные руки человека, желающего помочь тебе. Я обниму тебя покрепче, и ты согреешься и перестанешь наконец так дрожать.

Когда Джо ощутил, что тело девушки расслабилось, он приподнялся и осмотрел несчастную снова. Девушка явно успокоилась. Она просто-напросто поняла, что он не причинит ей вреда и расслабилась.

– Тебе лучше?

Джо задал вопрос, но, по правде сказать, ответа не ожидал. И каково было его удивление и радость, когда он увидел неясное робкое покачивание головой.

– О чудо! – Восторженно, но тихо произнес он. Его товарищи уже спали крепким сном, – ты понимаешь меня?

Снова легкое покачивание в ответ. Она смотрела на него не отрывая глаз. В полумраке Джо видел какие густые ресницы обрамляют эти прекрасные глаза. Девушка была невероятно красива. И теперь, когда цвета к ней стали возвращаться, его сердце трепетало как птичка в тесной клетке. Он не мог понять это от того, что он переживает за ее судьбу или по иному поводу.

Мысли «по иному поводу» тут же были отвергнуты. Он всего лишь слуга выдающегося путешественника. А она, судя по ее красоте и смелому взгляду в самые глаза, девушка не простая. Слишком открыто она смотрит в лицо мужчины. Джо это смущало.

– Теперь давай я покормлю тебя. Ты позволишь? Тебе нужны силы.

Она не ответила, но немного привстала и уже сама удобнее укуталась. Джо набрал в ложку жидкую смесь и преподнёс к ее губам.

– Невесть что, – оправдывал он свою стряпню, – но это вкусно и питательно. Для путешествий самая еда. Мы не рассчитывали, что у нас будут на Виктории гости. А то я бы конечно же припас что-то получше. Я не знал…

Девушка послушно раскрывала рот и все с ложки съедала. Она слушала его и ее глаза преображались. Она его слушала и умилялась этому застенчивому тону. Такой взрослый мужчина и так странно разговаривает. В нем столько простоты и непосредственности. Он сразу располагает к себе. С таким хочется общаться. Аня смотрела на него и думала: «Где такие еще рождаются? Настоящие и интересные».

– Вкусно, – неожиданно произнесла она тихо и хрипло, – спасибо вам, Джо.

– Ой, – от неожиданности упустил он ложку. Благо она была пустой и ничего не испачкала.

* 8 *

Аня отвела взгляд и хихикнула. Мужчина поднял ложку и не знал куда ее деть, поэтому просто держал ее в руке вверх черпалом.

– Ты знаешь мое имя? – Удивленно округлил он глаза, – ты все понимала, что тут происходило за последние часы?

Аня неопределенно пожала плечами.

– Не все, – честно ответила она, – вначале я вообще ничего не понимала. Мне было так плохо, я решила, что умерла.

– Не мудрено, – вытянул шею Джо и закатил глаза, – судя по тому куда ты забралась, чтобы спрятаться на Виктории. Когда я тебя обнаружил и вытянул, мы все решили, что ты мертва. Ты даже не бледной была, а какой-то синей.

Аня нахмурила лоб и опустила голову.

– Не понимаю, – вздохнула она, – никуда я не забиралась и тем более не пряталась. Я дома была. Меня поймали за…

Она резко умолкла и прикусила язык.

– Когда я вас всех увидела, – поменяла она резко тему разговора, – испугалась.

– Не стоит, – успокаивал ее Джо, – мы отважные путешественники. Доктор Фергюссон, его друг сэр Дик Кеннеди, и я верный слуга доктора - Джо. Мы все отправились на поиски истоков Нила. И как только обнаружим этот исток, доктор приобретёт всемирную славу и почитание. И как я буду горд, что служу у такого выдающегося человека.

Глаза девушки блестели в полумраке странным лихорадочным блеском. Ее белки словно переливались в темноте, а губы то открывались, то закрывались. Словно она силилась что-то произнести, но распахнув губы тут же передумывала и смыкала их.

Аня была в шоке от слов незнакомца. «Сэр? Слуга? Куда она вообще попала?» Она хотела все тут же рассказать про себя, но передумала и решила, что мудра поговорка о том, что молчание -золото.

– Спасибо, Джо. Мне правда уже гораздо лучше. Все благодаря твоим заботам.

Мужчина стушевался и опустил глаза. Было бы светло, Аня непременно увидела, как покраснели его щеки.

– Я наелась и больше не буду. Ты мой спаситель, Джо.

Мужчина протянул к ней руку. На его ладони лежали какие-то круглые штуки.

– Что это? – спросила Аня.

– Это плоды сикомора. Я сорвал их, когда был на дереве. Это для тебя. Десерт.

Аня улыбнулась и взяла один, а два оставила у Джо.

– Спасибо, – тихо ответила она, – а эти тебе.

– Нет, что ты, – не согласился Джо.

– Бери, бери, угощаю, – улыбнулась она, – от всего сердца.

И чтобы показать доверие к нему, она укусила плод и стала жевать.

– М, как вкусно, – восхитилась она вкусом, – и какой сладкий. Обожаю сладости.

Джо тоже засунул в рот плод и стал жевать. Глядя друг на друга, они тихо посмеивались.

– Это как инжир, – произнесла она, – только слаще и косточек меньше. Мне понравился плод сикомора.

– Я принесу тебе еще, будешь? – тихо поинтересовался Джо.

Аня улыбнулась и согласно кивнула головой. Ее любовь к сладостям каралась с раннего детства жесткостью матери. Расположенная к полноте девочка вызывала беспокойство у эталона красоты. Больше всего на свете Анина мать боялась услышать, как далеко укатилось яблочко от яблоньки. А ведь Аня была ее единственным ребенком. И поэтому она обязана была быть идеальной. И как она после всех перенесенных лишений и ограничений могла отказаться от такой вкусности? Никак.

Рядом завозился мужчина. Аня умолкла и опустила глаза. Джо подскочил. Это Кеннеди проснулся и был готов заступить на свое дежурство. И конечно же он слышал, как молодые люди между собой переговаривались.

– Как хорошо, – кряхтя сказал охотник, – что девочка пришла в себя. Ох и навела она переполоху в нашем коллективе. Ну ты, дружище, кутайся тогда в мое одеяло.

Джо быстро устроился на месте Кеннеди и пожелав всем спокойной ночи, затих. Кеннеди стоял тихо и смотрел вдаль. Аня пару раз глянула на мужчину снизу. Он был долговязым. В свете луны она видела его лицо и жилистые сильные руки. В один момент она пропустила, когда он уже смотрел на нее. Она подняла глаза и резко тут же опустила голову. Охотник улыбнулся.

– Не спится? – спросил он, – как оно в целом?

– Благодарю, – тут же ответила Аня. Притворятся спящей уже не получилось, – Мне уже гораздо лучше. Вы спасли меня.

– Откуда ты такая малохольная? – хохотнул тихо охотник, – как до меня, так я решил, что ты больная тифом. Ни одной нормальной мышцы в теле. Грешным делом, решил, что нам еще болезни тут не хватало.

Аня вздохнула. Надо было ответить. Но что?

– Я с Кавказа, – начала она свою речь, – и я считала, что я нормальная. У нас модно быть худой. Это идеальный вес для моего роста.

Мужчина обернулся и оценивающе осмотрел лицо Ани. Даже наклонился немного. Девушка стойко вынесла его острый взгляд.

– И сколько тебе лет, красавица?

– Двадцать один.

Кеннеди резко выпрямился и так громко крякнул, что доктор Фергюссон укнул в ответ. Охотник резко наклонился и тихо затараторил, что все хорошо, чтобы никто не беспокоился и извинился за потревоженный сон. После присел на корточки перед Аней.

– Точно больная, – смотрел он в самые ее глаза, – тебя пытали? Издевались? Морили голодом? Ты сбежала от Занзибарского имама? Ты пленница? Я понял! Тебя похитили у отца и продали в рабство местному царьку. Ты не ответила ему взаимностью и тебя держали в темнице. Изверги.

Глаза Ани только расширялись от каждого произнесенного слова этого человека. Она ровным счетом ничего не понимала, но видела, как удачно он сам складывает ее легенду. Ей самой и делать ничего не приходится. В ответ она лишь опустила голову и горько вздохнула.

– Бедный ребенок, – заключил, качая головой Кеннеди, – я-то решил, что тебе от силы пятнадцать. Двадцать один! Истощена и чуть не погибла. Какое счастье, что ты очутилась среди друзей. Доктор Фергюссон не оставит никогда человека в беде. Тем более беззащитную женщину.

Он протянул к ней руки. Аня вложила в его горячие ладони свои. Кеннеди крепко сжал ее тонкие холодные пальчики и долго держал. Ей даже неловко стало, от того обмана, что окружает ее. Но она подумала и решила, что на самом деле она вовсе и не лгунья. Из всего что тут было сказано, лично она не произнесла ни слова. И ей так нравилось то внимание и забота, которыми она была окружена. Никогда она не получала такого сопереживания и участия к себе. И тем более никогда ее не пытались накормить чем-то вкусным и при этом не считали калорий. Определенно ей начинало нравится это место.

– А где мы? – поинтересовалась она тихо, – и что это за место?

Она тронула стенку корзины. То, что она все часы провела на полу плетеной корзины она и не заметила. Ее сознание то возвращалось к ней, то вновь пропадало. И только теперь, после выпитой воды и небольшого перекуса в превосходной компании и с великолепным десертом, она обратила внимание что происходит вокруг нее.

Охотник встал и протянул ей руку.

– Можешь встать?

– Не знаю, – неуверенно ответила она и схватилась за его ладонь.

– Это наша «Виктория» – махнул он свободной рукой вверх, – мы путешествуем на воздушном шаре в поисках истоков Нила.

Аня уже наполовину поднялась и тут же с громкими охами упала снова на дно корзины. Ее и без того слабые ноги подкосились, а стоило ей осознанно посмотреть наверх, так она еще и дара речи лишилась, пискнув.

– Воздушный шар?

Веревочные крепления оплетали корзину по периметру. Непонятная и теряющая в мраке очертания деталей аппаратура, в которой виднелся оранжевый язычок пламени. И самое впечатляющее — это темная громадина самого воздушного шара, закрывающего небо своей махиной. На этот раз под своими одеялами завозились оба и Джо, и доктор Фергюссон. Охотнику снова пришлось извиняться и говорить о ложной тревоге.

– Святая Мария, – простонал Кеннеди, – какая слабая девочка.

Он резким, но аккуратным движением подхватил Аню подмышки и поставил ее на ноги. Она схватилась за край корзины и раскрыв от изумления рот, широкими глазами смотрела на ночную Африку.

– Поразительно, – прошептала она всего одно слово.

– Да-а-а, – накинул ей на плечи одеяло Кеннеди. Он говорил тихо. – Ничего. Главное, что ты очутилась в надежных руках. Выпадет только шанс, и я отправлюсь на охоту. Не выйдет срок нашего путешествия как ты уже станешь похожа на человека.

Аня обернулась и с усмешкой посмотрела на мужчину. Десять с лишним лет мать приводила с великим трудом ее в эту форму. А этот охотник, желает лишь одно – откормить ее. От такого контраста мнений, слегка кружилась голова.

– Африка, – отвернулась она и вздохнула.

– Ты образованная девочка, – заключил охотник, – и писать умеешь?

– И писать и читать, – кивнула головой Аня, – и языки иностранные изучала.

Ей стало весело. Мужчина так удивляется, ее умению писать, что она решила немного пошутить.

– А еще я училась танцам и умею играть на фортепиано. Немного пою.

– А арифметике тебя обучали? – продолжал смешить Аню охотник.

Она отвернулась, и сама себе широко улыбалась.

– И арифметике, – подтвердила она, – и физике.

Сзади раздался восхищенный и удивленный ох.

– И химии.

– Шутки, – не поверил Кеннеди, – да кто будет обучать женщину химии? Да кто ее такую замуж возьмет? Ну надо же? У тебя дома на Кавказе, разве не суровые нравы?

– Суровые, – хорошо, что ночь скрывала глаза и губы Ани. Она была готова расхохотаться в голос, – но мой отец очень любит меня, и он сделал все чтобы я получила самое лучшее образование. Меня обучали географии и всяким искусствам.

– Ишь ты, – не унимался сзади Кеннеди, – географии. Доктор Фергюссон узнает, он сразу выведет твою географию на чистую воду. Поди названия континентов да крупных городов и преподавали. Чему еще можно научить женщину? А когда, спрашивается, ей детей рожать?

– Ну, – тоже не унималась Аня, – у меня на родине женщина и детей успевает рожать и наукам обучаться.

– Ну, – вторил ей уже задумчиво Кеннеди, – раз так. То, наверное и не плохо, странно конечно, по крайней мере с женщиной можно тогда поговорить хоть о чем-то.

– Вот для этого и женщины у нас на Кавказе такие образованные, – утвердительно сказала Аня, – и жена хоть куда и хозяйка отменная и собеседница превосходная.

– Какие разные нравы, – бормотал себе под нос Кеннеди, ну надо же! Кто бы мог подумать?

Аня все же не удержалась, пару раз хихикнула и крепко зажала губки, чтобы совсем не выдать своего веселья.

– А что это за место? – перевела она тему разговора, – какие здесь яркие и большие звезды. Небо совсем не похоже на небо как у меня дома.

Она резко погрустнела и снова стала тяжело вздыхать.

– Это южное полушарие и тут другие созвездия нежели у нас в северном, – ответил Кеннеди.

– Это понятно, – сказала Аня, – как-то взгрустнулось все же по дому.

– А звезды такие крупные, потому что мы находимся высоко над уровнем моря. Это склон горы под названием Дутуми. Здесь Самюэль решил сделать остановку на ночлег. Он выбрал такое высокое место в целях безопасности нас и нашей Виктории. Вон посмотри она держится на якорях за самую верхушку гигантской сикоморы.

Девушка долго молчала. Она осматривала все что могла увидеть в темноте ночи. Аня видела, как высоко на самом деле они находятся. Ей не было страшно. Наоборот, стало интересно, что с нею произошло. Как она очутилась тут? Ответы на свои вопросы она решила получать постепенно и ничего не говорить о себе настоящей. Охотник сам прекрасно справился с ее легендой.

– Африка, – нарушила она молчание, – прекрасна и коварна. А зачем доктору Фергюссону истоки Нила? Это что квест такой?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил ей сзади охотник, – Самюэль прославленный путешественник. Серьезный ученый. Мы с ним еще со службы в Индии дружим. Географическое общество поручило моему другу исследовать восточную часть континента. Пройтись по следам великих открытий. Еще никто не смог достичь из-за трудностей в пути истоков реки. И Самюэль придумал замечательное решение – путешествие на воздушном шаре. Это избавит нас от всех хлопот пешего перехода. И мы непременно увидим откуда же течет эта великая река Африки.

– Та я вам уже сейчас скажу, – оживилась Аня.

–Ну, поведай, – улыбался охотник, – любопытно узнать твою версию, девочка.

Аня прочистила горло и с готовностью отличницы расправила плечики. Кеннеди тут же ловко поправил на ней одеяло.

– Спасибо.

Поблагодарила она за внимание к ней охотника и начала рассказывать, то, что прекрасно знала. Географию она всегда любила. Особенно ту ее часть, что касалась природы. Политическая сторона этой науки ее раздражала. А вот все что касалось животного мира, растений, природы – это было ее страстью.

– Нил – это крупнейшая река Африки. Самая длинная река в мире. Происхождение ее названия до конца остается не выясненным, так как много мнений и много версий с разных языков. Но самой ходовой версией, пожалуй, является, версия происхождения от греческого «Нейлос» - реки. Мне кстати она тоже больше всего нравится. Нил несет свои воды через территории многих стран: Руанды, Танзании, Уганды, Судана, Египта. Бассейн Нила занимает десятую часть от всей площади континента. Следовательно части бассейна находятся в Бурунди, Конго, Кении, Эфиопии. Истока у этой реки как такового определенного нет.

– Хах, – вздернул плечами Кеннеди и закачал головой.

Он нервно почесывала свою щеку. Его удивлению не было предела, но он сдерживал свои эмоции. Девчонка говорила так уверенно и все складно, что хотелось даже поверить.

– Это всем ясно, что, – продолжала Аня спокойно свой рассказ, – именно горные хребты и есть начало всей той воды, что течет в Нил. На данный момент определено считать самой удаленной точкой водной системы Нила исток реки Рукарары. Это один из крупнейших притоков реки Кагеры. Кагера в свою очередь впадает в озеро Виктория. А из озера вытекает непосредственно Нил. Но на этом своем этапе он еще не Нил, а Белый Нил. И на всем своем протяжении он принимает в себя множество рек, стекающих с горных хребтов и тем самым становясь все полноводнее.

И течет она течет себе на север пока в Судане не соединится с другим своим крупнейшим рукавом – Голубым Нилом. Этот берет начало далеко на востоке из озера под названием Тана. Оно не такое впечатляющее как Виктория, но все же крупное озеро для Африки. И вот после слияния Белого и Голубого Нила река, собственно, и именуется Нил. Это находится в точке примерно в трех тысячах километров от Средиземного моря. А вся длина, если мне память не изменяет, от Рукарары до дельты равняется где-то шести тысячам восьмистам километров. Во многих источниках за исток Нила принимают непосредственно озеро Викторию и длину рассчитывают от него. Пять тысяч шестьсот, кажется, но как по мне, – хмыкнула Аня, – чем больше, тем лучше.

– Ам, му, ум, – жевал губами Кеннеди, – однако все складно ты говоришь. Как по написанному.

– В учебниках, – просто ответила Аня и улыбнулась, глядя на озадаченного охотника.

– И где же издают такие учебники? – с подозрением в голосе спросил Кеннеди, – что географические общества таких стран как Англия, Франция, Германия и не видывали. Доктору Фергюссону было бы крайне любопытно полистать их страницы.

– Да у нас их полно в каждой школе, – забылась Аня, – издают их обыкновенные издательства, а печатают такие же обыкновенные типографии.

– И где же, позвольте полюбопытствовать, – не унимался Кеннеди, – расположены эти типографии? В нашем продвинутом девятнадцатом веке мне не известна ни одна такая ни в Лондоне ни Париже и Берлине.

Аня закусила губу и замерла. Ее тело охватила мелкая дрожь.

– Каком веке? – Еле ворочала она языком. – Какое сегодня число? Я не расслышала.

– Хм, – подобрался Дик, – а число что ни на есть историческое! 18 апреля! День, когда воздушный шар под названием Виктория взмыл ввысь для свершения великих открытий.

Дик перевел дыхание и взялся за плечики девушки. Что-то она как-то поникла резко и даже стала оседать. Слабая до неприличия. Даже свежий воздух ее не взбодрил, еле на ногах держится, малохольная.

Сзади раздался тихий грудной голос доктора Фергюссона. Он проснулся и успел встать. Разговора, однако же состоявшегося между девушкой и охотником он не услышал.

– 19 апреля, – поправил он друга, – мои милый Дик. Уже давно 19 апреля 1862 года. И тебе пора передавать мне время дежурства, а самому еще немного отдохнуть.

Кеннеди с донельзя округленными глазами развернулся к своему другу Самюэлю. В его руках висело пустое одеяло. Аня как стояла, так и выскользнула из его складок. Девушка упала на пол корзины бесчувственным телом.

– Ох, – качал охотник головой, – какая же она дохленькая. Я даже не почувствовал куда она делась. Вот стояла тут и уже нет ее.

Доктор Фергюссон легким толчком разбудил Джо. Мужчина легко подскочил, и они вместе с охотником укутали Аню снова в одеяло и удобно уложили. Джо лег рядом и обнял несчастную девушку. Краски ее снова покинули, и она лежала словно мертвая с бледными губами и впалыми глазами.

– Переживаю за нее, – рядом укутывался в свое одеяло Кеннеди, – не выживет. Ой не выживет. Надо срочно раздобыть свежего мяса для пропитания. Тогда у нее шанс будет. А так не знаю.

* 9 *

Доктор Фергюссон молча обернулся на причитания друга. Тот явно тяготился однообразным путешествием в корзине воздушного шара. Его руки так и чесались отправится на охоту.

Аня очнулась довольно рано. Она лежала и не шевелилась. По телу разлилась слабость и какая-то неописуемая вялость. Сюрреалистичность ее положения убивала все силы в организме. Аня была на грани истерики, но глаза ее оставались сухими от чего было еще хуже. Она чувствовала, что, выплакавшись она разрядит нервную систему. Но странный ступор заставлял ее сидеть на полу древней корзины в невероятном внутреннем напряжении. Она так и ждала что в любую секунду все вокруг ее начнет корежиться, сморщиваться, покрываться пылью и ржавчиной и в конце концов рассыплется в прах: эта корзина, все эти тряпки, шар и люди.

Жилистые кисти с длинными пальцами неустанно поправляли на ней одеяло. Аня следила за ними через полуоткрытые веки. Эти руки принадлежали мужчине, которому больше ста шестидесяти лет. Как она – современная девушка 21 века вот так смогла очутиться в 19 веке? Где мама? Действительно, а где? Да она еще и не родилась. Не родилась и прабабка, родившая бабушку. А Аня уже здесь! Во дела! Как тут же подумать о том, что ты не сошла с ума.

Джо убедился, что у девушки нет жара, аккуратно встал. Кеннеди еще отдыхал, доктор Фергюссон неустанно проверял показания приборов и записывал результаты в записную книгу. Мужчины тихо между собой переговаривались. Аня пыталась расслышать хоть словечко, но ей этого не удалось.

– Госпожа, – неожиданно появился перед ее лицом Джо, – вам уже лучше?

Аня поняла, что не заметила, как уснула и немного поспала. Ей и правда стало лучше и теперь хотелось пить.

– Да, благодарю, – неуверенно проговорила она тихо, – мне хочется пить.

– Сейчас. – Просто ответил ее новый друг и отвернулся.

Резкая перемена в голосе Джо Аню почему-то расстроила. Ночью это был улыбчивый балагур, называющий ее на ты и на него хотелось постоянно смотреть. Теперь его глаза совершенно не смотрели на нее и это ужасное его «госпожа». Аня была в замешательстве и не знала теперь как себя вести. Ведь ей совершенно не были известны нравы людей 19 века.

Джо предложил ей кружку с чистой водой. Она попила и вернула ему обратно кружку со словами.

– Благодарю, сэр.

Глаза парня сразу же округлились он невероятно смутился и даже покраснел.

– Что вы, госпожа Анна, я вовсе не сэр.

Аня вопросительно смотрела в его карие глаза, отчего Джо еще больше терялся.

– Титул сэра, – растерянно бормотал Джо, – получают за заслуги перед государством или по наследству. Титул «сэр» предшествует титулу баронета. А я же простой слуга сэра Фергюссона.

Джо пробормотал все это и склонил голову так, чтобы не смотреть Ане в глаза. Девушка была растеряна и зла. Джо – слуга? В ее понимании это звучало дико.

Она протянула руки и Джо помог ей встать. Аня специально не торопилась расцеплять пальцев, и мужчина был вынужден мириться с тем, что они держаться за руки. Аня видела, как сильно это его волнует.

– Я тоже самая обыкновенная девушка, – тихо почти прошептала она ему, – так что буду рада если ты снова мне улыбнешься.

Однако Джо отрицательно покачал головой.

– Не стоит, госпожа, я не достоин вашей милости. Я всего лишь слуга и в любой момент готов выполнить ваше приказание. Мне доктор Фергюссон рассказал, что вы поведали ночью сэру Кеннеди. Вы высокородная хорошо образованная леди. И ваш отец – князь с Кавказских гор, будет счастлив увидеть вас вновь живой и невредимой.

– И вы конечно же меня к нему доставите, – попыталась сыронизировать Аня.

Но Джо ее шуток не понимал и все вокруг воспринималось за чистую монету.

– Совершенно верно, – не глядя больше не нее ответил он твердо, – это теперь наш священный долг.

Аня даже позабыла как ей было плохо. Ей хотелось одновременно обнять его и треснуть подзатыльник. И чего хотелось больше она не могла определить. Поэтому просто освободила Джо от мук – отпустила его пальцы и с шумом выдохнула.

– Если Вам, – она специально выделила слово «Вам», – будет не сложно, я бы хотела выпить кофе.

Джо открыл рот чтобы снова рассказать, что к нему – простому слуге не стоит так официально обращаться, но увидев ее прямой взгляд красивых карих глаз, тут же опустил свои и не проронил больше не слова.

Он воспользовался горелкой и занялся таинством приготовления своего знаменитого напитка. Аня подошла к доктору Фергюссону. Мужчина улыбнулся ей.

– Наш Джо, – сказал он Ане, – имеет сотню талантов. И один из самых чудесных: умение приготовлять этот замечательный напиток. Он смешивает зерна каких-то сортов, но держит все в строжайшем секрете.

Девушка улыбнулась доктору и отошла в сторонку. Если можно так выразиться про корзину, в которой все четверо находились. Она пристроилась к боку Джо и заглянула через его руку, что он делает.

– И что за секрет? – лисой проворковала она, – прижавшись к теплому боку мужчины, – если не секрет.

Джо замер на мгновенье, но тут же взял себя в руки. Он подумал немного и сдался.

– Так и быть, – вырвалось из него, – раз мы в воздушном пространстве, я открою рецепт приготовления этого кофе. Секрет в том, что я смешиваю в равных частях три сорта кофе. Это бурбонский, мокко и рио-нуньец.

– Как интересно, – ответила Аня и нежно провела своею рукой по его плечу.

Это поглаживание было едва ощутимо, но Джо все почувствовал. Аня отошла и решила больше не волновать его. Пока не волновать. В ней резко разыгрался азарт соблазнительницы. И ей было все равно, кто Джо. Он ей нравился. Девушка почувствовала, что ей хочется жить и все страхи ушли разом.

Через несколько минут появились дымящиеся чашки кофе. Аня, беря свою из рук Джо так ему улыбнулась, что чуть не осталась без своего напитка. Доктор Фергюссон сдержано улыбнулся, глядя на двух молодых людей, отпил глоточек из своей чашки и позвал друга охотника присоединиться к ним.

Кеннеди с трудом поднялся. Он пожаловался на усталость и озноб.

– Что-то я себя не очень хорошо чувствую, – хрипло признался он, беря в руки горячий напиток.

Небо к моменту его пробуждения, покрылось тяжелыми тучами и в любой момент грозилось пролиться потоками дождя.

– Край Зунгомеро, где мы оказались, – сказал доктор Фергюссон, – унылая местность. Тут дожди льют практически весь год. Мы находимся в одной из самых нездоровых местностей Африки. Нам не стоит тут оставаться надолго.

Джо спустился на сикомор и отцепил якорь. Он, как и обещал нарвал снова его плодов и предложил всем их покушать. Аня не отказалась от вкусной сладости. Она мило улыбнулась, принимая свою порцию угощенья и не стала на этот раз волновать Джо заглядывая ему в самые глаза. Она поняла, что в это время так не было принято – женщине открыто смотреть на мужчину. Теперь ее волновал вопрос о том, чтобы он не подумал о ней плохо. Она хотела тоже ему понравиться.

Шар медленно поплыл в пространстве. Кеннеди плотно кутался в одеяло и пытался согреться. У него началась лихорадка. Она изматывала его высокой температурой и ломотой в теле.

От земли стал подниматься густой туман. Вскоре испарения достигли нижнего края корзины Виктории. Аня очень внимательно наблюдала за всем, что происходит вокруг.

– Какой ужасный запах.

Аня отпрянула от края корзины и зажала нос. Вокруг пахло так, что закладывало нос.

– Что происходит? – Она еще раз выглянула за борт корзины и отвернулась.

– На это явление обратил свое внимание капитан Бёртон.

Неторопливым голосом заговорил доктор Фергюссон. Он делал последние записи замеров приборов в свой бортовой журнал. Джо тем временем колдовал над нехитрым завтраком. Несколько крупных капель ударились о края корзины и резко разразился ливень невиданной мощи.

Туман словно смыло сильными струями дождя. Аня могла видеть своими глазами как внизу узкие дороги и так заросшие колючим кустарником и лианами стали вообще не проходимыми. Эти узкие тропы, походившие на прожилки в густой зелени словно ожили. По ним ручьями текла густая жижа, а ужасный запах только усилился.

– Фу, – сморщилась Аня, – ужас.

– Эти потоки тут называются «нул», – продолжил доктор, – а воздух пропитан испарениями сернистого водорода. Капитан Бёртон так и записал в своем дневнике: «Можно подумать, что здесь под каждым кустом лежит труп».

– Скверный край, – подытожил Джо, – вот и мистер Кеннеди заболел.

От испарений ни у кого не появился аппетит.

– Совсем некстати эта болезнь.

Он завернулся плотнее в одеяло и вернулся под тент. Аня взялась за ним ухаживать. Настал ее черед благодарить за заботу о ней. Она трогала его лоб и предлагала попить немного воды.

– Послушай, Самюэль, – простонал больной, – если в твоей походной аптечке есть подходящее снадобье, такое, чтобы поставить меня на ноги. Скорее доставай его. Я готов проглотить любое лекарство.

– Погоди немного, мой милый друг, – доктор возился у горелки, добавляя в ней огня, – есть у меня для тебя нечто получше, горького лекарства. Я дам тебе такое противолихорадочное средство, которое совершенно ничего не стоит.

– Что же вы сделаете? – с интересом спросила Аня.

– Все очень просто, – улыбнулся доктор, – мы поднимемся выше туч. Выйдем из этой зловонной атмосферы. Я отправлю тебя на курорт, где чистый воздух и лучи солнца творят чудеса.

Спустя минут десять аэронавты очутились над зоной облаков. Они клубились под корзиной шара, смешивались между собой, обгоняли друг дружку. Их поверхность искрилась. Аня с улыбкой смотрела на эту красоту. Солнечные лучи отражались от облаков, образуя все эти блестки.

Не прошло и трех часов, как сбылось предсказание доктора. Охотник словно ожил. Его озноб как рукой сняло, и он с аппетитом позавтракал.

– Да, – кивал головой Джо, – это лучше всякого хинина. Знаете, под старость я непременно переселюсь сюда.

– Куда? – не сдержалась Аня, – в пространство выше облаков?

Она пожала плечами и отвернулась. Джо глянул на нее и тоже отвернулся. Но вскоре занимался только тем, что неустанно осматривал девушку. Аня держалась за край корзины и рассматривала все вокруг. А Джо рассматривал ее.

Виктория незаметно снижалась. Доктор Фергюссон выискивал воздушное течение, которое понесло бы шар в нужном ему направлении.

– А что вы теперь делаете? – Аня не уставала спрашивать ученого обо всем. А он был только рад отвечать на все ее вопросы.

– Нам надо на северо-восток. Я пытаюсь поймать попутный ветер. Край Зунгомеро исчезает на востоке.

– Вижу, – сказала Аня, – горы начали принимать более резкие очертания. Вон уже видны их остроконечные вершины. Нам не опасно туда лететь? Как бы не напороться на одну их них.

– Мы их не заденем. Надо лишь подняться еще выше.

– Вы с удивительным искусством управляете своим шаром, – заметила Аня.

– Знаете, – стал рядом с нею доктор, – если бы нам пришлось идти там пешком, – он указала пальцем вниз.

Оба они наклонили головы и осматривали землю, над которой неслась их Виктория.

– И преодолеть все те размытые дороги со зловонными испарениями. С момента выхода из Занзибара мы бы уже походили на приведения от истощения. Половина наших вьючных животных уже бы погибла.

– Днем бы всех мучила убийственная жара и влажность, – согласно кивала головой Аня, – а ночами вы бы страдали от нестерпимого холода, и москиты бы вас доводили до исступления.

Доктор Фергюссон склонил голову и приподнял в удивлении брови. Он поджал губы и задумчиво глядел на девушку. Она удивляла его не меньше, чем остальных путешественников. Она могла поддержать беседу с любым из них. Его не удивляло, что она на любую тему могла щебетать с его слугой. Дик с таким восхищением рассказал об их ночном разговоре.

И теперь настала очередь озадачиться доктору. Эта малышка словно знала Африку. Но как? И откуда? Когда по этим тропам совсем недавно только прошлась экспедиция капитана Бертона. Он сам ознакомился с результатами экспедиции лишь перед своим выездом из Лондона. Они поступили в Географическое Общество Лондона за неделю до его отъезда на Занзибар.

Мысли доктора нарушил вскрик девушки. Она указывала рукой вперед. Доктору Фергюссону пришлось выкинуть из головы все размышления на эту тему. Виктория с быстротой ветра мчалась на остроконечный выступ. Мужчина повернулся к горелке.

Под влиянием жара воздушный шар стал заметно набирать высоту.

– Если моя карта верна, – выкрикнул он, – нам стоит подняться выше полутора километров над уровнем земной поверхности. Это пик горы под названием Рубехо. На местном языке это обозначает «Путь ветров».

Барометр показал высоту в тысяча шестьсот метров.

– Как долго мы могли бы подниматься вверх? – спросил Фергюссона Джо.

– Земная атмосфера имеет высоту более одиннадцати километров, – начал объяснять ему доктор, – на еще больших шарах можно подняться очень высоко.

– Это опасно, – было выкрикнула Аня, но тут же прикусила язык и умолкла.

Что не скрылось от внимания доктора Фергюссона. Он задумчиво глянул на опустившую голову девушку, но промолчал.

– Такой опыт раз проделали два исследователя, но на большой высоте у них пошла кровь из ушей и горла. А затем на большую высоту пытались подняться два француза: Барраль и Биксио. Но оболочка их шара внезапно взорвалась. Сразу спешу оговориться. Приземлились они без вреда для здоровья.

Джо скривился и хмыкнул.

– Я человек необразованный и предпочитаю держаться на золотой середине. Я не так честолюбив, как господа ученые. Мне достаточно летать не очень высоко и не очень низко.

Его ответ изрядно насмешил сера Кеннеди и доктора Фергюссона. Аня лишь поджала губки и сдержано улыбнулась.

На этой высоте воздух стал разреженным. Дышать было трудно, всем стало не хорошо. Голоса звучали глухо. Воздушный шар сильным ветром несло над заснеженными вершинами. Доктор бегло делал наброски четырех гор, расположенных по прямой линии.

Когда Виктория пересекла горный массив она стала плавно спускаться. По склонам гор побежали зеленые леса. Джо по приказу доктора выбросил якоря и один из них зацепился за ветку сикомора. Фергюссон притушил горелку, а Джо соскользнул вниз и укрепил якорь. Шар держался, ровно сохраняя свою подъемную силу.

Путешественники перевели дыхание. Этот перелет был волнительным приключением для всех.

– А теперь, – широко улыбался Фергюссон и смотрел на друга, – вынимай-ка свои ружья, дорогой Дик, и постарайтесь с Джо принести на обед свежей дичи.

– На охоту! – с выпученными от восторга глазами кричал Кеннеди.

Шотландец тут же перелез через борт корзины и с ловкостью обезьяны стал спускаться по ветвям огромного дерева. Однако ему было невозможно угнаться за ловким Джо, который уже ждал его внизу разминаясь.

– Смотрите, сэр, не улетите без нас! – снизу крикнул Джо.

– Не переживай, друг мой, – ответил ему доктор, – наша Виктория надежно закреплена.

– Счастливой охоты, – не сдержалась Аня и помахала друзьям рукой, – будьте осторожны!

Джо и охотник пропади из виду. Аня в волнении уже не находила себе места. Ее беспокоил тот факт, что они разделились.

– Мисс Энни, могу я так обращаться к вам?

Аня повернулась на голос Фергюссона и резко мотнула головой.

– Пожалуй так будет даже лучше, – выдохнула она.

Ее глаза так и бегали по зарослям внизу. Фергюссон все видел и снова промолчал, лишь слегла улыбнувшись.

– Мне следует заняться приведением в порядок своих заметок, мисс Энни. Не сложно ли вам будет за всем вокруг понаблюдать?

– О нет, что вы, – с готовностью согласилась Аня. – Вы окажете мне честь таким доверием.

Фергюссону надо было плотно заняться дневником, а девушка и так не спускала беспокойных глаз с зарослей снизу. Причина ее беспокойства сейчас пытается раздобыть для нее нежный кусок антилопы. Доктору ее помощь была на руку.

– Если что заметите подозрительное, тут же сообщайте мне, – сказал он, удобно усаживаясь на раскладной стульчик, – я подам сигнал выстрелом из карабина.

– Ладно, – ответила отрывисто Аня, прочесывая внимательным взглядом окрестности.

Прошло достаточно много времени. Аня не смыкая глаз находилась на своем посту. Ей казалось, что охотники сильно задерживаются. Внимание привлекло движение по веткам сикомора. Девушка беспокойно заерзала и пару раз посмотрела на работающего доктора, однако ничего ему говорить не стала. Она отчетливо видела, что на земле никого нет. Возможно, она уже так желала возвращения охотников обратно, что движения ей почудились.

Нападение началось внезапно. Аня лишь громко вскрикнула. Многочисленные черные волосатые руки ухватились за шелковый трос и началась качка. Доктор Фергюссон резко засунул свой журнал под тент и вскочил.

