Что ты несёшь с собой - часть II

Глава 1. Пропажи и находки

— Кого это тут нелёгкая принесла?

Из-под крыши ближайшего домика вынырнула скукоженная старушка в шляпе в половину той крыши. Стен у домика не было вовсе, только подпорки да пара занавесок из рогожи. В этой нищей деревне прятать было нечего, кроме болотистых луж, которые жители застилали широкими листьями. Уж не знаю, на каких горных медведей они так охотились, но попалась в итоге я, потянувшись за странной вещицей посерёдке той лужи. Кто ж знал, что под слоем листьев грязевая ванна мне по пояс?

Чалерм с трудом сдерживал смех, когда подал мне руку. Правильно, на прошлой охоте его в грязи валяли, теперь меня… Вачиравит ничего не сдерживал и руки не подавал, стоял хихикал в сторонке. Тоже мне, муж называется! Хоть брак у нас — одно название, а всё равно обидно.

Я состроила ему рожу и позволила Чалерму меня вытащить. Рука у него была прохладная, несмотря на жару. Когда жидкая глина меня отпустила, я чуть не впечаталась носом ему в плечо, отчего стало сразу и жарко, и холодно. Нет, нельзя подпускать его так близко. Если к Вачиравиту я была полностью равнодушна, то к Чалерму, увы, нет. Вот только я не доверяла ему достаточно, чтобы поддаться своим чувствам.

— Всё хорошо, пранья? — тихо спросил он совсем над ухом. Мои узоры полыхнули, но я быстро увела смущённый розовый в возмущённый красный, направив свой гнев на старушенцию, которая продолжала расспрашивать, кто мы такие.

— Мы — махарьяты по вашей заявке! А вот зачем вы лужу листьями прикрываете?

— Бродяги, что ли? — старушка сощурилась и подбоченилась. — Нам этого добра не надобно, у нас тут клан есть, — она ткнула пальцем вверх, имея в виду гору.

— Мы из этого самого клана, — миролюбиво сказал ей Чалерм, отпустив мою руку. А я бы ещё подержалась, может, остыла бы немного…

— Ладно врать-то! — фыркнула бабка. — Из клана приходили в ту луну, а лужи мы ещё до того прикрыли, чтоб всякие тут не шлялись. Были б вы из клана, знали бы! А они так и сказали, мол, бродяг всяких не пущать!

Чалерм обернулся ко мне с многозначительным видом, а потом обменялся взглядами с Вачиравитом. Мне было приятно, что он начал с меня, а не с него. Конечно, оказаться более полезным соратником, чем Вачиравит, — честь невелика, но я умею довольствоваться малым.

Зато у Вачиравита были доспехи с гербом, и теперь он этим самым гербом повернулся к бабке, небрежно указав на него большим пальцем через плечо. А лицо при этом такое сделал, словно герб у него не на спине, а пониже, и вот это самое место он миру и предъявил.

Старушенция сощурилась на герб, и Чалерм принялся заговаривать ей зубы. Мол, мы с проверкой, следим, чтобы ученики не напортачили, преподаватель пробует экспериментальные методы, а клан большой, всех не опросишь, где какие лужи… Пока он болтал, я стала рассматривать ту самую вещицу, ради которой увязла в луже. На первый взгляд — просто лотосовый лист, завернувшийся под ветром. Но мне показался странным его край, потому и потянулась за ним в это болото. А теперь подтвердила свои подозрения: край был прошит тонким стебельком, так что из листа получился конвертик. Конечно, дети могли играть или ещё что… Я надорвала шовчик и заглянула внутрь. Пусто, только измазано чем-то, да ещё запах такой…

С воплем я бросила лист на землю и отскочила. Оба мужчины обернулись ко мне, а старуха осеклась на полуслове.

— Что случилось?

Я судорожно соображала, как объяснить, чтобы мои слова не противоречили тому, что Чалерм наплёл бабке. Искреннее беспокойство в его голосе вовсе не помогало думать! Наконец я вспомнила, что Вачиравит умеет читать по губам, потому что в детстве лишился слуха.

— Здесь был проклятый сноп, — беззвучно произнесла я, невольно вкладывая намного больше усилий в движения губ, чем при обычной речи.

Вачиравит нахмурился и перевёл взгляд на брошенный зелёный конвертик. Я стала прикидывать, как бы донести мысль до Чалерма, но тот, похоже, набрался умений Вачиравита, потому что тут же повернулся к старухе.

— А что, милейшая, случалось ли у вас, что людей за ноги в воду утаскивало?

— За ноги не за ноги, а пропали люди, — проскрипела бабка, — Чего мы вашего брата-то звали, думаете? Вот вечером спать пойдёт семья, а на утро человека не досчитаются. Сначала думали, сбежал там или что, да только многовато их сгинуло. Ваши же сразу и сказали, мол, амарданур с жиру бесится, вот и похитил. — Она покачала головой. — Вот знали бы изначально, кому молиться, авось бы лихо и прошло мимо, ох…

— И что с этим сделали наши махарьяты? — спросил Чалерм, не позволив старухе удариться в рассуждения.

— Что сделали, что сделали, — проворчала она, кося недобрым глазом на Вачиравита. — Походили тут, пошептали, денег собрали, как на похороны, да и вся недолга. Велели небесным богам молиться. С тех пор уж больше никто не пропадал.

Пошептали, значит… Интересно. Каким образом “пошептать” здесь должно было повлиять на повадки амарданура, который сидит где-то на горе? Да и о каком амардануре речь? Здесь земли клана Саинкаеу, вряд ли на них какой чужой амарданур поселится, а своего, как я теперь знала, они лишились.

— Это который же амарданур? — словно прочитал мои мысли Чалерм.

— Ну который! — Старуха махнула рукой куда-то вверх. — На горе вашей который. — И тут же сощурилась. — Как же вы не знаете, коли сами из клана?

— Мы-то знаем, — обворожительно улыбнулся он. — Нам важно, что вам ученики сказали.

Я задумалась, предоставляя Чалерму морочить бабке голову. Значит, махарьяты Саинкаеу списали пропажи людей на несуществующего амарданура. И что, просто представление тут устроили с шептанием? Чем бы это помогло?

Чалерм принялся расспрашивать старуху именно о таких подробностях, но она стояла на своём: никуда из деревни махарьяты не ходили, никаких трупов не приносили. Из людей никто демоном не оказался. Просто пошептали, знаки нарисовали… А где те знаки? А уж дождём смыло. Зато местные поставили храм небесным богам.

Чалерм наконец отпустил бабку, выдав ей горсть меди за рассказ, а сам достал книгу и принялся обугленной палочкой делать там какие-то пометки.

В этой деревне мы оказались неслучайно. На прошлых охотах стало ясно, что махарьяты из клана Саинкаеу сговариваются с местными властями, чтобы наживаться на бедах простых жителей. Остался вопрос — кто именно из старейшин в этом замешан. Потому Чалерм переписал из учётных книг список всех клановых охот за последние несколько месяцев, и теперь мы пришли проверять работу старейшин. Похоже, не зря пришли. Осталось понять: ученикам своим старейшина дурил головы или они тоже в деле?

— Что, по-вашему, они здесь придумали? — вполголоса спросил Чалерм.

Я покосилась на отброшенный зелёный конвертик из-под проклятого снопа. Снопы делались из скрученных, связанных и прошитых особыми заклинаниями тел демонов, и практика эта была под запретом у всех известных мне кланов махарьятов. Однако мы уже знали, что кто-то из Саинкаеу приторговывает ими из-под полы.

— Скорее всего, подбросили снопы людям в дома заранее, а потом, когда пришли по вызову, как-то уничтожили. Вон, только обёртка и осталась.

Чалерм пожевал кончик своей палочки, и я поспешно отвела взгляд. Не время мне умиляться его маленьким привычкам.

— Думаете, они не собираются тут снова поживиться через пару лун? Раскидали снопы, потом уничтожили, и всё?

Я соскребла глину с выбившейся из причёски пряди волос. Зачем-то же махарьяты сказали местным устроить западни на дороге и гонять бродячих охотников. Скорее всего, чтобы те не раскрыли их коварный план.

— Думаю, снопы ещё остались и ждут своего часа.

Чалерм кивнул с таким видом, словно я сдала экзамен. Очень захотелось приласкать его ножнами. Что за снисхождение? Я — хорошо обученная и опытная махарьятта, а он просто историк! Однако мечом он владеет так, что легко увернётся.

Тем временем Вачиравит убрёл куда-то вверх по склону, и вдруг крикнул оттуда нечто нечленораздельное. Из-за глухоты он и говорил довольно невнятно, а уж кричал — и вовсе ни слова не понять, так что мы поспешили к нему посмотреть, что он там нашёл.

А нашёл он пепелище. На расчищенном от поросли выступе склона кружком стояли равные по размеру валуны, а в середине валялись обломки разбитого каменного алтаря. Судя по горкам чёрных углей и обгорелых сучков, раньше надо всем этим стоял деревянный навес, но его спалили. Вачиравит носком сапога разгрёб землю у самого алтаря, и оттуда блеснула медь: несколько сплавившихся вместе мелких монет.

— Они поставили новый храм небесным богам, — припомнила я. — А это что, старый?

Чалерм приподнял полы чокхи и перелез за обломки, чтобы рассмотреть алтарный камень получше.

— Судя по резьбе, это был храм, посвящённый амарду, — сообщил он.

Вачиравит оскалился и прорычал что-то недоброе. Эк его накрывает от одного только упоминания амардов! Вряд ли же этот храм посвящался моей амардавике, которая держала его в плену… Хм, что же это получается?..

— Значит, махарьяты обвинили в пропажах амарда и велели отныне почитать небесных богов. — Я отогнула один палец. — А местные и рады на всякий случай храм спалить. Потом, — распрямила второй палец, — велели на дорогах соорудить ловушки на чужаков, чтобы никто не пришёл людей просвещать. А сами, выходит, заранее подбросили снопы, а потом своими шепотками да знаками их как-то обезвредили. — Я отогнула третий палец. — Но, скорее всего, временно, чтобы потом ещё прийти поживиться.

Чалерм вылез из-за закопчённых камней и отряхнул полы бирюзовой чокхи.

— Снопы надо найти, пока больше никто не пострадал.

Я фыркнула. А то бы я сама не догадалась! Но он ещё не закончил.

— Интересно, зачем Саинкаеу оговорили собственного амарданура. Какая им выгода с того, что деревенские перестанут ему поклоняться, если его и так на горе нет?

Я открыла рот что-то сказать, а потом передумала. Когда Саинкаеу пришли на мою гору, чтобы пленить мою амардавику, они призвали на помощь небесных богов. Небесные боги просто так в делах людей не участвуют, только если происходит какое-то вопиющее нарушение. Например, если амардавика похитила невинного человека и ни с того ни с сего стала над ним издеваться. Я покосилась на Вачиравита, который продолжал от скуки пинать угли. Я всё ещё не знала, чему верить, но… Что если не было никакого нарушения, а небесным богам пообещали что-то взамен? Так ли они неподкупны? Сила божества ведь зависит от количества почитателей. Уж не расплачивались ли Саинкаеу за ту помощь, заставляя деревенских жителей строить храмы?

Но Чалерм и Вачиравит не знали, что я — это я. Для них я Кессарин, дочь канана, а она вряд ли знала такие подробности о походе на Жёлтую гору. Поэтому свою версию я решила пока оставить при себе.

— Пойдёмте искать снопы, — объявила я вместо этого и помахала рукой в поле зрения Вачиравита, чтобы привлечь его внимание. — Ты — вокруг деревни, Чалерм — по домам, а я, раз уж изгваздалась, по лужам пошарю.

Возражать никто не стал.

По лужам и канавам я набрала полный подол конвертиков с амулетами, хотя попадались и пустые, использованные. Когда я больше не могла придумать, где ещё посмотреть, двинулась обратно к алтарю, но тут меня посетила неприятная мысль: когда я последний раз принесла Чалерму с Вачиравитом проклятые снопы, меня скрутили, обыскали и не знаю, что бы сделали, если бы я не сбежала и не нажаловалась главе клана. С тех пор, правда, Чалерм вроде бы сменил гнев на милость, но кто его, лисью морду, знает… Жизнь он мне спас, это точно. Потом ещё заверял меня в моей нужности для общей миссии, а я, как деревенская простушка, разомлела и во всё поверила.

Поэтому когда на следующий день он меня позвал “поговорить”, то я, счастливая, прискакала и стала ждать откровений. А вместо этого получила очередной листок с отработанной заявкой на охоту и указания быть у ворот следующим утром. Дескать, говорить в резиденции опасно, если уж даже главу в его доме могли подслушать.

Но не могли же мы с Чалермом пойти на охоту одни! Он не махарьят, а я по официальной версии — тоже. Хоть Арунотаю я всё рассказала, признаваться всему клану пока не стоило, пускай бы дальше думали, что я обывательница. Поэтому пришлось брать Вачиравита, и он всю дорогу бросал на меня подозрительные взгляды. Чалерм сказал мне, что убедил его мне доверять, но я не очень-то на это рассчитывала.

И вот теперь это доверие мне предстояло испытать на прочность, а прочности, по-моему, у него вовсе никакой не было. Поколебавшись, я решила подслушать, о чём Чалерм с Вачиравитом разговаривают без меня. Уж надо надеяться, когда никого рядом нет, они говорят вслух. Вот только загвоздка: Вачиравит чует чужую махару поблизости, он меня вмиг раскусит.

Поразмыслив, я подобрала из-под ног камушек и призвала в него слабенького воздушного демона. Наделять его человеческим обликом мне было не нужно, поэтому он так и остался камушком, только отрастил глаза, уши и шесть насекомых ног — и вот на них-то резво поскакал к месту встречи. Я же укрылась в придорожных кустах и сосредоточилась на том, что мелкий демон видел и слышал. Такие личины-соглядатаи тратили меньше всего махары на поддержание облика, но из-за странного внешнего вида их было легко обнаружить, так что я ими пользовалась только в темноте или, как сейчас, в густой траве. Зато глаза и уши им можно было сделать любые, даже самые чувствительные.

— Нет тут никаких амулетов, — ворчал Вачиравит, сбивая зачехлённым мечом траву вокруг алтаря.

— Ты не нашёл, — поправил его Чалерм. — Но ты искал за пределами деревни.

— Так и ты не нашёл. Ты точно видел, что эта штука там лежала до того, как девка за ней полезла?

Чалерм прошёлся туда-сюда, собираясь с мыслями.

— Точно. Вачиравит, я понимаю, что она тебе не нравится. У меня у самого есть к ней вопросы. Но я уверен, что она искренне хочет помочь, даже если что-то и скрывает. Нас слишком мало, чтобы разбрасываться союзниками. И потом, лучше пусть под приглядом работает с нами, чем за спинами против нас.

Вачиравит, который даже прекратил махать ножнами, чтобы ничего не упустить из речи Чалерма, сощурился.

— Ты думаешь, она не посредничает между старыми пнями и кананом?

Чалерм покачал головой.

— Я наводил справки. Она до свадьбы несколько месяцев с отцом вообще не разговаривала. Похоже, они крупно повздорили. Она даже из служанок взяла с собой только ту, что была верна лично ей, а не Адульядежу. Так что на этот счёт я вполне уверен. Другое дело, что у неё могут быть ещё какие-то цели. Она тебе ни о чём не проболталась?

Вачиравит презрительно скривился.

— Сказала, что хочет власть в клане.

Чалерм прыснул.

— Что ж, успехов. Если ради этого она поможет нам навести порядок, то и пусть бы. Или ты за брата переживаешь?

Внезапный порыв ветра пригнул травинку и заслонил моему камушку обзор, так что уж не знаю, что отразилось на лице Вачиравита, долетели только слова.

— Арунотай не так прост. Он себе на уме. У него были… на неё планы.

— Какие? — нахмурился Чалерм.

Вачиравит помолчал, потом отвернулся, так что я вовсе перестала видеть его лицо.

— Не хочу об этом. Она всё равно не подходит. Я сказал, что не участвую. Но он не любит упускать возможности. Наверняка придумал что-то ещё. Она ему с самого начала нравилась, а теперь оказывается, она махарьятта. Если б он знал, сам бы женился. Теперь локти кусает.

Я нравилась Арунотаю?! Да ладно! Нет, он со мной всегда вежлив и предупредителен, кроме того раза, когда я чуть не довела Вачиравита до обращения в куст, но… Он ведь так радовался, когда Чалерм ему намекнул, что Вачиравит обратил на меня внимание… Непрост — это насколько непрост?

Чалерм поджал губы, отчего у него стал такой вид, словно он начал планировать страшную месть. Это ещё с чего? У него с Арунотаем отношения не очень, но неужели он тоже хотел, чтобы мы с Вачиравитом сошлись? Или… Могла ли я надеяться?..

— Ну где она пропадает? — нетерпеливо фыркнул Вачиравит, бросив прежний разговор. — Мы тут ночевать собрались, что ли?

Ждать дальше становилось чревато неприятностями, так что я отпустила демона и поспешила к алтарю. Вроде бы класть меня носом в землю никто не планировал…

Однако стоило мне предъявить свой улов, как Вачиравит снова подозрительно прищурился.

— Почему ты нашла столько, а мы ни одного?

Я хотела развести руками, но держала ими край чонга, в котором, как в подоле, и несла проклятые снопы.

— Я первый нашла в луже. Остальные тоже в подобных местах были. Я так думаю, если их оставили махарьяты, то резонно, что разбросали там, куда легко попасть, но случайно не наступишь.

Чалерм нахмурился.

— Я полагал, что махарьяты велели устроить эти лужи, но ведь снопы должны были оказаться в них до того, как люди стали пропадать, а махарьятов позвали после.

Я призадумалась.

— Ну, так-то лужи тут сами собой образуются, болото же. А вот листьями их прикрыли, чтобы бродячих махарьятов ловить, уже, наверное, по приказу?

Чалерм медленно кивнул и помог мне вытряхнуть все конвертики во вселенский мешочек, который забрал себе. Не доверял мне, лисье отродье! Но мне ничего не оставалось, как смириться.

— Пойдёмте смотреть, что нашёл Вачиравит, — сказал он.

— А ты что-то нашёл? — удивилась я. Чего он тогда на меня дерево валит?

— Там, — сказал Вачиравит и двинулся куда-то в распадок между горами.

Лезть пришлось в какие-то страшные дебри, сквозь бурелом и заросли колючего горошка. Вачиравит-то в доспехах, ему что, а меня разве что подсыхающая глина на одежде немного защищала. И как только муженёк забрался сюда, чтобы что-то найти? Я, конечно, сама его отправила вокруг деревни осмотреться, но одно дело осмотреться, а другое…

Мои мысли рассыпались на песчинки, когда я увидела, к чему Вачиравит нас привёл. В самой гуще зарослей, в тёмной лощине под отвесной скалой, рос человек-куст.

Здесь-то откуда?! Эта зараза уже и за пределами Оплетённой горы людей пожирает?

Я высказалась словами, которыми бродячий махарьят под выпивку в чайном доме описывает друзьям невиданную доселе тварь, выпрыгнувшую во время охоты в самый неподходящий момент. Чалерм бросил на меня изумлённый взгляд, а Вачиравит сощурился, силясь прочесть по губам. Незнакомые слова он читал хуже. Ох уж мне эти учёные и родовитые махарьяты, жизни не видавшие.

Я сделала вид, что ничего не произошло: в конце концов, у канана войско, и вряд ли Кессарин никогда не слышала, как ругаются воины. И полезла в заросли проверять, не торчат ли рядом со статуей ещё лианы. Чалерм извлёк из поясного мешка неизменный флакон с лиановым ядом и принялся брызгать им на куст.

— Откуда ты его берёшь? — спросил его Вачиравит, наблюдая за нашей работой. Конечно, как руки пачкать, так он не у дел.

Чалерм слегка повернул к нему лицо, не отводя взгляда от куста. Куст на глазах жух и сбрасывал побуревшие листья.

— Яд-то? Это вода из священного источника в землях Саваата.

— Саваата? — Тут уже я заинтересовалась. — Это того Саваата, где у канана сын Джароэнчай?

В покушении на жизнь которого Чалерм, помнится, меня обвинял. Тогда мне было не до размышлений, но теперь я призадумалась, откуда Чалерм о том покушении знал.

— Вы так спрашиваете, словно незнакомы с ним лично, — хмыкнул Чалерм. — Меж тем, насколько я помню, вы утверждали, что спасли ему жизнь. Забавно: он утверждал, что это сделала некая бродячая махарьятта. Не мог же он не узнать дочь соседнего канана, в чей дом он вхож.

Я скрипнула зубами. Ниран — тот самый человек, который задумал подменить Кессарин мной. Не знаю уж, насколько близко Чалерм с ним знаком, но мою тайну Ниран ему не доверил. А я тем более не собиралась.

— Праат Ниран — порядочный человек и не разбалтывает секреты на каждом углу. Понятное дело, он не сказал вам, что кананична заделалась махарьяттой, иначе это быстренько дошло бы до отца, и не видать мне спокойной жизни. Вы же не думаете, праат Чалерм, что каждый встречный-поперечный должен вам все свои и чужие секреты доверять?

Судя по скептической мине Чалерма, что-то такое он и думал, но тут я нашла в кустах проростки лиан, и мне стало не до него. Их тонкие стволики, ещё зелёные и гибкие, стелились по каменному выступу склона, не находя дерева, к которому могли бы присосаться. По идее, корни у лиан должны быть едва-едва намечены, чтобы им только добраться до жертвы, а дальше уж они в неё запускают свои щупальца. Я ухватила ближайшую и рванула, ожидая, что она вылетит из рыхлой торфяной почвы, но не тут-то было. Сидела, как влитая.

— Что это вы делаете? — спросил Чалерм, наблюдая за моими потугами.

— Выдрать её пытаюсь, — пропыхтела я.

Чалерм пробрался ближе, присел, достал из-за пояса короткий нож и раскопал основание лианы. Я ожидала увидеть там комок корней, но вместо этого единственный толстый корень уходил куда-то в подземную колыбель древних гор.

Я разогнулась и обтёрла липкие от сока ладони о грязные шаровары.

— Как это может быть? Если они из спор вырастают? Вы же не думаете, что…

Я смолкла, окидывая взглядом окружающие скалы. Не могли же лианы под землёй так далеко от Оплетённой горы расползтись? Нет же, их сюда спорами подбросили махарьяты! Так ведь? Так ведь?!!

Чалерм покачал головой и протянул мне ещё один пузырёк.

— Чем дальше, тем меньше мне всё это нравится, — пробормотал он.

— Есть ещё, — сказал Вачиравит, вдоволь насмотревшись на наши препирания. И снова пошёл напролом через колючки. Чалерм пожал плечами и отправился следом, а мне пришлось поспешно поливать лианы ядом и догонять этих двоих. Заодно стало ясно, почему за Вачиравитом не осталось проторённой дорожки после того, как он побывал тут первый раз: примятая зелень в считанные чаши расправлялась и поднималась обратно.

Обратно в деревню мы выбрались уже в сумерках, измочаленные, с листвой в волосах и колючками в одежде. Даже Вачиравит под конец утомился от борьбы с зеленью — что естественной, что противоестественной.

— Я договорился о ночлеге в одном из домов, — обрадовал меня Чалерм. Всё-таки большая польза происходит от человека, у которого хорошо подвешен язык.

Сам дом нас интересовал мало — две стены да крыша, что нам с него. А вот ужин и большая кадка для мытья пришлись кстати. Из водоёмов тут был только ледяной горный ручей, и мне в него очень не хотелось.

