Что-то пошло не так

1. Письма я на почту ношу...

Гарри держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было.

«Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей».

Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Подозрительно.

Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что тот запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X».

— Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки?

Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Сунув письмо под коврик, Гарри вернулся на кухню. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал ковыряться в овсянке, борясь с желанием выбежать из кухни, сломать печать и прочесть первое в его жизни письмо. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Может быть, это розыгрыш? У Дадли не хватило бы на это мозгов, но оставались его друзья. Джон, Энди, и, конечно же, Пирс. Да, Пирс вполне способен на что-то, кроме охоты на Гарри.

После завтрака Гарри отправили работать в саду, что мальчика немало порадовало. Он рассчитывал на худшее: тетя Петунья вполне могла поручить ему вымыть посуду, а коврик не то чтобы очень хорошо маскировал письмо. Вообще не маскировал, если быть честным.

Выудив конверт из сомнительного тайника и сунув его за пазуху, Гарри отправился на свидание с первым в своей жизни письмом.

Подровняв с полметра живой изгороди, Гарри счел, что усыпил теткину бдительность мерным щелканьем ножниц, и она не явится проверять, чем он занят. Устроившись в теньке, мальчик вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора».

Чародейства и Волшебства, ага. Даже обидно. Неужели они думают, что Гарри настолько тупой, чтобы принять это за правду? И ведь как подготовились: сургуч, пергамент. Сову какую-то приплели. Гарри скривился, несколько раз щелкнул ножницами, бросил обрезки письма в кучку остриженных веток и продолжил свое однообразное занятие.

На следующее утро за почтой вызвался сходить Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик:

— Пап, тут письмо для Гарри!

Дядя и тетя нервно переглянулись. Гарри пожал плечами и откусил еще кусок тоста. Чтобы Дадли добровольно согласился что-то сделать? Теперь окончательно стало ясно, чьи это шуточки.

Дядя Вернон выхватил конверт из рук у сына.

— П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку.

— Спасибо, тетя, все было очень вкусно, — подал голос Гарри. — Мне вымыть посуду?

— Нет, — пробормотала тетя, не отрывая глаз от письма, — иди погуляй, лето скоро закончится, а ты все в доме да в доме.

Гарри мог бы возразить, что он проводит достаточно времени на свежем воздухе, ковыряясь в саду, но не стал. Бочком выскользнув из кухни, он обул свои стоптанные кроссовки и двинул в сторону парка. У него еще осталось немного денег от тех пяти фунтов, что он вытащил из бумажника дяди Вернона, так что мороженым на десерт он обеспечен. Главное, не попасться Дадли и его дружкам.

Вечером его ждал сюрприз. Заикающийся дядя Вернон и поджавшая губы тетя Петунья велели ему собирать барахло и переселяться во вторую спальню Дадли. Это было неожиданно, но приятно, поскольку в чулане все же было очень тесно.

— Дядя, а письмо? – неожиданно вспомнил Гарри, поднимаясь по лестнице с охапкой вещей в руках. — Кто мне его написал?

— Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег.

— Понятно, — покладисто ответил Гарри, — я так и подумал. Надеюсь, больше таких писем не будет.

Дядю Вернона передернуло.

И действительно, больше Гарри не видел ни одного письма, написанного зелеными чернилами на желтоватом пергаменте. Тетя и дядя жгли, резали, закапывали и перемалывали в кухонном комбайне корреспонденцию своего племянника, а он наслаждался неожиданной свободой. Хорошо, что Дадли имеет привычку ссыпать мелочь на тумбочку, не пересчитывая. Часто шариться в дядином бумажнике опасно. А как сказала тетя, лето скоро закончится, а что за лето без мороженого?

2. Здравствуй, чудище лесное, огромадное и злое!

К концу недели Гарри убедился, что дома что-то не в порядке. Дядя заколотил окна, заткнул дымоход в камине какими-то тряпками, запретил всей семье открывать двери и не расставался с кочергой. Тетя вздрагивала от каждого шороха и постоянно пригибалась, как будто боялась удариться лбом о невидимую притолоку. Когда она завизжала, испугавшись всплеснувшей от сквозняка занавески, дядя Вернон побагровел, нервно выдрал чуть не половину уса и постановил:

— Хватит. Мы уезжаем. Собирайтесь, быстро, все!

Гарри, которому собирать было нечего, философски пожал плечами и пошел проведать дядин бумажник, отдыхающий на каминной полочке.

Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Вернон делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот.

— Сбить их со следа… сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон.

Гарри подумал было, что за дядей охотится мафия. Скоро их догонят, с дяди потребуют два, нет, три миллиона фунтов, тетю и Дадли возьмут в заложники, а он… тут перед внутренним взором всплыл образ дрели. Скучнейший предмет. Дрели и мафия несовместимы. Так же как мафия и дядя Вернон. Хотя если затаившийся в Литтл Уингинге мафиозный клан использовал дрели как орудие пыток, а дядя поставил им бракованную партию и отказался менять по гарантии… Тут Гарри опять сбился с мысли, впечатавшись носом в переднее сиденье.

Дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли тут же захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая, гадая, мечтая…

На завтрак им подали какую-то малосъедобную дрянь. Дядя Вернон поболтал ложкой в заплесневелых кукурузных хлопьях и двинулся скандалить с хозяйкой гостиницы. Вернулся он бледный, с дергающимся глазом, выдернул семейство из-за стола и велел пошевеливаться.

Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки.

— Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез.

Гарри навострил уши, но тетя Петунья не успела ничего ответить. Вернулся дядя с каким-то пакетом в руках. По лицу его блуждала непонятная улыбка, которая Гарри очень не понравилась. А вдруг дядюшка и правда того?

— Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины!

На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить.

В лодке было еще холоднее, чем на берегу, а в хижине еще хуже, чем в лодке. Огонь развести не удалось, а из еды дядюшка приобрел четыре пакетика чипсов и четыре банана. Голодные и замерзшие, Дурсли и их племянник принялись устраиваться на ночлег. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом.

Свернувшись в клубок, он следил за минутной стрелкой на светящемся циферблате часов Дадли. Через десять минут ему исполнится одиннадцать лет, и это будет самый дурацкий день рождения в его жизни.

Пять минут. На улице что-то заскрипело. Гарри поежился. Еще не хватало, чтобы этот хлипкий домик сложился прямо им на головы.

Три минуты. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. По крайней мере, Гарри на это надеялся.

Одна минута. Сорок секунд. Тридцать. Двадцать…

БУМ!

ТРАХ!

В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты.

В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.

Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем ее не будет видно. Гарри споткнулся, ударился об пол коленом, запутался в одеяле, и на четвереньках шустро пополз к тете. Если пригнуться за ее юбкой, а сверху накинуть эту рванину, которой он укрывался, можно прикинуться большим комком тряпок. Ну или чем-нибудь в этом роде.

Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед.

— Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!

— Да заткнись ты, Дурсль! А вот и наш Гарри!

Наш? Гарри охватила паника. Похоже, ветошью прикинуться не получится.

Здоровенный, почти в два человеческих роста, косматый неопрятный хмырь пугал мальчика до дрожи, до завязывающихся в узел внутренностей. Гарри много чего боялся. Дадли с его бандой, собак, велосипедистов, директора школы, дяди Вернона в плохом настроении, но это были страхи привычные, знакомые. Понятные. Великан был чужим, странным, необычным, и от этого был куда страшнее, чем бульдоги тетушки Мардж.

— Ну что же ты, Гарри, — великан сделал два шага вперед и протянул руку. Гарри почувствовал давление в груди. То самое, что предвещало неприятности в виде исчезнувших стекол, синих волос или непонятных прыжков на крышу школы. Великан наклонился. Гарри поднял голову, поймал взгляд маленьких черных глазок, зажмурился и заорал.

Раздался грохот. Потом хлопок. Потом в хижину ворвался ледяной ветер, и закружил по комнате причудливую ругань дяди.

Гарри рискнул приоткрыть один глаз.

Великан исчез. Вместе с ним исчезла и сорванная с петель дверь, зато на полу посреди комнаты валялся кокетливый розовый зонтик.

Тетя устало вздохнула и присела на софу.

— Придется ему все рассказать, Вернон. Они не отстанут. Будет только хуже.

Дядя махнул рукой и снова принялся ощипывать усы.

— Рассказать мне? Что? – робко поинтересовался Гарри, открывая второй глаз.

Дядя отчетливо заскрежетал зубами. Тетя скривилась, открыла рот, но ее перебил панический вопль Дадли:

— Ма-ам! Пап! Лодку сорвало с привязи и унесло! Я не хочу оставаться тут навсегда!

Гарри вздохнул и снова закрыл глаза. Определенно, это самый отвратительный день рождения за всю его жизнь.

3. Рядом с не кончающимся детством — некогда стареть учителям

— Дамблдор, зачем вы это сделали? Вы же знаете Хагрида! Он неотесан, косноязычен и выглядит, как оживший ночной кошмар! Если вы не способны взглянуть на него непредвзято, спросили бы у меня или хоть у Помоны. Неудивительно, что мальчик испугался. Как вы додумались послать Хагрида к Гарри Поттеру?! Как вам вообще такое в голову пришло?!

— Мне кажется, вы преувеличиваете. Да, наш лесник не блещет красноречием, но у него доброе сердце, и он любит детей. Я очень рассчитывал на то, что они с Гарри подружатся.

— Хотите сказать, что я злая, жестокая и бесчувственная особа?!

— Нет, погодите! Вы правда думаете, что кто-то мог захотеть подружиться с Хагридом, выбившим дверь?

— И поэтому вы послали его, а не меня? Или хотя бы Помону?

— Так себе и представляю: вваливается ко мне в дом великан, с моей же дверью в руках, а я ему: «Давай дружить». И бегу ставить чайник.

— Я вообще не представляю себе, как теперь подступиться к родственникам Поттера. На их месте, я бы стрелял в каждого, кто произнесет рядом со мной слово «Хогвартс».

— Мои дорогие профессора. Я думаю, вы преувеличиваете. Небольшая случайность, не произошло ничего непоправимого…

— Как ничего? Уникальное растение, единственное во всей Британии!

— Арабелла говорит, что Гарри отказывается выходить из своей комнаты. Его кузен начал заикаться! Его дядя попал в больницу с сердечным приступом!

— Ну или вызывал полицию. Полицейские дубинки, знаете ли, это такая вещь…

— Редчайший экземпляр подвида плакучих ив! И на нее со значительной высоты падает Хагрид! А потом еще и дверь.

— А после того как его тетя попыталась открыть зонтик Хагрида, пришлось вызывать бригаду Обливиаторов!

— А вместо чашек можно взять литровые банки. Или цветочные горшки.

— А ведь мистер Поттер так и не получил свое письмо. Я уже не говорю о покупке школьных принадлежностей.

— Горшки нельзя, там же отверстия для слива воды!

— Тихо, коллеги, тихо. ТИШИНА!

— И незачем так орать. У меня теперь в ухе звенит.

— Загадывайте желание, быстрее!

— Поможет?

— Ну, не повредит уж точно.

— ПРОШУ МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! Благодарю вас, коллеги. Мне кажется, мы слегка отвлеклись от темы. Напоминаю, что мы собрались на первый педсовет в этом учебном году, для того чтобы решить, как мы будем вручать письмо Гарри Поттеру.

— И кто будет тем болваном, которому придется краснеть за коллектив Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в целом и за Хагрида в частности.

— Как-то вы это нехорошо сказали.

— Зато честно.

— Я не пойду. Как злая, жестокая и бесчувственная особа, которая не любит детей. Боюсь нанести мистеру Поттеру еще одну моральную травму. Случайно.

— Ну что вы такое говорите, право же…

— Нет, и не уговаривайте. Раньше надо было думать.

— Я тоже не могу. Подготовка к учебному году отнимает значительное количество сил и времени. Очень плотный график.

— Поддерживаю предыдущего оратора!

— У меня, между прочим, из-за летающего Хагрида учебные планы до сих пор не написаны.

— Вот кстати, когда вы мне их сдадите уже? Мне еще в Министерстве их утверждать.

— С каких это пор Министерство утверждает нам планы?

— Коллеги, мы опять отвлеклись! Предлагаю пойти от противного. Кто может выделить время на визит в Литтл Уингинг, поднимите руки. Нет, чаю больше не надо, спасибо. Что, вообще никого?

— Педсовет мы или кто? Давайте уже посоветуемся и кого-нибудь пошлем.

— Кого, например?

— А кого нам не жалко? И не надо на меня так смотреть, я про младший педагогический состав.

— Вот это правильно.

— Осталось выбрать жертву.

— Как-то вы это нехорошо сказали.

— Зато честно.

— Предлагаю первого, кто зайдет в учительскую. Кроме Хагрида.

— И Филча.

— Вот это очень правильно! От Филча кто угодно заикаться начнет.

— Интересно, кто сейчас откроет дверь и вляпается по самые уши?

— Фу! Я понимаю, что честно, но все-таки очень грубо.

— Предлагаю небольшое пари! По пять сиклей.

— Не успеем, слышите, каблуки цокают?

— Да-да, заходите, Аврора! Мы как раз вас вспоминали! У меня есть для вас небольшое поручение. Ничего сложного, и это не отнимет у вас много времени...

4. Голубой вагон бежит, качается...

Тот август, что Гарри прожил у Дурслей перед тем, как уехать в Хогвартс, нельзя было назвать особенно веселым. Гарри почти не выходил из своей комнаты. Целыми днями он лежал на кровати и читал до поздней ночи. «Историю Хогвартса», учебники, которые оказались жутко интересными, и министерскую брошюру «Памятка маглорожденного волшебника». Брошюра оказалась самым полезным приобретением. В ней были перечислены магические виды транспорта, приведено подробное описание денежной системы Магической Англии, начерчены схемы проезда к важным учреждениям со стороны магловского Лондона, и даны телефоны, по которым можно и нужно было звонить в экстренных случаях. Гарри долго боролся с искушением выйти на улицу и взмахнуть волшебной палочкой, но здравый смысл победил. Вряд ли тетя с дядей одобрят появление автобуса «Ночной рыцарь» на их ухоженной лужайке перед домом. Отношения с ними после великана, зонтика и визита профессора Синистры испортились окончательно. Дадли теперь так боялся Гарри, что опасался находиться с ним в одной комнате. А тетя Петунья и дядя Вернон больше не осмеливались запирать Гарри в чулане, принуждать его к чему-нибудь или кричать на него. Если честно, они вообще с ним не разговаривали. Они были ужасно напуганы и одновременно злы на Гарри и вели себя так, словно его не замечали. Конечно, это было значительно лучше, чем раньше, но Гарри радовался таким переменам только поначалу, а потом стал тосковать.

Первого сентября Гарри проснулся в пять часов и уже не смог заснуть, он был слишком взволнован. Он встал и влез в джинсы — наверное, не стоило ехать на вокзал в мантии волшебника, проще было переодеться в поезде. Он тщательно изучил присланный ему список необходимых книг и вещей, чтобы убедиться, что ничего не забыл, прикрыл шрам бейсболкой и начал ходить взад-вперед по комнате, дожидаясь, пока проснутся Дурсли. Два часа спустя дядя Вернон запихнул огромный чемодан Гарри в багажник своей машины, и они поехали на вокзал.

По дороге Гарри размышлял, удачна ли его маскировка. Собственная популярность в волшебном мире, о которой он узнал из купленных для дополнительного чтения книг, стала для него неприятным сюрпризом. Да и профессор на что-то такое намекала. Гарри не любил привлекать к себе внимание, а поскольку его шрам упоминался и в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке», мальчик решил как можно дольше прятать свой лоб. Нет шрама — нет Гарри Поттера. Товарный знак недоступен для просмотра.

В половине одиннадцатого утра Гарри, припомнив наставления профессора Синистры, двинулся по направлению к барьеру. Двигаться быстро было нелегко — его постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка была очень тяжелой. Но страх не попасть в Хогвартс оказался сильнее, и Гарри ускорил шаг. Он был уверен, что сейчас врежется прямо в билетную кассу и на этом все закончится, но, вспомнив слова профессора, налег на поручень тележки и тяжело побежал.

Барьер все приближался, и Гарри понимал, что остановиться уже не сможет, потому что ему не удастся удержать разогнавшуюся тележку. Оставалось каких-то два шага. Гарри прикрыл глаза, готовясь к удару. Удара не произошло, и он, не замедляя бега, открыл глаза.

Гарри находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила:

«Хогвартс-экспресс. 11:00».

Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». Значит, он смог, значит, у него все получилось.

Облегченно вздохнув, Гарри двинулся вдоль поезда, заглядывая в окна в поисках свободного местечка. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Наконец мальчик нашел пустое купе в вагоне, находившемся почти в самом хвосте состава. Однако когда он попытался загрузить туда свой багаж, то просто не смог поднять его на нужную высоту. Дважды чемодан падал и больно бил его по ноге. Гарри уже совсем отчаялся, но внезапно чемодан взлетел и приземлился в дальнем углу купе.

Гарри обернулся. За его спиной стояла пожилая дама с волшебной палочкой в руках. Из-за ее спины выглядывал круглолицый мальчик, прижимающий к себе жабу.

— Спасибо, мэм, — поблагодарил Поттер и полез устраиваться поудобнее.

Кроме жабовладельца, которого звали Невилл, в купе подсели две девочки. Третьекурсница Линда с Хаффлпаффа и Мэри с Рейвенкло, перешедшая в этом году на пятый курс.

Вначале Гарри пытался читать «Историю Хогвартса», но потом засунул книжку в чемодан и присоединился к общей беседе. Гарри объяснили правила игры в квиддич, угостили шоколадной лягушкой, а потом разговор сам собой перешел на школу.

— Хаффлпафф отличный факультет, — горячилась Линда. — Все рассказы, что на нашем факультете учатся только тупые, это гнусное вранье! Да, у нас нет ярких звезд, зато все трудолюбивые и упорные. А нормальное общество одним гениям не построить. И еще у нас вход на кухню рядом с гостиной!

— Кухня — это аргумент, — уважительно кивнул Гарри. — А гениев куда определяют?

— Гении — это по части Мэри, — хихикнула Линда. — Целый факультет гениев.

Мэри закатила глаза, но удержать лицо ей не удалось, и девушка тоже весело рассмеялась.

— А у меня родители учились на Гриффиндоре, — тихо сказал Невилл.

— Факультет отважных, — кивнула Линда. — Туда попасть тоже очень и очень неплохо. Да и Слизерин не хуже, если уж на то пошло.

— Да… но… там же темные маги… — от возмущения Невилл покраснел и начал заикаться.

— Да какие они темные, — отмахнулась Мэри. — Ну учился там Сам-Знаешь-Кто, и что ж теперь? Зато они за своих горой, и Снейп их защищает. А что там дети Упивающихся учатся, так дети в чем виноваты? Родителей не выбирают. Нет, Слизерин тоже хорош. Только туда не всех берут.

Гарри открыл было рот, чтобы уточнить критерии отбора, но тут распахнулась дверь, и в купе вошли трое мальчишек.

— По всему поезду говорят, что в этом году с нами едет Гарри Поттер, — с порога заявил один из них, надменный бледнолицый мальчик с прилизанными светлыми волосами. — Вы, случайно, его не видели?

— Что, ПРАВДА? — подскочил на сиденье Гарри. Он совершенно не ожидал того, что слава настигнет его так скоро, и порадовался своей предусмотрительности. — Серьезно? Сам Гарри Поттер?

— Ну да, — кивнул блондин. — Едет. Вы не видели, я понял. Извините за беспокойство. Крэбб, Гойл, пойдем дальше.

Дверь закрылась. Невилл широко раскрыл глаза и покраснел еще сильнее. Девочки захихикали. А Гарри поправил бейсболку и возблагодарил небеса за то, что в школьную форму входит шляпа.

5. Когда остановился я на перепутье бытия, чтобы создать себе дорогу

Первокурсники шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа.

Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе детей тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. Некоторые, правда, осматривались с интересом. А блондинчик из поезда прямо-таки пронзал окружающих рентгеновским взглядом. Гарри поплотнее натянул шляпу, заменившую бейсболку в качестве средства маскировки.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас распределят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы.

— Кошмар, — пробормотал Невилл. — Ненавижу, когда на меня пялятся.

Гарри сочувствующе похлопал его по плечу:

— Ничего, это ненадолго. Попялятся и переключатся на кого-нибудь другого.

На кого они переключатся, Гарри знал точно, и бодрости духа это знание не добавляло. С другой стороны, он хотя бы спокойно доехал до школы. Уже плюс.

От волнения пересохло горло, дрожали руки, а ноги словно налились свинцом. Не очень понимая, куда и зачем он идет, Гарри, вместе с остальными первокурсниками, прошел в огромный зал, освещенный тысячами свечей. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений.

Профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку.

«Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?»

Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела.

Гарри сразу же почувствовал солидарность с тетей Петуньей. Не просто выкинуть, а предварительно сжечь! Какие отвратительные звуки!

Песня была длинной, и смысла ее Гарри уловить не смог. Наконец, эта пытка закончилась, и профессор МакГонагалл шагнула вперед. В руках она держала свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…

— Хаффлпафф! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившееся у стола привидение приветливо помахало ей рукой.

— Боунс, Сьюзен!

— Хаффлпафф! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— Рейвенкло!

Гарри сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Ну не сожрут же его все эти люди. Может, все будет не так страшно. Может, про этот дурацкий подвиг уже все забыли.

— Лонгботтом, Невилл!

Невилл, все это время жалобно сопевший у Гарри за спиной, умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета.

Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «Гриффиндор». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал.

Блондинчика из поезда звали Драко Малфой, и Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала:

— Слизерин!

Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой.

Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец…

— Поттер, Гарри!

Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Она сказала Поттер?

— Тот самый Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена.

— Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? Может быть, в Слизерин? Он поможет тебе достичь величия, это несомненно.

«Уважаемая шляпа, — занервничал Гарри. — Я ничего не имею против Слизерина. Но там, на минуточку, учился тот мужик, которого я зашиб лбом в раннем детстве. Вы уверены, что это будет правильный ход? С точки зрения политики?»

— Интересное возражение, — признала Шляпа. — Возможно, Гарри Поттер на Слизерине, действительно, не самый верный выбор. Тогда куда же мне тебя определить? До Рейвенкло ты все же не дотягиваешь. На Хаффлпафф… Вот Лонгботтом так туда просился, так просился, а пришлось запихнуть его на Гриффиндор. Потому что у Хаффлпаффа места в спальнях для мальчиков закончились. Так что выбор очевиден.

— Гриффиндор!

Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Повернув голову, он поймал взгляд Малфоя. Тот, явно подражая кому-то из старших, вопросительно поднял белесую бровь. Поттер подмигнул ему и надвинул на лоб форменную шляпу.

Аплодировали ему куда более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий парень со значком старосты вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а такие же рыжие близнецы в это время вопили во весь голос:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, занервничал и попытался отползти назад вместе со стулом. Поттер ехидно ухмыльнулся. Что там было во младенчестве, дело десятое. А вот избавлением своей семьи от злобного великана он искренне гордился!

6. Не плюй в кислоту!

На уроке зелий Гарри все-таки сорвался.

Предыдущие дни стали для него настоящим кошмаром. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри не мог даже поесть спокойно. Когда на твою вилку пялится толпа народу, кусок просто застревает в горле. Причем на него беззастенчиво таращились как студенты, так и некоторые преподаватели. Преподаватель Чар профессор Флитвик вообще ухитрился навернуться со своего стула прямо на уроке.

В гостиной было ничем не лучше, чем в коридорах. А соседи по спальне еще и задавали дурацкие вопросы:

— А можно посмотреть на твой шрам?

— А ты помнишь Сам-Знаешь-Кого?

— Неужели совсем ничего?

— Гарри, друг, ты куда?!

Единственным приятным исключением был Невилл. Но, к сожалению, он был недостаточно толстым, чтобы спрятаться за ним целиком.

По дороге к кабинету зельеварения Гарри изнемогал от шепотков за спиной.

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с пухлым пацаном.

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

Его уже трясло от всеобщего внимания, поэтому он плюхнулся за ближайшую к выходу парту, стиснул зубы и попытался успокоиться. Рядом с ним устроился Рон Уизли.

Речь Снейпа Гарри благополучно пропустил мимо ушей. Мало того, что он был не в состоянии воспринимать информацию, так еще и профессор говорил очень тихо, практически шепотом. Впрочем, все вводные речи на уроках были одинаковы: если ты семь лет будешь пахать как проклятый, то, может быть, ты чему-нибудь и научишься.

Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Гарри почувствовал то самое опасное давление в груди, в ушах зашумело, к горлу подкатил ком, а к глазам — непрошеные слезы.

— Я не хотел, сэр! — практически выкрикнул он, не вставая с места.

Профессор Снейп опешил. А может быть, почувствовал что-то неладное.

— Чего вы не хотели, мистер Поттер? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Аваду лбом отбивать! Я не знаю, как так получилось! Я ничего для этого не делал! Тоже мне, героизм! Теперь одни меня в чем-то обвиняют, другие с чем-то поздравляют, только я тут не при чем! Я не хотел этой дурацкой славы!

Стеклянные банки с заспиртованными животными, расставленные в шкафу, мелодично позвякивали в такт выкрикам Гарри.

— Успокойтесь, мистер Поттер, вас никто ни в чем не обвиняет. А желающие погреться в лучах Вашей славы и прочие любители дешевой популярности скоро уймутся. ВАМ ВСе ПОНЯТНО?

Внезапно Гарри почувствовал себя воздушным шариком, из которого выпустили весь гелий. Сейчас бы свернуться клубком и проспать двое суток.

— Да, сэр, — вяло ответил мальчик. — Спасибо.

После его выступления царившая в классе тишина стала почти абсолютной. Нарушало ее только хихиканье уткнувшегося в ладони Драко Малфоя.

— Минус балл Гриффиндору за попытку сорвать урок, — невозмутимо ответил профессор Снейп и продолжил перекличку.

Это было ужасно несправедливо. Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом.

— Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить.

После короткой лекции о свойствах аконита Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Гарри, помявшись, поднял руку.

— Да, мистер Поттер? — поморщился профессор.

— Сэр, а можно, я пересяду на первую парту? Отсюда я не вижу рецепт на доске, даже в очках.

— Минус еще один балл Гриффиндору, за то, что не подумали об этом раньше. Вы только сейчас обнаружили, что плохо видите? Браун — к Уизли. Поттер — пересаживайтесь к Грейнджер. В классе есть еще кто-то с проблемами зрения?

Желающих пересесть поближе к Ужасу Подземелий не нашлось. Красный как помидор Гарри собрал свои вещи и пересел к кудрявой девчонке с теплыми карими глазами. Она, кстати, была одной из немногих, кто вел себя относительно прилично. По крайней мере, она не показывала на Гарри пальцем и не тыкала руками ему в лицо, чтобы пощупать шрам.

Урок продолжился. Снейп кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Гермиона, не умолкая ни на мгновение, страшным шепотом поучала Гарри, что и как надо делать. Это напрягало, но зато их зелье даже чем-то напоминало свое описание в учебнике.

В тот момент, когда они погасили огонь под котлом, кто-то громко заорал:

— Стой, тупица!

Гарри вздрогнул и обернулся.

Малфой схватил Невилла за руку и злобно прошипел:

— Ты бы хоть в рецепт посмотрел. Прежде чем добавлять в зелье иглы дикобраза, его нужно снять с огня. Сейчас бы и котел расплавился, и нам бы всем мало не показалось. Тебе так хочется в больничное крыло?

— Н-н-нет, — промямлил Невилл. — Спасибо большое.

— Десять баллов Слизерину за спасение учеников от взрыва котла, — одобрительно кивнул Драко профессор Снейп. — Сдаем образцы работ!

Гарри закупорил пробкой пробирку со своим зельем, поставил на учительский стол и вышел в коридор. Следом тянулась Грейнджер и бубнила что-то о том, что Малфой, конечно, помог, но неприлично так выражаться, и с баллами несправедливо вышло… Ее горячо поддержал вывалившийся из двери Рон. Невилл пытался возражать, но его бормотание просто потерялось в общем хоре.

Увлекшись обсуждением мерзких скользких слизеринцев однокурсники не заметили, как Гарри Поттер замедлил шаг и поравнялся с Драко.

— Спасибо тебе за Невилла, — серьезно сказал Гарри. — Он, в принципе, неплохой парень. Неуклюжий просто и несобранный.

— Пожалуйста, Поттер, — фыркнул Малфой. — Приготовься благодарить меня после каждого урока. Я еще жить хочу, а этот твой друг сидит за соседней партой. Так или иначе, придется за ним присматривать.

— Зато если ты вдруг захочешь покончить с собой, достаточно будет просто отвернуться, — в тон ему ответил Гарри. — Видишь, как удобно?

Малфой захихикал.

— Спасибо, обойдусь. Слушай, что мы тут стоим, пойдем в Большой Зал. Есть хочется. Надеюсь, Лонгботтом не способен взорвать кубок с тыквенным соком?

7. Взлететь в небо стрелой...

Вернувшись с уроков, первокурсники заметили вывешенное в Общей гостиной Гриффиндора объявление. Со вторника начинались полеты на метлах — и студентам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе.

Это было как раз то, о чем мечтал Гарри: опозориться перед половиной однокурсников разом. Выставить себя дураком — и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь. Прежде чем Гарри прочел это объявление, он молил небо о том, чтобы их поскорее научили летать, — ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса. Но теперь…

Все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о полетах и квиддиче. Малфой рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах. Послушать Симуса Финнигана, так тот все свое детство провел на метле. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом.

Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся попадать в самые невероятные истории, даже стоя на двух ногах.

Дин Томас относился к предстоящему уроку философски: или получится, или не получится. А вот Грейнджер отказывалась верить, что не всему можно научиться по учебникам. Во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Занудная лекция была прервана визитом совы Невилла, которая уронила на стол маленький сверток.

Лонгботтом достал из него небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом.

— Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет…

Лицо Невилла вытянулось: шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет.

— Ну вот… — растерянно произнес Невилл.

Он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, когда Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук.

— Вот сюда нажимаешь, — менторским тоном произнес он. — И вот тут появляется картинка.

— Спасибо тебе, — обрадовался Невилл. — Ты снова мне очень помог.

— Не за что, — отмахнулся Драко, дружески кивнул Гарри и пошел к своему столу.

Рон недобрым взглядом проводил белобрысую макушку и повернулся к Невиллу:

— Ну давай, нажимай! Посмотрим, что она покажет!

— Я потом посмотрю. Вообще-то, это личное, — внезапно сухо ответил Лонгботтом, сунул напоминалку в карман и принялся за овсянку.

В три тридцать первокурсники Гриффиндора торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. Первокурсники Слизерина были уже там, как и двадцать метел. Метлы выглядели старыми, грязными и растрепанными. Гарри вспомнил школьные волейбольные мячи и вздохнул. Везде одно и то же.

Преподаватель полетов мадам Хуч построила их в шеренгу и велела приманивать метлы. Метла Поттера прыгнула ему в руку сразу. Разглядев древко поближе, мальчик затосковал о перчатках. Или хотя бы о возможности помыть руки. Лекции тети Петуньи о том, что грязь — это недопустимо, подкрепленные практическими занятиями по уборке, въелись в память намертво.

Пока Гарри тосковал по чистенькой тетиной кухне, в которой на него никто не пялился, не показывал пальцем и не шептался за спиной, Невилл ухитрился влипнуть в очередную неприятность. Не справившись с метлой, он рухнул на землю с высоты второго, а то и третьего этажа. Девочки повизгивали и закрывали лица ладонями. Мальчики вытягивали шеи и пытались рассмотреть лежащее на земле тело. Когда выяснилось, что у Лонгботтома всего лишь сломано запястье, общий выдох прозвучал скорее разочарованно, чем облегченно. Одна лишь Грейнджер вновь принялась цитировать «Историю квиддича», объясняя всем, что именно Невилл сделал не так.

Мадам Хуч повернулась к остальным ученикам:

— Сейчас я отведу его в Больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пойдем, мой дорогой.

Мадам Хуч приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал.

Гермиона продолжала бубнить какие-то инструкции. Рон рассеянно вытащил из кармана пирожок и принялся его жевать. Остальные студенты разбились на группки и тихо обсуждали происшедшее.