– Они появились неожиданно! – Крикнула насмерть перепуганная Аня, – словно из воздуха материализовались. Я их даже не видела.

* 10 *

Вся макушка дерева просто кишела от разъяренных обезьян. Они пронзительно кричали, разевая свои огромные красные пасти.

– Какие у них клыки! – Ужаснулась Аня и схватила первое, что попалось под руку, чтобы швырнуть в наглую морду, карабкающуюся к ним в корзину. – Они сейчас перегрызут трос, и мы улетим в небо. Одни!

Аня не на шутку испугалась и уже замахнулась кружкой. Крепкая рука схватила ее запястье.

– Не горячитесь, мисс, кружка нас не спасет. А нашему Джо потом просто будет не из чего пить. Видите ли, на шаре все взвешено до последнего грамма. И люди, и предметы. Тут нет ничего лишнего.

Все эти слова были сказаны так, словно и не было никакого нападения свирепых огромных обезьян. Доктор Фергюссон взял карабин и направил его дуло в раскрытую пасть. Желтые загнутые клыки, словно сабли уже были готовы разорвать на части обитателей воздушного шара. Аня закрыла руками лицо и громко завизжала. Рядом раздался оглушительный выстрел. Корзину сильно дернуло и качнуло.

Аня отняла ладони от мокрых щек и посмотрела вниз. Напавшие обезьяны словно взбесились. От их сумасшедших оглушительных воплей можно было оглохнуть.

– Так ему! – В запале махнула она кулаком падающему среди ветвей сикомора телу убитого врага.

– Это павианы, – ровным голосом говорил доктор. Он нашел новую цель и навел ствол карабина, – свирепая и опасная порода обезьян. Нам не стоит ожидать от них ничего хорошего.

Раздался новый выстрел и еще одно тело полетело вниз под ор сородичей. Тут же снизу раздались многочисленные выстрелы. Охотник и Джо буквально ворвались в разъяренную толпу павианов. Мужчины храбро сражались с превосходящим по численности противником. Аня не замечала, как от волнения грызла ногти, высматривая сверху голову и плечи Джо.

– Ну вот и подмога, – спокойно сказал Фергюссон и убрал свое оружие на место в металлический ящик.

Многочисленные оружейные выстрелы быстро разогнали кривляющуюся орду напавших на воздушный шар обезьян. Она разбежалась, оставив на поле боя немало убитых.

В один миг Кеннеди заскочил в корзину по шелковой лестнице сброшенной Фергюссоном. Джо отцепил якорь и тоже уже находился в безопасности. Виктория поднялась в воздух и понеслась на восток.

– Вот это приключение! – Воскликнул Джо.

Охотник приводил оружие в порядок. Аня, дрожа от пережитого ужаса не могла никак отдышаться. Она часто вздыхала и куталась в одеяло, согревая озябшие плечи. Джо глянул на ее опухшие глаза и погрустнел. Ему хотелось ее пожалеть и обнять, но он не посмел к девушке приблизиться. Лишь тихо поинтересовался все ли с нею в порядке. Получив короткий отрывистый ответ, он больше даже не смотрел в ее сторону.

– Думаю мы все изрядно нагуляли аппетит, – весело сказал доктор, – очень бы хотелось отведать превосходного мяса антилопы.

– И вы сейчас, сэр, убедитесь, – Джо всех торжественно приглашал на ужин, – в том, что вы абсолютно правы.

Аня села в угол корзины около тента. Аппетита не было, и она даже попыталась отказаться от ужина.

– Клянусь, – выкрикнул Кеннеди, – у этой антилопы неплохой вкус!

– Я бы с удовольствием питался мясом антилопы, – с набитым ртом проговорил Джо, – его было бы замечательно запивать грогом.

Мужчины дружно выкрикнули: «Ура». Аня молча наблюдала за тем, какие они все шумные и энергичные. Словно вот такое нападение обезьян для них рядовое событие. Их нервные системы уже пришли в норму, и они с аппетитом уплетают огромные количества кусков мяса. Да еще и в придачу веселятся. Тут бы успокоительных напиться и забыться.

– Не пренебрегайте усердием, что проявил для вас один молодой человек.

Охотник наклонился к Ане и тихо прошептал почти в самое ухо. Мясо мужчины принесли уже приготовленное. Они удачно поохотились на голубую антилопу и до того, как услышали первый выстрел успели испечь его, закопав в золу костра.

Джо был занят приготовлением горячительного. Но его глаз пару раз скосился на кислую Аню, сидевшую в углу безучастную к приготовленному им ужину. Парень тяжело вздохнул и отвернулся. Друзья Дик и Самуэль многозначительно переглянулись.

– Вот эти, что нарезаны поменьше, – протянул Ане тарелку Дик, – были как нарочно сделаны для вас, милая. Попробуйте. Вам нужно кушать, чтобы вернуть силы.

Аня глянула на спину Джо и поблагодарив охотника приняла кушанье. Мясо оказалось просто божественно вкусным. Нежное, оно словно во рту таяло.

– Ничего подобного я еще никогда не ела, – сказала она достаточно громко, чтобы услышали все, – спасибо вам большое.

Джо повернулся и в благодарность за его заслуги склонил голову. Затем он раздал кружки с горячим напитком. На Аню грог подействовал ошеломляюще. Как говорится ее «процессор выключился». Она отпила половину и все…

Только раз за ночь она проснулась от того, что ее кто-то настойчиво возвращал под одеяло. Ей внезапно стало жарко, и она все с себя сбросила. В просвете между ресницами отметился профиль мистера Кеннеди. Охотник стоял на вахте. Было принято решение провести эту ночь в полете. Аэронавты бдительно следили за окружающей местностью.

– Возьми мое одеяло, Джо, – где-то далеко в сознании раздался шепот охотника, – у нее жар, но это пройдет. Дохленькая какая, все-таки она, охо-хох. Но ничего свежий воздух и хорошее питание.

Потом Аню завернули плотным рулетом, и она уснула крепким сном и больше уже ничего не видела, и не слышала.

Утро для Ани наступило в семь часов. В то время как она проснулась Джо передавал вахту доктору Фергюссону. Сам же принялся активно заниматься приготовлением завтрака. Девушка медленно встала, поздоровалась и осмотрелась.

Воздушный шар проносился над каменистой местностью.

– Как называется эта страна? – спросила она, – тут слегка уныло.

– Пролетаем над страной под названием Мабунгуру, – ответил ей доктор. – Мы в двухстах километрах от крупного пункта центральной Африки Казеха. Мне бы хотелось сегодня до него добраться. Но сначала найдем местечко для приземления. Надо пополнить запасы воды для нас и горелки.

Аня задумалась. Они сегодня доберутся до крупного населенного пункта центральной Африки. Она уже скучала по народу и городской суете. Она не была из тех, кого город угнетает. Наоборот Аня была чисто городской девушкой.

Виктория неслась в тишине. Все пространство вокруг было покрыто серым камнем. Доктор Фергюссон сказал, что эта горная порода называется сиенит. Он магматического происхождения. Представлял собою огромные словно отполированные глыбы: округлой формы или конусообразные.

Аня смотрела вниз и думала о доме. Она много раз была у себя на Кавказе в горах и видела этого сиенита тьма тьмущая сколько раз и даже не задумывалась о том, что это за камни. Как называются и откуда взялись, для чего их можно использовать.

И на тебе надо было провалиться на сто шестьдесят лет в прошлое, чтобы начать узнавать такие вещи. Девушка хмыкнула сама себе, покачала головой и вздохнула так громко, что Джо прекратил свои занятия и повернул в ее сторону голову. Она не видела его, потому что была поглощена созерцанием голой каменистой земли и погружена в свои мысли.

Привело его в чувства постукивание рукой по плечу сэра Кеннеди. Джо широко улыбнулся охотнику и вернулся к подготовке бочонков под воду.

Аня отчетливо видела линии дорог. Эти тропы были того же цвета, что и почва. Отличие было в том, что места, где ступали тысячи ног более уплотнены и даже рыжую дорогу на рыжей почве отчетливо было видно. А еще вокруг было великое множество скелетов. Белые кости виднелись повсюду. Это были скелеты буйволов и слонов.

Девушка поежилась и отвернулась от унылой картины. Доктор Фергюссон и шотландец внимательно изучали карту.

– Мы на верном пути, – заключил доктор, – вот эта скала похожая на огромную черепаху называется Жигуэ-ла-Мкоа. Так, именно там и пополним запасы воды.

– Ну ка, – сказал охотник, – попробуй, Джо, бросить якорь.

– Тут совсем нет деревьев, – высматривал цель парень.

– Все-таки попробуй.

Якоря были выброшены. Вскоре один из них застрял в расселине и воздушный шар остановился. Доктор Фергюссон приглушил пламя горелки, но не затушил его до конца. Джо выскочил из корзины и закинув на плечи два бочонка вместимостью по двадцать литров каждый отправился на поиски источника воды. Карта показывала, что на западной части горы расположены заболоченные места.

Шар парил практически у самой поверхности. Аня тоже выказала желание размять ноги и ловко выбралась из корзины. Мужчины не стали отставать он нее. Кеннеди со своим карабином исследовал пустынное место вокруг. Фергюссон как обычно что-то измерял, записывал, вычислял. Был всегда на посту ученого. Он занимался своим делом, ради чего сюда и прибыл – изучал неизведанную Африку.

Аня начала издалека.

– А скажите, доктор, почему вы никогда не тушите горелку? В этом случае она бы экономила воду.

– Видите ли мисс Энни, – оторвался от своих наблюдений мужчина, – я не совсем уверен, что вы поймете.

– А вы попробуйте, – присела рядом с ним Аня на камень.

– Ну как скажете, милая моя. – Сдался Фергюссон, – Равновесие шара было рассчитано по уровню моря.

– А, – не дала договорить ему Аня и резко встала. Она была переполнена волнением, – все ясно!

– А, – недоумевал доктор, – ну тогда…

– Послушайте, – снова перебила его Аня, – она шумно выдохнула и решилась на откровение, – мне надо серьезно с вами обсудить одну вещь.

Она топталась перед доктором Фергюссоном. Охотник заметил странную суету между другом и девушкой и тоже поспешил присоединиться к их компании. Ему было любопытно, что между ними происходит.

– Сегодня мы доберемся до этого самого Казеха, – подбирала слова Аня, – я знаю, что на вашей Виктории все рассчитано по граммам и вес и запасы. Я на ваши головы как снег среди ясного Африканского неба свалилась некстати. Я тоже вешу и потребляю вашу пишу, воду. Из-за меня вам не хватает одеяла кому-то.

– Все мелочи, – махнул рукой Кеннеди, – мы не спим никогда все одновременно.

– И все же, – не унималась Аня, – я для вас чужачка и лишний груз. Вы только в начале путешествия и уже столько всего успело произойти. Кто знает какие еще испытания ждут вас в пути. И все что я истратила на себя, может не хватить вам. Мне очень жаль, я правда не специально. Я вам всем обязана, но мне нечем вас отблагодарить со свой стороны, и я не знаю, как компенсировать все уже истраченное.

– Самюэль, – обратился Дик к другу, – чего она завелась?

– Мой милый Дик, – наморщил лоб доктор Фергюссон и озадаченно почесывал пальцем подбородок, – какой ты все же не проницательный. Наша маленькая мисс Энни, хочет сказать, что не желает больше продолжать путешествия с нами на Виктории. Она хочет остаться в Казехе.

– Что?! – Выпучил глаза Кеннеди, – мы ее обидели?

– Что вы, – примирительно вытянула вперед руки Аня, – вы меня спасли!

– В чем тогда дело? – не понимал охотник желания Ани бросить их.

– Я обуза для вас с самого начала.

Кеннеди открыл в изумлении рот и уставился на доктора. Тот только пожимал плечами.

– Я останусь в этом крупном городе и подумаю, как быть дальше, а вы продолжите свои поиски истоков Нила.

– Бедный Джо, – начал было Кеннеди, но Аня не дала ему договорить.

– Я прошу вас, ничего ему не говорить. Он славный малый. Не стоит портить ему настроения.

– Так, – хлопнул по коленям доктор Фергюссон и встал, – разговор окончен! Все глупости, мисс Энни. Мы обязаны вас препроводить к вашей семье. Это наш священный долг. Так что никуда вы не…

– Нет никакой семьи! – Вскричала Аня резко, – есть только деспотичная мать, к которой я ни за что на свете не желаю возвращаться. Вы за три дня мне дали больше любви и заботы, чем она за двадцать один год. Я решила остаться и начать новую жизнь в Казехе. Это мое окончательное решение! И Джо ни слова!

Аня высказалась и ушла. Она некоторое время бродила одна вокруг корзины и наконец забралась в нее. Мужчины же молча наблюдали за нею. Тишину нарушил охотник.

– Самюэль, как мне понять слова, что мать не дала любви за двадцать один год? Она же сбежала от имама Занзибара? Я что-то ничего не понимаю.

– Я еще меньше твоего понимаю, Дик, – признался доктор.

– Выходит не рабыня она и не из гарема?

– Выходит.

– Так это же прекрасно! Она чистая невинная девушка. Достойная уважения женщина. А то, что с семьей не ладится, так это явление не редкое в наше время. Пусть остается с нами? Если она покинет нас, сердце нашего Джо разобьется навсегда.

– Я подумаю об этом, – задумчиво ответил доктор, – но для начала надо решить вопрос о ее внешнем виде. Ты видел во что одета наша маленькая мисс?

– А как же не видел? – крякнул охотник, – этот странный комбинезон в облипку. Все маслы наружу. Он такой обтянутый словно вторая кожа. Я никогда не видел ничего подобного: ни фасона, ни ткани.

– Я тоже не видел ничего похожего, Дик, – и одно, когда она с нами. У нас нет ничего, что мы могли бы предложить мисс Энни. И другое, когда она окажется с нами в Казехе вот такой.

– Ну и чудесно! – Кеннеди пришла в голову как ему показалось прекрасная мысль, – и никуда она в таком виде не пойдет! Не станет же приличная девушка позорить себя голым видом? Останется в шаре. А мы из Казеха ей и принесем нарядное платье.

Фергюссон поднял брови и хотел возразить, но тут же быстро прошептал и умолк.

– Тише, Джо возвращается.

Молодой человек бодрым шагом поднимался из-за пригорка. На его плечах располагались два полных бочонка с водой. Он увидел, что его товарищи прогуливались по площадке вокруг корзины, но уже забирались в нее. Они, возможно, заметили его приближение и готовились к отправлению.

– Мисс Энни, – обратился к Ане Фергюссон, – у меня будет к вам один щекотливый вопрос.

Аня молча повернула к мужчине голову и показала, что готова выслушать.

– Вы так странно одеты.

Аня осмотрела себя. Она видела, что, появилась в этом времени совершенно не в той одежде, в которой была в тот злополучный вечер. Кто-то или что-то позаботилось о том, что она теперь щеголяла перед тремя взрослыми мужчинами в комбинезоне в обтяжку.

Он был темно жемчужного оттенка и скорее выглядел как костюм аквалангиста. Разница была лишь в том, что покрой ее одеяния был сложен словно из полос и все смотрелось на ней гармонично и даже очень красиво. Главное его достоинство заключалось в том, что он был невероятно удобен и не пачкался, что странно. Он был приятен к телу и удивительно свежо в нем ощущалось кожей, словно Аня ежедневно принимала душ.

– Да, – согласилась она, – наряд для вашего времени крайне смелый и откровенный. Но у меня ничего иного нет.

– Вы не можете в таком виде появится в Казехе.

– Звучит как шантаж, – скрестила руки замком на груди Аня, – вы же сами понимаете, как я вам мешаю.

– Однако судя по тому, как ты, милая девочка, отчаянно сражалась с павианами, – вставил свое слово охотник, – ты крайне полезна на нашем воздушном судне. И мы привыкли к тебе, Энни.

Аня горько усмехнулась.

– Вы хотели сказать, как я отчаянно визжала и рыдала от смертельного ужаса, пока вы их разгоняли. Однако вы совершенно правы. Я крайне странно выгляжу в таком виде. Что можно придумать?

Джо ловко загрузил бочонки с водой в корзину. Для него это не составило никакого труда. Потому что она практически касалась поверхности земли. Когда он забрался в корзину перед ним предстала такая картина.

Доктор Фергюссон и сэр Кеннеди стояли, а на руках у них висели все их рубашки. Девушка же была облачена в одну из рубашек доктора. Выглядело это странно. Полотно большим пузырем топорщилось во все стороны, делая из Ани шар.

– Ум, – качал головой охотник, – нет. Слишком широкая и крайне неудобная. Для рубашки Самюэля нужно тело Самюэля. А тут тела нет. Вот моя.

Аня просто сняла рубаху доктора через голову и так же натянула рубаху охотника.

– Ну-у-у-у, – не знал как тактичнее выразиться охотник.

Рубаха шотландца была уже и длиннее. Он был очень высокого роста.

– Эта уже лучше, – крутилась и рассматривала себя Аня, – рукава очень длинные и сама она такая длинная. Если в той я ощущала себя воздушным шаром, то тут я форменная сарделька.

Все трое весело рассмеялись. Напряжение никуда не ушло, но друзья дали друг другу слово, что ничего пока не будут говорить Джо. Они решили, что есть еще шанс переубедить девушку.

Все разом развернулись и сделали вид, что не заметили, как появился Джо. Молодой веселый парень, даже не понял, сколько наигранности скрывается за этой напускной веселостью всех троих.

– Они мне обе невероятно велики, – сокрушенно похлопала по рубашке руками Аня, – но я выбираю эту. Благодарю за подарок, мистер Кеннеди.

– О, Джо, – словно решил поиздеваться над Аней доктор Фергюссон, – у тебя размер кажется еще меньше.

– Точно, – радостно откликнулся парень и как стоял, так и стянул с себя рубаху, в которой был, обнажая свой торс, – я всегда рад помочь.

* 11 *

Он протянул руку с рубашкой в сторону Ани, но она ее не взяла. От вида его обнаженного тела ей стало жарко и душно. Она натянуто улыбалась и не знала куда деть глаза. Перед нею стоял по пояс обнаженный мужчина мечты. Она по чем зря ругала про себя и доктора и охотника. Если до этого она грезила во снах лицом Джо, то теперь она вообще не сможет уснуть, вспоминая его тело.

– Ай, да! – стукнул себя по лбу Джо, – простите. Не подумал. Я сейчас.

Аня немного склонила голову и прикрыла лоб рукой. А Джо, не ведая того, что творит совершенно вывел ее из равновесия тем, что решил, как есть протиснуться к своему шкафу за свежей рубашкой. Он еще раз извинился и обошел ее, задевая своим живом, а потом еще и правым боком. Обнаженным боком. Голова закружилась.

Аня разозлилась на себя, за то, что нельзя так реагировать. Она как манерная девочка раскраснелась и засмущалась. Да она лично ходила с подругами в мужской стриптиз-клуб и там парни вытворяли такое своими телами, что некоторые в обморок падали от избытка чувств. И ничего не происходило. Да было интересно, но Аню не распаляли эти перекачанные ботоксом парни. А Джо смущал невероятно и на него хотелось смотреть еще и еще. Но были еще две пары глаз, которые с азартом ученых наблюдали за нею и парнем. Словно знали много того, чего не знала сама Аня.

Джо достал чистую рубашку, и Аня без лишних возражений взяла ее. Она не желала доставлять дополнительного удовольствия ни доктору, ни охотнику еще и своим осипшим голосом от того волнения, что образовалось в ней от вида Джо.

– Ну, – прочистила она горло и покрутилась, – эта и правда самая лучшая мне по размеру. Как платье-рубашка.

– Это и есть рубашка, – уточнил Джо.

Аня натянуто улыбнулась и ответила.

– Я так и сказала: платье-рубашка. Так называется вид женской одежды. Очень модная и удобная штука.

– И где ж такое безобразие ходит в моде? – покачал головой Кеннеди - самый рьяный поборник нравственности из всей компании. – Никакой формы, без корсета, а щиколотки?

– А что с ними не так? – глянула на свои ноги Аня.

– Ноги же голые! – Указал возмущенно рукой охотник.

Он не имел в виду, что ноги Ани голые в данный момент. Его искренне взбесил тот факт, что где-то такой ужасный фасон в моде. Приличная дама такого в жизни бы не надела. Ей стало бы просто стыдно.

– Ну мои в данный момент и не голые, – попыталась пошутить Аня и ей удалось это, – они в штанах. И мне простительно так выглядеть, потому что у меня просто нет ничего приличного и соответственного вашему времени. И вообще очень хочется кушать.

Напоминание об обеде, всех отвлекло от создавшейся ситуации. Кеннеди занялся тем, что стал раскладывать вещи по корзине. Джо отцепил якорь и погрузился в приготовление обеда. Доктор Фергюссон отвернулся и делал вид, что что-то записывает в дневник, а сам он размышлял. Он думал об Ане. Странная девушка. Очень странная. После он добавил огня в горелку, и Виктория взмыла в небеса.

– Вот это путешествие! – Восхищался Джо, – сплошное удовольствие. Если все так будет продолжаться и дальше, то я не хотел бы чтобы оно заканчивалось.

– Мы вылетели из Занзибара в первой половине дня, – проговорил доктор, перелистывая свой дневник и проверяя записи, – и вот за это время мы преодолели расстояние примерно в восемьсот километров. Капитану Бёртону на преодоление этого же пути потребовалось четыре с половиной месяца.

Единогласные возгласы удивления были ему ответом. Определенно путешествие на воздушном шаре невероятно сокращало время маршрута. Не говоря уже об экономии в ресурсах и силах. Аня поблагодарила за вкусный обед и ушла на другую сторону корзины.

Доктора Фергюссона тревожила одна мысль. Он вначале отгонял переживания, но после сдался и решил, что его не отпустит пока он не разрешит эту задачу. Он проверил показания барометра, убедился, что Виктория несется в верном направлении и тихо подошел к Ане.

Девушка стояла у края корзины, но казалось ее глаза не видели ничего что было внизу. Ее одолевали свои переживания. Она была напряжена настолько что что-то постоянно бормотала себе под нос.

– Анька, соберись, тряпка.

Донеслось до ушей доктора.

– Ему почти двести лет. Вы вообще не пара. Как малолетка залипла на его торсе. Стыдоба. Было бы на что смотреть.

– Мисс Энни, – тихо позвал доктор. Ему воспитание не позволило подслушивать дольше. Да и то, что он расслышал было малопонятно.

– А, это вы доктор Фергюссон, – встрепенулась Аня, – чем могу помочь?

– Я не буду спрашивать о том, где в ходу фасоны платьев-рубашек, – начал доктор, – и из чего шьют такие комбинезоны что на вас. Но у меня есть все же вопрос.

– Спасибо, – облегченно улыбнулась Аня, – боюсь, что даже если я и захотела ответить на эти вопросы я бы пока не смогла. По крайней мере на второй. Потому что сама ничего не знаю об этом комбинезоне. Ваш вопрос?

– Вы так резко, мисс Энни, встрепенулись тогда, когда я начал вам рассказывать о том, почему я не гашу горелку, что меня теперь съедает любопытство.

Аня негромко засмеялась.

– Вы полагаете что я обманщица и вожу вас за нос, изображая из себя умную особу. Но это не так. Я и правда знаю. Но тогда меня очень беспокоило другое. Извините я вас перебила. Я решила, что сойду с Виктории в Казехе.

– Это будет ошибкой.

– Пусть так. По крайней мере я не буду вам больше обузой. Тем более что мне не зачем искать истоки Нила. Это ваша задача. Для меня же она давно решена.

– И все же я бы хотел услышать, – настаивал доктор, – Дик говорил о вас невероятные вещи.

– Англичане и все же вы хотели, – вздохнула Аня и повернулась к Фергюссону. – Я не лгунья и сейчас это вам докажу. Вы сказали, что шар уравновешен по уровню моря, так?

– Да, – кивнул головой Фергюссон, – так.

– Мы на горе той, простите название сложное, не запомнила находились выше уровня моря.

– Примерно на двести метров, – уточнил доктор.

– Да, – махнула руками Аня, – а шар уравновешен по уровню моря. И если бы вы, посадив Викторию на гору погасили горелку, то сам шар неуклонно стремился бы вниз. Водороду надо уравновеситься. Корзина бы стала, а шар бы хотел еще опускаться. Он бы завалился на бок прям на землю и повредился. Вот поэтому горелка и не гаснет в вашей аппаратуре. Так?

– М-м-м, – удивился Фергюссон, – вы Энни, пугающе страшно привлекательная женщина. Я бы не ошибся, сказав – женщина-ученый.

Аня сморщилась и протестующе замахала руками.

– О нет, нет! Не приписывайте мне незаслуженных регалий. Женщина-ученый. Это слишком громко для меня. Но я готова вас слушать и учиться у вас.

– Ну тогда вам, Энни, – облегченно улыбнулся Фергюссон, – придется продолжить со мной и путешествие.

– Я готова учиться пока мы не доберемся до Казеха, – уточнила Аня, – извините я не передумаю.

Спустя два часа Аня во все глаза смотрела и не могла поверить тому, что видит.

– А где же крупный торговый центр Центральной Африки?! – Не сдержалась она и выкрикнула в голос.

Этот важный пункт был представлен разбросанными хижинами среди обширных ложбин. Девушка развела руками и просто потеряла дар речи.

– Да как же тут… Вообще, – у нее не находилось слов.

Слыша громкие возмущения к ней, подошел Кеннеди. Он тоже осмотрел Казех.

– В сущности это он и есть, – уточнил охотник, – вы разве не знали, что в этом крае городов вообще не существует.

– Ап, ум, – раскрывала и закрывала рот возмущенная Аня, – откуда?! Блин! Это просто пападос! – Она была в бешенстве, – да в «Красной площади» у меня в Армавире в субботу больше народу бывает, чем в этом центральном центре Центральной Африки! Уму не постижимо! Как мне тут, начинать новую жизнь? Это же, – она чуть не выразилась при Кеннеди ярким словцом, но вовремя сдержалась, – … мира!

– Простите, Энни, – наклонился к ней охотник, – что такое «Армавире» и «Красная площадь»?

Аня повернулась к мужчине и непонимающе посмотрела, затем скривилась отчаянно махнула рукой и отошла от него. Ответа он так и не получил на свой вопрос. Как Ане разъяснить ему что Армавир — это ее родной город, из которого она была неведомыми силами вырвана и помещена сюда. Во времена, когда Африку только открывали и изучали. Когда в ней не было городов, а по земле бегали дикие племена. Про торговый центр под названием «Красная площадь» она вообще не знала, как рассказать. Девушка была в отчаянии.

Ее мало утешил рассказ Фергюссона, что тут хорошо развито сельское хозяйство. Прекрасные ухоженные сады. Поля, засаженные луком, картофелем, кабачками, тыквой. А также мало впечатлила новость о том, что здесь выращивают замечательный деликатес – превкусные шампиньоны.

– Область Уньямвези, – поднял палец вверх доктор, – лучшая часть Лунной страны!

Аня, слушая все это даже не смотрела на него. Она сокрушенно упала на край корзины и смяла лицо ладонями. Для городской девушки вот так с бухты-барахты очутиться в подобной «лучшей» части страны это просто форменный шок.

– Если это лучшее, – комкано говорила она, потому что так и не убирала руки от щек, – боюсь представить то, что похуже. Судьба меня не любит.

Прогнусавила она и упала на край корзины. Она просто не знала, как ей быть дальше. Но находиться рядом с Джо ей хотелось еще меньше. Он вел себя так, что хотелось его постоянно треснуть. Он был слугой и когда выяснил что она образована, перестал смотреть так как в тот первый вечер знакомства. Он упорно называл ее госпожой, опускал глаза и вообще с ним рядом было невыносимо.

Смотреть на его равнодушие было сложнее всего. Уж лучше осваивать технологию выращивания шампиньонов, чем видеть, как он отводит взгляд. Аня поняла, что страшнее безответной любви ничего на свете нет. Особенно когда объект твоей страсти — вот рядом, просто протяни руку.

Казех – это место встреч караванов. Они сюда привозят хлопок, мелкие изделия из стекла, а в обратный путь забирают слоновую кость и камедь. Но самым главным товаром тут являлись невольники.

Среди рядов хижин туземцев раскинулись огромные базарные площади, где крики носильщиков, бой барабанов, ржание мулов, рев ослов, пение женщин, писк детей – все смешивалось в единый непрекращающийся гул.

Аня смотрела на все это сверху и только и шептала: «Ужас» и «Кошмар».

– Мисс Энни, – стоял рядом доктор Фергюссон, – не все на самом деле так плохо.

– Вы так полагаете? – издала нервный смешок Аня.

– У вас всегда есть выбор, – многозначительно будто сам себе пробормотал под нос Фергюссон.

Аня ничего не ответила. Она косо глянула на Джо. Тот, как обычно, преисполнен восторга. Ему все нравилось. Все для него было естественно. Это его мир и ему было в нем комфортно. Аня же ощущала себя раздавленной помидоркой.

– Здесь заключаются самые удивительные сделки, – пояснил доктор, – ибо цена товара определяется исключительно вожделением, которое он вызывает у покупателя.

– Сказочное место, – иронизировала Аня вздыхала и закатывала глаза. – Может повезет и мне тут? И я вернусь… Что-то уже поднадоело мне тут…

Снова заговорила она загадками. Фергюссон и Кеннеди переглянулись и одновременно пожали плечами.

Гул снизу резко прекратился. Туземцы заметили Викторию. Воздушный шар величественно парил в небе. Он плавно опускался вниз. Аня низко склонилась и нервно рассмеялась.

– Вот тебе и торговый центр! Всех как корова языком слизала. Цивилизация блин!

В один миг все мужчины, женщины и дети, а также невольники, купцы исчезли с площади.

– Если мы и дальше будем производить такое впечатление, – заметил Кеннеди, – трудно нам будет завязать с местными торговые отношения.

– А между тем, – весело хохотал Джо, – можно чувствовать тут себя королем! Спустился на площадь и набрал всего чего душе угодно. Да, так можно запросто разбогатеть!

– Помнится, – сказал Фергюссон, – Бёртон и Спик не могли нахвалиться гостеприимством жителей Казеха. Я подумал, что и нам было бы не лишним завязать с ними дружбу.

– Только не стоит забывать, что Виктория не бронирована, – дельный совет дала Аня, – ей опасны и пуля, и стрела.

Все с нею были полностью согласны. Виктория зацепилась якорем за ветку дерева посередине площади. Тут же из ближайших хижин появились головы. Туземцы вначале высунулись осторожно, затем гурьбой высыпались. Впереди шел местный колдун.

Аня скривилась при виде этого персонажа. Он отличался от остальных большим количеством раковин и перьев. На поясе висели черные фляжки из тыквы. Все что телепалось на колдуне было щедро вымазано салом и на вид очень грязным.

Раздались звуки барабанов. Толпа хлопала в ладоши и возводила руки к небу.

– Это их способ молиться, – сказал доктор.

– Я не против послужить им божеством, – ерничал Джо, – меня ничуть не смутит, сэр, если мне будут молиться.

Колдун поднял руку и все вокруг смолкло. Воцарилась глубочайшая тишина. Аня многозначительно покачала головой.

– А у грязнули тут власть! – впечатлилась она.

Колдун обратился к путешественникам. Никто ничего не понял из сказанного. Доктор Фергюссон сказал несколько слов на арабском. Колдун тут же ответил на том же языке. Аэронавтам пришлось выслушать очень длинную речь.

Доктор тихо переводил из того, что мог понять. Выходило, что Викторию приняли за Луну. В Африке почитались солнце и луна за богов. Колдун пафосно говорил, что они счастливы от оказанной чести высокочтимой богини Луны.

Фергюссон же в свою очередь не менее пафосно провозгласил, что богиня Луна решила обойти свои владения и показать себя поклонникам.

– Чего они так радостно улюлукают? – наклонилась к доктору Аня.

– Я сказал им чтобы они не стеснялись и воспользовались благосклонностью богини – рассказали о своих нуждах и пожеланиях.

– Колдун вон уже что-то явно хочет.

– Сейчас узнаем, – выдвинулся вперед Фергюссон.

Местный колдун пригласил сыновей богини Луны посетить их больного повелителя. Он болеет уже много лет и явно нуждается в божественной помощи.

Фергюссон принял предложение, но предпринял меры предосторожности. В корзине оставил своего друга охотника. Пост Джо был обозначен на земле у лестницы. А сам он и Аня должны были направиться глянуть на местного царька.

– Я переживаю, Самюэль, – обеспокоился шотландец.

– Не беспокойся я кое-что понимаю в медицине и думаю разберусь.

Джо тоже нервничал и спросил не желает ли сэр, чтобы он тоже его сопровождал. Фергюссон ответил, что не хочет. Тогда молодой человек уселся по-турецки у лестницы. Его тут же окружили молодые девушки и стали оказывать ему всяческие знаки внимания. А он не мог держать себя гордо и степенно, улыбался им в ответ и даже любезничал.

– О, какие вы все милые девушки, – говорил он подбадривающе, – поклоняйтесь мне, поклоняйтесь. Я хоть и сын богини Луны, но я добрый.

Ему тут же поднесли всевозможные дары. От этого Джо стал еще более напыщенным и горделивым. Среди даров был местный напиток из ячменя. Он назывался помбе. Похожий на пиво, только очень крепкий. Джо важно поднес напиток к губам, но вскоре понял, что пить это не в состоянии, а выплюнуть нельзя. Десятки восторженных глаз смотрят на него, не мигая в религиозном экстазе.

Аня, видя, как он пытается проглотить то, что успел набрать в рот, засмеялась. Однако Джо справился и даже оскалился в улыбке. Вокруг него тут же раздалось торжественное пение и начались танцы.

– О! – Подскочил он на ноги. – Танцы! Я вам сейчас покажу как пляшут у меня на родине.

И пустился парень в такую пляску. Головокружительная джига привела в восторг все окружение. Чего он не вытворял: извивался, сгибался, вытягивался. Он размахивал руками, откалывал такие коленца, что все вокруг охали, строил всевозможные гримасы.

Девушки тут же перенимали все его движения и повторяли за божеством все что он вытворял.

– Мастер класс для туземцев от сына божества, – хихикнула Аня, – теперь они будут думать, что так пляшут на Луне.

Они с доктором немного отошли и тоже попали в торжественный кортеж. Две колонны сопровождающих с барабанами выстроилась в почетный караул. Тут был цвет нации. Все как на подбор красивые, хорошо сложенные, сильные и здоровые представители племени ваньямвези.

– Выпендрежник! – Крикнула Аня разошедшемуся Джо и отвернулась.

Ей тоже было на что посмотреть. Парни были вооружены копьями и луками. Волосы их были заплетены во множество косичек и спадали до самых плеч. На лицах красовались полоски черных и голубых татуировок. Одежды на них было мало, и вся она представлялась очень яркими тканями. Аня деловито разглядывала сопровождение, чем вызвала непроизвольную ревность у Джо.

Аня и доктор Фергюссон были сопровождены к дворцу султана. На местном наречии он назывался Ититения. Это было обыкновенное квадратное здание из дерева и соломы. В нем не было ни одного окна, только двери. Вентиляция происходила, потому что крыша не опиралась на стены. Свежий воздух свободно проходил через эти отверстия. Особенностью и признаком роскоши дворца были росписи. Столбы опоры были расписаны красной глиной разнообразными фигурками людей и животных.

– Хоромы, – немного конфужено бормотала Аня, – ничего не скажешь. Я даже представить себе не могла что дворцы бывают и такие. Тут самое роскошное это растительность вокруг.

Доктор слушал девушку и доброжелательно улыбался. У порога здания к ним вышел очень красивый молодой парень. Его взгляд сразу был прикован к Ане. Она непроизвольно улыбнулась ему он ответил. После короткого разговора с доктором юноша предложил пройти во дворец.

* 12 *

Внутри ничего особенного не было. Глинобитный пол, соломенные и дощатые стены. Аню поразил шум, стоявший в здании. Словно тут раскинулись базарные ряды. Причем в единую какофонию сливались и людские голоса и звуки музыкальных инструментов. Все это слишком раздражало уши.

– Это побочный сын султана, – слегка наклонился к Ане и произнес Фергюссон, – по местным законам – единственный наследник всех богатств отца в обход законных детей.

Аня снова поймала на себе жгучий взгляд местного красавца.

– О, какая выгодная партия, – хмыкнула она, – мужчина мечты. И красив и богат. Вон дворец каков. Ниф-Ниф бы обзавидовался. Дом из вип соломы.

На ее слова наследный принц что-то сказал и странно стукнул себя.

– Что он делает? – придвинулась она к Фергюссону.

– Он только теперь по голосу понял, что ты девушка и приветствует тебя снова.

Парень подошел к Ане и тронул ее за щеку. Она замерла на месте.

– Если он полезет проверять мои зубы, – процедила она сухо, – я откушу ему пальцы.

К счастью, этого, не произошло. Наоборот, принц пожелал, чтобы Аня тоже его потрогала. Он протянул ей свою руку и напряг ее. Жгуты тугих мышц рельефно проступили. Это конечно выглядело впечатляюще. В купе с острым копьем он выглядел очень серьезным воином. Если Джо был от природы силен и гибок, но телом суховат. То этот словно из качалки не вылезает.