— А что, пратья, — заговорил Чалерм, когда мы расселись на колодах и получили каждый по листу свечного дерева, а в листе — горка риса с фруктовой мякотью и острыми специями. Не ахти какой изыск, но добротно, по-домашнему, и у меня в клане таким не брезговали. — Не знаете ли, сколько точно человек у вас пропало?

Хозяйка, тощая и жилистая вдовушка, так суетилась, чтобы нас обслужить, что не сразу поняла вопрос.

— Сколько… Так это… Пропало-то сколько? Ну так-то, Головешка да Хромой, потом Прича, а ещё у Начки доча… — она принялась перечислять незнакомые нам имена. — Семеро всего, пранай, семеро. А у нас вся деревня-то, что там, дюжины три. Серьёзное дело!

Мы переглянулись. Кустов мы нашли по всяким глухим местечкам как раз семь, из них четверо — размером со взрослого человека, два — с ребёнка и один юношеский. Когда мы лазали по болотам и пещерам, мне было не до разглядываний, но теперь я постаралась припомнить внешние признаки тех кустов.

— А был ли среди пропавших такой пузатый дядечка невысокий с очень длинными ушами? — спросила я.

— А как же, это ж Сомсак Хромой, — закивала вдовушка. — А вы-то где его видели?

Мы переглянулись ещё раз. Вместо ответа Чалерм описал все остальные кусты, и да, это были те самые люди, которых тут якобы похитил амард. Но при чём же тогда проклятые снопы? Разве не они их уволокли? Или они их уволокли туда, где из-под земли за день пути от горы вылезли лианы, чтобы обратить людей в кусты? Это что же, выходило, во всех Чаатских землях небезопасно?

— Вона что… — пришла к каким-то своим выводам вдовушка. — Вы, знать, видали, как они к амардануру шли… Он же их подманил, так? Или сам приволок? Небось пока по горе тащил, вы и видели. А мы-то думали, то лесные ду в отместку, что на них ловушки вырыли. Это ж Прича из города вернулся и говорит, мол, вот, новая управа на вредителей этих, болото листьями прикрыть, чтоб тонули. А они взамен наших потаскали… Да только махарьяты другой сказали, мол, амарданур это с ума сходит, вроде как с ними случается такое.

Мы с Чалермом не стали спорить: пускай сочиняет, что ей удобно, нам же меньше выдумывать, а правду мы ей сказать не могли. Ну хоть с лужами стало яснее. Вачиравит же так заскрипел зубами, словно ему вместо риса песка подали.

— Да мы всё понимаем, — поспешила заверить его словоохотливая женщина. — Что ж с амардом-то сделаешь, это только если небесные боги покарают. Мы даже тут слышали, что он чуть ли не главу клана у вас похитил! Или не он? Точно, не он, амардавика же другая. Ну да не суть…

— Меня никто не похищал!!! — внезапно взревел Вачиравит, вскочил и швырнул лист с рисом на землю. — Я сам пошёл к ней!!! Сам!!!

Чалерм быстро пристроил свой ужин на пустую колоду и подскочил к Вачиравиту, чтобы унять его ярость, но тому явно нужно было спустить пар после изнурительного дня.

— Почему все думают, что она похитила?! Я не вещь, которую можно взять и унести!!! — разорялся он, едва выговаривая половину слов. — Отец ей задолжал за помощь! Откупился своим сыном! Я пошёл за брата, что непонятного?!!

— За какую помощь? — быстро вставила я, пока обомлевшая женщина не начала бить поклоны.

— Не знаю, — отмахнулся Вачиравит. — Не сказал. Умер, потом в бумагах нашли, когда от неё вестник пришёл долг собирать. Она бы не взяла меня силой, понимаешь?! — Он обернулся ко мне и орал теперь на меня, что и к лучшему: я в отличие от деревенской вдовы от такого заикаться не начну. — Я сам пошёл, понимаешь?!

— Понимаю, понимаю, — закивала я. — Но ты же видишь, люди одного амарда от другого еле отличают. Куда им разбираться в подробностях!

— И какое тебе дело, что думают жалкие крестьяне? — вторил мне Чалерм.

Вачиравит обиженно засопел, но спорить не стал. Я обернулась, растормошила застывшую в ужасе тётку и попросила ещё порцию риса — больше чтобы её занять, чем из заботы о Вачиравите. Тому-то на пользу бы пошло лечь спать голодным, чтоб неповадно было угощением швыряться. Но, боюсь, если уж его амардавика не исправила, куда нам, смертным…

©Юлия Жукова 2025 Специально для author.today

Глава 2. Достучаться до чудес

Заснуть рядом с Чалермом оказалось непросто. С одной стороны, спать бок о бок с другими людьми мне было не привыкать — на охотах всегда вповалку друг к другу притыкались, только дежурных выставляли. С другой, то всё были мои родичи, ну в крайнем случае, какой-нибудь бродячий махарьят затешется, но в толпе своих он терялся. С третьей же, то было мирное время, а я не обросла ещё страшными тайнами. Теперь же я задумалась: а что если я болтаю во сне? А что если эти двое меня обыщут? А кожа у меня какого цвета, когда сплю? Правда, эти двое знают, что я на самом деле сильная махарьятта, да и нет при мне ничего, что могло бы меня выдать… Но разум мой последнее время был, как в тумане, и потому я всё время боялась о чём-нибудь забыть.

Ну и с четвёртой стороны — от Чалерма слабо пахло лотосовым маслом, напоминая о его присутствии, и мой взгляд то и дело пытался нашарить в темноте его профиль. Я не могла понять, закрыты его глаза или нет, и надеялась, что он меня тоже не разглядит, но открыто таращиться всё равно опасалась. А хотелось. И даже немного хотелось, чтобы он меня на этом поймал. Это бы значило, что он обращает на меня внимание.

Мой разум изумлённо шептал, что лучше бы мне не напоминать о себе лишний раз хитрому учёному, но прочие мои составляющие его не слушали. Я слишком хорошо помнила, как Чалерм на меня смотрел время от времени: так не смотрят на случайных соратников, врагов или препятствия на пути к цели. Я бы не смогла сказать, на кого так смотрят. Но я хотела, чтобы он и дальше на меня так смотрел.

По ту сторону от Чалерма бряцнул мечом Вачиравит. Он вызвался дежурить первым, и в его картине мира отсутствовало такое понятие, как сидеть тихо: о том, какие его действия производят громкие звуки, он имел весьма смутное представление. Я подавила вздох. Как бы Чалерм на меня ни смотрел, замужем я была за Вачиравитом, а убивать его больше не собиралась. Даже если я как-то решу проблему с амардавикой и сбегу из клана Саинкаеу, я не стану от этого свободной женщиной. Да и Вачиравит не сможет жениться на другой — уж не знаю, надо ли оно ему. Так что свои сомнительные мысли о Чалерме мне бы лучше припрятать куда подальше, а то и вовсе выбросить.

Я повернулась на другой бок и решительно зажмурила глаза. По траве пробежал ветерок, принеся с собой слабый запах лотосового масла. Да чтоб ему провалиться!

В итоге заснула я глубоко за полночь, а потом проспала всё на свете: открыла глаза, когда в носу защекотал солнечный луч. Мужчины уже сидели на колодах, свежие и бодрые, и доедали утренний рис. Восхитительно. Ладно что они не разбудили меня, когда сами встали. Но они не разбудили меня на дежурство! Вот и всё доверие.

— Доброе утро, — пробормотала я угрюмо, занимая свою колоду. Высказывать недовольство не имело смысла — больше доверять от этого они мне не станут, но и делать вид, что меня всё устраивает, было незачем.

— Вы очень вовремя, пранья, — лучезарно улыбнулся мне Чалерм и передал припасённый лист с рисом. Хозяйки не наблюдалось, мы сидели втроём. — Мы как раз обсуждаем, что делать с проклятыми снопами, которые вы вчера собрали.

Мне померещился в его тоне какой-то намёк, а Вачиравит скроил непонятную гримасу, но у меня не было сил на это реагировать. Кто бы знал, как они мне надоели со своими подозрениями!

— А что вы сделали с теми, которые мне дал хозяин озера? — спросила я, углубляясь в еду.

Мужчины переглянулись. Я захотела утомлённо вздохнуть, но подавилась рисом.

— Вачиравит спалил их, как тех светлячков, — наконец просветил меня Чалерм.

Мне пришлось как следует прокашляться перед тем, как я смогла ответить.

— Что мешает с этими поступить так же?

— Вот именно, — внезапно поддержал меня Вачиравит. Я так удивилась, что он вообще меня слушал, что снова подавилась.

— Можно, только не здесь, — невозмутимо ответил Чалерм. — Иначе вместе со снопами спалим всю деревню. Это ж всё-таки не светлячки. Теперь, когда пранья проснулась, мы можем отойти подальше, где твоё пламя никому не повредит.

Вачиравит пробормотал что-то неразборчивое, быстро запихал в рот остатки завтрака и встал, готовый выдвигаться. Я поспешила последовать его примеру — с них ведь станется меня тут оставить — и подавилась в третий раз. Чалерм смотрел на мои попытки прокашляться со сложным выражением: вроде и насмешливо, и с жалостью и даже немного умильно. Я мстительно на него начихала.

Идти мы решили в тот распадок, где вчера травили лианы. Выжечь там всё подряд было бы нелишне на всякий случай.

— А что, пранья, — вкрадчиво начал Чалерм, пока мы пробирались сквозь заросли, выискивая свои вчерашние следы, — вам известен какой-то способ обезвреживать проклятые снопы?

Я поморгала. С чего он это решил?

— По одному только рубить… Так, чтобы все скопом — вроде бы нет.

Чалерм прошёл ещё пару шагов, а потом вдруг повернулся ко мне всем телом.

— А как в таком случае вы их собрали голыми руками?

Вачиравит шёл позади меня и, заметив манёвр Чалерма, встал. Это что, новый заход на допрос?

— А какими руками я должна была их собирать? Одетыми? Они же в конвертиках из листьев.

Чалерм прищурился.

— Однако люди, которые пропали, вряд ли вскрывали конвертики. Да и что проклятому амулету этот лист? Снопы чуют жертву со дна сквозь толщу воды, а тут всего лишь тонкая прослойка.

Я развела руками.

— В прошлый раз они в тыкве лежали. У тыквы стенки ненамного толще листа, но ничего же не сработало.

— Тыква тоже от тебя была, — подал голос Вачиравит.

Я развернулась к нему.

— Она была от хозяина озера!

Вачиравит втянул щёки.

— Рассказывай.

— Ну в смысле?! — взвилась я. — Опять начинается?! Сколько можно повторять: я не имею к этому отношения?! С чего бы я тогда стала вам помогать? И вообще… — Я беспомощно махнула рукой в сторону Чалерма. Он же как-то убедил Вачиравита взять меня в эту вылазку. Надо думать, Вачиравит признал, что я не враг.

Чалерм молчал, словно наблюдая за спектаклем. Однако Вачиравит больше ничего не сказал, только хмыкнул и встал в картинную позу с видом на горы. Вот баран! Как разбрасываться обвинениями, так он первый, а как отстаивать свою позицию, так у него копыта!

— Пранья Кессарин, — Чалерм снова перешёл на мягкий тон, — вы же сами понимаете, что у нас не так много единомышленников, и ещё меньше из них заслуживают доверия. Я уговорил Вачиравита дать вам второй шанс, но это значит, что мы тщательно взвешиваем каждый ваш шаг. Я полагал, что вам это должно быть очевидно.

Небесные боги, какой же он зануда! Тут махарьяты ради наживы людей убивают, а он шаги взвешивает! Да я с каждой малой чашей пребывания в клане Саинкаеу устаю так, как за неделю погони никогда не уставала!

— Думайте, что хотите, — буркнула я и потопала напролом сквозь траву. К этим играм меня жизнь не готовила.

— Вы же понимаете, — не отстал Чалерм, — как подозрительно всё это выглядит. И в прошлый раз, и в этот мы получили снопы именно от вас. Причём вчера мы все их искали, но нашли только вы. И вы каким-то образом умудрились собрать их все — я сегодня утром ещё раз обошёл все лужи и канавы, но мне не попалось ни единого. Согласитесь, это наводит на размышления?

— Ага, например, о том, что те, которые не попались мне, не попались и вам, — пробормотала я. — А если бы вы нашли ещё, то обвинили бы меня в том, что я их нарочно оставила.

Чалерм вздохнул.

— Пранья, для человека, чьё благополучное проживание в клане зависит от нашего доверия, вы слабовато пытаетесь его завоевать.

Моё терпение показало донышко. Впрочем, в этом колодце никогда не было глубоко. Я развернулась и загородила собой тропинку.

— Да на погребальном костре в промасленном гробу я видала ваше благополучие вместе с вашим кланом! Если б я знала, что у вас там за болото, носа бы туда не сунула! Я тут по доброте душевной пытаюсь помочь вместо того, чтобы спалить ваш рассадник гнили к прародителю амардов, и ещё что-то доказывать должна?! Возьмите сами сноп из мешка, раз вы их все прикарманили, да проверьте, сработает он на вас или нет! А если что, так Вачиравит вас спасёт, он же великий охотник!

Выпалив всё это в лица обоим мужчинам, я крутанулась на пятках так, что трава под ними скрипнула и порвалась, и рванула вперёд, не обращая больше никакого внимания на своих спутников. Может, и правда бросить всё это и уйти? Амардавика, конечно… Но, значит, обойдёмся без амардавики. Вон, у озёрного хозяина махары попрошу за подношение, авось не откажет? Правда, как знать, каких бед Саинкаеу натворят, если их не призвать к порядку… Могут же и озёрного хозяина забить. Пусть уровня Вачиравита у них больше охотников нет — хотя как знать? На этой горе пару амардов можно спрятать, и небесные боги не найдут, что уж там охотники…

Какая-то мысль мелькнула в моей голове, но я так злилась, что не могла сосредоточиться. Что-то такое болталось рядышком, словно пока я спала, мне к голове привязали удочку с подвешенной погремушкой, но увидеть я её могла только краем глаза.

— Пранья!

Чалерм нагнал меня и оторвал от ловли погремушки. Все мысли улетучились из головы, потому что он сжимал в руке конвертик с проклятым снопом.

— Вы что, правда попробовали?! — ужаснулась я. Я же это сгоряча ляпнула… И понятия не имела, смог бы Вачиравит и правда его освободить, если бы сноп вырвался и опутал Чалерма. Сжечь стопку смирно лежащих амулетов — это одно, а вот отбить у мёртвой твари живого человека…

К нам подошёл Вачиравит с открытым вселенским мешком, на ходу вороша в нём рукой. Мне стало нехорошо. Нет, я сама эту дрянь в подол собирала, но то я! Я с ними справлюсь в случае чего, да и махару свою в узде держу, так что она спонтанно не коснётся снопа. Но Вачиравит!

— Они какие-то дохлые, — заключил он.

— Они и есть дохлые, — пробормотала я, прикидывая, как бы отобрать у него мешок, чтобы не запустить действие снопов.

Вачиравит сосредоточил на мне вопросительный взгляд.

— Ну, их же делают из демонов, — пояснила я. — Пока сноп смотан, демон ещё жив, конечно, но как только он срабатывает, демон погибает, выпуская всю силу, которая и питает проклятие. И разрядить сноп, не убив демона, невозможно. Так что по сути они уже мёртвые. Поэтому они и запрещены, потому что это жестоко.

Мужчины переглянулись.

— А вы много знаете об их устройстве, — заметил Чалерм. Я раздула ноздри и собралась снова развернуться, но он поднял руки в примирительном жесте. — Хорошо-хорошо, я согласен, об этом в паре книг написано. Но, как мне кажется, Вачиравит имел в виду не это? — Он обернулся к начальнику.

— Махара слабая, — подтвердил тот и сунул мешок открытой горловиной прямо мне в лицо.

Я отшатнулась, пробормотав что-то нелестное.

— Что ты меня в них носом тычешь?!

— Ты чувствуешь махару? — невозмутимо спросил Вачиравит.

Я иногда просто поражаюсь, как он столько лет прожил и не сгинул где-нибудь с его-то представлениями! Пришлось объяснять.

— Вообще чувствую, но не так тонко, как ты. Тут от тебя так фонит, что я не различу.

— А не могут они быть неудачными? — предположил Чалерм. — Скажем, если их делали ученики? Или по каким-то причинам разряженными?

Вачиравит презрительно фыркнул, вынул один конвертик, повертел в руке и даже понюхал. Я уже начала опасаться, как бы на зуб не попробовал. Это была бы самая нелепая смерть в истории махарьятства.

— Похоже, как будто спят.

Я задумалась. Могли ли Саинкаеу придумать какой-то способ погружать снопы в сон, чтобы они не срабатывали до назначенного момента?

— То-то я думаю, — медленно произнёс Чалерм. — Люди в деревне пропали у себя в домах посреди ночи. Я спрашивал: махарьяты в дома не заходили. Но если они раскидали снопы по лужам, зачем бы местным ночами там лазать? Снопы должны были как-то попасть в дом сами. Возможно, прицепившись к одежде. И тогда выходит, снопы могли лежать тихо рядом с жертвой хотя бы полсуток, и только потом сработать. Но я никогда о таком не слышал.

— У меня ещё более интересный вопрос, — подала голос я. — Когда сноп спутал Нирана, тот орал и брыкался. Эта штука не могла утащить человека тихо. Как же никто в семье не заметил?

Вачиравит в кои-то веки внимательно смотрел на мои губы, так и застыв с конвертиком в руке. А когда я договорила, бросил его на землю и принялся топтать и размазывать ногой. Лист-конверт от такого обращения быстро порвался, на свет показались студенистые волокна самого снопа. От него тут же разнеслась тошнотворная вонь. Я что-то крикнула, но Вачиравит не остановился. Чалерм смотрел ему под ноги, как заворожённый.

Сноп, похожий на смотанную жилу, начал распускаться. Свободные концы обхватили ногу Вачиравита, оплели его сапог и потянули остальной моток вверх. Я вытащила меч, намереваясь отковырнуть эту дрянь, но Вачиравит выставил в мою сторону руку, запрещая подходить.

— Ты сбрендил?! — Я наконец вспомнила человеческую речь. — Избавься от этой гадости!

— Хочу посмотреть, — упрямился Вачиравит. — Что она мне сделает?

— Мы не знаем, — очнулся Чалерм. — Эти снопы действуют не так, как те, о которых я читал. Она может сделать что угодно.

Сноп тем временем дополз до края голенища и протиснулся в сапог. Вот, значит, почему именно в лужах их разбросали. Там не видно, что что-то прицепилось, а потом они залезают в обувь или в штаны, так человек их в дом и приносит. Но вот что потом? Что-то же их запускает. Вряд ли крестьяне их топтали. Или срабатывают они по часам? Люди исчезали строго ночью.

Я тревожно огляделась. Сейчас, конечно, утро в самом разгаре, но вдруг сноп реагирует на какой-то звук или запах? Махарьяты не торчали в деревне по ночам, чтобы активировать амулеты. Значит, это происходило само по себе. И как знать…

— Вачиравит, сбрось эту дрянь, — снова попросила я, но он не смотрел на меня, разглядывая свою ногу. Сноп весь втянулся в сапог, теперь уже и следа не видать, даже бугорка под сапогом не наблюдалось. Обвил голень? Я вспомнила ожог на ноге Нирана и решительно шагнула к муженьку, чтобы сунуть лицо в его поле зрения. — Пожалуйста, избавься от неё!

Вачиравит пожал плечами и отстранился.

— Пошли дальше, — заявил он. — На месте все спалю, и эту тоже.

— Вачиравит, послушай, — вступил Чалерм, — мы не знаем свойств этой вещи. Ты силён, но не всемогущ. Не стоит так рисковать.

— Да пошли уже, опять ты сопли разводишь! — рявкнул Вачиравит и двинулся вперёд.

Я присела и ухватила его за сапог. Он не снялся так легко, но Вачиравит покачнулся и забрыкался. Однако я держала крепко, и в итоге сапог всё же немного съехал с ноги, обнажая кожу под укороченной штаниной шароваров. Мутно-прозрачные жилы снопа опутывали голень тонкой сетью. Я попыталась подцепить волокно, но оно как будто приросло к коже.

— Пусти! — гаркнул Вачиравит.

Я подняла на него пламенеющий взгляд.

— Куда ты собрался идти?

— Туда! Отпусти, я сказал!

— Туда — это куда? — уточнил Чалерм, встав посреди тропинки.

— В кусты. Убери от меня руки!

— Ты можешь её отодрать? — спросила я, всё ещё надеясь воззвать к его разуму.

— Зачем? Мне идти надо!

Чалерм внезапно метнулся Вачиравиту под ноги, я успела только заметить, что у него в руке что-то сверкнуло, и тут же мою руку и Вачиравитову ногу облило знакомой жидкостью. Там, куда попали капли, сноп съёжился, растяжки его волокон лопнули и скрутились, как опалённые. Я не стала терять времени и содрала остатки, швырнула на землю, а потом спалила выбросом махары.

На тёмной коже Вачиравита сеточкой по всей голени набухли крошечные капли крови. Вачиравит, так и стоявший на одной ноге, пошатнулся и упал бы, если бы Чалерм его не поддержал. Вид у него был потерянный.

— Что?.. — выдавил он и медленно сел в траву. — Куда?.. Я хотел идти… куда?

— Полагаю, лучше не выяснять, — мягко сказал Чалерм, садясь рядом и отбирая у Вачиравита вселенский мешок со снопами. Туда он добавил сноп, который изучал ранее, а потом тщательно завязал горловину и спрятал мешок в рукав. — Зато теперь мы знаем, как пропадали люди.

Глаза Вачиравита раскрылись так широко, что стали похожи на мандалы с яркой серединкой.

— Кусты! — пробормотал он.

Я отряхнулась и села напротив.

— Вачиравит, — сурово произнесла я. — Давай ты не будешь пробовать на себе неизвестные опасные амулеты.

Он тут же ощетинился.

— Тебе-то что?

— То! Что мы без тебя делать будем?!

Он фыркнул и изогнул губы сложной линией, на которую была способна только его странная мимика.

— То же, что и всегда.

— Пранья права, — вставил Чалерм. — Я нахожусь в клане Саинкаеу только потому, что работаю на тебя. По той же причине у меня есть хоть какие-то полномочия.

— Пойдёшь к Арунотаю, — пожал плечами Вачиравит. — Он и так тебя посылает по делам.

— А пранья? — не сдавался Чалерм. — Она, если помнишь, твоя жена.

Вачиравит нахмурился.

— Тоже к Арунотаю. Она ему нравится. Тем более махарьятта.

Я закатила глаза. Ну конечно, глава спит и видит! Не говоря уже о том, что…

— Арунотай не решит проблем клана и нам не позволит, потому что он нюня!

По упрямому лицу Вачиравита скользнула тень сомнения.

— Я тоже не решу.

Я не удержалась и всё-таки взяла его за руку. Вачиравит вздрогнул, но не стал выпутываться. Я как можно проникновеннее заглянула ему в глаза.

— У тебя есть смелость совершать рискованные поступки. Ты её иногда не к месту используешь, — я кивнула на то место, где сожгла сноп, — но всё равно это очень важное качество, особенно при управлении кланом. Без тебя будет гораздо труднее что-то сделать с этими проходимцами из совета. Ты нужен нам и нужен людям, которые страдают от сложившихся порядков. Тот же Танва…

— Я этому клану ничего не… — перебил меня Вачиравит, но я подхватила его слова.