Внезапно Малфой, с хитрым лицом шептавший что-то Крэббу и Гойлу, шагнул в сторону и поднял что-то с земли.

— Смотрите, — развеселился он. — Это дурацкая напоминалка Лонгботтома. Из кармана, что ли, выпала? Вот растяпа!

Рон сжал кулаки и шагнул вперед. Гарри понял, что сейчас начнется скандал. Возможно, даже с дракой.

Решительно отодвинув в сторону Грейнджер, он обошел Рона и спокойно спросил:

— Ты сам ему в Больничное крыло отнесешь или мне сходить?

— Вместе пойдем, — заявил Малфой. — Вы ж с ним вроде как друзья? Ну вот, навестишь друга, а я напоминалку отдам. Заодно провожу тебя, а то заблудишься в большом и страшном Хогвартсе, и найдут твои косточки через сто лет в подвале, обглоданные крысами.

Крэбб и Гойл заржали. Гарри фыркнул:

— Точно в подвале? Не в банках в кабинете зельеварения?

Теперь уже смеялись все, кроме Рона и Гермионы, у которой чувство юмора, похоже, отсутствовало напрочь.

Вернувшаяся мадам Хуч объяснила первокурсникам, как правильно садиться на метлу. Сделав положенные два круга вокруг площадки, студенты побросали метлы в неаккуратную кучу и гурьбой ринулись к замку.

— Эй, Поттер, — окликнул гриффиндорца Драко, — так ты идешь навещать своего толстого плаксивого друга? Если да, то нам налево.

Гарри сбавил темп и пошел рядом с Малфоем. Некоторое время мальчики молчали. Потом Гарри решился и задал мучающий его вопрос:

— Слушай, Малфой. Ты же вроде нормальный. Так почему ты все время гадости говоришь? Никого не обозвал, день прошел зря?

Драко ссутулился, попинал подвернувшийся под ногу камушек и серьезно ответил:

— Понимаешь, Поттер... Чем больше ты язвишь, высмеиваешь кого-то или говоришь в глаза неприятную правду, тем больше шансов, что тебя оставят в покое и не будут лезть в душу. Это как броня. Или как твоя бейсболка. Натянул, и ты уже не совсем ты.

— Примерно понял, — осторожно сказал Гарри. — А зачем?

— А затем, — отмахнулся Малфой. — Оно тебе надо?

— На душу не претендую, — немедленно отрапортовал Гарри, усердно выпучив глаза. — На руку и сердце тоже!

— Придурок, — хихикнул Малфой. — Пришли, кстати. Пойдем полюбуемся, как Лонгботтома корежит от Костероста?

8. Да ночью спускается с диких высот жестокий, насмешливый тролль

Проснувшись утром в канун Хэллоуина, ребята почувствовали восхитительный запах запеченной тыквы — непременного атрибута этого праздника. Предвкушение торжества сделало ленивыми и рассеянными даже самых старательных учеников. Всех, кроме Гермионы Грейнджер. Стоило кому-то расслабиться и уставиться в окно вместо того, чтобы пытаться поднять в воздух перо или слушать профессора Биннса, в его мозг начинал ввинчиваться тоненький голосок, похожий на зудение очень голодного комара. Она советовала, упрекала, напоминала о баллах и кубке школы и взывала к разуму и совести. Немудрено, что к концу занятий весь первый курс Гриффиндора был в очень плохом расположении духа.

— Неудивительно, что ее никто не выносит, — пробурчал Рон, когда они пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.

Наконец они выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в Гарри сбоку, видимо, не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но Гарри успел разглядеть ее заплаканное лицо, и это его встревожило.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес он, повернувшись к Рону.

— Ну и что? — отмахнулся Рон, но, кажется, ему стало немного неуютно. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.

Гермиона не появилась на следующем уроке, и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, Гарри случайно услышал, как Лаванда Браун рассказывала своей подружке Парвати, что Грейнджер плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое. Гарри стало слегка не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда они вошли в празднично украшенный Большой зал, Гарри и думать забыл о Гермионе.

Зал освещали тысячи свечей, воткнутых в тыквы. На потолке сидели летучие мыши. Время от времени они лениво перелетали с места на место, тревожа огоньки фонариков, и тогда по стенам принимались плясать кошмарные тени.

Весело переговариваясь, студенты наполняли свои тарелки едой. Внезапно дверь Большого зала распахнулась, и в зал вбежал профессор Квиррелл в сбившемся набок тюрбане.

— Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить… — простонал он и, потеряв сознание, рухнул на пол.

В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится!

Гарри послушно потрусил следом за старшим Уизли. Они дошли до лестницы, как вдруг мальчика словно ударили по голове. Гермиона! Она же ничего не знает про тролля!

Спрятавшись за ближайшими доспехами, Гарри подождал, пока строй гриффиндорцев втянется за поворот, и со всех ног припустил обратно в Большой зал.

Влетев в двери, он вынужденно затормозил обо что-то большое, но не сказать чтобы очень мягкое. Подняв глаза, Гарри понял, что только что с разбегу врезался в профессора Снейпа. И, судя по выражению его лица, крепко ушиб ему какой-то жизненно важный орган.

— Распоряжения директора для вас пустой звук, мистер Поттер? — зашипел Снейп.

— Профессор! Там! Гермиона, одна! На втором этаже! В женском туалете! — заблажил Гарри, накрепко вцепившись в профессорскую мантию. — Ее не было на пиру! Она не знает про тролля!

Снейп отчетливо скрипнул зубами.

— Спасибо, мистер Поттер. Я вас понял. Ваш факультет уже ушел? Догоняйте колонну Рейвенкло, вон они идут, посидите пока в их гостиной. Ну что стоите? ЖИВО! БЕГОМ!

Перепуганный Гарри развернулся и побежал за Рейвенкловцами.

Втянувшись в чужую гостиную, он с любопытством огляделся по сторонам. Интересно же посмотреть! А вот Рейвенкловцам, несомненно, было интересно посмотреть поближе на живого и настоящего Гарри Поттера. Они встали полукругом и молча, как-то нехорошо, уставились на национального героя. Под взглядами множества глаз Гарри поежился. Отступать было некуда.

Один из парней сделал шаг вперед. Потом еще один. И еще. Гарри вспомнил подсмотренный из-за кресла в гостиной фильм ужасов и мысленно содрогнулся. «Живым не дамся! — подумал мальчик. — Сейчас жрать начнут! А что останется, на сувениры растащат!»

Парень сделал еще один, последний шаг и протянул руку:

— Привет, Гарри! Я Терри Бут. Ты отстал от своих? Это ничего, когда все уляжется, декан или кто-нибудь из старост тебя проводит.

— П-п-приятно познакомиться, — выдавил из себя Поттер, не до конца поверивший, что жрать его никто не собирается.

— Я Майкл. Майкл Корнер, — подошел поближе еще один первокурсник. — Гарри, ты умеешь играть в плюй-камни?

Гарри несколько раз моргнул. Да что ж такое! Все хорошо, волноваться не о чем. Профессора обязательно спасут Гермиону, и она снова будет доставать всех своими нравоучениями. Спокойно, Гарри! Ее никто не обидит, и тебя тоже.

— Нет, — повернулся он к Майклу. — Но звучит интересно. Они правда плюются? Вы покажете мне, как играть?

Спустя два часа довольный жизнью Поттер неохотно покинул гостиную Рейвенкло в сопровождении профессора Флитвика. За это время он выиграл у Терри восемь карточек от шоколадных лягушек. Слопал полкоробки шоколадных конфет, которыми угостила его старая знакомая Мэри. Заказал себе набор плюй-камней, которые должны были доставить завтра совиной почтой. Попробовал сливочное пиво. Выклянчил почитать «Наставления юному зельевару» и «Настольную книгу чар отрочества». Перезнакомился со всеми обитателями гостиной, но почти никого не запомнил. И пришел к выводу, что ходить в гости приятно, полезно и интересно.

На лестнице они столкнулись с профессором Спраут, провожавшей заплаканную Гермиону. Гарри уже знал, что девочка отделалась сильным испугом, но надеялся узнать хоть какие-нибудь душераздирающие подробности, так что сразу кинулся к однокурснице:

— Гермиона! Ты как?

— Нормально, — шмыгнула носом та. — Мадам Помфри напоила меня успокоительным, и теперь мне очень хочется спать.

— Мисс Грейнджер почти ничего не видела, — лукаво улыбнулся Флитвик. — Слава Мерлину, когда в туалет ввалился тролль, она догадалась закрыться в дальней кабинке, и мы смогли без помех его… м-м-м… обезвредить.

— Он был такой большой… страшный, — всхлипнула Гермиона.

— Ну-ну, деточка, — погладила ее по голове профессор Спраут. — Все уже позади. И, мистер Поттер... Десять баллов Гриффиндору за то, что предупредили профессоров.

— Еще десять за быструю реакцию, — добавил Флитвик.

— И еще десять за внимание к однокурсникам, — припечатала довольная профессор МакГонагалл, ожидавшая их возле портрета Полной Дамы.

Все умолкли и уставились на скучавшего рядом с ней профессора Снейпа. Снейп поднял бровь.

— Так значит, да? Ну хорошо. Мисс Грейнджер. Десять баллов Гриффиндору за то, что вы не путались у меня под ногами.

9. В лесу родилась елочка

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Не то чтобы он мечтал прожить всю оставшуюся жизнь в общежитии для мальчиков. Но к тете, дяде и особенно кузену хотелось еще меньше. В Хогвартсе хотя бы прилично кормили.

Близкими друзьями Гарри так и не обзавелся. Он неплохо общался с соседями по спальне, поэтому даже обрадовался, узнав, что братья Уизли на Рождество тоже останутся в школе. Он научился правильно разговаривать с Гермионой Грейнджер, так что больше не рисковал спровоцировать длинную нудную лекцию какой-нибудь неосторожной фразой. Он весело болтал с парнями и девушками в гостиной. Но никогда не забывал о том, что он «Мальчик-а-можно-посмотреть-на-твой-шрам», и все попытки подружиться с ним поближе могут быть именно тем, чем их назвал профессор Снейп. Впрочем, от вынужденной отстраненности Гарри совершенно не страдал. До одиннадцати лет у него не было не только друзей, но и приятелей, так что он не очень понимал, зачем все это вообще нужно.

Тщательно вымерять дистанцию Гарри перестал только с Невиллом. Тот был деликатен, нелюбопытен и ни разу не дал понять, что для него Гарри чем-то отличается от других студентов. К тому же Лонгботтом был довольно интересным собеседником. Просто его нужно было уметь готовить. Если не обращать внимания на красные уши и заикание, не перебивать и ободряюще кивать, стеснительное бормотание можно было превратить в нормальный разговор. От Невилла Гарри узнал массу всяких полезных вещей о волшебном мире, чистокровных волшебниках, этикете и прочих важных вещах, которые почему-то не преподавали в школе.

Еще одним интересным экземпляром был Малфой. Временами Гарри, болтая с Драко на лестнице, в теплицах или по дороге на площадку для полетов, очень хотел иметь такого друга. А иногда Малфоя хотелось просто убить. Например, проткнуть насквозь розовым зонтиком Хагрида. На последнем уроке зельеварения это желание начало превращаться в навязчивую идею.

В подземельях замка было не просто холодно. Там можно было хранить сырое мясо. Или лепить снеговиков. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — внезапно громко произнес Драко, косясь на Рона. — Бедные ребята, мне их жаль…

Крэбб и Гойл громко захихикали. Гарри, отмеривавший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка — в тот раз это был толченый позвоночник морского льва, — сделал вид, что ничего не слышит. Хотя больше всего в тот момент ему хотелось встать и надеть Малфою на голову свой котел.

Рон побагровел, пробурчал что-то невнятное, потерял пять баллов и снова склонился над котлом.

Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид.

— Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток.

— Не, я в порядке, Рон… но все равно спасибо, — донеслось из-за пихты.

— Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти? — произнес кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой.

— Драко, — повернулся к нему кипящий не хуже котла Гарри. — На два слова.

— Что-то случилось? — насторожился Малфой. — Отойдем вон туда.

Ринувшегося следом Рона надежно заблокировали Гойл с Крэббом.

— Никогда. Больше. Так. Не шути, — прошипел Поттер. — Иначе, клянусь, я найду чем и как тебя достать. Это не повод для веселья!

Скулы Малфоя залил нежный розовый румянец. Он посмотрел на Гарри печальными серыми глазами и тихо сказал:

— Прости. Я не хотел тебя задеть.

— Прощаю, — буркнул все еще раздосадованный Гарри. — Пошли обедать, что ли.

Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. До каникул оставался всего один день. А Гарри до сих пор не озаботился рождественскими подарками, хотя каталог совиной почты валялся у него на тумбочке. Это упущение нужно было срочно исправлять.

В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но особо не рассчитывая ни на какие подарки. Однако проснувшись наутро, он первым делом заметил свертки и коробочки у своей кровати.

— Доброе утро, — сонно произнес Рон, когда Гарри выбрался из постели и накинул на пижаму халат.

— И тебе того же, — автоматически ответил Гарри, уставившись на то, что лежало у его кровати. — Ты только посмотри — это же подарки!

— А я-то думал, что это тыквы, — пошутил Рон, свешиваясь со своей кровати.

Гарри быстро распаковал верхний сверток, обнаружив внутри толстый, ручной вязки свитер изумрудно-зеленого цвета и большую коробку с домашними сладостями.

— Кажется, я знаю, от кого это. — Рон слегка покраснел, тыча пальцем в объемистый сверток. — Это от моей мамы. Я написал ей, что некому будет сделать тебе подарок, и…

Рон вдруг густо залился красной краской.

— О-о-о, — простонал он. — Как же я раньше не подумал. Она связала тебе фирменный свитер Уизли…

Гарри слегка офигел от такой душевной простоты. Сначала подложить такую свинью, а потом еще и признаться в этом вслух. Ну Рон, ну умник… Да лучше никаких подарков, чем так!

Озвучивать этого Гарри, конечно, не стал. Похвалил свитер и принялся развлекаться дальше.

Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги.

«Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно.

— Очень приятно, — прокомментировал Гарри, отбрасывая конверт в сторону. — Что там у нас дальше?

Дальше были шоколадные лягушки от Гермионы, справочник «Кто есть кто в Магической Англии» и шоколадные котелки от Невилла, куча хлопушек, фейерверков и замечательных открыток. Майкл, Терри, Симус… Гарри оставалось только надеяться, что он при отправке открыток и сувениров никого не пропустил, и после каникул не будет глупых обид. Малфой прислал огромную коробку рождественского имбирного печенья и набор перьев. От Крэбба и Гойла обнаружилась открытка, на которой замерзшие гномы пытались запрягать в сани крайне недовольного оленя. Олень лягался, потом попытался бодаться и застрял головой в сугробе.

Наконец, когда Рон уже ушел умываться и чистить зубы, Гарри добрался до последнего свертка, отметив, что он очень легкий, почти невесомый. И неторопливо развернул его. Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свертка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблескивая складками. Сверху спланировала записка. Надпись на ней была сделана очень мелким почерком с завитушками — такого Гарри еще никогда не видел.

«Это мантия-невидимка. Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества».

Несколько секунд Гарри сидел в ступоре, с открытым ртом, и никак не мог понять: что происходит? Кто прислал ему мантию и записку? И неужели она правда принадлежала его отцу? Потом набросил мантию на плечи и подошел к зеркалу. Лицо его было на месте, но оно плавало в воздухе, поскольку тело отсутствовало. Гарри натянул капюшон на голову, и его отражение исчезло полностью.

— Круто! — выдохнул Гарри. С сожалением стянув с себя мантию, он аккуратно ее свернул и вместе с запиской спрятал на самое дно сундука. Ему не хотелось, чтобы ее надевал кто-нибудь другой, кроме него. Даже не хотелось, чтобы кто-нибудь просто до нее дотрагивался. У него появилось хоть что-то, принадлежавшее его родителям.

К тому же годы общения с Дадли приучили Гарри к тому, что все ценные вещи нужно прятать как можно дальше. Иначе их или отнимут, или сломают, или просто выбросят. Правда, в Хогвартсе не было Дадли. Зато был Рон, который искренне не понимал, что такое личное пространство и зачем оно может быть нужно. Нет уж, лучше пусть мантия пока полежит в сундуке. Использовать с умом такую вещь можно только тогда, когда о ней никто не знает.

10. Ко мне, Мухтар!

Это было лучшее Рождество в жизни Гарри. Он объелся индейкой с клюквенной подливкой и рождественским пудингом. Встал из-за стола с руками, полными волшебных и удивительных подарков, вылетевших из хлопушек. Играл в шахматы с Роном, плюй-камни с Перси и поучаствовал в яростной перестрелке снежками между Гриффиндором и представителями всех остальных факультетов.

По правде говоря, играть в снежки Гарри не слишком понравилось. Первый же комок снега залепил ему очки, и, пока он пытался очистить стекла, его уронили в сугроб. Но все равно это было весело!

Промокшие и замерзшие, они грелись у камина в гостиной, потом напились чаю с пирогами и почувствовали себя настолько сытыми и сонными, что у них просто не было ни сил, ни желания заниматься чем-либо перед сном. Поэтому Гарри и Рон просто сидели и смотрели, как Перси гоняется по комнате за близнецами, отобравшими у него значок старосты.

Гарри думал, что уснет, как только его голова коснется подушки. Но когда он уже переоделся в пижаму, на его кровать плюхнулся Рон и с заговорщическим видом зашептал:

— Слушай, Гарри, что мне сейчас рассказали близнецы! Они пробрались на третий этаж, ну, в тот коридор, ты понял. Там дверь, она открывается простым заклинанием, я его знаю. А за ней на цепи сидит огромный трехголовый пес! Может, сходим посмотрим, когда Перси уснет? Сегодня даже миссис Норрис не выйдет в коридоры, что уж говорить о профессорах!

— Ты мог мне раньше сказать, чтобы я туда-сюда не переодевался? — так же шепотом возмутился Гарри. — Он еще спрашивает! Кто ж откажется! А собака точно на цепи?

Мелькнувшую было заманчивую мысль о мантии-невидимке Гарри безжалостно изгнал. Во-первых, не хотелось показывать мантию Рону. А, во-вторых, кто ее знает, как она работает? Еще не хватало, чтобы их поймали потому, что эта штука начинает сверкать или свистеть в самый неподходящий момент. К волшебным вещам Гарри относился настороженно и до конца им не доверял. Так, на всякий случай.

Дождавшись, пока шум в гостиной стихнет, мальчики оделись потеплее и прокрались в коридор. Полная Дама неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала.

Прячась за доспехами и в нишах, шарахаясь от каждой тени и каждого звука, Рон и Гарри добрались до третьего этажа. В конце коридора они уткнулись носами в запертую дверь.

— Сейчас, — прошептал Рон. — Надо вот так наставить палочку на замок… Алохомора! Алохомора! Блин, а мамин шкафчик с вареньем открывался. Ща, подвинься, еще раз попробую.

Гарри восторженно внимал. Это вам не перья левитировать, это настоящая магия!

— Алохомора!

Замок тихо щелкнул, дверь приоткрылась, и мальчики осторожно заглянули внутрь. За дверью было темно, душно, и кто-то недовольно всхрапывал.

— Ни хрена не видно, — огорчился Рон. — Ну-ка… Люмос! Люмос!

Чем бы ни был этот таинственный люмос, эффекта он не произвел никакого. Гарри фыркнул, сдвинул товарища в сторону и чиркнул бензиновой зажигалкой, которую летом потерял дядя Вернон. Пляшущий огонек выхватил из темноты кусок стены. Деревянный пол. Люк в полу, закрытый металлической крышкой. И длинную цепь, ведущую к чему-то, напоминающему гору старых тулупов.

— Дрыхнет, — огорченно прошипел Гарри. — Вот тебе и сходили в зоопарк.

Рон сосредоточенно копался в карманах и в конце концов выудил откуда-то мятый полупустой пакетик драже.

— Нашел время жрать! — возмутился Поттер.

Рон, все так же молча, вытащил одну конфетку и запустил ее в меховую груду. Тулупы завозились и заворчали. Гарри присел, чтобы не мешать, и во все глаза уставился в комнату.

Конфетки летели в темноту, стукались об собаку и рассыпались по полу. Собака сопела, поскуливала, один раз даже тихо рыкнула, но просыпаться отказывалась. Наконец, конфеты закончились, Рон отбросил в сторону пустой пакетик и вздохнул:

— Не вышло. Ладно, пошли в спальню, что ли. А то, не ровен час, Перси проснется, или кто из профессоров прогуляться решит. А тут мы.

Гарри кисло согласился. В самом деле, не сидеть же здесь до утра. Еще раз чиркнув зажигалкой в надежде разглядеть хоть что-нибудь интересное, Гарри сделал шаг вперед и оторопел. Прямо на них смотрел гигантский пес, заполнивший собой весь коридор от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся безумных глаз, три носа, нервно дергающихся и принюхивающихся к незваным гостям, три открытых слюнявых рта с желтыми клыками, из которых веревками свисала слюна.

Пока пес сохранял относительное спокойствие и только принюхивался к ним, уставившись на них всеми шестью глазами. Но не было никаких сомнений, что гости ему не слишком понравились, и сейчас их начнут жрать. Всеми тремя пастями.

— Бежим! — выдохнул Рон. — Быстро!

Мальчики ринулись к лестнице. Собака рванулась за ними, поскользнулась на рассыпанных драже и с жутким грохотом и звоном цепи рухнула на пол. Ребята наддали: мало ли, кто явится проверить, что тут за шум.

После лестницы свернули направо, пробежали по коридору, а затем прыжками преодолели следующий коридор. Не успев затормозить, они проскочили сквозь висящий на стене гобелен и оказались в потайном проходе. Пробежали по нему до конца и остановились около кабинета, в котором проходили уроки по заклинаниям. Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо-таки огромное расстояние: комната с трехголовым псом осталась далеко позади.

— Надо как можно быстрее вернуться в спальню, — тяжело дыша, выговорил Гарри. — Если кто-то решит проверить…

Рон кивал, судорожно хватая ртом воздух. Кое-как отдышавшись, мальчики поковыляли по направлению к Гриффиндорской башне.

Не успели они сделать и десяти шагов, как услышали, что кто-то поворачивает дверную ручку, и из ближнего к ним кабинета выплыл Пивз. Он сразу заметил их и даже взвизгнул от восторга.

— Потише, Пивз, пожалуйста. — Гарри приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы.

Пивз радостно закудахтал.

— Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают.

— Если ты нас не выдашь, то не поймают. — Гарри умоляюще сложил руки на груди. — Ну, пожалуйста, Пивз.

— Наверное, я должен вызвать Филча. Я просто обязан. Этого требует мой долг. — Пивз говорил голосом праведника, но глаза его сверкали недобрым огнем. — И все это для вашего же блага.

— Ты нас не видел, мы тебя не видели, — деловым тоном предложил Пивзу Рон. — И мы не знаем, откуда у тебя навозные бомбы.

Пивз наклонил голову и подлетел поближе:

— Бомбы, говоришь? И сколько?

— Гарри, посвети, — попросил рыжий и снова принялся рыться в карманах.

Через десять минут Пивз, нагруженный навозными бомбами, хлопушками и еще кое-какими мелочами, вроде набора для желающих обзавестись бородавками, отбыл в сторону директорского кабинета. А Гарри и Рон прокрались в спальню, переоделись в пижамы и заснули крепким сном людей, не обремененных моральными терзаниями.

11. Участники великого сраженья за наших подрастающих детей

— Дамблдор, с этим надо что-то делать! Я не могу работать в такой нервной обстановке! Как вы вообще могли допустить такое?!

— Поддерживаю предыдущего оратора! Я думаю, все поддержат! Спросите кого угодно. Вон хоть Помону! Кстати, передайте и мне чашку кофе, пожалуйста.

— Действительно, надо что-то решать. Это переходит всякие границы.

— Мне без сахара, благодарю. Осмелюсь спросить, что именно вас так взволновало? Хагрид, который лез к вам с поцелуями, или разлитая под вашими дверями валерьянка?

— Ах вы… вы… да что вы себе позволяете!

— Коллеги, не ссорьтесь, это педсовет, а не восточный базар.

— Я себе позволяю? Это не себе такое позволяю, а Хагрид. Хагрид, знаете такого? Здоровенный, волосатый, немытый…

— Да Вы!.. Да я!..

— Тихо! Тише, дамы и господа, имейте совесть!

— Действительно, и так голова трещит, а тут такие вопли.

— Мои дорогие профессора! Давайте все-таки успокоимся и перейдем к конструктивному диалогу. Э-э-э… нет, спасибо, предпочитаю чай в это время суток. Так что именно вызвало ваше бурное возмущение в столь ранний час?

— Выхожу я утром из комнаты, а там…

— Я даже шагу за порог сделать не успел, прям между глаз прилетело!

— Весь коридор в этих, с позволения сказать, удобрениях!

— Полный коридор мышей!

— Мыши-то вам чем помешали? Я еще понимаю, валерьянка. А это же готовый завтрак.

— Не говорите так! Меня сейчас стошнит.

— Вы переходите всякие границы!

— Моя новая мантия! Больше скажу, единственная парадная мантия, и теперь она вся уделана какой-то дрянью!

— А эти бородавки! Ужас!

— А по-моему, довольно мило. Разноцветные, светятся… Вы в них похожи на рождественскую елку. Вам идет.

— Какие бородавки? О! Ничего себе…

— У мышей, кстати, тоже бородавки.

— Ой, меня сейчас стошнит. Опустите рукава, зачем же вы людям такое показываете. Пропустите, я открою форточку, мне нужен глоток свежего воздуха.

— Вот там и стойте! Еще не хватало, чтоб вы испортили мою последнюю приличную мантию.

— Да что вы все о мантиях, коллега. Утомляет.

— Потому что у меня фигура нестандартная, а на заказ шить дорого! Попробуйте, оденьтесь в ателье на нашу зарплату.

— Кстати о зарплате! Коллега, вы подняли очень правильную тему.

— Да! За такие деньги, и в такой нервной обстановке…

— Тихо, коллеги, умоляю! ТИШИНА!

— У меня от ваших призывов к тишине дятел в голове завелся!

— Давайте не будем горячиться! Не произошло ничего непоправимого. Домовики уже убирают коридоры, испорченные вещи тоже будут приведены в порядок к обеду. Вот что касается бородавок…

— Ой, фу-у-у-у-у…

— Вот зачем вы произнесли это слово?

— Какое?

— НЕТ! Не повторяйте! И откройте окна, что-то у нас не слишком свежо.

— Так вот. Что касается… хм… нестандартных проявлений хулиганства Пивза… пожалуй, вам, коллега, стоит обратиться в Мунго. Дадим мадам Помфри отдохнуть хотя бы на каникулах.

— Я тоже так считаю. Так что вот, прошу подписать.

— Хм-хм. На три дня?! Вы там пластическую операцию делать собираетесь, что ли?

— Делать ЧТО?

— Я вам потом объясню. Это магловское выражение.

— Да уймитесь вы, наконец! Устроили тут балаган с лысыми клоунами.

— Кхм. Да. Так о чем это я?

— Мы говорили про Пивза.

— Да. Хм-хм. Так вот, Пивз. С ним действительно надо что-то решать. У кого будут какие предложения?

— У меня уже который год одно и то же предложение. Пригласить грамотного экзорциста.

— Школьный бюджет не потянет.

— Знаете, на благое дело можно и скинуться. Я тоже за экзорциста.

— Хорошо вам говорить, скинуться, а у меня…

— Знаем, знаем, фигура нестандартная. Можно еще в Попечительский совет прошение написать. И приложить к нему грязную мантию. В качестве вещдока.

— А что мы будем делать с теми поганцами, которые снабдили Пивза всем этим безобразием?

— Да разве ж их теперь вычислишь…

— Да, это проблема. Ни одной зацепки.

— Снять по пять баллов со всех, кто остался на каникулы, и дело с концом. Прямо за обедом.

— Поддерживаю предыдущего оратора!

— А я против! Я категорически против!

— Конечно, ваших-то больше всех осталось. И самые хулиганистые, прошу заметить.

— Да что вы себе позволяете!

— Ничего такого, чего не позволял бы себе раньше! Я же не Хагрид…

— О, вспомни Хагрида, он и появится!

— Профессор Дамблдор, я эта… там, значить, такое дело. Кто-то к Пушку ночью ходил. Конфетками, видать, покормить хотели, да только не дело это. Он же ж того, маленький еще… напугаться мог.

— Пушок. Конфетки. Напугаться. Прелестно. Знаете, коллеги, я вас, пожалуй, покину. Надеюсь, домовики уже отскребли навоз от моей двери.

12. А мы с тобой крыло к крылу летали в небесах

Рождественское приключение сблизило Гарри и Рона. Они не стали друзьями, но теперь у них была Общая Тайна. И временами, когда кто-нибудь из однокурсников принимался рассказывать о своих удачных проделках, мальчики переглядывались с торжествующим блеском в глазах. Разве могли сравниться с трехголовым псом флоббер-черви в сумке Пэнси Паркинсон? Хотя, надо признать, визжала она умопомрачительно! В прямом смысле этого слова. Профессор Снейп, который пытался навести порядок в классе, три раза сбивался с мысли. А потом и вовсе замолчал и потерялся где-то в кладовой с ингредиентами. Но трехголовая собака все равно была круче! Жаль, нельзя было никому об этом рассказать.

Гарри, правда, пытался намекнуть на свои приключения Невиллу, но тот с перепугу начал заикаться в три раза сильнее и наконец выдавил из себя, что не очень любит животных. Намек Гарри понял и больше с рассказами не приставал. Малфою же на всю эту историю даже намекать было опасно. Непредсказуемый Драко мог отмочить что угодно, от вызова в школу авроров и Попечительского совета до попытки сфотографироваться с собакой в обнимку. Так что пришлось стиснуть зубы и молчать.

Впрочем, мучительным молчание было недели полторы. Потом свежие впечатления, новые проделки и нескончаемые уроки отодвинули Тайну куда-то в закрома памяти. К Пасхе Гарри и думать забыл о здоровенной зверюге.

Вполне возможно, что Гарри, подстегиваемый нотациями Гермионы Грейнджер, мог бы спокойно учиться до самых летних каникул. Он даже обещал себе, что не будет больше пытаться ни во что влипнуть. Слишком много глаз следит за ним, и слишком много всего нужно выучить. И он, скорее всего, даже сдержал бы это обещание. Ну не считать же влипанием в неприятности мелкие шалости вроде фейерверков в женском туалете. Надо же иногда и расслабиться. Так что Гарри писал скучные конспекты по Истории Магии, упражнялся в Чарах и Трансфигурации и старательно не мешал Гермионе на зельях.

А потом Драко Малфой показательно поссорился с Роном Уизли в дверях Большого Зала.

С чего все началось, Гарри так и не понял, потому что, спустившись на завтрак, оказался в самом эпицентре скандала. Рон орал что-то невнятное и кидался на Малфоя с кулаками, раз за разом ударяясь то об Крэбба, то об Гойла. Драко старательно держал дистанцию и прохаживался по всему генеалогическому древу Уизли с нелестными комментариями. Невилл переминался с ноги на ногу и бросал умоляющие взгляды на присутствующих. Профессор Снейп, внезапно появившийся из-за угла, совершил резкий поворот на сто восемьдесят градусов и через пару минут уже сидел за преподавательским столом. Не иначе как сквозь стену просочился.

Гарри аж позеленел от зависти: он-то сквозь стены ходить не умел. А есть хотелось очень сильно.

— Трус! — крикнул Рон, отчаявшись достать Малфоя прямым в челюсть. — Ты просто боишься, потому и прячешься за своих дружков!

— Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Мы же не маглы. Гарри, будешь моим секундантом?

Голодный Поттер, отчаянно желающий, чтобы весь этот цирк закончился, и его пропустили к вожделенному столу с едой, яростно закивал. Рон недовольно скривился и огляделся по сторонам. Выбирать было не из кого, так что ему пришлось удовольствоваться кандидатурой Невилла.

— Сегодня, — подтвердил рыжий. — Полночь устраивает? Тогда в полночь ждем тебя в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

— Нашел дурака, — фыркнул Драко. — Чтобы из нас вытрясли все баллы и написали родителям? Или ты вопиллеров от мамочки давно не получал? После уроков за хижиной Хагрида.