Аня нерешительно ткнула руку принца указательным пальцем. Все разом засмеялись. Местные громко, раскатисто, Аня неуверенно хихикнула и убрала руку. Когда все повернулись, и процессия продолжила свое шествие она показала палец доктору.

– Ужас, – шипела она, – посмотрите на нем сантиметровый слой жира! Чем мне палец вытереть?

Фергюссон опустил ее руку.

– Тише, Энни. Тут принято намазываться толстым слоем жира. Это такой обычай. Ничего страшного.

– Тут так шумно, – жаловалась Аня, – у меня голова разболелась. А тут точно больной султан находится?

Фергюссон пожал плечами и не ответил. Для него тоже было удивительно, не смотря на серьезную болезнь владыки все вели себя так на вечеринке.

В помещении, где непосредственно находился больной стало еще громче, стоило там появиться гостям. Серьезным отличием царской опочивальни было наличие развешенных на потолке звериных хвостов и грив. Аня молча смотрела на все это и иронически кривила губы.

Фергюссона встретила толпа красивых женщин. Это все были жены султана. На них были надеты платья из дорогих тканей. Они красиво драпировали их стройные фигуры. Самые молодые сидели в стороне, о чем-то переговаривались и смеялись. В их руках дымились курительные трубки.

Аню и доктора подвели к деревянной кровати султана. Их взору предстал мужчина лет сорока. Короткого взгляда хватило чтобы даже Аня смело поставила диагноз его болезни.

– Нам тут нечего делать, – деловито сообщила она, – этот субъект совершенно отупел от алкоголя.

Беззаботная жизнь и излишества довели этого человека до грани в столь молодом возрасте.

– Этот царственный пьяница, кажется, скоро уже того, – вздохнула Аня, – что делать будем?

Действительно султан уже много часов лежал, не подавая признаков жизни. Пройдет совсем немного времени, и он умрет. Ему уже ничем невозможно было помочь. Серьезная задача для доктора Фергюссона.

Все его окружение, включая и наследного принца пока велся осмотр больного склонились в низком поклоне. Многие стояли на коленях. Все ждали результата. Ведь сама богиня Луна прислала своих посланников.

Доктор Фергюссон достал флакон с сильно возбуждающим средством и влил несколько капель в рот умирающему. Султан открыл глаза и сделал слабое движение. Этого оказалось достаточным чтобы вокруг вызвать крики в честь целителей.

Со всей мощи забарабанили барабаны. Жены султана пустились в пляс. Принц не спускал глаз с Ани, что ее уже тревожило не на шутку. Что-то этот крупный центр Центральной Африки – Казех не впечатлил изнеженную комфортной городской жизнью девушку. Она осмотрелась вокруг и замерла, уставившись в одну точку чуть поверх соломенной стены. Затем схватилась за руку Фергюссона и быстро зашептала.

– Мне кажется нам пора делать отсюда ноги, пока не запахло горелым.

– Что ты хочешь сказать, Энни?

В этот момент, когда Аня только раскрыла рот между ними вклинился какой-то местный вельможа. Он так отчаянно стучал кулаками в инструмент напоминающий барабан на тонкой ножке, что отвлек Аню от Фергюссона. Все вокруг закрутилось, всеобщая суета подхватила в свой хоровод двух путешественников и на какое-то время разъединила.

Фергюссон обнаружил девушку в углу. Она заливисто смеялась чем вызывала неподдельный интерес наследного принца. Он вообще превратился в ее тень. Аня что есть мочи тарабанила в огромный полутораметровый барабан, называемый тут килимбо.

– Аха, – смеялась она, – доктор Фергюссон, вот вы где! Только полюбуйтесь я тут настоящий профессионал барабанщик. У меня настоящая премьера. Тут даже не нужно иметь музыкального слуха. Чем громче стучишь, тем ты круче.

Девушка, обладавшая и слухом, и музыкальным образованием выдала такую мелодию на инструменте, что вокруг все заулюлюкали. Мужчины громко голосили, подергивая своими острыми копьями. Женщины танцевали хороводом вокруг Ани и килимбо. Принц находился тут же. Он словно страж стоял истуканом.

– Ты мне что-то хотела сказать?

– Да.

Аня последний раз стукнула кулаком по поверхности инструмента и предложила очередному музыканту занять ее место.Двое барабанщиков тут же стали рядом и заколотили кулаками что есть мочи.

– Я хотела сказать, – даже не пыталась понижать голоса чуть не выкрикивала Аня, – что на небе луна. А местные как бы вашу Викторию за нее принимают. Непоняточка выйдет, когда они увидят две луны. Как вы думаете?

Доктор Фергюссон долго не размышлял. Он все понял. Мужчина решительным движением отстранил от себя всех своих восторженных поклонников и направился на выход из дворца. Аню он паровозом за руку тянул следом.

Между тем Джо спокойно ждал своего хозяина. Он сидел внизу лестницы, а охотник караулил наверху. Собравшаяся вокруг толпа неустанно выражала молодому человеку почтение. А он как истинный сын Луны спокойно принимал эту дань.

Джо подскочил на ноги. Он увидел спешащего доктора Фергюссона, а следом в толпе процессии Анну. Только на этот раз толпа не ликовала, а вокруг двоих путешественников раздавались недовольные выкрики. Дикари теснили их и угрожали.

– Странная перемена! – Выкрикнул сверху Дик Кеннеди. – Что могло случиться?

Джо стал нервно проверять насколько натянула лестница. Он переживал о том, что могло так разительно произойти, что все вокруг так переменили мнение. Не окончил ли случайно на руках у доктора Фергюссона свои дни султан? Ох и худо им тогда придется.

– Нельзя терять ни минуты, – прошел мимо Джо доктор и стал забираться по лестнице в шар. – Быстрее все забираемся наверх. Якорь не отцепляй, мы потом просто перерубим канат.

Лицо Джо вытянулось от удивления. Как это вот так взять и просто лишиться ценного якоря?

– Что случилось? – Взволнованно крикнул сверху Кеннеди.

Охотник уже стоял на изготовке с карабином в руке.

– Небо, – просто ответил доктор.

Джо запрокинул голову и ничего не понял.

– Ну и что же там не так?

– Луна! – Сухо ответил Фергюссон, – Джо поторапливайся. Энни!

Девушка стояла рядом. Она мялась от волнения и не торопилась хвататься за канатную лестницу. Еще несколько часов назад она имела твердое намерение отстать от команды. Но теперь, посмотрев на Казех, Ане совершенно не хотелось быть тут ни минуты. Она замешкалась. Джо не успел и глазом моргнуть как ее не оказалось рядом.

– Джо! – Раздался нервный выкрик сверху.

Но парень как волчок кружился по кругу. Аня словно испарилась. Вот только была тут и нет ее больше. Неожиданно раздался оглушительный выстрел. Невдалеке отчаянно закричала девушка.

Джо как таран ринулся без страха в разъяренную толпу туземцев. Его залитые кровью глаза ничего не видели, а уши ничего не слышали. Он видел только цель – Аню.

Выстрелил из своего карабина Кеннеди. Он сверху увидел, как Аню за руку силой утягивает сын султана. Несчастная отчаянно сопротивлялась. Она отбивалась свободной рукой и даже пиналась ногами. Однако ей все ее методы помогали мало.

Песок у их ног будто взорвался, окатив острыми горячими шипами. Пуля аккурат угодила невдалеке от ног воина. Он остановился и зашипел от боли. Аня громко завизжала. Острыми песчинками ей посекло ладони и щеку.

Тут же раздался повторный выстрел. И новая горячая волна окатила ноги воина и Ани. Девушка инстинктивно прикрыла руками голову и пригнулась. Воин отскочил, но тут же вернулся и схватил в охапку девушку. Она вновь стала что есть сил вырываться.

– Еще шаг, – кричал с высоты охотник, – и третья пуля будет еще ближе на десять сантиметров. И будь уверен, я не промахнусь.

Все вокруг в ужасе разбежались. Площадь снова опустела. Только несколько воинов остались вокруг наследника. Джо точными ударами повалил на землю двух воинов. Третий изловчился и замахнулся парню со спины своим коротким копьем. Не оплошал охотник. Джо обернулся на миг и увидел, как замер с выпученными глазами враг. Пуля поразила его насмерть.

Джо ловко выхватил копье из руки наследного принца и отбросил его на другой конец площади.

– Отойди, – угрожающе шипел туземец, – это моя женщина. Мне нравится ее лицо. Я ее забираю.

Аня, плотно прижатая к телу воина, могла только возмущенно выпучить глаза. Мужчина был высокого роста и так притянул ее к себе, что ее ноги просто болтались без опоры. Джо без раздумий сделал резкий выпад и кулаком поразил противника в кадык. Тот захрипел и опустив девушку схватился за горло. Аня упала на колени.

– Мне первому понравилось ее лицо, – в той же манере процедил Джо и подхватил Аню за руки.

Она быстро подскочила и что было мочи понеслась к воздушному шару. Муки переживаний о том, остаться тут или нет, больше ее не тревожили. Сзади ловко по лестнице забрался Джо. Он по пути успел отцепить якорь, и ценная вещь не была утеряна.

Виктория резко взмыла вверх. Доктор Фергюссон добавил огня в горелке и газ спешил расшириться и унести воздушный шар высоко в небо. Перед аэронавтами во всей красе предстала огромная, красная, великолепная луна. Она грациозно выплывала из темной лазури, словно огненный шар. Две богини встретились лицом к лицу. Одна самозванка – воздушный шар Виктория и настоящая - богиня Луна.

Аню трясло от пережитого ужаса. Охотник накрыл ей плечи своей курткой. Она тут же постаралась как можно плотнее закутаться в нее. Джо приготовил всем горячего кофе.

– Я так рад, так рад, – неустанно повторял шотландец и с неподдельным удовольствием обнимал Аню.

Та кряхтела, вздыхала и сама прижималась к охотнику. Доктор Фергюссон тоже подошел к девушке и поцеловал ту в лоб и с чем-то тихо поздравил. Джо выглянул из-за горелки ревнивым взглядом. Он ничего не понимал, что происходит. Ему никто не соизволил сказать, что Аня хотела остаться. И не мог понять радость, излучаемую охотником и хозяином. А больше парня волновало то, что они оба обнимают ее и целуют, а он не может.

Джо справился с охватившими его чувствами и вышел ко всем. Он протянул ей чашку с горячим напитком. Аня намеренно обхватила его пальцы поверх чашки.

– Спасибо, – ласково смотрела она на него, – ты меня спас.

– Все естественно, – резковато буркнул Джо, – участь жены султана незавидна. При его смерти и всех его жен хоронят вместе с ним.

– Что?! – Выпалила пораженная Аня.

Она вообще-то планировала обнять его и поцеловать в щеку. А не выслушивать лекцию про участь жен местных царьков. Но Джо как обычно все понял по-своему.

– Ну да, – хмыкнул он, – дикари переживают, кто будет его величество развлекать на том свете.

– Ну да, – поникла Аня и расцепила пальцы. Джо повернул чашку, и она взялась за ручку, – конечно. Выходит, ты меня вдвойне спас. Еще и от ужасной участи жены местного султана. Чем я могу тебя отблагодарить?

– Это мой долг, – замялся Джо и отошел.

Аня смотрела на него, пила свой кофе и вздыхала. А он изо всех сил старался делать вид, что занят чем-то невероятно важным и нужным. На нее он больше и не глянул.

– Все будет хорошо, – прошептал ей на самое ухо охотник.

Он и ученый были невольными свидетелями этой рвавшей на части сердце девушки сцены. Аня сморщилась и вылила вниз кофейную гущу.

– Да от чего все будет хорошо? – Так же тихо шептала она, – я его обнять хотела, а он мне ерунду какую-то про жен местного султана. Вот оно мне надо? Он знает, что мне надо и вечно шарахается от меня на безопасное расстояние. А то бедного схвачу и затискаю.

Охотник сокрушенно покачал головой и больше не тревожил бедную девушку.

Ночь была очень темная. Доктор Фергюссон так и не смог определить куда занесло их воздушный шар. Выброшенный якорь зацепился за очень высокое дерево.

– Раз уж так вышло, – подошла Аня к доктору и твердо заявила, – что я теперь полноценный член экипажа. Требую, чтобы на меня тоже распределили обязанности.

Фергюссон озадаченно смотрел на девушку. Его друг Дик выпучив глаза отрицательно качал головой. Где это видано, чтобы юные мамзели служили на равных с настоящими мужчинами.

– На дежурства это также распространяется, – сомкнула замком руки Аня на груди, – и я все вижу, уважаемый Дик.

Охотник вытянулся как по струнке и сделал вид, что он рассматривает прекрасные виды, коих на данный момент не было видно из-за густой темноты.

– Ну хорошо, – неожиданно легко согласился доктор, – ты заступишь совместно с Кеннеди на первое дежурство. Как стажер.

Для Ани это уже была маленькая победа. Она торжественно улыбнулась. Ответом ей была довольно кислая улыбка охотника. Фергюссон лишь пожал плечами и тут же принялся за свои дела. Ему сейчас не хотелось обсуждать это с другом. Тем более ушлый Джо без конца вытягивал шею и навострял ушки. Фергюссон многозначительно указал глазами на своего слугу, и Дик все понял.

Аня заступила на дежурство практически сразу же как состоялся разговор. Ей нечего было делать, и она уже всматривалась в густую темень и прислушивалась.

– Смотри внимательно, Дик. – Напоследок перед тем, как лечь, сказал Фергюссон.

– Что-то изменилось с тех пор, как мы прибыли сюда?

– Как будто нет, – озадаченно почесал подбородок доктор, – но мне показалось, что я слышал странные неясные крики вдалеке.

– Это дикие звери.

– Нет, – подала голос Аня, – я тоже что-то слышала пару раз. Это что-то другое.

Джо и Фергюссон обмотались одеялами и затихли. Аня смотрела во все глаза вниз. Она пыталась разделять в темноте ветки исполинского баобаба, на котором их Виктория бросила якорь. Воздушный шар висел совершенно неподвижно. В воздухе не чувствовалось ни малейшего ветерка. Охотник не стал рисковать. Пока Аня была на посту, он достал карабины и осматривал их. Что бы не случилось, всегда нужно быть наготове.

– Словно неясные огоньки мелькают вдалеке, – тихо говорила Аня, – странно все это.

– Странно.

Согласился сзади охотник. Он глянул на спину девушки, подумал, достал несколько патронов из коробки и сунул их в карман.

– Возможно это обман зрения. – Говорил он тоже тихо, а сам уже держал в руках другое ружье. – Один из световых эффектов, что глаз якобы видит в кромешной темноте.

– Ц, ц, ц, – донеслось до его ушей от Ани. Она припала к краю корзины у не спускала глаз с веток баобаба. – Я четко вижу неясные тени, ползущие по веткам. Готовимся к нападению.

Кеннеди глянул на все приготовленные ружья.

– Вот бы хоть лучик света, – посетовал он, вглядываясь туда куда ему указывала пальцем Аня, – а то эти густые тучи ну ни лучика не впустят.

И небо словно услышало его мольбы. Всего на одно мгновенье прорвался луч луны и осветил баобаб, над которым замерла Виктория. Оба охранника раскрыв рты четко увидели большую группу существ. Они ловко передвигались в полнейшей темноте и тишине все выше и выше.

– Опять павианы? – шипел охотник.

Аня схватила его за руку и с силой сжала.

– Нет. – Лихорадочно шептала она. – Нет же. Обезьяны бы уже горланили на чем свет стоит. Это определенно люди. Не отдавайте меня ему. Лучше я сброшусь прямо отсюда вниз.

– Что ты, – никак не мог понять, о чем говорит несчастная испуганная девушка, – Энни. Нет.

– Это он меня нашел.

Кеннеди тронул за плечо Фергюссона и тот в один миг уже стоял на ногах. Джо был тут же, словно они оба и не спали мгновенье назад. Глаза Ани лихорадочно блестели в свете горелки, а по щекам уже катились слезы.

– Мне лучше погибель, – крутила она отрицательно головой.

* 13 *

Джо и Фергюссон все поняли сразу, в отличие от их друга охотника. Парень так сжал край корзины руками, что в тишине послышался хруст прутьев. Доктор обнял Аню и успокаивающе погладил по спине.

– Что ты, милая. Этот ужасный наследный принц из Казеха, за столь короткий срок сюда в жизни бы не добрался. Знаешь сколько мы пролетели? Много! Такое расстояние пешим ходом в три дня не одолеть.

Аня, облегченно вздохнув, отошла от доктора.

– В любом случае мне лучше отойти от края, – вяло улыбнулась она, – чтобы не мешать.

– Спасибо тебе, – кивнул ей головой Фергюссон, – первое дежурство и такие результаты.

Мужчины разобрали оружие и распределились по трем сторонам корзины. Дула ружей устремились вниз.

– Да уж, – бурчала Аня, – удачно подежурила. Ничего не скажешь. Я теперь как никогда понимаю, что бывают моменты, когда лучше всего, если ничего не происходит.

– Нам лучше спуститься вниз, – неожиданно предложил Джо.

Аня чуть не вскрикнула в отчаянии, услышав его слова. Она схватилась за рот и плотно прижала губы ладонями.

– Смотрите, – давал им указания доктор, – без крайней необходимости не стрелять. Не стоит обнаруживать свое присутствие.

Джо и охотник бесшумно исчезли. Аня тут же приникла всем телом к краю корзины и выискивала их силуэты в темноте.

– Зря, вы их отпустили, – тихо стонала в отчаянии она, – здесь они в большей безопасности.

– Нашего Джо просто так не достать. А вкупе с Диком они грозная сила.

– Но все же они там, – не унималась она и дергалась еще больше.

А между тем кто-то неустанно карабкался все выше и выше. Джо и шотландец расположились удобно у разветвления двух веток. Аня вытянула шею и сморщила нос. До ее ноздрей долетел зловонный запах жира, которым местные жители смазывают свои тела. Этот запах она уже никогда в жизни ни с чем не перепутает.

– Дикари, – повернулась она и увидела, как ей кивнул головой Фергюссон.

В этот миг раздались два выстрела одновременно.

– Стреляйте, – Аня подпрыгнула от возбуждения в корзине.

Фергюссон вскинул дуло ружья и тоже выстрелил, с другой стороны, чтобы не попасть в друзей. Звуки выстрелов смолкли. В тишине раздавались лишь стоны и вопли поверженных врагов. Вся невредимая ватага вмиг исчезла. И тут среди звенящей тишины все отчетливо расслышали.

– На помощь! Спасите!

– Вы слышали? – в корзину буквально завалился Кеннеди.

Джо заскочил в нее следом.

– Несчастный! – выкрикнул он возбужденно, – это какой-нибудь путешественник. Его может быть сейчас убивают.

– Что же делать? Что же делать? – Металась Аня, не находя себе места.

Там внизу ничего не видно и невозможно что-либо разобрать.

Доктор Фергюссон как самый выдержанный член команды, всеми силами пытался скрыть свое волнение. Он думал, а его слов все ждали с огромным нетерпением.

– Нет никаких сомнений, – раздался его такой долгожданный голос, – этот несчастный француз попал в руки дикарей.

– Они его прикончат этой же ночью, – не мигая говорила Аня, – в отместку за то, что мы в них стреляли. Этому бедолаге конец. Да, конец.

– Ко мне! Ко мне – в темноте раздался этот же голос.

Аня закусила губу и завыла в отчаянии. Ей хотелось рыдать в голос. Она никогда еще не слышала такой отчаянной мольбы о помощи.

– Варвары! – Закричал в темноту Джо и погрозил ночи кулаком.

– Мы не тронемся отсюда, пока не сделаем все возможное для спасения. – Спокойно сказал доктор Фергюссон.

– Мы полностью в твоем распоряжении, – выступил вперед Кеннеди, – приказывай, Самуэль!

Аня и Джо не заметили, как оказались бок о бок и дружно кивали головами, готовыми на все, ради спасения этого человека. Доктор Фергюссон уже обдумывал план спасения. Ему не нравились некоторые пункты этого плана. Мероприятие однозначно рискованное как для них самих, так и для шара.

Спасение этого бедолаги может стоить их собственных жизней и привести к провалу всей миссии по поискам истоков Нила. Доктору необходимо было взвесить все за и против. Он обещал, что они не оставят несчастного в беде. И нельзя было чтобы спасение привело к гибели экспедиции в целом. Задача была не из легких. Глаза всех троих так ярко блестели, что по ним ясно было видно – они ни за что не отступятся от задуманного.

– Это маловероятно, – начал он свою речь, – друзья мои.

Доктор обо всем подумал и принял решение. Они вместе обязаны все обсудить и знать, чем рискуют, а после решить, как быть.

– Дикие племена умерщвляют своих пленников только с наступлением светлого времени суток. Для этих ритуалов им, видите ли, нужно солнце.

– А что, если я воспользуюсь темнотой, – предложил охотник, – и проберусь к этому несчастному?

– Я иду с вами, мистер Дик, – выступил вперед Джо.

– Тогда есть вероятность, что мы не спасем ни того бедолагу и в придачу еще и вы окажетесь в смертельной опасности, – выпалила Аня.

Ей совершенно не улыбалась перспектива того, что Джо и охотник уйдут в неведомую темноту. Что их там может ожидать? Они даже не знают местности. И самое главное – численности дикарей.

– Судя по тому, как они удирали от нас, – с превосходством высказался шотландец, – могу предположить, что они не знакомы с огнестрельным оружием. Мы сыграем на их страхе.

– Ага, – не унималась Аня, – страх как известно повышает в крови адреналин. Достаточно одного отчаянного дикаря с копьем в руке. И вам и тому несчастному кирдык сразу. А мне и доктору чуть попозже.

– Постойте, постойте, друзья!

Доктор Фергюссон выступил между спорщиками. Накал страстей разгорался. Шотландец не унимался. А девушка тоже оказалась не робкого десятка. На его аргумент кидала сразу два контраргумента. Спор мог затянуться.

Кеннеди наклонился к другу и прошептал.

– Ты заешь что такое адреналин? А кирдык?

Фергюссон пожал плечами и не стал тратить время на вопросы, ответов на которые он не знал.

– Во, чудная, – хмыкнул Кеннеди и глянул на Аню.

Та тоже пожала плечиками и криво улыбнулась.

– Ясно только одно, – сказал доктор, – спасти нечастного необходимо до рассвета. Потом будет поздно.

– Но как мы это сделаем в темноте? – воскликнула отчаянно Аня, – был бы у нас мощный источник света. Но где тут взять прожектор? У вас даже нет электричества!

Доктор Фергюссон опустил голову и стал что-то выискивать вокруг себя.

– Возможно, – задумчиво проговорил он словно сам себе.

– Ах, сэр! – Воскликнул Джо, – Если вы это сделаете, я скажу, что вы самый великий ученый во всем мире!

Доктор молчал. Он обдумывал идею, что пришла внезапно ему в голову после слов юной Энни. И только когда все было решено, он заговорил твердо и серьезно. Все трое слушали его, не моргая и готовые на все его приказания.

– У нас еще не тронут балласт, – заговорил он, – и это с учетом того, что на шаре уже есть один незапланированный пассажир. Это плюс. Когда мы спасем этого человека, нужно будет сбросить балласт равный его массе и шар уравновесится. Думаю, он истощен настолько, что много весить не будет. Но есть и отрицательная сторона. Это меня тревожит больше, если честно. Чтобы резко и внезапно спуститься вниз, мне придется выпустить много газа из шара. А газ – вещь тут бесспорно крайне ценная.

– Мы должны пойти на любые жертвы, чтобы спасти этого человека, Самюэль! Не так ли? – спросил Кеннеди.

– Бесспорно, – задумчиво отвечал ему доктор.

– Думаю, – смешалась Аня, – доктор Фергюссон хотел сказать, что самая большая проблема в том, чтобы Виктория после того, когда мы спасем путешественника, смогла резко также подняться вверх. А газ уже будет выпущен!

– Ого, – скривился и стал чесать себе затылок Кеннеди, – это да-а-а. Хм, подняться вверх. Это важно.

Аня поймала на себе восторженный взгляд Джо. Он улыбнулся и тут же отвернулся, чтобы она не видела его лица. Но ей и от этого стало внутри хорошо. Он гордится ею. И одновременно его пугали ее ум и смелость в рассуждениях. Он умышленно отдалялся от нее.

– Да, моя умненькая ученица, – вздохнул доктор, все так. Нам нужно провести срочно ревизию всего балласта и в итоге сбросить две порции груза. Второй раз после того, как пленник окажется в наших руках и нам потребуется срочно вознестись в небо.

Все молчали и ожидали дальнейших действий доктора Фергюссона. А он достал два хорошо изолированных провода. Потом забрался в свой дорожный чемодан и долго там что-то искал. Аня от любопытства наклонилась. Ей было все интересно.

– А как вы провернете дело с электричеством? – не удержалась она от вопроса.

Доктор глянул на нее снизу вверх и очень хитро сощурился. Он протянул ей два заостренных конусообразных предмета. Она взяла один, покрутила в руках и вернула.

– Знаешь, что это?

– Два заостренных уголька, – ответила Аня.

Доктор тихо засмеялся. Он у всех на глазах стал аккуратно прикреплять угольки к проводам.

– Недавнее новейшее изобретение Роберта Бунзена.

Аня распахнула рот и не подумавши выпалила.

– Бунзеновкая батарея?! Офигеть! И я сейчас ее увижу своими глазами!

– Что знаешь, что это такое?

Не менее удивлялся Фергюссон. Это совершенно новое современное изобретение его приятеля Бунзена. А Энни откуда может знать?

– Да по физике проходили, – махнула она рукой, – примитивная установка, где анодом являются цинковые пластины, электролитом выступает водный раствор серной кислоты. О!

Замерла Аня и тронула рукой установку горелки.

– Это она и есть! Да?

Фергюссон молча смотрел на то, что делала и говорила Энни. А она провела ладошками по баку и стала трогать все элементы аппаратуры.

– Да, точно, вы же говорили, что, воздействуя серной кислотой на металл вы получаете водород для шара. И выходит вы используете принцип Бунзеновской батареи. Где серная кислота – электролит. Цинковые пластины — это положительный заряд. А…

Аня показала на угольки, прикрепленные к концам проводов.

– Прессованный графит.

– Совершенно, верно, моя милая Энни.

– Это и сеть катод – отрицательно заряженный элемент. Вы собрали систему, позволяющую электрохимическим способом создать токи высокого напряжения. О, надо быть осторожными.

Кеннеди и Джо после ее последних слов невольно отодвинулись. Аня тоже подалась ближе к ним и показала мужчинам что неплохо было бы прикрыть и глаза.

– Хм, – подернул обиженно плечами Фергюссон, – примитивная установка?

– Простите.

Недоуменно оскалилась Аня в подобие улыбки. Она поняла, что вошла в состояние аффекта и нагородила столько лишнего, что теперь не расхлебать.

– И ты, конечно, ничего не объяснишь?

– Можно когда-нибудь потом? Пожалуйста?

– Ладно. – Вздохнул тяжело доктор, – все это потом. Приступим к главному. Всем приготовиться!

Аня сама себя корила за несдержанность. Она очень хорошо училась и любила учиться. Ей легко давались любые науки. Беда была только в том, что не было любимых. Она стремилась к хорошим отметкам в целом и ни один предмет ею не был изучен глубоко. Отсюда и познания отовсюду по грамму.

– Блин, – кусала она себе губы в замешательстве, – надо же было так лохануться с этой батареей. Никогда не думала, что хорошо однажды выученный урок пригодится в жизни. Вот. Пригодился. Да только не то время и, не то место.

– Что ты там шепчешь? – наклонился к ней Кеннеди, – говори громче.

Аня махнула с досадой ему рукой.

– Это я сама себе. Не вам. Говорю, что жизнь – засада.

На счастье Ани, события разворачивались сейчас нешуточные и теперь было пока не до нее. Фергюссон встал посередине корзины. Развел руки с проводами и стал медленно соединять проводники вместе. Внезапно между остриями угольков с треском выстрелил огромный сноп света.

Яркий, ослепительный, невыносимый для глаз он озарил всю округу.

– Ах, сэр! – возбужденно выкрикнул Джо.

– Ни слова, – приказал доктор и все закрыли рты.

Фергюссон поворачивался по кругу и направлял свет в разные стороны. Тут же снизу со всех концов стали раздаваться крики ужаса. Аня видела, как во все стороны разбегаются снизу люди. Сразу стало ясно, когда все увидели местность, где бросила свой якорь Виктория.

Баобаб, над которым завис воздушный шар рос посреди неизвестного поселения. Штук пятьдесят круглых хижин были разбросаны по поляне. Сноп света, создаваемый доктором, был настолько мощным что легко можно было разглядеть засеянные поля вокруг селения. И вот в эти заросли сахарного тростника и поля кунжута и разбегалось все местное население.

– Вон он! – Крикнула во все горло Аня и показала направление.

Метрах в тридцати от баобаба стоял столб. Возле него даже не привязанный стоял на коленях молодой человек. Ему было на вид лет тридцать. Бедняга был настолько обессилен, что у него не было сил даже подняться. Вот его и не стали привязывать. Он был уже на грани жизни и смерти.

Худой, израненный, полуголый. Все его тело было измазано кровью. Он низко склонил голову. Его длинные черные волосы доставали до плеч. На макушке они были гораздо короче, что сразу бросилось в глаза Ане.

– Это миссионер! – закричал Джо.

Он увидел вопросительный взгляд Ани и сразу же пояснил.

– Выстриженные на макушке волосы? Не знаешь?

Аня была в замешательстве. Конечно, она не знала. В кино видела странные прически, когда там появлялись католические священники. Но она не обращала на это никакого внимания.

– На этом месте недавно была тонзура.

– М, ну да.

Неуверенно промямлила она. В интересное положение, однако, она попала. Причем сама же и виновата. Про Бунзеновскую батарею она выпалила, как тогда на уроке, на пять с плюсом. А что выстриженная лысина на башке у чувака в рясе называется тонзура она не знает. Про то что в этом времени вот только изобрели и считается «вау как круто» она высказалась что это примитив. А про то, что веками все знают, она как раз и не знает.

– Я… – подыскивала она слова оправдания. Только бы сейчас на нее не смотрели глаза Джо как на пришельца, – православной веры и мне католицизм мало знаком. А у нас такого нет.

Быстро выпалила она и улыбнулась во все тридцать два. Джо смутился от ее такой улыбки и отвернулся. Аня повела глазами по круг и облегченно выдохнула.

– Ну, Джо, туши горелку!

Приказ доктора сработал как выстрел. Аня и парень, позабыв о неловкой ситуации бросились каждый на свой пост. Едва заметный ветерок неспешно продвигал Викторию к столбу, у которого почти распростёрся пленник. Доктор освещал все пространство вокруг. Яркие искрящиеся вспышки навели суеверный ужас на местных обитателей. Вряд ли они осмелятся подойти теперь ближе. Однако не стоило рассчитывать на их трусость. Как известно тут трусов нет. Воины могли пойти на отчаянные поступки и это нужно было также учитывать.

Аня стояла с вытянутыми руками, в любой момент готовая принять и затянуть на борт несчастного. Охотник держал в руках карабин.Доктор запретил ему стрелять без необходимости. Он все же надеялся, что их сверхъестественное появление задержит порывы местных напасть на шар.

В ту минуту, когда корзина коснулась земли, Джо выбросил за борт балласт массой в шестьдесят килограммов. Кеннеди откинул в сторону свой карабин и выскочил к столбу. Он подхватил на руки несчастного и не обращая внимания на его стоны закинул в корзину. Аня подхватила пленника под мышки и аккуратно уложила на дно, тут же накрыв одеялом и протянула ему заранее приготовленную кружку с водой.

Стоило охотнику оказаться внутри корзины, Джо как учил хозяин запалил горелку и выкрутил пламя на всю мощность. Виктория стала медленно подниматься ввысь. Она лишилась порядочного запаса газа внутри шаров и пришлось применить дополнительный план. Выкинуть за борт еще часть мешочков с песком.

Доктор был уверен, что все принятые меры должны были привести к тому, что Виктория обязана была взмыть в небо стремительно. Однако этого не произошло.

Аня в испуге вскинула голову.

– Что случилось?

– Что случилось? – Вторил ей Фергюссон.

Кеннеди схватил карабин и выглянул наружу.

– Один из дикарей зацепился за дно корзины и повис! Нам не хватит сил подняться! Они нападут на Викторию! Я не могу в него стрелять, я его не вижу!

– Дик! – закричал во все горло Фергюссон, – выбрасывай бочку с водой!

Шотландец среагировал мгновенно. Он схватит тридцатилитровый бочонок полный воды и выкинул наружу. Освободившись в третий раз от балласта, Виктория сразу стала набирать высоту. Не прошло и минуты как она парила на высоте тридцати метров над землей.

Снизу дикари, видя, как в ослепительных лучах света пленник уносится от них прочь, позабыв о страхе высыпались на площадь и вопили что есть мочи.

– Фух, – вытерла взмокший лоб Аня и выдохнув нервно рассмеялась.

– Ура! – воскликнули Кеннеди и Джо одновременно.

* 14 *

Внезапно в разгар ликования корзина резко дернулась и мужчины чуть не повалились на пол.

– Ой, – крикнула Аня, – что случилось?!

– Ничего, – ответил Фергюссон своим обычным ровным голосом, – просто этот дикарь наконец покинул нас.

Виктория, став легче быстро набрала высоту и вознеслась не менее чем на триста метров. Доктор разъединил руки и электрическое сияние исчезло. Наступила резкая темнота и тишина. Глазам пришлось долго привыкать к тусклому огоньку горелки.

– Час ночи, – преспокойным голосом возвестил Фергюссон.

Опасная миссия завершена, и доктор вновь приобрел прежний безмятежный уравновешенный вид. Хотя окружающие в нем и не заметили перемен. Он все время казался эталоном спокойствия и собранности. И только ему одному было известно какие страсти кипели в его душе.

– Вы спасены, – наклонился он к пленнику.

Молодой человек открыл глаза. Еще недавно он впал в обморок, но уже пришел в себя. Аня все время была рядом и ухаживала за несчастным. Раньше вот так о ней заботился Джо и выходил бедняжку. Настал ее черед отплатить добром за добро. Она взяла на себя миссию по уходу.

Молодой человек слабо улыбнулся, обвел всех медленным взглядом и заговорил на английском языке.

– Благодарю вас, братья. Я спасен от мучительной смерти. Но мне немного осталось жить. Не только мои дни, а мои часы сочтены.

– Он умирает! – закричал Кеннеди.

Всеобщему отчаянию не было предела.

– Нет, нет, – склонился доктор над французом, – но просто очень слаб.

– Давайте положим его под тентом, – тихо предложил Джо, – там ему будет комфортнее.

Мужчины осторожно переложили на одеяло под тент жалкое, исхудалое тело. Аня со слезами на глазах не могла сосчитать все то количество шрамов, покрывающих его кожу. Поверх старых ран он был весь покрыт свежими порезами и ожогами. Над ним долго издевались. Девушка, естественно, никогда не видела ничего подобного. Ее сердце щемило от боли и сострадания к этому человеку.

Аня расположилась рядом. У нее под рукой было все готово. Свежий бульон, что подал ей Джо, вода в кружке. Фергюссон сел рядом.

– Сейчас мы им займемся. Ты мне поможешь, Энни?

– Вы еще спрашиваете, – вытерла она слезы и шмыгнула носом.

– Ты сама в порядке?

– В полном, – соврала она серьезным тоном, – давайте начнем.

Доктор вручил Ане ветхую тряпку, а сам достал свежей воды и принялся промывать все раны несчастного. Он действовал ловко и умело, как настоящий врач. Аня же сидела и теребила поданную ей тряпицу. Она совершенно не знала куда деть руки и зачем ей эта ветошь. Ею невозможно даже перевязать раны.

– Давай, – протянул ладонь доктор.

– Э-э-э…

Растерялась Аня. Что давать? Она и сунула ему в ладонь тряпку. Мужчина посмотрел и поднял удивленный взгляд.

– Энни? Ты еще не нащипала корпии? Она мне так сейчас нужна.

– Че-го? – Еле шевелила она губами.

Слезы разом покатились ручейками из глаз. Аня поняла, что она совершенно растеряна и дезориентирована.

Она думала, что, попав в дикие времена из просветленного цивилизованного времени, будет тут самой умной, грамотной. Королевой положения. Но по факту вышло, что она не знакома с элементарными вещами середины девятнадцатого века. Конечно, она знает гораздо больше всех присутствующих и может им поведать такого, что у них глаза на лоб полезут. Но она просто горит на вещах для всех очевидных и повседневных.

– О, Господи! – Прокричала она, закрыв руками лицо и разрыдалась так отчаянно, что миссионер очнулся и взялся за ее руку.

– Благодарю, – еле шептали его губы, – благодарю.

Рука соскользнула вниз, и Аня резко перестала плакать. Она кинулась к несчастному. Девушка так боялась самого страшного.

– Он снова в обмороке, – успокаивающе прошептал Фергюссон, – но с ним все будет в порядке. Ты мне веришь?