— Не должен, я помню. Я и не говорю, что ты должен. Ты нужен. Тем людям, которые страдают от клана. — Я махнула рукой в сторону деревни. — Люди гибнут просто потому, что члены совета вконец распоясались и очень хотят денег. Неужели лучше глупо сгинуть на охоте, чем им помочь?

Вачиравит опустил было взгляд, но тут же снова зыркнул на мои губы, проверяя, не говорю ли я дальше, потом ещё раз и ещё.

— Тебе нет до меня дела, — наконец заявил он.

— Есть, — тут же парировала я.

Он всё-таки поднял взгляд.

— Ты сама говорила!

Когда это? А, что он меня как муж не интересует? Мне казалось, он эту новость воспринял с облегчением.

— Я говорила, что не буду к тебе приставать. Это не значит, что мне всё равно, жив ты или мёртв.

— Когда я дрался с водяным, ты защищала его, а не меня, — буркнул Вачиравит.

Ого, вот где обида-то засела!

— Кхм, — раздался голос Чалерма, и я чуть не подпрыгнула: забыла, что он рядом сидит. Вачиравит тоже обернулся на движение. — Я тебе уже объяснял, что защищала она как раз тебя. Это был хозяин озера. Если бы ты его убил, и тебя, и всех твоих ближних постигла бы тысяча несчастий.

Вачиравит надулся и отвернулся, как ребёнок, который просится гулять и не верит, что на улице тайфун, хотя вон он за окном громыхает. Я же прикусила язык: Чалерм не совсем верно представил ситуацию. Если убить хозяина озера, тысяча несчастий обрушится не на убийцу, а на случайных людей в случайном месте. Потому что когда вселенский закон рвётся, его ткань разлезается по нитке и перестаёт защищать весь мир. Убийце тоже может достаться — прямо или косвенно, а может и нет. Но кому-то достанется точно. Для меня эта мысль всегда была так очевидна — странно, что кому-то приходилось её объяснять. Чалерм, наверное, для Вачиравита упрощал. Не мог же он сам не знать, как на самом деле?

— Мы будем снопы жечь или как? — прервал мои мысли Вачиравит.

Я понимала, что он просто хотел перевести тему, но и затягивать вылазку не стоило. Поэтому я отпустила его руку и поднялась. Будем надеяться, он внял хоть чему-то из того, что я сказала.

Вачиравит натянул свой злосчастный сапог и рванул впереди нас, остервенело рубя ножнами поднявшуюся траву. Чалерм покачал головой, глядя на это, потом двинулся по образовавшейся дороге рядом со мной.

— В кои-то веки, пранья, ваше красноречие пришлось к месту.

Я зыркнула на него недобро.

— А вы бы не подавали ему плохого примера. Сами схватились за амулет, как будто так и надо. Вачиравит же, как ребёнок: взрослым можно, значит, и ему тоже!

Чалерм, на удивление, смутился настолько, что даже отвернулся и некоторое время шёл, рассматривая кусты у подножия холма.

— Я рассудил, что просто брать их в руки безопасно, — наконец сказал он. — Очевидно, вам это не причиняло вреда. С вашей махарой они не взаимодействовали — это Вачиравит бы заметил. А вы… были очень убедительны.

Я поджала было губы, но тут до меня дошёл смысл его слов: Чалерм что, поверил мне? То есть, он всё-таки мне доверял? Внезапно моему лицу стало очень жарко. Вот что за дела? Пока злюсь на него, я здравомыслящий человек, но стоит ему хоть щепотку приязни мне выказать, и дыхание сбивается.

Не подозревая о моих метаниях, Чалерм продолжал:

— Вы обладаете впечатляющим навыком риторики. К сожалению, не всегда используете его с умом, но я не могу спорить с тем, что ваши речи несут внушительную силу. Мне стоит быть осмотрительнее и не поддаваться.

Я закусила губу. Это что же, я взяла его на слабо, сама не заметив? Глянула украдкой в его сторону и тут же отвела взгляд: Чалерм смотрел на меня как-то игриво, с огоньком в глазах и тёплой улыбкой. Что это такое вообще?! На меня так не смотрят! То есть, на меня смотрят не так! На меня смотрят, как на избавление от мук или кару за грехи. Как на боевую единицу и оружие, ведомое волей вселенского порядка. Как на героя-победителя или злейшего врага. Нет, ну хорошо, ближние смотрели на меня по-всякому, и с любовью, и с уважением. Но никто и никогда — так! Что он вообще имел в виду? Издевался, дразнил?

Пожар в моей голове почти заглушил следующие слова Чалерма, и я запоздало спохватилась прислушаться.

— …Вачиравиту весьма своевременно. Не думаю, что я смог бы донести до него нужные мысли так же доходчиво. Поэтому здесь я вам весьма признателен, вы отлично сработали.

Это что же, он меня хвалил?! По всем законам я должна была разозлиться — что за снисхождение от какого-то учёного? Это всё равно как курица орла бы хвалила, словно сама была учителем полёта. Вот только вместо злости меня переполняло совсем другое чувство, от которого делалось жарко и тесно в собственной шкуре. Хотелось прыгать и хлопать в ладоши, улыбаясь до ушей: Чалерм меня хвалил! Да чем он мог так меня зацепить? Ну спас жизнь разок, так мало ли мне жизнь спасали? Нет, точно он лисье отродье и опутал меня своими чарами!

Внезапно Чалерм издал какой-то гортанный звук. Я обернулась. Он нервными движениями выпутывал из рукава вселенский мешок с амулетами. Мешок шевелился.

— Бросайте! — выпалила я. — Бросьте его сейчас же!

Чалерма не пришлось долго упрашивать: мешок полетел в траву, а сам учёный метнулся по тропинке, чтобы дёрнуть за рукав Вачиравита, упоровшего далеко вперёд. Я выставила простенький барьер вокруг того места, где снопы канули в траву. Стебли травы дёргались, словно у корней копошилось что-то живое.

Несколько мгновений я прикидывала свои шансы против целого мешка этой дряни, но тут подбежал Вачиравит. Быстро заглянул в провал между травинками с высоты своего роста, а потом жестом шуганул меня. Я попятилась и взбежала на пригорок за спиной. Чалерм ухватил меня за локоть и утянул за большое дерево. Очень кстати: там, где стоял Вачиравит, полыхнуло зарево до небес, а там, где только что стояла я, лизнули языки священного пламени. Так горит махара, когда ею очищают скверну. Я, конечно, не скверна, но приятного было бы мало.

Отшатнувшись, я зажмурилась, выжидая, пока перед глазами перестанут вспыхивать огни, и поняла, что Чалерм так и держит руку на моём локте. Сердце тут же ухнуло куда-то в живот, разбежалось и взлетело под самое горло. Ещё бы миг, и я бы оттолкнула проклятого лиса так, что он бы вылетел из нашего укрытия в бушующий священный огонь, но в этот момент листва вокруг нас зарябила, и в воздухе проявились очертания множества невысоких косматых существ.

Нас окружили лесные ду.

Глава 3. Великий великому рознь

Лесные ду выглядят, как мохнатые человечки ростом по пояс взрослому, но в два раза шире. Морды у них похожи на обезьяньи, с огромными подвижными губами. Особенно велика верхняя, поэтому, когда ду скалятся, эта губа заворачивается вверх, на лицо, заслоняя глаза. Так ду обычно и попадаются — перестают видеть противника и пропускают удары. Но это когда их самих можно увидать. Чаще всего ду подкрадываются к людям невидимыми, да ещё и прыгают с места на место со скоростью ветра.

Однако сейчас они никуда не прыгали, а обступили нас плотной группой голов в тридцать с самым недобрым видом, но ярость свою сдерживали, так что губы у них заворачивались только до носа. Победить такую ораву решительно настроенных демонов мог бы десяток махарьятов. Ну или полдюжины очень умелых махарьятов. Таких, как я. Но я была одна — с обывателем и не по разуму одарённым младенцем. Чалерм, наверное, что-то такое понял, потому что его пальцы на моём локте сжались почти до боли.

Я коротким движением освободила руку и поясно поклонилась ду.

— Махарьятта приветствует уважаемых, мудрых и могущественных ду! — произнесла я как можно чётче. Когда эти демоны попадаются поодиночке, от звука имени своего племени они становятся послушными. Именно поэтому очень важно различать демонов на вид. Но, конечно, такой толпе то имя — пустой звук.

— Махарьятта… — проскрежетал один из ближайших ду. Говорил он, как попугай: вроде все звуки правильные, но произнесены точно не человеческим ртом. Пахло от ду, как на псарне, и мне стоило труда не морщиться. Однако следующие его слова заставили меня забыть обо всех своих впечатлениях: — Мы нанимаем тебя на охоту.

— Что?! — выпалили мы с Чалермом хором. И переглянулись — удостовериться, что услышали одно и то же.

— Великий Ду велел нанять махарьятов, — невозмутимо продолжил демон шлёпать губами.

— Гм, а чем заплатите? — спросил Чалерм, и в голосе его явно слышалась насмешка, но не весёлая, а от волнения. К счастью, ду таких подробностей не разбирали.

— Махарой, — ответил предводитель ду с такой уверенностью, словно раз в неделю нанимает махарьятов.

Я открыла было рот, сама не зная, что собралась говорить, но тут демонов заметил Вачиравит, о котором я благополучно забыла. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он выхватил меч и бросился к нам. Я не придумала ничего лучше, чем швырнуть ему под ноги сеть. Вачиравит с изумлённым вскриком полетел носом в траву, и прежде, чем он смог подняться, я наступила на его меч, тут же присев перед его лицом.

— Нам их не победить, — прошевелила я губами, когда он вскинул на меня негодующий взгляд. — Слишком много.

— Опять ты от меня демонов защищаешь! — прошипел Вачиравит и дёрнул меч, но в траве да по неровной почве из-под моего веса он не выскользнул.

— Дурак! — разъярилась я. — Если ты начнёшь драку, нам не выжить!

— Это тебе не выжить, — прорычал он в ответ и снова дёрнул эфес. Лезвие проехало пару пальцев и снова застряло. Вачиравит принялся подниматься на четвереньки, опустив взгляд в землю. — А мне до того дела нет.

Я ухватила его за подбородок и дёрнула, чтобы смотрел на меня.

— Ты сколько лесных ду в жизни видел?

Злость Вачиравита на мгновение уступило замешательству.

— Кого?

Я кивнула на мохнатые фигуры. Он дёрнул головой, вырываясь из моего захвата и снова рванул меч. На сей раз тот выскользнул из-под моих сапог, но делать с ним Вачиравит ничего не стал.

— Демоны как демоны, — проворчал он. — Я таких сотнями рублю и не замечаю.

— Не таких, — настаивала я. — По ду ты не попадёшь, они слишком быстрые. На них обычно ловушки ставят, если надо. Но лучше договориться. Их слишком много.

Вачиравит нахмурился и снова оглядел войско ду. Их воевода о чём-то разговаривал с Чалермом. Ну хоть этого не придётся убеждать…

— Они что, говорить умеют? — спросил Вачиравит.

Я поморгала. Как можно этого не знать? А потом вспомнила огромные шлёпающие губы ду. Их движения вряд ли похожи на то, как шевелят губами люди при разговоре. Да и, если вдуматься, демонов с человеческими лицами очень мало, а те, что есть, могут во время речи и вовсе рта не открывать. У них голос как-то ещё возникает, не изо рта.

— Да, — сказала я, кивнув для убедительности, когда Вачиравит снова на меня посмотрел. — Почти все демоны умеют говорить. Ду — очень хорошо.

Вачиравит сел на пятки и уставился на меня таким потрясённым взглядом, что мне стало его жалко. Ладно он сам этого не понял, и правда ведь неочевидно, если не слышать. Но как вышло, что ни один учитель ему об этом не сказал? Или Саинкаеу все без понятия?

— Меч убери, — посоветовала я, пока он мирился с действительностью.

— Пранья! — позвал Чалерм. — Вы бы послушали.

А, то есть, он уже считает, что обезвреживать Вачиравита — это для меня такое плёвое дело, что даже дополнительного времени не занимает? Я подала Вачиравиту руку, но он, конечно, изобразил гордого и встал сам.

— Уважаемые ду рассказывают много интересного, — сказал Чалерм, когда мы подошли.

— Великий Ду желает нанять махарьятту, — напомнил воевода демонов.

— Зачем? — спросила я, вставая между ним и Вачиравитом.

— Чтобы ты уничтожила лианы! — торжественно поведал ду.

Я снова переглянулась с Чалермом, и тот пустился в объяснения. Пока я возилась с Вачиравитом, ему удалось выяснить следующее.

Племя лесных ду жило в этих горах с незапамятных времён. С людьми у них отношения складывались по-разному, но в целом они к людям не лезли, а люди обходили их стороной. В голодные годы люди даже выменивали у ду лесную дичь на оружие и утварь. Однако в последние годы демонов стали выживать из собственных домов хищные лианы.

— Лианы?! — переспросила я и тут же пересказала всё, что услышала, Вачиравиту, который совершенно не понимал, что говорят ду.

Ду высказался так, что это я Вачиравиту передавать не стала, мал ещё.

Но, как я поняла из прочувствованной речи воеводы, лианы стали прорастать из земли и вместо того, чтобы наматываться на деревья, как подобает нормальным лианам, принялись опутывать и утаскивать под землю детёнышей ду. А потом и за взрослых взялись.

— Вся гора ими поросла, — возмущался ду, размахивая не по росту длинными руками с кривыми жёлтыми когтями. Его собратья согласно гудели. — Сколько ни руби, сколько ни грызи, им хоть бы хны! Великий Ду сказал, это дело рук людей. Вот пусть люди и решают!

Я снова передала его слова Вачиравиту, а потом переглянулась с Чалермом. С одной стороны, Великого Ду можно было понять. С другой, отправляться в логово демонов не очень-то хотелось, особенно когда их так много. С ду обычно можно договориться миром, но они могут и надурить, к тому же обожают жестокие розыгрыши. С третьей стороны, они вряд ли так просто нас отпустят. А с четвёртой…

— Ведите, — громко сказал Вачиравит, выступая вперёд. — Где ваши лианы?

…С четвёртой стороны, оставлять лианы захватывать гору за горой точно не стоило.

В окружении низкорослых ду мы двинулись вверх по склону: Вачиравит впереди, мы с Чалермом рядом. Вид у учёного был какой-то нездоровый — бледные губы поджаты, кулаки стиснуты.

— Что-то не так? — шепнула я ему.

Он выразительно обвёл глазами воинство демонов, шуршащее травой со всех сторон от нас.

— Вы полагаете, они безопасны?

Ах да, точно, он же не махарьят и не привык близко общаться с демонами. Я по возможности беспечно пожала плечами.

— Они договороспособны. Это главное. Если глупостей не наделаем, то справимся.

Чалерм перевёл дыхание и вроде бы немного расслабился, но явно всё ещё переживал. Мне было странно это видеть: я не привыкла, чтобы мои соратники чего-то боялись. Боятся крестьяне. Конечно, Чалерм не махарьят, но попёрся же на охоту. И не первый раз. Знал ведь, что не пикник. Значит, боялся, но переступал через свой страх ради важной цели?

Я помотала головой. Задумываться о поступках Чалерма мне точно не стоило, я и так слишком много о нём думала.

Жилищами ду служили шалаши из веток и листвы, построенные между отвесными скалами и растущими на них деревьями. К счастью, ду вырубали в камне тропки, по которым к этим домам можно было подойти, а к шалашу Великого Ду вела целая лестница с раскрашенными охрой и киноварью ступенями. Сам Ду восседал на старом ковре в тени и прохладе навеса из ткани, когда-то давно бывшей белой. Похоже, для украшения дома правителя демоны использовали самые ценные выменянные у людей вещи, но обмен тот состоялся уже очень давно.

Одного взгляда на Великого Ду мне хватило, чтобы понять: я не зря предпочла договориться миром. Ростом он значительно превосходил своих подданных, и в отличие от их обезьяньих морд, лицо Ду оказалось безволосым, с большими круглыми глазами и выраженной переносицей, а характерные для его рода губы были не столько длинными, сколько толстыми. В сочетании с блестящей окладистой шерстью всё это сильно напоминало озёрного хозяина — и многих прочих хозяев мест, о которых рассказывал мне отец. Я бы предположила, что Великий Ду постепенно становился из обычного демона таким вот хозяином. Тем паче ссориться с ним не стоило.

Мы с Чалермом поклонились Великому Ду, и я начала было выяснять, что мы можем для него сделать, когда взгляд гиганта сфокусировался на Вачиравите. Тот так и стоял истуканом, не намереваясь выказывать почтения. Я потянулась дёрнуть его за рукав, но тут один из ду, стоящих за спиной у Вачиравита, заорал:

— Это же Саинкаеу!

Я поморщилась. На спине у Вачиравита был вышит огромный герб клана. А эти демоны, похоже, знали, откуда к ним пришла напасть…

— Да, но он… — начала я, но не успела и глазом моргнуть, как Великий Ду сделал какой-то жест, и его подданные скрутили Вачиравита, словно травинку. Его меч со звоном упал на каменный пол шалаша.

— Прошу, помилуйте его! — взвыла я. — Он вам не враг, он помогает нам найти виновных!

Великий Ду поднял руку, что заставило остальных замереть. Вачиравит стоял на коленях, замотанный, как в сети, в волосатые длинные руки ду. Рот ему зажимала когтистая ладонь.

— Найти виновных — это хорошо, — медленно произнёс Великий Ду. — Саинкаеу — это плохо. Саинкаеу убивают моих детей.

— Они махарьяты, — осторожно заговорил Чалерм. — А вы демоны. Разве так не было испокон веков?

Ду слегка прикрыл глаза.

— Махарьяты убивают в честном бою. Эти — другое. Саинкаеу ловят нашего брата живыми и превращают в оружие. Мы не простим.

— Вы говорите о проклятых снопах? — сообразила я.

Великий Ду важно кивнул.

— Великий Ду видел своими глазами, — сказал он о себе. — Люди с таким рисунком, — он ткнул в Вачиравита, на котором сейчас из рисунков были одни вытаращенные глаза, — ловили моих детей-ду и заживо тянули из них жгуты. Ты просишь меня пощадить его? А взамен что?

— Мы уничтожим лианы, которые вам мешают, — быстро проговорила я, надеясь, что у Чалерма с собой достаточно пропитки.

Великий Ду порассматривал меня, потом Чалерма и наконец Вачиравита.

— Саинкаеу лгут. Они лгут людям, что убивают демонов. Но мы видели, как они разбрасывали замученные тела моих детей, а потом сами собирали. Это ложь. Откуда мне знать, что вы не лжёте?

— Разве вы не видели, — неровным голосом спросил Чалерм, — что мы сожгли проклятые снопы, которые нашли в деревне?

Великий Ду снова смежил веки, устремив прищуренный взгляд на своих подданных.

— Правду ли они говорят?

— Правду, правду, — загудели простые ду. — Как есть, жгли обречённых.

— Вот этот и жёг, — добавил один ду, ткнув загнутым когтем в спелёнутого Вачиравита.

Огромные глаза Великого Ду перекатились под веками, чтобы впериться в меня.

— Почему Саинкаеу помогает?

— В клане Саинкаеу нет порядка, — поспешила объяснить я. — Некоторые охотники пользуются этим для наживы. Но так не должно быть! Он — брат главы клана. — Я ткнула пальцем в Вачиравита, старательно не называя его имени. Нечего демонам его знать. — Он позвал нас на помощь, чтобы навести порядок.

Великий Ду задумался и застыл косматым изваянием, словно солома на крыше дома. На пару малых чаш наступила тишина. Мы так и стояли перед ним, ожидая решения, и остальные ду позади нас, казалось, даже не дышали. Я заметила, что Чалерм собрался что-то сказать, и дёрнула его за рукав, чтобы молчал. Вид у него был болезненный.

Наконец Великий Ду отмер и поднял свою тяжёлую голову, чтобы кивнуть подчинённым. Тут же косматые руки стали расползаться с Вачиравита, как змеи, вспугнутые с нагретого камня. Вачиравит рванулся вперёд, но цепкие когтистые пальцы не дали ему приблизиться к трону Великого Ду, а меч и вовсе исчез.

— Уберите лианы, — велел Ду нам с Чалермом. — Тогда мы отпустим вашего Саинкаеу.

— Показывайте, — пожала плечами я.

По знаку Великого Ду воинство демонов расступилось, пропуская нас к выходу, но Вачиравита всё так же держали за руки. Я поклонилась хозяину места и быстро повернула лицо к ничего не понимающему охотнику.

— Мы идём травить лианы, — прошептала я одними губами. — Тогда они тебя отпустят.

Вачиравит оскалился, но в его лице я видела больше страха, чем злости. Вот так вот, великий охотник, попался.

Лиан оказалось и правда очень много — ими порос весь северный склон горы. Местами вокруг жирных стволов не осталось вовсе никакой другой растительности. На наше счастье у Чалерма по рукавам, поясам и воротникам нашлось достаточно склянок с пропиткой. Снаружи, хоть и под присмотром ду, он немного успокоился, но я видела, как у него дрожат руки. Это было даже в чём-то мило — я привыкла жить среди людей, которым всё нипочём, а тут вдруг такие нежности. Но ему, наверное, было не очень весело. Я прикинула, как бы его отвлечь.

— Как думаете, — спросила я тихо, зажимая пальцем горло пузырька, чтобы накапать не больше, чем нужно, — когда Саинкаеу принесли снопы в деревню?

Чалерм моргнул и словно очнулся.

— Принесли?

Было видно, что от тревоги соображал он не лучшим образом. Я принялась объяснять.

— Ну, смотрите: сначала люди стали пропадать, потом позвали махарьятов. Значит, снопы откуда-то появились до того, как Саинкаеу впервые пришли в деревню. Вы по домам ходили, разве кто-нибудь говорил, что махарьятов видели раньше?

— Нет, — мотнул головой Чалерм и вытряс последние капли из очередного пузырька. — Вы правы, кто-то должен был принести их заранее. Вряд ли местные не заподозрили бы чужаков, даже если махарьяты переоделись кем-то другим.

— Так это Прича, — внезапно подал голос один из ду, наблюдавших за нашими действиями.

— Прича?

— Был такой в деревне, — пояснил ду, махнув рукой в ту сторону, откуда мы пришли. — Дурной, молодой, жадный. Ходил в город, вернулся весь в обновках. Мой брат к нему залез украсть что-нибудь ненужное, а там добра валом вали! Потом ночью пришли бедокурить, глядим — он ходит раскидывает что-то по всей деревне. Сначала-то не поняли.

— А потом? — насторожилась я. Если уж Вачиравита схватили за одно только имя…

— А потом самого его обречённому скормили, — беспечно пояснил ду. — Растёт теперь там, в распадке.

Я глянула на Чалерма и поняла, что его душевному равновесию этот разговор вовсе не помог.

— Обречёнными вы называете проклятые снопы, так? — уточнила я. — А какая связь между ними и лианами?

— Это вам виднее, — пожал плечами ду и задумчиво пошлёпал губами. — Человек подцепит обречённого, может ходить ещё долго. А лианов цвет почует — обречённый и раскроется. Будет куст.

Мы с Чалермом переглянулись. Вот, значит, как запускается действие снопов — запахом… Когда Чалерм истребил в моих покоях все цветы лиан, он объяснил, что запах лиановых цветов дурманит и путает мысли. Оттого я и забывала всё на свете, и соображала так туго всё время, что жила на Оплетённой горе.

— А вы видели цветущие лианы в домах? — спросила я Чалерма.

Он поджал губы.

— Не обратил внимания. Там в домах что только не росло, я мог проглядеть, если ростки мелкие.