Рон оглянулся на Гарри, на Невилла, понял, что поддержки идеи ночной прогулки он не найдет, и кивнул:

— Хорошо, Малфой. Я размажу тебя по огороду Хагрида тонким слоем. Жаль, конечно, что там больше никогда ничего не вырастет, но справедливость требует жертв.

Драко гордо задрал нос, еще раз презрительно фыркнул и проследовал в Большой Зал. Следом, хихикая и перешептываясь, потянулись секунданты, сочувствующие и просто зрители.

— Невилл, — прошептал Гарри, накладывая в тарелку все, до чего мог дотянуться. — А нам что делать нужно будет?

— А ничего, — так же шепотом ответил Лонгботтом, покосившись на Рона. — Максимум — в Больничное крыло проводить, если кто в грязи неудачно поскользнется. Ну и, если нас застукают, слаженно врать профессорам, что просто гуляем.

Гарри недоверчиво покрутил головой, но смолчал. Наверное, Невиллу виднее. Хотя он представлял себе дуэли как-то по-другому. Во всяком случае, в конце обязательно должен был получиться труп.

Все уроки Гарри ерзал, словно сидел на иголках, на Трансфигурации превратил жука не в пуговицу, а в запонку, и лишился пяти баллов у профессора Снейпа. Но все когда-нибудь заканчивается, и пытка уроками не стала исключением.

Заскочив в Большой Зал, чтобы сунуть в карманы пару пирожков, Гарри впихнул свою сумку Симусу, на одном дыхании выпалил:

— Отнесипжалставбашню, — и рысью понесся к выходу из замка. Следом за ним, пыхтя, трусил Невилл, вручивший свои вещи Дину. Рыжая макушка Рона мелькала где-то впереди.

На улице моросил мелкий противный дождик. Тщательно вскопанные грядки превратились в жидкую грязь, тут и там украшенную небольшими лужицами. Дожидавшийся их возле хижины Малфой потыкал носком ботинка в кучку мокрой глины и спросил:

— Тут подеремся или дальше полезем?

Гарри оглянулся. Окна избушки лесника были зашторены. Изнутри не доносилось ни звука. Хагрид или спал, или отсутствовал.

— Давайте вы тут друг друга уделаете быстренько, а? Мокро и жрать хочется. Невилл, будешь пирожок?

Лонгботтом бросил на него укоризненный взгляд, развел противников по краям импровизированной площадки и быстро пробубнил что-то о чести, достоинстве и запрещенных заклинаниях. Предложение примириться противники с негодованием отвергли, Невилл взмахнул грязноватым носовым платком, и дуэль началась.

Вдоволь налюбовавшись на летящие из обеих палочек разноцветные искры, Гарри заскучал. Трупов явно не предвиделось. Рядом сопел и шмыгал носом второй секундант. Внезапно шмыганье прервалось сдавленным писком, и Невилл принялся дергать Гарри за рукав.

— Что? — встрепенулся Поттер.

Невилл молча потыкал пальцем в окно. Гарри пожал плечами и прижался носом к стеклу, чтобы заглянуть в щель между занавесками.

В камине хижины ярко горел огонь. В самом центре пламени, прямо под висящим над огнем чайником, лежало огромное черное яйцо.

— Он хочет это съесть? — не понял Поттер.

— Это драконье яйцо, Гарри, — нервно зашептал Лонгботтом. — А разведение драконов в Британии запрещено какой-то там конвенцией от какого-то там года. Не дай Мерлин, из него правда что-то вылупится! Драконы очень, очень опасны.

Гарри представил себе огромную огнедышащую зверюгу в школьном дворе, и его замутило. То ли от страха, то ли пирожки были не очень свежие.

— Надо что-то делать, — прошипел он, снова прилипнув к стеклу. — Я думаю, мы…

Раздавшийся вопль разом вышиб у него из головы все мысли. Даже Паркинсон не умела так вопить. В этом вопле слились вой банши, разочарование футбольных болельщиков, тоскливый крик улетающих на юг грачей и сирена гражданской обороны. В хижине что-то грохнуло, раздались шаги, и заскрипела открывающаяся дверь.

— Бежим! — крикнул Рон, схватил Малфоя за рукав и потащил за собой. Ошарашенный Драко даже не подумал сопротивляться. Гарри припустил следом.

Возле дверей школы они остановились, чтобы отдышаться и подождать отставшего Невилла. Ковыляющий за ними Лонгботтом почему-то сильно хромал.

— А кто орал-то? — спросил у дуэлянтов Гарри. — Что это вообще было?

— Так Невилл и орал, — неохотно признался Рон. — Я в него каким-то заклинанием попал. Не знаю, какое именно получилось. Но, наверное, что-то неприятное.

Малфой издал сдавленный звук, отвернулся и сделал вид, что отряхивает мантию.

Рон, пунцовея ушами, принялся долго и многословно извиняться перед Невиллом. Гарри показалось, что выражения типа «ну ты ж сам подставился» и «очень уж ты широкий» не особо подходят к ситуации, но вмешиваться он не стал. Все его мысли занимала другая проблема: драконье яйцо.

Он думал об этом, быстро запихивая в себя ужин, бестолково разрисовывая черновик эссе по Гербологии, плескаясь в душе и переодеваясь в пижаму. Подходить к кому-то из профессоров было глупо. Начнут задавать вопросы, вытянут причину такого странного места для прогулок, сам баллов лишишься и товарищей подставишь. Оставить все на самотек тоже не представлялось возможным. А ну как правда вылупится дракон, спалит хижину Хагрида и пойдет громить окрестности? Дом-то у лесника деревянный.

На соседней кровати возился Невилл, пытаясь поудобнее устроить пострадавшую ногу. Вот уж невезучий тип!

Решение пришло, когда Гарри уже начал задремывать. Словно оно лежало на подушке и наконец-то впиталось в голову. Всего и нужно, что написать записку и подсунуть ее вместе с эссе кому-нибудь из профессоров. Вот Снейп точно не оставит подобное письмо без внимания. Вредный он и въедливый. Главное, чтобы он не вычислил автора записки.

Гарри высунулся из-за полога кровати и тихо позвал:

— Невилл! Дело есть!

Возня стихла.

— Ты до утра не можешь подождать? — почти беззвучно возмутился Лонгботтом.

— Не могу! — отрезал Гарри. — Ты левой рукой писать умеешь?

13. Всю ночь шпаргалки я писал! Не спал, измучился, устал

Впоследствии Гарри так и не мог понять, как ему удалось сдать экзамены. На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, в котором они писали экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно. Перед экзаменами всем раздали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить. Дверь в кабинет тоже заколдовали, и заботливо спрятанные в рукавах шпаргалки превратились в разноцветный песок. Гарри кое-как выдавил из себя положенное количество строк, отнес пергамент на преподавательский стол и почти бегом покинул класс.

С практическими экзаменами было проще. Не зря мальчик каждую свободную минуту посвящал отработке уже выученных заклинаний.

Гарри старался изо всех сил, пытаясь не обращать внимания на сильную колющую боль во лбу, которая постоянно его беспокоила. Невилл был убежден, что Гарри просто перенервничал из-за экзаменов и именно поэтому не может спать по ночам. Зелья, которые выдала мадам Помфри, немного помогали, но полностью отбивали способность соображать, так что Гарри просто сунул пузырьки в тумбочку. Летом пригодятся.

Последним экзаменом была история магии. Им предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних выживших из ума волшебниках — кто из них изобрел самопомешивающийся котел и все в том же духе. А впереди их ждала свобода. Целая неделя свободы до объявления результатов экзаменов. И когда профессор Бинс сказал, что пора сдавать работы, Гарри ликовал вместе с остальными.

— Я думала, все будет гораздо сложнее, — заметила Гермиона, когда они вместе с другими учениками вышли на залитый солнцем школьный двор. — Оказалось, что мне даже не надо было учить наизусть кодекс волков-оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года и историю восстания Элфрика Нетерпеливого.

— Ты все подряд наизусть учишь или у тебя есть какая-нибудь система? — внезапно спросил Невилл.

— Только самые важные моменты, — оживилась Грейнджер. — Возьмем для примера оборотней. Достаточно выучить законы об оборотнях, хронологию бунтов и их последствия…

Наученный горьким опытом, Гарри понимал, что внеплановая лекция продлится не меньше часа. А если Невилл выкажет хоть какую-то заинтересованность в предмете, то и дольше. Участвовать во всем этом ему совершенно не хотелось, и мальчик побрел обратно в замок. Пока все резвятся у озера, можно выпить зелье и подремать в тихой спальне. Голова болела все сильнее, а думать Гарри не собирался.

До Гриффиндорской башни Поттер не дошел. Лоб начало жечь, словно к нему приложили раскаленное железо, мальчика сильно затошнило, а перед глазами замелькали разноцветные круги. Шатаясь, Гарри добрел до ближайшей ниши и сел прямо на пол, прислонившись лбом к прохладной каменной стене. «Посижу немножко, — подумал он. — А потом пойду к мадам Помфри».

Неизвестно, сколько времени он просидел за доспехами — час, два, а может быть, десять минут, но головная боль только усиливалась. Гарри не то чтобы задремал, скорее, впал в какое-то сонное оцепенение. Краем сознания он улавливал происходящее в коридоре: хриплое мяуканье миссис Норрис, взрыв петарды, девичий визг, чей-то топоток, шорох разлетевшихся по полу листов пергамента. Но это его не волновало и не трогало, словно он был отделен от остального мира толщей мутной затхлой воды.

Чьи-то шаги затихли возле ниши, зашуршала мантия, и кто-то опустился на корточки рядом с Гарри.

— Поттер! — произнес профессор Квиррелл и схватил Гарри за руку. — Не сидите на холодном полу, вы простудитесь. Вставайте, я помогу вам дойти до башни.

Гарри покорно уцепился за профессорский рукав и побрел за Квирреллом, с трудом переставляя ноги. Ощущение нереальности происходящего все усиливалось, так что мальчик вовсе не удивился, обнаружив себя стоящим перед той самой дверью в коридоре третьего этажа.

— Профессор… там собака… — пробормотал он.

Вместо ответа Квиррелл бросил на него косой взгляд и взмахнул волшебной палочкой. Гарри почувствовал, что руки и ноги перестали слушаться. Паниковать было уже поздно, да и бессмысленно, но заняться чем-нибудь другим Гарри все равно не мог. Он бы заорал от ужаса, но голос пропал вместе со способностью двигаться. Оставалось только злобно таращиться на Квиррелла и надеяться на чудо.

Профессор бормотал одно заклинание за другим, но дверь не открывалась. Видимо, кто-то запер ее получше, чем мама Рона свой шкафчик со сладостями. Квиррелл злобно пнул дверной косяк, голова у Гарри взорвалась еще одним приступом боли, послышались шаги и знакомый голос, а потом все провалилось в темноту. Мальчик падал все ниже и ниже, и ниже…

Гарри уловил, что над ним блеснуло что-то золотое. Это были очки. Как странно… Никто из его приятелей не носил очки.

Он снова моргнул. Из тумана выплыло улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора.

— Добрый день, Гарри, — произнес Дамблдор. Гарри уставился на него. И тут он все вспомнил.

— Сэр! — произнес Гарри слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Квиррелл! Это был Квиррелл! Мы были в коридоре на третьем этаже…

— Гарри, пожалуйста, тихо, — попросил Дамблдор. — Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда.

— Это Больничное крыло? Я давно здесь? — перебил его Гарри. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме случившегося.

— Три дня. Полагаю, твои друзья будут весьма счастливы, что ты пришел в себя. Они очень за тебя переживали.

Гарри кое-как подтянулся повыше и сел, опираясь спиной на подушку. Нащупав на столике свои очки, он криво нацепил их на нос и уставился на Дамблдора. Нападение на ученика явно было чем-то из ряда вон выходящим, иначе с чего бы к нему пришел сам директор, которого Гарри до сих пор видел только в Большом Зале да на карточках от шоколадных лягушек?

Синие глаза за стеклами очков половинок лучились добротой и пониманием. Лицо директора выражало сочувствие к положению Гарри и готовность ответить на вопросы, объяснить, а если надо — то и утешить. А на рукаве вычурной мантии чернела траурная повязка.

— Что?.. Кто?.. — прохрипел Поттер, не в силах справиться с внезапно нахлынувшим ужасом.

Уголки губ директора опустились, а выражение лица сменилось маской глубокой скорби.

— Профессор Квиррелл, Гарри. Он вел тебя в Больничное крыло. Лестница под вашими ногами резко сменила направление, профессор не удержался на ногах и очень неудачно упал. Похороны были вчера.

Гарри казалось, что шли они все-таки в Гриффиндорскую башню. Конечно, он мог и перепутать, в его состоянии это было неудивительно. Но коридор третьего этажа он помнил отчетливо, как и мерзкое ощущение беспомощности после взмаха палочки Квиррелла.

— Тебе очень повезло, что ты попал к мадам Помфри вовремя, — продолжал директор. — Кто-то подлил тебе вызывающее галлюцинации зелье, которое и было причиной сильной головной боли. У тебя огромная сила воли, мой мальчик, раз ты так долго сопротивлялся его действию. Но пока вы шли в Больничное крыло, зелье оказало свое действие на твой разум. Все могло закончиться гораздо печальнее. Отдыхай и ни о чем не беспокойся, Гарри. Все плохое уже позади. Мы обязательно узнаем, кто это сделал, и строго накажем шутников.

Гарри тяжело вздохнул и огляделся. Столик, стоявший рядом с ним, был завален сладостями. Казалось, что кто-то специально для Гарри скупил по меньшей мере полмагазина.

— Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор, поймав взгляд Гарри. — Все это время Больничное крыло осаждали представители всех школьных факультетов, и каждый считал своим долгом принести больному какой-нибудь подарок. Кстати, все конфеты проверены профессорами, так что можешь есть их смело.

В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.

— Вы уже пятнадцать минут тут сидите, — строго заявила она. — Господин директор, я попрошу вас покинуть палату, мальчику нужен отдых!

После ухода Дамблдора Гарри лениво сжевал шоколадную лягушку и попытался систематизировать полученную информацию. Голова болела от зелья. Третий этаж и нападение Квиррелла были галлюцинацией, вызванной все тем же зельем. Тогда почему весь год у него болела голова в присутствии профессора? Ему весь год подливали какую-то гадость? Но тогда голова болела бы все время, не только на уроках ЗоТИ. Или это никак не связано? Где-то рядом маячила еще какая-то мелкая деталь, которая беспокоила Гарри, но ему никак не удавалось вспомнить, что именно это было. Немного помучившись, мальчик плюнул на разгадывание головоломок и занялся конфетами. В конце концов, с чего бы директор стал ему врать?

14. Много разных педагогов в школе этой, ты пойми

— Уважаемые коллеги! Мы собрались здесь, чтобы подвести…

— Итоги прошедшего учебного года, да-да. Мы в курсе.

— Действительно. Вы каждый год одну и ту же речь говорите. А Дамблдор каждый год опаздывает.

— Подслушивает. Из соседнего кабинета.

— Кхм… ну у вас и фантазия.

— А что, в этом что-то есть!

— Как вам не стыдно так говорить о директоре!

— Вы еще баллы с меня снимите за неуважение к старшим!

— Тихо, коллеги, тихо. ТИШИНА!

— И незачем так орать. У меня теперь в ухе звенит.

— Спокойнее, ну что вы как дети малые! Сядьте немедленно, ВСЕ!

— ПРОШУ МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! Благодарю вас, коллеги. Может, перейдем уже… к итогам?

— Упокой, Господи, душу раба твоего Квиринуса, да будет земля ему пухом. Вечная память.

— …

— Печально, дамы и господа. Такой приятный, подающий надежды молодой человек.

— Смерть просто приходит и берет свое.

— Видимо, Квиррелл сделал все, что было предначертано ему судьбой.

— Кхм… Кстати, о судьбе. Кто-нибудь понял, что вообще произошло? Какие-нибудь сплетни, слухи, леденящие душу подробности? Или Квиринус действительно ПРОСТО упал с лестницы?

— Вот и я тоже себя как-то неуютно чувствую после этого происшествия.

— Предлагаю дождаться директора и обсудить этот вопрос с ним.

— Давно уже пора что-нибудь сделать с этими лестницами.

— Специалисты нужны.

— Школьный бюджет не потянет. А своими силами…

— А может, это проклятие?

— Кто хочет, может впрягаться, а я пас. У меня путевка куплена, портключ заказан, и я не желаю иметь ничего общего с ремонтными работами!

— Ну вы сами-то верите в то, что сказали? Как можно проклясть абстрактное понятие?

— Хм… если постараться…

— Вы сейчас серьезно?

— Я теоретически.

— Умоляю, будете экспериментировать — прокляните что-нибудь несерьезное. Должность лесника, например.

— А это идея! Должность лесника, хижину лесника и самого лесника! Три раза! А потом отрезать голову и вбить в грудь осиновый кол. Чтоб точно не ожил.

— Нельзя же быть таким кровожадным!

— Кому другому, может, и нельзя, а у меня особый случай! Эта его тварюшка подпалила мне мантию и укусила за руку! А рыдающий Хагрид еще неделю таскался за мной следом и рассказывал, как малыш будет скучать без папочки!

— Вам, коллега, не осиновый кол нужен. Вам бы бензопилу.

— О-о-о, я смотрю, вы истинный ценитель.

— Фу, коллеги, давайте без кровавых подробностей.

— И куда дели дракона, хотелось бы знать? Надеюсь, не в Запретный лес?

— Понятия не имею, спросите у Дамблдора.

— В Румынию его отправили. Контрабандой, на метлах.

— Приятно слышать, что и Уизли могут сгодиться для чего-нибудь полезного.

— Спорное, весьма спорное утверждение. Но не будем об этом. Нового преподавателя ЗоТИ еще не нашли?

— Директор рассматривает варианты.

— Что-что? Я не ослышался? Варианты? Вы хотите сказать, что Дамблдор мало того, что отыскал осла, согласного занять проклятую должность, так еще и не одного?

— Ушам своим не верю.

— Это потому, что у вас там звенит?

— Прекратите немедленно! СЯДЬТЕ! Ведите себя прилично. А, господин директор. Присоединяйтесь, прошу вас.

— Благодарю. Я вижу, мои дорогие профессора, что вы уже начали обсуждать интересующие вас моменты. Предвосхищая ваши вопросы, могу сказать, что Попечительский совет выделил дополнительную сумму на ремонт школы. Я уже договорился о визите специалистов по магической архитектуре, которые попытаются привести в порядок движущиеся лестницы, исчезающие ступеньки и прочие неприятные особенности замка. Это следовало сделать уже давно, но, к сожалению, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. На экзорциста денег не хватило. Если у кого-нибудь возникнет идея, как избавиться от Пивза, я с радостью и удовольствием ее выслушаю и приму посильное участие в реализации. Северус, еще раз поздравляю тебя с получением кубка школы.

— Господин директор. Это все очень интересно. Но что все-таки случилось с Квирреллом? Скажите честно хотя бы НАМ. Мы несем ответственность за детей, находящихся на нашем попечении большую часть года. Вам не кажется, что скрывать от нас правду несколько неразумно?

— И не нужно рассказывать про падение с лестницы. Не забывайте, что я там был. Возле двери, за которой находится вход в устроенный Вами лабиринт.

— С нашей помощью устроенный, между прочим! Без всяких объяснений, зачем это… Стоп, вы говорите, вы там были?!

— Именно. Увидел, что Квиррелл ковыряется возле двери, а рядом валяется парализованный Поттер. Приложил Квиринуса Ступефаем, вызвал подмогу. Пока отгонял от лестницы близнецов Уизли, будь они неладны, набежала толпа народу. Потом тащил Поттера в Больничное крыло. Сдал Помфри. Больше ничего не знаю. Но очень хочу.

— Поттер?! Вы еще и ребенка в это втянули?

— Мерлин мой, да что творится в этой школе!

— Я втянул? Да я вообще мимо проходил! Случайно!

— Что за толпа такая там набежала, если нас там не было, и никто ничего не знает?

— Да не вы! А вы!

— Ну, не совсем толпа. Или толпа? Три человека это толпа? Два — это слишком мало. Четыре — определенно, да. А три?

— Коллеги…

— Вы как хотите, а я увольняюсь! Ноги моей больше не будет в этом балагане, где все самое интересное происходит в другом конце замка!

— Оригинальное отношение к ситуации!

— Коллеги! Я расскажу вам все, что знаю, если вы дадите мне вставить хоть слово в этот поток эмоций!

— ТИХО! Директор говорить будет!

— Эм-м… благодарю вас. Так вот. Набежавшая толпа состояла из меня, Кингсли Шеклболта и одного моего знакомого из Отдела Тайн. Его имя вам ничего не скажет. Я считаю крайне удачным тот факт, что эти джентльмены посетили меня как раз в то время, когда произошел этот досадный инцидент. Сейчас мы хотя бы избавлены от распространения самых невероятных слухов. И мне хотелось бы надеяться, что все, рассказанное мной, не покинет пределы этих стен.

— О чем вы говорите, господин директор! Как можно!

— Естественно, мы будем молчать.

— Не перебивайте директора, прошу вас. Я жажду подробностей.

— Благодарю вас. Мне тяжело об этом говорить. Квиринус, которого я помню еще ребенком, умер у меня на руках. Все мы видели, что с Квирреллом творится что-то странное, и я корю себя, что не обратил на это должного внимания. Я был озабочен другой задачей: мой старый друг и наставник Николас Фламель доверил мне философский камень, который я и спрятал в том самом лабиринте на третьем этаже. Мы подозревали, что за камнем охотится развоплощенный, но не умерший окончательно Волдеморт. И я до сих пор не могу простить себе, что не связал воедино обе эти проблемы.

— ЧТО? Что он вам доверил? Вы ШУТИТЕ?

— Вы пытались отпугнуть ВОЛДЕМОРТА этими жалкими загадками? Если бы я знал…

— Мерлин мой, что творится в этой школе! Что я вообще тут делаю?

— Квиррелл что, был одержим?! Весь год? Да как он вообще столько протянул…

— Да как вы могли такое допустить!

— Господин директор. Надеюсь, вы понимаете, что если бы не ваша любовь к тайнам, все могло бы закончиться далеко не так печально? Если бы мы только знали…

— Я не снимаю с себя вины за происшедшее. Надеюсь, что я не утратил вашего доверия и все так же могу рассчитывать на вашу помощь в трудных ситуациях. Я сделал соответствующие выводы, надеюсь не подвести вас в дальнейшем. Если у вас больше нет вопросов, то позвольте откланяться.

— Конечно, господин директор. Приятного отдыха.

— До свиданья.

— Кто-нибудь, прикройте дверь, пожалуйста. Дует.

— Ну что, коллеги. Хотели подробностей? Послушали? Что делать будем?

— А что тут сделаешь. Квиррелла уже похоронили, Поттера вылечили.

— Да при чем тут Поттер! Волдеморт возрождается, по всей школе валяются философские камни, навозные бомбы и драконьи яйца, директор молчит как партизан и уверяет, что все под контролем, а вы мне про Поттера!

— Почему никто не догадался, что Квиррелл одержим?!

— А вы почему? Есть с чем сравнивать? Много вы одержимых видели?

— Странно, что он хотя бы сейчас нам все рассказал.

— Зная Дамблдора… не все, а максимум треть.

— Надеюсь, мы исчерпали свой лимит неприятностей. На ближайшие лет эдак пять. А лучше десять.

— Надейтесь, ваше право. А я, пока в школе Поттер, ничего хорошего не жду.

15. Опять смеется лето в открытое окно

С самого начала летних каникул дядя Вернон обращался с ним, как с бомбой замедленного действия. Дело в том, что Гарри, привыкший к обильной хогвартской пище, в первую же ночь не смог уснуть от сосущего чувства голода. Покопавшись в вещах, он с отвращением оглядел драже «Берти Боттс», икотные конфеты и пакет с перечными чертиками. Организм настойчиво требовал мяса. Помаявшись минут двадцать, Гарри понял, что наилучшим решением будет визит на кухню. И вот какой тролль нашептал ему на ухо совместить это с испытаниями мантии-невидимки?

Когда спустившийся попить водички Вернон Дурсль увидел плавающую в воздухе сосиску, он оторопел. Привалившись к дверному косяку, он растерянно следил, как сосиска становится все короче, словно кто-то откусывает от нее большие куски. За одной сосиской последовала вторая. Потом третья. Но когда невидимое нечто, похрюкивая от удовольствия, потянуло из холодильника банку его любимых маринованных яиц, Вернон рассвирепел. В нем разом проснулись гены неукротимых саксов, бесстрашных англов, неудержимых ютов и невесть как затесавшихся в родню викингов. Взревев, Вернон схватил табуретку и метнул ее в чавкающую сущность, посмевшую покушаться на его собственность.

Итоги сражения были печальны. Семейство Дурслей лишилось тостера и стеклянных полочек для холодильника. Большая часть еды, перемешанной с битым стеклом, была отправлена на помойку, а Гарри, щедро политый йодом и обмотанный бинтами, — в свою комнату. Багровый, как переспевший помидор, дядя Вернон пошел пить сердечные капли, а тетя Петунья — на внеплановую уборку кухни.

Гарри пришлось признать, что некий мистер Уэллс был прав, и невидимость приносит больше неудобств, чем выгоды. Ну или надо было тщательнее продумывать план. Аккуратно сложив мантию, он погладил мягкую ткань, прижался к ней щекой и спрятал обратно под стопку школьных вещей.

Потянулись унылые однообразные дни. Поначалу Дурсли нервно вздрагивали при виде племянника и еще сильнее волновались, когда он пропадал из их поля зрения. А Дадли завел манеру резко тыкать палкой во все пустые углы. Представив, как ему прилетает дубиной по лбу, Гарри окончательно отказался от мысли воспользоваться мантией еще раз.

А потом это стало невозможным, потому что дядя Вернон собрал все его вещи и запер в чулане, торжественно навесив на дверь новенький замок. На робкие возражения Гарри, что летнее домашнее задание никто не отменял, он отреагировал невнятным хмыканьем. А кузен скорчил злобную торжествующую рожу.

До самого дня рождения Гарри мыл посуду, подстригал кусты, валялся на траве в парке, бродил по улицам Литтл Уингинга и недоумевал. Ну и где все эти люди, которые обещали ему писать, звонить, предлагали встретиться на каникулах? Ни одного письма. Ни одного звонка. Даже открытки никто не прислал, хоть самой завалящей. Сам Гарри не мог написать первым, поскольку в их городке не было отделения Совиной почты. А пергамент с номерами телефонов благополучно покоился в чулане, вложенный в «Историю Хогвартса».

Тридцать первого июля Гарри окончательно обиделся на весь магический мир. Уныло пережевывая гренки, он слушал разглагольствования дяди Вернона о крупной сделке, которую тот собирался заключить, и о гостях, которые в связи с этим заявятся. А у него сегодня день рождения, но никто из семейства даже не вспомнил об этом. Он и не ожидал подарка, от них и пирожка не дождешься. Но чтобы уж совсем забыть…

Грустные мысли Гарри прервало многозначительное покашливание дяди Вернона.

— Итак, все помнят, что они должны делать сегодня вечером?

Тетя Петунья и Дадли лихо отчитались, вызвав одобрительную улыбку отца семейства. Гарри положил недоеденную гренку на тарелку и пробубнил:

— А я буду сидеть у себя в комнате, как будто меня вообще нет.

— И чтоб ни единого звука! — напомнил дядя. — Я ничего не говорил Мейсонам о тебе. Незачем им это знать…

Гарри дожевал гренку и вышел в сад. Был чудесный солнечный день. Он прогулялся по лужайке, сел на скамейку и грустно запел: «С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя…». И ни открыток, ни подарков, а вечером просто хоть совсем умри.

От грустных мыслей его отвлекла тетка, которая полагала, что любая дурь и блажь лучше всего излечивается физическим трудом. Гарри взял губку, вымыл окно, машину, потом постриг газон, унавозил клумбы, обрезал и полил розовые кусты.

В половине восьмого тетушка наконец позвала его:

— Иди ешь! Да смотри, наступай на газеты! А то еще нанесешь грязи.

Вымыв руки, Гарри с жадностью набросился на скудный ужин. Не успел он проглотить последний кусок, как тетушка схватила со стола его тарелку и махнула рукой.

— Марш к себе! — прошипела она.

Проходя мимо гостиной, Гарри увидел дядю Вернона с сыном. Оба были в смокингах и галстуках-бабочках и походили на принаряженных свиней из мультфильма. Хихикнув, Гарри на цыпочках вошел к себе в комнату, осторожно прикрыл дверь и замер. На кровати у него сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, и таращил на него выпученные зеленые глаза величиной с теннисный мяч.

Человечек не сводил с него глаз, Гарри отвечал тем же.

— Позвольте взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон? — донесся снизу почтительный голос Дадли.

Человечек соскользнул с кровати и низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого, длинного носа. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек.

— П-привет, — поперхнулся Гарри. — Ты кто?

— Добби, сэр, — ответил человечек. — Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф.

Ну конечно! Гарри мысленно дал сам себе подзатыльник. Как он сразу не догадался! Драко же рассказывал про домовиков, и Невилл, и Рон.

Страшненькое существо тем временем взахлеб лопотало что-то о жуткой семье волшебников, которой он, Добби, вынужден служить, и которые не спят, не едят, а только сидят и думают, как бы причинить вред Гарри Поттеру. Гарри не слишком вникал в эти бредни, потому что был вынужден через каждые два слова шикать на нежданного гостя, призывая того вести себя потише. Еще не хватало, чтобы в гостиную донеслись голоса. Дядя его просто убьет.

Гость испуганно прижимал уши, принимался шептать, но потом снова увлекался и переходил на повизгивание.

— Так что ты хочешь? — оборвал этот поток сознания совершенно запутавшийся Гарри.

На выпученные глаза Добби навернулись слезы.

— Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом грязной наволочки. — Гарри Поттер благороден и смел! Но Добби пришел, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придется защемить уши печной дверцей… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс! Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!

Всеобщее достояние выпучило глаза не хуже Добби.

— Но мне надо вернуться в Хогвартс! Я там учусь, и это единственное на земле место, где у меня есть… по крайней мере я так думаю… у меня есть друзья.

— Друзья, которые не написали Гарри Поттеру ни одного письма?

— Наверное, они… просто… Подожди, — нахмурился Гарри. — А откуда ты знаешь, что мои друзья не писали мне писем?

— Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями. Они у меня все здесь, сэр, — сообщил Добби, на всякий случай отскочив от Гарри подальше, и вынул из-за пазухи толстую пачку писем.

— Ага, — сказал медленно закипающий Гарри. — Понятно. Ты воровал мои письма, чтобы я решил, что у меня нет друзей, и не захотел ехать в школу?

— Именно так, Гарри Поттер, сэр, — пугливо подтвердил домовик. — Вы должны пообещать, что не вернетесь в Хогвартс!

— Обещаю! — закивал Гарри, прикинув, что, а какого, собственно, черта? Будет он еще выполнять обещания, данные неизвестному домовику. — Я не поеду в школу, если ты вернешь мне мою почту, которую нагло воровал все это время.

— Нет! — повысил голос домовик и погрозил Гарри длинным пальцем. — Сэр Гарри Поттер хотел обмануть Добби! Но магия знает! Магия видит! Сэр Гарри Поттер должен пообещать ЧЕСТНО!

По лестнице тяжело затопал дядя Вернон.

— Дадли, ты опять не выключил свой телевизор! — с притворным упреком воскликнул он.

Гарри заметался.

Домовик щелкнул пальцами и аппарировал вместе с письмами Гарри.

Дверь в комнату распахнулась.

— Я же говорил тебе сидеть тихо! — прошипел дядя. — Еще один звук…

Дверь захлопнулась. Дядя Вернон спустился в гостиную, где вскоре возобновилась непринужденная светская беседа.

Вскоре Гарри услышал, как Дурсли, рассыпаясь в комплиментах, провожают гостей к выходу. Потом ликующий голос дяди и приторное воркование тети. Хлопанье дверей, звук льющейся воды… Потом все стихло. Гарри долго еще сидел, бездумно глядя в стену, но домовик так и не вернулся.