Аня тяжело вздохнула и опустила плечики. Она не могла отвечать, так самой было плохо сейчас. Фергюссон достал из аптечки капли и накапал несколько в кружку.

– Выпей, Энни, – успокаивающе говорил он, – это подкрепляющее средство. Я планировал его дать нашему миссионеру, но он пока не может его выпить.

Аня шмыгнула носом, и не глядя в глаза доктора взяла и залпом выпила средство. Она ощущала себя потерянным ребенком и ей почему-то было стыдно.

– Корпия, – осторожно придвинулся к ней доктор Фергюссон и протянул тряпицу, – это волокна нитей, нащипанных из льняной ткани.

Аня спокойно слушала и только изредка шмыгала носом, лихорадочно вздыхая.

– Мы используем корпию как перевязочное средство. Она хорошо впитывает жидкости и защищает раны. Иногда корпия пропитывается разными составами для скорейшего заживления.

Доктор сам показал, как правильно из тряпки нащипать корпию, и Аня успешно стала повторять за ним. Это оказалось не трудно, учитывая мягкость и рыхлость ткани. Фергюссон ловко наложил ее на раны больного. Аня сидела поникшей и притихшей. Пациент находился в забытье, и она не знала, что ей делать дальше.

Теплая ладонь легла поверх ее. Аня испуганной птичкой встрепенулась. Вздернула головой и встретила нежный дружеский взгляд.

– Ничего, – сказал ей Фергюссон, – ты все узнаешь. Постепенно. Я никогда не оставлю тебя в беде. Теперь, когда я все понял, я в ответе за тебя, девочка моя. Ты позволишь стать тебе названным отцом?

Глаза Ани снова наполнились слезами. Она хохотнула и широко улыбнулась. Мужчина распростер перед нею руки, и она рухнула в его объятия.

– Да, да, – не могла она выговорить ни слова, так разгулялись нервы, – я согласна.

– Ишь ты, – поглядывал в сторону тента Джо ревнивым взглядом, – теперь она от миссионера не отойдет ни на шаг.

Он так хотел стать ближе и подслушать, о чем там перешёптываются Энни и хозяин. А когда девушка отчаянно выкрикнула и было слышно, как она разрыдалась, Джо даже сделал попытку тоже кинуться под тент. Но взгляд охотника остудил его пыл.

– Неси вахту, Джо, – строго сказал солдат, – там и без нас разберутся.

Спустя какое-то время доктор и Аня покинули тент, и все расположились рядом в корзине. Уже светало, однако сна ни у кого не было. Джо поглядывал на опухшее личико девушки и тоже украдкой вздыхал, что кстати не укрылось от Фергюссона и Кеннеди. Но они со своей стороны решили не вмешиваться в дела молодых. Сами пусть разбираются.

– Ну как? – коротко поинтересовался охотник.

– Ему необходим полный покой и хороший уход, – спокойно ответил Фергюссон, – у нас все для этого есть. Так что остается только набраться терпения.

– Спасибо дружище, – обрадовался Кеннеди, – у меня наконец-то появилась надежда что мы сможем сохранить нашего нового спутника. При таком уходе, да на чистом воздухе! Как только позволишь, мы с Джо стразу же отправимся на охоту.

– Верно, – поднял палец вверх доктор, – нам просто необходимо пополнить запасы свежего мяса. А теперь, друзья мои, извините. Мне необходимо снова заняться шаром.

В эту ночь так никто и не сомкнул глаз. Аня посвятила всю себя заботам о новом члене экспедиции. Так неожиданно появившимся в их жизни. Молодой человек провел в бессознательном состоянии до самого вечера наступившего дня. Аню сильно беспокоило вот такое его состояние. Однако доктор не хотел будить миссионера. Молодой человек пребывал в каком-то забытьи. Он иногда начинал бредить на что-то тихо жаловался и стонал от боли.

Поздно вечером Кеннеди предложил Ане смениться на ночь. Но она категорически отказалась, сославшись на то, что теперь она не сможет нести вахты на шаре.

– Я просто буду спать рядом с ним, – тихо переговаривалась она с Кеннеди. – У меня чуткий сон. Мне не сложно поднести ему кружку с водой.

– Ты очень самоотверженная девушка, – похвалил ее охотник, – дохленькая, но это поправимо. Вот сегодня мы с Джо такого жаркого вам добыли. Пальчики оближете. Скоро ужин. Я не могу дождаться, так голоден.

– Я тоже, если честно, – призналась Аня.

Чем вызвала одобрительные возгласы обоих мужчин.

– Ну наконец-то, – похвалил ее Фергюссон, – появился аппетит. А я говорил, наш Джо творит кулинарные чудеса.

Фергюссон поведал другу охотнику о том, что Энни, вызывавшая в них столько подозрений действительно очень непохожа на девушку из их мира. Друзья долго спорили, могло ли такое произойти в принципе? И договорились до того, что в их прогрессивный век может произойти все что угодно.

Было очевидно - она не рабыня, не наложница, ничего не знает об обыденных повседневных вещах. Но зато может рассказать много чего о том, что только изобрели и вообще крайне образованная. Но самое главное – она одинока и никого у нее тут нет. А это означает, что ей некуда идти после окончания их миссии. Фергюссон был так же одинок. Наука отнимала все его время, и он так и не обзавелся ни женой, ни детьми. А его новая ученица – просто кладезь не переоцененный. Она внимательно слушала, и сама столько всего интересного говорила. Фергюссон признался, что предложил Энни остаться с ним. И девушка с благодарностью приняла его предложение. Кеннеди, услышав такую новость был в не себя от счастья. Ему тоже запала в душу эта неожиданная находка из металлического шкафа.

– А, – махал своим долинным пальцем перед носом Ани охотник, – Джо еще тогда говорил, что ты вовсе и не беглянка.

– Да-а-а, – поднимала в удивленье бровки Аня, – а что он говорил?

– Что ты сразу появилась на шаре во время той сильной вспышки. Из другого мира. Мы только взлетели и нам в уши еще долетали ужасные вопли аборигенов провожатых. Все их проклятья. И только Джо тогда сказал, что шар словно просел от дополнительного веса.

– Но почем нам было знать, – раздвигал в неопределенном жесте руки Фергюссон, – я лишь добавил огня в горелке, и высота быстро выровнялась.

Аня умолкла на некоторое время. Она смотрела в даль. Красное солнце уже скрылось, и только розовая полоса освещала еще горизонт. Джо все еще колдовал над ужином. Всем очень хотелось кушать.

– Знаете, – неожиданно произнесла она, – понимаю, что веры мне не очень много. Гораздо правдоподобнее версия будет о том, что я просто потеряла память. Мне что-то ушибло голову, ударила молния или еще что-то в этом роде.

Кеннеди и Фергюссон внимательно смотрели на нее, а она продолжала.

– Я сама уже мало что понимаю. И мне иногда кажется, что я все выдумываю. Однако я прекрасно помню, кто я и от куда. И уже начинаю путаться в том, а правда ли те воспоминания? Не фантазия ли моего воспаленного мозга? Очевидно, в моей ситуации лишь одно, - не предложи мне помощь доктор Фергюссон. Я бы погибла. Я это точно поняла, после того как решила самостоятельно остаться в Казехе.

– Такая дочь – большая честь для меня. – Фергюссон обнял Аню и поцеловал в макушку.

– Спасибо, спасибо, – шептала она и уже вытирала слезы радости.

– Ну, – потирал руки охотник, – раз мы разобрались во всем. Можно спрашивать?

– Можно, – вздохнула Аня.

Кеннеди прочистил горло. Аня же затаив дыхание ожидала вопросы. Она не могла предположить, о чем ее начнут спрашивать. Но было очень интересно, что их волнует в первую очередь.

– Твой костюм, – провел рукой охотник по руке Ани.

Комбинезон имел длинные рукава по самые кисти. И когда Аня полностью пришла в себя, то обнаружила, что он легкий, удобный, дышащий, не пачкается. А самое главное в нем, когда жара не жарко, а в ночное время не холодно. Похож на нательное белье, а столько функций!

– Вот этого я не знаю. – Призналась она, – когда я потеряла сознание у себя дома я была в джинсах и худи. А тут оказалась уже в этом. Он, кстати, имеет такие способности, о которых в мое время еще только мечтают. Он даже убирает мышечную боль! Я три дня в себя приходила после перемещения. И уверена если бы не его способность я бы точно погибла. Сразу оговорюсь, ваши заботы были для меня важнее восстановительных свойств этого костюмчика.

– Ах и лиса, – смеялся Кеннеди, – ну тогда расскажи мне девочка, оружие в твое время лучше стало?

– Увы, – сделала Аня грустное лицо, – воин не стало меньше. Поэтому да, оружие развилось очень сильно.

– Что? Карабины стали стрелять еще дальше и мощнее?!

– И дальше и мощнее и точнее. Появилось много других видов орудий. Пушки на колесах, на самолетах, на поездах, на гусеницах. На все придумали как посадить пушку.

– Ба! Так бой быстро и закончится. Все друг друга перестреляют.

– Но для этого придумали броню. И в нее одели те же автомобили, поезда, танки. Танк - так вообще изначально бронированная машина. Есть такая машина бронетранспортер. По-простому БТР. Так его надувные колеса выдерживают до десяти пулевых попаданий и не сдуваются.

– Ох ты, – восхитился охотник, – вот бы нам из такого материала сделать шар для нашей Виктории. Тогда ничего бы не боялись в путешествии!

Аня засмеялась. Она то видела, как выглядит шина на автомобиле. А люди, наверное, представляют себе нечто свое, на что горазда их фантазия.

– Ну довольно, – перебил их Фергюссон, – скажи лучше о научно-техническом прогрессе. Что в науке нового? Невидаль какая - эти военные штучки. Гораздо интереснее, как шагнула наука! Полетел человек в космос?

– Вот теперь, – не могла унять смеха Аня, – я себя как никогда остро ощущаю персонажем фантастического произведения. И начинаю сомневаться существую ли я на самом деле.

– Почему? – удивился охотник и щипнул себя за руку, – вот я ощущаю все. Значит настоящий.

Разговор нравился всем троим и доставлял настоящее удовольствие общения. Аня словно сняла с плеч тяжелый груз и теперь ей было легко и свободно. Пусть ей не до конца верят, но ее принимают и ей доверяют.

– Ну я немного художественных книг читала, но во всех фантастических из прошлых лет всегда всем было интересно полетел ли человек в космос.

– Ну и? – Не терпелось узнать доктору ответ.

Аня выдержала паузу и сдалась.

– Да-а-а…

– Вот! – Наконец потерял самообладание доктор, – я так и знал! И кто этот первооткрыватель? Кто этот великий ученый муж!

– Ну, – мялась Аня, – это был не ученый, а военный.

Кеннеди как гром среди ясного неба вскрикнул и отчаянно захлопал в ладоши.

– Б-а-а-а! – Скалился он в необузданной радости, – вот это по-нашему!

Фергюссон же делал вид, что страшно удивлен и расстроен, но сам тоже уже поддался всеобщему веселью.

– Невероятно! Это обязан быть великий ученый своего времени! Самый выдающийся! Как можно было отдать предпочтение вояке?

Его слова только раззадоривали шотландца. Солдат ликовал.

– Но он был очень образован, – поясняла Аня, – а выбор пал не на ученого, а на военного, потому что критериями была физическая выносливость. Не вы ли нам недавно рассказывали с какими трудностями сталкивались аэронавты пытающиеся подняться высоко в небо.

Кеннеди обнял друга.

– Вот, дружище, совокупность ученого и военного в одном человеке, – формула идеального первооткрывателя!

– Ну это бесспорно был англичанин, – не сдавался Фергюссон, – Англия – самое передовое промышленное государство. Она обладает обширными колониями, у нее много ресурсов, самый многочисленный флот.

Аня не ответила, а лишь вытянула губки уточкой.

– Не-е-ет, – округлил глаза Фергюссон, – ну тогда это был француз? Больше просто некому.

Оба мужчины не сводили глаз с ее губ, а они продолжали держать форму уточки. Аня сохраняла молчание.

– Ну я не знаю, – развел руками Фергюссон.

Кеннеди хохотал и хлопал себя по бокам. Ему доставляла веселье реакция друга. А Аня задумалась.

– Знаете, – начала она неожиданно серьезно, – а вправе ли я вообще говорить вот такие вещи? Я не знаю. Я же своими неосторожными словами могу изменить будущее? Что тогда ждет наших потомков?

– Увы, Энни, мы не знаем этого, – согласился с нею доктор. – Но ты права, девочка моя, нам действительно не положено знать о том, что произойдет в будущем. Мы не ведаем поменяет ли это ход событий.

– Но ход истории уже изменен, – возмутился Кеннеди перспективой того, что развлечение окончено и сейчас они договорятся о том, что Энни больше никогда не будет отвечать на его вопросы. – Девушка из будущего уже тут. И ничем это не изменить. У нее дата смерти будет в любом случае раньше даты рождения. Во, дела! А как быть с ее детьми, рожденными в нашем веке? Они-то не запланированы мирозданием? Или все же все что случилось было вселенной запланировано!

– Кстати, – уже изрядно поникшим голосом выговорила Аня, – в мое время рабство искоренено. И ни у кого нет слуг.

Она после слов Кеннеди почему-то подумала о Джо. Вокруг уже разливался приятный запах травяного чая. Скоро он всех пригласит на ужин.

– А, прогрессивные государства как раз и начали бороться с рабством и работорговлей в целом. Успехов мало, но твои слова очень ободрили. Значит с этим гнусным делом будет покончено.

Охотник первым ответил, опередив доктора. Тот было открыл рот, но одобрительно кивнул и не стал ничего добавлять.

– А слуги у нас не рабы, – пояснил охотник. – Вот Джо, например. Отличный и ловкий малый. Самюэль его несколько лет назад нанял и очень хорошо оплачивает его услуги. Джо – отличный слуга! И он свободный человек.

– А, понятно, – медленно растянула Аня, – значит он свободный человек. Все ясно.

* 15 *

Она неожиданно поняла, что все ее сердечные переживания — это только ее проблема. Что то, о чем она подумала, когда он глядел на нее таким жарким взглядом, только ее фантазии. Нисколько она ему не была интересной с самого начала. Он свободный человек и он ее не любит.

– Приглашаю всех на ужин.

Джо как обычно веселый и улыбчивый выглянул из-за горелки. Он высунул руку с тарелкой, на которой горкой лежали дымящиеся кусочки мяса. Она и досталась первой девушке. Аня взяла ее и поблагодарила.

– А потом нас всех ждет изумительный травяной чай.

Мужчины радостно вскрикнули свое излюбленное: «Ура». Аня только еле смогла натянуть на себя кислую улыбку. Она скушала немного и извинившись ушла к миссионеру под тент. Сославшись на то, что давно не проверяла своего пациента.

– Что опять не так, – шептал на ухо Фергюссону Кеннеди, – ее грусть разрывает мне сердце. Отчего она снова поникла?

– Как нам понять влюбленное сердце, Дик? – так же тихо отвечал доктор, – нет страшнее на свете мук безответной любви.

– Но она не безответная.

– Пусть сами разбираются. Я чувствую, что наше вмешательство сделает только хуже. Надо подождать.

– Да сколько можно ждать? – чуть не выкрикнул охотник.

Но больше не стал ничего говорить. Он просто быстро и без удовольствия съел свой ужин и продолжил дежурство. Прекрасно начавшаяся беседа так печально завершилась. Он ломал голову, что могло так огорчить их Энни.

В кабинете висела полнейшая тишина. Старший специалист что-то печатал у себя на рабочем месте. С тех пор как он пришел он ни разу даже не глянул на пустой стол своего единственного ученика. Вот уже обед завершен, а тот так и не явился. Его серьезное лицо не выражало ровным счетом ничего. Но напарники то знали – он переживает. Когда долго находишься в компании одних и тех же людей волей не волей начинаешь чувствовать человека.

Двое его напарников молча переговаривались ментально, отгородившись от сознания старшего товарища. Он ощущал, что они поставили барьер, но никак не выказывал своего неудовольствия. Потому что знал о чем они сегодня могли беседовать. Обсуждать его единственного, сбежавшего ученика, после столь неудачного суда, он не желал.

– Переживает, – сказал Ворчун, – как не пытается, а временами тяжело вздыхает. Как он отказывался. А все же навязали ему этого недотепу. И снова такой провал. Бывает же такое, человек хороший, а в жизни во всем терпит неудачи.

– Не ставь крест на нашем благодетеле, – посмеивался Весельчак, – вон гляди какое наследство нам досталось от него.

Мужчины с удовольствием обвели взглядом прекрасно отделанный новый кабинет. Рабочие места каждого были так гармонично устроены, что каждый признал они гораздо уютнее чем их комнаты.

– Рабочий день еще не завершен и его личное дело пока не в мусорном ведре.

– Да, видел. Глаза мои так и смотрят на край стола и следят за руками главного специалиста, когда же его кисть потеряет наконец терпение и смахнет все эти документы в урну.

- Давай не будем, – предложил Весельчак, – испытывать терпение главного специалиста и глазеть в его сторону.

– Что ты предлагаешь? Мне вообще-то уже нужно идти.

– Я пришлю тебе пароль.

– Нет.

– Да.

– Нет!

– Не мнись как не знаю кто. Я его уже выслал.

– Это запрещено!

– Но при этом за это нет наказания.

– Я прекрасно знаком с правилами бюро Шансов.

– В таком случае подключайся и не бегай ты глазами по кругу словно нашкодивший котенок. Веди себя естественно.

Оба специалиста: один довольно, второй тяжело вздохнули и забарабанили на своих клавиатурах. Старший специалист глянул на своих коллег. Оба были заняты работой и больше на него не обращали внимание. Он резко встал и грустно посмотрел на папку с личным делом своего ученика.

– Я ушел на суд, – громко сказал он вслух и мазнул рукой по столу задев папку, – сегодня уже не ждите.

Оба специалиста резко подняли головы и уставились не на своего начальника, а на тонкую папку. Та качнулась на краю и невероятным образом удержалась на самом краешке. Специалист, не заметив, что папка так и не упала в мусорное ведро, вышел из кабинета.

– Это знак, – проговорили оба одновременно и улыбнулись друг другу.

– Смотри, – сказал Весельчак, – глядя в свой монитор.

– Вижу.

Вслух отозвался Ворчун. Теперь общаться ментально надобность отпала и можно было разговаривать обычным способом.

– А какая умная и чуткая девочка. Как мило выглядит ее переживание о том, что она своими поступками и словами изменит будущее.

Мужчина довольно потер ладонями и вновь весь погрузился в созерцание своего монитора.

Ворчун нажал несколько клавиш и убрал руки. Он стал собираться по своим делам.

– Я сделал за него отчет. Но имей в виду если на меня упадет наказание я его разделю с тобой.

Весельчак выставил руки в сдающемся жесте и хохотнул. Его товарищ хоть и ворчит вечно беспричинно, но на него всегда можно положиться. Ворчун собрал все свои вещи и уже вышел из-за стола. В этот миг отворилась дверь и вошел весь взъерошенный и помятый ученик.

Его глаза были почти на выкате и блестели неестественным блеском. Он крепко прижимал к груди свою книгу. Так что все костяшки пальцев побелели.

– Добра-а-го утра кол-еги, – хрипло заговорил он, – извините опоздал.

Ворчун резко передумал уходить. Он снова сел на свое место и во все глаза смотрел на ученика.

– Да уже скоро конец смены, – улыбаясь ответил ему Весельчак.

– Я проспал, – скрипучим голосом ответил ученик, – и меня не желали впускать сюда.

Парень с силой растер свои щеки и покрутил головой, как пес, отряхивающийся от воды. Ворчун насмотрелся на молодого человека и цокая поднялся.

– Но ты я вижу настойчивый. Поздравляю.

Он встал и направился на выход. Проходя мимо стола начальника, он поправил рукой папку с личным делом ученика, чтобы она теперь точно не упала вниз. Еще раз цокнул языком и вышел-таки из кабинета.

– Не обращай внимания, – махнул рукой Весельчак, – на самом деле он очень рад тебе. За тебя сделал отчет. Осталось его подписать и отнести закрыть смену.

– Ой, – никак не мог прийти в себя парень, – большое спасибо. Что тут было?

– Твоя осужденная оказывается в целом девочка ничего, так.

– О, – резко проснулся парень, – как я могу все увидеть?

– Прости, уже никак.

Парень сразу погрустнел. Но Весельчак притянул свое кресло к его столу и стал все подробно рассказывать.

– Во время наказания, ты как специалист можешь выходить на связь лишь дважды. Один раз, когда выносится приговор. И он не считается, потому что ты с нею лично встретишься, когда ее наказание исполнится. Это будет уже в самом конце.

Но вот еще один раз, это интереснее. Обычно связь происходит перед началом наказания. Специалист встречается с преступником и все ему разъясняет. И когда тот начинает отбывать наказание, он подготовлен к тому, что его ожидает. Так поступают практически все ведущие специалисты.

В твоем же случае связи не случилось, и девочка была брошена на волю случая.

– Бедняжка, – растер щемящую грудь парень, – я очень переживал за это. Я подумал, что она погибла по моей вине.

– Мы все были свидетелями твоего волнения, – согласно кивнул головой Весельчак, – и некоторые из нас решили, что ты сдался.

– Я? Никогда!

– Я лично был на твоей стороне и верил, что ты не слабак.

– Благодарю. Но было бы лучше, если бы мое обучение происходило не так жестко. Я ощущаю себя птенцом, которого скинули в пропасть и сказали: «Лети». А у меня не выходит. Это страшно.

– Полностью солидарен с тобой. Но увы, ничем не могу помочь. Тебе повезло так.

– Вы мне очень помогли. Рассказывайте дальше. Я шел сюда и боялся. Теперь мне хорошо.

Весельчак налил обоим чаю и продолжил.

– Ну так вот ты не установил контакт перед отбыванием наказания. И есть еще вариант, когда специалист может один раз проконтролировать процесс нахождения осужденного в месте его лишения свободы. Но уже бесконтактным способом. К этому методу редко кто прибегает. Мы не знали явишься ты или нет. Но очень на тебя надеялись и решили бегло просмотреть ее ленту за все время что она уже там. Потому что до второго контакта, когда будет выбрано наказание по правилам должен был состояться первый. Напарник сделал отчет. Ты уже в курсе. Тебе осталось преспокойно закрыть смену и все. Тебя никто не исключит. Ты подтвердил свою компетентность как младший специалист. А когда твое первое задание доведется до логического конца. Будет считаться что испытательный срок окончен. Ты больше не стажер.

– Ой как хорошо, – облегченно выдохнул парень, – вы меня спасли. Я так благодарен. Чуть не завалил все дело.

– А, – махнул рукой Весельчак, – я так же себя повел в свой первый раз. И твой наставник спас меня. Я не могу забыть этот его благородный поступок. Он хороший специалист. Только ужасно невезучий.

– А что с ним?

– Он в свое время оказался на нашем с тобой месте. Но увы на него не нашлось персонального ангела хранителя, и он потерял возможность расти по карьерной лестнице. Он умудрился остаться на посту. Но лучше бы его вернули в статисты.

– Я так ничего и не понял.

– И не надо тебе ничего понимать, – махнул пальцами по челке парня Весельчак, – у тебя иная задача. Не уподобится своему наставнику. Я тебе уже говорил, что твое первое дело – это дорога в будущее. Ну или обратно в статисты. Так что переживай сейчас больше о себе, дурашка.

– А что моя осужденная?

Парень решил не накалять обстановку. Информации по этому делу у него пока ноль. Но и давить он не мог – слишком опасно. Для него в первую очередь. А если его низвергнут обратно вниз, он уже никогда не узнает разгадку.

– О, – сразу повеселел Весельчак, – она такая забавная. Бедняжка переживает, не навредит ли она будущему?

– И как? Не навредит?

Специалист описал парню куда девушка угодила после приговора. И как она там ассимилировалась. И что новость о том, что она гостья из будущего никого не ввела в ступор. Наоборот всем было интересно. И она как никто удачно на самом деле устроилась.

– Ха, – наливал уже вторую порцию чаю Весельчак, – да кто же их отправит на наказание в свое же время?

Парень отпил напиток и чуть не подавился. Вот еще одно знание, о котором он вот так неожиданно узнает. С каждым разом все веселее и веселее. По минному полю пробежаться, наверное, не так опасно, как ему дойти до конца обучения. Мало того, что он сам норовит погибнуть, он же невинную душу может погубить!

– И куда же их направляют, – никак не мог он откашляться, – в альтернативные реальности?

– Ну вот, а говоришь неуч. Все-то ты знаешь.

– Да уж, я люблю свое обучение. Врагов мне не надо. Просто сделай меня учеником.

– Не ворчи, не я такой уклад обучения придумал. Когда ты будешь наставником вот я на тебя гляну.

– Когда я буду наставником, я заранее сделаю учебник по всем вопросам и мои студенты будут самыми подготовленными.

– Больше никогда и никому не говори, что ты можешь сделать, младший специалист. И еще меньше говори, что ты хочешь сделать. А то, кто его знает, что с тобой однажды может случиться.

Парень допил свой чай и тихо отставил кружку от себя. Он был растерян. Получается ничего нельзя говорить. Ему еще долго придется познавать мир ведущих специалистов.

– Я понял. Так что с моей подопечной?

– Альтернативных миров великое множество. И мы имеем доступ ко всем. А можем сами создавать их копии. Потому что реальный мир под запретом. И если что-либо меняет будущее, то нам даже интересно потом изучать его развитие. Но этим уже иные службы занимаются. А твоя девочка немногая из тех, кто искренне переживает о том, что она может изменить будущее. Обычно все случается наоборот с теми, кто попадает в прошлое. Они мнят себя вершителями будущего и часто ошибаются, и губят именно себя, а не будущее.

Парень представил все реальности как нити, тянущиеся рядом друг с другом. Огромный такой сноп нитей. И каждая — это отдельный вариант какой-то одной реальности. Их действительно если копировать, то можно создать великое множество и рано или поздно изменения накопятся настолько, что из копий они превратятся каждая в отдельный мир, потому что перестанут иметь общие черты.

– И вам никогда не приходило в голову, – тихо заговорил он, – что наш мир может быть чей-то альтернативной реальностью? Одной из тех нитей мироздания? И некто иной направляет к нам своих осужденных так же, как это делаем мы? Может я и есть один из них? Вот и получаю все эти испытания неспроста.

Весельчак оторопел. Он никогда ни о чем подобном не думал. Если честно он вообще ни о чем не думал. Он знал как константу – их мир, где они находятся настоящий. А этот паренек со своими умозаключениями его пугал и удивлял одновременно. Потому что говорил-то он любопытные вещи.

Он прочитал горло и глянул на время.

– Знаешь, что, – сказал он осипшим голосом, – конец рабочего дня. Иди удиви всех, закрой смену. И больше никогда никому не говори ничего подобного. В бюро Шансов и без таких как ты все продумано и размерено. Вольнодумство – страшнейшее преступление. И возвратом в статисты ты уже не отделаешься. Видал я пару раз, как приходили и забирали специалистов посреди рабочего дня. И больше никто их не видел.

Парень молча взял свою книгу и ушел. Он задумался над словами Весельчака. А почему никто и никогда больше не видел тех, кто осмелился размышлять не как все? Почему все думают, что с ними случилось нечто ужасное? А может как раз наоборот? Может это и есть критерии естественного отбора бюро Шансов по карьерной лестнице.

Ведь те, кто выше специалистов должны быть еще умнее. Так логично. Исполнительных хватает и на этом уровне. А креативные идут дальше. Но ни узнать, ни проверить парень не мог. Ему оставалось уповать лишь на то, что чувствует его сердце.

Если хорошо раскинуть мозгами, его однажды тоже вот так среди рабочего дня увели, и статисты его напарники его больше так и не увидели. А он преспокойно с книгой в руках расхаживал на другом уровне. Наверняка его коллеги решили, что с ним случилось нечто ужасное и после этого стали работать еще более усердно.

– Сколько выстрадал этот человек, – тронула Аня руку больного.

Под тент забрался доктор Фергюссон. Аня помогла ему сделать перевязки и на этот раз у нее не возникло трудностей.

– Представьте только насколько он храбрый! Столько лет жить одному среди диких племен!

Аня смотрела на его лицо и не могла поверить, что есть вот человек готовый пожертвовать самой жизнью ради чего? Она не понимала. Девушка выросла в среде, где каждый был уверен, что он достоин лучшего. И не стоит ничем жертвовать, надо брать все и сразу. Всепоглощающая жертвенность ей не была присуща. Мораль ее современности гласила – что важен ты и только ты. Все здесь и сейчас. Проблемы постороннего только его проблемы. Если у него все плохо – он неудачник. От таких стоит держаться подальше, потому что неудачливость заразна.

Анин подопечный тихо вздохнул и пошевелился с легким стоном. Ему было очень больно. Миссионер открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете? – наклонился к нему Фергюссон.

– Как будто лучше, – ответил он, – сознание мое стало ясным. А до этого мне все, казалось, что вы мне чудитесь. Как вас зовут? Откуда вы. Скажите мне, чтобы я смог помянуть вас в своей последней молитве.

Аня сжала его запястье и чуть не расплакалась. Он был так слаб. Ей горько было сознавать, что уровень той медицины, который они ему могут предоставить его не спасет. Она из последних сил сдерживала всхлипы.

– Мы английские путешественники, – начал рассказ доктор. – Пытаемся на воздушном шаре пересечь Африканский континент. И вот по пути нам посчастливилось спасти вас.

– У науки есть свои герои, – слабо улыбнулся миссионер.

– А у религии, – сжала губы Аня и смахнула слезинку, – свои мученики.

Миссионер попросил попить. Джо приготовил ему специальную смесь на мясном бульоне. Этот состав называется пеммиак. Порошок и высушенного мяса. Аня смогла накормить его немного этой питательной смесью.

– Я священник миссии лазаристов, – начал рассказ теперь о себе миссионер, – вас мне послало само небо. Однако я чувствую, что моя жизнь кончена. Я целых пять лет ничего не знаю о родине. Расскажите мне о Франции.

– Пять лет! – Воскликнула Аня.

– Это души, которые нуждаются в искуплении. Это братья дикие и невежественные. Их только церковь может наставить и цивилизовать.

Аня наклонилась к самому уху Фергюссона и лихорадочно зашептала.

– Что нам делать? Он умирает.

* 16 *

Доктор взял ее руки в свои и грустно улыбнулся. Он и сам видел, насколько безнадежное состояние больного. Поэтому со всей страстью хотел исполнить последнюю волю умирающего.

– Мое имя Винцент де Паула. Я родом из Бретани, из бедной семьи. Деревня Арадон, где я рос, была центром департамента Мобиан. Я с раннего детства почувствовал духовное призвание. Но мне этого было мало. Я жаждал опасностей и вступил в орден миссионеров.

В двадцать лет я покинул свою родину и отправился к негостеприимным берегам Африки. С молитвой, преодолевая все препятствия, перенося лишения я пешком добирался до диких племен. За первые два года мне так и не удалось достучаться до душ дикарей. Они не откликались на мои пылкие призывы обратиться к богу. А после я угодил в плен к одному свирепому племени – ньямбара. Они издевались надо мной, а я учил, наставлял, молился.

Несколько раз меня затаскивали на поле битвы между племенами. Побоища – частое явление между соседями. Меня бросали после битвы как мертвого, но я приходил в себя и продолжал скитаться по Африке. Самым спокойным временем было, когда меня считали сумасшедшим.

Последнее племя, где я очутился барафри. Несколько дней назад там скоропостижно скончался вождь. И меня обвинили в его неожиданной смерти. Было решено принести меня в жертву. Меня почти двое суток пытали. И на следующий день мне предстояло умереть при ярком солнце, как раз в полдень.

Услышав ружейные выстрелы, я закричал. Я не жалею о своей жизни, которая уходит. Она принадлежит Богу.

Аня ничего уже не могла говорить. Она еле сдерживала рыдания. Ну разве можно быть таким человеком? Внутри ее разрывали противоречия. С одной стороны, она восхищалась им и жалела его. С другой, она не понимала его.

Кеннеди и Джо уже давно присоединились к Ане и доктору. С мокрыми от слез глазами слушали историю жизни миссионера.

– Не теряйте надежды, – смахивал слезинку охотник, – мы рядом с вами и вырвем у смерти, как вырвали у ваших мучителей.

Миссионер потянул руки к мужчинам. Все по очереди их пожали. Он пока говорил настолько ослаб, что его слова уже были еле слышны.

– Столько многого я не прошу. Слава Богу, что мне дана перед смертью великая радость пожать дружеские руки и услышать родную речь.

Аня не выдержала она вылезла из-под тента и ушла на противоположную сторону корзины. Эмоции разрывали ей сердце, а душе было так больно, что невозможно терпеть.

Кеннеди тоже вскоре присоединился к ней. Он был очень подавлен. Джо тоже вышел освежить глаза. Они были красными от слез. Только Фергюссон остался у ложа умирающего. Он хорошо знал французский язык и на родном языке миссионера сейчас рассказывал ему о его родной Франции.

Следующий день прошел между отчаянием и надеждой. Миссионер ослабел настолько, что не мог больше есть и практически не пил. Он весь день провел в полузабытьи. Аня, сидя у его ложа плакала, заламывая руки. Она не желала верить, что все вот так закончится.

Воздушный шар еле двигался. Виктория плавно летела на запад. Словно вся природа решила умирающему дать покой. Аня вышла немного прийти в себя. Сиделка из нее вышла самая лучшая. Только вот кто бы позаботился о самой сиделке? Фергюссон дал ей выпить успокоительного.

– Ох, как же трудно жить в вашем времени, – тихо говорила она словно стонала. – Сейчас бы его в реанимацию, под капельницы. Сделать анализы. А вдруг у него что-то сломано внутри? Или повреждение органов? Ну как мы узнаем. Я от бессилия схожу с ума. Не могу поверить, что мы его не спасем. И он весь такой блаженный, аж не могу слушать его. Так и треснула бы по макушке.

Джо немного напрягся, услышав Анины слова. Обычно она желала все время треснуть его. Некое подобие ревности кольнуло сердце. Парню стало стыдно. Она так переживает за миссионера. Пытается выходить его, а он умирает. Самому Джо повезло. Его подопечная достаточно быстро пришла в себя. А как он переживал в самый первый день, когда еще не было ясно выживет она или нет.

Когда мутный взгляд сменился на осознанный. Когда она первый раз ему улыбнулась. И какое разочарование, от того, что она оказалась из высшего общества. Он не дня высокородной образованной девушки. Джо иногда плакал тайком от боли в сердце и душе. Но ничего не поделаешь. Он ничего не может предложить этой замечательной девушке. У нее большое светлое будущее, а он слуга при докторе Фергюссоне.

– Мы летим на запад? – Послышался голос Ани.

Доктор Фергюсон работал над записями.

– Совершенно верно, – ответил он, не поднимая головы.

– Странно, – смотрела Аня в даль, – солнце уже зашло, а там такое зарево. Для северного сияния немного не та широта.

Кеннеди и Джо оставили свои дела и тоже засмотрелись на небо. Оно полыхало в огне.

Джо раздал тарелки с едой. Мясо закончилось и нужно было сделать остановку для пополнения запасов свежатины. Поэтому на ужин сегодня была подана отваренная крупа с вяленым мясом. Аня уже привыкла к походной пище и не капризничала. Она поблагодарила за ужин и взяла свою порцию. В рот ничего не лезло. Но ее уже шатало и надо было пересилить себя и покушать.

– Это действующий вулкан, – в своей спокойной манере ответил Фергюссон.

– Ну, да, – иронически ухмыльнулась Аня, – и ветер несет нас аккурат туда!

– Ну и что же? Мы пролетим над ним на большой высоте.

– И мы будем точно в безопасности? – не унималась Аня.

– Совершенно, верно. – Не изменял себе в спокойствии доктор. – Раз нельзя нам обойти это препятствие, надо через него пролететь.

– О-о-о, – даже присела от страха Аня, – над этим котлом кипящей лавы? Да это самоубийство! Вы представляете какая там температура? В этом столбе жара в тысячи градусов мы просто вспыхнем как пушинка над костром и истлеем за доли секунды.

Девушка доела свой нехитрый ужин и Джо забрал у нее тарелку.

– Что-то как-то, – неуверенно подошла она к Фергюссону, – неожиданно захотелось жить.

Она так витиевато высказалась, что насмешила и себя и доктора. Мужчина обнял ее и поцеловал в лоб. Аня от такой нежности приникла к его боку и ей было очень хорошо и спокойно рядом с ним. Она глядела на его глаза снизу и улыбалась. Огненное зарево уже своими отблесками окрашивало кожу. В глазах ученого играли яркие блики. Аня впервые ощутила себя живой и настоящей. Не куклой на ниточках, а из плоти и крови и ей сейчас было не все равно. Она всем своим существом желала, чтобы они все были живы и здоровы. И за все время своего пребывания в новом времени она подумала о матери.

– Вот почему? – Шептали ее губы. – Что ей мешало вот так обнимать меня и целовать?