Я кивнула и натянула на нос верхний край чонга, намотанного у меня поверх чоли. Мне предстояло уничтожить огромную куртину лиан с пышными гроздьями цветов, и вдыхать их запах мне совершенно не хотелось, а хотелось похлопать себя по всему телу и убедиться, что ни один сноп мне в одежду не пролез. Что я тут же и сделала.

— Вы чего там шепчетесь? — бдительно поинтересовался ду, заметивший, что я занята чем-то не тем.

— Милейший, не серчайте, — улыбнулся ему Чалерм. — Мне нечасто удаётся улучить чашечку внимания праньи, когда её муж не видит.

Все мои узоры вспыхнули красно-розовым, но ду только понимающе захихикал. Соблазнить чужую жену было как раз в их природе. А о природе Чалерма я давно ничего лестного не думала.

Провозились мы до вечера и все провоняли лиановым соком, пропиткой и смрадом ду. Но наконец лианы кончились, и нас отвели обратно в пещеру, где ждали всё так же придавленный к полу Вачиравит и всё так же дремлющий на своём ковре Великий Ду. Два мелких демона подскочили к правителю и что-то ему нашептали, отчего он встряхнулся, кивнул нам и сделал знак воинам отпустить Вачиравита.

Тот спружинил с пола сразу в боевую стойку, сжал кулаки и заозирался, словно ожидал, что придётся с кем-то драться. Но ду отступили, оставив вокруг него большой круг пустого места. Я подошла ближе и взяла его за запястье, чтобы не натворил глупостей, как маленького ребёнка берут за руку на рыночной площади, чтобы не убежал. Вачиравит вздрогнул от прикосновения, но отбиваться не стал.

— Ну что же, — неторопливо проскрипел Великий Ду, — раз задание вы выполнили, то получайте свою награду. Кому махары налить?

Я глянула на свои руки. Цвет кожи я удерживала, но если мне добавят махары, в клан я вернусь чернее ночи. Вачиравит, конечно, потратил сколько-то, сжигая снопы, но он перед выходом зачерпнул от души, так что в него тоже много бы не влезло. Мы же собирались с демонами бороться.

Чалерм быстро обыскал свои рукава и протянул Великому Ду фиал с лужицей махары на донышке.

— Не соблаговолите ли сюда?

Тот покачал головой, принимая склянку.

— Вот это да, махару бутылками берёте. Сами-то откуда такие переполненные?

— Так на Оплетённой горе заправились, — развела руками я.

Великий Ду прищурил на меня свои толстые веки.

— Откуда же махара на Оплетённой горе? Их амард разве не ушёл?

Вот тут уже у меня уши зашевелились. Вачиравит потянул меня к выходу, но я его вернула на место: возможность узнать что-то про амарданура Думруна я не упущу!

— Ушёл? — мягко уточнил Чалерм.

— Собирался, — пожал плечами Ду и сосредоточился на наполнении фиала. В голубоватом свете махары его лицо казалось расписанной маской с праздничного шествия. — Не нравилось ему там.

— Как не нравилось? — спросила я. — Он ведь там много поколений жил, разве нет?

— Жил, — согласился Ду. — Когда-то Саинкаеу были маленьким кланом, непритязательным. Он их и пустил на свою гору. Однако у амарданура Думруна жёсткие принципы. Он придерживался аскезы и хоть и был не прочь помогать людям, но не всяким людям и не любым способом. И как получать благодарность за помощь — тоже свои соображения имел. А клан… Сами видите, разросся, разбогател. И преизрядно зазнался. Потому амарданур и хотел уйти. Во всяком случае, так слышал Великий Ду. А Великий Ду всегда хорошо слышит. Но раз вы так полны махарой, что с макушки выплёскивается, выходит, не ушёл он?

Ду внимательно уставился на Вачиравита, словно ожидая увидеть правду в его лице, но Вачиравит щурился в ответ, пытаясь прочесть хоть слово по чересчур неповоротливым губам демона. А у меня слова застряли в горле, потому что я только что наконец собрала у себя в голове схему устройства мира. И как раньше не поняла такую простую мысль?! Должно быть, это всё лианы.

— О Великий Ду, — заговорила я, с трудом справившись с волнением, — а не можете ли вы стать амардом?

Я не сразу поняла, что за звук слышу, похожий на стук возмущённого ежа, но потом догадалась, что Ду смеялся.

— Могу, как не мочь! — воскликнул он, когда первый приступ хохота прошёл. — И обязательно стану!

— Скоро? — уточнил Чалерм. Судя по горящим глазам, его этот вопрос тоже сильно заинтересовал.

— А кто же сейчас скажет? — фыркнул Ду. — Может, через три человеческих поколения, а может, через дюжину. Смотря как почитать будут. Пока что вон в деревне храм небесным богам поставили, а про нас говорят, что мы людей крадём, хоть это махарьятские проделки.

У меня аж дыхание перехватило от такой вести.

— Так вам, чтобы стать амардом, человеческое поклонение нужно?

— Ну а ты как думала, махарьятта? — хмыкнул Ду. — Не из яйца же амарды появляются. Вот начнут люди носить подарки к дереву какому или камню, так, поколение за поколением, из него амард и вырастает. И из демона так же.

Я припомнила историю про канат-призрак, который стал в итоге хозяином озера. Неужто потому у хозяев мест и черты схожи? У амардов-то лица совсем как у людей, а вот эти губастые и глазастые — переходная ступень? Так если подумать, а в чём же отличие амарда по сути, кроме лица?

— Но вы уже сейчас можете раздавать махару, — вперёд меня успел Чалерм. Ох и схоже мы мыслим! — Почему бы вам не заключить союз с каким-нибудь кланом махарьятов, которым она нужна? Разве для этого надо становиться амардом?

Великий Ду посмотрел на Чалерма так, словно тот был шматом говядины, что никак не уварится до мягкости, когда уже от голода живот сводит. Учёный аж попятился.

— Махару ему подавай, — проворчал Ду и покачал головой. — Вот такие вы, люди нынешние, вовсе уж ничего не помните. О вселенском порядке небось и не слыхал никогда? Не может демон просто взять и назваться амардом да пойти людям махару раздавать. Людям вселенским порядком амард даётся за то, что они живут по совести и мировой закон соблюдают. На то благословение небес надобно! Тогда и облик амаржий снисходит, и мудрость великая. А ему — лишь бы махару гнали!

— Я только спросил! — поднял руки Чалерм.

— А вот я тебе и отвечаю, — не успокаивался Ду. — Вы пришли из клана, для которого вселенский закон — звук пустой. Лианами нас душите, из брата нашего силки проклятые вьёте, а ещё махару им подавай! Я тебе так скажу, любопытный человек: пока Саинкаеу не образумятся, никаких новых амардов вообще в мире не родится. А коли ваши лианы нас в покое не оставят, Великий Ду соберёт сыновей и братьев, дядьёв и племянников, и все мы придём на вашу гору с войной, и тогда мокрого места не останется ни от вас, ни от вашего амарда.

— Разве убийство амарда не нарушает вселенский порядок? — пискнула я, чтобы отвлечь его от Чалерма.

Разгневанные фонари Великого Ду обернулись ко мне.

— Иной раз нужно в одном месте ткань мирового закона нарушить, чтобы везде кругом он обновился и зарастил дыры. Так вот, Великий Ду не погнушается.

С этими словами он заткнул фиал пробкой и швырнул его в Чалерма, а едва тот поймал, махнул своим подданным. Тут же нас ухватили за руки и одежду цепкие мохнатые лапы и вытащили из тёмного шалаша на свет.

Глава 4. Решил и сокрушил

Обратно мы шли быстро и угрюмо. Вокруг Вачиравита словно клубился мрак его дурного настроения. Чалерм просто погрузился в себя. Я же кусала локти. Выходило, что пока я не разберусь с опухолью, которую представляет из себя клан Саинкаеу, никакого нового амарда мне в принципе не найти. Хотелось сказать, что это несправедливо — мало того, что они нашу амардавику похитили, так ещё и нам же теперь их проблемы решать. Но увы, вселенский закон не различал людей на хороших и плохих. Чтобы чаша добра в мире перевесила чашу зла, кто-то должен был в неё подкладывать дары, а уж кто это — мировому порядку не важно.

Внезапно Вачиравит встал поперёк дороги, развернувшись ко мне всем телом, словно готовился драться. Я подобралась, но вместо нападения он заговорил:

— Почему они такие сильные?!

Я поморгала, соображая, о ком он.

— Лесные ду? А какими же им быть?

— Я всегда побеждаю демонов! — развил свою мысль Вачиравит. — Это легко!

— Ну… — Я развела руками. — Нет. Иногда это нелегко. Иногда вообще невозможно.

Великий охотник топнул ногой по пыльной дороге.

— Так неправильно! Раньше всё было нормально!

— Раньше тебе просто нечеловечески везло, — проворчала я. — Думаешь, чего я тебе твержу, чтобы не ходил на охоты один? Какой бы ты ни был сильный, а против целого племени демонов тебя одного не хватит.

Вачиравит перевёл возмущённый взгляд с меня на Чалерма, словно ожидал от того другого ответа, но Чалерм покачал головой.

— Пранья права. Не всех демонов можно победить одной чистой силой.

— Значит, мне надо стать сильнее, — заявил Вачиравит.

— Тебе надо стать умнее, — пробормотала я, но он на меня не смотрел.

— Сила — это не всё, — дипломатично передал мою мысль Чалерм. — Когда к хитрости прибегать приходится, а когда и сделки заключать. Мне жаль, Вачиравит, но мир не так прост, как тебе хотелось бы.

— А другие как? — внезапно спросил Вачиравит. Я уставилась на него: неужели он вообще заметил, что и кроме него существуют махарьяты?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Чалерм. — В других кланах — как пранья. А вот про Саинкаеу — это ты мне расскажи, как вы выживаете.

Вачиравит поджал губы и отвернулся, чтобы продолжить путь.

— Отец считал, что с демонами надо только мечом, — произнёс он через некоторое время. — Сделки, хитрость — это недостойно. Если честно победить не можешь, какой ты махарьят?

— Это тот отец, который отдал своего сына амардавике? — припомнила я. — Да ещё скрыл это.

Я была уверена, что Вачиравит на меня не смотрит, но когда взглянула на него, поняла, что всё он прочитал. Но фонтана возмущения не последовало.

— А как тогда? — спросил он. — Арунотай вообще на охоты не ходит, ему неинтересно. Я в детстве его сводил два раза, а он только ныл. Вода ему невкусная, помыться негде, жара, гнус, вонь. У кого учиться?!

Я не знала, что ему ответить. У Вачиравита были какие-то учителя, например, Абхисит. Чему он мог его научить? Даже думать не хотелось. Может, тот, что погиб на Жёлтой горе, был и лучше, но я бы на это не рассчитывала.

Чалерм махнул рукой, привлекая внимание начальника.

— В других кланах младшие ученики ходят на охоты вместе со старшими. Так и учатся.

— Так они не хотят, — развёл руками Вачиравит. — Старшие. Зачем им? Мелкие только мешаются.

— А как раньше было? — спросил Чалерм. — Старики из клана не рассказывали, как они учились?

Вачиравит шёл с полчаши молча, раздумывая. Потом сказал:

— Раньше клан был меньше. Как семья. Радели друг за друга. Танунг говорил. Теперь все всем чужие. Я младших и в лицо не знаю.

— То есть, клан вырос, и старые схемы перестали работать, — подытожил Чалерм. — А новых не ввели.

— Значит, надо вводить, — кивнула я.

— Это как? — нахмурился Вачиравит.

— Это так, что ты берёшь, собираешь совет и говоришь: теперь работаем иначе!

Уже на середине фразы я поняла, что зря помянула совет. Вачиравит сразу сжался и отпрянул, словно я ему змею в корзинке показала.

— Не хочу совет.

— А как ваши успехи в работе над учителем Абхиситом? — тут же спросил меня Чалерм.

Я вздохнула.

— Работаем.

— Вот и прекрасно. Отработаете методику, глядишь, потихоньку весь совет изведём…

Я закатила глаза: ну конечно, Чалерм будет защищать Вачиравита от неприятной обязанности принимать решения! Сколько мы этих старых пней сможем сместить при помощи подложных библиотечных кодов? Да нас раскроют на втором! Не говоря уже о том, сколько это займёт времени.

— Послушайте, может, если мы расскажем главе о том, что мы тут выяснили, — я махнула рукой в сторону деревни, из которой мы шли, — то он всё-таки подумает как-то изменить правила и осудить нечистых на руку охотников? Если от них избавиться, глядишь, и обучение наладим?

— Не стоит ему рассказывать, — покачал головой Чалерм. — Не думаю, что он чем-то поможет, скорее уж наоборот. Арунотай тоже не хочет заниматься делами совета, и в попытке уйти от этой ответственности может нам всё запретить.

— Да что он, глупый, что ли?! — возмутилась я. — Разве он не понимает, что это нельзя так оставлять? Мало того, что люди погибают, так ещё и вселенский порядок нарушается! Что теперь, сидеть под лиановым кустом и надеяться, что беда мимо пройдёт?

Чалерм вздохнул и долго на меня смотрел, словно запоминая получше. У меня мурашки побежали от этого взгляда.

— Пранья, вы наделены смелостью и честностью, которые заставляют вас бороться со злом в этом мире. Далеко не у всех людей эти качества развиты в той же степени. И глава Арунотай — не исключение.

Я скрипнула зубами. Нет, глава, конечно, мягкотелый, но всему же есть предел! И если ему это правильно подать, уж конечно он не откажется восстановить справедливость! Ведь и его собственная шкура под угрозой, не говоря уж о его клане! Если демоны придут с войной…

— Объясни про вселенский порядок, — потребовал Вачиравит.

— Это закон, который следует соблюдать всем живущим, — начал Чалерм. — Тот, кто его нарушает, обрекает себя на беды и неудачи.

Теперь уже я уставилась на Чалерма. Он что, правда так думал? Или для Вачиравита упрощал?

— Не себя же, — пробормотала я, пока Вачиравит на меня не смотрел. Но Чалерм озадаченно нахмурился.

— А кого?

Я развела руками: ну как можно не знать прописной истины? А ещё учёный!

— Всех!

— Мгм, пранья, почему вы так думаете?

Заметив, что Чалерм что-то говорит мне, Вачиравит тоже обернулся.

— То есть как, почему? Это же всем известно, — озадачилась я. — Если ткань вселенского порядка истончается в одном месте, то сквозь неё в наш мир повсюду начинают проникать бедствия: демоны, болезни, войны и всё такое.

— Демоны… из другого мира лезут? — удивился Вачиравит. — А что там?

Я даже растерялась. "В наш мир" — это я так условно сказала, не потому, что есть какой-то другой. То есть, может, он и есть, но это вопрос к монахам, а не к махарьятам.

— Они возникают из нарушений вселенского порядка, — снова попыталась я донести очевидную мысль. — Это как… Как тень появляется там, где что-то застит свет.

— Но ведь у демонов родятся детёныши, — заметил Чалерм. — Не у всех, наверное, но у некоторых точно. Те же ду только что рассказывали…

— Так они и родятся, — закивала я. — Сначала демоны появляются из прорех с мировом порядке, а потом начинают плодиться.

Я серьёзно не понимала, как два взрослых человека могут не знать всего этого. Всё равно что спрашивать, почему река течёт с горы, а не в гору, или о том, что птицы вылупляются из яиц, а не рождаются, как звери.

— В свете того, что поведал нам Великий Ду, это странно, — заметил Чалерм, и я уже не знала, воздевать мне руки к небу или хвататься за голову: ему ещё что-то странно в очевидных вещах! — Я так понял, что если люди соблюдают мировой закон, то им даётся амард. Однако амард вырастает из демона. Демон же, как вы говорите, происходит от нарушений порядка. Вы не видите тут противоречия?

Я закатила глаза.

— Да что же тут противоречивого? Нарушаешь закон — открываешь путь бедам. Начинаешь соблюдать — беды обращаются милостью. Я тут себя ругаю, как сама не догадалась раньше, это же на поверхности лежало!

— Выходит, можно из демона сделать амарда? — догадался Вачиравит, и я чуть не хлопнула себя по лбу: конечно, он же не разобрал слов Ду. Но тут я заметила в его глазах нездоровый блеск. Эге, да он уже небось прикидывает, как избавиться от амардавики на пике…

— Можно-то можно, — охладила его пыл я, — да только пока в клане Саинкаеу беззаконие не кончится, никого больше в амарды не произведут. Сам подумай, благочестивых людей и так негусто, а таких, чтобы ваших Абхиситов и Ранганов уравновесить — где их возьмёшь? Потому я и говорю, что совет надо разгонять.

Вачиравит воинственно выставил вперёд подбородок и засопел.

— Я помогу.

— Как именно? — тут же встрял Чалерм, которому всегда мало просто победить, надо ещё со списком свериться.

— Подумаю, — увял Вачиравит.

Я подвигала бровями в сторону Чалерма, мол, вот видите, что бывает, если такие вопросы задавать? Но он не смутился. Пришлось снова вступать в бой.

— Может, ты Арунотаю объяснишь проблему? — спросила я, заглянув Вачиравиту в лицо. — Он тебе потакает, авось согласится?

Вачиравит поморщился. Чалерм хотел что-то сказать, но начальник его опередил.

— Не знаю. Арунотай пообещает и не сделает. Лучше так. Сами.

Я запрокинула голову и уставилась в вечереющее небо. Значит, разгонять совет Вачиравит не будет. Арунотаю мы вообще ничего не говорим. Отстранить всех гнилых учителей при помощи поклёпов не получится. Но пока мы ничего не делаем, нового амарда не добыть, а тем временем демоны подумывают пойти на клан войной. Может, и пусть их спалят там всё к прародителю амардов? Хотя… Я вспомнила про лианы, выросшие из земли за несколько часов пути от горы. Возможно, уничтожением резиденции проблема не решится.

— Ну хорошо, — подытожила я. — Дети. В клане есть дети, они учатся у этих остолопов и проходимцев. Каких-то учеников водят на охоты, где вместо демонов проклятые снопы. Мы можем хотя бы детей научить, как правильно?

— Да, — внезапно легко согласился Вачиравит. — Я могу брать учеников на охоту, как Танву. Ещё таких же. И другим скажу, кто меня слушает.

— Кстати, — оживился Чалерм. — Арунотай ведь устраивает межклановое состязание. Я думаю, многие захотят дополнительно позаниматься и подтянуть свой уровень, чтобы не ударить в грязь лицом.

Я схватилась за это самое лицо, потому что меня только что осенило:

— Как Саинкаеу вообще состязаются с другими кланами, если у вас так плохо учат? Вас же любой бродячий махарьят обставит на раз-два!

— Как-то состязаются, — пожал плечами Вачиравит. — Я всегда побеждал.

Мой мученический взгляд поймал Чалерм.

— А у кого вы, пранья, учились махарьятской премудрости, если не секрет? А то вы так хорошо знаете, что должен уметь хороший махарьят, да ещё и об устройстве мира какие-то неочевидные вещи рассказываете…

— Да где неочевидные, если это каждый ребёнок знает?! — вспылила я. И тут задумалась: а откуда я на самом деле знаю, что про вселенский закон известно всем? Так учили у меня в клане, но откуда отец, а до него дед это взяли? Уж не от амардавики ли?

— Так кто ваш учитель? — не унимался Чалерм.

Я поняла, что вовсе не готовила ответ на такой вопрос, а меж тем, будь моя история правдой, у меня теперь не было бы причин скрывать имя наставника от врагов Адульядежа. Но называть моего отца… Нет, не настолько я пока что Чалерму доверяю.

— Он с тех пор вступил в клан, — сочинила я, — и сменил имя, чтобы не нести груз двух судеб.

Так делали нередко. Вступление в клан — это как новое рождение, в него не принято тащить с собой ни грехи, ни заслуги прежней жизни, а потому старое имя полагается забыть.

Чалерм поиграл бровями, глядя на меня, но ничего не сказал. Хотя чего уж там говорить, и так понятно, что не поверил.

На изгибе тропы сквозь деревья стали видны крыши Чаата, и Чалерм вдруг ухватил Вачиравита под локоть.

— Нам нужно зайти по делам, — сообщил он мне, даже не пытаясь звучать убедительно. — Вы же найдёте дорогу до резиденции сами?

Я очень хотела возмутиться его откровенному вранью, но… Мне и самой было на руку разделиться с мужчинами, ведь возвращаться я намеревалась сквозь пещеру, поскольку ворота бы меня не впустили.

— Купите мне там пирожков, — проворчала я, чтобы хоть немного выказать своё недовольство.

— Каких? — тут же уточнил Чалерм.

— Любых, лишь бы не в форме спирали, — попросила я и поёжилась. Не знаю, кивнул он там или как, я уже повернулась и пошла в гору.

Я не знала, как Чалерм выходил из ворот, а заходил через пещеру так, что ни у кого не возникало вопросов. Обычно привратники вели учёт приходящим и уходящим, чтобы под личиной кого-то из своих в клан не проник демон или какой-нибудь лазутчик. Конечно, от Саинкаеу можно было ожидать чего угодно, но в вопросах безопасности они перегибали палку в другую сторону.

В любом случае, я решила не рисковать. Дойдя до дороги, ведущей к воротам, я подобрала белый камешек и призвала в него мелкого демона. В ответ на моё прошение передо мной встала ещё одна я. Со стороны на себя было смотреть непривычно: я казалась себе вымотанной и злой. Ну, для прохода в ворота сойдёт.

У камня своей махары не имелось, а демоны свою умели скрывать. Ворота же настроены пропускать по махаре? Значит, без неё не заметят. Демоны не могут преодолевать барьеры, если их не пригласили. Но я числилась жителем резиденции, а потому приглашения от меня было достаточно. Вот я и отправила свою поделку через главный вход, а сама пошла чёрным.

Путь мой лежал через потайную нору, завешенную косами кудрявчиков. Я тут уже столько раз побывала, что находила её с первого раза, да и внутри всё было знакомо. Вот только спокойствия, как в привычном месте, не наступало. Дойдя до развилки, я снова сунула любопытный нос в тот проход, что вёл глубже под землю.

Оттуда пахнуло смертью. Не запахом разложения, а самой аурой смерти. Так веет от армии, идущей в битву, или от безумца, задумавшего прилюдно зарезать своего врага. Я слышала шорох, словно чешуйки дракона тёрлись друг о друга, но чем дольше я слушала, тем отчётливее этот шорох складывался в ритм. Воинственный ритм.

Внезапно пришла мне на ум присказка о прародителе амардов. Всю жизнь мне за этими словами рисовалось какое-то страшное божество, но теперь, после встречи с Великим Ду, пришлось подправить своё представление. Амарды вырастали из демонов, а демоны рождались от других демонов, но в итоге все они восходили к бедствиям и людскому бесчестию. Так-то прародителем амардов можно было назвать кого-то вроде Абхисита. Сразу ясно, почему отправить к нему — это страшная кара!

Однако если амард вырастал из демона, которому поклонялись люди во времена торжества благочестия, могло ли так быть, что заброшенный людьми амард в эпоху безнравственности опускался снова до демона?

Пол и стены пещеры задрожали, словно где-то в глубине скалы гигантская тварь прорубала себе проход, и я поспешила вылезти наружу — внутри резиденции.

Камушек я нашла на пороге своего древодома. Тот самый, беленький, я хорошо запомнила его форму. Значит, мой двойник прошёл сквозь ворота и не попался никому в резиденции. С одной стороны, это играло мне на руку. С другой — значит, любой приглашённый демон мог запросто явиться ко мне на порог. Помнится, кто-то ставил вокруг моих покоев барьер от Вачиравита, но от чего именно он защищал? И кто его ставил? А что если этот кто-то — один из моих врагов? Мне срочно требовалось изучить здешние плетения и разобраться.