16. Что ты мне подаришь, лето

На следующее утро Гарри встал, преисполненный решимости мстить. Жестоко, коварно и страшно. Номером один в списке шла ушастая зараза, посмевшая спереть чужую почту. Под вторым номером проходили все приятели, которые ничуть не обеспокоились тем, что он не отвечает на письма. А вдруг с ним что-то случилось? С ним, всеобщим достоянием, надеждой и опорой магического мира, сэром Гарри Поттером! Тьфу… Третья строчка, после недолгих колебаний, была отведена директору Школы Чародейства и Волшебства, кавалеру чего-то там и председателю где-то там, Альбусу-как-его-там-Дамблдору.

Ворочаясь в постели, Гарри вспоминал события прошедшего года, пытаясь понять: наврал ему Добби, или какая-то угроза все же существовала? По всему выходило, что опасностей в школе было три. Трехголовая собака, которая была крепко привязана. Тролль, который бесславно погиб в женском туалете. И профессор Квиррелл, который уже умер. И вот в ситуации с профессором было что-то неправильное.

Мальчик вновь и вновь перебирал в памяти все мелкие детали, которые ему удалось вспомнить. Почему директор сказал, что Квиррелл вел его в Больничное крыло, хотя Гарри точно помнил, что они шли в башню Гриффиндора? Чей голос слышал Гарри возле двери, за которой сидел ужасный пес? Почему у него болела голова в присутствии Квиррелла? Почему профессор парализовал его, хотя он, Гарри, не сопротивлялся? Кто отнес его в Больничное крыло? Почему у него не было ни одного синяка, если они упали с лестницы? И наконец, почему Квиррелл не заикался, когда разговаривал с Гарри в коридоре?

Обняв подушку, Гарри поедом ел себя за то, что не догадался расспросить хотя бы мадам Помфри. Вдруг бы да узнал что-нибудь полезное… Но время было упущено. Оставалось только ждать следующего учебного года и грядущих неприятностей.

Утром, плотно позавтракав, довольные Дурсли отбыли покупать вещи для отдыха на Майорке. Гарри оставался дома один, наедине со списком дел, который оставила ему поджимающая губы тетка.

Убедившись, что Дурсли ничего не забыли и не собираются возвращаться, Гарри проскользнул в гостиную и набрал заученный наизусть еще год назад номер телефона. Трубку сняли после третьего гудка.

— Отдел по надзору за маглорожденными волшебниками, — лениво пробасил сонный мужской голос. — Младший аврор Салливан. Слушаю вас.

— Понимаете, сэр, — зачастил в трубку Гарри. — У нас возле дома крутится чокнутый домовик. Письма ворует, розы ломает, я с ним поговорить пытался, а он бред несет какой-то, а тетя мне за розы знаете как всыпала! И управы на него нет никакой, а он почту утащил, а дядя как раз важного письма ждет, и вообще, нормальные домовики не ведут себя так! А вдруг он кинется?!

— Спокойно, пацан, — разом проснулся младший аврор. — Звать тебя как? И адрес скажи, где домовика твоего ловить. Но учти, если это шуточки…

— Нет, сэр, это не шутка, сэр, — снова запричитал Гарри. — Я знаю, я в брошюре читал, что за такие шутки штраф положен! Да и что я, совсем дурак? Вы сейчас по ложному вызову поедете, а кому-то помощь будет нужна? Нет, сэр! Мы в Литтл Уингинге живем, на Тисовой улице, в четвертом доме! А зовут меня Гарри! Гарри Дурсль! А вы его правда поймаете?

— Точно так, пацан, не блажи, — заверил его аврор. — Родственники твои маглы?

— Да, сэр, — признался Гарри. — И они… не очень любят волшебство.

— Ну, насчет этого не волнуйся, никто ничего не заметит. Бригада уже отправилась. Главное, если увидишь домовика, не вздумай его руками хватать или злить. Вредные они твари, и увертливые, — проинструктировал его аврор. — Сиди тихо и ничего не бойся.

— Хорошо, сэр, спасибо вам большое! — возликовал в трубку мальчик, шваркнул ее на рычаги и, насвистывая, отправился поливать розы. Месть номер один была запущена.

Докрасив садовую скамейку, он решил сделать перерыв. Солнце нещадно палило, словно пытаясь расплавить асфальт, Гарри вспотел и очень хотел пить.

Умывшись прохладной водой, он соорудил себе трехэтажный бутерброд, налил лимонада в высокий стакан, уютно устроился в тени живой изгороди и задумался. Прошло полдня, а никаких известий от Отдела по надзору не поступало. С другой стороны, с чего он решил, что Добби постоянно крутится возле дома Дурслей? Дел у него больше никаких нет, что ли? Наверняка появляется раз в день… хотя совы! Совы по расписанию не летают! Значит, Добби должен был присматривать за домом круглосуточно, чтобы не упустить ни одного письма. Интересно, как к этому относится его хозяин? Домовые эльфы, вообще-то, очень занятые создания, и если один из них начал манкировать своими обязанностями… Гарри представил себе Добби, прищемляющего уши печной дверцей, и блаженно прижмурился.

Внезапно ему на макушку шлепнулось что-то шуршащее. Гарри заполошно подскочил, опрокинув стакан с лимонадом, подобрал с травы свернутый в трубочку пергамент и недоуменным взглядом проводил быстро удаляющуюся сову. Это еще что за фокусы?

Развязав шнурок, он с удивлением уставился на криво нацарапанные строки. Почерк, без сомнения, принадлежал Драко.

«Гарри! Папа бы никогда! А я тем более! Маме оно вообще не надо! Ей бы за нами уследить! *клякса*. Ты не думай, это недоразумение какое-то! *след от сломавшегося пера*

Я попрошусь с отцом! А ты надень мантию, а то явишься, как магл какой-то! *большая жирная клякса*

Он, наверное, правда с ума сошел. Ну все, я побежал одеваться *синий след от испачканного в чернилах пальца*».

Гарри покрутил письмо, перечитал еще раз, посмотрел на обратной стороне пергамента. Никаких подсказок. Вот что это сейчас было? При чем тут мама Драко, которую Гарри в глаза не видел, и кто сошел с ума?

За калиткой кто-то деликатно кашлянул.

— Мистер Поттер?

— Да, мэм, — подтвердил Гарри, впуская во двор элегантно одетую даму с седыми чуть подвитыми волосами. Из ридикюля пожилой леди торчал кончик волшебной палочки.

— Меня зовут Аманда Доусон, я старший инспектор Отдела по надзору за маглорожденными волшебниками. Это вы сегодня звонили в Министерство с просьбой избавить вас от неизвестного домовика?

— Я, мэм. Но домовик правда был! Я просто не хотел говорить свою фамилию, потому что…

— Успокойтесь, мистер Поттер, я… понимаю, почему вы назвались чужой фамилией. Домового эльфа поймали, и уже найден его хозяин. Я здесь, чтобы сопроводить вас в Министерство. Вы должны будете расписаться в получении своих писем. И, по желанию, можете подать жалобу на хозяина домовика.

— А… я… — Гарри потерял дар речи. — Мэм! Я могу попросить вас о небольшой услуге? Видите ли, я потерял ключ от чулана, в котором хранятся мои вещи, а одежда для работы в саду не слишком подходит для визита в Министерство, правда?

Парная аппарация Гарри совершенно не понравилась. Больше всего это было похоже на то, что их засунули в узкий резиновый шланг и начали махать им из стороны в сторону. С трудом успокоив бунтующий желудок, он потрусил вслед за своей спутницей, не забывая вертеть головой по сторонам.

Великолепный зал с темным паркетным полом напомнил ему об аэропортах и вокзалах. Золотой фонтан ослепил блеском металла и искрами света, пляшущими в струях воды. Очереди волшебников перед позолоченными каминами навели на мысль о рождественских распродажах в лондонских супермаркетах.

Инспектор Доусон подвела его к столу под табличкой с надписью «Охрана». При их приближении плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии поднял глаза от «Ежедневного пророка».

— Сюда, пожалуйста, — скучающим голосом сказал он.

Гарри подошел к нему ближе, и волшебник, подняв длинный золотой прут, тонкий и гибкий, как автомобильная антенна, провел им по телу Гарри сверху вниз спереди и сзади.

— Волшебную палочку, — буркнул охранник, положив золотой щуп и протянув ладонь.

— А я и не брал ее, сэр, — признался мальчик, глядя на дежурного честными глазами. — Нам же запрещено колдовать на каникулах. Зачем просто так таскать? Еще сломаю.

Дежурный наклонил голову, безуспешно пытаясь спрятать улыбку, и махнул рукой, показывая, что они свободны.

Грохочущий и лязгающий цепями лифт вознес их на третий этаж. Пройдя мимо двух одинаковых дверей, инспектор Доусон остановилась возле третьей, повернула дверную ручку и сообщила:

— Ну вот мы и на месте, мистер Поттер.

Внезапно занервничавший Гарри пригладил волосы, вытер вспотевшие ладони об мантию и храбро шагнул через порог.

За дверью не обнаружилось ничего волшебного и удивительного. Обычный кабинет, Гарри навидался таких в начальной школе, когда его таскали к директору и инспектору по опеке. Массивный письменный стол, шкаф с документами, два мягких кресла для посетителей и ряд приставленных к стене стульев. На одном из которых маялся явно несчастный младший Малфой. Увидев Гарри, он радостно встрепенулся, но тут же сел обратно, пытаясь принять гордый и надменный вид. Получалось откровенно неважно.

Кому подражал Драко, становилось ясно при первом же взгляде на его отца. Гарри даже немного оробел и, наверное, именно поэтому в ответ на вежливое приветствие Малфоя-старшего выпалил:

— Я сразу говорил, что он сумасшедший!

Когда все отсмеялись, отдышались, а Драко перестал фыркать, зажимая рот рукавом мантии, пришло время бумажной волокиты. Гарри наотрез отказался писать жалобу, мистеру Малфою выписали штраф за ненадлежащий присмотр за разумным имуществом, и хозяин кабинета, инспектор Перкинс, выдал Гарри все спрятанные Добби письма и посылки.

Мальчик в растерянности оглядел гору подарков и жалобно спросил:

— А как я их домой понесу?

Взрослые переглянулись.

— Да выпиши ты ему разрешение на разовое волшебство, Перкинс, — раздраженно сказала инспектор Доусон и взмахом палочки уменьшила свертки, коробочки и свитки. — Смотрите, мистер Поттер. Вот сюда приложите волшебную палочку, и все примет нормальный размер.

Гарри поблагодарил, сунул разрешение в пакет с почтой и поторопился на выход, чтобы успеть догнать Малфоев. В действие вступала Месть Номер Два. Вот пусть только Драко попробует не развлечь его за весь месяц разом!

17. Шуршат по дорогам веселые шины…

Так Гарри еще не наказывали. Вернувшись домой и обнаружив отсутствие племянника, дядя Вернон пришел в ярость. И, пока Всеобщее Достояние наслаждалось Местью номер два и мороженым в компании младшего Малфоя, принял меры, чтобы этого не повторилось. Он позвал плотника, и тот за умеренную плату забрал деревянной решеткой окно в комнате Гарри. Потом своими руками прорезал внизу двери отверстие и навесил кошачью дверцу. Три раза в день пленнику давали немного еды, утром и вечером выводили в туалетную комнату. Все остальное время суток Гарри Поттер был заперт у себя в комнате на ключ.

Поначалу Гарри даже обрадовался. Он не слишком тосковал по работе в теткином саду, да и мытье посуды не было его любимым занятием. Похвалив себя за предусмотрительность, мальчик порылся в школьной сумке, которую второпях набил учебниками, перьями и пергаментом, и вытащил волшебную палочку. Погладив полированную древесину, он затаил дыхание и ткнул палочкой в подарки, как показывала инспектор Доусон.

Бумажный пакет повел себя так, как и положено всякому уважающему себя пакету. Он взорвался, и гора писем и коробок раскатилась по комнате, а разрешение на разовое волшебство осыпалось на пол горкой разноцветного конфетти. Гарри предвкушающе потер руки и принялся сортировать почту.

Самый полезный подарок, как ни странно, был от близнецов Уизли. Увидев пачку их прошлогодних конспектов, Гарри чуть не прослезился от умиления. Подаренный Винсом снитч на тонкой цепочке пришлось привязать к ножке кровати, потому как маленький крылатый мячик явно вообразил себя бладжером и все пытался стукнуть Гарри по затылку. Гермиона прислала планировщик домашних заданий. Грег набор перьев. Меняющая цвет орхидея в горшочке от Невилла, прежде чем Гарри заметил неладное, ухитрилась сожрать два пакетика драже «Берти Боттс» вместе с упаковкой. Когда обиженный Гарри на нее наорал и стукнул по горшку, она стала фиолетовой в крапинку и перекрашиваться наотрез отказалась.

Удовлетворенно оглядев гору конфет, которой можно было бы накормить какое-нибудь маленькое африканское королевство, Гарри развернул очередной сверток. В ворохе бумаги и стружек блестело небольшое зеркало.

— Что за фигня? — удивился мальчик.

— Сам ты фигня, — ворчливо ответило зеркало. — И лицо у тебя все в шоколаде, хоть бы умылся, что ли, Мерлина ради, даже отражать тебя неловко.

Возмущенный Гарри развернул записку, прилагавшуюся к странному подарку.

«С Днем Рожденья, Поттер! — на этот раз почерк Малфоя был ровным и красивым. — Характер у этой штуки, конечно, мерзкий, зато она запоминает все, что в ней отражается. Если правильно поставить, всегда будешь знать, кто заходил в твою комнату. Забывать в гостиной факультета тоже интересно».

Гарри задумчиво содрал обертку с очередной шоколадки. Вещь, несомненно, в хозяйстве крайне полезная. Но чувствовался в ней какой-то подвох. Покрутив подарок в руках и прослушав еще пару нелестных комментариев о своей внешности, Гарри завернул зеркало в старые носки и сунул в школьную сумку. Пусть пока полежит, а в Хогвартсе разберемся.

Дожевывая шоколад, мальчик комкал записку и размышлял. Порывистый, временами бестактный, острый на язык Драко ему определенно нравился. Только сегодня, увидев приятеля, Гарри понял, как скучал по обществу сверстников и не в последнюю очередь — по одному белобрысому поганцу. А вот отец Драко… Нет, мистер Малфой был безукоризненно вежлив, принес все положенные извинения, посетовал на невозможность лично уследить за всеми мелочами быта в большом поместье и обещал принять все меры, чтобы исключить подобные инциденты в будущем. Но его голос и холодный взгляд серых глаз вызывали стайки мурашек вдоль позвоночника и утроенную липкость ладоней. После этого разговора Гарри почему-то уже не был так уверен в сумасшествии домовика. И только когда мистер Малфой, оставив их в кафе, отправился по своим таинственным малфоевским делам, Гарри перестал трястись и расслабился. Драко, что характерно, ничего не заметил. Чужих переживаний для него не существовало в принципе. Но Гарри это было только на руку, и мальчики отлично провели время, обсуждая накопившийся за время разлуки ворох сплетен. Можно считать, что день рождения удался. Хоть и с небольшим опозданием.

В запертой комнате Гарри просидел три дня. Холодным супом, которым кормила его тетя Петунья, он приспособился поливать орхидею. Несчастное растение при виде тарелки отмахивалось всеми листьями и становилось асфальтово-серым, но позже покорно подъедало остатки моркови и вермишели. Гарри же завтракал, обедал и ужинал подаренными конфетами, листал учебники и с каждым днем все сильнее мрачнел. Перспектива провести остаток лета в четырех стенах его совершенно не прельщала.

К вечеру третьего дня мальчик решился и принялся мастерить из фейерверков нечто, напоминающее бомбу. По его расчетам, если приклеить весь имеющийся боезапас к двери и поджечь, замок должен был вылететь. Во всяком случае, в кино все происходило именно так. Что делать дальше, Гарри представлял себе очень смутно. Можно было попробовать вызвать «Ночного рыцаря» и поселиться в гостинице где-нибудь в Косом переулке. А за вещами вернуться в конце августа, когда дядя немного успокоится. Хотя если учесть взорванную дверь… Гарри засопел и продолжил сматывать хлопушки подарочной лентой. Во всяком случае, пару сосисок из холодильника он стянуть успеет. Никогда бы не подумал, что можно объесться шоколадом.

— Гарри! — просипел кто-то у него за спиной.

«Опять зеркало из сумки на волю просится, — угрюмо подумал Гарри. — Хрен ему, а не на волю. Я заперт, и оно заперто».

— Гарри! Да Гарри же!

Сэр Гарри Поттер резко обернулся. С обратной стороны окна к решетке прижимался носом кто-то невообразимо рыжий, усыпанный кучей веснушек.

— Рон! — обрадовался Гарри, бросил боезапас на пол и подбежал к окну.

И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Гарри открыл рот, что очень развеселило близнецов Фреда и Джорджа, сидящих спереди.

— Привет, Гарри! — воскликнули они в один голос.

— Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить.

— Видишь ли, Рон… — Гарри совершенно не хотелось предавать огласке историю с домовиком, а половина правды — тоже правда. — Я тут немножечко заперт…

— Фигня вопрос, — фыркнул Рон и сунул ему конец веревки. — Привяжи к решетке, и мы это быстро поправим.

— Ну нет! — возмутился Гарри, уже забывший, что собирался сделать с дверью. — Мне что, у вас потом навеки поселиться? Дядя с меня за испорченное окно три шкуры спустит. Да и вам влетит. Это же не ваш автомобиль?

Висящая возле окна машина затряслась и чихнула.

— Папин, — признался Рон, опасливо косясь вниз. — Мы спросили разрешения… Точнее, хотели спросить, но папа был очень занят, а потом лег спать, и мы подумали, что, если мы быстро сгоняем туда и обратно, ничего страшного не случится.

— Если мы сломаем решетку, страшное как раз и начнется, — зловеще пообещал ему Гарри.

Автомобиль встряхнуло, и над спящим городом разнесся протяжный скрежещущий звук.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в сад выскочил дядя Вернон в полосатом халате, шлепанцах и с кочергой в руке. Автомобиль задребезжал, выпустил клуб вонючего дыма и рухнул вниз. Судя по звуку, как раз на свежеокрашенную садовую скамейку. Вцепившийся в решетку Рон повис на окне, дрыгая ногами и подвывая от ужаса.

Сквозь заросли живой изгороди с треском проломился незнакомый Гарри мужик в алой мантии. Аврор был немолод, толст, и на лице его красовались роскошные густые усы. В целом он был практически точной копией мистера Дурсля.

«Битва моржей! — обрадовался Гарри. — В левом углу ринга кочерга, в правом — волшебная палочка! Ну и кто кого?»

Висящий на решетке Рон изрядно закрывал обзор, так что Гарри начал подпрыгивать, пытаясь охватить взглядом все поле боя сразу. Сначала он даже не понял, что это такое попало ему под ногу, но тут это что-то взорвалось, и его комната превратилась в эпицентр рождественского салюта.

Услышав грохот, дядя взревел, метнул кочергу в усатого мужика и бросился в дом спасать самое дорогое. Мужик такого коварного нападения не ожидал и как подкошенный рухнул в тетины розовые кусты.

Под окном восхищенно вопили близнецы Уизли.

Гарри, вспомнивший школьные занятия по гражданской обороне, залег на пол и натянул на голову футболку. Фейерверком в глаз не хотелось.

Так, прижавшись к стене, он и пролежал до тех пор, пока на Тисовой улице, в доме номер четыре, не появились вызванные жертвой кочерги авроры и старшие Уизли.

Светящуюся и взрывающуюся вакханалию усмиряли минут пятнадцать в четыре палочки, а Гарри все это время в красках представлял себе, что именно с ним сделают Дурсли после ухода незваных гостей. И тем приятнее было удивление от того, что дядя просто повыбрасывал его вещи на садовую дорожку, выразил надежду, что не увидит горячо любимого племянника до следующего лета, захлопнул дверь и запер ее на все имеющиеся замки. Включая тот, который постоянно заедало вплоть до вызова слесаря.

Лето определенно обещало закончиться лучше, чем началось.

18. Книга — лучший подарок!

Гостить у Уизли Гарри почти понравилось. «Нора» потрясла его своей непохожестью на дом Дурслей, и первые несколько дней Гарри наслаждался такой незнакомой и такой замечательной жизнью большой дружной семьи. Его восхищало все: и пестрые куры, бродящие по двору в поисках вкусного червяка или рассыпанных хлебных крошек, и запущенный, заросший сорняками сад вместо розовых кустов и идеально подстриженного газона. И, конечно, сам дом, изначально бывший простой кирпичной коробкой, к которой по мере надобности сверху и с боков прилепляли все новые этажи, комнаты и башенки. И по этому дому носилась, хлопая дверями, горланя песни, взрывая хлопушки и швыряясь недозрелыми яблоками, толпа рыжих веснушчатых довольных жизнью детей.

Поначалу Гарри пронзало острое чувство зависти, но миссис Уизли приняла его как родного, обходилась с ним как с собственным ребенком, и постепенно зависть сменилась радостью от возможности хотя бы ненадолго обрести настоящую семью. Единственное, чем Гарри был обделен по сравнению с остальными детьми, так это подзатыльниками, которые Молли Уизли щедро раздавала направо и налево, но это его совершенно не огорчало. Он бегал, орал, пел и катался на лестничных перилах, помогал обезгномливать сад и кормить кур и был счастлив, как никогда в жизни. Хогвартс был волшебной сказкой, но Хогвартс не мог дать ему того душевного тепла, которым щедро делилось с ним рыжеволосое семейство.

Потом эффект новизны прошел, эйфория схлынула, и Гарри постепенно начал замечать ложку дегтя в свалившейся на него бочке меда. И самой большой проблемой стало полное отсутствие возможности уединиться. За годы жизни с Дурслями он привык, что хоть он и живет в чулане, но это его чулан, и никто не зайдет туда, не плюхнется на кровать и не начнет рассказывать очередную историю. В Хогвартсе с его общими спальнями было сложнее, но там было много, очень много людей, и Гарри постепенно научился искусству прятаться в толпе, переключая внимание одних зануд на других, и наслаждаться относительным покоем, пока они что-то между собой обсуждают. В «Норе» же он постоянно был в поле чьего-нибудь зрения, и избежать излишнего общения было просто невозможно.

Вторым раздражающим фактором был квиддич. Гарри с удовольствием ходил на школьные матчи, где исправно болел за Гриффиндор, листал журналы об игре, вечно разбросанные по школьной спальне и гостиной факультета, и худо-бедно запомнил, кто где и на каком месте в турнирной таблице. А вот физической формой он похвастать не мог, и стремление Рона затащить его в игру два на два с близнецами заставляло Гарри нервничать, поскольку первая же попытка полетать закончилась весьма неприятно. В погоне за мячом Гарри заложил слишком резкий вираж, после чего его пришлось снимать с яблони, метлу вылавливать из пруда, а очки вся семья долго искала в огороде. Очутившись на твердой земле, Гарри окончательно убедился в том, что совершенно не хочет быть спортсменом. Но втолковать это Рону у него никак не получалось. В ответ на все аргументы однокурсник с размаху хлопал его по плечу и произносил что-нибудь вроде:

— Да брось, Гарри, квиддич — это весело! Тебе просто нужно еще раз попробовать!

После долгих попыток совместить несовместимое Гарри все же удалось добиться полного комфорта. Устав носиться по округе, засовывать в норы садовых гномов навозные бомбы и лазить по деревьям, он прятался у Перси и лениво возил пером по пергаменту, изображая выполнение летнего домашнего задания. А Рон, Фред и Джордж в это время гонялись на метлах за бешеным снитчем, который Гарри им торжественно вручил.

Перси хоть и был неимоверным занудой, зато отличался несвойственным семье Уизли тихим поведением, и к концу лета Гарри прижился в его комнате. Рыжий староста не заводил разговор первым, но никогда не отказывался ответить на вопросы или объяснить непонятное, так что все заданные эссе получились нужной длины, да и в голове, как с удивлением понял Гарри, что-то да задержалось.

Предстоящий поход в Косой переулок мальчик ждал с радостью и некоторым облегчением. Ему было неимоверно стыдно за это чувство, но все-таки Уизли было очень много, они были очень громкие, и еще у них была Джинни. При виде Гарри мелкая Уизли краснела как вареный рак и превращалась в какого-то монстра-разрушителя. Она роняла и била посуду, спотыкалась о половички и падала, обрывая занавески. Если в момент появления Поттера в комнате у Джинни в руках было что-нибудь хрупкое, оно неминуемо превращалось в кучку мелких осколков. Венцом ее карьеры стали вязальные спицы, которые она ухитрилась согнуть голыми руками. Мистер Уизли весь вечер провозился в сарае, пытаясь вернуть им изначальный вид, но не преуспел, и спицы отправились на помойку. После этого случая Гарри начал избегать девочку, что было не так-то просто, особенно во время еды. Близнецы ржали, Рон фыркал и хлопал Гарри по плечу, а миссис Уизли качала головой и ловила тарелки и чашки при помощи Акцио.

В день, отведенный для покупок, Молли Уизли разбудила ребят очень рано. После плотного завтрака вся семья собралась у камина, и Рон торжественно протянул Гарри цветочный горшок.

Мальчик с недоумением посмотрел на приятеля.

— Летучий порох, — пояснил тот. — Давай, Гарри, ты наш гость, так что тебе и идти первым.

Гарри, который никогда раньше не пользовался каминной сетью, помотал головой и попятился:

— Не-не-не, я не умею. Еще вылечу куда-нибудь не туда. Можно, я с кем-нибудь за руку, что ли?

Близнецы гадко захихикали, Рон посмотрел на Гарри, как на помешанного, и только миссис Уизли оценила осторожность Поттера.

— Конечно, Гарри, в первый раз лучше не рисковать! Артур, что ты стоишь, возьми Гарри за руку и покажи ему, как пользоваться каминами! Гарри, детка, не открывай рот, а то наглотаешься сажи, и не споткнись на выходе!

Смущенный Гарри вцепился в локоть мистера Уизли, бросил в пламя щепотку Летучего пороха и шагнул в камин.

В Косом переулке, то и дело кивая знакомым, он ругал себя за то, что вчера не догадался попросить у Уизли их семейную сову. Стрелка была пожилой, тяжелой на подъем птицей, но письма Невиллу и Драко уж как-нибудь бы донесла. Можно было бы вместе пройтись по магазинам, отдать ребятам запоздалые подарки на день рождения, а потом засесть у Фортескью. Но возможность была упущена, и Гарри только и оставалось что крутить головой по сторонам, в надежде увидеть знакомую округлую фигуру или белобрысую макушку.

Купив все необходимое и кучу всякой очень важной ерунды сверх того, Гарри и Рон поспешили к магазину «Флориш и Блоттс», где они должны были воссоединиться с остальным семейством. Увидев клубящуюся перед магазином толпу, Гарри привычным движением натянул бейсболку пониже и спрятался за Рона. Но никто не обратил на него внимания. Рвавшиеся в помещение волшебники и волшебницы пришли сюда на встречу с другим героем. Огромная вывеска на окне «Флориш и Блоттс» была тому подтверждением: «Только здесь и сегодня, с 12.30 до 16.30 Гилдерой Локхарт подписывает свою автобиографию «Я — волшебник».

— Пойдем, Гарри, — тянул его за рукав Рон. — Нам надо найти маму. Она где-то здесь.

Поттер сомневался, что среди такой кучи народа можно кого-нибудь найти, но покорно последовал за Роном, о чем тут же и пожалел. Движущаяся масса втянула их в себя, разделила, закружила и наконец выплюнула помятого Гарри внутрь магазина. От очередного тычка в спину мальчик заскользил по натертому паркету и врезался в кого-то мягкого.

— Привет, Гарри, — уныло поздоровался Невилл, потирая плечо. — Ты на Локхарта смотреть или за учебниками?

— Нужен мне этот Локхарт, — скривился Гарри, осторожно ощупывая ушибленный нос. — И почему я книги по почте не заказал, а?

Попытки покинуть магазин проваливались одна за другой. Их просто оттесняли обратно спешащие попасть внутрь люди. Несколько раз Гарри видел мелькавших в толпе разнообразных Уизли, но пробиться к ним не смог, потому что возле стеллажа с книгами Локхарта началась безобразная драка. Окончательно скисший Невилл предложил залезть на подоконник и дожидаться окончания раздачи автографов, и Гарри уже готов был согласиться, но тут служащие магазина наконец-то открыли вторые двери, выходящие в маленький тупик между двумя зданиями.

Оказавшись на улице, Невилл и Гарри первым делом купили по огромному рожку клубничного мороженого для восстановления душевного равновесия и стали высматривать потерянных спутников. Долго ждать им не пришлось.

— Гарри, деточка! С тобой все в порядке? Ты купил учебники? — запричитала миссис Уизли, увидев мальчиков.

— Невилл! Я же сказала тебе никуда от меня не отходить! — вторила ей миссис Лонгботтом, тычками зонтика разгоняя оказавшихся на ее пути прохожих.

Молли Уизли достигла тупичка первая и принялась вертеть и ощупывать Гарри, который покраснел как помидор и старался не ткнуть в нее недоеденным мороженым.

— Да отпусти ты парня! — скомандовала бабушка Невилла. — А то придушишь окончательно.

Миссис Уизли обернулась к ней и уперла руки в бока. Невилл втянул голову в плечи, Гарри быстро уронил мороженое и вытер руки о джинсы, а увешанный пакетами мистер Уизли попытался слинять в неизвестном направлении. Сделав пару шагов спиной вперед, он налетел на Джинни, потерял равновесие и неизящно упал, рассыпав пакеты по тротуару.

— Как мило, — прокомментировал его фиаско появившийся из-за угла мистер Малфой. — Артур, я понимаю, что ты рад меня видеть, но, право же, падать ниц при моем появлении — это уже чересчур.

Сдвинув мешающийся под ногами пакет концом трости, он вежливо склонил подбородок:

— Дамы. Рад был повидаться.

— Взаимно, — сухо ответила миссис Лонгботтом. — Пойдем, Невилл, мы опаздываем к обеду.

— Увидимся в школе, Гарри, — пискнул Невилл и потрусил за бабушкой.

Гарри Поттер помахал ему рукой и кинулся собирать рассыпанные по брусчатке книги.

19. Поспеши скорей за парту

Утро выдалось на редкость суматошным. Миссис Уизли в дурном расположении духа металась по дому в поисках чистых носков, остальные обитатели «Норы», сонные, с тостами в руках, сталкивались на лестнице, жуя на ходу. Мистер Уизли чуть не сломал себе шею, споткнувшись о курицу, когда тащил чемоданы к машине, а Джинни, врезавшаяся в Гарри возле двери в ванную, разбила большой флакон шампуня.

Гарри недоумевал, как такое количество людей, вещей и домашних животных поместится в маленький фордик «Англия», но мистер Уизли, хитро подмигнув, нажал какую-то кнопку, и машина непостижимым образом раздалась в ширину внутри, нисколько не изменившись снаружи. Гарри восторженно подпрыгнул и собрался забросать мистера Уизли тысячей вопросов, но тут подоспели остальные, так что пришлось прикусить язык и грузиться в фордик.

В четверть одиннадцатого они остановились у вокзала Кингс-Кросс. Мистер Уизли кинулся через дорогу за тележками для багажа, и скоро вся компания чуть не бегом поспешила на платформу.

— Перси идет первый, — распорядилась миссис Уизли, нервно поглядывая на часы.

До отхода поезда оставалось десять минут.

Перси, близнецы и чета Уизли с Джинни по очереди прошли сквозь барьер. Гарри дернул Рона за рукав:

— Пойдем быстрее, нам еще свободное купе надо найти.

Рон с трудом оторвался от восторженного созерцания вокзальной суеты и доверительно сообщил другу:

— Эти маглы такие странные.

— Почему это? — удивился Гарри, разгоняя тележку и направляя ее прямо на барьер.

— Так у них паровозы даже без труб, — хихикнул Рон. — Как они вообще ездят, я не понимаю.

— Так же, как и… Т-твою же!

— Что за?..

Тележка врезалась в барьер и отскочила назад. Старенький чемодан Рона с грохотом упал, крышка распахнулась, и взору поспешившего к ним дежурного по вокзалу предстали аккуратные стопки белья.

— Что происходит, молодые люди? — строго спросил дежурный, поправляя фуражку.