Доктор услышал ее слова, но решил, что его маленькая Энни не нуждается в его ответах. Все что бы он ей не сказала по этому поводу будет неправильно. Она сама обязана все решить для себя. Он, просто не глядя на нее наклонился и поцеловал в висок. А она еще сильнее прижалась к нему и вздохнула.

Спустя три часа Виктория неслась над горами.

– Ветер словно взбесился, – хваталась Аня за края плетеной корзины и с ужасом смотрела вперед, – нас как пылесосом затягивает в самое жерло!

Внизу в ночи ярко оранжевыми реками лились потоки лавы. Высоко взлетали раскаленные камни. Словно белые, желтые, оранжевые и красные огоньки пытались долететь до воздушного шара снизу. Это было одновременно красиво и ужасно. Если бы хоть один такой пирозаряд добрался до баллона шара, путешественникам настал бы конец.

Горелка работала вовсю. Воздушный шар поднялся на высоту почти два километра.

– Великолепно! – Восклицал шотландец. – И опасно!

– Вот это зрелище, – вторил ему Джо, – это так естественно! Это же наша планета!

– У-у-у, – подвывала Аня, – я люблю шашлык есть, а не быть им. О-о-о-о…

– Не переживай, моя дорогая, – успокаивал ее названный отец, – ветер смилостивился над нами. Мы не пролетим над самым раскаленным котлом. А пронесемся рядом.

Струи раскаленного вещества низвергались с краев ослепительными каскадами. Миссионер пришел в себя от яркого света и гула рокочущего вулкана. Аня и Кеннеди поддерживали его чтобы он мог созерцать действующий вулкан. Жидкая лава словно густой карамелью покрывала все вокруг. Было видно, как ее масса медленно растекается во все стороны, глазируя склоны горы.

– Море пламени, – восторженно бормотала Аня.

Ее глаза смотрели на все вокруг не мигая. Незабываемое зрелище. Она даже представить себе не могла, что в своей жизни сможет однажды увидеть нечто подобное.

– Как это прекрасно, – заговорил миссионер. – Могущество Всевышнего бесконечно. Я знаю, что умираю. Что ж. Я встречу ее лицом к лицу. Смерть – это начало вечной жизни. Конец земных трудов. Поставьте меня на колени, братья, я помолюсь за вас.

– Нет! – Стала сопротивляться Аня.

Миссионер высказался и потерял последние крохи сил. Он стал оседать вниз. Девушке его было сложно удерживать на прежнем уровне. Он все время соскальзывал вниз. Губы его уже бормотали молитву, а тело уже не слушалось. Он находился на самой грани. И ему не было страшно. А самое главное – не было жаль столь бесполезно истраченной жизни, так считала Аня и со всех своих девичьих сил сопротивлялась.

– Не падайте духом, – пытался со свой стороны подбодрить умирающего Кеннеди. – Это всего лишь временный упадок сил.

Но миссионер уже ничего не слышал и не чувствовал. Губы его непрестанно читали молитву: за Аню, доктора Фергюссона, солдата Кеннеди, славного слугу Джо. Он умирал и даже в такую минуту не думал о себе.

– Давайте выполним его последнюю волю, – попытался отодвинуть Аню в сторону Джо и сам перехватить соскальзывающего миссионера.

Но Аня как взбесилась. Она так зыркнула на парня своими черными пронзительными глазами, что у Джо опустились руки.

– Винцент! – Выкрикнула она, – ты не умрешь! Как можно умереть в такую прекрасную летнюю ночь! Мы избежали смерти в жерле вулкана! Это знак! Ну же, Винцент!

В конце она уже не говорила, а глотала слова вместе со слезами. А миссионер уже практически опустился. Кеннеди не знал, как поступить. Энни, рыдая сопротивлялась и не давала миссионеру опуститься вниз. Она вбила себе в голову, что если он не станет на колени, то и не умрет. Но все видели, что у нее просто началась неуправляемая истерика.

Фергюссон подтолкнул Джо в спину, а сам выдернул Аню на себя. Парень проскользнул под вялую руку умирающего и выпрямил его. Кеннеди и Джо теперь стояли и бессильно наблюдали как доктор борется с Энни. Она же вырывалась ослабевшими от горя руками и так отчаянно плакала, что слезы потекли у мужчин.

– Только не ставьте его на колени, – умоляла девушка, – не слушайте его, пожалуйста. Он же не умрет? Да? Не умрет?

– Энни! Посмотри на меня!

Громко выкрикнул доктор и схватил ее за голову. Она замерла. И такой был у нее просящий взгляд, что у мужчины сердце защемило. Ему стало стыдно, что он не может оправдать ее надежд, а она так в него верит.

Спустя полчаса Фергюссон вернулся к Джо и Кеннеди. Он дал Энни большую дозу успокоительного и был с нею, пока она не уснула. Мужчины сидели на дне корзины, а между ними лежало тело миссионера. Его лицо было таким спокойным и умиротворенным.

– Умер, – отрывисто сказал Кеннеди и смахнул крупную слезу.

Джо сидел молча. Он не мог сейчас ничего сказать, его душили спазмы. Глаза Энни, полные ненависти к нему никак не уходили из сознания. Теперь она его точно возненавидит.

После долгого молчания Фергюссон заговорил первым.

– Завтра утром мы его похороним.

– На земле Африки, – глухо вымолвил Кеннеди, – земле орошенной его кровью.

Всю оставшуюся ночь никто из мужчин не спал. Они по очереди находились возле тела миссионера. Ни единым словом никто из них не нарушил благоговейного молчания.

Энни открыла глаза и прислушалась. Вокруг тишина. Чувства полета не было. Девушка с тяжелой головой еле поднялась на вялые ноги и уцепившись за край корзины осмотрелась. Виктория была на земле. Вокруг ни деревца, ни кустика, ни даже былинки. Гористая местность, сплошь заваленная камнями.

Доктор Фергюссон преподавал уже урок, когда они однажды пронеслись над подобным ландшафтом. Энни могла вспомнить, что они очутились в котловине среди гор. Данная местность была окружена скалами первозданных плутонических пород. И плутонических не потому, что они прибыли сюда с планеты Плутон. Название произошло не от планеты.

Это географический термин, обозначающий породы, образованные на большой глубине в земной коре. Все они магматического происхождения. Такие как базальт, гранит, тот же сиенит о котором девушка узнала на своих первых уроках от своего учителя и теперь отца. А сама планета Плутон пока в 1862 году была неизвестна.

Эти массы медленно затвердевали на протяжении миллионов лет, а после еще миллионы лет проделывали путь на поверхность Земли. Захватывая, однако частенько с собой множество интересного, такого как драгоценные камни и металлы.

Доктор Фергюссон, спасая миссионера был вынужден избавиться от всего балласта, имеющего на шаре. Поэтому они опустились прямо на землю, выпустив снова часть драгоценного водорода.

Джо спрыгнул на землю и стал быстро одной рукой закидывать в корзину камни. Другой он держался за борт, потому что стоило ему покинуть корзину, как шар вознамерился подняться ввысь. Когда масса погруженных в корзину камней сравнялась с его массой тела, он стал работать обеими руками.

Энни чуть не ушибла пальцы ног о наваленные на дне камни. Кроме нее тут никого не было. Она налила себе кружку воды и жадно напилась. Под тентом было пусто. Девушка сжала губы, но не расплакалась. Она так исстрадалась, когда они пролетали над вулканом, что ее глаза иссохли и воспалились. Поэтому она набрала немного воды в ладонь и полила себе на лицо, стараясь попасть живительными каплями в глаза.

Энни выбралась из корзины и увидела, что дно заметно приподнялось. Ей пришлось быстро проделать ту же работу, что и мужчинам по уравновешиванию массы воздушного шара балластом из камней. Странные камни оказались невероятно тяжелыми и это при сравнительно небольшом их размере.

Девушка прошлась и за первым огромным сколом скальной породы обнаружила распростертое тело Винцента. Миссионер лежал на спине со сложенными руками на груди. У него было такое умиротворенное лицо, что казалось он слегка улыбается. Его черные ресницы, плотно сжатые губы, бледная кожа щек, все находилось в блаженном спокойствии. Он словно спал.

Энни приникла к нему и приложила голову. Ухо ничего не услышало. Там в глубине его истощенной груди была тишина. Тогда она обняла его и расплакалась.

– Винцент.

– Энни, – раздалось рядом.

Она не отреагировала. Это был голос Джо. Ни видеть, ни слышать больше этого человека она не желала. Девушка поднялась и тяжело вздохнув положила руку на запястье миссионера, а вторую приложила к его холодной щеке.

– Мы там невдалеке за теми острыми глыбами порфира, – говорил голос рядом. – наши место для…

Джо увидел, как задрожали ее плечи и осекся. Он поостерегся сказать для захоронения. Поэтому немного помолчал и заговорил снова.

– Там все завалено острыми камнями, но место замечательное. Так сказал сэр. Его надо только очистить от обломков скал, чтобы вырыть могилу.

– Так иди и очищай, – презрительно выдавила из себя Энни.

Джо не знал, как ему поступить. Он не хотел оставлять ее в таком состоянии одну. А она гонит его, да и доктору и сэру Кеннеди надо сообщить, что Энни проснулась и даже выбралась из корзины. Они не хотели ее тревожить и думали, что успеют с погребением до того, как она придет в себя.

Энни почувствовала легкое тепло под своими пальцами. А на щеке в том месте, где она прикоснулась манжетом от комбинезона словно проявилось розовое пятно.

Девушка подняла голову и посмотрела на небо. Был полдень. Солнце почти отвесно бросало свои палящие лучи на поверхность скал. В лощине стояла невыносимая жара. Создавалось ощущение, что они забрались в огромную натопленную печь. Однако при всем этом девушка чувствовала себя комфортно.

Непонятная тревога поселилась в груди. Энни натянула рукав на ладонь и провела тканью своего странного комбинезона по другой щеке миссионера. И ей неожиданно показалось, что ресницы слегка дрогнули.

– А-а-а-а! – Закричала она и как подброшенная пружиной вскочила на ноги.

– Джо! – Выкрикнула она, когда парень неожиданно образовался на ее пути.

Он так никуда и не ушел. А когда ее подбросило словно катапультой так вовсе подбежал к ней. Энни топталась на месте и лихорадочно о чем-то соображала.

– Да, ну, да! Конечно! – Несла она несуразицу, смысл которой был ясен ей одной, – я обязана была догадаться раньше!

В итоге она повернулась к Джо и буквально выкрикнула ему в лицо.

– Джо! Ты мне обязан помочь!

– Я всегда к услугам, – тараторил он и смотрел как Энни кружится на месте ощупывая себя.

Она то наклонялась, но выгибалась и водила по телу руками спереди, после сзади. Глаза бедного парня не знали куда деться. Он пару раз сглотнул, пытался отворачиваться, но голова предательски возвращалась обратно. Тогда он взял и зажмурился. Ненадолго. Правый глаз взял и неожиданно открылся. Энни схватилась за низ рубахи, что была надета поверх жемчужного комбинезона и разом сняла ее через голову. Взору Джо предстало ее гибкое тонкое тело, обтянутое тканью, и что она вытворяла своим руками?!

Начала от шеи, провела по плечам и обхватила груди. Джо задохнулся от нахлынувших впечатлений и попытался еще крепче зажмуриться. Но где там? Теперь предал его левый глаз. А ее руки уже прошлись по попке и гладили бедра.

– Чего стоишь, как вкопанный? – Зыркнула она на остолбеневшего парня, – иди сюда! Живо!

* 17 *

Джо сглотнул вязкую слюну и с шумом выдохнул. Он сойдет с ума еще до того, как миссия будет завершена. А Энни решила его добить раньше. Она выгнулась перед ним и скомандовала.

– На спине смотри внимательно. Ищи что-то напоминающее замок, пуговицы, кнопки, крючки. Все что угодно. Должен же этот костюм как-то сниматься.

Он дрожащей рукой дотронулся до ее спины и отдернул ладонь. Напряжение внутри его было таким, что ему показалось что его обдало жаром, похлеще того ночного вулканического.

– Да что ты там меня гладишь, – торопила Энни, – ты энергичнее ищи. Время уходит же!

Затем она развернулась к нему боком и подняла руку.

– Бок осмотри, начни с подмышки. Да открой ты глаза, болван!

Джо резко их распахнул и тут же зажмурился.

– Я сейчас тебя тресну, – угрожала Энни, – больно!

Наконец он собрался с силами и чуть приоткрыл один глаз. В районе груди на боку что-то блеснуло. Всего одно мгновенье и погасло. Он смог лишь указать на это место пальцем. Энни ловко провела ноготками по этому месту и издала торжественный возглас.

– Нашла! Слава Богу! – Выкрикнула она и отвернулась.

Джо помялся на месте, поводил плечами и глазами в разные стороны. Руки плети не знали куда деться, а ноги не могли устоять на месте ни секунды. Он улыбнулся доброй улыбкой и ничего не стал возражать девушке. Вообще-то это он обнаружил застежку. Но раз она так радуется, ему тоже хорошо.

Энни меж тем подцепила маленький язычок и смогла расстегнуть потайную молнию. Кожу на боку тут же обожгло сухим жаром. Раскаленный воздух быстро проник под ткань.

– Ого.

Впечатлилась девушка контрастом того, как ей было в этом костюме и как без него. Но она не испугалась новых трудностей. Жизнь человека была превыше всего.

Энни быстро освободилась от костюма. Джо стоял к ней спиной. Он смотрел на миссионера и грустно вздыхал. Она толкнула его в предплечье.

– Давай помогай, – сказала и наклонилась над Винцентом.

– Что делать? – поинтересовался тот стараясь не смотреть в ее сторону.

Вид обнаженной девушки в одном нижнем белье привел его в ужас. Да если бы он еще хоть раз в жизни видел такое! Оно смущало и одновременно заставляло так кипеть кровь в сосудах, что уши глушило от шума.

– Живо, – командовала она и бегло натягивала на себя его рубаху, – раздевай.

– Кого? – Выпучил Джо глаза.

А Энни указала рукой на мертвеца и серьезно ответила.

– Его!

– Что!? – Подпрыгнул он, – да как это понимать?

– Так и понимай, болван, – обозвала она Джо, и сама стала стягивать с Винцента штаны, – Ой! – Подскочила она и раскраснелась как помидор, – он без трусов!

Те ветхие тряпицы, кои и были одеждой миссионера и назвать было таковой сложно. Естественно, Энни и не могла себе представить в какой простоте жили некоторые люди в середине девятнадцатого века.

Джо сразу смекнул, что для нее вид обнаженного мужчины не привычен и это ему понравилось. Его распирала гордость от того, что Энни воспитанная приличная девушка. Жаль он не достоин ее.

– Он перехватил инициативу в свои руки и стал сам натягивать комбинезон на миссионера без лишних вопросов. Как не пытался он отгораживаться он нее, но не мог противостоять ее желаниям. Даже таким непонятным как это. Он еще с первого дня знакомства с нею обнаружил в себе такую потребность – ни в чем ей не отказывать.

Когда дело с надеванием комбинезона было покончено. Энни захотелось перенести миссионера ближе к шару в тень.

– Ты заметил, – запыхавшись говорила она. Пот теперь лился с нее ручьями, но она даже не обращала на это внимания. – Что он выше меня намного и в плечах шире, а костюмчик ему в пору? Странно да? Сама в шоке!

Ей даже не нужны были его ответы. Главное он ее слушает.

Дик Кеннеди и Самюэль Фергюссон отлучились ненадолго. Но когда вернулись, то тела миссионера не обнаружили.

– Во дела! – Перехватил охотник свой карабин, – вроде бы пустынно и никого. А пропажа случилась.

– Да, – озадаченно осматривал все вокруг доктор, – а ведь тут обязан был быть Джо.

– А что, если они оба исчезли?! Что если мы не заметили, как за нами сюда пробрались дикари из свирепого племени?

– Энни! – Разом в унисон выкрикнули мужчины и что было сил бросились к воздушному шару.

Стоило им выбежать на открытую площадку, где стоял на земле шар, они оба тут же остановились. В корзине завидев их во всю размахивал руками Джо. Кеннеди погрозил парню кулаком и помахал рукой, чтобы Джо немедленно шел к ним. Но парень уже и голову подключил и выглядело это со стороны достаточно комично. Словно все его части тела на шарнирах.

– Мне одному кажется, что он нам явно пытается о чем-то сказать? – озадаченно спросил Кеннеди.

– Думаю, Дик, ты прав, – согласился с ним Фергюссон, – сейчас и узнаем.

Когда оба мужчины подошли к Виктории, Джо стоял и странно смотрел то на одного, то на другого.

– Ты случаем не в курсе куда делось тело миссионера, – поинтересовался охотник.

– В курсе, – странно промямлил Джо.

– Ты его сам похоронил? – Удивился доктор, – милый Джо, ты должен был нас дождаться.

Но парень отрицательно покачал головой. Он выглядел так, словно его огрели по голове молотком.

– Нет?! А где тогда его тело?

– Его тело, – скосил глаза на тент Джо, – тут.

– Что!? – Как сговорились одновременно выкрикивать фразы оба друга, – ты зачем его сюда притащил обратно?!

Джо стоял бледный как сама смерть. Его загорелая кожа приобрела серый оттенок. Казалось, еще пару секунд и он грохнется без сознания на дно корзины. Только теперь доктор Фергюссон догадался о причине странного поведения своего слуги. Тот был напуган до полусмерти.

– Дик, – тише сказал Фергюссон, – тут что-то происходит. Глянь на него, он сейчас замертво свалится. Давай ка страхуй меня, а я заберусь в корзину.

Охотник тихо снял карабин с плеча и выставил его дулом вперед. Фергюссон уже гораздо тише спросил.

– Джо, и кто же его сюда доставил, если не ты?

– Энни.

Последовал вот такой ответ. Доктор оглянулся и округлил глаза. Кеннеди пожал плечами и вытянул из-за пояса нож и показал его другу. Фергюссон отрицательно махнул запястьем и тихо забрался к Джо. Тот стоял на одном месте и казалось, что его сейчас вывернет.

– Тебе плохо? – прошептал доктор, – немного отойди пожалуйста и желательно присядь.

Джо отодвинулся, и доктор подошел к тенту. Кеннеди был уже рядом и зорко следил за каждым движением друга. Фергюссон после кивка охотника медленно наклонился и приподнял тент.

Внизу обнаружилась Энни. Она лежала на дне в одной рубахе Джо. Ее тело эта одежда не сильно прикрывала и были хорошо видны и тонкие бедра и голые руки, и значительный вырез на груди. Оба переглянулись. Кеннеди дернул дулом карабина, показывая, чтобы друг открывал дальше.

И когда все полотно было поднято полностью перед всеми предстала такая картина. Энни лежала и придерживала одной рукой миссионера. Тот был полностью облачен в ее комбинезон, в котором она появилась впервые перед ними. Несчастный лежал, вытянувшись вдоль стенки корзины на ее плече головой. В свободной руке девушка держала кружку с водой. Она как раз подносила ее к губам мертвеца.

– Братья, – неожиданно произнес он и улыбнулся.

Джо все же вырвало. Кеннеди, будучи опытным солдатом в последний миг вздернул дуло карабина и пуля от выстрела, который он произвел в страшнейшем испуге никого не задела. Доктор Фергюссон от неожиданности выронил край тента и тоже упал на спину на дно корзины. Его сильно оглушило.

Когда первый шок прошел, доктор взял себя в руки и поднялся. Кеннеди убрал свое оружие и забрался в корзину.

– Во дела! – Полностью задрал он тент и укрепил его края чтобы он не опускался.

– Я не могла смириться с его гибелью, – с улыбкой заговорила Энни, – и когда пришла в себя, сразу же пустилась на его поиски. И когда увидела, что Винцент лежит распростертый на камнях я все поняла. Горю моему не было предела. Я обняла его и расплакалась. И каково было мое удивление, когда я обнаружила, что от прикосновения к ткани моего странного комбинезона на коже происходят изменения. Винцент реагировал на мой комбинезон. На щеке появилось розовое пятно, рука как будто потеплела. И я подумала, а вдруг? А что, если он не мертв, а настолько слабо бьется его сердце, что мы не чувствуем это никакими способами? И я решила попробовать. Ведь мы давно поняли, что мое облачение не простой костюм, а сложнейшее устройство с кучей секретов. Даже в моем времени нет подобных технологий. И я подумала, а что, если его специально создали некие высшие существа для того, чтобы вот такие путешественники как я во времени могли перенести нагрузки? Он меня восстановил и значит восстановит его. И вот, посмотрите! Винцент де Паула жив и скоро будет еще и здоров!

Вот это новость так новость. Она оглоушила всех еще больше, чем неожиданное появление самой Энни на воздушном шаре. Там по крайней мере большинство полагало, что девушка незаметно пробралась в корзину. А тут прямо-таки явление воскрешения на их глазах.

– Оживший мертвец, – бледный и осунувшийся стоял Джо и шептал себе под нос, – оживший мертвец. Что будет? Что будет? Он нас всех сожрет, когда проголодается.

– Не сходи с ума, дорогой мой Джо! – По-дружески похлопал по плечу его доктор Фергюссон.

Парень посмотрел на хозяина таким мутным взглядом, что доктора обуяло серьезное беспокойство по поводу его психического состояния. Фергюссон глянул в сторону тента. Там Энни с улыбкой ухаживала за Винцентом. Тот тихо что-то говорил. Кеннеди был рядом с ними. Миссионеру помогли сесть. Он был еще так слаб, что не мог устоять на ногах. Но он был! Он дышал, разговаривал, он был жив! И все благодаря его дочери. Фергюссон ощущал, что эта девушка словно всегда была рядом с ним. Вот такое невероятное родство душ случилось между ними. Доктор проследил, что глаза его слуги тоже смотрят в ту же сторону. Только зрачки Джо были расширены от суеверного ужаса.

– А ведь, – продолжал он успокаивающе похлопывать по плечам Джо рукой, – если бы не Энни, мы бы погребли несчастного в эту землю заживо. Представь какой ужас.

Джо смотрел на хозяина и слушал. Он начинал понимать и его понемногу отпускало.

– Вот умница моя девочка! И какая догадливая! Поняла, что его пульс настолько слаб, что я – светила науки не смог определить! А она смогла.

– Каюсь, – прогремел, смеясь охотник, – и я дал маху. Ох, как я счастлив! Я проплакал большую часть ночи от горя. И теперь мне не стыдно проплакать пол дня от радости.

– Доктор, – позвала Энни, – а вы заметили, что местные камни невероятно тяжелые? Странно, да?

Фергюссон продолжал стоять возле Джо. Парень, на его радость, уже начинал приходить в себя. Его суеверные страхи улетучились. Доктор в очередной раз обозревал окрестности котловины. Всюду нагромождения кварца, порфира, сиенит не в таких громадных глыбах как ниже по уровню у подножья гор.

– О чем задумался, Самюэль? – подошел к нему Кеннеди.

Джо уже начинал возиться вокруг и раскладывать камни, служащие балластом. Особенно крупные и острые он выбрасывал за борт. В них нужда уже отпала, все члены экипажа были в корзине.

– Задумался над словами Энни.

Ответил он и наклонился, чтобы поднять один камень размером с апельсин. Подошел Джо, и он отдал ему этот камень.

– Я тоже сразу заметил эту особенность, но не придал значения, потому что голова была занята другими заботами.

– Хм, – подкинул на руке камешек Джо, – что тут особенного, то?

– А то, что в жизни порой случаются удивительные случайности. Священник, так мало ценивший земные блага и давший обет бедности, чуть было не был нами погребен в золотом руднике!

Джо замер на месте в комичной позе. Он намеревался далеко закинуть камень и уже размахнулся, как резко ему пришлось остановиться.

– Мы на золотом руднике?! – в один голос закричали он и Кеннеди.

– Камни, которые вы небрежно швыряете, – глянул на замахнувшуюся руку Джо Фергюссон, – содержат в себе золото. Много золота. Вот и разгадка их повышенного веса.

– Быть такого не может! Не может быть!

Словно раскудахтался Джо. Он вмиг полюбил все камни в округе. И все ему оказались нужны. Кеннеди так же в миг заразился золотой лихорадкой и не прочь был составить компанию Джо. Они на пару выскочили из корзины и стали загружать обратно все что ранее выкинули.

– Не сомневаюсь, – посмеивался, глядя на их труды говорил Фергюссон, – если вы исследуете трещины в сланцах, то обнаружите там самородки.

– Ах, сэр! – Задохнулся от напруги и восторга Джо.

Энни оставила под тентом отдыхать Винцента и тоже смотрела на труды охотника и Джо. Она была спокойна, потому что ее подопечному больше ничего не угрожало. Скоро он встанет на ноги и будет полностью здоров. На дне корзины образовалось камней в два толстых слоя. И жаль, что она была так мала, иначе бы Джо и Кеннеди нагребли еще больше золотоносных камней.

– Можно я скажу? – Радостно спросила Энни.

Фергюссон лишь согласно кивнул головой. Они дождались, когда охотники за сокровищами утомятся под палящими лучами солнца и их замучает жажда. Ждать пришлось достаточно долго. Азарт дело не шуточное. Но пить захотелось обоим так, что они все же бросили свое благородное занятие по обогащению и забрались в корзину.

Энни их уже ожидала с кружками в руках. Джо пил так жадно, что струйки текли по его бороде. Девушка молча смотрела на то, как две дорожки прочерчивают себе путь по пыльной коже.

– Ну что? – поинтересовалась она, – теперь можно и выдвигаться?

– Пожалуй и можно, – согласился Джо. Он уже полностью оправился и вновь был тем же весельчаком.

– Ну тогда доктор зажигает горелку, а ты выкидывай за борт лишний балласт.

Глаза Джо надо было видеть.

– Как?! – закричал в ужасе он, – выкидывать все это богатство за борт? Хорошенькое дело!

– Слишком большая тяжесть для нашей корзины, Джо.

Доктор Фергюссон выглянул из-за аппаратуры и укоризненно посмотрел на Энни, та лишь пожала плечиками и радостно оскалилась. Она намеренно решила поиздеваться над жадностью Джо и отомстить ему за его невнимательность к ней. И теперь всласть наслаждалась своею маленькой местью.

– Бросить наше богатство? – Стенал Джо, – Эти миллионы!

– Берегись, Джо, – таинственным голосом говорила Энни, – как бы ты не заболел золотой лихорадкой. Ты ведь явился на Африканский континент не за богатством. На что оно тебе? Как же ваша миссия по обнаружению истоков Нила? Да и к тому же их отсюда не вывезти сейчас.

Слова девушки как ножом по сердцу ранили. Она стояла и смотрела с улыбкой как ему приходилось выкидывать за борт все эти сокровища. Словно с лучшим другом прощался с каждым камнем Джо, отправляя его обратно на землю.

– Ах, – горестно вздыхал Джо, – и все это зря пропадает.

Доктор Фергюссон очень уважал и ценил своего слугу. Джо сопровождал его во многих путешествиях и был всегда предан и внимателен. За время всех приключений, что обрушились на их плечи, Джо стал ему теперь больше другом чем слугой.

– Возможно, я могу кое-что сделать, мои милый Джо, тебе в утешение.

– Не так и легко меня утешить, сэр, – уныло говорил Джо и сбрасывал последний камень на землю. Я покоряюсь.

Корзина с рывком оторвалась от земной поверхности, и Виктория вновь взмыла высоко в небо. Ученый тщательно зафиксировал на карте местоположение обнаруженной золотоносной пустоши и поднес подарок Джо.

– Благодарю, сэр, – воспрял духом Джо, – вы, конечно, правы – лишний вес неблагоприятен для шара. Но если по окончанию миссии останется что-то из этой руды, это и будет для нас чистым выигрышем.

Парень раскрыл карту и долго смотрел на точку. Она уже манила его воображение.

– Двадцать два градуса, двадцать три минуты восточной долготы, – проговаривал он вслух, – и четыре градуса, пятьдесят пять минут северной широты. Вот это вожделенное место. Если я потеряю карту, координаты навсегда останутся в моей голове.

Энни закатила глаза и иронически улыбнулась. Для нее все это золото ничего не значило. Она его даже и не видела на самом деле. Для Джо там словно оно было на ладонях. Он ощущал его в каждом камне. А у нее были иные ценности. Она прижималась к боку своего названного отца и положив голову ему на плечо смотрела в даль. Она нашла свое богатство и теперь ни на что не променяет его.

После ужина Энни много времени провела рядом и Винцентом. Кеннеди то занимался своим драгоценным оружием, то присоединялся к беседе Энни и миссионера. Доктор приводил в порядок свои записи. Джо заступил на вахту. Он упорно делал вид, что ни капельки не ревнует и ему все равно о чем там смеется девушка. Но глаза предатели так и косились в сторону тента. Фергюссон периодически поднимал голову, глядел на упорные попытки молодого человека быть безразличным, беззвучно посмеивался и снова продолжал свои записи.

* 18 *

На следующий день доктор стал заметно нервным, что ему совершенно было не свойственно по темпераменту. Энни не отходила от своего учителя ни на шаг. Ученый переживал что запасов воды было недостаточно.

– Но тебя не только это беспокоит? – Заметила девушка.

– Я не мог половину ночи сомкнуть глаз, – признался Фергюссон. – Мысли гонят все сны прочь. Завтра, если ветер будет благоприятным, мы достигнем цели нашей миссии.

– Мы окажемся у истоков Нила? – Обрадовалась девушка и захлопала в ладоши, – вот это да! Вот это будет открытие!

Услышав этот разговор Кеннеди, забросил все свои дела и сидел крайне задумчивый. Он странно посматривал на Энни, а она в ответ на его взгляды смотрела на него тоже, но хитрым взглядом. Охотник вспомнил их первый ночной разговор. И вот ему представилась уникальная возможность все ее слова проверить на деле. И казалось, что сама Энни ничуть не переживает о том, что она на грани разоблачения.

– Еще одна бессонная ночь, – волновался доктор, – Я не в силах уснуть, когда так близко истоки великой реки!

– Так поспи сейчас, – поспешила придумать выход Энни, – мы не будем тебя тревожить. Винцент уступит место под тентом.

Однако Фергюссон был крайне перевозбужден и категорически отказался. Он не мог сомкнуть глаз и перестать контролировать ситуацию. Ветер переменчив, шар зависим от его капризов. Одна смена потоков воздуха и все пропало.

Энни тогда придумала новый план. Она сама легла спать днем, чтобы ночь провести рядом с отцом. Джо же с Кеннеди вопрос истоков Нила волновал не так остро, поэтому с наступлением ночи оба не замедлили крепко уснуть под охраной доктора и Энни.

Не успел забрезжить рассвет, Фергюссон уже во все глаза изучал местность. Викторию несло прямо на север. Ученый то и дело обходил по периметру корзину рассматривая изменения ландшафта.

– Ну что? – не унималась Энни, задавая в сотый раз один и тот же вопрос.

Фергюссон от радости захлопал в ладоши.

– Мы на верном пути! Увидим Нил сегодня или никогда!

– О! – тоже захлопала в ладоши Энни.

– А знаете, друзья! – Обратился ко всем аэронавтам ученый, – Мы, между прочим, сейчас пересекаем экватор и вот-вот окажемся в северном полушарии.

Джо как обычно в своей непринужденной манере удивленными глазами стал высматривать эту невидимую грань экватора, словно для него персонально она проявится. Энни не хотела показывать, как он ее смешит своим поведением, поэтому пыталась посмеиваться отвернувшись.

– Так, значит, сэр, именно здесь проходит экватор? Вот прямо тут?!

– Именно здесь, мой милый.

Джо что-то придумал. Он отскочил от края корзины и метнулся к своим шкафам. Распахнул дверцы и стал оттуда выуживать различные ингредиенты. Набралось у него всего целая охапка. Парень захлопнул одну металлическую дверцу, затем вторую и тут же от неожиданности все рассыпал по дну корзины.

И всему виной оказалась снова Энни. Она как ни в чем не бывало стояла тут рядом облокотившись. К слову, она тут была все время, это сам Джо ее не заметил в порыве эмоций. И вот поплатился.

Комбинезона на ней больше не было, а та рубаха что была на ней надета ровным счетом не прикрывала ничего, что обязана была скрывать дама середины 19 века. Джо, завидев оголенное бедро на уровне своих глаз растерялся, засмущался, раскраснелся и в результате все упустил. Баночки с ингредиентами, мешочки со специями, все покатилось в разные стороны.

Джо стал лихорадочно все подбирать, но вещи предательски выпадали вновь, стоило ему поднять глаза и увидеть ее бедро снова. Ладони вспотели, поджилки затряслись. Она явно издевалась над ним, потому что даже не сдвинулась с места.

– Энни! – Раздался неожиданно голос Кеннеди.

Но она не ушла.

– Что?

Выкрикнула девушка, запрокинул голову назад, отчего низ рубахи пополз вверх. Так она еще при этом томно вздохнула и поменяла ноги местами, отчего перед глазами Джо закружились разноцветные кружки.

– Энни! – Голос охотника стал строже, – я все вижу!

Девушка еще раз вздохнула и ушла. Джо поморгал несколько раз, встряхнул по собачьи головой и наконец все смог собрать в руки. Спустя пятнадцать минут он уже раздавал всем кружки с горячим содержимым. Он смеялся и шутил словно недавно с ним и не было никакого казуса. Глазами, однако он обходил Энни.

– Сэр, – первую кружку он отдал доктору, – раз такое событие – мы пересекаем экватор! Непременно нужно это дело спрыснуть. Давайте выпьем по стакану грога. Это особый сложный рецепт! Уверен вы все его оцените. Держу его для особых моментов.

Виктория быстро летела вперед. Вскоре перед взором аэронавтов открылось огромное озеро. Оно походило больше на море. По ее темной поверхности ходили огромные пенистые валы.

– Это озеро Укереве, – давал пояснения Фергюссон.

Кеннеди не сводил глаз с Энни. Та тоже глянула на охотника и лишь пожала плечами. Она то была уверена, что это ни что иное как озеро Виктория.

– Оно явно имеет очень большую глубину.

– Образовалось в тектоническом разрыве, – заговорила Энни, – и вся эта вода пресная.

– Да, моя милая умница, – похвалил ее доктор, – оно собирает в себя все воды малых и больших рек Восточной Африки. Я почти уверен, что Нил берет начало именно где-то здесь.

– Как нам понять, где он? – интересовалась Энни, – ты уверен в этом?

Кеннеди прокашлялся и решился задать свой вопрос.

– А есть у этого озера еще названия? Ну на местном наречии еще какие?

Фергюссон почесал лоб и задумался. После поднял вверх указательный палец.

– Сейчас.

Высказался он торжественно и закопался в своих записях. Ничего там не найдя, он полез в свой чемодан и уже оттуда выудил какой-то дневник. Полистал и торжественно прочел.

– Четыре года назад капитан Джон Спик совместно с Бёртоном открыл Великие внутренние озера. Вот. Спик исследовал южное побережье большого озера. Местные племена называли его Укереве или Ньянза. Что обозначает у одних «Озеро», а у других соответственно «Большая вода».

Затем Фергюссон убрал записи в чемодан и снова устремил взор вперед. Вдалеке виднелась береговая линия. Воздушный шар как по желанию ученого несло на северо-восток. Он очень волновался.

– Великий путешественник открыл озеро для европейцев и назвал его в честь королевы Великобритании.

– Вик-то-рия, – одновременно прошептали это слово Энни и Кеннеди.

Они неотрывно смотрели друг на друга. Энни торжественно и победно. Кеннеди ошеломленно. Он раскрыл рот, но она приблизилась к нему и выставив поперек своих губ пальчик шикнула.

– Не стоит, – прошептала она в самое ухо охотника, – не мешайте вершиться великому открытию.

– Но, но, – переминался с ноги на ногу шотландец, – ты же говорила, а я не поверил. Так значит. Значит, ты все правда знала. Это так. И для тебя это не новость.

– В моем веке не новость, – шептала Энни, – нам все это на уроках географии преподают. Но в вашем иная ситуация. В вашем веке происходят открытия! И я благодарная вам, что вы не рассказали ничего ему.

– Я не придал значения, – признался охотник, – а после и забыл.

– Как никогда счастлива от того, что кто-то что-то забыл, – засмеялась расслабленно Энни.

Фергюссон, Джо и миссионер посмотрели на заговорщиков и отвернулись. О чем эти двое перешептываются никому не было известно.

– Виктория-Ньянза, – повторил торжественно Фергюссон, – что означает озеро-Виктория.

Ученый управлял шаром и неотрывно осматривал местность. Он был предельно напряжен. Остальные аэронавты, не сговариваясь молчали. Все понимали великую значимость сегодняшнего открытия как для мира, так и для Фергюссона персонально.

– Смотрите! – Закричал ученый.

Все разом приникли к краю корзины и смотрели во все глаза.

– Арабы были правы! Все верно! Они говорили, что есть река, которая вытекает из северной части озера Укереве!

Внизу по образованному глубокому ущелью с большой скоростью неслись воды. Река бурлила, извивалась.

– Эти воды, бегущие под нами с такой же быстротой, как и мы, в итоге сольются с волнами Средиземного моря. Это Нил!