Я поднялась к себе и уселась на балконе с одной из Чалермовых книг. Смеркалось, и по всей резиденции постепенно разгорались голубоватые огоньки, словно светлячки, рассевшиеся по лиановым ветвям. Читала я при свете своего третьего глаза, который не виден больше никому, а потому очень удивилась, когда меня окликнули снизу.

Под балконом стоял Чалерм с большим узлом из лотосовых листьев. Я отложила книгу и сбежала вниз по ступенькам, но Чалерма уже и след простыл, а о том, что он мне не примерещился, говорил только оставленный на столе узелок. Внутри оказались пирожки с острым крабовым мясом с городского рынка, и пахли они, как лучшее время моей жизни.

***

Моё утро началось с Париньи. Она заявилась прямо в дом и топталась у лестницы, пока на неё не наткнулась Буппа на пути к кухне. Впущенная служанкой наверх, Паринья только что не подпрыгивала на месте, так хотела поделиться новостями.

— Учителю Абхиситу вынесли третий выговор! — прошипела она, изо всех сил стараясь шептать, а не кричать. — Его должны отстранить!

— Молодец, — похвалила я сонно. — А ты знаешь, как это делают? Совет должен собраться или как?

Девочка задумалась.

— Да, вроде бы заседание должно быть… Я точно не знаю. Но с тремя выговорами всегда отстраняют!

Я рассеянно покивала, надеясь, что так и будет. Однако если Паринья знала, как бывает с обычными учителями, это не значит, что с членом совета будет так же. Я прикинула, как бы я могла повлиять на решение… Идеи делились на те, что не сработают, и те, где я с мечом наголо гоняю стариков по резиденции, но они тоже вряд ли сработают вдолгую.

Пришлось смириться с неизбежным.

— Пошли к Чалерму, — вздохнула я.

Однако далеко идти не пришлось: следом за нами на лестнице послышались шаги, и не успели мы выйти за порог, как Чалерм в компании Вачиравита спустился в гостиную. Вид нас с Париньей заставил их замедлиться, но ненадолго.

— Уже взялись за учеников? — хмыкнул учёный.

Я помотала головой и объяснила ему, что к чему. Вачиравит следил за моими губами непривычно внимательно, а когда я договорила, впился взглядом в Чалерма.

— Они должны его сместить.

Чалерм довольно кивнул.

— Надеюсь, что так. Пранья Кессарин и прани Паринья проделали хорошую работу. Пранур Крабук весьма щепетилен в этих вопросах, он будет требовать принятия мер, пока не получит своё. Думаю, мы можем прямо сейчас наведаться к зданию совета и послушать.

Послушать было что. "Зданием" оказалось скопление древодомов, налезающих друг на друга этаким проросшим клубнем — кривовато-круглое ажурное помещение, а из него вверх торчат полые стволы. Внутри сквозь плетение лиан я разглядела нарядно украшенный зал: диваны, застеленные яркими покрывалами, на стенах пестрели гирлянды из лент и флажков. В общем, советчики радовали свой глаз.

На повороте тропы Вачиравит замешкался: было видно, что это место его тревожит. Даже отсюда мы слышали возмущённый голос Крабука, который что-то доказывал членам совета. Оценив обстановку, Чалерм ухватил Вачиравита за локоть и утащил за куртину кустов. Я шмыгнула следом за ними, а Паринья спряталась за мной.

— …по правилам! — верещал Крабук, но я разбирала не все его слова. — …полагается… взыскать… трёх нарушений!

Ему в ответ ворчали какие-то ещё голоса, но слишком тихо.

— Чего там? — спросил Вачиравит.

Чалерм пояснил ему ситуацию.

— Как думаете, он их продавит? — задумчиво спросила я. Насколько я могла видеть, в здании совета заседало человек пять, а Крабук хоть и визглив, но он один. И я понятия не имела, как устроена иерархия между советом и библиотекой.

Чалерм сделал сложное лицо, которое мне вовсе не понравилось. Вачиравиту, похоже, тоже, потому что он вдруг пнул основание ближайшего куста, прошёлся туда-сюда, уперев руки в боки, плюнул под ноги и направился к зданию совета.

Мы с Чалермом встревоженно переглянулись и поспешили следом.

— …член или не член! — верещал Крабук. — Правила есть правила, и для членов исключений нет, как и для представителей других органов клана!

— Мы это всё понимаем, — кивал какой-то седой махарьят с длинным носом и крючковатым подбородком, которые едва не смыкались друг с другом. — Но у пранура Абхисита в рукаве больше тридцати лет безупречной службы. Мы не можем так просто…

— Мне наплевать, что там у кого в рукаве! — брызгал слюной Крабук. — Он нарушил правила! Может, расслабился, может, возраст его догнал, это не моё дело!

Я постаралась рассмотреть сквозь сплетения лиан остальных членов совета, но никого из них не узнала.

— А почему самого Абхисита там нет? — шёпотом спросила я у Чалерма.

— Он не имеет права присутствовать на совете по вопросу его собственного отстранения от уроков, — так же тихо ответил учёный. — Его уже должны были допросить, и теперь он ожидает решения совета в храме.

При упоминании храма я поёжилась: не разделил бы Абхисит судьбу точильщиков… Не то чтобы я за него переживала, но и плодить кусты мне не нравилось.

— Нельзя же так рубить с плеча, не разобравшись, — заворчал тем временем другой советник, почти такой же толстый, как Крабук. — Тем более, что сам Абхисит уверяет, что не выписывал этих книг, а одну и в глаза не видел никогда. Ты не думаешь, что могла произойти ошибка или ученики сами…

На этом месте Вачиравит ввалился в здание совета, заставив говорящего ошеломлённо умолкнуть.

— Абхисита отстранить! — рявкнул он.

Советники поражённо молчали и переглядывались. Крабук наконец смог перевести дух и утереть обильно потеющий лоб. Мы с Чалермом и Париньей не стали заходить, а притаились за пучком лиан. Укрытие так себе, но советникам было не до того, чтобы озираться.

— Малыш Лукгоп, — наконец расплылся в улыбке толстый. — Ты двери попутал, что ли?

Вачиравит раздул ноздри, но не попятился, только кулаки сжал крепче.

— Уберите Абхисита с групп.

— А то что? — сощурился носатый.

И вот тут он просчитался. Как руководить, укрощать или договариваться, Вачиравит понятия не имел. Но он хорошо понимал, как угрожать.

— А то я его за ноги выкину с горы. И тебя тоже. И всех вас! — выкрикнул он в лицо-полумесяц. — Вы мне никто не ровня! А я ещё друзей позову!

— У тебя нет друзей, — фыркнул ещё один советник, лысый, как монах.

— Ес-сть! — торжествующе прошипел Вачиравит. — Целая куча.

— И что же ты с ними делаешь? — уточнил носатый, насмешливо улыбаясь.

— На охоты хожу, — огрызнулся Вачиравит. Потом, видя, что его объяснения не помогают, достал из-за пояса хлыст и щёлкнул им так, что чуть не обжёг носатому нос. — Уберите Абхисита!

Советник потёр кончик своего хобота и покачал головой.

— Буянит мальчик, смотри-ка. Чем тебе пранур Абхисит так насолил?

Поскольку он держал руку перед лицом, Вачиравит не понял его слов, и только щёлкнул хлыстом ещё раз.

— У тебя вроде жена у него учится, разве нет? — припомнил толстяк.

— И учит он её так себе, — вставил Крабук. — Даже как пользоваться библиотекой не объяснил.

— Ну это вряд ли может считаться достаточной причиной для отстранения одного из лучших… — начал лысый, но тут у Вачиравита как-то подозрительно загорелись глаза, и он перебил:

— Она у него видела проклятые снопы!

Я прикусила губу чуть не до крови. Что он несёт?! Чалерм рядом со мной со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Что? — изумился лысый. — Где?

— На столе! — продолжал гнать Вачиравит.

— Должно быть, пранье показалось? — предположил толстяк. — Она ведь даже не махарьятта…

— Она мне показала! — не отступал Вачиравит, а потом сунул руку за пазуху и вытащил конвертик из листа. И когда успел припрятать?! — Вот в таком было.

Тут уже советники переглянулись с тревогой в глазах. Один из тех, что до сих пор отмалчивался, теперь прокашлялся и встал. Росту в нём было больше, чем в Вачиравите, а на макушке стоял высоченный хвост из серо-седых волос, отчего весь советник напоминал высушенную морковку.

— Я полагаю, что выражу общее мнение совета: пранур Абхисит уже вошёл в весьма почтенный возраст, и груз возложенных на него обязанностей становится ему тяжеловат. Пожалуй, стоит облегчить его ношу.

— Справедливо говоришь, — с жаром поддержал его толстяк. — Учить детей — дело нелёгкое, а уж взрослых остолопов так и подавно. Абхисит заслужил отдых.

Остальные согласно покивали, и в течение пары малых чаш подписали бумагу.

— Праат Чалерм, — позвала я тихонечко. — А кто из них проводил охоту в той деревне, где мы вчера были?

— Пранур Сомбун, — прошептал Чалерм, кивая на высокого.

Я потёрла виски. Значит, не из добрых побуждений он решил отстранить Абхисита. Испугался, что тот впал в старческое слабоумие и оставляет улики на видных местах? Но ведь Сомбун водил на свои охоты учеников. Надо думать, они видели проклятые снопы…

Глава 5. Признание

— Что ты им наплёл?! — прошипела я, когда Вачиравит с гордо поднятой головой покинул здание совета и мы двинулись прочь, отослав ликующую Паринью.

— А что? — тут же набычился он.

Я ожидала, что Чалерм будет читать ему нотации, но он только покачал головой и похлопал Вачиравита по плечу.

— Твоя жена научила тебя плохому.

— А что я не так сделал? — продолжил недоумевать Вачиравит. — Они бы его не выгнали. Я видел. Им всё нормально. А я придумал, как сделать!

— Они же теперь поймут, что я что-то разнюхала! — Я схватилась за голову. — Меня уже разок пытались отправить на корм амарду, теперь точно со свету сживут! Абхисит же им скажет, что у него ничего не было!

— Пранья. — Чалерм строго на меня посмотрел. — Вы опрыскиваете цветы лиан водой из священного источника?

Я поморгала. При чём тут это?

— Да-а…

— Значит, ваш разум туманится сам по себе, — заключил этот прохвост. — С чего совету что-то о вас додумывать? И ещё большой вопрос, поверят ли они Абхиситу. Конечно, лучше бы такие вещи согласовывать заранее, — тут он стрельнул осуждающим взглядом в Вачиравита, — но ты молодец, хорошо выкрутился.

Вачиравит приосанился и задрал нос. Я вздохнула. Как же легко было ему польстить. Хотя, если учесть, как с ним обращались советники, ему и незлой взгляд — уже похвала. А ведь они если не все, то большинство — его родичи. Может, Чалерм в чём-то и прав…

— Ты, главное, молодец, что вообще зашёл туда, — сказала я. — Я знаю, тебе это было непросто.

Сиреневые узоры Вачиравита потеплели, склоняясь к розовому, а сам он отвернулся, пробубнив что-то про тренировку и быстренько скрылся в зелёной дымке меж древодомов. Чалерм усмехнулся ему вслед, как любящий дядюшка.

— Что теперь? — спросила я его, чтобы отвлечь, а то уж очень это идиллически выглядело.

— Теперь, пранья, я бы предложил вам одно дело, для которого ваши навыки подходят, как нельзя лучше.

— Что же это? — нахмурилась я. Чалерм явно ёрничал, а значит, под моими навыками понимал что-то нехорошее.

Он огляделся и бросил на землю какую-то бумажку, но прежде, чем я разглядела, нагнулся к самому моему уху и жарко прошептал:

— Пойдёмте обыщем дом Абхисита.

Мои глаза сами собой раскрылись, как два лотоса.

— И какие же мои навыки для этого подходят?

Вредный лис сощурил глаза.

— Это ведь вы были тем лазутчиком, что проник на пик. Вачиравит видел несколько одинаковых личин.

Я похолодела в липкой жаре лианового царства, но Чалерм продолжил:

— Вот такая личина нам сейчас и пригодится. Пойдёмте.

Развернулся и зашагал куда-то в сектор учителей. А я забыла, где у меня ноги и как ими пользоваться. Может, он меня как-то околдовал, а? Откуда-то же знал про свойства лиановых цветов. Небось сам владеет какими-то дурманящими… чем? Чалерм же не махарьят. А, кстати, почему я так в этом уверена? Узоры-то у него довольно сложные. Но это просто значит, что он занимался духовными практиками. У Кессарин вон тоже непростые…

— Почему вы решили, что это была я? — наконец удалось произнести мне.

— Потому что это самое простое объяснение, — бросил через плечо Чалерм. — Кто-то проник на пик впервые за много лет вскоре после того, как вы прибыли на Оплетённую гору. Вы откуда-то узнали о том, что там, на пике. А теперь оказывается, ваши навыки махарьятства так высоки, что я бы не удивился, умей вы создавать личины. Всё складывается в единую картинку, вам не кажется?

Я прикусила губу. Да уж, тут большого ума не надо, а Чалерму его не занимать.

— Пранья, вы идёте? — окликнул меня учёный, и я двинулась на его голос прежде, чем задумалась, а стоит ли.

Впрочем, на этот раз Чалерм просчитался: в доме Абхисита уже кто-то орудовал. Присев за очередными кустами, мы рассмотрели в щели между лиановыми прутьями высокую фигуру с седым хвостом. Сомбун метался от шкафчика к шкафчику, выворачивая их содержимое и лихорадочно прощупывая всё, похожее на мешочки или конверты, а шкатулки вскрывал ножом и вытряхивал на пол. У двери со скучающим видом стоял давешний лысый советник и пожёвывал, кажется, лиановый усик. Меня снова пробрал озноб. Как это вообще можно в рот потянуть?

— Как вы думаете, что будет, когда они ничего не найдут? — спросила я, чтобы отвлечься.

— Не знаю, — вздохнул Чалерм. — Я надеялся, что мы успеем первыми и что-нибудь подложим.

Я уставилась на его невыразительный профиль. Лицо Чалерма было гладким, как у статуи божества. Даже сильные чувства на нём проявлялись едва-едва, а сейчас оно и вовсе походило на маску. Лисье отродье!

— Так вы не обыскивать его собирались, а подставить?

— Вы его и так уже подставили, — усмехнулся Чалерм одними губами. — Я думал немного подкрепить историю Вачиравита, если мы ничего не найдём. Возможно, он прячет свои секреты где-то ещё.

Я задумалась, где бы это могло быть, но потом мои мысли поплыли в другую сторону: снопы в той деревне разбрасывал Сомбун, а не Абхисит. Вот у него должно что-то быть. И у Рангсана, но тот под домашним арестом, его не обыщешь, да и избавился уже наверняка. А вот Сомбун…

— Как думаете, долго он там будет занят? — прошептала я.

Чалерм наконец повернулся ко мне, и его лицо внезапно оказалось так близко, что у меня перехватило дыхание. И взгляд его… обжигал. Ещё чуть-чуть и… Я уже почти подалась вперёд, но тут он заговорил:

— Великолепная мысль, пранья. Пойдёмте.

И с тихим шелестом выскользнул из-за кустов на соседнюю дорожку. Я перевела дыхание. "Пранья", "пранья"… Уж не умышленно ли он мне напоминал, что я замужем?

К счастью, где искать дом советника Сомбуна, вредный учёный знал. К несчастью, кустов поблизости не росло, а ближайшие древодома оказались заселены семьями других охотников — мы видели тут и там играющих детей и присматривающих за младшими служанок. Незаметно проникнуть в дом советника не вышло бы.

Мы с Чалермом прогулялись по дорожке, петляющей по охотничьему сектору, стараясь не очень явно вертеть головами. Я уже думала, что придётся нам ждать другой возможности, но тут Чалерм привычным жестом схватил меня за локоть и увлёк за собой в какой-то древодом. Едва войдя, я поняла, что это жильё пустует: в гостиной всё поросло лианами, а в плетёном кресле блестел листочками куст в форме бывшего владельца.

— Вы сможете отсюда послать личину? — прошептал Чалерм, оттаскивая меня подальше от окон. Надо ему хоть намекнуть, что чужих жён не хватают за выступающие места по поводу и без, но мне почему-то не хотелось. А ещё больше не хотелось посылать свою личину мимо всех этих свидетелей.

— Может, подождать, пока он на охоту уйдёт, да ночью заглянуть?

Чалерм помотал головой.

— Уходя на охоту, он ставит очень плотный барьер. Я… мы уже пробовали. А в остальное время почти не выходит из дому.

Это он Вачиравита на такое дело не побоялся потащить? Тот ведь не понимает, что значит не шуметь. Но сам Чалерм бы не смог сказать, насколько плотный барьер… Или…

— Давайте, у нас не так много времени, — зашипел мне этот лисий хвост, сбивая с толку.

Ещё и от лиан тянуло дурманом: теперь я мгновенно замечала, как мысли окутываются дымкой. Ну уж нет, я больше не поддамся! Сосредоточившись, я изо всех сил постаралась обдумать следующий шаг. Врать Чалерму, что я не умею делать личины, бессмысленно: он уже совершенно уверен, а я не такая хорошая врунья.

С другой стороны, если я отправлю свою личину, это будет ничем не лучше, чем если я пойду сама. Я не умею создавать личины со скрытыми лицами, если у меня самой лицо открыто. Можно, конечно, из вредности отправить личину Чалерма, но…

И тут меня осенило: конечно, учёный не имел в виду мою! Я ведь могла создать личину какого-то другого человека! Я никогда раньше так не делала, нужды не возникало, но почему бы и не попробовать? Я открыла рот, чтобы сообщить об этом Чалерму, но тут же передумала. Зачем-то мне хотелось показаться ему более умелой и знающей, чем я была на самом деле. Может быть, чтобы получить ещё один такой жгучий взгляд…

Тряхнув головой, я прикинула, кого мне послать. Я не могла заставить призванного демона принять вид произвольного человека с незнакомым лицом. Нужно было выбрать кого-то, кого я смогла бы нарисовать по памяти или хотя бы узнать при самом беглом взгляде. Чалерм и Вачиравит отпадали, Арунотай — опасно, вдруг меня как-то раскроют, а я тут ложного главу по резиденции вожу. Абхисит! Вот будет умора, когда Сомбун услышит от соседей, кто к нему приходил.

Я хихикнула, и Чалерм тут же насторожился. Но, прежде чем он успел спросить, что я задумала, я ухватила с полки нефритовую ложечку и призвала в неё мелкого демона. К моему удивлению, я его узнала: это был тот же демон, которого я вместо себя отправила входить в ворота. Значило ли это, что больше в резиденции демонов нет? Во всяком случае, похоже, что без моей помощи выйти он не мог. Иначе давно бы сбежал подальше от такой кучи махарьятов.

Абхисит получился убедительный. Может быть, немного пониже ростом, чем настоящий, но он почти всегда встречал меня сидя, так что о росте было трудно судить. Теперь он стоял и размеренно моргал на меня ничего не выражающими глазами.

— Пранья настоящая искусница, — прошептал Чалерм, и по моему хребту словно солнечный зайчик пробежал. Тут же стало неловко, что его слова слышит куст в кресле, хоть я и понимала, что у него нет личности. Я сжала зубы, отвернулась и послала личину выполнять задание.

— Вы лучше лианов цвет тут истребите, — сообразила я. — А то сейчас снопы-то принесём, а они как раскроются от запаха…

Чалерм, однако, и без моего напоминания уже вынул откуда-то склянку с пропиткой и принялся сбрызгивать ею всё вокруг.

Демоны, которые позволяют призвать себя в предметы, не бывают сильно умными, поэтому сложных поручений им не дашь. Но тут мне помог разговор с Великим Ду: кто такие обречённые, этот демон знал, а потому найти их ему не составило труда. Я попыталась было смотреть его глазами, но обнаружила, что не могу. Как будто какая-то внешняя сила вторгалась в мою связь с личиной и создавала помехи. То же самое вышло и со слухом. Похоже, воздух Оплетённой горы не только в голове связи туманил. Что ж, придётся обойтись данными заранее указаниями.

Всего через несколько малых чаш он вернулся — слишком резвым шагом для Абхисита — с охапкой конвертиков и каких-то бумажных трубочек.

— А это что? — удивился Чалерм. Пока он разбирался с лианами, заодно подсуетился и нашёл в пустующем доме корзину, а теперь подставил её демону, чтобы ссыпал свою добычу.

Я высмотрела на столике в углу палочки для еды, ухватила их и осторожно вытащила из кучи одну трубочку. Ничем особым от неё не веяло, никакой жути, как от снопов. Просто тонкая, плотно скрученная рисовая бумажка. Саинкаеу и спирали… Ох. Я рискнула взять вещицу в руки. Ничего. Тогда я подковырнула ногтем краешек и аккуратно расклеила слои бумаги.

У меня в руках был талисман. И, если я правильно читала знаки, это был талисман для уничтожения снопов.

Я открыла было рот поделиться находкой с Чалермом, когда он ухватил мои палочки и выудил с их помощью один зелёный конвертик. У листа, из которого конвертик был свёрнут, остался длинный черешок, и за него зацепился… ключ. Вид у него был какой-то самодельный — мелкая монета с приплавленной к ней пластиной. На пластине словно кончиком ножа кто-то выцарапал слово "библиотека".

— Но у библиотеки нет дверей, — заметила я.

— Да и сундуков по углам я там тоже не видел, — кивнул Чалерм. — Хотя как знать, что творится на верхних уровнях? Вы там не бывали?

Я помотала головой. Признаваться всему клану в том, что я превосхожу их всех в мастерстве, мне вовсе не хотелось. И так убить пытаются. А Крабук молчать не станет. Интересно, там ночью стоит барьер? Я никогда не пробовала пробраться в библиотеку в нерабочее время Крабука. Если у него такое вообще есть…

— А Вачиравит может туда попасть? — спросила я.

— Он тоже выше третьего уровня не пробовал, — вздохнул Чалерм. — Пойдёмте предложим ему это приключение.

Я припомнила, как Крабук говорил о Вачиравите. Вряд ли даже наследнику клана сойдёт с рук незаконное проникновение в библиотеку. С другой стороны, Вачиравит только что Крабуку помог отстоять свою правоту.

Я развеяла личину Абхисита, и мы вышли из древодома с корзинкой, прикрытой каким-то тряпьём.

— Дядя Сомбун! — послышался за спиной детский голос. — А к вам дядя Абхисит приходил!

— Когда? — отозвался оторопелый голос Сомбуна.

— Да вот только что! А вас не было! Дядя Сомбун, а вы куда?

Мы с Чалермом, не сговариваясь, ускорили шаг.

***

Мы уже приближались к дому Вачиравита, когда он сам выглянул из пустого проёма одного из соседних древодомов и зашипел, как пустынная кошка. Я юркнула внутрь, не дожидаясь, пока Чалерм снова начнёт распускать руки.

— В чём дело?

В полутьме брошенного жилища узоры Вачиравита посвечивали непривычным жёлтым — цветом страха. Вместо ответа Вачиравит ткнул пальцем в окно, из которого виднелось наше жилище. У его подножия толпилось больше полусотни учеников.

— Чего они хотят? — удивилась я.

— Не знаю, — рыкнул Вачиравит. — Домой не войти.

Чалерм внезапно рассмеялся.

— Ты только что освободил их от Абхисита! Они хотят тебя поблагодарить!