— Не справились с тележкой, — жалобно сообщил ему Гарри. — Мы хотели в сторону отойти, чтобы не мешать никому, пока родители не вернутся, а тележка такая тяжелая, оказывается.

Дежурный снисходительно хмыкнул, помог поставить чемодан обратно и неторопливо двинулся по платформе.

— Одиннадцать, — мрачно сказал Рон, посмотрев на часы. — Хогвартс-экспресс тю-тю… Что делать будем?

— Что это вообще было? — нахмурился Гарри. — Барьер закрывают перед уходом поезда?

— Вроде нет… никогда о таком не слышал, — неуверенно ответил Рон и потыкал пальцем в металлическую стену. Стена как стена. Жесткая.

Гарри приложился к барьеру ухом. Ни одного звука.

— Если барьер закрыт, то твои родители не смогут пройти здесь обратно, — задумчиво сказал он Рону. — Наверное, нам лучше подождать их возле машины?

— Папа сразу на работу аппарирует, а мама домой, она же не умеет водить… Машина! Точно! Гарри, ты гений!

— Я? — удивился Поттер. — Ну, наверное, да… А что я такого сказал?

— Мы можем полететь в Хогвартс на папином фордике! — выпалил Рон. — Мы в безвыходном положении, правда? Нам ведь надо ехать в школу! В экстренных случаях даже несовершеннолетним волшебникам разрешается применять магию. Кажется, параграф девять Уложения…

— У тебя магловские деньги есть? — невежливо перебил его Гарри, роясь в карманах.

— Нет, откуда. А зачем тебе?

— Ну, мы можем позвонить по специальному телефону в Министерство и сказать, что не успели на поезд, — пояснил ему Гарри. — Но для этого нужна мелочь. Или можно вызвать «Ночной рыцарь». Я, правда, никогда не пробовал, но в брошюре все подробно было описано. Хм. Вот, три сикля пять кнатов. На проезд должно хватить, как ты думаешь?

Безумный фиолетовый автобус привел Гарри в неописуемый восторг. Он был похож на все аттракционы парка развлечений разом, и даже синяк на локте, набитый об поручень при очередном рывке чудо-транспорта, не испортил ему настроения.

Рон восхищения приятеля не разделял и, выбравшись из автобуса на платформу возле Хогсмида, со вздохом плюхнулся на скамейку.

— Лучше бы мы на фордике полетели, — простонал он. — Меня в жизни еще так не укачивало. До сих пор все перед глазами кружится.

— Да ладно, это было весело! — мстительно сказал Гарри. — Тебе просто нужно еще раз попробовать!

Рон тихо взвыл и ткнулся лицом в колени.

Ожидание на платформе не затянулось. Гарри и Рон даже не успели доиграть первую партию в подрывного дурака, как со стороны Хогвартса начали прибывать кареты.

— Мистер Поттер, мистер Уизли, — всплеснула руками Помона Спраут. — Вы давно здесь? Обычно опоздавшие на поезд прибывают позже.

— Минут пятнадцать, профессор, — вежливо ответил Рон. — Мы выехали почти одновременно с Хогвартс-экспрессом. И много бывает опоздавших, мэм?

— Когда как, — пожала плечами профессор. — Идите в карету, мальчики. Не сидеть же вам на платформе до вечера. О, а вот и еще кто-то приехал.

Фиолетовая вспышка выплюнула на платформу два чемодана, сову и совершенно дезориентированного Майкла.

— Добрый день, профессор, — слабым голосом поздоровался он. — Я, понимаете ли, проспал…

Школа встретила их гулкой пустотой холла, праздничной иллюминацией и недовольным голосом профессора Снейпа:

— Уизли, Поттер, Корнер. Кто бы сомневался. Марш по гостиным, и сидеть там тихо! Ваши вещи сейчас принесут.

Сидеть в пустой гостиной было довольно-таки тоскливо, так что на праздничный пир мальчики практически бежали. В Большом зале уже рассаживались по местам ученики, и Гарри с Роном кинулись здороваться с приятелями. Рассказ о поездке в школу на «Ночном рыцаре» произвел фурор, Невилл охал, Драко отчаянно завидовал, Рон раздувался от гордости, как жаба Невилла, и даже Перси снисходительно похлопал брата по плечу и заявил:

— Молодец, Рональд, ты сумел найти верный выход из ситуации.

Гарри тихо фыркнул, но портить товарищу минуту славы не стал.

Со стороны распределение было довольно-таки унылым процессом. Шляпа опять спела что-то о дружбе, равенстве и братстве, и к табурету посреди Большого зала потянулась вереница мелких, насквозь промокших детей.

— Там дождь, что ли? — удивился Гарри, глядя на собирающуюся под табуретом лужу.

— Нет, хуже, — хихикнула первая сплетница факультета Лаванда. — Когда Хагрид рассаживал первачков по лодкам, какая-то девчонка начала плакать, что она боится воды. Хагрид ее не послушал, а зря, она на середине озера запаниковала и выдала мощный такой стихийный выброс. Вот глянь на преподавательский стол.

Гарри послушно перевел взгляд. Ни директора, ни Снейпа, ни Спраут, ни Флитвика, ни профессора Синистры…

— Куда они все делись? — удивился он.

— Кальмара с дерева снимают, — снова хихикнула Браун. — А Дамблдор перед русалками извиняться пошел.

— Откуда ты все всегда знаешь? — удивился Дин.

— Уметь надо, — скромно ответила Лаванда и кокетливо захлопала ресницами.

Сидящая рядом с ней Гермиона неодобрительно поджала губы.

Последней в списке первокурсников была Джинни Уизли, которая, конечно же, попала на Гриффиндор. Усевшись за стол, она наткнулась взглядом на Гарри, немедленно побагровела и уронила пустой кубок. Гарри закатил глаза.

— Гарри! Ты же Гарри Поттер? — подергал его за рукав мелкий лопоухий мальчишка. — Я Колин. Колин Криви. Я прочитал о тебе все, что смог найти в книгах и газетах, и хочу…

От ужасной медленной смерти Колина спасло появление профессоров Хогвартса. Мрачные и злые, они рассаживались по своим местам, и только какой-то блондинистый тип в нежно-голубой мантии сиял белозубой улыбкой, неуместной в царящей за преподавательским столом похоронной атмосфере.

Гермиона покраснела и нервным движением смахнула со стола вилку.

— Это же Гилдерой Локхарт, — потрясенно пробормотала она.

По залу пронесся восторженный шепоток, даже Джинни вытянула шею, чтобы разглядеть нового профессора получше, а Гарри возликовал. В этом году у сплетников будет объект поинтереснее, чем Национальный Герой!

20. Хоть бы и не было злых привидений, добрые люди придумают их

По вечерам Гарри приходилось отсиживаться в спальне.

В гостиной, как и в прошлом году, было шумно, многолюдно и совершенно невозможно делать домашние задания. И к тому же, как будто всего вышеперечисленного было мало, возле камина каждый вечер проходили заседания кружка фанатов Гарри Поттера.

Организатором и бессменным председателем кружка был Колин Криви, тот самый первокурсник, которого Гарри чуть не пришиб за праздничным ужином. Пацан отличался громким противным голосом, редкой бестактностью и способностью появляться ровно там, где он был совершенно не нужен. Если, к примеру, у Гарри на уроке Трансфигурации ломалось перо, то максимум через час об этом знали все заинтересованные в геройской жизни лица. Незаинтересованных Криви отлавливал по одному и подробно пересказывал им, как Поттер просил запасное перо у Дина, что именно сказала профессор МакГонагалл о посторонних разговорах на уроке и с какой скоростью герой бежал в Гриффиндорскую башню за запасными канцтоварами, чтобы не опоздать на пару по Зельеварению.

Почетным участником кружка была Джинни Уизли, которая при виде Гарри все так же ломала и крушила окружающие ее предметы и теряла дар речи. Остальные любители сплетен о геройской жизни были на их фоне тихими и неприметными, так что Гарри даже не трудился их запоминать.

Вне гостиной его поджидали иные опасности. Первой, самой утомительной, был новый профессор ЗоТИ, кавалер чего-то там и призер чего-то тут Гилдерой Локхарт собственной персоной.

Локхарт как преподаватель разочаровал большинство студентов еще на первом уроке Защиты. Сначала идиотская контрольная, потом пикси, которых профессор не сумел загнать обратно в клетку… Все, у кого в голове имелась хоть капля мозгов, сделали выводы и принялись изучать ЗоТИ самостоятельно, ориентируясь на материал прошлого года. А чокнутого профессора старательно игнорировали, не уделяя ему внимания сверх необходимого минимума. И только Гарри как всегда не повезло.

Повернутый на собственной популярности Локхарт явно был не против добавить к собственному сиянию отблески славы Национального Героя. Он подкарауливал Гарри в разнообразных, совершенно не подходящих для задушевных разговоров местах, и начинал засыпать мальчика фактами из своей биографии и советами на все случаи жизни. Бесспорно, некоторые из них были весьма полезны. Благодаря Локхарту Гарри наконец-то освоил простейшие бытовые заклинания и перестал походить на лохматого ежа, завернутого в мятую простыню, но, в целом, беседы эти были весьма утомительны, а сопровождающие их вспышки фотоаппарата Криви действовали Поттеру на нервы. Через пару недель Гарри наловчился передвигаться по школе короткими перебежками от ниши к нише, после чего Локхарт сменил тактику и начал отлавливать его в библиотеке и Большом зале, мудро рассудив, что зрителей там больше, а спрятаться гораздо труднее.

В третий раз покинув жареную курицу и общество Локхарта под предлогом посещения туалета, Гарри понял, что, если не произойдет чуда, он так и умрет голодным неучем в туалетной кабинке в обществе Плаксы Миртл. Просидев на подоконнике минут пятнадцать, Поттер прикинул, что Локхарт должен был уже заскучать и найти себе новую жертву, и отважно двинулся обратно в Большой зал. При виде Гарри что-то объяснявший Грейнджер профессор нехорошо оживился, но чудо не заставило себя долго ждать. Внезапно роскошная золотистая шевелюра Локхарта завилась в тугие бараньи колечки и перекрасилась в сочный розовый цвет. По залу пронесся тихий всплеск смешков, Гермиона уронила ложку и уставилась на профессора глазами испуганного кролика, а Северус Снейп спрятал палочку и продолжил невозмутимо нарезать отбивную.

Смешки становились все громче, профессор Локхарт несколько раз запнулся, оглянулся по сторонам, бросил косой взгляд в добытое из кармана зеркальце и почти бегом покинул Большой зал.

После этого инцидента Локхарт притих и начал обедать за преподавательским столом, но намерений своих не оставил, так что Гарри пришлось попрощаться со спокойными занятиями в тишине библиотеки. Тем более, что там почти постоянно находилась личность менее шумная, но куда более опасная.

Закопавшаяся в книги Грейнджер была подобна змее, затаившейся в кустарнике в ожидании жертвы. Стоило Гарри вместо справочника по Чарам открыть «Квиддичное обозрение», как над ухом раздавалось возмущенное шипение, Гермиона набрасывалась на него, как удав на кролика, и начинала душить разговорами о важности учебы, пошагового усвоения материала и своевременного выполнения домашнего задания. Под ее парализующим взглядом Гарри терялся, начинал мямлить не хуже Лонгботтома на уроках Зельеварения, а потом забывал, зачем он сюда пришел. А уж достать при Грейнджер конспекты Фреда и Джорджа и вовсе означало подписать себе смертный приговор.

Так что в спальне, как ни крути, было гораздо спокойнее.

В середине сентября с подачи профессора Спраут Гарри влип в дополнительный проект по Гербологии «Влияние окружающей среды на изменения внешнего вида "Orchid volatile carnivorae"». За успешную работу профессор обещала начислить аж пятьдесят баллов и освободить от практики по удобрению теплиц, так что по вечерам Гарри и Невилл, быстренько накропав по паре эссе, принимались пичкать орхидею Гарри разнообразными объедками и щекотать ее зубной щеткой. Когда вредное растение, утомившись от повышенного внимания, переставало реагировать на внешние раздражители, мальчики заполняли таблицу с результатами опытов и принимались шумно спорить, чем кормить цветок завтра: пирогом с почками, или, может быть, еще раз принести ей йоркширского пудинга?

В такой тихой скучной растительной атмосфере Гарри прожил почти весь октябрь. Не считать же за развлечения уроки ЗоТИ, на которых Поттер был вынужден изображать оборотней, вампиров и прочую нечисть, побежденную героическим профессором? Даже то, что ему удалось два раза укусить и один раз придушить Локхарта, не примиряло мальчика с серостью собственного существования. Душа просила чего-нибудь грандиозного, и Гарри решил ни в чем себе не отказывать.

Навозными бомбами его снабдили знакомые третьекурсники с Рейвенкло. Свечей в замке было навалом, простыню — все равно ее крыса погрызла — Гарри утащил с кровати Рона. Самой большой проблемой была тыква, но ее Гарри просто спер с огорода Хагрида, завернув в мантию-невидимку.

Тридцать первого октября сюрприз был готов. Весь праздничный ужин Гарри просидел как на иголках, ерзая и поминутно оглядываясь на дверь. Очень уж нехорошо поблескивали глаза Пивза, когда он обещал, что все будет идти точно по плану: после праздника довольные ученики вывалятся в коридор, двери Большого зала с треском захлопнутся, погаснут все факелы, и из темноты на них с диким воем и хохотом понесется светящееся нечто с жутким оскалом на тыквенной голове. Но полтергейст так умильно кивал и так предвкушающе потирал руки, что было ясно — одним воем и хохотом он не ограничится.

Наконец томительно-длинный ужин закончился, директор пожелал всем приятных сновидений, и радостно гомонящие ученики потянулись на выход. Гарри придержал Невилла за рукав и шепнул:

— Пойдем последними.

— А что там? — поинтересовался подкравшийся сзади Драко.

— Пивз, — ухмыльнулся Гарри. — У него сегодня тоже праздник.

Вскоре стало понятно, что медлить больше нельзя. Если задержаться еще на пару минут, профессора непременно догадаются, кто устроил это безобразие, так что мальчикам пришлось догонять однокурсников.

Школьный коридор выглядел самым безопасным местом на свете. Гарри скривился, мысленно пожелал полтергейсту лопнуть, и тут под сводами замка раздался оглушающий испуганный визг.

— Началось? — радостно встрепенулся Драко, вытягивая шею.

— Что-то там не то началось, — с сомнением ответил ему Гарри. — Пивз должен был лететь и орать, а тут только девчонки визжат. Пойдем посмотрим.

Протолкавшись вперед, Гарри поскользнулся — на пол откуда-то натекла большая лужа воды. Гойл поймал его за шиворот, не дав упасть, и поинтересовался:

— Это так и должно быть?

— Н-н-нет, — пробормотал Гарри. — Это не я! Я такого не заказывал!

На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!»

Под надписью покачивался завернутый в простыню неподвижный, словно бы оцепеневший Пивз. Рядом валялась раздавленная тыква.

— Что еще за Тайная комната? — удивился Симус.

— Если бы вы хоть ИНОГДА посещали библиотеку… — завелась Грейнджер.

— Уймись со своей драккловой библиотекой, — перебил ее Рон. — Симус, не тупи, надо просто спросить у Лаванды, она наверняка что-нибудь знает. Гарри, ты идешь, или будешь ждать раздачи взысканий от Филча? Вон он ковыляет, сейчас все огребем.

Гермиона всхлипнула и понеслась в сторону Гриффиндорской башни. Гарри укоризненно взглянул на Рона, потом вспомнил порцию поучений, которую ему пришлось выслушать за завтраком — он, мол, не желает повторять во время еды заданный материал, и поэтому обязательно испортит зелье на уроке — и широко улыбнулся:

— Иду конечно! У нас еще орхидея не кормлена, да, Невилл?

21. Самый прекрасный на свете наряд — белая шапочка, белый халат

К визиту в Больничное крыло Гарри готовился очень тщательно. Надо было не только продумать вопросы, которые он будет задавать мадам Помфри, но и заболеть чем-нибудь этаким, что излечивалось бы дольше пяти минут.

Случай, как назло, все не представлялся, и Гарри начал серьезно опасаться за свое психическое здоровье. На людях ему обычно ничего такого не мерещилось, поэтому он снова стал проводить вечера в гостиной факультета. Играл в шахматы и плюй-камни, листал «Квиддичное обозрение» и выслушивал массу теорий о том, как именно Наследник ухитрился расправиться с Пивзом. Вопроса, за что пострадал школьный полтергейст, даже не возникало. Ясно же, что за какую-нибудь пакость.

Тайная комната оставалась загадкой недолго. Неизвестно, где и как Лаванда добывала информацию, но в тот же вечер весь Гриффиндор знал о ссоре Салазара Слизерина с остальными Основателями и подложенной им грядущим поколениям свинье.

— Это все Малфой, — сделал вывод из ее рассказа Рон. — Мерзкий слизеринец, способный на любую пакость. Он это, больше некому.

— Ну… — протянула Лаванда. — Я тут еще кое-что узнала…

— Ну так рассказывай, — ляпнул нечуткий Рон. — Чего молчишь тогда?

Лаванда немедленно обиделась, и ее пришлось сначала утешать всей гостиной, а потом уговаривать поделиться ценными сведениями, без которых Хогвартс зачахнет в информационном вакууме.

Услышав этот пассаж, Гермиона недовольно фыркнула и демонстративно открыла учебник по Трансфигурации. Лаванда некоторое время непритворно мялась, заламывала пальцы, а потом рассказала такое, от чего особо пугливые присутствующие в лице Невилла и Джинни начали нервно икать.

«Правильно я его! — молча позлорадствовал Гарри. — Не зря мне этот их Хагрид сразу не понравился».

— Дела, — нахмурился Оливер Вуд. — Вот что, мелкота. Так, на всякий случай — в гости к леснику больше не шляться, да и в коридорах поосторожнее. Усекли?

Все присутствующие мелко закивали. Послужить обедом для неизвестного монстра никто не хотел.

— И еще, — веско добавил Вуд. — Узнаю, что кто-то ищет Тайную комнату, лично к Филчу оттащу и на цепях подвешу. Для вразумления.

Пока девчонки пищали и охали, а мальчики строили предположения, кого именно Хагрид выпустил из Салазаровой темницы, Гарри тихонько слез с кресла и побрел в спальню.

«Что тут гадать, — мрачно подумал он. — Мы с Роном этого монстра в прошлом году очень хорошо рассмотрели. Вот только что он с Пивзом сделал? Или у Хагрида еще кто-то в загашнике имеется?»

По коридорам Гарри тоже старался ходить в компании. Не то чтобы это помогало, но отличить реальное от мнящегося становилось гораздо проще. Если никто кроме тебя не видит и не слышит ничего странного, значит, это глюки и можно не обращать на них внимания. В одиночку с этим возникали проблемы, так что встретив утром в коридоре Хагрида с двумя дохлыми петухами в окровавленных руках, Гарри просто сделал вид, что ничего не происходит. Если бы он был уверен, что Хагрид настоящий, можно было бы решить, что тот идет кормить монстра. Ну или только что завершил ритуальное жертвоприношение. А так…

К мадам Помфри нужно было попасть любой ценой.

На Гербологии Гарри с нехорошим интересом рассматривал хищную лозу, свисающую с восточной стены теплицы, и задумчиво прикидывал, хватит ли у него духу сунуть руку в переплетение колючих веток. На Зельеварении он почти решился бросить в котел с Раздувающим зельем дохлую мышь, но профессор Снейп был начеку, и Гриффиндор лишился пяти баллов. На уроке полетов он всячески издевался над метлой, но та упорно не желала сбрасывать седока, а потом и вовсе зависла на одном месте в полутора метрах от земли.

Без аппетита поужинав, Гарри покормил орхидею копченой селедкой и, оставив Невилла возиться с таблицами, побрел в душ.

Падение было стремительным, а удар лицом об раковину настолько сильным, что у Гарри перехватило дыхание.

— Поттер! — выскочил из душевой кабинки наполовину намыленный Симус. — Ты живой?

— Нет, — прохрипел Гарри, сплевывая скопившуюся во рту кровь, а заодно и два зуба. — Я умер.

— Гарри, что с тобой?

— Что случилось?

— Кто это тебя так?

— Гарри, не молчи, скажи что-нибудь!

— А ну тихо! — рявкнул Рон. — Отойдите, вы его насмерть затопчете! Признавайтесь, сволочи, кто порожек мылом натер?

Сгрудившиеся в умывальной комнате второкурсники резко замолчали и принялись переглядываться.

— Гарри, голову опусти, — продолжал командовать Рон. — И нужно холодное приложить… Э, друг, да у тебя нос сломан, тебе к Помфри надо. Сам дойдешь?

— Нет, — буркнул Гарри и осторожно приложил к лицу мокрое полотенце.

Визит в Больничное крыло он представлял себе немного по-другому.

Как оказалось, в критических ситуациях Рон умеет действовать быстро, четко и не отвлекаясь на мелочи. Отправив Невилла за Перси, а Дина за МакГонагалл, он сменил Гарри компресс, загнал обратно в душ голого Симуса, а сам присел возле намыленного порожка и потер его пальцем.

— Клубникой пахнет, — сообщил он задумчиво. — Мыло магловское. Ой поймает Перси этого шутника, ой что он с ним сделает…

— Точно поймает? — недоверчиво пробубнил Гарри сквозь мокрую ткань.

— И не сомневайся, Поттер, — отрезал Перси, тоже принюхался к мыльному порожку, а потом взмахом палочки уничтожил улику. — Поймаю и мылом накормлю. Для начала.

Летающие носилки, на которых профессор МакГонагалл доставила его в Больничное крыло, Гарри очень понравились. Лежишь себе, покачиваешься… вот бы это заклинание выучить! Вот это настоящая магия.

Мадам Помфри при виде окровавленного Героя явственно побледнела и схватилась за голову.

— Мальчик поскользнулся в душе, Поппи, — успокоила ее Макгонагалл, опуская носилки на ближайшую к двери кровать. — Ничего сверхъестественного.

— Слава Мерлину, — обрадовалась школьный колдомедик. — А я-то уж подумала… не шевелитесь, мистер Поттер, куда вы поползли? Так… нос сломан, сотрясение мозга… Пожалуй, Минерва, я оставлю его здесь на пару дней.

МакГонагалл кивнула, пожелала Гарри скорейшего выздоровления и вышла.

Первым делом мадам Помфри влила в мальчика несколько омерзительных на вкус зелий, а потом густо намазала его распухшее лицо приятно-прохладной мазью.

— Если бы не сотрясение мозга, можно было бы вылечить ваш нос заклинанием, — объяснила она. — Но сейчас это может привести к крайне неприятным последствиям. Переодевайтесь в пижаму, мистер Поттер, и постарайтесь заснуть, вашему организму нужны силы для регенерации.

— К каким последствиям? — гнусаво и немного фальшиво удивился Гарри, возясь с пуговицами рубашки. — Я думал, заклинаниями можно сделать все, что угодно.

— Тех, кто так думает, потом долго лечат в больнице Святого Мунго, — усмехнулась мадам Помфри. — Там целый этаж для таких мыслителей отведен.

— Как интересно! — уставился на нее мальчик. — А какие врачи есть у волшебников? Ну, у маглов есть хирурги, терапевты, психиатры всякие…

— Мистер Поттер, — устало вздохнула колдомедик. — Давайте вы у меня просто спросите то, что хотели узнать, и ляжете спать.

Гарри покраснел и осекся. Немного помявшись, он поднял глаза на мадам Помфри. Она смотрела на него с доброй, понимающей улыбкой и была совершенно не похожа на человека, который сразу кинется запихивать Гарри в смирительную рубашку.

— Понимаете, — пробормотал он, терзая край простыни. — Мне в последнее время мерещатся странные вещи. Какой-то голос, который хочет всех убить… и еще я вижу то, чего не видят другие… а голос я слышу постоянно, в разных местах!

— Успокойтесь, мистер Поттер, — покачала головой мадам Помфри. — Когда это началось?

— На Хэллоуин, — прошептал Гарри. — Я сошел с ума, да?

— И не надейтесь. Вы не пили никаких зелий без моего назначения?

— Н-н-нет, — немного подумав, промямлил Гарри.

— Сядьте ровно и не шевелитесь, — скомандовала мадам Помфри и принялась быстро-быстро махать палочкой, бормоча какие-то незнакомые заклинания.

Гарри сжал кулаки и затаил дыхание. Вот сейчас она закончит и как скажет…

— Интересно, — сказала колдомедик. — С головой у вас все в порядке, не переживайте, сглазов тоже нет, вот если только… но это надо проконсультироваться со специалистом. Я вернусь через пять минут.

Увидев таинственного специалиста, Гарри чуть не упал с кровати.

Профессор Снейп тоже явно был не рад его видеть, но ничего не сказал, только скривился, словно надкусил лимон.

— Я не хочу обращаться в Мунго, Северус, — объяснила мадам Помфри. — Пойдут слухи, сплетни… Проверь, будь любезен, может, его проклял кто? Не нравится мне все это.

Снейп с мученическим выражением лица достал палочку и принялся за дело.

— Ничего, — констатировал он минут через десять. — Ни одного из известных мне темных проклятий на нем не висит, а общая проверка утверждает, что он чист, как слеза младенца, утопленного в горном роднике. Рассказывайте, Поттер, что вы такое видели и слышали?

Оказалось, что Хагрид был не глюком, а вполне реальным явлением, и в таком не вполне пристойном виде ходил к директору. А вот таинственный голос Снейпа очень заинтересовал:

— Вы можете воспроизвести то, что он говорил, мистер Поттер? Не только смысл, а слова, интонации, тембр. Может быть, это даст нам какую-то подсказку.

— Попробую, — пообещал приободрившийся Гарри и закрыл глаза.

Вот он стоит в коридоре. Он только что вышел из кабинета Трансфигурации, где потерял десять баллов за игру в морской бой на уроке, прислонился к стене, дожидаясь, пока выйдут Невилл и Рон, и услышал…

— Разссорвать… убить… дай мне рассстерзссать их…

— Достаточно, Поттер, — хрипло прервал его Снейп.

Гарри вопросительно уставился на взрослых.

— Это не заразно, и вы не умрете, — буркнул профессор. — Ложитесь спать, а с утра постарайтесь точно вспомнить, где именно вы слышали этот голос. Я к вам завтра зайду. Поппи, на два слова.

Дойти до кабинета они не успели. Послышались шаги, скрипнула дверь, и в палату вплыли еще одни летающие носилки, с которых почему-то капала вода.

Гарри немедленно притворился спящим. Так, на всякий случай.

— Что еще произошло? — всполошилась мадам Помфри. — Да еще в такой поздний час?

— Что-то странное, Поппи, — тихо ответила МакГонагалл. — Мистера Криви нашли оцепеневшим в гриффиндорской душевой для девочек. Рядом с ним валялся кусок земляничного мыла.

«Ну Перси дает, — ошеломленно подумал Гарри. — Не зря его старостой назначили!»

22. Учитель просто слово для кого-то...

— Вы как хотите, конечно, но нужно что-то решать. Я понимаю, что у всех своих забот навалом…

— Позвольте!

— Не позволю!

— Послушайте!

— Не желаю!

— Ну уж нет! Хотелось бы услышать причину того, что вы вынудили нас собраться здесь в такое время.

— Чаю, господин директор?

— Нет, благодарю вас. Не желаете лимонную дольку?

— ЧТО, простите?

— Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые делают маглы.

— М-м-м… не стоит, пожалуй. Мало ли, как магловские конфеты прореагируют с тыквенным соком.

— Кстати, интересный вопрос! Можно мне одну? Спасибо.

— Давайте не будем отвлекаться и все-таки поговорим о том, что… О, Мерлин!

— Осторожнее! Эванеско! Экскуро!

— Скорджифай! Что за…

— Минерва, прыгайте, прыгайте, оно же сейчас до вас доползет!

— Скорджифай!

— Однако…

— Умоляю, в следующий раз, когда вам придет в голову поэкспериментировать, выбирайте менее людные места.

— Мда. Пожалуй, я малость перестарался. Но признайте, эффект был ошеломляющим. Господин директор, не пожертвуете еще пару долек на благо науки?

— Охотно. И если вы будете так любезны, мне хотелось бы узнать о результате ваших опытов. Какое впечатляющее алхимическое преобразование! Вот, возьмите пакетик, маглы пишут на упаковках состав продукта.

— А стол, пожалуй, придется выкинуть.

— Моя мантия! Эта погань прожгла дыру в моей новой мантии!

— Не трогайте стол, я заберу его с собой! Для опытов!

— Да уймитесь вы со своей мантией! У нас ребенок пострадал, а вы о тряпках.

— Какой еще ребенок? Вы хотите сказать, что притащили в учительскую ребенка, спрятали под стол, а потом его залило этой малиновой пеной? Да как вам только в голову такое пришло!

— Ну у вас и фантазия. Я, вообще-то, про мистера Криви.

— И зачем вы засунули его под стол?

— Да отвяжитесь вы от этого стола! Минерва, ну расскажите вы им! Кис-кис-кис. Хорошая киса, умная, нет, голова у кисы чашку не пролезет!

— Минерва, не валяйте дурака, превращайтесь уже обратно!

— Первый раз в жизни вижу кошку, которая пьет тыквенный сок.

— Пфф. Это потому, что вы вечно раньше всех уходите.

— Я бы предложил все же перейти к делу. А то мы до утра тут просидим. Да налейте вы ей в блюдечко, не мучайте коллегу!

— Давайте я расскажу. Сегодня вечером в Больничное крыло был доставлен первокурсник Гриффиндора Колин Криви в состоянии полного оцепенения. Если мне будет позволено провести аналогию, то с ним случилась та же беда, что и с Пивзом. Мальчик жив, но находится в глубокой коме и на ощупь твердый, как выпечка Хагрида. Что это и как с этим бороться, я не имею ни малейшего представления. У меня все.

— Однако.

— Да что у нас такое творится!

— Похоже, что с ребенком, как и с полтергейстом, расправились при помощи заклинания Трансмогрифианской пытки! В своих странствиях я встречал подобные…

— А-а-а! Заклинанием, говорите? Не вы ли утверждали, что избавить школу от полтергейста дело пары взмахов палочкой?

— Кстати, да! И вы же намекали, что дохлый Пивз — ваших рук дело!

— Минерва, прекратите, вы линяете на мою мантию!

— Признавайтесь, Локхарт, чем вам помешал бедный мальчик?!

— И зачем вы намалевали на стене эту пошлую надпись?

— Протестую! Стену испортили близнецы Уизли, я лично застукал их за этим занятием и снял с них пятнадцать баллов!

— Да не ту надпись, коллега, а про Тайную комнату.

— Ах, вы об этом… да, жуткая безвкусица. Можно было что-нибудь поизощренней придумать.

— Нет-нет, дамы и господа, я тут совершенно ни при чем! Наложенное мной на Пивза заклятие было куда более безобидным, но, видимо, оно настолько ослабило нашего хулигана, что неизвестный злоумышленник смог расправиться с ним без всяких проблем.

— А если я вам сейчас Веритасерума в сок накапаю?

— Только если вы поклянетесь не задавать личных вопросов!

— Мне кажется, вы слишком увлеклись. Давайте вернемся к нашей проблеме. Мы должны решить два вопроса: кто мог довести мистера Криви до такого состояния и что мы будем делать с телом. У кого какие соображения, прошу высказываться.

— Находившийся в Больничном крыле мистер Поттер утверждает, что причиной оцепенения мистера Криви является гриффиндорский староста Персиваль Уизли.

— Забавно, то же самое мне сказал и мистер Финниган, однокурсник Поттера. Он был в душевой кабинке и слышал, как мистер Уизли грозился жестоко расправиться с тем, кто мажет полы умывальных комнат мылом. Когда мистера Криви обнаружили в компрометирующей ситуации, мистер Финниган так испугался, что немедленно побежал ко мне. Он выложил мне свои соображения, а заодно сдал все навозные бомбы, липучки и кусачие фрисби, которые привез с собой. На всякий случай, чтобы ничего не нарушить, как он выразился. Собственно, не только он, но это уже к делу не относится.

— Как это мило. Минерва, займите мне Перси, пусть поживет несколько дней с моими оболтусами.

— Ваши шуточки тут неуместны. Вы действительно думаете, что мистер Уизли на такое способен?