– Нил! – следом выкрикнул Кеннеди.

– Да здравствует Нил! – Никогда не упускал возможности радостно покричать Джо.

– Конечно, – облегченно и устало выдохнул Фергюссон, – это Нил.

Энни заметила, как побледнели губы миссионера. Ему не стало плохо. Слава богу, нет. Он просто был еще достаточно слаб, а тут поддался всеобщему возбуждению и долго стоял на ногах. Она предложила ему помощь. Девушка помогла Винценту удобно лечь и предложила покушать или выпить воды.

– Благодарю, – отказался он от угощения, – я потом со всеми покушаю. Мне и правда надо отдохнуть.

– Не мудрено, – шутила Энни, – ты еще позавчера был почти мертв.

Винцент был чем-то озабочен. Энни внимательно смотрела на него и явно ждала.

– Я думаю, – начал он свое признание, – что мне пора уже и на землю спуститься. Загостился я у вас. Пора продолжить с божьей помощью свое миссионерское дело.

Энни как услышала его слова, так и остолбенела.

– Что ты такое говоришь? – воскликнула она, – ты умер два дня назад! Какое дело?

Миссионер взял ее ладошки в свои теплые руки и сжал. Он так нежно улыбался что становился еще красивее. А от его доброй улыбки хотелось улыбаться, даже когда на душе лились слезы.

– Если ты считаешь себя тут лишним, – сбивчиво заговорила Энни, – то знай. Я тоже тут чужачка. Пришлая, как и ты. Горе пассажир, свалившийся им на голову среди неба. Мне тоже получается пора уходить?

– Нет, нет, – сжимал все сильнее ее ладони Винцент, – я говорю лишь о себе. Моя жизнь принадлежит Богу. Я его верный и покорный слуга. И я с честью буду ему служить до последнего своего вздоха.

– Ага, – смахнула слезинку Энни и усмехнулась, – я нечто подобное только другими словами думала тоже, когда хотела остаться в Казехе. Я лишняя и я такая умная, что мне все моря по колено. Везде буду королевой. Да еле ноги унесла оттуда.

– Выходит, только эти трое отважных путешественников и есть команда?

– Да, а мы с тобой лишний балласт для их Виктории. Мы не были запланированы. А тут, между прочим, каждый грамм учтен. Но они даже не думают о том, что мы им в тягость. Хотя я убеждена, что отец в курсе чем наше с тобой присутствие может обернуться для шара. Хотя, теперь, когда исток Нила найден. Я успокоилась и больше не хочу их оставить. И знаю, как следует поступить тебе, Винцент.

– Мне тоже интересно, как же?

– А так. Ты здорово тут находился по Африке. Опыта набрался колоссального. Не понаслышке знаешь суровые нравы жестоких африканский племен. И тебе повезло как никому. Не спорь, я в этом уверена. Теперь твоя цель. Это, во-первых, восстановиться. Ты не долго протянешь, оставив нас тут. И слово Божье не донесешь куда хотел.

Поэтому, во-вторых, твоя святая цель – это стать пастырем для сотен других миссионеров. Ты должен рассказать им какая Африка. Какие тут климатические условия, нравы местных. А для этого ты обязан вернуться домой. Ты познал Африку изнутри и выжил. Хочешь ли ты такой же участи своим братьям? Должен быть теперь тот, кто им расскажет. Чтобы больше сделать благих дел, нужно жить долго, Винцент.

– Вот хитрая, – задорно улыбнулся миссионер, – не зря вас женщин называют лисами. Но, ты права. Во всем права. Я вынужден признать толк в твоих словах.

– Это все, потому что я тебя очень люблю! – Улыбнулась Энни, – я никогда не встречала таких людей как ты. Ты эталон красоты, доброты, самопожертвования, понимания. Ты словно светишься изнутри. На тебя сморишь и не наглядишься, Винцент. Я поняла, что не могу тебя потерять.

На последних словах Энни полог поднялся вверх. Джо остановил свой взгляд на руках Энни и миссионера. Они так и держались друг за друга. Он услышал ее последние слова и замер.

– Извините, – комкано выговорил он и резко удалился.

– Ну и хорошо, – зло прошипела девушка.

Она убрала руки и укрыла Винцента одеялом.

– Африка, – хотела пошутить она, но вышло грустно, – а без одеяла никак.

– Благодарю, Энни, – устало улыбнулся миссионер, – если хочешь, ты можешь идти. Мне уже не нужна сиделка.

– Точно?

– Да. И не злись на него. Он в себе не уверен.

Энни грозно зыркнула на Винцента и хотела наговорить много грубостей про Джо. Но увидев такую добрую улыбку, поглощающую все горести и злость, что промолчала и просто улыбнулась ему в ответ.

– Господи, – прошептала она, впервые обращаясь к Богу осознанно, выйдя из-под тента, – обрати свой взор на этого святого человека. Сохрани ему здоровье и жизнь. Сам же он о себе вряд ли когда-либо будет заботиться.

Меж тем Виктория неслась с огромной скоростью над Нилом. Фергюссон как завороженный неотрывно следил за рекой. Нил сейчас выглядел быстротечной горной речкой. Громадные утесы загромождали его течение. Вода бурлила, образуя стремнины. На пути потока было много водопадов. Сотни ручейков спускались с окрестных гор. Они словно состязались друг с другом, кто быстрее встретится с этим рокочущим потоком. Так рождалась речка, она принимала в себя все больше горных ручьев и становилась рекой.

– Нам следует убедиться, – неожиданно всполошился Фергюссон, – что это та самая река. Ее обследовали с севера, но сюда еще никто не добирался из-за сложности пути.

– И как нам это сделать? – Спросила его Энни.

– Достаточно легко. Нам стоит выйти на ту точку, до которой дошел Андреа Деборо. Он дальше всех забрел вверх по течению Нила.

– Куда нам смотреть?

– Лишь бы нам благоприятствовал ветер, – молился Фергюссон, – мы проделали такой путь! Ориентир – остров с четырьмя деревьями.

Все разом стали высматривать острова. Река в этом месте была бурлива и иногда ниспадала достаточно живописными водопадами. На этом пути она еще не была судоходной, хотя ширина ее уже превышала сто метров. Снизу слышались гневные и испуганные крики туземцев. По берегам появилось множество селений. Жители, которых ничем не отличались от своих южных собратьев. Они так же ругались и приходили в суеверный ужас при виде летящего в небе шара.

– Вон! – указала рукой Энни на островок посередине реки.

Фергюссон схватил подзорную трубу и приник к ней глазом.

– Это то место! – Он был вне себя от счастья. – Четыре дерева! Нам срочно необходимо спуститься вниз!

Виктория зависла над островком. Доктор сказал, что он называется островом Бенга. И если ученый не ошибся в своих расчетах, то именно здесь он получит неопровержимое доказательство. С берега градом сыпались проклятья. А когда туземцы увидели, что страшное чудовище зависло над островком еще и выпустили ему навстречу сотни стрел. К счастью, Виктория, зацепившись за расселину скалы оказалась для них недосягаема. Джо первый соскочил по веревке на землю.

– Лестницу! – Не мог сдержать нервного вскрика Фергюссон, – Дик, ты пойдешь со мной. Мне необходима твоя помощь!

– Я тоже иду, – последней начала спускаться вниз Энни, – я не могу пропустить такое событие!

Джо остался рядом с лестницей. А Энни и охотник последовали за доктором. Ученый побежал к группе скал. Казалось, он знает, что и где искать. На самом краю острова он искал среди кустарников. Ободрал себе в кровь руки, но не прекращал поисков.

– Смотрите! – Крикнул он и призывно махнул рукой.

– Буквы, – присела Энни и стала обламывать веточки вокруг скалы с надписью.

– А и Д, – прочел Фергюссон. – Андреа Деборо, – провел он руками по надписи.

– Подтверждаю, – громко сказал Кеннеди, – это действительно неопровержимое доказательство, Самуэль! Ты это сделал!

– Мы это сделали, Дик, – радовался как ребенок доктор, – все мы! Это Нил!

Ученый тщательно срисовал такие ценные инициалы. Он точно воспроизвел их размер и форму. Энни линеечкой вымеряла их длину и ширину. И когда дело было завершено, путешественники поспешили к Виктории. Туземцы притащили лодки и намеревались на них добраться до острова. Нельзя было более рисковать. Всего одна стрела или пуля, могли безвозвратно испортить шар.

– Не будем терять времени.

Оглядывался Кеннеди. Он был замыкающим.

– Если ветер нам так же будет благоволить, то мы вскоре доберемся до очень крупного города Гондокоро.

Радостно говорил доктор и добавлял огня в горелке. Воздушный шар резко взмыл ввысь и был таков.

Спустя несколько часов Энни подошла к Фергюссону. Обещанный город на горизонте так и не появился. Доктор не стал ничего говорить, всем и так стало ясно. Удача, так благоприятно принесшая их воздушный шар к истокам великой реки больше им не сопутствует.

– Друзья, – обратился уже поздно вечером ко всем Фергюссон, – по сути наше путешествие только теперь начинается. До сих пор мы шли по стопам великих первооткрывателей. И вот нас несет на северо-запад. В края совершенно не ведомые.

Он обвел всех взглядом.

– Я полагал, – печально высказался Кеннеди, – что мы завершим нашу кампанию в Гондокоро.

– Но мы летим в сторону Сахары! – Воскликнула Энни.

* 19 *

Только взгляд Джо не выражал удивления. Для него все было естественно. Его философия сводилась к тому, что родина, по которой они уже все скучают, не может быть одновременно в Африке. Парень преспокойно улегся на свое каменное ложе. Побывав на руднике, его поведение заметно изменилось. Джо стал молчалив. Своими жадными глазами парень оглядывал нагроможденные в корзине камни. Энни хмыкнула и не удержалась от колкости в его адрес.

– Какое действие оказывает золото на человека, – говорила она, пожимая плечами, – а был неплохой малый.

– Сколько страстей, жадности, алчности и преступлений мог породить такой золотой рудник, – вздыхал миссионер, – это так печально.

– Поэтому он мой и только мой! – не унимался от радости Джо, и чтобы позлить Энни обнимал камни.

– Посмотрю я как эти камни помогут тебе выжить в Сахаре, – скрестила на груди руки разозленная девушка, – в безводной пустыне. Лучше бы у нас воды было достаточно, а не этих булыжников. А нам не только пить нужно, но и для горелки.

Нечем Джо было возразить на ее слова, но и она не могла понять его. Сегодня эти булыжники ровным счетом ничего не стоят. А завтра они станут бесценным кладом для него – бедного парня, для которого участь слуги была пределом возможностей.

Воды оставалось все меньше. Большая ее часть требовалась для поддержания горелки в рабочем состоянии. И чем больше Виктория углублялась к северу, тем нестерпимее палило солнце.

Вода была разделена на равные части и выяснилось, что, даже урезав порцию больше чем на половину ее оставалось всего на три дня.

Местность становилась все безжизненней. Предгорье заканчивалось, горный хребет постепенно переходил в равнину. Мощная растительность совершенно пропала, оставались лишь жалкие островки чахлой травы. Чем дольше летела Виктория к западу, тем больше появлялось песков.

– Помнишь, Джо, – обратился Фергюссон к парню, – ты удивлялся какая неправильная Африка? Вся красивая, богатая. И вот ты наконец своими глазами видишь. Вот это ­– ученый развел руками в стороны показывая все огромное пространство вокруг, – именно та Африка, которую ты представлял себе до нашего путешествия.

– Вижу, сэр, жара и песок.

– Тяжело нам будет ее пересекать, – озабоченно сказала Энни.

– Пустыня не может тянуться бесконечно, – старался поддержать всех Винцент.

– Около пятисот километров от нас находится Гвинейский залив, – сказал Фергюссон. – То побережье населено и довольно неплохо обследовано.

Энни округлила глаза и взметнула ввысь бровями. Она никак не могла привыкнуть к тому, что попала во времена начала освоения Африканского континента. Когда Африка была сплошным белым пятном на карте мира.

Подбадривающие на первый взгляд слова ученого ее нисколько не успокаивали. Она не привыкла находиться там, где мало людей и нет коммуникаций. Ощущение ничтожности и одиночества росло с каждым днем. Страхи накапливались и откладывались в душе неприятным налетом.

Особенно остро все это она стала ощущать с тех пор, как лишилась своего защитного комбинезона. Ее тело стало чувствительным к окружающему пространству. Смена жары и холода, отсутствие удобств, пот и грязь ее уже донимали.

Она потихоньку, как ей казалось, незаметно отступила назад и забралась под тент.

– А кто у нас тут прячется от зноя?

Под тент заглянул охотник и по-доброму улыбнулся девушке. Она сидела и тихонько плакала в одиночестве. Энни тут же вскинула голову и стала вытирать слезы.

– Мне немного надо побыть одной, – срывающимся голосом сказала она.

Кеннеди забрался к ней и сел рядом. Он обнял ее за плечи.

– Не надо, милая. Вряд ли тебе станет легче. Бояться – нормально. Хочешь я тебе расскажу всю правду как боялся я.

– Да в жизни такого не бывает, чтоб вы чего-то боялись, – шмыгая носом выговорила Энни и тяжело вздохнула.

– О! Тебе неизвестно как я не хотел вообще лететь в это путешествие. Как не верил, что эта конструкция под названием воздушный шар вообще способна летать. Но мне пришлось, потому что на ней собрался в опасное путешествие мой лучший друг. Самюэль он же по травкам эксперт по камням. Гербарий собрать, нарисовать карту местности. А выживальщик он вообще никакой. Сгинул бы среди Африканских просторов. Я обязан был его защищать. И мне пришлось против воли оставить дома совсем одну старую экономку и забраться-таки в эту самую корзину.

Джо не маячил перед тентом. Он сидел на противоположном конце корзины и по диагонали все видел. Энни плакала, а мистер Дик ее успокаивал. Сердце парня разрывалось от переживаний. Почему она плачет? Что ее так тревожит, что она прячется и льет тихо слезы в одиночестве? Он завидовал охотнику и нестерпимо хотел быть сейчас на его месте. Но он боялся. Ему легче было представать перед нею легкомысленным простофилей. Чем серьезно подойти и поговорить.

Прошла еще одна знойная ночь. Жажда усиливалась с каждым часом. Воды практически не осталось. Фергюссон нашел свою запасную шляпу и отдал девушке. Пекло как в духовом шкафу.

– Мои руки словно побывали на гриле, – жаловалась Энни показывая ожоги на руках и щеках. – Безбрежные пески. Море песка. Мне кажется, мы совершенно не движемся.

– И ты права, – сокрушался Фергюссон, – за сутки мы не преодолели и пятнадцати километров.

Все слышали, что сказал доктор и теперь смотрели на него не отрывая глаз.

– Мы в самом сердце Сахары, – глядел он то на своих товарищей, то на пески, – горелка будет работать еще часов шесть. И все.

– Да, – весело выдал Джо, – ветер сегодня слабоват, сэр. Но быть может он еще задует?

Напускное веселье парня ни на кого не подействовало. Все пребывали в унынии. И это еще при том, что они пока не испытывали настоящих мук жажды.

– Не стоит отчаиваться! – Прогремел неожиданно после долгого молчания голос охотника. – Самюэль попытайся найти воздушное течение, а мы во все глаза будем высматривать оазис.

– Может стоит скинуть часть балласта? – Предложила Энни и глянула на Джо.

Он на удивление никак не отреагировал. Лишь чуть виновато улыбнулся ей, а она отвернулась. Вот от таких его улыбочек сердце волновалось, а думать о чувствах было не то время. Настало время выживания.

– Я думал об этом, – признался Фергюссон, – но не стоит. Тогда при спуске нам пришлось бы жертвовать ценным газом. А это хуже.

Путешественники, одолеваемые грустными думами, распределились по сторонам корзины и смотрели во все глаза. Зной стоял нестерпимый. Пить хотелось так сильно, что каждому казалось, что он способен выпить целое море. Было бы оно под рукой.

– Пальмы!

Закричал Джо, обладающий уникальным зрением, и вытянул руку вперед. Фергюссон схватил подзорную трубу.

– Там источник воды! Я тоже вижу пальмы!

– Вода! Вода!

Пританцовывал Джо и размахивал руками.

– Мы спасены! – Радовался Кеннеди, – как не медленно мы продвигаемся, но все же не стоим на месте. Скоро мы доберемся до этого живительного оазиса!

Танцы Джо оказались для всех заразительными. В корзине раздавались возгласы ликования. Всем хотелось нестерпимо напиться. И в один момент Энни и Джо столкнулись. Парень неожиданно в порыве веселья обнял ее и прижал к себе. А после резко опомнился и отпустил.

– Извините, – пролепетал он, глядя на ее распухшие растресканные губы.

– Сэр, – резко отошел он от девушки и обратился к Фергюссону, – а не выпить ли нам в честь открытия! Водички!

Идея была одобрена единогласно. Чего переживать еще чуть-чуть и в их распоряжении будет сколько угодно воды? За раз было выпито два с половиной литра воды. В бочонке на дне осталось не более трех литров на пятерых путешественников.

– О-о-о! Я оживаю! – Громко говорил от радости Джо. – Нет ничего на свете вкуснее воды!

Спустя время Виктория медленно подплывала к месту, где располагался колодец.

– Мне не нравится это место, – говорила Энни и рассматривала с ужасом открывающуюся картину.

Камни, из которых был выложен колодец растрескались и частично рассыпались. Сами пальмы стояли высушенными до основания. Но самое страшное зрелище открылось, когда шар поравнялся с оазисом. Сколько хватало глаз на запад от колодца тянулась длинная полоса скелетов. Много костей валялось вокруг самого колодца.

– Колодец иссяк, – сказал тихо миссионер и зашептал молитву.

– Несчастные, – была в ужасе Энни.

– Видимо какой-то караван шел по этому пути и оставлял все эти груды костей, – печально объяснял Кеннеди. – Кто был слабее погибали по пути. Отсюда и такая длинная вереница из костей. А самые сильные добрались до источника и погибли возле него.

– Ужасной смертью, – побледнела девушка, – это ожидает и нас. Без пищи мы бы долго протянули, а без влаги мы умрем уже через сутки.

Она подошла к Фергюссону и умоляющим голосом стала упрашивать. У Энни начиналась паника.

– Я хочу улететь отсюда как можно скорее. Здесь больше нет ни капли воды.

Однако ученый возразил.

– Нет. Мы обязаны убедиться в этом лично.

Воздушный шар спустился на землю. Миссионер и доктор удерживали корзину, а Джо и охотник бросились к колодцу. Энни осталась внутри и с волнением ожидала результата их исследования. Спустя полчаса мужчины поднялись из колодца запыленные и с отчаянием на лице. Сколько не рыли они рыхлый песок так и не обнаружили и следа влаги.

– Мы сохраним оставшуюся воду для питья, – серьезно сказал Фергюссон, когда все забрались обратно в корзину.

– Надо сделать последнее усилие, – за всех ответил Кеннеди, – разжигай свою горелку на всю и ищи ветер на всех возможных высотах. Все равно эти несколько литров нас не спасут.

Доктор не был так уверен, но все путешественники были солидарны мнению охотника. Каждый, не проронив ни слова кивнул в знак согласия и Фергюссон довел до самой высокой температуры горелку. Он еще раз попытался найти воздушное течение, которое могло бы подхватить воздушный шар и вынести из зноя пустыни.

Но вскоре вода, дававшая водород, иссякла. Горелка погасла и Бунзеновская батарея перестала действовать. Баллон воздушного шара съежился, и корзина врезалась в песок, чуть не опрокинув пассажиров.

За несколько часов, что прошли после приземления, никто не обменялся ни словом. Каждый пребывал в гнетущем оцепенении. Невыносимая жара и безбрежные пески вокруг действовали на всех подавляюще.

Доктор Фергюссон сколько мог вел записи, а когда его силы стали покидать он решил вычислить приблизительное местоположение воздушного шара.

– Мы примерно в восьмистах километрах от озера Чад, – треснувшим голосом еле выдавил он слова. – И в пятистах от западного побережья.

– На адову сковороду угодили, – еле ворочала иссохшим языком Энни, – мы в самом бедственном положении.

Потянулись ужасные часы страданий. Было решено приберечь остатки влаги на самый критический случай. Никто не двигался и ни о чем не разговаривал. Все вокруг замерло. Не было даже камешка, сплошные безбрежные ровные пески.

Яркая пронзительная голубизна неба и бесконечные желтые пески у окружающих стали вызывать чувство отвращения и паники. На это указал Фергюссон, когда Джо стал вести себя неадекватно. Это явление имеет даже название. Называется «болезнью пустыни». Он стал беспричинно выкрикивать о том, что ему не хватает ветра. После жаловался на то, что тут нет даже самого тоненького ручейка. Энни вытянула из корзины несколько камней и разложила их неподалеку от корзины.

– Ударим по болезни пустыни сменой пейзажа, – сказала она осипшим от сухости голосом, – смотрим все на камни.

Ночь прошла ужасно. Никто не смог есть, потому что все нестерпимо желали только одного – напиться.

Среди ночи Винцент услышал странное шуршание. Он еле открыл один глаз и увидел, как Джо медленно вытягивает флягу из рук Энни. Девушка беспрестанно мотала головой и стонала во сне. Она просила пить, ее даже во сне преследовали кошмары. Миссионер хотел схватить его за руку, но что-то остановило. Сил не было на резкий рывок и Винцент молча наблюдал за тем, что проделывает Джо под покровом ночи.

А Джо тем временем вытянул флягу Энни и открыл ее, покачал и убедился, что на дне совсем мало воды. Это ее последняя порция. Парень откупорил свою флягу и все что было в ней перелил во флягу девушки. Оказывается, он все время днем делал вид, что пьет, а сам экономил воду, которую после перелил Энни.

Джо угомонился и затих. Закрыл глаз и Винцент, он видел, как Джо дорожит жизнью девушки. Ценой собственной жизни он пытается продлить ее время и дать шанс на спасение.

Вскоре открыл глаза и поднялся доктор Фергюссон. Он проспал совсем немного и больше не мог сомкнуть глаз. Ученого одолевали печальные мысли. Он корил себя, что взял в путешествие своих друзей и теперь обрек их на страшную смерть. Хоть они и говорили обратное, он ужасно ругал себя и не мог себе простить что погубил всех, кого любит.

Хуже всего было охотнику. Его казалось могучий организм сдавал на глазах. Апатия, появившаяся у всех без исключения у Кеннеди, проявлялась острее всего. Он галлюцинировал и непрестанно что-то пытался говорить, еле ворочая распухшим языком и губами. Он постоянно жаловался, что его беспокоит то, что он ощущает как его тело ссыхается. У него сильно расширились зрачки, а глаза стали мутными.

Ночь выдалась звездной. Прозрачное небо было усыпано миллиардами ярких точек. Некоторые из них мерцали, излучая вокруг себя лучи. Млечный путь, изгибаясь красивой туманностью пересекал небосклон.

– Надо бороться с апатией, – тихо сам себе говорил Фергюссон. – Как же я отвык ходить.

Мужчина шел по пескам еле - еле. И бормотал себе под нос.

– Неподвижность и сон могут быть губительными дня нас. Надо походить и взбодриться.

Идти было тяжело, но он шел и шел вперед, превозмогая себя. И вот доктор почувствовал, что ему становиться лучше. Движение подействовало благотворно, бодрость начала возвращаться. Он преодолел несколько барханов и остановился на гребне очередного перевести дыхание.

Неожиданно ему показалось, что внизу под ногами образовалась пропасть. Вдруг закружилась голова и колени подогнулись. Фергюссон оглянулся и не увидел своей Виктории. Отважного путешественника охватил непреодолимый страх. Он ощутил себя мизерной точкой в самом центре мироздания. Такой ничтожной, что по сравнению со всем окружающим пространством он просто превратился в ничто. Один среди бесконечной пустыни. Самюэль Фергюссон опустился на песок и потерял сознание.

Джо открыл глаза и увидел, что его хозяина в корзине больше нет. Парень взволнованный выбрался и стал осматриваться вокруг. Куда не доставал глаз в темноте, силуэта ученого не было видно. Он явно ушел далеко и заблудился.

Парень увидел следы на песке и бросился разыскивать своего хозяина. Нашел того в глубоком обмороке.

– Сэр! – Стал приводить он Фергюссона в себя. – Поднимайтесь и пойдемте к Виктории. Как же я испугался за вас!

– Ничего. Это минутная слабость, – медленно поднимался Фергюссон с песка, – ничего страшного. Все хорошо.

Вот так прошла еще одна ужасная ночь в пустыне Сахара.

– И если сегодня днем ничего не произойдет, – укладывал Джо Фергюсона и сам рядом располагался прямо на песке у корзины, – то это поверьте мне, сэр, будет наш последний рассвет.

– Я это знаю, мой мальчик, – хрипло ответит ему ученый и замолк.

Энни еле разлепила глаза и очень пожалела, что к ней вернулось сознание. Ужасное состояние бессилия, когда даже рукой чтобы пошевелить нужно затратить много усилий. Она услышала звук чего-то падающего. Это она уже давно выронила флягу, и та покоилась на ее бедрах. Фляга упала на дно корзины и ударилась о камни балласта.

«Страна жажды и отчаяния» – думала она, поскольку губы уже не размыкались чтобы издать звук. Винцент подполз к ней и поднял флягу. Откупорил и намочил каплей воды пальцы. Провел по губам Энни. Она тут же оживилась и стала активнее шевелиться. Молодой миссионер помог ей подняться. Они отмерили себе в кружку ровно по три глотка и не заметили, как выпили эти жалкие капли воды.

– Ночью явно что-то происходило, – смотрела Энни на лежащих у корзины прямо на песке доктора и Джо.

– Да, – сипел рядом миссионер, – ночь была насыщенна на события.

Неожиданно рядом раздались раздирающие душу крики. Кеннеди резко подскочил и буквально вывалился из корзины прямо на раскаленный песок.

– Пить! Пить! – Кричал несчастный.

Его муки остались безучастны. Доктор Фергюссон, полностью вымученный жаждой, сидел на песке, оперевшись спиной на корзину и равнодушно смотрел на то, как его друг бьется в истерике.

Джо казалось тоже впал с состояние странного сна. Он отреагировал на крики, но не проснулся. И, казалось, пребывал в стране грез, там, где его больше не мучает жажда и там много воды.

Ему явно вдруг привиделось, что бесконечная пустыня песков, это пруд, наполненный чистой водой. Он упал на живот и стал грести руками «заплывая» по волнам фантомного водоема. Энни, видя все это скривилась и посмотрела на Винцента. Тот тяжело вздохнул и тоже глянул на нее. Они оба улыбнулись, но посмеяться не удалось. Резкая боль в распухших иссохших губах заставила девушку завыть и схватиться за рот. Винцент подбадривающе погладил ее плечи.

– Даже в такой час он дурачится, – осуждающе прошептала она.

– Мне кажется это не шутки, – ответил ей Винцент, – настало время, милая Энни, когда уже всем не до шуток.

* 20 *

В это время Джо открыл глаза и поднялся. Он не только «заплывал» по воображаемым волнам, но и набирал полный рот воды. Пил ее, полоскал водой рот.

– Проклятье! – Раздались его недовольные возгласы, – вода соленая! Какое несчастье!

И стоило ему выплюнуть весь песок и струсить его руками с головы он тут же пришел в себя и понял, где находится. Внезапно его глаза увидели бутылку, лежащую возле дна корзины. Не в силах подняться он как был, так и пополз к ней на коленях. Его безумный взгляд видел цель, и она его манила все больше и больше так, что Джо не мог не облизнуть губы в предвкушении влаги. Парень подполз к корзине, схватил бутылку и впился в нее губами.

– Пить! Пить!

Сверху на него накинулся полностью озверевший охотник. Завязалась потасовка. У обоих не было сил на борьбу, но никто не желал расставаться с бутылкой. Фергюссон, сидевший рядом даже не пошевелился. Он словно был не тут. Мужчина сидел широко раскину ноги и смотрел в одну точку.

Кеннеди упал на песок и разрыдался. Он плакал, молил, упрашивал, протягивая вперед дрожащую руку. Джо сидел на коленях рядом, крепко прижав сосуд к груди. Это была поистине жалкая картина. Энни всхлипнула и спрятала лицо на плече Винцента.

– Это конец, – шептала она обреченно, – мы уже мертвецы.

Джо не выдержал он расплакался и протянул бутылку Кеннеди. Тот вырвал сосуд и припал к нему ртом. Но из горлышка на его распухший язык посыпался горячий песок пустыни.

Охотник взвыл, у него был страшный вид. Глаза мутные и полностью потерявшие сознание. Мужчина вскочил на ноги и стал мотать головой как дикий зверь в клетке. Внезапно он замер. Медленно повернул голову с безумным взглядом и уставился на Энни. Та, оторопев тоже замерла.

– Винцент, – пискнула она и завизжала от ужаса.

Кеннеди кинулся на корзину. Как раз туда, где стояла девушка. Миссионер даже не успел среагировать. Шотландец был похож на разъярённого дикаря. Он повис и неизвестно откуда у него взялись силы!

Энни сжалась в комок и закрыла лицо руками. Мощным рывком Кеннеди выхватил из-за ее спины свой карабин и отпустил край корзины. Энни и Винцент упали на пол. А охотник спрыгнул на песок и приставил дуло карабина к своему рту.

Пронзительный визг Энни привел Джо в чувства. Он бросился к охотнику.

– Оставь меня! – Выкручивал карабин из рук Джо охотник, – Убирайся! Я больше не могу!

– Нет! Сэр!

– Я убью тебя! – грозился Кеннеди, – убирайся. Не мешай.

Между Джо и Кеннеди завязалась схватка не на жизнь, а на смерть. Оба вцепились в карабин мертвой хваткой. Один пытался убить себя и прервать страшные пытки жаждой. Второй не позволял это сделать.

Карабин внезапно выстрелил, оглушив обоих и раскидав их по разным сторонам. Пуля пробила плетение корзины. Все замерли. В корзине оставались Энни и Винцент и обоих сейчас не было видно.

– Энни! – Закричали оба одновременно и кинулись к корзине.

Девушка лежала на тенте распростёршись без сознания. Миссионер, контуженный рядом. Он уже понемногу приходил в себя и непонимающим взглядом обводил все вокруг. Он пытался подняться на ноги, но пока это не получалось.

– Энни! Энни!

Джо в один прыжок заскочил в корзину и начал ощупывать девушку. Она была обмякшая и никак не открывала глаза.

– Пуля попала в нее! – заливался слезами Джо, – как мы могли! Мы убили ее!

На Кеннеди было ужасно глянуть. Он позабыл о жажде и теперь был готов умереть самыми страшными муками лишь бы Энни очнулась. И она очнулась.

– А-а-а! – Резко выкрикнула она и распахнула глаза.

Увидела, что Джо рядом и ощупывает ее везде, резко оттолкнула его и подскочила.

– Дураки совсем! – ее глаза пылали бешенством, – чуть не убили нас!

И стоило ей подняться Джо и Кеннеди опять вместе закричали. Ее левый бок был окровавлен, рубашка порвана так сильно, что была видна кожа.

– А-а-а! – Прочищала Энни пальцем ухо, – как гудит. Ничего не слышу. Да отстань ты!

Энни под воздействием адреналина мало отдавала отчета в своих действиях. Она упорно отталкивала Джо, который пытался оценить степень ранения. Ей не было больно совершенно. Боль пока не пришла.

– Это царапина.

Под градом оплеух, Джо все же увидел рану.

– Слава богу, не серьезная. Но обработать и перевязать надо.

– Да щас, – язвила Энни и пыталась расправить порванную ткань на боку, – разбежалась я раздеваться тут перед тобой. А где моя фляга?

Она развернулась и стала копаться вокруг. Джо отодвинул тент и увидел куда вошла пуля. В металлической дверце шкафа была круглая дыра. Она пролетела совсем рядом, задев по касательной кожу на боку девушки. Пара миллиметров и Энни бы сейчас умирала у него на руках, а не отвешивала на его голову и плечи оплеухи.

– Мать твою, – выругалась Энни и подняла свою флягу.

Та оказалась дырявой и из нее выходила вода. К счастью, отверстие было сверху и воды вытекло совсем немного, ровно столько чтобы намокла оплётка.

– Вы настоящие вредители! – Грозно зыркнула она на Джо и зажала дыру пальцем.

Затем она взяла кружки и поровну разлила по ним всю воду, что была у нее. Никого не потребовалось упрашивать выпить ее.

Рану на боку обработали водкой. Этого добра на Виктории было вдоволь. Только пить ее никто не стал. Водка хоть и была жидкостью, но вызывала после употребления еще большую жажду.

Энни, уже притихшая стояла с поднятыми руками, а Джо старательно обматывал ей бок чистой разорванной на полосы тканью. Доктор Фергюссон словно проспал все события. Он так и оставался безучастным ко всему. Поэтому Энни сдалась под натиском Джо и разрешила ему обработать свою рану.

Кеннеди и Винцент сидели на песке рядом с доктором и молчали. События этого дня всех вымотали окончательно.

– Простите, простите, меня, – постоянно выпрашивал прощения Джо, – вы могли погибнуть.

– Закрой рот.

Пребывала в тихом бешенстве Энни и уже из последних сил терпела его рядом. Она скрипела зубами так, что если бы на них попал песок, то в миг бы превратился в пыль.

– Мисс Энни.

– Замолчи!

– Да что…

– Нет! – Вырвалась наконец из его рук она и уставилась испытывающим взглядом.

– Я сегодня могла умереть.

Джо лихорадочно вздохнул и низко опустил голову.

– Мисс…Энни.

– А-а-а-а!

Закричала она в отчаянии и с силой кулаками ударила Джо в грудь. После зашипела от боли в боку. Джо отошел от удара на пару шагов, но тут же вернулся на место. Он стоял с низко опущенной головой.

– Посмотри мне в глаза, – приказала она.

Он головы не поднял. Но оставался на месте закусив нижнюю губу.

– Было время, когда ты смотрел на меня и улыбался, – горько выдавила Энни, – а потом понял, что не чета тебе? Да?

– Да нет же, – выпалил Джо, – мисс…

Энни влепила ему звонкую пощечину тут же, стоило ему снова назвать ее «мисс».

– Нет, – заплакала она, – никогда не называй меня больше так.

Она отвернулась и растерла горькие слезы по щекам. Глаза щипало от соли, а когда слезинка докатилась до распухшей губы то обожгло еще большей болью.

– Это неправильно, – о чем-то своем рассуждала она, – нет. Все не так. Знаешь что? Никогда больше не подходи ко мне. Ты самый жестокий человек на свете.

Она отвернулась и стояла тихо всхлипывая. Солнце уже катилось к закату. Еще один день завершился, и они его пережили. Но вода закончилась. Не осталось больше ни капли. То, что они встретят завтра рассвет не было сомнений. Но заката они уже не увидят.

Энни прекрасно понимала – это их последние часы жизни. И она себя чувствовала самой несчастной на всей планете. И надо было ей попасть в другое время, чтобы понять, что она несчастна не из-за стервозной деспотичной матери. А просто потому, что быть несчастной это ее удел. И куда бы она не устремилась, что бы не делала, куда бы не попала, она везде будет несчастной. И вот ей было очень горько умирать такой одинокой и никому не нужной.

Ей на плечо легла ладонь. Она ее тут же с силой скинула и крикнула.

– Уходи, Джо! Я ненавижу тебя больше, чем свою ужасную жизнь! Ты! Хуже моей матери.

– Я люблю тебя больше жизни, – раздались тихие слова за спиной, – но я слуга.

Энни резко ощутила спиной прохладу. Он ушел. Она стояла и смотрела на закатное солнце. И думала о том, что послезавтра эта звезда вновь вернется и взойдет по привычке на востоке. А ее – Ани Жигуновой, мелкой воровки из города Армавира. Дочери утонченной и состоятельной женщины, занимающей благодаря семейным связям высокий руководящий пост. Ее уже не будет. Не оправдала ни чьих надежд. И самое печальное, что надежд собственных.

Девушка деловито стала оглядываться по сторонам. Села на песок, покрутилась и снова встала.

– Ты чего тут топчешься? Ищешь что-то?

Подошел к ней Винцент. Миссионер видел, что между молодыми людьми состоялся не приятный разговор. Энни осталась на месте и явно плакала. Джо ушел ото всех за ближайший бархан и не появлялся.

– Прошла любовь, завяли помидоры, – не глядя на Винцента выпалила немного резковато Энни, – скоро умирать, а я дурная о любви размечталась. Вот ищу подходящее место.

– Причем тут помидоры – не понимал ее Винцент, – и любовь?

– Хочу, – не обращала на него внимание Энни, – чтобы я всегда смотрела на рассвет. Или лучше закат?

– Что, собственно, вообще такое помидоры?

– Не люблю вставать рано, – повернулась на запад Энни, – тогда пусть будет закат! Закаты я вижу чаще, они красивые.

– А зачем они завяли? – не унимался Винцент, – причем тут чувства и неизвестные мне растения?

– Вот! – наконец угомонилась девушка, – вот именно так будут лежать, прогреваться и белеть мои косточки на желтом песочке.