Вачиравит уставился на него, как на куст, снова обратившийся человеком.

— Меня?

— Ну а кого же?

— Ты ведь на глазах у ученицы на совете выступил, — поддакнула я.

Вачиравит перевёл напуганный взгляд на толпу. Потом на меня.

— Ты мне меч не принесёшь?

— Я не пройду сквозь барьер на твой уровень, — хмыкнула я с капелькой злорадства.

Вачиравит скривился. Чалерм, всё ещё смеясь, похлопал его по плечу.

— Давай-давай, иди, прими заслуженную похвалу. Это ведь и есть твоя сила. Именно на людях, которые тебе обязаны, строится твоя власть в клане. А нам надо этих учеников направить на путь истинный, так что они очень кстати явились.

Вачиравит картинно вздохнул, но потом расправил плечи и с обречённым видом размашисто пошагал получать по заслугам. Мы двинулись следом.

Дети все как один при появлении Вачиравита упали на колени и прижались лбами к земле, голося о своей благодарности. Он, бедняга, не знал, куда от них спрятаться. Из соседних древодомов повысовывались любопытные носы.

— Встали! — наконец не выдержал Вачиравит.

Ученики неохотно поднялись с колен. Танва сиял так, что мне солнечным зайчиком от его улыбки засветило в глаз.

— Пранур Вачиравит! — восторженно заговорила Паринья, тоже улыбаясь до ушей. — А теперь вы нас учить будете?

— Я?! — Вачиравит аж шарахнулся и отошёл на пару шагов.

— Тех, кто будет особенно хорошо успевать, в качестве награды пранур Вачиравит будет иногда брать на охоты, — тут же вставил Чалерм, возникнув откуда-то у Вачиравита из-под руки. — Насчёт того, кто будет вашим основным учителем, вас оповестят позже. Прани Паринья назначается ответственной за вашу группу, она вам и скажет. А пока свободны.

Дети ещё раз поклонились Вачиравиту и разбежались чуть не вприпрыжку. Вачиравит тут же ввинтился в свой древодом, и я только успела придержать входную дверь, чтобы он её не запер на засов. Чалерм тоже зашёл и налил Вачиравиту холодной воды из бамбуковой трубки от источника.

— Что тебя так смутило? — поинтересовался он, передавая чашу.

— Не хочу говорить, — буркнул Вачиравит и закинул воду в глотку.

— Какие у вас идеи насчёт того, кого поставить на группы вместо Абхисита? — спросила я Чалерма, чтобы перевести тему.

Он как-то нехорошо прищурился.

— Ну раз Вачиравит не хочет, у нас не так много вариантов, правда ведь?

Я нахмурилась.

— Меня, что ли? Но никто не знает, что я достигла мастерства! И я бы предпочла, чтобы так и было.

— А кому ещё вы доверите подготовку детей к соревнованиям? — лукаво ухмыльнулся этот лис.

Уел. Я в клане Саинкаеу никому не доверю ножны правильно подвязать, не то что подготовку.

— Я на охоту, — оповестил нас Вачиравит. Да кто бы сомневался!

— Один не ходи, — напомнила я.

Он помрачнел, но сразу спорить не стал. Неужели образумился?

— Чалерм сказал, за прилежание, — пояснил свою гримасу Вачиравит. — Просто так Танву не могу.

— Возьми Гам или Джарана, — тут же подсказала я.

Он всё ещё мялся, поэтому я решила поддать жару в этот огонь.

— Ты на совете сказал, что у тебя куча друзей. Вот и покажи им, чтобы не сомневались.

Вачиравит помрачнел ещё больше.

— Я соврал. Не хочу, чтобы они узнали.

— Так ты бери их на охоты каждый день, глядишь, оно и станет правдой, — развела руками я.

— Это так не делается, — буркнул он.

— Делается, — в один голос заверили мы с Чалермом.

Вачиравит ещё попрожигал нас взглядом исподлобья, но наконец сдался, кивнул и пошёл за мечом.

— А как вышло, что именно эти люди — его доверенные? — спросила я у Чалерма, когда Вачиравит скрылся из виду на лестнице.

— Насколько я понимаю, они единственные из всего клана были рады, когда его вернули из плена, — задумчиво проговорил Чалерм.

Я уставилась на него.

— Зачем тогда его вообще возвращали? То есть не то чтобы я ему зла желала, но… Только по велению Арунотая?

Чалерм вздохнул.

— Отбить у зарвавшейся амардавики наследника своего клана — это одно. А насмехаться над калекой, который робеет дать отпор, никто не отменял.

— Ну да, — хмыкнула я, уже сама доходя до ответа на свой вопрос, — а под благовидным предлогом присвоить бесхозную амардавику — настоящий подвиг.

Чалерм медленно моргнул, словно намекая на кивок, но не подтверждая мои слова явно. Вот лисье отродье! Я тут не нанималась любоваться его ресницами! Не говоря уже о том, что, выходило, спасение Вачиравита вообще никому не было нужно само по себе, кроме горстки сердобольных и Арунотая. То есть, если бы Саинкаеу были хоть на полшишечки бессердечнее, амардавика могла остаться нетронутой.

Я развернулась и пошла пинать стену.

Чалерм выразительно кашлянул.

— Ну, вы тут отдыхайте, а я побеседую с парой учителей, которые, возможно, будут не против за небольшую мзду поставить своё имя на те группы, которые вы будете вести.

И, прежде чем я сообразила, что он сказал, выскользнул из древодома.

Глава 6. Молитвы не по адресу

Одного из учителей я знала — такой, с седой бородкой, который с парой друзей в своё время отказался взять меня саму в ученицы, пранур Ламон. Если новость, что я теперь собиралась учить детей, его удивила, то мне он об этом ничего не сказал. Наверное, Чалерм что-то ему наплёл. Вот тоже любитель вкладываться в оплетение горы…

Второй была махарьятта почтенного возраста, пранья Маливалайя, с бегающими глазками и беспрестанно сучащая маленькими сморщенными ручками. Чалерм привёл всех учителей в гостиную Вачиравитова древодома, и пранья за время короткой встречи успела перетрогать всё, что лежало на столе. Кажется, умыкнула чашечку, но не поклянусь.

Третьим… Впрочем, третьего и четвёртого я не запомнила, потому что не могла взять в толк, зачем их столько.

— Пранья, ну а как вы себе это представляете? — вздохнул Чалерм, когда учителя разошлись. — У любого учителя уже есть свои группы. Никто не может взять несколько дюжин детей на всё время обучения. Есть правила, регламентирующие, сколько детей может быть в каждой группе.

— Может, всё-таки рассказать о нашем плане главе? — проворчала я. Не нравилось мне это потайное шуршание по углам. — Он всё равно уже знает, что я — махарьятта, достигшая мастерства. Я ему сказала, когда сбежала от вас с Вачиравитом. Как только я начну работать с детьми, весь клан узнает, что жена наследника пошла в учителя. Что и от кого мы скрываем?

— Пранья, — вздохнул Чалерм. — Пока что ваши уроки — это игры в песочнице. Совету до вас дела не будет, а глава, когда услышит, всерьёз не воспримет. Назначение учителей — это дело между советом и Вачиравитом, глава тут ни при чём.

— Тогда что именно мы держим в тайне? — окончательно запуталась я.

— А вы что собрались главе рассказывать? — вопросом на вопрос ответил Чалерм.

— Ну, что детей плохо учат и доводят до храма, а сами учителя не знают фундаментальных текстов собственного клана, и ещё что снять учителя с должности можно только за какие-то дела, не связанные с тем, как плохо он учит, — принялась перечислять я.

— Во-от, — назидательно поднял палец Чалерм. — Вы хотите принести главе большую системную проблему. И вот что я вам скажу: никто из Саинкаеу не отличается особой решительностью, уж поверьте, сам грешен. Я хорошо представляю, как поступит Арунотай с любой самоорганизацией внутри клана. Он не сможет и не захочет принимать никаких решений сам, а сразу побежит в совет. Как только он проговорится советникам, нашу лавочку быстро прикроют под каким-нибудь благовидным предлогом. Если до сих пор им не были нужны обученные ученики, почему вы думаете, что они обрадуются? Чалерм прошёлся по гостиной моего дома, заложив руки за спину. — Им не нужны ученики, которые могут отличить махарьятство от мародёрства. Не говоря уже о том, что Абхисит — не последний вредоносный учитель, и нам ещё надо придумать, как избавиться от остальных. Если они будут знать, что у нас в этой игре есть ставка, они будут гораздо внимательнее. Вам это нужно?

Мне, конечно, не было нужно осложнять себе жизнь, но тут вопрос стоял — что её больше осложняло, советники или необходимость скрываться.

— Не спешите, — покачал головой Чалерм. — Пока что я каждому из этих учителей рассказал немножко разные версии того, зачем нам это нужно. Вот и посмотрим, кто из них первым главе донесёт.

Я потёрла виски.

— Вам мало лиан? Надо их ещё в косы заплести?

Чалерм внезапно рассмеялся. Я даже вздрогнула от такого непривычного звука здесь, на горе. Но смотреть на него весёлого было приятно, как будто что хорошее сделала.

Отсмеявшись, он встал и махнул приглашающим жестом в сторону своего дома.

— Вы можете занять мой кабинет, чтобы подготовиться к первому дню уроков. Я там на столе оставил списки учеников, разделённые по годам обучения.

Я вздохнула и поплелась смотреть списки, не очень представляя, что значило “готовиться к урокам”. В моём клане мелких учили по вдохновению, ну или если они сами о чём-то спрашивали. А у этих небось опять на всё правила…

И я не ошиблась. Помимо списков учеников Чалерм оставил мне обтрёпанный талмуд с устрашающей надписью кроваво-красными чернилами “Знания и навыки начинающих махарьятов, разделённые по уровням наставником Укритом”. У меня застучало в висках и заболел третий глаз: я помнила, каким древним и высокопарным языком писал Укрит Саинкаеу.

***

Когда я вывалилась из дома Чалерма с головой, принявшей форму тыквы-горлянки, на дорожке у края сектора я внезапно пересеклась с Арунотаем.

— Кессарин! — солнечно обрадовался он. — А я вас как раз ищу! Не хотите ли зайти ко мне на чашечку мангового сока со льдом?

Я постаралась не корчить гримасу, но, видимо, не преуспела: воспоминание о выпитом в доме Арунотая было ещё свежо, и он это заметил.

— Нет-нет, больше никаких подобных оплошностей, я выставил охрану, а все напитки проверяю на яды!

— Надеюсь, что так, — хмыкнула я. — Однако не сочтите за грубость, но я сегодня очень устала и сейчас собиралась пойти спать.

— Но вы же собирались перед этим поужинать? Если вам так будет удобнее, я бы зашёл к вам!

Это уже вообще ни в какие рамки приличий не лезло — чтобы посторонний мужчина напрашивался в гости к замужней женщине в дом, который она делит с мужем? Конечно, Чалерм то и дело ко мне захаживал, но у меня с ним были дела похуже, чем супружеская неверность. А Арунотай… Привык, что с братом у него всё общее? Не понравилась мне эта мысль.

— Не собиралась, — покачала головой я. — Чувствую себя не очень.

— О… — Опрятное лицо главы расстроенно опало. — Что ж, может быть, завтра? Заходите в любое время.

Да чего он так настаивает? Зачем я ему? Уж не прознал ли он про то, как мы подставили Абхисита?

— Случилось что-то? — уточнила я. — Вам нужна помощь?

— Нет, что вы, — снова блеснул улыбкой глава. — Просто, вы понимаете, на горе трудно разнообразить круг общения, а вы всё же новый человек со свежим взглядом.

То есть ему было скучно, и он решил разнообразить свой досуг при помощи меня. Великолепно.

— Что ж, давайте в другой раз, — постаралась улыбнуться я, раскланялась и ускользнула. И припомнила слова Вачиравита, что, мол, Арунотаю я нравлюсь. Он же не имел в виду ничего такого, правда? Вачиравит о “таком”, может, и вовсе без понятия.

***

Начитавшись Укрита, я сама себя здорово накрутила: у учеников-де на каждый урок был план, какой навык изучать, проверочные работы, построенные каскадом, дотошно расписанные меры для применения к отстающим… Но на деле всё оказалось намного проще и типичнее для Саинкаеу. Дети плавали в махарьятской премудрости, как персиковые лепестки в водовороте. А потому моя задача сводилась к тому, чтобы они пережили соревнования и не поубивали друг друга и соперников.

Так что, проверив быстрым опросом уровень их знаний, я решила начать с разбора боевых талисманов как самой простой техники, доступной каждому едва-едва начавшему свой путь к просветлению.

— А, это как наши талисманы от пут! — обрадовалась какая-то девочка из старшей группы, когда я нарисовала основные символы для изгнания демонов.

— Пут? — переспросила я. Навскидку мне не вспоминались никакие путы, с которыми можно было бы побороться талисманом основной схемы. Там всё больше использовали тройную или даже обратную…

— Ну путы, — пояснил мне мальчик с ясным взором. — Такие, которые к людям под одежду залезают, а потом утаскивают куда-нибудь в глушь. Жгутся ещё! Их же полно кругом, разве вы не знаете?

— В листочки завёрнутые? — спросила я, холодея.

Дети переглянулись.

— Кто их знает, во что они там завёрнуты, — пожал плечами мальчик. — Мы с учителем Рангсаном ходили по всей округе, лепили талисманы от них, а самих их я не видел. Только что деревенские говорили, мол, пропали люди, а на ком-то из них эти путы видели. Учитель нам так и сказал, мол, это демоны такие, они людей опутывают и уводят прочь.

Я хотела потереть лицо, но Буппа неукоснительно продолжала каждый день меня расписывать, как храмовую статуэтку, так что пришлось сдержаться. Ну что ж, по крайней мере, ученики не знали, как дела обстояли на самом деле. Значит, во-первых, они сами не виноваты, а во-вторых, их не пустят на корм амарду, чтобы не проболтались. И мне не стоит открывать им глаза.

— А кроме учителя Рангсана, с кем ещё вы их использовали?

Ученики поднатужились и назвали Сомбуна и ещё какое-то неизвестное мне имя, которое я тут же записала, поскольку на Оплетённой горе не стоило надеяться на свою память. Тут лианов цвет из любой щели может своих миазмов напускать. И, кстати, корзинку со снопами мы с Чалермом смело через всю резиденцию несли… Надо надеяться, он её намочил пропиткой, пока я призывала демона. А как личина несла эту корзинку через весь сектор? И вообще, как Сомбун хранил у себя снопы, когда в любой момент любая стена в древодоме могла выгнать побег и зацвести? Наверное, он должен постоянно изводить цветы вокруг своего дома. Чалерм вот наверняка об этом всё разузнал, а я, как обычно…

Я передёрнула плечами и постаралась отогнать лишние мысли. Ученики. Подготовка. Всё же на Оплетённой горе невозможно нормально сосредоточиться. Моё дело — основы талисманов детям объяснить.

И я вроде бы даже объяснила, но понимания на лицах учеников не увидела. Конечно, запуганные Абхиситом, они мялись и молчали, так что пришлось пришпорить.

— С талисманом всё понятно! — опасливо выпалила Паринья. — А можете уточнить, какие молитвы читать?

Я чуть не подавилась. Молитвы?!

— Мы тут не монахи! Какие ещё молитвы?!

Дети переглянулись.

— Ну, всегда же читают, — пробормотал какой-то парнишка, сидящий рядом с Танвой. Танва смотрел на него точно так же, как я. Эге.

— На охотах читают? — уточнила я. — А на уроках вы молитвы учили?

— Только на охотах, — развёл руками парнишка. — Это, ну… Тем, кто допуск не получил, не полагается знать.

Я закатила глаза. Ну конечно! Вот почему Танва тоже удивился. А я припомнила, что в деревне люди говорили, мол, махарьят с учениками что-то бормотали, когда якобы обезвреживали демонов.

Раздав нескольким ученикам по листу бумаги, я велела им записать, что там были за молитвы. Возможно, тут-то и крылся ответ на мой вопрос.

— Ну, а пока они пишут, давайте припомним, в каких книгах можно посмотреть основные талисманы, — предложила я.

Дети снова переглянулись.

— В книгах этого нет, — неуверенно сказала Паринья. — Нам только учителя давали, сами.

— Учитель Абхисит говорил, в библиотеке про талисманы ничего нет, — добавила другая девочка.

Может, и к лучшему, что мы не стали говорить Арунотаю про эти занятия. Дети вот-вот решат, что я и сама ничего не знаю, а туда же, поучать. Глядишь, никто и не заподозрит у меня особых умений…

— Как нет? — не сдержался Танва. — А Укрит Саинкаеу? Да я целую стопку книг штудировал именно про талисманы!

Несколько человек посмотрели на него с жалостью.

— Вот потому тебя всё время дополнительным чтением и нагружали, — сказала девочка с лисьим личиком, подруга Париньи по имени Ратри, — что ты маешься какой-то дурью вместо того, что учитель велел делать.

— А кто такой Укрит Саинкаеу? — спросил мальчик постарше с проблеском разума в глазах. — У нас вроде нет такого учителя.

— То есть, — подытожила я, — одного из основоположников клана и самых знаменитых махарьятов в мире вы не только не читали, но и по имени не узнаёте?

Ученики приуныли. Нет, делать вид, что я ничего не знаю, не получится. Книги Укрита же есть в библиотеке! Хотя мы-то их у Чалерма читали, но не может же быть, чтобы в библиотеке их не было? Чалерм ведь получил их в подарок от Арунотая, значит, это списки с библиотечных экземпляров, так?

Я поняла, что у меня накопилось слишком много вопросов для обсуждения с Чалермом, а потому завершила урок досрочно. Пусть думают, что хотят, но без меча махать мне нечем, то есть без учебников учить я отказываюсь. Чалерм меня приладил на эти занятия, вот пусть и предоставляет условия.

Я дождалась, пока трое учеников допишут, что им там велели бормотать во время охоты, и всех выгнала из гостиной нашего с Вачиравитом дома. Потом взглянула в текст. Это были молитвы небесным богам.

***

— И вы думаете, что молитвами можно сдержать снопы, чтобы они не сработали раньше времени? — задумчиво проговорил Чалерм, разбавляя пюре питахайи ледяной водой и пододвигая мне чашу.

Я принюхалась — прошлый раз в таком напитке было на треть вина, но учёный вроде бы не пытался меня споить.

Я сидела у него в кабинете, поджав ноги в привычном уже плетёном кресле. За окном смеркалось — скоро отбой. Ужин Чалерм заказал на нас двоих, пока я объясняла ему всё, что узнала от учеников. Не знаю, почему, но во всей резиденции Саинкаеу именно эта комната с пустым столом и переполненными книжными полками казалась мне самым безопасным местом. Я бы и спать тут осталась, если бы не приличия.

— Что ж, — продолжил он и отпил из своей чаши. Я следила за тем, как опускался и поднимался его кадык, пока не одёрнула себя: чем занята моя голова?! Чалерм наконец отставил напиток и откинулся на спинку своего кресла. — Это мы можем проверить. А по поводу книг — я смотрю, у нас всё больше причин заняться библиотекой вплотную.

— Давайте туда залезем ночью! — тут же оживилась я.

Чалерм, конечно же, покачал головой.

— Нет, нельзя так с наскока. Надо уточнить, какие именно меры защиты там стоят и как их обойти, а потом…

— Да почему вы думаете, что там вообще есть меры защиты, кроме Крабука? — взвыла я. Во всём, что касалось Оплетённой горы, моё терпение давным-давно иссохло. — Давайте я его просто вырублю так, чтобы он не знал, кто это был, и мы спокойно войдём!

— А почему вы думаете, что защиты нет? — хмыкнул Чалерм. — Полагаете, никто-никто из учеников и охотников никогда в жизни не интересовался книгами, которые им не положено брать?

— Да хотя бы потому, что нет защиты даже у амарда на пике, — развела руками я. — Заходи, кто хочешь, смотри, что тут творится!

Чалерм как-то нехорошо, по-лисьи улыбнулся.

— Ошибаетесь, пранья. За пределы царства лиан ни один Саинкаеу подняться не может. Вы так легко туда прошли, потому что в вас не было лиановой споры. А все остальные просто не могут приблизиться к пику. Говорят, ощущение такое, словно всё нутро тянет обратно.

Я чуть не подавилась.

— То есть во всех остальных жителях горы споры есть всё время?! Подождите, но я же видела, как лианы пытаются её скормить тому, кого собрались превратить в куст! Танва мне ещё говорил, что в ходе ритуала надо получить спору и отойти в сторонку, чтобы там прорасти!

Чалерм помотал головой.

— Танва не очень хорошо разбирается в строении растений. То, что лианы заставляют жертву проглотить, — это плод. Кто съел плод, становится новой лианой, и это уже невозможно предотвратить. Споры же — крохотные, невидимые глазу семена, и они попадают в человека легко и незаметно. Новые лианы из них не вырастают, но они могут заставить человека съесть плод, как чуть не случилось с вами.

Несмотря на липкий зной, меня прошило ледяным холодом. Легко и незаметно — это из воздуха, что ли? Однако Чалерм сказал "говорят", то есть он уверен, что в нём самом спор нет. Я уже хотела уточнить, откуда такая убеждённость, но тут вспомнила пример поярче.

— А как же Вачиравит? Он же может подниматься на пик, значит, в нём нет спор?

Чалерм одарил меня странным взглядом, словно хотел возмутиться моей неосведомлённостью, но тут же отвёл глаза и неопределённо пожал плечами.

— Вода из священного источника убивает споры точно так же, как и проросшие лианы. Её просто нужно регулярно пить. Я полагал, вы и пьёте после того, как едва не обратились в произведение растительного искусства?

Конечно, ничего подобного я не делала. И чтобы Чалерм или Вачиравит хлестали из маленьких пузырьков солоноватую жидкость, которая оставляла на камнях белый налёт, тоже не видала. Но им и не обязательно было бы делать это при мне.

Однако Чалерм не знал, что я после того раза больше не обменивалась махарой с воротами, и говорить я ему не собиралась. Значит, буду врать, что пью гадкую водичку. Иначе…

А-а-а-а! Иначе моя голова закипит прежде, чем я додумаюсь до чего-то путного.

— То есть он тоже её всё время пьёт? — Я постаралась подобрать слова так, словно ничему не удивилась. Хотя удивиться было чему. — Вы, помнится, уверяли меня, что понятия не имеете, как люди отправляются "на корм амарду", а теперь представляете мне строение лиан, как в гербарии Лайят Паньи! Каким образом споры вообще попадают в людей?

Чалерм снова приник губами к своей чаше, а потом прокатил их между зубов, чтобы облизать, не сверкая языком. Я отвела взгляд. Это просто губы. Они просто мокрые. Но стыдливое свечение узоров подавить еле удалось.

— Вы думаете, я бездельничаю тут целыми днями? — спросил Чалерм, но беззлобно. — Я, как и вы, стараюсь хоть что-то понять в окружающем безумии.

Я издала какой-то звук, намекающий, что небесные боги велели делиться, и он продолжил.

— Я знаю о двух способах. — Чалерм отставил чашу и принялся отгибать пальцы. Я уставилась на его аккуратные ногти. И мозоли, как от меча, а не как от кисти. — Во-первых, при обмене махарой со внешним барьером резиденции. Во-вторых, в храме при проведении ритуала.

Со внешним барьером?!

— А вы, когда добывали мне разрешение выходить за пределы резиденции, не подумали предупредить, что от этого кустом прорасти можно?!

— А я тогда этого ещё не знал, — вздохнул Чалерм.