— Почему бы и нет? Мальчик усердный, старательный, из старинной чистокровной семьи, да еще с Блэками в предках… мало ли, какие у них могут быть старые заклинания в запасе.

— И кстати, Персиваль большой любитель порядка.

— Мои дорогие профессора! Тут вы ошибаетесь. Семья Уизли предана делу Света, и никто из них не стал бы использовать неизвестные и не одобренные Министерством заклинания на людях! Я думаю, нам нужно искать в совершенно другом направлении.

— Кхм… в каком, интересно? Вы хоть намекните. Если это не Хагрид и не Перси…

— И я уверен, что мистер Локхарт тут тоже ни при чем. Что касается состояния мистера Криви, то, если мне не изменяет память, было какое-то зелье…

— Настойка из мандрагор, да. Это может сработать. У нас есть свежие мандрагоры?

— Увы, мандрагоры созреют только весной. Не сезон. И не вздумайте заказывать в Косом переулке, там вам подсунут сушеную фигню трехлетней давности, размоченную в воде и прикрытую Гламуром!

— Какие заказы, вы о чем, школьный бюджет все равно не потянет. Разве что… родителям мальчика сообщали?

— Нет, нет… Они маглы, не думаю, что мы сможем им внятно объяснить, что случилось с их сыном.

— Да уж. Ну, как говорят маглы, меньше знают — крепче спят.

— Тогда будем ждать, пока можно будет наведаться в школьную теплицу. Раз уж родители ребенка доставку из Греции не оплатят.

— Хорошо, с этим разобрались. И что с нападениями?

— Понятия не имею.

— Во время своих путешествий мне доводилось сталкиваться…

— Ой, да заткнитесь вы. И без вас тошно. Найди то, не знаю что. Терпеть этого не могу.

— Кхм. Так и будем молчать или расскажем им?

— Да мне, право же, как-то неловко…

— Расскажем им ЧТО?

— Я даже не знаю…

— У вас есть какие-то подозрения? Улики? Свидетели?

— Может быть, стоит еще раз проверить?

— Давайте я расскажу. Сегодня мистер Поттер, который попал в Больничное крыло с сотрясением мозга, пожаловался на странный голос, который не слышит никто, кроме него. Воздействие зелий, сглазов и темных проклятий исключено. Мы… хм… поговорили с мистером Поттером… и по всему выходит…

— Ну договаривайте уже, не томите.

— Короче. По школе ползает какая-то невидимая фигня и болтает на парселтанге. Судя по выражениям, фигня очень злая и голодная.

— Мерлиновы подштанники! Простите, дамы.

— Невероятно!

— Именно это я и пытался вам сказать, но вы постоянно затыкаете мне рот!

— Мои дорогие профессора. Это весьма интересная теория, но не думаю, что она правдива. Мальчику просто что-то померещилось, а потом он раздул из нескольких невинных шорохов кошмарную историю. Дети любят привлекать к себе внимание разнообразными способами, вам ли не знать?

— Ну, если вы так говорите…

— Я уверен, что мистер Поттер ошибся. Виновника нападений мы отыщем и накажем по всей строгости, обещаю. А теперь позвольте откланяться. В столь поздний час я предпочитаю находиться в своей постели.

— Раз уж вы уверены, что обойдетесь без моей помощи, я тоже пойду к себе. У меня завтра уроки начиная с первой пары, а недосып отрицательно сказывается на цвете лица.

— Идите, Гилдерой, идите. Мы как-нибудь переживем ваше отсутствие.

— Ушли? Оба? Точно?

— Слава Мерлину.

— Коллеги, вам не кажется, что мистеру Поттеру слишком много всего кажется? То в прошлом году после экзаменов, теперь вот опять…

— Вы что-то подозреваете? Или кого-то?

— Пока ничего определенного сказать не могу. Но мне это все очень не нравится.

— Соглашусь, обстановка в школе препаршивейшая. Коллеги, давайте во время патрулирования присматриваться повнимательнее. Мало ли что там… ползает.

— Минерва, и если вы не возражаете… давайте пустим сплетню, что это все-таки Персиваль. Может, и нам кто-нибудь что-нибудь с перепугу сдаст?

— Фу, как вам не стыдно! Как вы могли такое сказать!

— А что не так, собственно?

— Как что?! Это у детей сплетни. А у нас — дезинформация!

23. Девять, десять, вас всех повесят!

Приближающийся праздник наполнил старинный замок ароматами морозной хвои, горячего шоколада и запеченных с корицей яблок. Двери кабинетов украсились венками из остролиста, окна — причудливыми ледяными узорами, и даже суровые рыцарские доспехи, повидавшие на своем веку немало битв и смертей, подмигивали школьникам яркими огоньками волшебных фонариков. Хогвартс был готов к встрече Рождества. А настроение школьников варьировалось от умиротворенно предвкушающего у тех, кто собирался ехать домой на каникулы, до тоскливо-обреченного у тех, кто вынужден был остаться в школе.

Гарри причин для подобного уныния не видел. С момента выхода из Больничного крыла у него не хватало времени даже на полноценный обед, не говоря уже об игре в снежки с друзьями или просто ленивом ничегонеделании у камина. Теперь его дни были расписаны буквально по минутам, и он с нетерпением ждал наступления каникул, чтобы наконец-то выспаться.

Львиную долю вечера сжирали домашние задания: многофутовые эссе, астрономические карты, отработка заклинаний. К тому же, Гарри упорно штудировал взятый в библиотеке старый учебник по ЗоТИ для второго курса, поскольку уроки Локхарта не вкладывали в голову ни капельки новых знаний.

Вместе с Невиллом он активно занимался проектом по Гербологии, поскольку через какие-то жалкие три месяца должна была наступить весна, а вместе с ней и практика в теплицах, включающая в себя много, очень много навоза.

По вечерам, когда домашние задания были сделаны, счастливчики подтягивались в гостиную. Посплетничать, почитать, поиграть в карты, шахматы или плюй-камни, а то и просто подремать на диванчике. Невезучие студенты, которые ухитрились проштрафиться на уроках, отбывали на отработки к Филчу. А Гарри натягивал теплую мантию и со всех ног бежал в холл, чтобы поучаствовать в очередном обходе замка вместе с Флитвиком и Снейпом. По вечерам, когда по коридорам не носились толпы гомонящих студентов, шанс услышать очередное выступление Голоса Из Стен повышался в разы.

Бродить по школе под конвоем двух профессоров, тщательно прислушиваясь к каждому шороху, было не слишком весело. Флитвик задумчиво молчал и вглядывался в густые тени в нишах. А Снейп мученически закатывал глаза каждый раз, когда Гарри врезался в доспехи или наступал себе на мантию, но едких комментариев не отпускал и на гриффиндорские баллы не покушался. Конечно, компания Рона или Драко подошла бы для подобных прогулок куда лучше, зато под защитой двух профессоров Гарри получил возможность законно бродить по вечернему Хогвартсу. А посмотреть там было на что.

В один из вечеров они встретили человека, с удивительной скоростью передвигавшегося по замку на четвереньках. Профессора немедленно начали швыряться в него неизвестными Гарри заклинаниями, но человек внезапно исчез, словно растворившись в воздухе. Пару раз они натыкались на Хагрида, волочащего неведомо куда то дохлую овцу, то упирающегося козла на веревке. Отвечать на вопросы о том, что все это значит, лесник не желал, отговаривался поручением Дамблдора и сматывался с удивительной для такой громадины скоростью. А однажды Флитвик углядел в дальнем конце коридора нечто, похожее на огромное бревно. Пока профессора тихо ругались, кто пойдет проверять, что это там валяется, а кто будет охранять Поттера, бревно медленно втянулось в боковой проход. Снейп потом долго сетовал на отсутствие пыли, так что даже следов на полу не остается, но бревно так и не нашли.

И, конечно же, неизменным атрибутом вечерних прогулок был Филч. Он то пытался разогнать сборище привидений, которые слишком громко шептались, то примерял шлем от рыцарских доспехов, то тащил из одного кабинета в другой огромное пыльное зеркало. И всегда его сопровождала облезлая миссис Норрис, глаза которой неприятно светились красным в полумраке коридоров.

Собственно Голос Гарри услышал всего три раза. Неведомая тварь была по-прежнему голодна, зла и жаждала чьей-нибудь крови. Но как профессора ни простукивали стены, какие бы заклинания они ни применяли, понять, откуда доносится шипение, им пока не удавалось.

В другое время ежевечерние отлучки Гарри, несомненно, привлекли бы внимание однокурсников. Пришлось бы лгать, изворачиваться и покидать гостиную тайком. Но не теперь.

Благодаря Симусу, который орал под кабинетом МакГонагалл как голодный книззл, и Лаванде, которая не могла не поделиться этой новостью с подругами с других факультетов, слава Перси как Наследника постепенно расползлась по всей школе. Профессора причастность Перси к происшествию с Колином отрицали. Но делали это как-то неубедительно, так что им никто не поверил.

Мысль о том, что в школе находится ненормальный поборник порядка, который за любую шалость может проклясть, да так, что даже Дамблдор не расколдует, сделала всех учеников тихими, нелюбопытными и выявила у них невиданную тягу к урокам. Теперь вместо того, чтобы орать, взрывать в камине петарды и на спор штурмовать лестницу в спальни девочек, все сидели по углам, уткнувшись в учебники и строча длиннющие эссе. Отсутствия Гарри просто никто не замечал. Ну, нет Поттера. Наверное, в библиотеке торчит.

Самым смешным во всей этой истерии было то, что сам Перси Уизли ничего не знал. Вечно погруженный в учебу, он считал ниже своего достоинства прислушиваться к глупым детским сплетням и искренне относил внезапное всеобщее уважение на счет своего значка старосты.

Даже остальные Уизли поддерживали эту легенду. Правда, Джинни время от времени срывалась и начинала глупо хихикать при виде старшего брата, но к ее странностям все уже привыкли. А близнецы явно пользовались тем, что бдительность Перси в атмосфере всеобщего порядка упала до нуля, и готовили какую-то грандиозную пакость.

— Я их прямо спросил, что происходит, — жаловался Рон. — А они обозвали меня малышом Ронни и… ну, ты понял.

— Да уж, — задумчиво покивал Гарри, скармливая орхидее очередной кусочек сосиски. — Они уже неделю шныряют по замку с такими лицами, что мне хочется в Австралию эмигрировать.

— Это почему? — удивился Невилл.

— Да потому что чем дольше они готовятся, тем сильнее потом всем прилетит. Я это еще летом понял.

— Ты прав, друг, — кивнул Рон. — Как бы узнать, что они задумали?

— Проследить, подслушать… — начал перечислять варианты Невилл. — Гарри? Что ты делаешь?

— Ищу, — пробубнил Гарри, методично вышвыривая вещи из сундука. — Есть у меня одна штуковина… Блин! Да где же оно?! Или я его в тумбочку клал?

Кроме зеркала, Гарри недосчитался слегка обгрызенного, но все равно роскошного павлиньего пера, одного полосатого носка с вышитыми снитчами и старых сломанных очков, которые мальчик все время забывал выбросить. Зато нашелся Планировщик домашних заданий, который немедленно принялся мерзким голосом вещать о важности повторения пройденного.

— Да заглохни ты, — Гарри швырнул занудную книжицу в сундук, захлопнул крышку и уселся сверху. — Ничего не понимаю. Ладно очки и перо, я мог их выбросить и забыть, ладно носок, они иногда сами уползают и прячутся. Но зеркало куда делось?

— Какое зеркало, Гарри? — мягко спросил Невилл. — Может, мы сможем тебе чем-то помочь? Зеркало есть в умывальной комнате. Мы можем тебя туда проводить, если хочешь.

— Говорящее зеркало, — укоризненно объяснил ему Поттер. — Артефакт такой. Самое оно для подслушивания. И вот куда я его дел?

Рон закатил глаза и ткнул пальцем в кучу одежды на полу:

— Если учесть, что твои вещи постоянно тут валяются, странно, что ты вообще хоть что-то находишь.

— Когда это они так валялись? — обиделся Гарри.

— А как раз, когда ты в Больничное крыло загремел. Мы вечером зашли, а тут… Серьезно, друг, это плохая привычка.

— Было такое, — наморщив лоб, подтвердил Лонгботтом. — Домовики потом убрали.

Гарри судорожно вцепился в крышку сундука. Какое счастье, что рывшийся в его вещах некто не наткнулся на мантию-невидимку!

— Что с тобой, Гарри? Ты так побледнел.

— Кажется, съел что-то не то, — просипел Поттер, сглатывая подступивший к горлу ком.

— Мне тоже показалось, что селедка была не очень свежая, — сочувственно сказал Рон и принялся складывать вещи Гарри в аккуратную стопочку.

— Вот вы тут сидите! — рыдающий вопль Симуса Финнигана достиг слуха Гарри одновременно со стуком распахнувшейся двери. — А там! Там!

— Что?

— Где?

— Пожар?

— Что произошло?

— Там это… — замялся Дин, отодвигая застывшего на пороге Симуса. — Уизли, ты не волнуйся только…

— Да что такое случилось? — взбеленился Рон, швырнул очередную мантию Гарри обратно на пол и выбежал из спальни. Гарри и Невилл, переглянувшись, бросились следом.

В гостиной они чуть не сбили с ног профессора МакГонагалл, беседующую с бледным Перси и непривычно серьезными близнецами:

— …и все будет хорошо. Я сообщу Молли и Артуру. Вы, конечно, тоже будете писать родителям, и я очень прошу обойтись без глупых выдумок, которые пересказывают друг другу ученики.

— Конечно, профессор, — выдавил из себя Перси. — Мы можем… навестить сестру?

— Джинни? Что с ней? — выпалил Рон.

— Мистер Уизли, — сочувственно кивнула ему декан. — Ваша сестра и мисс Грейнджер подверглись воздействию неизвестного проклятия. Того же самого, от которого пострадал мистер Криви.

Рон побагровел и с трудом сдерживал слезы.

— Пойдем, — шепнул Гарри. — Не надо тут стоять.

В коридоре Рон молча взял из рук Невилла носовой платок и привалился к стене.

— Профессор Снейп обещал сварить какое-то зелье, — продолжал утешать его Гарри. — Они вылечат твою сестру, вот увидишь.

— Да, — насморочным голосом согласился Рон. — Вылечат. Пойдете со мной к Джинни?

В палате Рон снова принялся шмыгать носом. Один из близнецов гладил его по плечу, второй что-то шептал Перси. А Гарри смотрел на держащиеся за руки девичьи фигурки, лежащие на сдвинутых кроватях, и не верил своим глазам.

Когда братья Уизли, оставив сестру, потянулись в кабинет мадам Помфри, Гарри осторожно подкрался и вытащил из скрюченных пальцев Гермионы небольшое зеркальце.

— А-а-а, явился, — недовольно проскрипело оно. — Хозяин называется. Давай, неси меня туда, где найдется хоть кто-нибудь умный. Твое-то лицо интеллектом не обезображено, а детских сказок я не знаю, уж извини.

24. Осторожность поистине выше похвал

— Благодарю вас, мистер Поттер, — сказала профессор МакГонагалл. — Могу я попросить вас оставить этот артефакт мне на временное хранение? Не хотелось бы, чтобы этот рассказ услышала вся гриффиндорская гостиная. Даю слово, что верну вам ваше зеркало в целости и сохранности.

— Конечно, профессор, — закивал Гарри. — Только спрячьте его подальше, а то оно и за вами шпионить будет.

— Не выйдет из тебя Рихарда Зорге, — мрачно сообщило зеркало. — Куда я попало, Мерлин великий…

Снейп устало потер виски и прикоснулся к зеркалу палочкой.

— А ты не тыкай! — немедленно взъярился наглый артефакт. — Много вас таких, тыкальщиков! Честному зеркалу уже и слова не скажи!

— Мистер Поттер, — простонал Снейп, который за последние четверть часа успел поругаться с зеркалом тридцать четыре с половиной раза. — Покиньте учительскую, немедленно.

— Профессор Снейп хочет сказать, что в твое отсутствие зеркало не сможет разговаривать, — перевела обидевшемуся Гарри профессор Спраут. — Он благодарен тебе за помощь, но в тишине ему лучше думается.

— А-а-а… — протянул Гарри. — Ну тогда конечно.

— Иди, предатель, — взвыло зеркало. — Оставь меня на растерзание этим жалким, ничтожным лич…

Гарри аккуратно прикрыл за собой дверь учительской и облегченно выдохнул.

— Ну что?

— Ну как?

Гарри завертел головой. Слева из-за доспехов выглядывал жаждущий новостей Малфой. А справа, в нише, его ждали Невилл и Рон.

«Сейчас начнется, — обреченно подумал мальчик. — Главное, чтобы прямо тут не подрались».

— Уизли, сочувствую, — склонил подбородок Драко. — Вся наша семья желает твоей сестре скорейшего выздоровления.

— Благодарю, я непременно передам родителям, — так же церемонно ответил Рон.

Гарри несколько раз моргнул и подавил желание прочистить уши.

— Давайте не будем тут стоять, — предложил Невилл. — Пойдемте в какой-нибудь кабинет, и Гарри нам все расскажет. Зачем ему два раза повторять, да, Гарри?

Рассказ о василиске вызвал у приятелей бурную реакцию. Невилл задрожал, вжался в стул, на котором сидел, и с нотками истерики в голосе предложил вот прямо сейчас вызвать Авроров. Или драконологов, они в смертельно опасных чешуйчатых зверюгах разбираются куда лучше. Ему вторил Драко, который заявил, что немедленно напишет отцу, и тот притащит в школу и Аврорат, и Министерство, и Отдел Тайн в полном составе. И драконологов прихватит, спасибо, Лонгботтом, за идею. Рон некоторое время тупо смотрел в одну точку, потом вскочил и принялся носиться по кабинету и орать:

— Ура! Повезло! Счастье-то какое!

— Что это с ним? — удивился Гарри.

— Радуется, — объяснил Малфой. — Не пойму, чему только.

— З-з-зеркало, — прошептал трясущийся Невилл. — Если бы не оно, Джинни бы… вот уж действительно, повезло.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул Драко. — Уизли, да сядь ты уже Мерлина ради! Хватит мельтешить, у меня от тебя морская болезнь начинается!

Рон послушно плюхнулся на пыльную парту и спросил:

— Так что делать будем? В совятню пойдем?

— Я думаю, профессора сами все напишут и кого надо вызовут, — ответил Гарри. — Не думаете же вы, что они сейчас чай пить сядут в надежде, что все само собой утрясется?

— Ну…

— Это вряд ли.

— Но отцу я все-таки напишу, — упрямо сказал Драко. — Он председатель Попечительского совета. Только, наверное, с деканом посоветуюсь сначала. Чтобы хуже не было.

— Ну и отлично, — кивнул Гарри. — Пойдемте, что ли? Отбой уже скоро, а Филч не дремлет. И это… не рассказывайте никому. Я вообще молчать пообещал.

— Нет, погоди, — остановил его Рон. — С василиском ясно. Меня другое волнует. Как твое зеркало попало к Гермионе?

Гарри покраснел и отвернулся.

— Попало и попало, — пробубнил он. — Какая разница как?

— Большая! Что за дурдом ты в спальне устроил?

— Мне кажется, он что-то скрывает, — обрадовался Драко. — Какую-то страшную тайну!

— Что может быть страшнее василиска? — изумился Невилл, от любопытства переставший дрожать и заикаться.

— Может быть, то, что он передарил мой подарок ему на день рождения какой-то лохматой бобрихе?

— Гермиона не бобриха, — не выдержал Гарри. — И она тут не при чем! Это все поклонники ненормальные…

Драко противно захихикал. Рон ткнул его локтем, и Гарри понадеялся, что уж теперь-то они точно поссорятся, но куда там. Малфой и Уизли сплотились и наступали единым фронтом, так что пришлось рассказывать.

— Колин специально намазал пол в умывальной мылом, — смущаясь и теребя край мантии, бормотал Гарри. — Ему все равно было, кто упадет, лишь бы крик поднялся и из спальни все ушли. И когда вы забегали, залез в мой сундук. Он ничего ценного не брал, так, хлам всякий. Старые очки, черновики какие-то мятые…

— Зачем ему это? — не выдержал Невилл. — Своего мусора мало было?

Драко и Рон зашипели на него не хуже пары василисков.

— На сувениры, — выдохнул Гарри. — Личные вещи героя, все такое. Зеркало он отдал Джинни, она же… ну, она все время с ним сидела шепталась.

— Вот поганка, — Рон сжал кулаки и покрылся малиновыми пятнами. — Все матери расскажу!

— А потом они решили, что надо намазать пол и в умывальной у девочек. Чтобы сбить с толку Перси. Наверное, василиск выглянул из воздуховода, Колину повезло, что на полу была лужа. Если бы он поднял глаза…

— Он тебя чуть не убил, а ты его жалеешь? — удивился Драко. — Гриффиндор — это диагноз!

— Но он же не хотел ничего плохого! Он просто не подумал!

— Поттер, — вздохнул Драко. — Мне начинает казаться, что мадам Помфри ошиблась диагнозом. У тебя не было сотрясения мозга. То, чего нет, сотрястись не может!

— Так, так, — донесся от дверей скрипучий голос Филча. — Некоторые студенты уверены, что правила придумали не для них!

— Простите, мистер Филч, — взмолился Гарри. — Мы просто заболтались! Мы сейчас быстро разойдемся по спальням, честное слово!

— В спальню собрался? — багровея и брызжа слюной завопил Филч. — Нет уж! Сначала вы уберете то, что напакостили! Думали, если вы тут спрячетесь, я ничего не пойму? Маленькие мерзавцы! Устроить потоп в коридоре! Как жаль, что в школе отменили розги!

— Мистер Филч, — возмутился Драко. — Вы переходите всякие границы! О нарушении правил можете доложить нашим деканам, а сейчас мы уходим.

— Ты! Ты… — завхоз жадно хватал ртом воздух, словно подавился собственной злостью. — Да я тебя!

— Раз-с-с-сорвать…

— Он рядом! Бежим! — выкрикнул Гарри и ринулся вперед, не разбирая дороги. За ним понеслись остальные.

— Злос-с-сть… Ненавис-с-сть… С-с-смерть…

В относительной безопасности Гарри почувствовал себя, только увидев портрет Полной Дамы. Сложившись пополам, он жадно хватал ртом воздух. В боку кололо, а по лицу стекали капли пота. Зато никакого шипения.

— Ну ты даешь, — прерывисто дыша, просипел Рон. — Чего ты вдруг так рванул?

— Василиск. Там был василиск… где-то очень рядом. А где Невилл и Драко?

— Малфой в подземелья свернул. А Лонгботтом вон ковыляет. Белая акация!

Полная дама поджала губы, но вход в гостиную открыла.

Горячий душ помог изгнать противную дрожь во всем теле, а шоколадка — неприятное сосущее чувство под ложечкой. Опустив полог кровати, Гарри закутался в одеяло и бездумно уставился в темноту. Поскорее бы профессора поймали василиска, чтобы можно было больше ничего не бояться…

25. Рельсы, шпалы, поезд, проводник...

Рождество Гарри встречал в обществе Невилла и его бабушки.

Пока они бегали по школе, спасаясь от василиска, профессор МакГонагалл объявила, что в этом году на каникулы уезжают все без исключения. Потому что школу закрывают на дезинфекцию, в связи с большим количеством крыс, расплодившихся в окрестностях кухни.

Выслушав перебивающих друг друга Дина и Симуса, Гарри побрел в гостиную. Долго искать Перси не пришлось: рыжий староста сурово отчитывал двух хихикающих первокурсниц, набросавших в камин мятого пергамента. При виде Поттера девчушки раскраснелись и захихикали еще противнее.

— Здравствуй, Гарри, — кивнул Уизли. — Ты, наверное, хотел узнать, куда ты поедешь на каникулы? Профессор МакГонагалл оставила мне список.

— Ну, да… — замялся Гарри, который почему-то думал, что его опять позовут погостить в «Нору».

Перси тоже ощутил некоторую неловкость.

— Ты не думай, Гарри, мы всегда рады тебя видеть, — оправдывался он, разворачивая свиток. — Просто из-за этого несчастья с Джинни мама не очень хорошо себя чувствует, и мы… Вот! Тебя согласилась взять к себе миссис Лонгботтом!

«Взять к себе! — разозлился мальчик. — Я что, щенок бездомный?»

— Спасибо, Перси, — сухо ответил Поттер. — Пойду собирать вещи.

— Здорово! — обрадовался Невилл, узнав о незапланированном госте. — Гарри, это же замечательно! Я смогу показать тебе теплицу и библиотеку! У нас, конечно, слишком тихо дома, ты к такому, наверное, не привык…

— Тишину я люблю, — успокоил его Гарри. — Как ты думаешь, орхидею брать?

После завтрака гомонящая толпа учеников потянулась в холл. Возникла неизбежная в таких случаях суета и беготня: кто-то оставил в спальне теплую мантию, кто-то не положил в чемодан подарки для родственников, старосты едва не охрипли, пытаясь собрать факультеты воедино, Рон потерял крысу, а профессор Спраут споткнулась об домового эльфа и подвернула ногу.

Потом все пытались втиснуться в кареты, мест в которых почему-то не хватало. Потом грузились в Хогвартс-экспресс, причем каждый старался прорваться в вагоны в числе первых, чтобы занять самые удобные места. Потом Гарри и Невилл случайно сшибли с ног какую-то расфуфыренную семикурсницу и уже готовились к визгу и подзатыльникам, но Гарри вовремя сообразил снять шляпу и откинуть со лба челку.

— Ой, мальчики, что же вы такие неловкие, — заулыбалась девица. — Не стойте столбами, помогите даме встать.

— Прошу прощения, мы с товарищем были непозволительно небрежны и совершенно не смотрели по сторонам, — выпалил Лонгботтом.

Девица взмахом палочки привела в порядок мантию, кокетливо поправила локон и попросила у Гарри автограф. Обалдевший Поттер как умел расписался губной помадой на перчатке и, отчаянно краснея, шмыгнул в первое попавшееся купе.

— Гарри, куда же ты, — ввалился следом Невилл. — Ты так быстро убежал…

— Это кошмар, — простонал Гарри. — Они никогда не оставят меня в покое…

— Кто они и зачем тебе губная помада? — осведомился кто-то, укрытый теплым клетчатым пледом, с левой верхней полки.

Поттер тихо взвыл, отшвырнул несчастный тюбик и сел прямо на пол.

— Хорошо еще, Локхарт этого не видел, — как умел, подбодрил его Невилл.

— Да уж. Не миновать бы мне лекции о славе, красоте, улыбках и поддержании репутации. Достали!

— Да что там у вас такое? — пробубнила правая верхняя полка. — Поттер, уймись, мы автографами не интересуемся. Мы спим, так что не шумите, прошу.

— Ладно, — покладисто ответил Гарри. — А вы кто?

— Кони в пальто. Затихни уже, я полночи эссе для Флитвика дописывал.

Пару минут Гарри тупо пялился в стену, пытаясь понять, как конь мог удержать перо копытами, будь он хоть трижды говорящий. Потом тряхнул головой и шепотом спросил:

— Невилл, а ты хоть пару пирожков догадался в сумку сунуть?

— Нет, — расстроенно отозвался тот. — А ты?

— И я забыл. Ладно, у меня мелочь есть, хоть шоколадку купить можно.

— Тележка со сладостями ездит только в первый и последний день учебного года, — проинформировали сверху. — Поттер, у тебя совесть есть?

— Нет, — огрызнулся Гарри. — Ни совести, ни мозгов, ни еды.

Дорога до Лондона показалась Гарри бесконечной. Невилл уткнулся в какой-то справочник по сбору и хранению растительных ингредиентов для зелий, верхние полки тихо похрапывали, а Гарри невидящим взглядом провожал проплывающие за окном дивные заснеженные пейзажи и лелеял снова подступившие к горлу кислым комом злость и обиду.

«Хорошо им всем, — исходил он мысленным ядом. — Гарри, Гарри, ты герой, стой там, иди сюда, дай автограф, покажи шрам, раздай носки на сувениры, учись так, чтобы быть примером. А чуть что — ну Гарри, ты же понимаешь, нам всем не до тебя, вали куда-нибудь и не отсвечивай. А сами-то домой едут, к семье, к родителям… Хм…»

Гарри покосился направо. Невилл увлеченно жевал кончик пера, время от времени подчеркивал какие-то строчки и что-то помечал на полях книги.

«Хм… Да. Ну, у Невилла бабушка есть, говорят, что внуков любят и балуют сильнее, чем детей. Один я бедный, несчастный, никому не нужный... Весь мир против меня! Интересно, в сумке еще остались перечные чертики, или Рон все слопал?»

Конфет в сумке не оказалось, что расстроило мальчика окончательно. Он попытался читать «Настольную книгу чар отрочества», но заклинания для завязывания галстука семьюдесятью семью узлами были настолько скучными, что Гарри незаметно для себя задремал, привалившись к стеклу.

Невилл растолкал его, когда поезд уже стоял возле платформы 9¾.

— На час раньше приехали, — сказал Лонгботтом. — Пока бабушку дождемся, я или замерзну, или с голоду умру.

— Пойдем к маглам выйдем, — предложил Гарри. — У меня двадцать фунтов есть, купим что-нибудь перекусить. Иначе я твою бабушку съем, как тот волк.

— А можно?

— А почему нет? — удивился Гарри.

Глаза Лонгботтома горели любопытством, перемешанным со страхом, и Гарри запоздало сообразил, что чистокровный волшебник, которого воспитывала консервативная пожилая леди, ни разу не бывал в магловском Лондоне.

— Ты, главное, не дрейфь, — покровительственно сказал он и потянул Невилла к арке.

Купив в буфете четыре сэндвича и два стаканчика пахнущего картоном чая, ребята двинулись назад к проходу в волшебный мир. Гарри тащил провиант, а Невилл вертел головой во все стороны и удивлялся всему подряд.

— Маглы такие странные! — сообщил он. — У них же паровозы даже без труб!

— Дались вам эти трубы, — проворчал Гарри и прижался спиной к барьеру. — Что, опять?! Да что за хрень тут творится?!

— Что случилось? — насторожился Лонгботтом.

— Барьер закрылся. И опять у меня перед носом.

Невилл ткнул пальцем в металлическую стену. Палец послушно провалился.

— Странно это все, — пробормотал он. — Стой тут, я пойду кого-нибудь из взрослых позову.

— Давай поедим сначала, — взмолился Гарри. — Я ж слюной захлебнусь, пока ты ходить будешь.

Проглотив сэндвичи и запив их остывшим чаем, мальчики вновь подступили к барьеру. Тот охотно пропускал Невилла, а Гарри раз за разом отбрасывал назад.

— Чепуха какая-то, — пожал плечами Невилл и шагнул сквозь стену, оставив Гарри одного.

От нечего делать Поттер принялся следить за секундной стрелкой вокзальных часов. Когда она оббежала полный круг в десятый раз, он уже прикидывал, не пора ли ударяться в панику. И тут барьер куда-то исчез, и прислонившийся к нему Гарри вывалился на платформу 9¾.

— ...такое только в голову могло прийти! А если бы Гарри пострадал?! Когда вы уже научитесь думать о последствиях?! — обрушилась на него звуковая волна голоса миссис Уизли.

— Мы просто хотели пошутить…

— А потом забыли. Кто же знал, что он…

— Пойдет к маглам, да еще никого не предупредив!

— Я с вами дома поговорю! — отрезала миссис Уизли. — Гарри, детка, счастливого Рождества! Августа, Невилл.

— Молли, — склонила подбородок бабушка Невилла. — Молодые люди, беритесь за этот гвоздь. Это портключ. Обед будет через сорок минут, надеюсь, вы успеете привести себя в порядок.

Порядок в доме Лонгботтомов резко отличался от порядка в «Норе». В тихом, уютном, пропитанном запахами воска и кардамона старинном особнячке даже и думать не хотелось о том, чтобы куда-то побежать, что-то прокричать, или, Мерлин упаси, скатиться по перилам. При виде лестницы, покрытой прижатым медными прутьями алым ковром, и столовой, кичащейся веджвудским фарфором, начищенным серебром и крахмальными салфетками, Гарри пригладил волосы, поправил завязанный одним из семидесяти семи узлов галстук и мысленно возблагодарил тетю Петунью. Страшно подумать, что было бы, если б тетка в свое время не вбила ему в голову правила пользования столовыми приборами. Такого позора Гарри бы не пережил.