Она зачем-то пошаркала ножкой, расчистила местечко и улеглась на спину, скрестив руки на груди.

– Все я готова.

– К чему готова?

– Винцент, – позвала Энни. – Я хочу тебе сказать, что совсем мало тебя знаю. Но уже очень к тебе привязалась и полюбила всем сердцем. Ты воплощение брата, которого у меня никогда не было. Я люблю тебя Винцент де Паула. Жаль, что ты миссионер и выбрал служение. Ты классный. Я бы хотела от тебя…

– Энни!

– Племянников. Ух бы я их тискала. До икоты.

Энни всхлипнула и снова заплакала. Она лежала на спине с закрытыми глазами.

– Винцент, – позвала она его снова, – помолись за меня. Пожалуйста. И за папу, и за Дика. И за него, тоже помолись. И уходи.

Энни немного полежала. Она прислушивалась, но не слышала рядом Винцента. Легкий ветерок гнал песчинки у самого уха, создавая шелестящее шуршание. Она решила еще раз открыть глаза и очередной раз «в последний» глянуть на все вокруг.

– Там! – вытянула она руку в сторону заката и громко крикнула. – Вон там!

Все поднялись на ноги и устремили взоры на горизонт.

– Живо все сюда! – Фергюссон ожил в долю секунды, – все на борт Виктории!

– Что это?! – Энни подбежала к корзине, забыв, что собралась умирать.

– Джо, – приказал Фергюссон, – а ну ка вышвырни из корзины килограммов двадцать свой руды.

Пока Кеннеди помогал девушке аккуратно забраться в корзину. Джо уже выкинул на песок несколько камней. Вдали на горизонте появилась стена. Она разделила все пространство напополам. Огромный вал надвигался на воздушный шар. Солнца уже не было видно совершенно.

– Уф, – схватилась Энни за сердце, – какое страшное зрелище. Словно цунами. Еще немного и этот вал поглотит нас целиком.

– Тем лучше! – радостно выкрикнул Фергюссон. – Мы спасены! Джо, еще балласт!

Джо без лишних слов подчинился. Он больше не страдал по своим сокровищам, не чах над тем золотом что все эти камни содержали в себе.

Ветер настиг воздушный шар и баллон стал подниматься.

– Что это? – щурился Винцент, потому что на их головы уже сыпался град песка.

Энни достала полотно ткани, разорвала его на полосы и всем раздала. Сама тут же повязала свою вокруг головы, так чтобы был полностью закрыт рот и нос.

– Самум, – торжественно под одобрительный кивок Фергюссона сказала она, – стремительный горячий ветер пустыни. Миллионы тонн песка сейчас кружатся вокруг нас. Отполирует наши косточки до блеска, если мы не убережемся.

Все пространство словно кипело вокруг. Массы песка создавали впечатление густого пространства. Воздушный шар оказался как - будто в котле с густой кашей. Кеннеди накинул на плечи Энни свою плотную куртку, и она в нее тут же укуталась.

Баллон воздушного шара трепало на ветру. Он усиливался с каждой секундой. Еще немного и путешественникам не поздоровилось бы. Самум накрыл бы их воздушный шар и изорвал в клочья. Но Джо видя, что корзина плохо отрывается от песка молча без просьбы доктора взял и выкинул еще один крупный кусок кварца.

Викторию подхватил смерч и быстро выкинул ее в самое небо. Внизу клубилось и пенилось море песка, а воздушный шар с неимоверной быстротой полетел над этой смертоносной плотной смесью.

Энни и Винцент дремали под тентом, когда услышали радостные крики всех троих мужчин.

– Оазис! – громче всех выделялся голос Джо, – Там вода!

Самум прекратился. Ветер резко стих и можно было наблюдать как по всей поверхности пустыни кучками осыпается сверху песок. Вокруг снова воцарилась полнейшая тишина и о том, что недавно тут происходило напоминали только тысячи аккуратных треугольных холмиков песка вокруг.

Доктор Фергюссон открыл клапан и выпустил часть водорода. Воздушный шар плавно опустился в двухстах метрах от оазиса.

Ничто больше не могло жаждущих напиться удержать в корзине. Энни так выпрыгнула, что позабыла о своем ранении. Она со всех ног бежала к колодцу.

– Надо быть осторожнее, – в чем-то сомневался Фергюссон, – Дик, возьмите ружья.

Кеннеди схватил свой карабин, а Джо одно из ружей. Мужчины соскочили на землю и устремились вслед за убежавшей девушкой. За густой растительностью она уже не была видна, но ее можно было хорошо слышать. Энни улюлюкала и пела от радости. И откуда силы?

– И это тот человек, – качал головой и улыбался Джо, – который недавно никак не мог найти красивую позу чтобы умереть.

Кеннеди косо глянул на парня и улыбнулся.

– Ты все видел? А я думал ты ушел за бархан, чтобы пожалеть себя.

Джо, не глядя на охотника тихо ответил.

– Я всегда держу ее в поле своего зрения. Она слишком много притягивает к себе неприятностей.

– Эгей! – Энни стояла на пороге каменной кладки, – вы только посмотрите. Первый раз вижу, чтобы в колодец надо было входить.

– Поосторожнее, Энни! – окрикнул девушку охотник, – оставайся на месте. Надо все проверить.

Но она уже скрылась в тени камней и спустилась по лестнице вниз. Мужчины посмотрели друг на друга и опрометью кинулись к колодцу. Запах влаги помутил всем рассудки.

Кеннеди сбежал вниз по прохладным влажным ступеням и припал к воде. Джо тоже упал на колени и начал руками зачерпывать холодную воду. Энни пила из кружки и хохотала, глядя на мужчин.

– Вы как озверелые, – закатывалась она смехом больше от счастья, что они выжили, – и булькаете и чмокаете, и фыркаете.

– Ага! – зарычал Кеннеди и тут же опустил полностью голову в воду.

Он никак не мог напиться, словно опьянел. Теперь его обуяло бесконтрольное веселье. Он хохотал, кривлялся, чем еще больше веселил Энни.

– Довольно, – схватилась она наконец за раненый бок, – нам тут хорошо, а доктор Фергюссон и Винцент? Они остались на страже Виктории и тоже умирают от жажды.

Энни быстро набрала большую флягу воды и зашагала по ступеням вверх. Кеннеди немного пришел в себя и тоже наполнил бутылку водой. Он поднял ее вверх и окликнул девушку. Она тут же развернулась на его голос.

– Энни, я оживаю! Еще немного и иду следом!

– Я этому очень рада! – помахала она рукой и отвернулась.

Кеннеди опустил снова голову в воду по самую шею. Будь его воля он бы весь погрузился в эту ледяную влагу, но Энни права. Надо подумать и о друге Самюэле и миссионере. А вода уже никуда от них не денется.

Охотник поднял голову, шумно фыркнул и замер. Его насторожила напряженная поза Джо. Парень стоял на одном колене, держал в руках ружье и не сводил глаз с выхода. Мужчина стер капли с лица и обомлел.

В просвете на самом верху стояла Энни. Свет окружал ее хрупкий силуэт. Она уже поднялась на последнюю ступеньку и замерла. Выход из колодца перегородил огромный темный силуэт.

Не успел охотник схватить свой карабин, как раздалось грозное рычание.

– Лев, – в ужасе прошептал охотник.

Энни подалась назад, но грозный хищник мгновенно вздернул лапой и девушку как пушинку унесло вбок. Она и вскрикнуть не успела как улетела за пределы видимости мужчин. Ее сильным ударом исполинской лапы откинуло на песок за спину грозного хищника.

* 21 *

Джо завыл и кинулся вперед, но был остановлен охотником.

– Тише, тише, – шипел он, – Джо мы заперты.

Глаза Джо остановились. Он смотрел наверх и видел только темный силуэт льва. Энни словно там никогда и не было. Нужно было немедленно придумать план.

Он снял с себя куртку.

– Что ты задумал? – схватил его за плечо охотник.

– У нас нет времени долго думать, – глухо выдавил из себя Джо, – его надо сюда заманить.

Джо намотал куртку на ствол ружья и пошел по ступеням вверх. Он не чувствовал страха. Он не переживал за свою жизнь, он думал об Энни. Лев к этому моменту скрылся за камнями колодца и его не было видно. Наверняка он решил проверить свой первый улов. Нельзя было терять ни секунды.

Джо выставил куртку в отверстие колодца, и приманка сработала. Лев накинулся на куртку. Кеннеди выстрелил и сильно ранил хищника. Лев покатился вниз и захватил с собой Джо. Парню показалось, что когти сабли уже пронзают его насквозь. Вдруг раздался новый выстрел. Наверху стоял Фергюссон. Ствол его ружья еще дымился, когда Джо быстро поднялся, перепрыгнул через мертвого льва и кинулся вверх по ступеням.

Кеннеди тоже кинулся следом. Он отдал полную бутылку с водой, и доктор сразу же приложил ее к губам. Джо с бешенным взглядом выбежал из колодца. Он крутил головой влево-вправо. Слепота, что напала на него после темноты колодца сильно мешала.

– Сюда! – услышал он зов Винцента.

Энни лежала на боку. Винцент упал перед нею на колени и уже протягивал руки, когда Джо оказался рядом.

– Энни? – шептал ошарашенный случившемся миссионер.

– Энни! – во всю мощь горла кричал и плакал Джо.

Слезы из глаз покатились градом. Он мужчина и совершенно не стеснялся этого. Девушка лежала отвернутая ее необходимо было аккуратно развернуть.

– Боль-но.

Простонала она стоило ей оказаться на спине. Лев своими исполинскими когтями всего одним движением нанес девушке колоссальные повреждения. Росчерк в четыре огромные полосы прошелся по правой руке, разорвав ткани практически до кости. Борозды прошлись через всю грудь и задели шею. Энни жалобно хныкнула и на краешке ее губ появилась свежая красная кровь.

– Энни! Энни!

Кричал в исступлении Джо. Он сам был уже весь в ее крови, трогая ее за лицо. Кеннеди схватил его подмышки и с силой отодвинул. Его место тут же занял Фергюссон. Доктор снял с себя рубаху и разрывал ее на части.

И охотник, и ученый прекрасно видели, что раны эти не совместимые с жизнью. На губах кровь, а это значит есть внутренние повреждения. Но как об этом сказать Джо?

– Сэр, – извивался в руках охотника и вырывался Джо, – у нее есть шанс? Энни выживет, да?

Фергюссон даже головы не поднял.

– Надо постараться перетянуть раны.

Вот все что он мог сказать.

– Я принесу холодной воды, – выкрикнул Джо, – она поможет унять боль.

Энни лежала и смотрела на Джо. Он вырвался из рук Кеннеди и упал перед нею на колени.

– Мы спасем тебя, – обещал он ей глотая слезы, – потерпи совсем немного.

Глаза Энни смотрели на него вначале внимательно и осознанно, но после Джо заметил, что она смотрит будто сквозь него и взгляд начал мутнеть.

– Нет! Нет! Нет! Не оставляй меня! Энни!

Он подскочил на ноги, схватил в охапку флягу и бутылку.

– Стойте!

Винцент стоял сзади с комбинезоном в руках.

– Все остановитесь! Послушайте меня! У Энни только один способ выжить – это вернуться в свой волшебный костюм.

– Винцент… – начал Фергюссон, но миссионер его перебил.

– Нет времени спорить, господа! Жизнь этой смелой девушки уже на волоске. Она умирает. И вы все этому свидетели.

Он потряс серебристым комбинезоном.

– Это единственный шанс. И мы им воспользуемся.

Джо схватил комбинезон и умоляюще посмотрел на своего хозяина. Фергюссону ничего не оставалось как согласиться. Он как человек понимающий в медицине больше всех тут присутствующих знал, что жить Энни оставалось не более пяти минут. Она так много потеряла крови, что у нее не было шансов остаться в живых среди песков пустыни.

Назойливые крики птиц так раздражали, словно они в самой голове поселились. Энни открыла глаза и прислушалась. Виктория явно летела. И летела хорошо. Под тентом дышалось свободно, а это значит они находятся на приличной высоте.

Радостью отдались в сердце мысли, что им удалось все же выбраться из этой ужасной пустыни. Кто бы подумал, что она едва не погибнет в самой Сахаре!

Энни тут же все вспомнила и все тело покрылось мурашками. Она вспомнила, что она едва не погибла вовсе не от жары и жажды. На нее напал громадный лев. О, когда он рыкнул у нее, подогнулись коленки от ужаса и последнее что она помнила, это как ей было страшно и больно и как рядом плакал Джо.

Девушка попыталась встать, но не смогла сделать это сразу. Она оказалась окольцована крепкими руками. От ее возни заерзал и Джо. Это именно он находился рядом с нею, спал и обнимал.

Энни, не торопясь высвободилась из объятий и выбралась наружу. Тут бодрствовали остальные члены экипажа. Охотник возился со своим неразлучным другом – карабином. Самюэль Фергюссон склонился над записями. Он так забавно в задумчивости выпячивал губы и почесывал себе бровь кончиком пера. Миссионер Винцент колдовал над горелкой. Вот у него единственного явно не получалось то, чем он занимался. Он неаккуратно выставил пальцы и тут же получил ожог.

– С-с-сыыы, – стиснул он зубы и отдернул руку.

Энни негромко засмеялась.

– А Джо не сильно заревнует, что ты подсиживаешь его на работе?

Все разом обернулись и замерли.

– Вы смотрите на меня, – немного смутилась девушка, – как на приведение. Я что сутки спала, не просыпаясь?

– Трое. Суток, – оставил свое занятие Винцент, – сильнейшей агонии.

– Это, наверное, было страшно, – поникла Энни, – хорошо, что я ничего не помню.

– Зато мы все помним, – подошел к ней Винцент и осматривал как диковинку. – И еще трое суток полного забытья.

Он резко наклонился и обнял девушку.

– Мы думали, что потеряли тебя.

Энни заплакала от такого трогательного к ней отношения. Тут же подошли и нежно стали обнимать ее отец и Кеннеди.

– Девочка моя, – разглаживал ей волосы Фергюссон. – Вернулась.

– Радость какая! – Торжественно, но не сильно громко раскинув руки пробасил охотник.

– Дядя Дик, – нежно прижалась к его груди девушка. – Стоит умереть, чтобы потом вот так чувствовать, что у тебя есть семья.

– Э нет, – тут же замахал руками охотник. – После последнего приключения моя голова совсем седая. Меня не угадает и не впустит в собственный дом экономка.

– Пусть голова седа, – подхватил тут же Фергюссон. – Но глаз меток и рука тверда. Я благодарен тебе за то, что ты уложил тогда этого льва.

– А ты довершил дело, дружище. – Парировал шотландец.

Энни подмигнула Винценту и отошла в сторону. Миссионер стал возле нее. Оба глядели на спорящих без устали лучших друзей. Они никак не могли нахвалить заслуги друг друга.

– И вот так теперь постоянно, – вздохнул Винцент и подул на обожжённый палец. – Это надолго. С того вечера они никак не на благодарят друг друга. Так они рады, что ты осталась жива. И каждый пытается доказать другому, что именно он был важнее.

– Они оба спасли меня, – улыбалась Энни, – еще задолго до того трагического вечера. Они подарили мне свою любовь.

Энни стала осматривать себя пристальнее. Она сразу и не заметила перемен.

– Странно, – подняла она руки, затем осмотрела грудь.

– Это именно тот самый костюм, – сказал Винцент.

– Я не понимаю.

– Он почернел, – стал рассказывать миссионер. – Практически сразу после того, как мы его на тебя надели. Извини, но ту вещицу.

Парень замялся. Он не знал как эта вещь называется и явно смущался.

– Это был мой любимый бюстгалтер. – Вздохнула Энни. – Жаль, но я уже не доживу до тех пор, когда такие начнут продавать.

Ее шутка удалась и Винцент расслабился, неловко хохотнул и продолжил.

– Он был испорчен безвозвратно. Мы и не помним куда он подевался. Не до этого было. Он был весь изорван и полностью испачкан в крови. Я подумал раз твой волшебный наряд спас мне жизнь, он поможет и тебе. Мне не пришлось долго уговаривать. Все видели, что ты умираешь. Только Джо никак не желал мириться.

– Да, последнее что я помню это его огромные блестящие глаза. Я смотрела в них, но они стали удаляться пока не исчезли. И без его глаз мне стало так холодно и одиноко.

– Стоило тебе оказаться вновь в твоем костюме. – Взволнованно вспоминал Винцент. – как вся ткань разом стала пропитываться багровыми пятнами. О, это было ужасное зрелище. Мы все плакали от бессилия. Никто не мог прийти в себя. Такая трагедия. Никто даже не мог себе представить. Твое лицо и губы стали белее мела. Мы решили, что вся кровь вытекла из тебя. Но внезапно твое тело выгнулось напряженной дугой. Все пятна словно обесцветились. Я это видел своими глазами и так неистово молился. Это было провидение. И с того мгновенья как исчезло последнее пятнышко костюм резко стал черным. И больше цвета не менял.

Энни завела палец под манжет, затем немного оттопырила ткать на горловине.

– Я поняла. Он больше не работает. Мне становится очень жарко в нем. Я умерла тогда. И мой внеземной комбинезон выполнил свою миссию. Он меня воскресил и теперь он сломан.

– Чудесная вещь, – восхищался Винцент. – Энни, тебе дан еще один шанс на жизнь. Ты не имеешь права не воспользоваться им.

– Я постараюсь, – пообещала она. – Спасибо всем вам и спасибо тем.

Она подняла глаза и посмотрела в небо.

– Затем последовали три труднейших дня горячки. Джо не выпускал тебя из своих рук. Он укутывал тебя в одеяла, когда тебе было холодно. Обтирал водой, когда поднимался жар. Унимал странную дрожь, держа в крепких объятьях. А после ты резко обмякла и уснула. И эта летаргия была ужаснее горячки. От твоего дыхания не шевелилось даже самое легкое перышко. Лишь один Джо утверждал, что ты жива и не отходил ни на шаг.

– И правильно делал, – хохотнула Энни, – а то не успел бы отлучиться, а меня бы и похоронили. Ужас просто.

Винцент скрестил руки на груди и укоризненно покачал головой.

– Не смешно? – сморщила носик Энни.

– Абсолютно, – кивнул головой Винцент.

Их разговор прервал вопрос охотника.Кеннеди интересовался не готов ли еще ужин. Винцент всплеснул руками и ударил себя по бокам. Ужин не был готов, пальцы были обожжены. Энни предложила свою помощь. Пока готовился ужин, ей рассказали, что Джо не спал ни часу, с тех пор как Виктория оторвалась от песков Сахары и взмыла снова ввысь.

Все эти шесть дней доктор Фергюссон без устали выискивал на всех возможных высотах хоть малый воздушный поток. Шар вначале двигался медленно. Кеннеди был приставлен к Джо и поменялся с ним местами. Теперь он прислуживал парню и незамедлительно выполнял все его просьбы. Винценту достались обязанности по приготовлению пищи. Он очень старался, но у него не всегда выходило так же ловко как у Джо. Однако никто не жаловался, а бывало, команде приходилось ужинать не доготовленными блюдами.

Джо так ждал, когда его Энни откроет глаза и оживет. Он не мог сам уснуть, потому что боялся оставить ее без контроля даже на минуту. И в итоге он не заметил, как его покинуло собственное сознание. Энни очнулась, а он пропустил этот момент. Джо спал богатырским восстанавливающим сном. Все, не сговариваясь, общались почти шепотом.

Доктор Фергюссон нашел подходящее место для ночлега, и Виктория была зацеплена выброшенным якорем. Девушка наблюдала за всеми действиями команды с радостью в сердце. Все что делалось теперь было обычным и таким родным. Она настояла на том, чтобы все легли спать. Сама же простояла на вахте до утра. Было о чем подумать, и эта ночь дарила ей для размышлений тишину и одиночество.

Золотистая рябь окрасила горизонт. Пустыня отступила. Все вокруг утопало в зелени равнин. Фергюссон рассказал, что Виктория держит путь к реке Сенегал. Там на ее противоположном берегу он планирует завершить свое путешествие.

Раскинувшаяся вокруг красота, переливающаяся всеми оттенками изумрудного по словам ученого как нигде в Африке опасна для путешественника. Теперь их путь пролегает по бассейну реки Нигер. И тут самыми опасными существами являются не львы и гиены, а люди. Поэтому Фергюссон тщательно выбирает места для ночлегов. Здесь не такие дикие и примитивные племена обитают как в южной части континента. Тут хорошо знают огнестрельное оружие и прекрасно им владеют.

К тому же от перенесенных приключений Виктория сильно сдала. Ткань шара, пропитанная гуттаперчей, истрепалась и стала пропускать драгоценный газ. Энни заметила, что баллон явно отличается от того который она помнит. Винцент шепотом успел рассказать, что пока Энни была без сознания много чего произошло. Виктория потеряла один свой баллон. Теперь корзину несет меньший по диаметру запасной шар. Если бы не находчивая идея доктора засунуть один шар в другой, крушения было бы не избежать, а там и гибели всей экспедиции.

Теплые руки обняли за плечи. Она так задумалась, что не услышала, как сзади подошел Джо.

Он открыл глаза, а ее рядом нет. Страшной хваткой за что-то схватился в темноте. Это оказалась лодыжка Винцента. Тот жалобно застонал и проснулся.

– На вахте, – просипел он заспанным голосом и отдернул ногу от греха подальше.

Джо выбрался из-под тента. Энни стояла и смотрела на рассвет. Он тихо приблизился и обнял ее со спины. Она тут же накрыла его руки своими. Так и стояли и смотрели в даль, пока из-под тента не стала раздаваться возня просыпающегося народа.

Джо поцеловал ее в висок.

– Завтракать? – спросил он.

Энни согласно кинула головой.

Когда совсем рассвело и с едой было покончено. Фергюссон и Джо показали Энни какие наряды для нее раздобыл охотник. Воздушный шар пролетал мимо пары городков, где находились не плохие торговые ряды. Энни все рассматривала и удивлялась. Кеннеди, сильно рискуя, не думая, что девушка погибнет и все его старания окажутся напрасными, купил ей несколько костюмов как женских, так и мужских. Он точно знал, что Энни сможет из всего предложенного сделать для себя что-то приличное.

Джо теперь не покидал ее ни на минуту. Он больше не опускал головы и не прятал взгляда. Это был совершенно не знакомый человек для Энни. Она словно заново его узнавала. Смелый, прямой взгляд, смешливая улыбка. А когда он при всех ее обнял и поцеловал, то настало время краснеть и смущаться ей. Но видя одобряющие взгляды и улыбки отца и Дика она расслабилась и полностью отдалась чувствам.

– Метишь в зятья доктору Фергюссону? – Шутила Энни посмеиваясь.

– Это было неизбежно, – не смущаясь ответил он.

– Угу, – почему-то обозлилась внезапно девушка и стала язвить, – меня должен был лев напополам разорвать чтобы тебе наконец дошло.

– Не во льве дело, – не обиделся на колкость Джо. Он вообще не был способен обижаться на Энни. – Все дело было в моем статусе. Мужчина должен быть хотя бы богаче своей избранницы. Прости, но я не смирился бы с тем, что не могу содержать свою семью.

– А теперь что изменилось?

Парень скосил рот и задумался. Ответил он почти сразу.

– Да, я слукавил. Лев сыграл роль. Я понял, что моя жизнь кончена и вспомнил об одной важной вещи. Теперь я могу с полной уверенностью стать на колено и просить у сэра Фергюссона твою руку и сердце. Тем более сердце уже давно мое.

Все захохотали, а Энни размахнулась и выдала наглецу подзатыльник.

– Ишь размечтался! – Стала она в позу. – Мне надо еще глянуть на то, что ты можешь предложить моему отцу в качестве гаранта своей стабильности. У нас принято за невесту платить выкуп. Что ты предлагаешь?

Джо молча достал клочок бумажки и протянул ее Фергюссону.

– Сэр, все эти богатства не стоят вашей дочери. Позволите ли вы мне, просить ее руки? Именно она для меня самое ценное сокровище на всем свете.

– Ну наконец-то, – тихо простонал Кеннеди и прижал руки к груди.

Фергюссон зыркнул на друга строгим глазом и прошептал.

– Рано, Дик. Должен же я еще немного выдержать строгое лицо?

Все стояли молча и ожидали решения доктора Фергюссона. А он взял уже слишком томительную паузу. Кеннеди весь измаялся и ему все труднее было сохранять спокойствие. Только Винцент улыбался во весь рот. Он то видел, что решение Фергюссона не повлияет на выбор Энни. Но для Джо это было важно. Он – мужчина своего времени. И вопрос чести стоял очень остро. Доктор Фергюссон обязан был дать свое благословение на эти отношения.

Наконец Фергюссон ожил. Он принял решение. Протянул бумагу обратно и вложил в руки Джо.

– Ты вероятно самый богатый человек на планете, мой милый друг Джо. – начал он слишком пафосно для такой обстановки. – И ты показал себя надежным напарником. К тому же моя приемная дочь – Энни Фергюссон.

Энни как услышала, что доктор произнес ее имя со своей фамилией так и охнула и чуть подалась назад. Винцент удержал ее в равновесии и поставил на место.

Доктор улыбнулся ей и протянул руку. Она тут же подошла и стала рядом с ним.

– Моя дочь, – начал он снова свои слова. – Энни Фергюссон пусть сама ответит, согласна ли она стать твоей женой? Я же со своей стороны не вижу никаких препятствий.

– Я согласна, – ответила счастливая и раскрасневшаяся Энни не раздумывая.

* 22 *

Кеннеди и Винцент дружно крикнули «Ура» и захлопали в ладоши. А Фергюссон вложил руку Энни в ладонь Джо.

– И священнослужитель имеется как нельзя кстати! – неожиданно в порыве радости выкрикнул Кеннеди.

Энни и Джо замерли. Винцент тоже от удивления распахнул рот и только Фергюссон пребывая в своем непробиваемом расположении духа спокойно ответил.

– Сегодня 25 мая 1862 года. Ровно пять недель как мы путешествуем на воздушном шаре Виктория в поисках истоков великой реки Нил. Исток найден и зафиксирован в бортовом журнале. Так почему же в нем не отразить и свершение чудесного таинства бракосочетания двух любящих сердец? 25 мая – прекрасная для этого дата.

Винцент провел обряд, где свидетелями выступили охотник и доктор. Скромная свадьба, без пышного платья и изысканных угощений сделала Энни такой счастливой, что она светилась от радости словно изнутри.

– А что это за бумажка?

Спросила Энни, когда они с Джо уединились на противоположной стороне корзины.

– На ней отмечены точные координаты того самого плато, где золото лежит под ногами.

– А? Как интересно. Так ты богат только на бумаге? И тебя не смущает что твои капиталы где-то там в земле, а вовсе не на счете в банке?

– Ничуть, – крепко схватил в свои объятия жену Джо, – у меня жена та еще авантюристка. Разве она откажется совершить еще одно путешествие и забрать свои богатства?

– Ха-ха, спрашиваешь! Да хоть через месяц! Дай немного отоспаться, вымыться и я готова!

– Как ты думаешь? – спросил он. – Винцент захочет присоединиться к нам?

– Надо узнать. Кстати, а что произошло пока меня не было? Он мне так комкано ответил, что вы потеряли один баллон.

– Комкано, – хохотнул Джо, – он тот еще скромняга. Я тебе расскажу. Ты удивишься на что способен твой друг.

И весь вечер Джо рассказывал, что эти шесть дней пока Энни пребывала в забытьи, были невероятно насыщенные на события. Все началось с того, что на воздушный шар напала стая кондоров. Пролетая над водами озера, шар был внезапно атакован этими хищными птицами. Никто вначале даже не мог поверить, что эти птицы, кружась кольцом вокруг Виктории решатся напасть на столько крупную цель.

Неладное почуял первый охотник, знающий прекрасно повадки этих хищников. Как только птицы стали резко сужать диаметр кольца он вздернул свой карабин на изготовку. Но стрелять по птицам около баллона, наполненного газом, было крайне сложно и опасно. Вонзая когти, кондоры разорвали наружную оболочку воздушного шара. Все решили, что им настал конец.

Баллон съежился, и корзина стала на лету цеплять воду. Воздушный шар находился посередине озера и столкновения с поверхностью, и потопления было уже не избежать. И что выдумал Винцент? Он неожиданно выбросился из корзины прямо в озеро не успел никто даже раскрыть рта.

Потеряв приличную массу балласта, Виктория резко набрала высоту. Кеннеди и Фергюссон были переполошены не на шутку. Все произошло так неожиданно.

Два дня было потрачено на поиски миссионера. Ни Фергюссон ни Кеннеди даже мысли не допускали, что парень погиб. Шар, выискивая нужные воздушные потоки патрулировал территорию озера вдоль и поперек.

И Винцент нашелся. И снова он попал в знатный переплет. Парень обнаружился во весь опор удирающий на коне от бандитов. Еще немного и погоня настигла бы беглеца. Кеннеди начал отстреливаться, а Джо тогда покинул свой дежурный пост у ложа больной и буквально выхвалил со скачущего коня Винцента на глазах ошарашенных разбойников.

Днем ранее Винцент угодил в болотную трясину. И, как назло, в этот момент мимо пролетела Виктория. Сколько парень не кричал и не взывал о помощи, но был не услышан. Зато его обнаружила банда разбойников, когда он уже смирился со своей участью. Его затянуло по грудь и выбраться не было никаких сил.

Разбойники хотели продать его на невольничьем рынке, но жертва изловчилась и выхватив коня у одного из них ускакала по дороге вдаль. Целью Винцента была именно Виктория. Он догадался, что друзья патрулируют озеро по окружности и ищут его. И только чудесное провидение сложило так все события, что Винцент остался жив, невредим и вернулся на воздушный шар.

– Вот это да!

Восхищалась Энни находчивостью, смелостью и самопожертвованием Винцента ради близких.

Бассейн реки Сенегал отделялся от Нигера высокими скалистыми скалами. Путешественникам оставалось преодолеть этот единственный природный барьер.

Территории, по которым теперь пролетала Виктория были крайне опасными для европейцев. Об этом и рассказал доктор Фергюссон. Здесь обосновалась шайка фанатиков под предводительством очень опасного и жесткого человека. Словно армия саранчи эти люди бесчинствовали на всей территории оставляя после себя выжженную землю. Грабя и убивая, они не щадили ни одного селения, ни одной хижины. Армия солдат вышла на их поимку, но пока силы были равны.

Тут шла настоящая война. Кто в итоге останется правителем пока не было понятно. Поэтому доктору Фергюссону было крайне важно чтобы воздушный шар не приземлился по эту сторону бассейна Нигера.

Ученый смотрел в свою подзорную трубу, оценивая обстановку. Впереди уже виднелись скалистые пики гор. Энни с волнением смотрела на отца.

– М-дам, – озадаченно опустил руки доктор, – не было у меня планов лететь в этом направлении. Но что поделаешь? Невозможно всего предугадать. Я тщательно изучал все варианты. Этот был не самым лучшим, и именно он произошел. Мы летим над страной Каарт. Именно в этих краях укрылся от правительственных войск бандит Эль-Хаджи. Тут он по-прежнему предается убийствам и грабежам. Уж поверьте, попасть в их руки.

– Так мы и не попадемся, – уверенно ответил Джо, – даже если для поднятия шара пришлось бы пожертвовать нашей обувью.

– Мы уже недалеко от Сенегала, – отдал подзорную трубу Фергюссон Энни, – и я боюсь, что в этот раз мы не преодолеем горную цепь.

Фергюссон потерял покой. Воздушный баллон его Виктории заметно съежился. От недостатка водорода он вытянулся в длину. Ветер ударял по ослабевшей оболочке и оставлял глубокие вмятины.

– Может и в этой оболочке образовалась трещина? – как и все с беспокойством осматривал шар Кеннеди.

– Нет, – отозвался ученый, – это все время и высокая температура. Гуттаперча размякла и водород понемногу выходит сквозь тафту.

– И нет никакого способа бороться с утечкой? – поинтересовалась Энни.

– Единственное что остается, это уменьшить наш груз. – ответил ей Фергюссон. – Так что наш Джо был прав в отношении своей обуви. Возможно, ему вскоре придется с нею расстаться.

Энни смотрела вперед в трубу и хмурилась.

– Какие же они высокие! – разочарованно выкрикнула она, – нельзя нам их никак облететь вокруг?

– Вряд ли, Энни. Посмотри, они тянутся вдоль всего горизонта. Перелет неизбежен.

Грозная гряда приближалась с удивительной быстротой. Экипаж воздушного шара был охвачен нешуточным волнением. Всем казалось, что не воздушный шар летит, а остроконечные вершины насмехаясь над бессильной Викторией наступают прямо на нее.

– Вылить всю воду, – внезапно скомандовал Фергюссон. – оставить запас на один день!

– Есть! – тут же исполнил приказ Джо.

– Ну как? – смотрел то на шар, то на скалы Кеннеди. – Поднимаемся?

– На пятнадцать метров, – не отрывал глаз от барометра доктор.

– Недостаточно!

Энни отняла глаза от подзорной трубы и с паникой посмотрела вначале на отца, затем на мужа.

– А чего мы ящики не выбросили? – спохватился Кеннеди. – Раз воду вылили?

Джо без слов выкинул все ящики для воды за борт. Следом ушел за ящиками тент, затем все одеяла. Винцент освободил металлический шкаф для провизии и нужных в быту вещей. Он улетел так же вниз за тентом и одеялами.

– Не весело, скажу я вам, – тяжело вздыхал Джо глядя как улетают ценные предметы в бездну, – выбрасывать одно за другим.

Винцент наклонился посмотреть вниз и тут же был схвачен несколькими руками.

– Не вздумай принести себя в жертву снова!

Не сговариваясь, закричали одновременно Фергюссон, Кеннеди и Джо.

– Сейчас же поклянись именем Энни, – в приказном тоне выкрикнул Фергюссон. – Что ни при каких обстоятельствах не покинешь нас!

Винцент оторопело с выпученными глазами отшатнулся от края корзины. Энни также крайне озадаченно уставилась на мужа.

– А я здесь причем?

– А при том, – ответил за Джо сам Винцент, – что ты для меня святая дева, Энни. Ты моя спасительница. Ты трижды вернула меня к жизни. Первый раз спасла от дикарей. Все свое время и силы отдала на то, чтобы выходить. И когда уже меня чуть было не похоронили, все сделала, чтобы не допустить этого. Клятва твоим именем для меня стоит слова Божьего. Я услышал твои просьбы и принял решение отправиться на родину и стать учителем.

– Не стоит, – хмурилась смущенно девушка, – ты уже заплатил мне сполна, когда вернул к жизни.

– Мы сбросили порядка двадцати трех килограммов балласта, – вернул быстро всех на землю Фергюссон. – И поднялись почти на сорок метров.

Энни похлопала друга по плечу и отвернулась. Она смотрела снова вперед. Подзорная труба больше была ни к чему и так было видно, что воздушный шар ниже вершины еще метров на сто. Девушка без сожаления бросила ее вниз.

– Если нам не удастся еще подняться над скалами, – выкрикнула она в отчаянии. – Через десять минут мы разобьемся вдребезги!

– Оставь небольшой запас пеммиака, – сказала Фергюссон Джо, – остальную провизию за борт.

Туда же ушло и все содержимое шкафчиков, которое Винцент вначале выложил на пол корзины. Затем Фергюссон вылил практически всю воду, предназначенную для горелки.

Фергюссон осмотрел корзину. Она была практически пуста.

– Дик, – обратился он к другу, – придется пожертвовать твоими ружьями.

– Как?! Пожертвовать моими ружьями?

– Иного выхода нет.

– Самюэль! Самюэль? – взмолился Кеннеди. – может есть какая возможность?

– Твои ружья, весь твой порох и пули будут стоить нам жизней, Дик! Нам не хватает для подъема метров двадцать.

– Приближаемся! – закричала Энни и в испуге схватилась за Джо.

– Вершина горы выше нас! – сокрушенно вторил девушке Фергюссон.

Больше не говоря ни слова Кеннеди с резко осунувшимся лицом выбросил все мешочки с пулями, порохом и со страшным стоном отправил следом ружье.

Невозможно было в эту минуту смотреть на охотника. Головой он все понимал, а сердце разрывалось на части. Он вспомнил как смеялся над страданиями Джо, когда тому было приказано выкидывать его драгоценные золотоносные камни. Сейчас он был готов выброситься сам, так жалко было оружия. Перед глазами образовалась пелена. Это слезы залили глаза храброму охотнику.

Шар поднялся выше опасной вершины. Все с облегчением охнули и тут же вскрикнули. Корзина все еще была ниже уровня скал. Еще минута и она разобьется о твердые каменные пики.

Кеннеди со страшным воплем отчаяния поднял выше головы свой драгоценнейший и любимейший карабин и приготовился разжать пальцы. Он уже чувствовал, что умрет в тот же миг как разожмет их.

Джо поцеловал Энни в макушку и резко отстранил ее от себя.

– Погодите! – Метнулся парень на противоположный конец корзины. – Мистер, Дик!

Кеннеди замер с поднятыми руками на месте. Он обернулся, а Джо уже нигде не было.