Я прищурилась: он ведь уже тогда заходил не через ворота. Значит, если не знал, то подозревал. Я и сама, когда Найяна мне предложила обменяться махарой с замком, почуяла неладное. Но Чалерм не махарьят… Ай, ладно! Есть вопросы и понасущнее.

— А точильщики? Они ведь не отдавали махару в храме, они же обыватели. И за ворота не ходили.

— Видите ли. — Чалерм состроил такую хитрую лисью морду, что мне даже почудилось, что запахло палёным. — Ритуал отдачи махары — не единственный ритуал, который проводят в храме Саинкаеу. Два раза в год сквозь него проходит полностью всё население горы, чтобы "причаститься милости амарда". Тогда алтарь светится сутки напролёт, а каждый человек чувствует "божественное прикосновение к своей душе". Ничего не напоминает?

Когда Чалерм повторял чужие слова, тон его сочился кислотой, у меня даже оскомина началась. Или это была не оскомина, а судорога от ужаса: выходило, что во время этих самых ритуалов все люди на горе получали спору. А потом постоянно ходили под амардом… которого нет. И на пик пробраться не могли — вот почему там не стоял барьер.

— Но подождите, — медленно произнесла я, сама не очень желая выяснять подробности этого кошмара. — А те кусты, что мы нашли за деревней? Они-то и вовсе в резиденции никогда не бывали!

Чалерм помрачнел.

— А вот это интересный вопрос. Помните, что в той деревне недавно возвели храм небесным богам по указу учителя Сомбуна?

— Что же, вы думаете, тот храм такой же, как этот? И в нём тоже "божественное прикосновение"?

Учёный пожал плечами, мол, знаю не больше вашего. В это я не верила, но… Как ещё объяснить кусты в деревне? Но как Саинкаеу убедили небесных богов потворствовать их вероломству? Однако помочь им выкрасть амардавику как-то убедили.

— А как скоро следующий ритуал? — наконец спросила я.

— Перед началом турнира, — вздохнул Чалерм. — И на нём будут присутствовать все участники изо всех кланов.

У меня потемнело в глазах. Да никак Саинкаеу решили заразить своей хворью весь мир!

— Нам обязательно нужно понять, как это работает. Саинкаеу не вчера это придумали. Нам надо перевернуть вверх дном библиотеку и найти всё, что связано со спорами, барьерами и храмами! Да ещё у Сомбуна там тайник!

Чалерм поджал губы и отвёл взгляд, словно я указала ему на путь, которым и надо бы пойти, но очень не хочется.

— Я подумаю, — наконец произнёс он. — Если помните, перемещаться по уровням там не так-то просто. Если там есть тайник, то вряд ли он в самом низу, да и нужные книги будут не в тех шкафах, что доступны ученикам. Я бы попробовал для начала поработать с прануром Крабуком. Возможно, его удалось бы сместить…

Я поморщилась. Уж слишком бросалась в глаза его неохота делать резкие движения. Интересно, это влияние горы или именно то, чем он "сам грешен"?

— Я вас подброшу, — предложила я и тут же представила, как это будет выглядеть. Прыгать в обнимку с Чалермом на верхний уровень… Ох-х, а готова ли я?

Лицо учёного внезапно закаменело.

— Не стоит, — процедил он.

Я постаралась побыстрее свернуть с этой темы.

— Может, хоть книжки у главы попросим? Он же велел Крабуку для вас что-то там переписать, так, может, ради хорошего дела ещё велит?

— Велел, месяца через три, — хмыкнул Чалерм. — У нас нет столько времени. Помните, что я вам говорил про закупку точильных камней?

— Что заявка будет лежать у него и пылиться неизвестно сколько, пока до неё дойдёт дело. — Я приуныла. Почему же Арунотай так плохо вёл свои дела? Или это Чалерм на него зачем-то наговаривал? Я ведь сама так и не пробовала главу ни о чём просить. Мне хотелось ещё раз попытаться убедить Чалерма, что о наших открытиях Арунотаю обязательно надо знать, но… что если он и правда тут же побежит с этим в совет?

— Вам пора бы возвращаться домой, — прервал мои размышления учёный. — Негоже будет, если кто-то увидит вас выходящей от меня в потёмках.

***

Когда я спустилась в гостиную на следующий день, на столе меня поджидала стопка книг. Недоумевая, я взяла верхнюю — на ней не было названия, а сама книжка выглядела совершенно новой, только что написанной. Внутри это оказался сборник основных талисманов. Я заглянула в другие книги в стопке и поняла: Чалерм каким-то образом за ночь переписал этот несчастный сборник две дюжины раз. Это бы усердие, да на штурм библиотеки!

Глава 7. Происки

Моё расписание составлял Чалерм, потому что такая его, Чалермова, карма. Как и почему он поставил мне на сегодняшнее утро ту же группу, что была вчера вечером, я не имела ни малейшего понятия, но тем проще: книжки-то предназначались именно им.

Дети набились в нашу с Вачиравитом гостиную и расселись на облюбованные ещё вечером места, тут же впившись голодными взглядами в стопку книг.

— Всё правильно смотрите, — ухмыльнулась я и принялась раздавать учебники. — Надо было, конечно, вам задать эти книги на самостоятельное чтение, но они достались мне только сегодня, поэтому почитаем прямо на уроке. Даю вам двадцать малых чаш на первую главу, а потом будем срисовывать основной талисман.

Дети уткнули носы в ровные рядки букв. Почерк во всех списках был один, знакомый мне по записной книжке Чалерма. Но не мог же он и правда две дюжины книг за ночь переписать? Начал раньше, но только сейчас принёс их мне? Зачем?

Однако разгадывать Чалерма можно было и в другое время, а пока я сама проглядела первую главу повнимательнее и заметила пару моментов, которые стоило детям прояснить.

— Пранья Кессарин, — обратилась ко мне с поклоном Ратри, — можно спросить? Вы, эм-м-м, узнали про молитвы?

Я поморгала.

— Что я должна была про них узнать?

— Ну, — замялась девочка. — Мы понимаем, вы не ходите на охоты, а молитвы только на охотах рассказывают, но вы вроде собирались спросить кого-то?

— Во-первых, — сурово начала я, но сбавила тон, когда Ратри вжалась в лавку, на которой сидела, — на охоты я хожу. Во-вторых, молитвы с талисманами никак не связаны. Вы вот читаете про принципы работы талисманов. Где там молитвы, скажите на милость?

Дети попереваривали и пошептались, но наконец Паринья как самая смелая высказалась за всех:

— Может быть, это не для всех талисманов. Но талисманы от пут точно работают только с молитвой. Потому что путы насылают амарды, а небесные боги амардов пугают.

Мне показалось, что в моей голове мысли размотались, подобно проклятому снопу. Амарды? Пугают?..

— Небесным богам вообще нет дела до таких мелочей, — наконец начала отвечать я. В идее Париньи было столько безумия, что я даже не сразу сообразила, с какого конца распутывать этот клубок. — А амарды не насылают путы!

— А кто же тогда их насылает? — удивился Танва. Похоже, в этом заблуждении все были равны, что допущенные до охот, что нет.

Я открыла было рот — и закрыла. Нет, мне очень хотелось рассказать этим ребятам, что путы подкидывают простым селянам охотники этого самого клана, но… Если меня чему и научила жизнь на Оплетённой горе, так это умерять свою поспешность. Во-первых, дети не удержат в секрете такую сногсшибательную новость, и тогда совет придёт по мою душу. А во-вторых, как знать, что эти старые пни сделают с самими учениками… Кусты в доме точильщиков встали перед моими глазами, как живые.

— Они сами появляются, — покривила я душой. — Путы — это такие демоны. Амарды тут ни при чём.

— А что амарды делают? — не унималась дотошная Паринья.

— Махару раздают! — Я развела руками. Уж это-то можно было сказать?

— Тогда почему их нужно ругать? — нахмурилась девочка-лисичка.

— А их нужно ругать? — тоже нахмурилась я.

Все дети дружно закивали. Я потёрла виски. Похоже, хуление амардов прививали не только деревенским, но и прямо в самом клане.

— Не нужно их ругать, — сама себе ответила я. — Амардам нужно возносить хвалу и делать подношения. Только… давайте это останется нашим маленьким секретом.

Ученики переглянулись, а я принялась быстро соображать. Брать с них клятву… Это сложно, нужен демон или тот же амард, и не даром, а за гостинцы… Нет, раньше надо было думать. Лучше как-то договориться. Например…

Я подняла со стола одну из книжек.

— Вы хотите читать настоящие книги, не из библиотеки?

— Хотим! — зашумели дети.

— Значит, слушайте меня и никому об этом не рассказывайте. Если кто проговорится, больше настоящих книг не увидит вся группа.

Ученики переглянулись ещё раз, но теперь их взгляды были предупреждающими, оценивающими.

— Все будут молчать, — сурово произнёс один из старших мальчиков.

Я позволила себе выдохнуть. Я не Чалерм, чтобы плести интриги, и если он мог распутать этот клубок как-то ещё, то вот сам бы и распутывал. Мне оставалось только надеяться, что с детьми всё будет хорошо.

После старшеньких у меня по расписанию шли младшенькие, и они таких неудобных вопросов не задавали, но и им я, как можно осторожнее, намекнула, что амардов в целом и амарданура Оплетённой горы надо хвалить, чествовать и радовать подношениями. Не знаю, что они поняли из моих намёков, но по крайней мере основные талисманы рисовать научились.

Когда дети высыпали из моего древодома, я решила немного размять ноги перед обедом. От всего услышанного сегодня голова шла кругом, да и не привыкла я столько чаш подряд с детьми возиться.

Однако стоило мне отойти от дома всего ничего, как на моём пути вырос пранур Ламон — тот самый махарьят с седой бородёнкой, который поставил своё имя на часть моих детских групп.

— Пранья Кессарин! — сверкнул он белыми зубами. — Как ваш первый день на новой должности?

День был не первый, но поправлять его я не стала, я же всё-таки не Чалерм.

— Неплохо, привыкаю потихоньку, — сказала я, ни к чему себя не обязывая, и двинулась дальше по дорожке. — Вот, вышла проветриться в перерыве.

— Тяжело, наверное, с непривычки сразу столько групп, — покивал он и присоединился ко мне.

Я неопределённо пожала плечами. В мои планы по разминанию ног не входила праздная болтовня с малознакомым учителем, но и прогонять его я не видела резона. Он ведь согласился помочь и обещал не болтать. Хотя, конечно, не по доброте душевной: жалование за мои уроки получали учителя, чьи имена стояли в расписании.

— У вас ведь после обеда мои группы будут, так? — продолжил светскую беседу Ламон.

Я ответила совершенно честно:

— А я и не знаю, это у праата Чалерма всё записано. В моих списках только уровень группы.

— Да нет, там точно мои, — заверил меня Ламон. Чего ему надо-то? Какая разница, в какое время чьи группы записаны, если всё равно всё это — только прикрытие? — Я знаю, потому что у меня это время свободное, а праат Чалерм же не мог поставить одному учителю на одно время две группы.

— Если вам нужно что-то перенести в расписании, то с этим к праату Чалерму, — осторожно подсказала я.

— Нет-нет, что вы, пранья, — усмехнулся Ламон и попытался взять меня под руку. Я сделала вид, что оступилась, и отстала, так что он промахнулся. Хватит с меня Чалерма с его привычкой цапать за локоть, чуть что.

— В таком случае, не совсем понимаю, чем вызван ваш интерес, — уж вовсе прозрачно намекнула я.

Ламон вздохнул, словно до сих пор надеялся, что я догадаюсь, а я его разочаровала.

— Пранья Кессарин, ну, мы же с вами оба понимаем, что вам это нужно только для статуса.

В ответ на моё недоумённое моргание он пояснил:

— Вы — новый человек в клане, да ещё обывательница, конечно, отношение к вам не ахти. Шепотки за спиной… В таких условиях тяжело удерживать внимание мужа, особенно когда это видный охотник. Я понимаю, что вам хочется произвести впечатление, а тут как раз турнир, хороший повод…

Я слушала его, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватиться за голову. Это он сам себе напридумывал или это и есть та самая легенда, которую сплёл Чалерм? Если второе, то учёный напрашивался на затрещину! Хотя нам ведь было нужно, чтобы совет не принял меня всерьёз… Но не такой же ценой! У меня, в конце концов, есть гордость, у меня репутация! Правда, какая уж тут репутация, в клане Саинкаеу-то…

— Вы не переживайте, — по-своему понял мои гримасы Ламон. — Нет ничего зазорного в том, чтобы стараться получше себя зарекомендовать новой семье. Все мы тут время от времени прибегаем к таким мерам, — добавил он с усмешкой, от которой у меня волосы на голове зашевелились. — Но, я думаю, вы согласитесь, что мучить себя и мучить детей вовсе не обязательно.

— Что? — наконец не удержалась я.

— Ах, пранья Кессарин, оставьте! — махнул рукой Ламон. — Ну чему вы их научите? Учебник они почитают под вашим присмотром, а не на досуге в библиотеке? Вы же понимаете, что это не учение. А у меня как раз это время свободно. Я бы мог их взять, как раз пару групп средненьких, мне не сложно.

Его словоблудие наконец стало складываться у меня в голове во внятную картинку.

— И что вы за это хотите?

Ламон делано стушевался.

— Ну что вы, пранья, так сразу грубо? Мы же просто беседуем. Но если уж вы интересуетесь моими сокровенными желаниями, то слыхал я, что будто бы вам удалось убедить пранура Вачиравита брать с собой на охоту кого-то, кто вовсе до этого не дослужился.

— Не дослужился?

Я чувствовала, что за юлением Ламона стоит новая скала невероятных открытий, которые вот-вот обрушатся на меня лавиной.

— Ай, ну конечно, вы же не знаете, — всплеснул руками учитель. — Понимаете, охоты ведь оплачиваются по-разному, в зависимости от сложности. И чем сложнее охота, тем более высокого ранга махарьяту её назначают, за то ему и платят по высшему разряду. Ну а если он кого-то с собой возьмёт, так те тоже по высокой ставке получают. Понимаете?

— И ученики? — уточнила я, соображая, не озолотился ли Танва.

— Да что вы, кто же платит ученикам? — отмахнулся Ламон. — Я о взрослых говорю. А пранур Вачиравит, как вы понимаете, величайший охотник в клане, и его охоты…

Он закатил глаза, а я обмерла. Это что же выходило, Гам, Найяна и вся эта банда так хотели на охоту с Вачиравитом ради денег? Мне вообще в голову бы не пришло, что махарьятам за охоты платят. То есть жители, подавшие заявку, платят клану, но в нашем клане средства распределяли по необходимости. Это на еду, это на одежду, это дом подновить, всё из общего котла. А здесь, выходило, каждый получал деньги за свой труд, как будто и не было никакого клана?..

Впрочем, та же Гам вряд ли бегала за Вачиравитом только ради поживы. У неё и другой интерес к нему имелся. Да и остальные, думаю… Если уж они единственные радовались его возвращению, то, наверное, не из-за денег.

— То есть вы хотите на охоту с Вачиравитом, — подытожила я. — Но вы ведь учитель, а не охотник.

— Ну, так-то разрешение у меня есть, — промурлыкал Ламон.

— А вы хоть раз охотились? — уточнила я.

— В ученичестве, — уверенно кивнул Ламон. Я присмотрелась к его лицу и заключила, что дело было лет двадцать назад, не меньше. — Но тогда сложнее было, а сейчас-то что, талисман кинул, молитовку прочитал — и в путь. Тем более, если рядом такой охотник, как пранур Вачиравит. Мимо него, говорят, и мышь не прошмыгнёт.

На этом месте я всё-таки схватилась за голову. Боги, храните клан Саинкаеу! Да они так вымрут и вовсе без посторонней помощи, демонам даже приходить на гору не придётся, только запастись тыквенными семенами и подождать на крылечке! И с одной стороны, туда им и дорога, а с другой… Не все ведь тут зловредные подлецы, а ученики и вовсе не виноваты, что их учат заниматься всякой чушью вместо настоящего махарьятства.

— Пранур Ламон, — сказала я, как можно серьёзнее, остановившись прямо перед ним. — Вачиравит ходит на самые опасные охоты. Там талисманчиком с молитовкой не отделаешься. Это во-первых. А во-вторых, вы осознаёте, что если вас что-нибудь схватит и утащит, то как вы ни зовите на помощь, он не услышит?

Учитель спал с лица.

— Гм, — сказал он глубокомысленно. — Об этом я не подумал. Но как же он учеников водит? Все говорят, что водит!

У меня язык чесался сказать ему, что Танва и сам своей жизнью не дорожит, а клану на него и вовсе начхать, но на самом деле в Танве я была вполне уверена. Даже несмотря на Абхисита, этот парень имел весьма неплохую подготовку, не говоря уже о природном таланте. Вот другие дети, которым Чалерм таким широким жестом обещал охоты с Вачиравитом, рисковали больше. Но я уповала на то, что Вачиравит и дальше станет брать на охоты своих взрослых друзей.

— За учениками присматривают другие охотники, — наконец выдала я некоторую полуправду. — Но будет странно, если они станут присматривать за вами, не находите?

Ламон скис, но согласился, что такой вариант ему не подходит.

— И вообще, — продолжила я закреплять свою победу, — почему вы думаете, что все охоты решаются талисманами? Это ведь только с путами так борются, но есть и другие бедствия.

— Так всё делают талисманами, — развёл руками Ламон. — Мне вон группу взрослых охотников поставили для подготовки к состязанию, я хотел их погонять по выбросам пламенной махары, а они мне, мол, это не надо, нам только талисманы выучить и молитвы. Я так понял, это теперь универсальная методика.

— Какие именно талисманы? — спросила я, холодея.

— Да вот, — он сунул руку за пазуху и вытащил горсть уже знакомых мне трубочек из рисовой бумаги. Поколупал одну ногтем и развернул. — Самые основные, я даже удивился.

Я взяла у него из рук листок, исписанный символами. Это был талисман, уничтожающий проклятые снопы. Но откуда на турнире проклятые снопы? Если только… О боги небесные — если только их там кто-то заранее разбросает, чтобы они ловили соперников Саинкаеу!

— А как… Как работают эти талисманы? — выдавила я, лихорадочно соображая. Ламон знал, чему и зачем учил охотников? А они сами знали? Если да, то что же, тут весь клан готов ради победы в каком-то глупом турнире поубивать случайных людей? И ведь на этот раз Арунотай и малые кланы пригласил, а там — пару самых сильных махарьятов прикончить, и нет клана. Не говоря уже о ритуале, раздающем споры… Неужели Арунотай не знает, что творится у него под носом?! Да тут уже не важно, желаю ли я добра или зла самим Саинкаеу, но если ничего не сделать, эти неучи под руководством проходимцев и все остальные кланы истребят!

— Да как обычно, — развёл руками Ламон. — Там же на турнире демоны будут. Специально наловленные для охоты. Вот на них эти бумажки и лепят, они тогда вспыхивают зелёным пламенем, и очки засчитываются клану. Как обычно.

— А какие именно там демоны? — не отставала я. — Как выглядят?

Ламон пожал плечами.

— Да как демоны выглядят? Как демоны. Большинство вообще невидимые.

Действительно, откуда человеку, который последний раз на охоте был двадцать лет назад, знать, как выглядят демоны? Но снопы легко выдать за невидимых.

— И давно Саинкаеу пользуются такими талисманами на турнирах?

Ламон задумчиво склонил голову набок.

— Да так-то всегда пользовались. Но раньше и другими техниками тоже, а теперь, я так понял, только талисманы. Ну и рисуночек там меняется год от года, сейчас такие замороченные талисманы пошли, я в них уже и не понимаю ничего, завитки там какие-то, ни на что не похожие. Но основа всё та же, а что уж там накрутили…

Я снова двинулась по дорожке, погружённая в свои мысли. Ламон не производил впечатление очень хитрого человека. Скорее, он был типичным представителем Саинкаеу — мухлевал потихоньку, где неопасно. И потому я верила его словам. Он не знал, зачем на самом деле нужны талисманы, и про проклятые снопы тоже не знал.

Это имело смысл: среди тысяч махарьятов клана уж хоть парочка нашлась бы таких, что воспротивились бы бесчестным методам. А потому заговорщики не стали рассказывать всем всё подряд, вместо того залив им в уши медовую сказочку про новые талисманы, с помощью которых можно победить любого демона. На самом деле, таких не существовало в природе. Талисманом можно проявить истинную форму демона. Слабого — временно связать, сильного — ненадолго отпугнуть. Но никак не сжечь без следа зелёным пламенем.

Я так глубоко задумалась, что оступилась, подвернув ногу на ровном месте, и пранур Ламон тут же подхватил меня, как будто я была беспомощной обывательницей и не смогла бы сама выровняться. Я схватила его руки, чтобы оттолкнуть, но в последний момент вспомнила, что с ним лучше не ссориться, ведь он помогал нам провернуть нашу задумку. В результате я чуть не ткнулась носом в его едва прикрытую тонкой тканью грудь, на меня пахнуло остро-сладким запахом его мыла, и я замерла, растерявшись от неожиданности.

— Пранья Кессарин, — раздался за спиной ледяной голос Чалерма. — Позвольте поинтересоваться, что вы делаете так далеко от места, где у вас через три малых чаши начнётся следующий урок?

Ну конечно, стоило мне оказаться в неловкой ситуации, и этот лис тут как тут!

Я начала разворачиваться, чтобы высказать Чалерму, что он может сделать со своими напоминаниями в свете того, что я только что узнала от Ламона, но учитель меня опередил.

— А какое дело праату Чалерму до того, где и чем занимается пранья? — спросил он, так и не убрав одну руку с моего локтя, а другую — с талии.

— Самое непосредственное, — прошипел Чалерм. Я наконец прокрутилась в руках Ламона достаточно, чтобы оценить внешний вид учёного. Узоры у него на лице и руках проявились, посверкивая красным. За всё время знакомства я их видела всего пару раз, так что теперь присмотрелась внимательнее: да, несомненно, Чалерм с младых ногтей занимался духовными практиками, ибо узоры его были связными и ритмичными, как вышивка на алтарной занавеси храма. Вероятно, для учёного это неудивительно? Если бы я ещё хоть одного учёного в жизни видала, могла бы судить.

Чалерм меж тем продолжал:

— В мои обязанности входит следить, чтобы учителя не прогуливали уроки, а пранья рискует сделать именно это. Потому соблаговолите отступить и позволить ей вернуться к её обязанностям.

Мне нечасто приходилось видеть Чалерма настолько выведенным из себя, и в прочих случаях времени его рассматривать не было, так что я воспользовалась случаем. Отец всегда говорил: хочешь знать, что за человек перед тобой, посмотри, как он злится. Злость Чалерма текла, как придонная вода — ледяная и тёмная, едва видимая с поверхности. Если бы не узоры, вряд ли бы я заметила, как истончился контур его губ или как приподнялись нижние веки.

— Зачем же мне отступать? — хмыкнул Ламон. — Я как раз говорил с праньёй о том, что ей вовсе нет нужды заниматься делами, к которым у неё нет ни привычки, ни склонности, ведь всё равно эти группы мои.

Я же наконец бросила рассматривать Чалерма и чуть не дала самой себе подзатыльник. Нет, Оплетённая гора точно туманит разум! У меня ведь и правда урок через пару малых чаш, а я тут лясы точу!

— Пранур Ламон, спасибо за ваше предложение, — поскорее протараторила я. — Пока что в нём нет необходимости, но я буду весьма признательна, если вы подставите плечо, когда мне понадобится замена. Праат Чалерм, пойдёмте скорее. Лучше будет, если вы представите меня ученикам, которые меня ещё не знают.