Миссис Лонгботтом оказалась весьма незаурядной дамой с оригинальными взглядами на воспитание молодого поколения. Пообщавшись с ней четверть часа, Гарри отметил в памяти, что ему необходимо сделать две вещи: извиниться перед Невиллом за свои мысли в поезде и найти в библиотеке какую-нибудь книгу по этикету. А лучше парочку, запас карман не тянет.

К рождественскому ужину он готовился как к китайской пытке, но, на удивление, все прошло очень мило. Индейка и пудинг были великолепны, миссис Лонгботтом великодушно не обращала внимания на мелкие промахи и неловкие паузы в разговоре. Ну а утренняя гора подарков под елкой окончательно примирила Гарри с жизнью.

Постепенно он привык к своеобразной атмосфере приютившего его дома и с тоской думал о том, что скоро придется ехать в шумную школу, полную бестактных студентов. Гарри многое бы отдал за то, чтобы не возвращаться в Хогвартс, а остаться здесь. Валяться в кровати, лопая шоколадные конфеты, болтать с Невиллом, читать, играть в снежки в небольшом дворике, отгороженном от внешнего мира кованым забором. Временами такая жизнь наводила на него тоску, но в этом доме даже тоска была уютной, и расставаться с ней не хотелось.

В последний день каникул старый, но бодрый домовик Лонгботтомов Динки с шести утра принялся носиться по дому, укладывая вещи и собирая корзинки с обедом. Мучительно зевающий Невилл, выпив утреннюю чашку чая, поплелся в кабинет к бабушке, чтобы выслушать наставления на тему «как должен вести себя в школе потомок славного рода, сын Аврора и боевого мага, и что именно Невилл делает не так». А Гарри, воспользовавшись любезным разрешением хозяйки дома, побежал в библиотеку, чтобы отобрать книги, которые он хотел взять с собой в школу.

Вручив Динки несколько потертых фолиантов, Гарри плюхнулся в кресло и взял со столика свежий «Ежедневный пророк». Не то чтобы он был фанатом новостей магического мира, но время до отбытия на вокзал нужно было чем-то занять.

Развернув пахнущую типографской краской газету, Гарри уставился на заголовки и замер, приоткрыв рот.

«Гилдерой Локхарт госпитализирован! Знаменитый борец с нечистью побежден школьными крысами? Подробнее на развороте на стр. 2-3».

«Найдена еще одна реликвия Основателей! Официальные комментарии Отдела Тайн на стр. 4».

«В Хогсмиде найден труп неизвестного!

Промозглым январским утром хозяйка излюбленного школьниками кафе обнаружила на ступеньках своего заведения совершенно голого мужчину. Лицо его было искажено предсмертным страданием, а правая рука вытянута вперед, словно он молил о милости. Испуганная женщина немедленно поставила в известность Хогсмидский отдел Аврората. Прибывшие на место трагедии представители власти увезли тело и наотрез отказались от комментариев, но нашему специальному корреспонденту удалось кое-что разузнать. Эксклюзивные материалы с места происшествия читайте на стр. 5-6».

— Гарри, пора собираться, — заглянул в библиотеку раскрасневшийся после беседы с бабушкой Невилл. — Гарри? Что произошло?

Поттер молча сунул ему газету и потер виски.

— И эти люди говорят, что студенты хулиганят, — вздохнул Невилл, пробежав глазами первую полосу. — Да нам до наших профессоров еще расти и расти! Интересно, что они с василиском сделали?

— Думаешь, они его… того?

— У него не было шансов, — печально ответил Невилл. — Против Снейпа даже василиску не устоять.

26. Уже тогда ты быть учителем решил

— Проходите, проходите, присаживайтесь. Кингсли, мальчик мой, я рад видеть тебя в добром здравии. Джон, прошу. Чай, сладости?

— Я… э…

— Дамблдор, они все-таки при исполнении.

— Так может…

— Давайте уже начнем. Хватит расшаркиваться.

— Действительно. Раньше сядем, раньше выйдем.

— Как-то вы это нехорошо сказали.

— Зато Долиш как повеселел. Знакомые слова услышал.

— Тьфу на вас! Вы дадите мне хоть слово вставить?

— Коллеги, имейте совесть, не издевайтесь над представителями органов правопорядка.

— Так, все. Мы собрали вас здесь, чтобы снять предварительные показания по поводу двух эпизодов. Первый вопрос, который я хочу вам задать: что вы можете сообщить о несчастном случае с мистером Локхартом?

— Профессор Локхарт попал ногой в исчезающую ступеньку на движущейся лестнице, споткнулся, упал, ударился головой, потерял память. Мы с профессором Спраут пытались поймать его Левиосой, но сумели только смягчить падение, поскольку Локхарт находился слишком далеко от нас.

— Подтверждаю. Могу выступить свидетелем в суде.

— Благодарю вас, дамы. Второй вопрос…

— Такое несчастье. Профессор Локхарт был великолепным преподавателем и отзывчивым коллегой.

— Да-да, господин директор, давайте не будем задерживать Авроров, у них наверняка еще очень много работы.

— Вот именно. Второй вопрос не касается школы напрямую, но мы опрашиваем всех, кто может пролить хотя бы немного света на это таинственное происшествие. Как вы, должно быть, уже знаете, позавчера на ступеньках паба «Три метлы» было найдено тело Питера Петтигрю, который официально считается мертвым уже одиннадцать лет. Голого Петтигрю, с признаками отравления неизвестным ядом и с черной меткой на руке.

— Неслыханно!

— Немыслимо!

— Так они с Блэком были в сговоре?

— Интересно, кто его раздел?

— Именно это мы и пытаемся выяснить. То есть, не это, а… да тьфу на вас в самом деле! Хватит ржать!

— Тихо! ТИШИНА!!!

— Благодарю вас… Может ли кто-нибудь сообщить что-нибудь, что может оказаться полезным следствию? Нет? Отлич…

— Мое внутреннее око открыло мне, что грядут великие несчастья! Судьба дает нам подсказки, но окружающие меня люди слепы и не могут расшифровать их.

— О, нет, только не это…

— Опять… господа Авроры, я могу идти? Если от меня больше ничего не нужно…

— Да, да, мне тоже необходимо покинуть вас с целью подготовки наглядных пособий к новому семестру!

— Тьма сгущается, и выживут только те, кто нашел в себе силы признать…

— Дамы и господа, если вам больше нечего рассказать, вы можете вернуться к своим обычным занятиям. Долиш, проводите профессора Трелони в ее башню и подробно запротоколируйте все, что она поведает.

— Почему опять я?

— Пойдемте, Джон, я приоткрою вам завесу тайны, скрывающую грядущее.

— Не думала, что вы такая жестокая личность.

— Надо же было его куда-нибудь сплавить.

— Я думаю, вы преувеличиваете, профессор Трелони великолепный преподаватель…

— И отзывчивый коллега, вне всякого сомнения. А теперь давайте поговорим без протокола, как взрослые люди. КАКОГО ДРАККЛОВА ЖМЫРА ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ?! СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

— Э-э-э, Кингсли, мой мальчик, но разве произошло что-то ужасное? Согласен, найти в середине учебного года нового профессора по ЗоТИ сложновато, но зачем же так кричать?

— Ничего ужасного? Вы хотите сказать, то, что вы все сделали с Локхартом, не ужасно? Мерлина ради, зачем вы били его по голове и перекрасили в малиновый цвет?! И не надо мне рассказывать про аллергию на Антикрысиное зелье, я эту брехню сам придумал, пока мы его в Мунго тащили!

— Да никто его не бил! Ступеньки…

— Профессор!

— Эм… ну, понимаете…

— Василиск.

— ЧТО, простите?

— По школе ползал василиск. Здоровенная дура, размером с Хогвартс-экспресс. Вот с него все и началось.

— Кингсли, что с вами?

— Может быть, воды?

— Энервейт!

— Какая нынче молодежь хлипкая. Вот, выпейте.

— Так вы будете слушать дальше? Вы киваете, или это у вас судороги?

— Подождите, вы же все путаете. Все началось с Филча, который в припадке уборочного рвения нашел в Выручай-комнате диадему Ровены Рейвенкло.

— А диадема оказалась с начинкой, чтоб Волдеморту икалось на том свете. В результате мы получили одержимого завхоза с ручным василиском.

— Второго одержимого в школе, прошу заметить. Что вы на меня так смотрите? Забыли про Квиррелла, да?

— Какое счастье, что у нас под рукой оказался Поттер!

— Прошу прощения, а Поттер тут при чем?

— При том, что он говорит на парселтанге. Если бы не он, мы бы долго еще гадали, что происходит. А так удалось отделаться малой кровью.

— Странно мне, что эта тварь никого не сожрала.

— Кормили, потому и не сожрала. Хагрид кормил, по просьбе Филча. Вы же знаете Хагрида, ему чем опаснее, тем милее, а тут целый василиск. Он же его спасать кинулся! Орал, что мы обидим бедную змеюшку, и лучше он ее к себе жить заберет! Альбус, вам не кажется, что это уже перебор? Акромантулы, цербер, дракон, василиск… Стесняюсь даже предположить, кого он прикормит в следующий раз!

— Мне кажется, Вы преувеличиваете. Да, наш лесник увлекающаяся натура, но у него доброе сердце, и он любит детей. Он не стал бы намеренно подвергать кого-то опасности.

— Дамблдор, он УЖЕ подверг опасности всю школу! Причем неоднократно! А мне лично чуть голову не снес своим тесаком, пока змеюшку спасал!

— Кстати, а что вы сделали с Хагридом?

— Да ничего с ним не случилось, лежит у себя в хижине связанный. Во избежание. И даже в Аврорат его не сдашь, потому что вся эта история выплывет.

— Давайте не будем отвлекаться. Не забывайте, Долиш все-таки аврор, долго Трелони его не удержит.

— Ха! Вы не знаете Сивиллу!

— Вы не знаете Долиша!

— Может, все-таки вернемся к делу?

— Неладное мы заподозрили еще до того, как василиск любезно посмотрел в Запоминающее зеркало. Очень уж странно Филч себя вел. Мы пытались следить за ним и за Хагридом, но безуспешно. А потом головоломка сложилась, осталось только эвакуировать учеников и отвлечь остальных преподавателей. Кто ж знал, что это надушенное чучело потащится за нами?! Пришлось нейтрализовывать, как умеем…

— А пятна, пятна по всему Локхарту откуда?

— Ах, это… понимаете, я совершенно случайно оставил на столе в учительской одно экспериментальное зелье на основе… кхм, неважно. После Обливиэйта он не слишком хорошо соображал, вот и выхлебал первое, что подвернулось под руку. Пить ему хотелось, придурку.

— Да что вы привязались к этим пятнам, Кингсли. В Мунго и не такое лечат.

— Я ничего, это я так, на всякий случай интересуюсь. А Петтигрю ко всей этой истории каким боком?

— Вы знали, что он был анимагом?

— ЧТО?! И вы молчали?

— Так все же думали, что он умер. Какая разница, умел мертвый герой превращаться в крысу, или нет.

— Вы хотите сказать…

— Ну да. Крыс действительно развелось ужас сколько, мы и решили совместить приятное с полезным.

— Совместили, чего уж там…

— Итак. Давайте подведем итоги. Локхарт в Мунго. Диадема в Отделе Тайн. Василиска порубили на ингредиенты, негодяи, реликтовое животное! Хагрид будет молчать, это в его интересах, а вот Филч…

— Филч после сеанса экзорцизма обнаружил, что знание парселтанга никуда не делось. Так что он теперь работает на Отдел Тайн, штатным консультантом, а нам нужен новый завхоз.

— И то хорошо, хоть о нем думать не надо. Отдел Тайн без выгоды для себя во всей этой ситуации копаться не будет и в любом случае утечек информации в прессу не допустит. Идем дальше. В школе жил как минимум один бывший Упивающийся Смертью, в школе постоянно присутствует кто-нибудь, одержимый духом Волдеморта. Все деканы и директор об этом знают, но поставить в известность Аврорат никто даже не почесался. Поправьте меня, если я что-то упустил.

— В принципе, вы достаточно верно описали ситуацию. Но мне хотелось бы добавить, что обращаться в Аврорат запретил директор, голос которого имеет наивысший приоритет в подобных случаях.

— Альбус, что вы на это скажете? Альбус?

— Мне кажется, или он спит?

— Действительно.

— Что-то с ним неладно в последнее время, вам не кажется?

— Вот и с Филчем тоже неладно было. И с Квирреллом…

— С этим надо что-то делать. Где-то должен быть источник неприятностей, не думаете же вы, что это все обычные совпадения?

— Ну так сделайте. Вы аврор, а мы простые школьные преподаватели, между прочим.

— Да уж, простые. Вашей простотой только василисков травить! Вы могли хотя бы мне рассказать обо всем, что у вас тут творится? Северус? Минерва?

— Мы и рассказали. Только что.

— Кингсли, хватит орать. У меня есть чудесное предложение. Вливайтесь в нашу теплую компанию, у нас как раз свободно место преподавателя ЗоТИ. Обживетесь, осмотритесь, может, что-нибудь найдете.

— Простите, вы сейчас пошутили? Я? Преподавать ЗоТИ? Хотя…

— Знаешь что, Кингсли, это несерьезно! В следующий раз сам будешь опрашивать таких свидетелей!

— Хотя я согласен! Полгода в вашем зоопарке я как-нибудь выдержу. Я не прощаюсь, дамы и господа. Пойдем, Джон, у меня есть для тебя новость.

27. Лучше всего хранит тайну тот, кто ее не знает

Начало нового семестра подкидывало новости одну за другой.

Увидев в Большом зале нового преподавателя ЗоТИ, Гарри решил, что наконец-то понял принцип, по которому отбирают кандидатов на эту должность. По цвету мантий, не иначе! Чтобы директор не чувствовал себя слишком ярко одетым. Если золотисто-голубой надушенный Локхарт был похож на райскую птицу, по недоразумению залетевшую в совятню, то профессор Шеклболт напоминал бойцового петуха. Гарри засомневался, что улыбчивый лысый мужик с серьгой в ухе, одетый в пеструю хламиду странного покроя, сможет научить их чему-нибудь полезному. Но, как выяснилось, часть учеников была другого мнения. Причем та часть, словам которой он более-менее доверял.

— Это же Кингсли Шеклболт, Гарри, — качал головой Невилл. — Аврор, который состоял в Ордене Феникса вместе с моими и твоими родителями. Это тебе не Локхарт какой-то.

— Это же Шеклболт. Чистокровный маг с безупречной родословной, — манерно тянул слова Драко. — Единственный в Англии знаток магии Вуду, отличный боец, но плохой политик. И с чего его в этот Орден понесло?

— Дуэльная мантия, — завистливо бормотал Рон. — В ногах не путается, рукава не задираются, а у противника начинает рябить в глазах еще до начала боя. Эх, мне бы такую!

— Шеклболт — школьный учитель? — хлопал глазами Майкл. — Что-то нехорошее у нас в школе творится, точно тебе скажу. Шеклболт нигде просто так не появляется.

— Что за Орден Феникса? — рассеянно спросил Гарри, продолжая разглядывать нового профессора, который что-то нашептывал мадам Помфри. Та в ответ сдавленно хихикала и отмахивалась от Шеклболта салфеткой.

— Эм…

— Ну…

— Пойдем за стол, Гарри, ты, наверное, проголодался с дороги, — дернул его за рукав Рон.

Гарри оглядел резко потерявших интерес к продолжению беседы приятелей и поинтересовался:

— Я опять что-то не то сказал?

— Не совсем, — успокаивающе ответил Невилл. — Просто это строгий секрет и государственная тайна, поэтому мы тебе попозже расскажем. Не здесь.

В отличие от нового преподавателя, новый завхоз никакого впечатления на студентов не произвел. Низенький, рябой, подслеповато щурящийся мистер Джонс поглядывал на шумную ораву детей и подростков с таким видом, будто смертельно их боялся. Гарри даже стало его немного жаль. Наверное, бедняга в жизни не видел подобной толпы.

После традиционной директорской речи на столах появилась еда, и проголодавшиеся школьники принялись усиленно жевать, не забывая набивать карманы пирогами и сэндвичами. Посиделки в гостиных с обменом новостями и сплетнями грозили затянуться заполночь, так что следовало запастись провиантом.

Внезапно мирное течение ужина было прервано хлопаньем крыльев. В Большой зал влетели четыре уставших филина, тащивших огромную посылку. Птицы были явно недовольны путешествием с таким грузом. Не зря же они сбросили коробку в самое большое блюдо на преподавательском столе, в котором мирно покоилась говядина в сметанном соусе.

— Долетели, мои хорошие! — громко обрадовалась мадам Помфри, взмахом палочки очищая себя и рядом сидящих. — Северус, вы же…

— Непременно, — кисло ответил Снейп, которого говядина не коснулась. — Внимание! Уроков зельеварения завтра не будет! Советую всем потратить это время на самоподготовку, и не по квиддичу!

— Что это у них такое, интересно? — удивился Рон. — Чтоб Ужас Подземелий отменил пары…

Гриффиндорцы принялись недоумевающе переглядываться, а потом дружно уставились на Лаванду Браун.

— Что вы на меня так смотрите? — захлопала ресницами та. — В коробке мандрагоры, которые наши преподаватели заказали в Греции. Профессор Снейп завтра будет занят приготовлением Раскаменяющего зелья, поэтому пары и отменил, неужели непонятно?

— Откуда ты всегда все знаешь? — выразил всеобщее недоумение Дин.

— Оттуда, — неопределенно покрутила рукой Лаванда и принялась аккуратно нарезать отбивную.

В спальне Гарри бесцеремонно забрался на кровать Невилла, обхватил руками колени и потребовал:

— Рассказывай!

— Что? — испугался Лонгботтом. — Я что? Я ничего.

— Про Орден Феникса рассказывай. Что это за тайна такая, которую все знают, но о которой никто не говорит?

— Это, друг, организация, которую создал профессор Дамблдор для борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — важно ответил Рон, устраиваясь рядом. — Когда Упивающиеся Смертью начали убивать простых волшебников направо и налево…

— Почему?

— Что — почему?

— Почему начали убивать? — уточнил Гарри. — Я не очень понимаю. Тот-Самый хотел устроить военный переворот? Тогда ему надо было захватывать Министерство, Совиную Почту и редакцию «Ежедневного Пророка». Так во всех учебниках написано.

— В каких еще учебниках? — вытаращился Рон.

— В магловских, — влез в разговор развеселившийся Дин.

— Маглы пишут учебники по захвату власти? — опешил Невилл. — И учат этому детей?

— Нет, они учат детей истории, — отмахнулся Гарри. — Так что там с Орденом? Давай с самого начала, Рон.

— Ну… Этот-Который хотел стать единственным правителем Магической Британии, поэтому собрал вокруг себя наследников богатых старинных чистокровных родов. Эйвери, Мальсибер, Нотт, Малфой… да много их было. Они встречались в разных поместьях, строили планы, а потом начали убивать всех, кто был против них.

— Уизли, насколько я знаю, Малфои очень богаты, — задумчиво сказал Дин. — Неужели им в голову не пришло никого подкупить? Убивать-то зачем?

— Не знаю я, — буркнул раздосадованный Рон. — Вы будете дальше слушать, или спать пойдем?

— Мы слушаем тебя очень внимательно, — заверил его Гарри.

Притихший Невилл теребил бахрому покрывала.

— Они врывались в дома волшебников и убивали всех, и детей, и женщин, никого не оставляли в живых.

— А требовали чего? — оживился Симус. — Террористы всегда выдвигают какие-нибудь требования.

— Не знаю я, — разозлился Рон. — Что у вас за вопросы глупые! В общем, тогда те волшебники, которые остались верны делу Света, собрались в Орден Феникса и начали с ними сражаться.

— А авроры чем занимались? — уточнил неугомонный Дин.

— Тоже сражались, — ответил Невилл. — Просто людей не хватало, и время такое было… никому нельзя было доверять. Никто не знал Упивающихся в лицо, и как можно было быть уверенным, что твой противник в маске — не тот, с кем ты сегодня пил кофе за обедом?

— А это самое дело Света? Это что такое?

— Светлые волшебники сражаются против темных! Противостоят силам зла, вот! И они сражались, сражались, много сильных волшебников погибло. Боунсы, Прюэтты… а потом Гарри прикончил Того-Который, и в стране наступил мир!

— А почему он меня убить пытался? — уточнил Гарри. — Ну, я понимаю, сильных волшебников, но я же маленький был совсем. Чем я ему помешал?

— Он был чокнутый маньяк и садист! — убежденно ответил Рон. — Захотел убить и убил, маньяку повод не нужен!

— А Упивающиеся куда делись? — удивился Дин. — Тот-Тип умер, но он же не в одиночку воевал?

— Так они испугались, — расплылся в улыбке Рон. — Главарь их исчез, воевать им стало не за что, их быстро переловили и посадили в Азкабан! Ну, некоторые откупились, как Малфои.

— А раньше не могли переловить? Никто даже не подозревал, кто они такие, а как Этот-Самый умер, сразу все все поняли? — недоумевал Дин.

Невилл дернул покрывало так, что оторвал кусок бахромы.

— Да что ты пристал! — вспылил Рон. — Я вам все как было рассказываю, а ты еще недоволен!

— Жертва пропаганды, — понимающе покивал Симус. — Ребята, а кроме «Пророка» есть еще какие-нибудь магические газеты?

— Нет, а зачем? — удивился Рон. — Чтобы новости узнавать, и «Пророка» хватит.

— Короче говоря, Этот-Ваш-Темный-Волшебник хотел стать министром, но немножко перепутал и начал убивать избирателей, потом вся Англия долго дралась между собой, потом Гарри совершил подвиг, и все последствия гражданской войны сами куда-то делись, — подвел итог Дин. — Очень увлекательно, но на правду не похоже. Спокойной ночи, парни, у нас завтра МакКошка первая, не хочу опозориться.

— Я тоже спать, — зевнул Симус.

Обиженный Рон молча задернул полог своей кровати и принялся там шумно возиться. Гарри и Невилл остались вдвоем.

— Я думаю, все было не так, — прошептал Невилл. — Надеюсь, что все было не так. Просто нам чего-то важного не рассказывают. Иначе получается, что твои родители… и мои родители… все зря? Все это было бессмысленно? Война ради войны?

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — В прошлом году я думал, что все легко и просто. Есть злые волшебники, есть добрые, вторые победили первых. А теперь у меня в голове какая-то каша. Кстати о еде! Пирожок будешь?

— Давай, — шмыгнул носом расклеившийся Невилл. — Нам бы у кого-нибудь взрослого узнать. С бабушкой бесполезно разговаривать, она все время рассказывает, какими храбрыми аврорами были мои родители. А в книгах одно и то же.

— А мне даже спросить некого, — опечалился Гарри. — Тетя с дядей маглы, и они ненавидят волшебство. Если что и знают, все равно не скажут. Что такое, Невилл? Что случилось?

— Гарри, — решился Лонгботтом. — Я знаю, почему Тот-Ты-Знаешь-Кто хотел тебя убить. Это все пророчество. Понимаешь, профессор Трелони, которая преподает прорицания, она напророчила, что родится маг, который его победит. По всем параметрам выходило, что это или ты, или я. Ты должен был умереть первым…

— И что, никто об этом не знал? — вытаращился на него Гарри.

— Конечно, все знали. Наши родители, в смысле, и твои, и мои, спрятались в защищенных Фиделиусом местах. Это такое же заклинание, как на нашем доме в Лондоне, так просто туда не пройти. Твоих родителей выдал их друг и твой крестный, Сириус Блэк, он тоже был Упивающимся. А кто выдал моих — неизвестно…

— Еще и пророчество какое-то дурацкое, — пробормотал Гарри. — Пошел я спать, у меня сейчас голова лопнет. Спокойной ночи, Невилл.

— Спокойной ночи, — эхом отозвался Лонгботтом и полез под одеяло.

«Темная история, — подумал Гарри, устраиваясь поудобнее в собственной постели. — Непонятно, кто первый начал и ради чего это было. Как хорошо, что все это уже давно закончилось!»

28. Я бежал — ног не чуял под собой...

Всю ночь Гарри снилась какая-то невообразимая муть: вроде бы он звонил в Министерство и жаловался, что армия маньяков и садистов атакует дом его тетки с целью хищения пирожков. А младший аврор Салливан уныло басил в трубку, что пророчества об удачном окончании дела не было, поэтому спасать пирожки никто не явится. Тогда Гарри решил, что должен защитить свой дом сам, и кинулся на Упивающихся с дрелью, но тут прилетел профессор Снейп, начал громко хлопать крыльями и орать:

— Гарри! Гарри, вставай! Завтрак уже закончился, ты на уроки опоздаешь!

Кое-как отлепившись от подушки, злой и голодный Поттер поплелся в класс Трансфигурации. К сожалению, профессор МакГонагалл не оценила его попытки вздремнуть во время лекции, и Гриффиндор лишился пяти баллов.

Профессор Флитвик тоже не проявил сострадания к невыспавшемуся ближнему своему, так что на обед Гарри прибыл в отвратительном настроении.

Четвертый курс Гриффиндора уже сидел за столом в полном составе.

— Ну как? — немедленно прицепился к братьям Рон. — У вас же было занятие с Шеклболтом! И как он?

— О мой драгоценный братец…

— И вы, внимающие нашим словам…

— Мы скажем вам всю правду об этом новом профессоре…

— Это было круто!

— Он действительно бывал в бою, это понятно сразу!

— И он научит нас всяким полезным вещам!

— А теперь дай нам поесть спокойно, — перестал паясничать Джордж. — У нас Зелья после обеда, упаси Мерлин опоздать.

После хорошей порции жареной картошки и двух котлет Гарри слегка повеселел. Предстоящая пара по ЗоТИ вызывала у него смешанные чувства. Ему было любопытно посмотреть на настоящего аврора, который сражался с темными магами. Но боязнь опозориться и сделать что-нибудь не то и не так отравляла предвкушение интересного урока. Почему-то окружающие считали, что раз он в детстве случайно развоплотил Этого-Самого, то ЗоТИ не должна быть для него сложным предметом. Ну да, конечно. Эти люди точно видели Квиррелла и Локхарта? Чему у них можно было научиться?

Занятие почему-то проходило не в кабинете, а на квиддичном поле. После переклички профессор Шеклболт выстроил их в шеренгу, обвел затаивших дыхание учеников лукавым взглядом и спросил:

— Как вы думаете, что должны дать вам уроки Защиты от Темных Искусств? Чему должны научить вас преподаватели, и что вы должны уметь к моменту окончания школы?

После короткой паузы со всех сторон понеслись выкрики:

— Защищать себя и своих близких!

— Сражаться с Упивающимися Смертью!

— Убивать чудовищ!

— Побеждать темных магов!

— Воевать с оборотнями!

— Достаточно! — повысил голос профессор. — Общие настроения я понял. Хотелось бы услышать конкретные примеры. Представьте, что вы выпускник Хогвартса, который знает и хорошо умеет применять одобренные Министерством заклинания из списка, приведенного в учебнике. Учебник за первый курс все читали, надеюсь?

Нестройный хор голосов подтвердил, что да, читали и даже кое-что запомнили.

— Отлично. Вы идете по Косому переулку и видите двух авроров, сражающихся с шестью темными магами. Ваши действия?

— Выхвачу палочку и оглушу их Ступефаем!

— Свяжу их Инкарцеро!

— Поставлю щит и обезоружу Экспеллиармусом!

— Простите, профессор, а как мы узнаем, что это темные маги?

— Пять баллов Слизерину за правильный вопрос, мистер Малфой! — обрадовался Шеклболт. — Но это тема другого занятия. А сейчас предположим, что у них на спинах таблички, и вы не сомневаетесь в том, что это злые и нехорошие люди. Что вы сделаете?

— Убегу, — мрачно ответил Драко. — Они темные маги, а я кто?

— Трус! — выкрикнул Рон. — Трусливый слизень!

Большинство второкурсников засмеялось. Драко покраснел, выпятил подбородок, но продолжал упрямо смотреть на профессора.

— Десять баллов Слизерину! — возликовал преподаватель. — Запомните, сражаться должны специально обученные люди! А вы — гражданские! А что должны делать гражданские при виде непонятной заварушки?! Драпать со всех ног куда подальше! Именно этому мы с вами сейчас и будем учиться. Два круга по полю бегом марш! Мистер Уизли! Вам, как самому храброму — три. Чтобы лучше запомнилось.

После забега вспотевших, тяжело дышащих студентов ждало еще одно не менее садистское развлечение.

— Кто скажет, что нужно делать, если заварушка началась, а драпать некуда? — ласково спросил Шеклболт, обводя строй хищным взглядом голодной акулы. — Что, никто не знает? Мистер Лонгботтом?

— Прятаться? — рискнул предположить Невилл.

— Десять баллов Гриффиндору! Именно этому мы с вами сейчас и будем учиться.

Остаток урока второй курс Гриффиндора и Слизерина провел, отрабатывая нырки под трансфигурированные преподавателем столы и кровати. Особую прелесть уроку придавали заклинания щекотки, икоты и чесотки, которые профессор Шеклболт щедро разбрасывал направо и налево. Чтобы создать обстановку, максимально приближенную к боевой.

К концу занятия все изнемогали от непривычных физических нагрузок, но стоило прозвучать гонгу, означающему окончание урока, у студентов открылось второе дыхание. Быстро построившись в шеренгу, они принялись пожирать профессора преданными взглядами. Так, на всякий случай.

— К пятнице жду от вас эссе с разбором примера, предложенного мной в начале занятия. Вы должны привести не менее трех причин, объясняющих, почему предложенные вами действия неверны и чем они опасны для окружающих. Мистер Поттер, задержитесь, я хотел бы сказать вам пару слов.

Некоторое время профессор Шеклболт и Гарри шли молча, разглядывая спины несущихся к дверям школы студентов.

— На уроке бы так старались, — усмехнулся Шеклболт. — Я, мистер Поттер, хотел поговорить с вами о двух важных вещах. Во-первых, меня просили передать вам, как непосредственному участнику событий, что василиск… м-м-м… нейтрализован и больше не сможет никому навредить. Но если вы увидите, услышите или заметите еще что-нибудь странное или подозрительное, немедленно обратитесь ко мне, к любому из деканов или к мадам Помфри.

— Я и подумал, что вы здесь не просто так, — застенчиво ответил Гарри. — Обязательно обращусь, сэр. Если бы я в прошлый раз не свалял дурака, с Гермионой и Джинни было бы все в порядке.

— Не вздумайте себя винить, мистер Поттер, — покачал головой профессор. — Вы и так очень много сделали для безопасности школы. В конце концов, никто не пострадал. Если все пройдет удачно, вы встретитесь с вашими подружками уже за ужином.

— А если нет? — взволновался Гарри.

— Тогда за завтраком, — улыбнулся Шеклболт. — И еще. Заберите свое зеркало у профессора МакГонагалл. Оно, понимаете ли, обиделось, что его лишили возможности подсматривать и подслушивать. И принялось развлекать себя пением старинных шотландских баллад. Громко и очень фальшиво. Пожалейте своих преподавателей, мистер Поттер, мы скоро заикаться начнем от этих завываний.

Гарри невольно прыснул.

— Конечно, сэр, я прямо сейчас схожу за ним. Это и была вторая вещь, о которой вы хотели поговорить?

— Нет, — нехотя, словно через силу выдавил из себя Шеклболт. — Я должен рассказать вам кое-что неприятное, но не хотел бы делать этого в школе. Пройдетесь со мной… ну вот хоть до хижины Хагрида?

— Конечно, — согласился Гарри.

Ладони немедленно вспотели, а сердце гулко заколотилось. Что опять произошло? Почему с ним все время что-нибудь происходит?

— Мистер Поттер, вы знаете, кто такой Сириус Блэк?

— Нет. Э-э-э… да, стойте, я где-то слышал это имя, — наморщил лоб Гарри. — Сириус… ну конечно! Мне Невилл вчера рассказывал. Он был моим крестным и выдал моих родителей Тому-Самому-Хмырю, правильно?