Винцент бросился туда, где исчез Джо. Энни оцепенела и была больше похожа на соляной столб. Она раскрыла рот, но не могла от шока даже выдавить самого тихого писка.

– Джо! Джо! – закричал Кеннеди.

– Несчастный! – вырвалось у Фергюссона.

Доктор бросился к девушке и схватил в охапку, закрыв ее лицо своей грудью, чтобы она не смотрела туда, где скрылся Джо. Послышался неприятный скрежет. Корзина цеплялась об острые камни.

– Проходим! – Раздался радостный выкрик снизу. – Проходим!

Джо, держась за нижний край корзины, бежал по площадке вершины. Она была плоской и не превышала в ширину шести метров. Освободившись от веса его тела шар взметнулся вверх и преодолел самый высокий пик, не разбившись о него.

Джо пробежал это расстояние в несколько шагов. На противоположном склоне вершины под его ногами разверзлась пропасть. Парень повисел, болтая ногами еще пару секунд и подтянулся. Ухватился за сетку шара и очутился около своих спутников.

Винцент тут же протянул ему руку и крепко пожал ее.

– Славный мой Джо! Друг мой, – Не мог сдержать эмоций Кеннеди. – Ты спас всех нас.

Энни отодвинула от себя доктора и отвернулась. Она никак не могла прийти в себя. Сердце не унималось, из глаз капали слезы. Она смахивала их с щек пальцами и пыталась успокоиться. Солнце озарило резко Викторию. Вдали серебристой летной изгибался Сенегал. Даже если в шаре не хватит водорода они уже не подвергались той страшной участи стать пленниками жестоких фанатиков.

– Прошли.

Счастливо выдохнул Джо и тут же помрачнел. Он понял, что совершил одновременно подвиг и нарвался на первый крупный семейный скандал.

– Я в долгу у мистера Дика с того времени, как на Энни напал лев, – сказал он подошедшему к нему Фергюссону. – Я не мог позволить, чтобы он лишился этого карабина.

У Кеннеди было такое состояние, когда от эмоций невозможно вымолвить и слова. Он обеими руками схватил руки Джо и тряс их пока не вмешался Фергюссон.

– Теперь иди к ней.

Указал глазами на спину девушки он. Джо стал переминаться с ноги на ногу и с остервенением чесать себе затылок. Решиться на прыжок из корзины и пробежаться над пропастью оказалось проще, чем теперь подойти к жене.

– Удачи, – прошептал ему вслед Кеннеди и в знак поддержки сжал кулак.

– Сам виноват, – укоризненно качал головой доктор.

– Он спас всех нас, – так же тихо говорил Винцент, – он все объяснит, и она поймет. Я помолюсь за них обоих.

Джо долго пытался обнять и прижать к себе Энни. Она так же долго сбрасывала с плеч его руки и фыркала. Трое мужчин все это время находились на противоположной стороне корзины и терпеливо ждали, когда лед треснет. В итоге Энни успокоилась, но пообещала, что не забудет его выходки еще долго и при случае выкинет нечто такое от чего у него волосы дыбом встанут. На что Джо ответил: «Лишь бы живая была. А все остальное переживем».

Доктор Фергюссон определил, что до реки Сенегал им необходимо пролететь еще примерно двадцать пять километров. По его мрачному виду было понятно, что что-то не так. Винцент давно догадывался о причине и теперь не выдержал.

– Нам не хватит подъемной силы шара преодолеть это расстояние, доктор Фергюссон.

Ученый не стал отпираться и признался, как есть.

– Её хватит, чтобы поднять троих с тем немногим, что имеется в корзине, включая якорь. Все это весит не более трехсот килограммов.

Энни услышала и тоже все поняла.

– Вы не рассчитывали на дополнительный вес, – печально посмотрела она на приемного отца. – Простите меня. Я не выбирала места, однако невольно стала причиной всех ваших бед. Не будь меня на вашем воздушном шаре, для вас троих не было бы трудностей в преодолении никаких вершин Африки.

– Я также являюсь лишним балластом, – твердо заявил Винцент. – Однако не сожалею, что познакомился с вами и прекрасной девушкой Энни, моей спасительницей и покровительницей. Я покину Викторию и пешком доберусь к побережью океана.

У Джо так выразительно вытянулось лицо. Он не ожидал от своей жены такого решения. У женщин его века не было принято принимать кардинальных решений. Они обязаны находиться под покровительством мужчин и выполнять их требования. А тут ишь, пешком она собралась до океана пройтись по Африке с Винцентом. По правде говоря, он не совсем понял, что его больше задело. Решение Энни облегчить корзину и идти дальше по земле или то, что с нею в компании будет Винцент. Парень не давал себе отчета, что неосознанно сильно всегда ревновал, хотя визуально причин не было. Миссионер ни разу не подал повода. Но Энни! Эта же никогда не упустит момента признаться тому в любви.

– Ну вот еще! – воскликнул Джо. – Каких-то сто килограммов лишних! Я как будто не привычен к пешим переходам.

– Тут, – перебил его охотник и потряс спасенным карабином, – речь о том, что я хороший ходок и стрелок.

– Ни за что не соглашусь, – вмешался Винцент, – я миссионер и вполне оправился от всех ран и окреп. Пора мне и честь знать.

Энни раскрыла рот, чтобы вставить и свое слово, но Фергюссон схватил ее за руку и потянул вниз.

– Ваш спор, друзья мои, огорчает меня. Неужели вы полагаете, что мы расстанемся? Ни в коем случае! Если ситуация дойдет до крайности, мы все пройдем оставшееся расстояние. Вы не услышали меня, и начали бессмысленные дебаты. А проблема наша в том, что Сенегал широкая бурная река с порогами и высокими водопадами. К нашему распоряжению не будет ни моста, ни лодки. А территория французской миссии находится на том берегу. Во что бы то ни стало нам необходимо именно перелететь через реку.

* 23 *

Все пристыженно молчали. Фергюссон был полностью прав. Столько пережить вместе злоключений и так и не понять, что их сила в единстве! Первый ожил шотландец.

– Дорогой Самюэль, – сказал он за всех, – ты лучше нас разбираешься во всех этих вопросах. Говори, что надо делать.

– Тогда за работу! – Скомандовал Фергюссон. – Ветер попутный. Он несет нас как раз в нужном направлении. Как не печально мне это говорить вслух, но надо пожертвовать всеми нашими приборами.

Вся аппаратура была разобрана совместными усилиями и исчезла из глаз, нанося существенный урон кронам сикоморов.

– Воображаю, как будут удивлены местные жители, найдя все эти штуковины, – посмеивался Джо.

Винценту вот как раз не было так весело. Он столько лет посвятил себя просветительской деятельности в Африке и совершенно не добился успеха. Только чуть не лишился жизни.

– Они могут вполне сделать из непонятных вещей себе идолов и устраивать в их честь ритуалы.

– С чем боролся на то и напоролся, – не иссякал снова энтузиазм Джо.

Энни ущипнула его за плечо и шикнула.

– Не смешно, – процедила она сквозь зубы строго.

Джо потер ушибленное место и отошел. Он не собирался спорить с женой, но и не собирался извиняться перед миссионером. Он сказал, что думает и все тут.

– Не суди его за ревность, – тихо прошептал на ухо Энни Винцент, – тут он ничего не может с собой поделать. Я же переживу.

– Ревность? – не поняла Энни, – к тебе? Вот придумал, ревновать к священнику.

– Ты, Энни, немного забываешься и ведешь себя так как привыкла. А Джо мужчина середины девятнадцатого века. В его понятии поведение женщины должно быть чопорным и крайне скромным. У женщин не принято глаз поднимать при посторонних мужчинах.

– Ага, – коварно заулыбалась Энни, – чую трудно ему придется играть роль моего мужа. Сам виноват.

– Что-то подсказывает мне, – в ответ улыбнулся Винцент, – что он справится.

– Мы оба справимся, я тебе обещаю, – радостно ответила Энни, – я очень люблю его и сделаю его счастливым. Не для того же я вышла замуж, чтобы страдать.

Вскоре выяснилось, что преодолеть бушующую реку нет никакой возможности. Виктория совершенно опустилась и теперь передвигалась в пространстве словно кролик огромными скачками.

– Да что же это тако-о-о-е, – еле удерживалась Энни за край корзины.

Виктория напоминала огромный мяч. Ее баллон съежился. Дряблая оболочка сморщилась и обвисла. Складки тафты терлись, друг о друга создавая громкое шуршание. Корзина с грохотом обрушивалась на землю и тут же взмывала, чтобы снова опуститься метров через двести.

– Еще пару таких спусков и корзина развалится совершенно, – заикаясь от рывков пыталась сказать Энни.

Впереди полностью раскрылся Сенегал. Широкая река бешено бурлила, перекатывая свой воды через высокие буруны. Слышался все более нарастающий грохот.

– Впереди водопад, – заключил Фергюссон.

– Час от часу не легче, – выругался Кеннеди.

– Я, кажется, напутешестово-ва-а-алась, – жаловалась Энни. Её от качки сильно начало тошнить.

Джо приник и поцеловал жену куда попал – в скулу. Она улыбнулась в ответ побледневшими губами.

– Спасибо, милый, мне стало легче, – соврала она.

Неожиданно сбоку раздались выстрелы и страшные крики. Не менее тридцати человек выскочили наперерез воздушному шару и начали палить из ружей.

Разбойники случайно увидели взмывающий и пропадающий над кронами деревьев странный предмет. А когда увидели, что это воздушный шар с белыми путешественниками в корзине быстро приняли решение убить и ограбить их. Не послушай все доводов доктора Фергюссона и разделись, кто дал бы гарантию, что те, кто отправился пешим ходом до океана добрался бы туда целым и невредимым?

– А что я вам говорил! – выкрикнул Фергюссон, – шайка фанатиков уже обосновалась и в бассейне Сенегала. Поэтому нам жизненно важно перебраться на противоположный берег.

– Мы не преодолеем водопад, – сделал заключение Кеннеди.

– Держитесь крепче! – не стал выслушивать панических возгласов друга Фергюссон. У него созрел новый план. – Все забирайтесь в сеть!

После того как Джо отцепил корзину, она обрушилась своей массой на преследователей, внеся в их первые ряды сумятицу. Кони становились на дыбы и не желали слушать команд хозяев.

– Гляньте туда! – выкрикнула Энни и указала рукой на противоположный берег реки.

Там стояли солдаты во французской форме. Военные были крайне удивлены и напуганы неожиданным появлением непонятных людей. Однако их начальник знал из газет о смелой попытке доктора Фергюссона. Он и пришел к выводу что это и есть та самая экспедиция. Лейтенант приказал своим солдатам зорко следить за воздушным шаром и в случае чего попытаться спасти аэронавтов из бушующих вод Сенегала.

Путешественники крепко ухватились за сеть и с тревогой смотрели во все стороны. Сзади разбойники с мушкетами, снизу бушующие воды Сенегала, сбоку низвергал свои воды водопад.

То, что осталось от воздушного шара Виктория уже проносилось над рекой, когда раздался залп мушкетов. Засвистели пули, Энни от страха сжалась в комочек. Рядом вскрикнул Джо. Одна из пуль задела ему плечо. Рука сразу же окрасилась красным. Девушка обхватила его руку и сильно зажала рану. Винцент уже успел оторвать от низа своей рубашки край, и они вместе перетягивали рану.

Кеннеди вывернулся на бок в сети. Охотник выгнулся и одной рукой выстрелил из карабина. Один из разбойников резко подскочил и опрокинулся навзничь, широко раскинув руки.

– А! – кривясь от боли радостно выкрикнул Джо, – не зря мы спасли карабин. Послужил еще раз друг верный!

Баллон преодолел небольшое расстояние над рекой и его затянуло в воздушный водоворот водопада. Он резко подался влево и скрылся в бездне.

Французские солдаты с беспокойными лицами бегали по берегу. Все прекрасно понимали, что попади путешественники в воды водопада некого будет спасать.

Воздушный шар был подхвачен воздушным потоком от низвергающегося водопада, что позволило ему сделать последний рывок. Сильный толчок воздушной массы словно перышко выкинул на верх сморщенный баллон с ухватившимися аэронавтами.

Все путешественники с замирающим сердцем молча смотрели на водяную стену, мимо которой они проносились. Каменные выступы разделяли потоки словно на косы. Водяная пыль опутала все вокруг. Это было одновременно страшное и потрясающее зрелище.

И вот солдаты бросились в воду и подхватили людей, когда Виктория упала, немного не долетев до берега. Все оглянулись и на миг замерли. Всего несколько секунд потребовалось на то, чтобы остатки воздушного шара были подхвачены бурным потоком и навсегда исчезли в Гуинском водопаде.

– Бедная Виктория, – простонала в конец ослабевшая Энни.

– Полагаю вы доктор Фергюссон? – крикнул лейтенант.

Близость водопада не позволяла разговаривать нормально.

– Он самый! – ответил доктор.

Его глаза тоже застилали слезы, которых отважный путешественник никак не мог скрыть. Его детище – его воздушный шар Виктория – погибла. Однако горечь быстро прошла, стоило всем товарищам оказаться на твердом берегу в окружении надежных людей. Доктор Фергюссон, Кеннеди, Энни, Джо и Винцент бросились друг другу в объятья.

Французские солдаты под предводительством лейтенанта Дюфреса и мичмана Родамеля продвигались по побережью реки в поисках места для устройства военного поста. Они стали случайными свидетелями прибытия доктора Фергюссона в районе Гуинского водопада.

– Позвольте проводить вас, – обратился к доктору лейтенант, – в наш временный пост. Там вам окажут теплый прием.

Джо уже перевязали рану. Он сидел на траве прислонившись спиной к камням. Его лицо было бледным, но глаза блестели азартом и веселостью.

– Вот я тебя поцелую, – ворковала рядом Энни, – и тебе больше не будет больно.

– О, – восторгался Джо. Ему явно нравилось такое внимание жены, – мне уже гораздо- гораздо лучше.

Парень тоже чмокнул Энни в щеку, затем в краешек губ. Но жена поджала губки и недовольно сморщила носик.

– У-у, – качала она головой в явном недовольстве, – мне так не нравится. Ты целуешь меня словно я твоя сестра. Поцелуй меня как жену.

Джо совершенно не понял ничего. Он и так ее целует без остановки всегда и везде, что, между прочим, совершенно непринято в приличном обществе. А Энни меж тем все поняла и теперь смотрела на мужа странным коварно плотоядным взглядом, что изрядно напугало храброго мужчину в Джо.

– Хм, хм, хм, – глумилась коварная женщина, – да ты не знаешь как. Ну держись мой ненаглядный супруг. Сам виноват. Выбрал себе в жены девушку из будущего, – шептала она ему на ухо так, что тело покрывалось мурашками, – теперь я тебя поцелую по-своему.

Винцент поджал губы и покраснев отвернулся. Эти двое уединившись за высокими камнями просто бесчинствовали средь бела дня. Энни нависла над Джо и так его целовала, что у молодого миссионера загорелись уши. Парень так и не дошел к ним, резко развернулся и скрылся за камнями. Он еще много раз в будущем прочтет Энни лекции об умеренности, только подействуют ли они?

После того как все путешественники оказались в безопасном военном посту, доктор обратился к лейтенанту с просьбой.

– Лейтенант Дюфрес, не откажетесь ли вы поставить свое имя в моем протоколе?

– К вашим услугам, доктор Фергюссон. Это большая честь!

Фергюссон составил обширный документ. В нем были отражены все важные моменты путешествия и зафиксирован конец экспедиции. С подробным описанием гибели воздушного судна. Участники экспедиции и свидетели приземления Виктории совместно расписались под этим протоколом. И поставлена дата 27 мая 1862 года.

– И наконец, – обмакнул перо в чернила и произнес доктор Фергюссон, – имена членов моей команды.

Энни напряглась. Ее охватил непроизвольный страх и напряжение. Она замерла и сидела как мышка. Что-то внутри говорило ей, что сейчас ее разоблачат и все будет кончено. Джо погладил ей плечи и прижал к себе крепче.

– Мне страшно, – призналась она мужу.

– Гуинский водопад. – вывел слова на бумаге Фергюссон и снова потянулся к чернильнице.

Энни сглотнула и выдохнула. От чего-то кружилась голова.

– 27 мая 1862 года, – словно напев выводил доктор. – Самуэль Фергюссон. Ричард Кеннеди.

– Винцент де Паула, – сам сказал свое имя Винцент, – миссионер миссии святого Патрика. Париж.

Энни задрожала, ее ладони вспотели, головокружение усилилось настолько что замутило. Она не думала, что от страха можно так себя плохо чувствовать. Джо захватил ее ледяные пальцы и немного выдвинулся вперед.

– Анна Фергюссон- Вильсон, – проговорил он четко и громко.

Доктор обмакнул перо в чернила и согласно кивнул головой.

– Ну тут и так всем все понятно – моя дочь.

Фергюссон поставил точку после имени Энни и написал последнее имя в списке.

– Ну и ее супруг, мой друг и компаньон – Джозеф Вильсон.

Ни у кого не возникло ни капли сомнений в правильности и честности написанных имен и людей, носящих эти имена.

Последними над документом склонились военные и сами написали свои имена и поставили подписи. Это были – лейтенант Дюфрес, мичман Родамель и сержант по имени Дюфе.

– Ну вот и все, – со странной печалью в голосе проговорил Фергюссон, – на этом наше путешествие можно считать завершенным.

Энни от чего-то стало еще хуже. Она так привыкла к тому, что они постоянно куда-то летят, что совершенно не могла никак осознать, что это конец и теперь что-то будет другое впереди.

– Вашей супруге кажется не хорошо? – спохватился лейтенант Родамель.

– С нею все будет в порядке, – подхватил жену на руки Джо, – переутомилась и переволновалась.

– Давайте уложим ее на кровать, – предложил военный, – вон там за ширмой есть вполне сносная постель.

Джо отнес Энни и удобно уложил.

– Не переживай, – начал он догадываться о причине ее состояния, – я всегда буду рядом. И все у нас будет хорошо.

Энни смотрела на мужа потухшими глазами и могла лишь натянуть на лицо слабое подобие улыбки.

– Знаю, знаю, – гладил Джо ей руки и грел остывшие пальчики, – сам виноват. Но я шел на это осознанно и тебе милая моя уже от меня не отвертеться. Поверь мне, у нас получится замечательная история. И ты никогда не будешь сожалеть о том, что утратила, исчезнув из своего продвинутого века.

Энни напилась воды и постепенно засыпала спокойным крепким сном. Она совсем скоро поправится и все будет действительно хорошо. Ведь она - Анна Фергюссон-Вильсон. Дочь великого путешественника и первооткрывателя. Жена самого замечательного и смелого мужчины. Что-то внутри словно обрывалось и утрачивалось навсегда. И эта боль тянулась из самого сердца, из глубины. Она казалась практически невыносимой. Но Джо был рядом. А за ширмой переживала за нее ее семья.

– Не дождетесь, – прохрипела она сухими губами, – у меня еще не было брачной ночи. Неужели я пропущу такое событие в своей жизни.

Джо смущенно хохотнул и поспешил укутать жену покрывалом. Он постоянно думал о том поцелуе, которым одарила его супруга и понимал, что сюрпризы с нею никогда не иссякнут.

В кабинете ведущих было пусто, когда в него вошел ученик. Молодой человек, оглядываясь прошел на свое рабочее место. Первый раз так, что он пришел на службу, а тут никого. Что делать? И подсказать некому.

Парень, не торопясь собрал в руки, а затем разложил все канцелярские принадлежности по местам. Неожиданно распахнулась входная дверь и заглянул Весельчак.

– Охо! Ты тут!

Молодой специалист прочистил горло и слегка привстал.

– Э нет! – громко и весело выкрикнул ведущий специалист. – Ты чего не видишь тебя вызывают?!

– Вызывают?

Парень был явно обескуражен, что Весельчака веселило еще больше.

– Не садись тебе говорю! Вызывают же! Беги на пост. Суд уже начался.

Весельчак скрылся за дверью, а молодой специалист пулей выскочил за ним следом. Только коридор был уже пуст. Куда идти? Где этот пост? И вообще, что это такое?

Мимо неторопливо шел какой-то старец. Мужчина выглядел столь древним, что казалось тронь его и он рассыплется.

Простите, пожалуйста, – пришлось молодому специалисту обратиться к неизвестному. – Я не знаю, где тут пост.

Старик остановился и окинул неизвестного паренька мутным водянистым взглядом. Отчего парень смутился, потому что в голове промелькнула мысль, что он уже где-то видел этого человека. Но где и при каких обстоятельствах?

– А суд уже начался, – не то вопросительно, не то утвердительно проскрипел старец.

– А да, а, – растерялся парень, – откуда вы знаете?

– Хм, хм, – затрясся старик в беззвучном смехе и протянул костлявый палец, – за углом самая последняя белая дверь.

Молодой специалист не забыл поклониться, поблагодарить старика и быстро направился в указанном направлении. Ему не пришлось искать нужную дверь, потому что за поворотом степенно вышагивал его наставник.

– А ты уже тут, – увидел он запыхавшегося ученика, – чего такой взмыленный. Запомни, в бюро Шансов не положена торопливость. Что ты за специалист, если не поспеваешь за своими обязанностями.

– Простите, меня вызывали, а я честно не знаю где это и как это.

– На твоем рабочем столе, аболтус, – неожиданно резко высказался наставник, – и как тебя еще не вышвырнули отсюда. Следи за индикаторами на панели.

– Простите, – не стал спорить ученик. Все равно бесполезное дело. – я обязательно разберусь.

Он и правда видел, что что-то мигает сверху слева, но не придал этому значения. Парень мог еще раз напомнить об откровенно отвратительном процессе образования молодых кадров, но был уже ученый на этот счет. Поэтому благоразумно промолчал.

– Но ты не опоздал, – остановился у одной из белых дверей наставник, – что странно.

– У меня сильный ангел хранитель.

Пошутил ученик и тут же захлопнул рот, глядя как зыркнул на него наставник.

– Вот и помалкивай, – пробубнил еле слышно тот и открыл дверь.

Внутри оказалась простая белоснежная комната. Единственное ее отличие от остальных белых комнат — это то, что посередине расположен невысокий круглый постамент. Он был выше остального пола всего на высоту одной ступени.

– Первый раз побуду с тобой, недотепа – забрался на постамент наставник, – становись рядом.

Парень закрыл дверь и послушно встал рядом с учителем. Ничего не происходило и приходилось просто стоять и разглядывать стены. Наставник молчал, молчал и ученик, хотя язык так и зудел спросить что-нибудь.

– А стены бархатные?

– Тш.

– Ой, что-то словно они стали как жидкость.

– Ш-ш-ш-ш.

– Учитель?

– Началось, смотри мне в оба, не подведи, дружок.

– Хм, – все-таки высказался ученик, – то аболтус, то дружок…

* 24 *

Но договорить ему не удалось, потому что действительно все пространство вокруг резко изменилось. Словно из невидимых отверстий натянуло густого тумана. И в этом тумане стали появляться размытые очертания человеческих фигур.

Наставник взялся за ткань рукава ученика.

– Ни в коем случае нельзя покидать круг.

– Спасибо я понял.

– Анна Жигунова! – громко и четко проговорил наставник.

Его голос звучал так звонко и напряженно будто он вызывал привидение во время обряда.

– Тут я, – раздался насмешливый звонкий голос.

И перед ведущими появилась та самая девушка, осужденная ранее учеником. Его первое дело – воровство. Девушка выглядела хорошо. Она можно сказать выглядела даже словно старше. Парень заметил, что она стала еще красивее. Она поправилась, но совсем немного. И как только она проявилась полностью, она не сводила глаз с парня, что его слегка смущало.

– Анна, – произнес наставник, – ваше наказание завершено. Вы признаете свою вину?

– Признаю.

Девушка прошлась вокруг круга и куда-то потянулась словно в пространство. Рядом с нею тут же проявился высокий мужчина.

– Ух ты! – воскликнул он, глядя на мужчин в белоснежных сутанах.

– Джо, – обратилась девушка к мужчине с насмешливым взглядом, – это не мой мир. Эти явно откуда-то свыше.

– Не стоит пытаться идентифицировать нас, – твердо высказался наставник, – вам все равно не постичь. Анна, сейчас младший специалист огласит решение по вашему делу.

– Я внимательно слушаю.

Странно кокетничала девица перед парнем, а ее спутник зачем-то ему подмигивал и оба они о чем-то перешёптывались и посмеивались. Парень сглотнул вязкую слюну и заговорил.

– Анна Жигунова, вы прошли наказание и суд постановил, что вы достойны шанса.

– Интересно, а тут можно загадывать желания?

Девица стукнула несильно мужчину по плечу.

– Джо, стой. Не видишь решается моя судьба.

– Это серьезно, – кивнул головой ученик, – ваш ответ.

– А что за шанс?

В руках того, кого девушка назвала Джо материализовалась алая роза. Такая яркая, что в глазах молодого специалиста зарябило. Они не привычны к столь ярким цветам. Мужчина протянул цветок девушке и та, обняв его поцеловала в щеку.

– Желания сбываются, – округлил глаза Джо, – ты видела Энни? Это волшебное место.

Ученик прочистил горло и продолжил.

– Шанс вернуться обратно. Вам выпала редкая честь, Анна.

– Я уже дома, – не думая ответила девушка, – я отказываюсь от шанса.

Парень растерянно глянул на наставника, тот согласно опустил и поднял веки.

– В таком случае, – начал снова парень.

– О и мое желание исполнилось! – радостно подпрыгнула на месте эта непоседливая дамочка и даже в ладоши захлопала.

Парень был растерял и подавлен. Но его тешила мысль, что это первое дело и ничего, что не идет все по плану. Осужденная чего-то не плачет, не страдает, не просится обратно. Она, наоборот, обратно и не хочет! Вот это поворот! Ей выпал такай шанс! А она им не желает воспользоваться.

– Анна вы понимаете, что невозможно находиться одновременно в двух местах? – твердо спросил ее наставник.

Молодой ученик, кусая губы смотрел то на наставника, то на девушку. Вот она, кажется, совершенно не переживала ни о чем.

– Я понимаю, месье, – серьезно ответила она, встав напротив мужчин в сутанах. – Я Анна Фергюссон – Вильсон отказываюсь возвращаться к себе обратно в свой век. Я нашла свое счастье в 1862 году и прошу вас, не наказывать меня еще больше возвращением обратно. Мое решение твердое и хорошо обдуманное. Я отдаю себе во всем отчет.

– Вполне исчерпывающий ответ, – сказал наставник, – твое последнее слово, младший специалист.

Парень глянул на наставника. Он не знал, что сказать. А девушка между тем кружила вокруг и посмеивалась. И вот она неожиданно оказалась совсем рядом. Их лица были так близко что кончики носов едва не касались.

– Невероятно красив, – прошептала она таинственно, – я люблю тебя.

Парень от удивления выпучил глаза и отшатнулся. Девица запустила пальцы в его волосы и тут же отступила.

– Да будет так! – набатом раздался голос наставника в голове и все резко исчезло.

Парень чуть не упал. Он еще ощущал этот странный приятный запах, исходящий от Анны. Она излучала такое тепло и нежность, что в груди создалось странное волнение. Колени сами собой подкосились и во всем теле образовалась необъяснимая слабость.

– Ты в порядке?

Наставник не стал ругать ученика. Он видел в каком тот состоянии. И ему было нереально жаль.

– Прости, сказал он подавлено. Тут моя вина, но я не мог всего предвидеть.

– Чего? – не соображал еще ничего парень.

– Ты не узнал самого главного. Тебе теперь, как и мне путь наверх закрыт.

– Да черт с ним, путем, – неожиданно высказался ученик, – ай как кружится голова. Она сказала, что любит меня! Что это значит? Фух, все внутри словно обрывается.

– Это влияние женщины, – тихо прошептал учитель и сел прямо на пьедестал, – она разволновала твое тело. Возможно все и к лучшему. Нельзя тебе наверх. Хорошо, что ты не узнал своего имени.

– А? что? Учитель?

Молодой специалист ничего не услышал. В его ушах и голове гудели разом сто заводских труб. Сейчас он не услышал бы даже ментально. Учитель махнул ему рукой, чтобы тот уходил. Парень вышел, а он остался. Ему необходимо было побыть одному. Когда дверь закрылась, мужчина опустил уставшую голову и спрятал лицо в ладони. Еще одна трагедия в его жизни!

Энни и Джо сидели и пили чай. Вошел Кеннеди.

– А, молодежь! Ну как все прошло?

Незадолго до известных событий девушке приснился странный сон. Так вышло, что бывшая Анна Жигунова, а ныне Анна Фергюссон- Вильсон или попросту для своих Энни даже позабыла, кто она и откуда. А тут странный сон, где неизвестный во всем белом предупредил быть готовой к последнему слушанию. Девушка опешила, но догадалась поинтересоваться как это с нею произойдет.

– Вам следует находиться в отдаленном месте, – предупредил неизвестный, – во избежание излишних свидетелей.

Джо не пожелал оставаться в стороне. К тому же его раздирало любопытство. Энни даже умудрилась протянуть мужа за собой, что крайне удивило наставника. Однако он даже не подал виду. Уже начинал привыкать, что с его учеником вечно все идет не по плану.

– Я так испугалась! – воскликнула Энни, – что у меня потом еще полчаса колени тряслись.

– Видел бы ты, Дик, какие они странные, – округлил выразительно глаза Джо, – словно статуи. Ни один мускул на лице не дрогнул. Совершенно не понятно, что у них на уме.

– Такие строгие и суровые, просто непоколебимые, – заключила Энни, – у таких точно никогда ничего не происходит. Сразу видно, все всегда четко и выверено.

– Ну и славно, а то я переживал. Но не сомневался!

Энни мило улыбнулась крестному и послала ему воздушный поцелуй. Затем она и Джо встали.

– Ну пора!

Энни и Джо вышли из брезентового шатра. Джо раскинул руки в стороны и смешливо прокомментировал.

– Подавай им для суда тихое местечко. Куда еще тише и пустынней.

Молодой мужчина громко рассмеялся.

– Ну конечно откуда же этим в белых балахонах было знать, что моей жене вздумается отправиться в пустыню Намиб полюбоваться редкими цветочками!

– Вельвичия не просто цветочек, а редчайший, – щелкнула по носу Энни мужа, – и растет исключительно в этом месте.

– Все готово! Все на борт!

Громкий уверенный и спокойный голос доктора Фергюссона привел всех в движение. Охотник забрался в корзину к другу, а Энни и Джо направились к другому шару. Доктор распалил горелку и стал отслеживать, чтобы водород поступал в баллон.

Два шара оторвались от земли одновременно.

– Эге-ге-й!

Расправила руки словно крылья Энни и улыбалась, щурясь от яркого солнца. Затем она наклонилась и с пола корзины достала достаточно громоздкую аппаратуру. Прибор напоминал собой лопастный вентилятор в раме. Джо и Энни приладили оборудование к краю корзины на специальный постамент. Девушка присоединила провода к компактной Бунзеновской батарее.

– От винта! – скомандовала она и включила приспособление.

Воздушный шар заметно ускорился и вскоре Энни и Джо с криками радости и улюлюканьем обогнали шар доктора Фергюссона. Мужчины удивленно смотрели на то, как молодежь что-то приладила к своему шару, и он от этого заметно прибавил в скорости.

– Уже что-то выдумала опять! – цокнул языком Кеннеди.

Доктор Фергюссон внимательно смотрел на удаляющийся от них шар Энни.

– Хм, – почесал он подбородок, – Энни намекала на какой-то сюрприз. Интересно, интересно.

Энни и Джо неслись над каменистой пустынной почвой с головокружительной скоростью.

– Энни! – схватил в охапку жену Джо, – вот это здорово! Вот это скорость!

– Ага.

Задумалась неожиданно Энни и непроизвольно стала почесывать подбородок. Она так сроднилась со своим приемным отцом, что и повадки его непроизвольно переняла.

– Здорово, да здорово. А теперь надо придумать как поворачивать. Не всегда же нам нужно лететь только прямо.

– Эх! Видел бы нас Винцент!

Энни вздохнула и немного поникла.

– Да, я тоже скучаю. Как попадем в какое-нибудь поселение, я ему напишу и расскажу о том, кого мы с тобой видели.

В кабинете главврача первой городской больницы города Армавира было напряженно тихо. Посетителем сегодня был ни кто иной как самый влиятельный человек города и ему необходимо было сказать откровенную правду.

– Моя дочь совсем потеряла покой, – начал первым посетитель, – она постоянно говорит о том, что во всем только ее вина. Она безутешна и мне пришлось направить ее в клинику на лечение.

– Это трагедия для всех, – подбирал слова главврач, – мы сделали все возможное и невозможное. Но таково стечение обстоятельств. Мы бессильны.

– Да я понимаю. Моя внучка. Анечка.

Голос мужчины дрогнул, но он собрался с силами.

– Моя единственная внучка. Дочь к ней была чрезмерно строга. Я не вмешивался в воспитательный процесс. И видно зря. Говорите, как есть.

– Мозг вашей внучки уже давно мертв. Мы поддерживали динамику тела, но это все. А в последние дни пошли необратимые процессы. Развилась сердечная недостаточность, а сегодня начали отказывать почки. Шесть недель прошло с тех пор, как она поступила к нам в бессознательном состоянии. Были проведены все обследования, причину так и не удалось выяснить. Отчего погиб мозг мы не знаем. Но это случилось и теперь умирает организм. Ей не больно, и она не страдает. Но дальше будет только хуже.

– Я вас понял. Вы пригласили меня чтобы…

Мужчина не смог договорить этих страшных слов и запнулся.

– Да, мы пригласили вас. Нужно согласие на отключение от аппарата жизнеобеспечения. Мне очень жаль. Мы сделали все что смогли.

Мужчина не смог сдержать эмоций. Его глаза наполнились слезами.

– Ах, Анечка, Анечка, внученька. Ты выбрала для себя вечный покой, а мы осиротели.

Молодой специалист, как только закрыл смену, сразу же пришел к себе. Он лег на кровать прямо в одежде и долго лежал неподвижно. Он даже ни о чем не мог думать. Все мысли вытесняли впечатления. Как уснул конечно же не заметил.

Проснулся от звенящей тишины. Хотелось пить и раздеться. Когда снимал сутану что-то странно словно зашуршало. Забрался в карман и вытянул смятый комочек бумаги.

Парень покрутил комочек в руке, добавил в комнате свет и даже понюхал. Бумага пахла Энни. Тонкий запах цветка, который неожиданно материализовался в руках неизвестного по имени Джо. Он почему-то не оставил такую красоту себе. Вот это странно. А отдал цветок осужденной. Зачем он это сделал? Ответов на эти вопросы не было. Но зато среди складок бумаги были видны символы.

Молодой человек аккуратно развернул бумагу и тщательно разгладил. На листе обнаружился текст.

«Я не знала, как это сделать. Второй сильно мешал, что-то подсказывало мне, что при нем не стоит ничего говорить. Джо, мой неугомонный непоседа, навел на мысль. И я загадала письмо для тебя. Даже не сомневалась, что однажды ты окажешься в Раю и будешь справедливым вершителем судеб. И надо же такому случиться, что моим судьей оказался именно ты. Не знаю, увидимся ли когда-нибудь еще в моей реальности. Ты выбрал путь отшельничества. Я спасла тебя однажды. Но в душе знаю, что по сценарию судьбы ты тогда был должен умереть. Я своими действиями что-то изменила во вселенной, но совершенно не сожалею об этом. Я скучаю и люблю тебя всей душой Винцент де Паула. Подозреваю, что больше мы никогда не увидимся, поэтому скажу тебе как будто ему. Будь счастлив, мой друг. Энни.»

Парень взволнованно прочел письмо еще и еще. Затем спрятал бумагу в свою книгу и надел сутану. Он шел по коридору к лестнице. Той самой, что заканчивалась заветной дверью с кодовым замком.

Когда он оказался перед дверью, то внезапно оробел.

– Ну же молодой человек, – раздался сзади приятный грудной голос, – вы задерживаете проход.

Парень резко дернулся и чуть не столкнулся со специалистом, что стоял парой ступеней ниже.

– Простите, – пролепетал он и оробел еще больше.

Потому что сзади стоял тот самый специалист, которого он уже имел честь видеть тут. Его сутана отливала серебром и на ней была тонкая вышивка. Парень такую видел только однажды и только именно тут.

– Ваш пароль, – проговорил незнакомец.

– А, да, – выдохнул парень и произнес, – Винцент де Паула.

В замке щелкнуло, парень дернул ручку и дверь открылась. Специалист, улыбаясь после назвал свой пароль и оба прошли на уровень выше. Парень косо посматривал на красивого мужчину и ему все время казалось, что он его уже где-то видел. Но где? Тот раз не считается. Словно его глаза ему уже знакомы. Но никак не вспомнить.

– Вы что-то хотели? – мило поинтересовался у него специалист.

– Я бы хотел узнать есть ли тут библиотека.

– О, да, самая лучшая на все прилегающие уровни. Я вам покажу.

Февраль 2024 г.

Конец первой книги. Продолжение следует.