С этими словами я ухватила учёного за рукав и поволокла за собой вверх по склону. Я и не заметила, как далеко мы ушли! Как Чалерм вообще меня здесь нашёл? Уж не следит ли он за мной?

Эта мысль внезапно тронула какую-то струну у меня в сердце. В тот раз, когда я чуть не стала кустом, Чалерм меня спас. Что если он до сих пор присматривает за мной?

Но мой неизбалованный заботой разум тут же подкинул гораздо менее приятное объяснение: Чалерм всё ещё не доверяет мне и следит на случай, если я проколюсь и выдам свои злодейские замыслы.

— Вы собираетесь объясняться? — пробился сквозь мои желчные размышления голос Чалерма.

Мы уже свернули за поворот тропы, и обескураженный Ламон скрылся из виду, а шли мы по безлюдной части резиденции.

— Да чего тут объясняться, — начала было я. — Подождали бы ученики пару чашечек, ничего страш…

— Подождали бы, пока вы на глазах у всей горы пообнимаетесь с первым попавшимся мужчиной?!

Я аж подавилась от такого заявления. Я тут про судьбы махарьятства, а он! Все мысли о снопах и турнире тут же вылетели у меня из головы, а всё моё внимание сосредоточилось на пылающих гневом глазах Чалерма.

— А вам вообще какое дело до того, сколько раз мне кто попадался? Посадили меня с утра до ночи детей наставлять, а теперь строите из себя конвоира! Я же не слежу, с кем вы по кустам милуетесь вместо того, чтобы пойти ломать библиотеку! Я ещё даже никуда не опоздала и вам не обязана отчитываться, как я своё время провожу!

Губы Чалерма побелели и смотрелись мертвенно в окружении красных узоров.

— Стесняюсь напомнить, пранья, но вы вообще-то замужем. А с Вачиравита и так достаточно насмешек, чтобы добавлять к ним ещё и слухи о неверности его жены.

— Стесняетесь, так молчите! — фыркнула я. — Как меня отчитывать — так вы смелый, а как что полезное сделать, так сразу дюжина дюжин причин находится, почему нельзя! Если у Вачиравита есть ко мне вопросы, он сам может их задать, а не через няньку! Или просто дело в том, что вы больше ни на что не годитесь, как ему слюнки подтирать?

Я сама не понимала, что несу. Надо было, наверное, объяснить Чалерму, что он всё не так понял, а задержалась я не из-за праздной болтовни, но он начал с обвинений, а у меня боевая выучка. Нападают? Нападай в ответ.

— На что же годится уважаемый пранур Ламон? — так едко, что окрестные лианы должны быть свернуться и иссхонуть, произнёс Чалерм.

Мне стало неловко: всё же учёный не вовсе бесполезен, а прошлую ночь и подавно сидел для меня книжки переписывал, наверное. Но остановиться сейчас, вернуть меч в ножны и начать этот разговор с начала было не в моих силах. Я катилась с горы, и у любого, кто не отошёл с дороги, мне мерещилось копьё в руках.

— Да он хоть что-то по делу рассказать может! — огрызнулась я. — Вы тут уже полгода паутину свою плетёте, а о том, что Саинкаеу задумали все прочие кланы на турнире при помощи снопов извести, я узнаю от какого-то бородатого олуха!

Выплюнув эти слова в широко раскрытые глаза учёного, я подобрала шлейф сатики и побежала вверх по склону.

Глава 8. Проблески

Едва сбежав от Чалерма, я принялась клясть себя на чём свет стоит. У меня на всей этой проклятой горе один-единственный союзник. Ну зачем было с ним ссориться?!

Нет, он, конечно, сам напросился, но я же взрослая, рассудительная махарьятта. Надо было его окоротить и объяснить всё спокойно, он же вовсе не склонен рубить с плеча, скорее уж наоборот, так что выслушал бы и понял! Но нет, я тут же оседлала любимого гаура и пустилась в обличительные речи. И пусть Чалерм — не Вачиравит, и моя отповедь не отправит его в храм расставаться с махарой, но это не значит, что мне можно так себя вести!

Весь остаток дня я промаялась совестью, стараясь не подавать вида перед учениками. Да и не только совестью. Разругаться с Чалермом было не просто неприятно и глупо, но ещё и вредно для дела. Обидевшись на меня, он точно ни в какую библиотеку не пойдёт. Да и вообще, что я знала о его собственных целях? Это у меня тут амардавику на пике держали, а он — свободный человек, мог хоть когда собраться и уйти писать свои учёные книги в любой другой клан.

Умом я понимала, что не так всё просто, но последнее время я всё больше убеждалась, что ум — не самое крепкое моё место. Лоб, например, гораздо твёрже. И сейчас я не могла избавиться от мысли, что осталась один на один с Оплетённой горой, а на учёного так или иначе рассчитывать не приходилось. Он и так в библиотеку не рвался, а теперь небось из принципа не пойдёт.

А это означало, что идти надо самой. Или всё-таки рассказать обо всём Арунотаю.

Стоило последнему ученику покинуть мою гостиную, я упёрла кулаки в щёки и постаралась продумать эти два пути.

Что именно я собиралась делать в библиотеке? Просто войти и запрыгнуть на самый верхний уровень? Ключ от тайника остался у Чалерма. Что будет, если окажется, что Крабук вообще не уходит оттуда, а так и спит посреди зала? Вот схватит он меня за подол, и что дальше? Совет, отстранение, изгнание? Домашний арест? Я не имела ни малейшего представления, но раз уж выдача ученику книги уровнем выше так сурово карается, надо думать, проникновение в святая святых мне с рук не сойдёт.

Я могла, наверное, послать туда личину, но личина не понимает сложных приказов, а руководить ею на расстоянии не выйдет из-за помех. Сама же что она там найдёт? А если там барьер? Не побывав внутри, я не могла пригласить демона пройти сквозь него. Может, конечно, он как на пик — только для тех, кто со спорами, тогда он хоть меня саму пропустит. А что если такой, как наружный? Приду, потопчусь, испорчу себе репутацию… Нет, кое в чём Чалерм был прав: надо сначала как-то разузнать, что нас там ждёт.

А что насчёт второго пути, с Арунотаем? Он в любом случае приглашал меня на прохладительные напитки. И да, я понимала, о чём говорил Чалерм, когда сетовал на нерешительность главы. Мой отец на месте Арунотая давно бы уже разогнал тут половину клана, а другую половину выпорол. Но мой отец бы никогда, ни во хмелю, ни в страшном сне не назначил Вачиравита ничем руководить.

Но, допустим, приду я к главе и скажу, мол, так и так, ваш клан пытается пожрать весь мир, не хотите ли с этим что-нибудь сделать? Поверит ли он мне? Я-то видела доказательства своими глазами, но для него это будут только мои слова. А даже если поверит — осмелится ли вмешаться в происходящее или я получу второго Чалерма?

Кстати, между прочим, что-то между ними было общее. Мне с самого начала казалось, что Чалерм на кого-то похож, да всё никак не придумывалось на кого. А мнутся они прямо похоже…

Размышления мне пришлось свернуть, когда раздался стук в дверь, а следом в неё просунулась голова самого Арунотая.

— Кессарин! — сказал он с искренней радостью. — Наконец-то я вас застал. Не хотите всё-таки скрасить мой вечер? Вы же, наверное, ещё не ужинали?

Я открыла рот, соображая, как бы повежливее отказаться, и поняла, что не придумаю. Да и, в конце концов, зачем? С Чалермом я суп не сварю, библиотека мне не по зубам, так что мне ещё остаётся, как не прощупать главу? Раз уж он так жаждет моего общества, отчего бы не воспользоваться его расположением?

— С удовольствием, — сказала я с чувством, которого сама от себя не ожидала.

Арунотай так просиял, что на мгновение даже его кожа посветлела. А ведь Чалерм на него похож не только манерой толочь воду в ступе. Так, если приглядеться…

Я даже немного замешкалась, едва выйдя из дверей. Лицо Чалерма было светлым, а волосы чёрными, с Арунотаем же всё обстояло строго наоборот, и оттого они казались совершенно разными. Арунотай к тому же отличался изящной красотой — яркие глаза, тонкие благородные черты… С Вачиравитом они не очень-то походили друг на друга, если приглядеться, тот тоже был весьма красив, но напоминал скорее какое-то тёмное божество, сверкающее из глубины своего храма огромными жгучими глазами.

Но именно чертами, особенно формой носа и губ Арунотай сильно смахивал на Чалерма. Тут я вспомнила странный знак, который видела у Чалерма на теле. Герб Саинкаеу с каким-то странным знаком запрещения…

— У меня чернила на лице? — с усмешкой спросил Арунотай.

Я поспешно отвела взгляд и уставилась под ноги, на дорожку, по которой мы шли к его дому.

— Нет, простите, я э-э… Столько учеников сегодня перевидала, не знаю, кто из них Саинкаеу, а кто нет, вот, подумала, по сходству определить, — наплела я первое попавшееся.

Арунотай так весело рассмеялся, что я снова уставилась на него во все глаза. Неужели так смешно? И — смеялся он тоже похоже на Чалерма. Или мне это уже мерещилось? Я смех Чалерма всего разок и слышала-то.

— Ах, Кессарин, вы такая непосредственная, — сказал глава, отсмеявшись. — Я, честно говоря, отвык от простых радостей с тех пор, как принял пост главы. Что совет, что другие главы, что кананы — сплошные условности, высокопарные речи и многозначительные жесты. Вы себе не представляете, как я от этого устал.

Он вздохнул и легко провёл пальцами по векам, словно сбрасывая утомление, как паутину.

— А в самом клане вы с простыми махарьятами не общаетесь? — осторожно закинула удочку я. Общался бы, знал бы, что тут творится, так ведь?

— Увы, последнее время совсем не успеваю, — пожаловался Арунотай. — Не представляю, как отец умудрялся совмещать обязанности по ордену с охотами. Раньше я ещё думал, что стоит мне научиться, привыкнуть, и я буду расправляться с ежедневными делами по-быстрому, а потом заниматься по-настоящему важными вещами, но… Годы идут, а гора моих обязанностей растёт всё выше.

Я прикинула, что может входить в эти обязанности, если Вачиравит занимается всем, что связано с охотами и обучением. Ну, проведение турнира… Закупки. Что ещё? Или это уже так много? Мне из моего маленького клана, наверное, не понять.

Однако мы уже пришли, а ужин оказался накрыт заранее. Арунотай заверил меня, что никакой опасности нет: он поставил вокруг своего дома дополнительный барьер, заменил слуг, которые подавали на стол, на самых доверенных, да ещё продемонстрировал мне кулон, с помощью которого можно было определять присутствие яда.

— Как продвигается подготовка к турниру? — спросила я для поддержания разговора. Из многочисленных тарелочек и мисочек на меня смотрели излюбленные Саинкаеу рулетики, завитки и спиральки, вовсе не вызывавшие у меня аппетита, и я надеялась беседой прикрыть свою неохоту их есть.

— О, отлично! — оживился Арунотай и отправил в рот что-то, до боли похожее на лиановый усик. Я с трудом смогла не поморщиться, пока он это нечто жевал и глотал. — Почти все известные кланы подтвердили участие, сейчас решаем, где разместить такую толпу в городе.

— В городе? — удивилась я. — Я думала, они расположатся прямо на горе.

— Ну, Кессарин, — Арунотай неловко опустил глаза в тарелку. — Вы же помните, мы не можем так просто впускать людей. Пришлось бы снова поднимать барьер, а он не для красоты там стоит…

Точно! Ох уж этот лианов цвет… Заставить, что ли, учеников всю резиденцию пропиткой обработать? Хотя, наверное, не дадут. А чего доброго, и учеников проредят. Почему я вообще решила, что турнир будет проходить на землях клана? Ах ну да…

— Я слышала, что всем участникам надо будет посетить какой-то большой обряд в храме, — припомнила я. Чалерм же не наплёл? Хотя он постоянно что-то плетёт.

— Что вы, что вы, — замахал руками Арунотай. — Это только для своих! Мы просто испрашиваем у небесных богов удачи для наших ставленников. Зачем же делиться ею со всеми?

Он наигранно-коварно улыбнулся. Нет, всё-таки что-то в них с Чалермом есть похожее. Может, Вачиравита в детстве подменили? Но в таком случае Чалерм вряд ли стал бы ему помогать…

Однако, если в планах Саинкаеу не стояло загнать споры во всех известных махарьятов обжитых земель, то я могла дышать свободнее. Оставалась только история со снопами. О которой я и хотела поговорить с главой клана.

Я ещё раз внимательно осмотрела Арунотая. Он собирал стопочкой опустевшие пиалушки и пододвигал себе и мне чашечки с фруктовыми закусками. Вид у него был немного усталый, но безмятежный. Я повидала людей, которых грызёт совесть, и Арунотай точно не казался одним из них. Поэтому я наконец набралась храбрости и сказала:

— Глава, я боюсь, что кто-то в клане пользуется проклятыми снопами для наживы.

Сказала и замерла в тревожном ожидании. Что он сделает? Отмахнётся от меня? Велит не беспокоиться? Сделает вид, что ничего не знает? Или он и правда ничего не знает?

Красивое лицо Арунотая во мгновение ока утратило всю безмятежность и словно осунулось.

— Неужели даже вы уже об этом прослышали?

Я оторопела от такого поворота. Так ему известно?!

У меня вырвался какой-то сдавленный звук, заставивший Арунотая резко вскинуть на меня взгляд. Его глаза слабо светились благодушным голубоватым светом, а узоры не проступали вовсе, но от прежнего выражения лица ничего не осталось.

— Я… гм, мы с Вачиравитом, — поправилась я, припоминая, что Чалерм ужасно боялся, как бы его имя не всплыло в этом деле, — проходили пару деревень, где якобы бесчинствовали демоны, а махарьяты из клана Саинкаеу якобы их победили, вот только мы нашли там следы использования проклятых снопов и талисманы от них же.

Арунотай оставил в покое мисочки и прижал подушечки пальцев к вискам, весь сгорбившись над низким столиком.

— Кессарин… могу я просить вас подержать это в тайне до турнира? — усталым голосом спросил он.

Я похолодела.

— Почему?

— Ну видите ли, — он распрямился только для того, чтобы бессильно растечься по спинке своего кресла, и уставился куда-то в сторону ни на что определённое, — я не знаю всех, кто промышляет подобным образом, но те, кого я знаю, — это очень влиятельные люди в клане, к тому же сильные махарьяты, располагающие большой поддержкой среди учеников. Да и среди взрослых тоже. И если я вот просто так выйду посреди резиденции и объявлю, что эти махарьяты нарушили все вообразимые законы и правила, то, боюсь, в клане может произойти раскол. А с учётом того, сколько нас, это будет целая война.

Я поняла две вещи: во-первых, меня надо держать как можно дальше от судьбоносных решений, а во-вторых, Чалерм и Арунотай точно близнецы. Я правда как будто только что с учёным поболтала. И от этого угрызения совести за нашу ссору впились в меня ещё больнее.

— И что… вы собираетесь с этим делать? — выдавила я, втайне с ужасом ожидая ответа "не знаю" или "надо подумать". И почему надо ждать именно до турнира?

— Видите ли, — вздохнул Арунотай, немного собираясь, — я не просто так хотел заключить союз с вашим батюшкой. Знаю, знаю, что вы на него сердитесь, — он предупредительно выставил перед собой руку, хотя я ничего не сказала, — но раз уж вы прознали про снопы, должны понимать, какого размаха беду мы с ним пытались предотвратить. Так вот, смысл нашего союза в том, чтобы полностью упразднить плату за охоты.

— Как это? — вырвалось у меня. Если клан не будет получать деньги за охоты, на что он будет жить?

— Мы заменим их налогом, — улыбнулся Арунотай, и глаза его загорелись торжеством. — Люди по всем землям, принадлежащим Чаату, будут платить небольшую дань в нашу пользу, а мы будем присылать охотников по необходимости. И никакой передачи денег от хитрых деревенских старейшин ещё более хитрым именитым охотникам, понимаете? Все будут получать из общего котла во согласии с уровнем мастерства и успешностью работы. То есть, если за кем-то через месяц пришлось заново зачищать, то у него из жалования убудет. Вот и не станет им выгоды оставлять хвосты. Понимаете?

— А турнир? — всё ещё не соображала я.

— А на турнире я об этом объявлю, — пояснил Арунотай. — И заодно призову других глав кланов сделать так же. Не думаю, что только у нас водятся подобные хитрецы. Но до тех пор нельзя, чтобы они узнали, понимаете, мало ли что они придумают, чтобы не позволить мне выступить с этой речью.

Он зябко передёрнул плечами и внезапно осмотрелся, словно не узнавал собственную гостиную.

Я переваривала ужин и новости. Значит, Арунотай не только знал о творящемся беззаконии, но и придумал, как его окоротить, да ещё и я сама стала частью его долгосрочного плана. Выходило, он вовсе не так беспомощен, как часто казалось… И то, что у него руки не доходят до каких-то заявок на закупки, тоже становилось понятнее. Когда занят искоренением гнили в клане на несколько тысяч махарьятов, там не до закупок. И пока Чалерм мялся и стеснялся, его деятельный "близнец" уже давно придумал, как всё решить. Ну или почти всё.

— Если вам нужна какая-то помощь, — начала я и осеклась. Что если он попросит о чём-нибудь, связанном с Адульядежем?

Но Арунотай тут же замахал руками.

— Что вы, что вы, Кессарин, я вовсе не хотел бы впутывать вас в мои интриги! Вы и так уже разок пострадали.

Я припомнила отравленный напиток. Точно, Арунотай же должен был с кем-то там встречаться в тот день, значит, это его недоброжелатели хотели расстроить переговоры?

— Лучше просто держите ухо востро, — ободряюще улыбнулся он мне. Улыбка ему шла. — И если что, не стесняйтесь, заходите в любое время, я всегда готов вас выслушать.

Я кивнула и постаралась выжать из себя учтивый тон:

— Что ж, спасибо, что рассказали мне об истинном положении дел. Я, право, не знала, к кому и идти со своими тревогами.

— О, не сомневайтесь и сразу бегите ко мне, если что, — повторно заверил меня он и взялся за кувшин с разведённым соком, но тут уж проснулась моя совесть, так что я перехватила у него ручку и разлила напиток сама.

Арунотай смотрел за моими действиями с умилением, словно наблюдал, как ребёнок впервые помогает по хозяйству. Я вскинула на него вопросительный взгляд, но он только помотал головой.

— За мной давно никто не ухаживал, — пояснил он и, прежде чем я успела понять это как-то двояко, перебил сам себя: — Я слышал, вы уговорили Вачиравита брать с собой других охотников? Они чем-то отличились или тоже, как тот ребёнок?

— Они… — заговорила я, как всегда, раньше, чем решила, что именно отвечать. Но потом вспомнила, как Арунотай волновался за брата, и решила сказать правду. — Они были единственными в клане, кто обрадовался его возвращению в целости.

Взгляд Арунотая потемнел.

— Единственными?

— Ну… — Я неловко развела руками. Кажется, всё-таки ляпнула лишнего. — Вачиравит сам так считает.

— О, я уверен, что он преувеличивает! — облегчённо выдохнул Арунотай. — При всей моей любви к брату даже я понимаю, что он не очень хорошо распознаёт отношение окружающих. Возможно, эти люди надеялись чего-то добиться, произведя на него хорошее впечатление?

Я и сама об этом думала, а потому ответ был у меня в рукаве.

— Я ходила с ними и Вачиравитом на охоту. И я смею полагать, что неплохо разбираюсь в людях. Так вот, как мне кажется, они вполне искренне ему симпатизируют. И даже если отчасти они и хотели бы через близость к нему чуть больше заработать, я не вижу в этом вреда. Всё равно ходить одному опасно.

Арунотай задумчиво кивнул, не спуская с меня какого-то тоскливого взгляда.

— Вы чрезвычайно мудры, Кессарин. Я чувствую, что ваше появление на Оплетённой горе неслучайно. Небесные боги решили подбросить нам удачи. И при вашем участии наш клан, возможно, наконец-то выберется из тёмных времён.

Я, должно быть, запылала, как ярмарочная палатка, но глава ничуть не смутился, а продолжил с тёплой улыбкой:

— Я жалею только об одном: я не знал заранее, что вы махарьятта. Многое могло бы сложиться иначе.

Развивать эту мысль он не стал, а я побоялась спрашивать. Вообще, куда-то не туда зашла наша беседа. В итоге мы молча допили сок, и я, едва пробормотав какое-то прощание, смылась из его дома.

И стоило мне в наступающих сумерках скользнуть в свою гостиную, как оказалось, что там меня поджидал Чалерм. Я чуть не выскочила обратно — меньше всего я ожидала увидеть его в своём доме после нашей ссоры, да ещё и… Я ведь всё-таки пошла к Арунотаю, хотя Чалерм много раз меня отговаривал, и теперь я чувствовала… вину? Неловкость?

С одной стороны, я ему ничего не обещала, а он проблему не решал, так что мне ещё оставалось? С другой — у его недоверия главе были причины, и я их в целом разделяла. По крайней мере до разговора с самим Арунотаем. Стоило ли мне рассказывать учёному о том, что поведал глава? Или вообще скрыть, что я с ним говорила…

— Вы поздно, — мрачно произнёс Чалерм.

— Не думала, что меня кто-то ждёт, — ответила я и поморщилась от того, как возмущённо это прозвучало. Я не хотела продолжать ссору, но он снова начал с нападения.

Чалерм глянул в угол, где ничего не было, а потом перевёл взгляд на мои сандалии.

— Я тщательно обдумал ваши слова, — неохотно произнёс он, словно цедил по капле сок из недозрелого плода. — И пришёл к выводу, что вы правы. Взлом библиотеки не стоит откладывать.

Я так резко открыла рот, что в челюстном суставе что-то хрустнуло. Так мои вопли на него подействовали? Тут же чувство вины выросло в несколько раз: выходило, Чалерм прислушался ко мне, а я к нему нет.

— И… когда? — выдавила я.

— Думаю, можно попробовать прямо сегодня ночью, — спокойно сказал учёный, наконец встречая мой взгляд. — Если у праньи нет других планов?

Я не поняла, о каких планах он говорил, но чуть не подпрыгнула от радости. Гостиная осветилась голубоватым светом от моих узоров.

— Я только переоденусь!

— Не спешите. — Чалерм медленно моргнул, расплываясь в довольной улыбке. — Нам лучше подождать до полуночи.

— Тогда пойдёмте наверху ждать, — не могла угомониться я. Наконец-то что-то произойдёт! Дело сдвинется с мёртвой точки! — А то здесь вас могут слуги увидеть, пойдёмте, пойдёмте.

Кажется, он протестовал, но я уже ухватила его за запястье и потянула вверх по лестнице. Вачиравит ещё не вернулся с охоты, так что весь дом был в моём распоряжении, и я без раздумий притащила Чалерма в свои покои.

В свои покои, где выход с лестницы открывался прямо в спальню. Я застыла на пороге, соображая, сильно ли моё поведение нарушает приличия, и учёный врезался в меня сзади, не успев остановиться.

Мои узоры зарозовели. Его тоже.

— Кхм, пранья, — произнёс он странным тоном. — Свет хотя бы не зажигайте, иначе кто-то может увидеть меня через окно.

Я поняла, что время до полуночи мне придётся провести в своей спальне с Чалермом, в темноте, и при этом мне ещё надо будет переодеться. Ох, Ицара, ну когда ты наконец будешь думать прежде чем действовать?!

©Юлия Жукова 2025 Специально для author.today