— Насчет крестного так и есть. Насчет выдал… я пока не готов ответить на этот вопрос, мистер Поттер, — вздохнул Шеклболт. — В то время не всегда соблюдались процессуальные нормы, и в документах такой беспорядок… Но сейчас важно другое. Кое-кто был против того, чтобы ставить вас в известность, но я настоял. Чем больше вы знаете, тем меньше шансов, что вы случайно сделаете какую-нибудь глупость. Сегодня ночью Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Из неприступной и защищенной магической тюрьмы, побег из которой считался невозможным в принципе. Мы пока не знаем, как и почему он это проделал…

— Вы думаете, что он может появиться здесь? — испуганно дернулся Гарри. — Вы же не собираетесь отослать меня из школы, профессор, сэр?

— Мерлин с вами, мистер Поттер, как вам пришла в голову такая глупость? — удивился Шеклболт. — Как же за вами тогда присматривать? Просто постарайтесь не гулять за пределами замка в одиночку и не бродите по коридорам после отбоя. И если увидите где-нибудь большую черную собаку…

— Сразу идти к вам, к мадам Помфри или к деканам! — выпалил Гарри. — А почему собаку?

— Анимагическая форма Сириуса Блэка, — объяснил Шеклболт. — Пойдемте в замок, а то опоздаем на ужин. Помните, мистер Поттер, если вы будете соблюдать элементарные правила безопасности, с вами ничего не случится. И не болтайте об этом. Болтун — находка для шпиона.

— Спасибо, что рассказали мне, сэр. И что вообще поговорили со мной. Обещаю, я не подведу! Ой, смотрите, смотрите, там! Собака! Большая, черная, вон она!

— А, это Клык, — прищурился напрягшийся Шеклболт. — Волкодав Хагрида. Надо бы что-то придумать, иначе мы от него постоянно будем шарахаться.

— А потом пропустим что-нибудь важное, — закивал Гарри. — Это как в детективах!

— Примерно так, — фыркнул профессор. — Бегите, мистер Поттер, а то останетесь голодным. А я еще немного прогуляюсь.

Ополоснув руки в фонтанчике с питьевой водой, взъерошенный Гарри влетел в Большой Зал и прямо от дверей начал подавать знаки Драко. Ему необходимо было с кем-нибудь посоветоваться, и чистокровный в фиг-знает-каком поколении Малфой был самой подходящей кандидатурой. Между прочим, его мама вроде бы тоже Блэк?

Драко в ответ сделал страшные глаза и продолжил со скучающим видом пилить ножом ломтик вареной моркови.

Плюхнувшись на скамейку между Дином и Лавандой, Гарри принялся быстро наполнять тарелку картофельным пюре и жареной рыбой. Есть хотелось зверски, а ведь надо до отбоя и в учительскую успеть, и Драко с Невиллом куда-нибудь вытащить…

Тускло звякнула упавшая на пол тарелка. Гарри поднял глаза. Сидящая напротив него Джинни густо покраснела и почему-то полезла под стол.

— Привет, Гарри! Как жизнь? Давно не виделись! — раздался у него за спиной звонкий счастливый голос Колина Криви.

Гарри аж задохнулся от такой наглости. Как жизнь? Сейчас у кого-то жизнь станет очень болезненной!

— Гарри! Положи вилку, ты можешь случайно кого-нибудь поранить! И почему ты в таком виде? Ты что, не переоделся после урока ЗоТИ? И кстати, ты не мог бы одолжить мне конспекты с лекциями тех уроков, которые я пропустила, пока лежала в Больничном крыле?

Гарри тихо застонал, плюхнулся обратно на скамейку и закрыл лицо руками. Вот зачем он рассказал профессорам про василиска? Полезное же животное! Было…

29. И современники, и тени в тиши беседуют со мной

— Это плохая идея, Поттер, — высокомерно заявил Малфой. — В прошлый раз, когда ты затащил нас в заброшенный кабинет, нас чуть было не сожрал василиск! Я уже чувствовал его горячее дыхание у себя на спине, и если бы не моя непревзойденная ловкость, умение быстро бегать и…

— Тебя что, Локхарт покусал? — испуганно спросил Невилл. — Ты теперь все время будешь так разговаривать, а по полнолуниям превращаться в павлина?

Гарри попытался замаскировать смех под кашель, но не преуспел.

— Нет, в редактора «Магического еженедельника», — фыркнул Драко. — Пойдемте в библиотеку, я хочу взять кое-какую литературу по Чарам. Там и поговорим.

Пока Малфой мучил мадам Пинс мудреными вопросами о теории левитации, а Невилл с горящими глазами листал последний выпуск журнала «Корзина герболога», Гарри задумчиво бродил между стеллажами. Рассеянно вытащив с полки томик в пестрой обложке, он с удивлением прочел название. «Сказки барда Биддля». Странно. Что делает детская книга среди учебной литературы? Или это и не сказки вовсе?

Гарри хотел было перелистать несколько страниц, чтобы понять, о чем идет речь в этом повествовании, но тут его внимание привлекли знакомые голоса. За самым последним столом шел ожесточенный спор, и в нем только что упомянули его имя.

Сунув книгу подмышку, мальчик подкрался поближе и прислушался.

— …если из-за твоей тупости Поттер покалечится, нам этого не простят!

— Сам ты тупой! Любому троллю известно, что ортонормированные базисы в пространстве Брауна-Сметанко имеют одинаковую мощность!

— И что?

— А то, что это позволяет определить размерность пространства как размерность произвольного ортонормированного базиса. Выкинь свои расчеты к дракклам!

— Значит, ты еще тупее, чем тролль! Любые два пространства Брауна, имеющие одинаковую размерность, изоморфны! Ничего с твоим Поттером не случится!

— Кхм! — заявил о своем существовании Гарри, делая шаг в проход между стеллажами.

— А-а-а… а мы тут это. Эссе пишем, вот! — заулыбался Грегори. — По этой, как ее. Транш… Тфран… Трансфигурации.

Сидящий рядом Винсент закивал, подтверждая его слова, и откусил половину шоколадной лягушки.

Гарри сделал вид, что поверил. Все равно к МакГонагалл надо зайти, вот у нее можно и спросить, что это за пространство такое. Явно ведь пакость какую-то задумали!

— Крэбб, Гойл, свалите отсюда, — зашипел Драко, выныривая из-за стеллажа со стопкой книг. — В спальню идите, или в гостиную, в общем, идите куда-нибудь, чтоб я вас как можно дольше не видел!

— Да, мон женераль! — выпучил глаза Гойл и принялся сгребать в сумку перья и пергаменты.

Хихикающий Крэбб тем временем собрал раскиданные по столу книги. Гарри успел заметить справочник по Арифмантике, тонкую книжицу под названием «Рунная магия и ее последствия» и толстый фолиант «Вместить невмещаемое».

— Как-то грубо ты с ними, — покачал головой Невилл. — Нельзя так с людьми, Малфой, они же обидеться могут.

— Я на них первый обиделся, — отмахнулся Драко. — У меня уже голова болеть начинает, как только я их вижу. Заниматься не дают, спать не дают, только и слышно… э-э-э… Ладно. Так о чем ты хотел поговорить, Поттер?

— Про Этого-Самого, — прошептал Гарри. — Понимаешь, Драко, мне постоянно говорят, что я победил Того-Который-Угрожал-Всему-Миру, и теперь миру ничего не угрожает. Да только я не пойму, что за угроза была такая и почему ее никто не мог остановить. Не сходится у меня, понимаешь? А твои родители… ну…

— Что? — недобро прищурился Малфой.

— Они же на другой стороне были… не обижайся, Драко, мне же спросить больше не у кого! Мне все одно и то же рассказывают, а оно какое-то ненастоящее! А ты умный, если что-то знаешь — точно сможешь объяснить, так чтобы даже я понял!

На лесть Малфой предсказуемо повелся и слегка расслабился, но смотрел по-прежнему настороженно.

— А с чего вдруг тебя это сейчас заинтересовало?

— Хочу знать, чего ждать от жизни дальше, — буркнул Гарри. — Вы секреты хранить умеете?

Известие о побеге Сириуса Блэка из тюрьмы Драко и Невилла шокировало.

— Гарри, но это же невозможно! — бормотал Лонгботтом, вцепившись в край стола побелевшими пальцами. — Никто и никогда не убегал из Азкабана. Его охраняют дементоры, их невозможно запугать или подкупить.

— Ну дядюшка дает, — вторил ему обалдевший Малфой. — Поттер, ты уверен, что все правильно понял?

— Уверен, — прошипел Гарри. — Давай, рассказывай все, что знаешь, а то, может, он меня убивать придет, а я даже не в курсе, за что.

— Убивать-то ему тебя зачем через столько лет? — хмыкнул Драко. — Твоя смерть почти ничего не даст. Сенсацию для журналистов если только. Вот выкрасть, запереть и попытаться перевоспитать — это да…

Рассказ Драко окончательно все запутал. По его словам, первыми Упивающимися Смертью стали соученики Волдеморта, чьи родители смогли рассмотреть в нем недюжинный ум и задатки харизматического лидера. Вежливого, хорошо воспитанного сироту принимали в лучших домах. Тогда-Еще-Не-Лорд старательно обзаводился полезными связями, пытался досконально понять законы магического мира и стать его неотъемлемой частью.

— Отец говорит, что он был прирожденным политиком и великолепным оратором. Заручившись поддержкой почти половины чистокровных семейств, Темный Лорд с их помощью пытался воздействовать на Визенгамот, чтобы принимать удобные старым семьям законы.

— Это какие же? — заинтересовался Гарри.

— Ну… ужесточение Статута Секретности, ограничение контактов с маглами, запрет на продукты магловского производства, еще что-то… не помню, Поттер, но могу у отца спросить, если хочешь.

— Не надо, я примерно понял. Продолжай, пожалуйста.

— Сначала все было мирно, ну спорили о политике за чаем, кто-то за, кто-то против… на сторону Лорда и партии консерваторов постепенно переходило все больше народу. А потом случилось что-то непонятное. Отец говорил, что до сих пор не понимает, кто и почему первый начал убивать оппонентов. Лорд бы и так победил. Не на этих выборах, значит через четыре года. А вместо выборов началась война.

— Хочешь сказать, Этот-Ваш-Лорд был белый и пушистый, а его жестоко оболгали? — скривился Невилл.

— Нет, Лонгботтом. Не хочу. Я хочу сказать, что никто не знает, как из самого вероятного кандидата в Министры Магии получился безумный массовый убийца. А когда получился, менять сторону стало поздно, и большинство старинных чистокровных семей оказались в ловушке.

— Это тебе все дома рассказывали? — поразился Гарри.

— Что-то рассказывали. Что-то я подслушал, — криво улыбнулся Драко.

— Везет тебе, — неожиданно тоскливо сказал Невилл. Видимо, вспомнил бабушкины речи об Аврорах и настоящих гриффиндорцах.

— А воровать меня зачем? — заерзал на скамейке Гарри. — Ну, ты же сказал…

— Поттер, ну включи мозги! — взорвался Драко. — Что ж ты тугодум такой! Ты же магический мир только с одной стороны знаешь! Ты смотришь на него, как магл! А если тебе все объяснить и показать, чтобы ты понял и проникся…

Гарри открыл рот, чтобы громко обидеться на магла, но его перебил задумчивый Невилл:

— Знаешь, Гарри, а ведь Малфой прав. Ты идеальный кандидат в Министры магии с любой стороны, и все зависит от того, какая сторона успеет первой.

— Я не хочу быть министром! — испугался Гарри. — Что вы такое говорите?

— Полчаса до отбоя, молодые люди! — донесся до них голос мадам Пинс.

Драко и Невилл переглянулись.

— Пойдем, Поттер, ты же вроде еще в учительскую хотел зайти?

— Да, — растерянно пробормотал Гарри. — Надо подарок твой забрать, он там наших деканов с ума сводит. Сейчас, книжку только запишу в формуляр.

— Сказки Биддля? — полюбопытствовал Драко. — Ой, мне мама их в детстве на ночь читала!

— И мне бабушка, — закивал Лонгботтом. — Как вы думаете, если очень попросить, мадам Пинс разрешит мне взять тот журнал?

Оставив товарищей под дверью учительской, Гарри как можно подробнее пересказал ту часть беседы Крэбба и Гойла, которую понял, профессору МакГонагалл.

— Что-то они еще говорили про какие-то ортомиро… нормиро… базисы какие-то и про пространство Брауна, но кто это, я не знаю.

— Неудивительно, — хмыкнул профессор Снейп, не отрываясь от проверки пачки эссе. Перо так и порхало над очередным свитком, и Гарри поежился, представив себе комментарии злобного профессора на полях его собственной работы.

— Я поняла вас, мистер Поттер, — устало сказала МакГонагалл, протягивая ему небольшую резную шкатулку. — Держите ваш артефакт и постарайтесь успеть в башню до отбоя. Ваши слова мы обязательно проверим, не переживайте.

Голова Гарри была настолько перегружена информацией, что он начал всерьез опасаться взрыва. Мысли клубились, бурлили и требовали каких-нибудь немедленных действий. В состоянии глубокой задумчивости Гарри наступил на ногу Грейнджер, которая требовала от него какие-то конспекты, притащил в душ мантию Рона вместо полотенца и чуть не съел мыло вместо принесенного с ужина пирожка.

— Эй, друг, ты в порядке? — потряс его за плечо Уизли, отнимая аппетитно пахнущий земляникой розовый брусок.

— Нет, — признался Гарри. — Я сегодня слишком много думал. Наверное, мне надо отвлечься.

— Может, партию в подрывного дурака? — оживился Рон. — На щелбаны.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Гарри, покосившись на лапищи рыжего. Такой раз по лбу треснет, и вообще соображать перестанешь. — Я вот лучше книжку почитаю.

— Зануда, — весело фыркнул Рон и умчался в гостиную.

Описание сердца, обрастающего волосами в темном холодном подземелье, нагнало на Гарри дрожь, и он быстренько захлопнул книгу. И это миссис Малфой читала на ночь своему сыну? Оригинальные у волшебников методы воспитания. Да тетя Петунья по сравнению с ними просто ангел! Она, конечно, Гарри не любит, но так над ним издеваться никогда себе не позволяла!

30. На сердце непонятная тревога...

С волкодавом профессор Шеклболт разобрался быстро, просто и не без выдумки.

— Директор, он ить черный был! — всхлипывал за преподавательским столом Хагрид, комкая в руках дерюжку, заменяющую ему носовой платок. — Черный и мохнатый! А тут выхожу я, значить, утром до ветру, а там…

— Хагрид! — укоризненно воскликнула профессор Спраут. — Не за столом же!

— А что такова? Я ж без подробностей, — хлюпнул носом лесник. — Выхожу, значить, а у Клыка вместо шерсти перья, и все синие! Прокляли его, не иначе!

Дамблдор, который как раз отхлебнул чаю, побагровел и начал судорожно кашлять. Профессор Снейп преувеличенно аккуратно вернул ложку с кашей в тарелку. Профессор Спраут попыталась захихикать, но быстро сникла под укоризненным взглядом Хагрида. И только Шеклболт безмятежно жевал яичницу с беконом, запивая ее кофе.

— Спасать Клыка надо, — воодушевленно продолжал лесник. — Оно ить с перьев началось, а что у него дальше вырасти может, кто знает? Никто? То-то же!

— Успокойся, Хагрид, мы обязательно выясним, что произошло с твоим псом, — пообещала профессор МакГонагалл. — Как только у Северуса выдастся свободная минутка, он сварит какое-нибудь зелье…

— Не-не-не, — замотал головой Хагрид. — Не надо так. Лучше пусть Клык с перьями остается. Оно и красивше.

— Вот так всегда! — снова плюхнул ложку в овсянку Снейп. — Стараешься, варишь, пытаешься помочь, а в ответ… Прошу прощения, но у меня совершенно пропал аппетит. Пойду готовиться к первому уроку.

— Хагрид, ты должен обязательно извиниться перед Северусом, — укоризненно сказал наконец-то откашлявшийся Дамблдор. — Ты только что незаслуженно обидел его своими необоснованными подозрениями.

Профессор Спраут снова хихикнула, но тут же сделала серьезное лицо и принялась кромсать сосиску на мелкие кусочки.

— Так-то оно так, директор, да толька… а, ладно, пойду я. У меня там на огороде тыквы, значить, прополоть нада.

— Второй курс Гриффиндора и Слизерина, жду вас на урок на квиддичном поле, — объявил профессор Шеклболт. — Не забудьте волшебные палочки, они вам сегодня понадобятся.

— Классно, Гарри, — подпрыгнул на скамейке Рон. — Теперь-то мы наверняка будем учить всякие боевые заклинания.

Гарри хмыкнул, но промолчал. Зачем спорить, если через четверть часа они и так все узнают?

На трибунах, кроме Шеклболта, невозмутимо восседала профессор Трелони.

— Мое внутреннее око сказало мне, что я должна спуститься из своей башни и поучаствовать в событиях, которые окажутся знаковыми для многих из нас, — с достоинством объяснила она Кингсли. — Надеюсь, мое присутствие вас не обременит.

— Нисколько, мадам, — сверкнул белозубой улыбкой Шеклболт. — Доброе утро, класс. Для начала мы с вами повторим тему предыдущего урока. Кладите свитки с домашним заданием вот на эту скамейку, и два круга вокруг поля бегом марш!

— Это жестоко, заставлять нас бегать после плотного завтрака, — бубнил Рон, неровной трусцой перемещаясь вдоль трибун. — Сам вон на лавке сидит, ногой болтает. А я как дурак по грязи должен носиться.

— Ну, Уизли, это кто на что учился, — съехидничал догнавший Рона и Гарри Малфой.

— Ах ты фестралья отрыжка, да я тебя!.. — завопил Рон и кинулся на Драко с кулаками.

Гарри непроизвольно оглянулся на преподавателя. Профессор Шеклболт даже не подумал встать, не сменил расслабленной позы, а просто сделал рукой странный жест. Как будто то ли муху отгонял, то ли ухо собирался почесать. В результате Рона накрепко приморозило к земле, Гриффиндор лишился пятнадцати баллов, а сладкая улыбка профессора, с которой он назначил младшему Уизли отработку на вечер, заставила содрогнуться даже самых толстокожих второкурсников.

— Итак, после того как вы размялись и подрались, мы можем перейти к основной теме нашего занятия, — сказал Шеклболт. — Кто скажет, что нужно делать, если заварушка началась, а вы сбежали в безопасное место? Мисс Браун?

— Вызывать авроров, — уверенно заявила Лаванда.

— Пять баллов Гриффиндору! Сегодня мы с вами будем разучивать специальные чары для вызова дежурного патруля, разработанные Йоханнесом Краузером во время войны с Гриндельвальдом. Это заклинание не фиксируется Надзором за несовершеннолетними волшебниками, если вы применяете его в помещении — проследите, чтобы рядом с вами было свободное место для аппарации. Штраф за первый ложный вызов — сорок галлеонов, за второй — сто, за третий в течение месяца — пятьсот галлеонов и три месяца общественных работ. Смотрите внимательно. Вам нужно сделать вот такое движение палочкой и сказать «Ахтунг»*.

— Ахтунг! — грянул нестройный хор детских голосов.

— В яблочко! — подытожила профессор Трелони, глядя как на квиддичное поле аппарируют девять мужиков в алых мантиях с волшебными палочками наизготовку.

— Сколько срабатываний? — деловито поинтересовался Шеклболт у ближайшего аврора.

— Тринадцать…

— Получилось не у всех, — нахмурился профессор. — Вы свободны, господа, благодарю за бдительность. Класс, приготовиться!

— Ахтунг!

После третьей попытки патрульные наотрез отказались покидать территорию школы. Кто-то прилег подремать на нагретой солнцем скамье, двое молодых темнокожих авроров достали шахматную доску и погрузились в игру, а оставшиеся поделили эссе второкурсников и принялись зачитывать друг другу особо понравившиеся им моменты.

— Вот послушайте. Гражданское лицо, увидевшее бой между аврорами и преступниками, не должно вмешиваться, поскольку рискует навредить и тем, и другим одновременно.

— У меня лучше! Если вы встретили оборотня в полнолуние, не нападайте на него: в одиночку вы можете не справиться, а если позвать на помощь — награду за уничтожение темной твари придется делить на всех.

— Ахтунг!

— Шеклболт! Уйми своих студентов! У нас Воющие Чары от ваших упражнений охрипли! — заорал еще один аврор, неудачно аппарировавший в большую грязную лужу.

— Десятый — юбилейный, — шепнул Драко, вызвав волну смешков среди школьников.

— Аврор Долиш! — оживилась профессор Трелони. — Рада, что вы нашли время вновь посетить Хогвартс.

— Мисс Трелони, — кивнул Долиш. — Как хорошо, что я вас встретил. Я как раз собирался заглянуть к вам, чтобы уточнить некоторые моменты в ваших показаниях.

— Нет, Салливан, ты ЭТО видел? Оно еще и с картинками!

— Я с огромным уважением отношусь к Аврорату, охраняющему наш спокойный сон, и с радостью сделаю все, чтобы помочь стражам порядка! — пылко заявила Трелони.

— А как вам такое: если вы услышали крики «Помогите!», сначала оцените обстановку, а потом помогите: добейте того, кто стоит к вам спиной!

— Класс! К следующему занятию жду от вас эссе о сигнальных чарах и способах их применения. Можете быть свободны до следующего урока!

— Полчаса безделья, — обрадовался Драко. — Чем займемся?

— Я тебе морду бить сейчас буду, глиста бледная, — прошипел Рон.

— Ну уж нет! — возмутился Гарри. — Никакого мордобоя, Рон, ты что! Давайте лучше к Хагриду на огород дуэль устраивать, оно как-то привычнее. Невилл, где ты там?

Насупившиеся противники, не глядя друг на друга, зашлепали по влажной земле.

— Гарри, — прошептал Невилл. — А ты не помнишь, кто из нас чей секундант?

— Нет, а есть разница?

— Я думаю, никакой, — пожал плечами Лонгботтом. — Просто интересно стало.

— Стойте! Собака!

— Что?

— Собака, черная, большая… Ахтунг! — крикнул Гарри, взмахивая палочкой.

— Ступефай! Инкарцеро! — заорал свалившийся практически им на головы Шеклболт. Следом, как горох из дырявого мешка, посыпались остальные авроры и почему-то новый школьный завхоз мистер Джонс, только успевай уворачиваться. — Гарри, ты цел?

— Клык! За что ж вы Клыка-то, ироды! — взревел выскочивший из хижины Хагрид. — Что он сделал вам!

— Не понял, — нахмурился Долиш. — Хагрид, это твой волкодав?

— Да что ж я, пса своего не узнаю? Я ж его вот такусеньким взял! Сам из соски кормил, сам растил! Вон и шрам на носу у него, это он в крысоловку сунулся! Сыр он любит страсть как, вот и полез, а я в то время…

— Кингсли, — звенящим от ярости голосом проговорил Долиш. — Если это Клык, то кого тогда…

— Джон! Я увидел большую черную псину, которая отиралась возле хижины Хагрида. Что я должен был подумать?

— Увидел, значить, и перья моему Клыку отрастил синие? — насупился лесничий и начал засучивать рукава. — Пошутить решил?

— Минуточку, — отважно шагнул между ними Долиш. — Хагрид, ты путаешься в показаниях. Которая из собак твоя? Вот эта, которая сейчас валяется на земле, или та, у которой растут синие перья?

— Оба! — с непоколебимой уверенностью ответил Хагрид. — Что ж я, пса своего не узнаю? Я ить его растил, ночей не спал, молоком поил.

— Во всяком случае, это точно собака, — тихо сказал завхоз, пряча палочку в широкий рукав мантии. — Никаких сомнений.

— Вот, а я о чем говорю! — обрадовался Хагрид. — Клык это, кто ж еще. Развязали б вы его. Он ить полезный, в лес я с ним хожу, так он и дичь ищет, и на опушку выведет завсегда, потому как умный — страсть! Он тебе и записку оставил.

— Кто? Кому? — вытаращился на лесника совершенно замороченный Кингсли.

— Клык, тебе, — пожал плечами Хагрид. — Аккурат, когда на нем перья выросли, приносить он мне, значить, кусок пергамента и говорит…

— Кто говорит? Как говорит?

— Да Клык же ж, отдал мне пергамент и говорит: передай, мол, Шеклболту это, он поймет. А потом опять в собаку синюю перекинулся и убежал куда-то. На вот. Оно помялось, правда, в кармане чуток…

Пользуясь тем, что взрослые совершенно перестали обращать на них внимание, Гарри подкрался к аврорам и заглянул в пергаментный свиток.

— Годрикова Лощина… — протянул Долиш. — Я абсолютно уверен, что это писал не Блэк. Я знаю его почерк, мы же вместе служили до того, как… и отчеты тоже составляли вместе. А если это написано не его рукой…

— …значит, Хранителем был кто-то другой, — кивнул мистер Джонс. — Написать адрес скрытого Фиделиусом дома может только Хранитель, в ином случае пергамент просто сгорит. Можно поднять старые школьные эссе, которые хранятся в архивах…

— Не потребуется, — глухо сказал Шеклболт. — Я знаю, кто это писал. О Мерлин, что с нами сделает свободная пресса…

31. Незнающий живет и трудится бесцельно

Гарри думал, что после такого происшествия обязательно должно случиться что-нибудь необычное и увлекательное. Но реальность оказалась куда более скромной, чем фантазии Поттера. Школьные будни не блистали разнообразием, а профессора — лояльностью к лентяям. Казалось, они соревновались, кто задаст самое длинное домашнее задание и от чьих лекций каша в голове будет наиболее вязкой. По мнению Гарри, в обеих категориях лидировал профессор Снейп. После его уроков школьники с трудом вспоминали, где находится Большой зал, а у самых впечатлительных руки еще некоторое время подергивались в ритме «два раза по часовой стрелке, пять против».

Впрочем, жаловаться на жизнь Гарри даже не думал. Законченный проект по Гербологии принес им с Невиллом ожидаемые бонусы в виде баллов и освобождения от практики в теплицах, так что домашние задания они делали полностью и в срок.

К сожалению, наличие свободного времени не означало, что это время можно провести весело. Профессора регулярно напоминали Гарри о том, что ему не стоит ходить по коридорам замка в одиночку, а отвести на перемене весь второй курс Гриффиндора в туалет Плаксы Миртл, чтобы швырнуть пару петард в унитаз, было просто нереально.

Некоторое оживление в монотонную школьную жизнь внесла необходимость выбрать дополнительные предметы для третьего года учебы. Профессор МакГонагалл подошла к организации процесса со всей серьезностью. Ученикам раздали списки экзаменов, которые необходимо было сдать для обучения той или иной профессии, в гостиных факультетов появились стопки брошюр по профориентации, а на доске объявлений в холле — расписание открытых уроков по выбираемым дисциплинам и лекций представителей различных профессий.

— Это очень важный выбор, от него зависит наше будущее в магическом мире, — вдохновенно вещала Грейнджер за завтраком. — Лично я планирую записаться на все предметы сразу!

— И как же ты будешь ходить на уроки? — изумился Симус. — Тебе придется пропускать часть занятий.

— Я уверена, что профессор МакГонагалл что-нибудь придумает, — отрезала Гермиона. — Нет такой проблемы, с которой нельзя справиться, есть только нежелание ее решать.

Гарри хмыкнул. Он совершенно не представлял себе, чем будет заниматься, окончив школу, но надрываться в попытке выучить все предметы про запас? Нет, спасибо.

Выудив из сумки помятый пергамент, он еще раз перечитал список.

Прорицания. Самая бесполезная дисциплина из всех возможных, знание которой не требуется ни для одной из престижных профессий. Гарри представил себе колдомедика, гадающего на бобах, выживет пациент или нет, нервно хихикнул и вычеркнул Прорицания из списка. После откровений Невилла о пророчестве ему не хотелось иметь с предсказаниями ничего общего.

Без всякой жалости Гарри вычеркнул и Уход за Магическими существами. Пролистанный перед сном учебник был довольно интересным, а единороги, которых показывал на открытом уроке профессор Кэттлберн, привели Гарри в щенячий восторг, но в целом было ясно, что любованием симпатичными зверушками занятия не ограничатся. А иметь дело с клыками, когтями и, упаси Мерлин, навозом ему совершенно не хотелось. Тот факт, что он не сможет стать аптекарем или драконологом, Гарри совершенно не расстроил.

Подчеркнув Арифмантику и магловедение, Гарри отложил перо и глубоко задумался. Насколько он смог понять из вводной лекции, магловедение являло собой причудливый сплав политической и экономической географии, истории, литературы, экономики и курса социальной адаптации для волшебников, не ориентирующихся в магловском мире. Неудивительно, что ЖАБА по этому предмету были обязательны для каждого, кто рассчитывал подняться по карьерной лестнице выше младшего помощника третьего заместителя старшего подавальщика щетки для отряхивания пепла с мантий посетителей Министерства Магии. Удивительно, что магловедение не было обязательным для изучения с первого курса школы. Впрочем, маглорожденным волшебникам приходилось еще хуже. Им не светили даже факультативные занятия по реалиям магического мира.

— Зачем тебе изучать маглов, ты же жил с ними одиннадцать лет? — поразился Рон, бесцеремонно сунув нос в записи Гарри.

— Хочется, — буркнул Поттер. — Вдруг что полезное выучу.

Рон тяжело вздохнул и страдальчески скривился:

— Пожалуй, я тоже запишусь. Без магловедения сейчас никуда.

— А Древние руны вы брать не будете? — поинтересовался Невилл. — Предмет интересный, но боюсь, в одиночку я не потяну. Вместе разбираться проще.

— Не решил еще, — пожал плечами Гарри. — Пожалуй, запишусь, а если трудно будет, просто перестану ходить, все равно у меня два дополнительных предмета останется.

— Что ты, Гарри, так нельзя! — немедленно взвилась Гермиона. — Во-первых, это неуважение к труду преподавателя, а во-вторых, как можно отступать, встретив на своем пути небольшое препятствие! Если не бороться с трудностями, а просто плыть по течению, ты никогда не добьешься значимых результатов. Ты должен…

— Сражаться и превозмогать, ага, — невежливо перебил ее Рон. — Грейнджер, уймись и иди куда шла, что за манера лезть в чужие разговоры.

Губы Гермионы задрожали и скривились, а глаза наполнились слезами. Шмыгнув носом, она резко развернулась и выбежала из Большого зала.

— Мог бы и повежливее, — с упреком сказал Гарри.

— Мог, но не захотел, — набычился Рон. — Сил уже никаких нет эти поучения слушать. Зудит и зудит над ухом, как комар в темноте.

— Надеюсь, троллей в школе больше нет, — пробормотал Гарри. — Вы доедайте, а я пойду, меня Малфой зовет.

Нетерпеливо подпрыгивавший в дверях Большого зала Драко вцепился в рукав мантии Поттера и потащил за собой.

— Что случилось? Мы куда? — вяло попытался отбрыкаться Гарри. — Я не хочу на улицу, там дождь.

Малфой скорчил недовольную рожицу и сунул ему в руку записку.

«Портреты подслушивают шпионят статуи тоже есть новости про дядю».

Пока Драко, противно растягивая гласные, нес какую-то чушь про забравшегося на дерево книззла, на которого Поттер непременно должен посмотреть, Гарри пытался сообразить, что же такого мог натворить дядя Вернон, что об этом знает Малфой и не должны узнать учителя?

Сунув записку в карман, он кивнул и двинулся к выходу. Случившийся неподалеку мистер Джонс проводил их внимательным взглядом, усмехнулся и занял наблюдательный пост возле окна.

«Пусть подсматривает, лишь бы не подслушивал, — решил Гарри. — Мало ли кто может из кустов выскочить, а тут какой-никакой, а взрослый маг».

— Ты, Поттер, деревянный какой-то, честное слово, — недовольно бубнил Драко. — Быстрее ногами не мог шевелить? А если бы нас кто-то застукал? Мы, вообще-то, должны сейчас на уроки идти.

— Ну не застукали же, — отмахнулся Гарри. — Давай, говори, чего хотел, и пойдем, а то холодно тут. Что там с дядей Верноном произошло?

— А кто это? — вытаращил глаза Драко. — Прости, но я не знаю никого с таким именем.

— Ты же сам написал, что у тебя есть новости про дядю. А дядя у меня только один.

— Про моего дядю, дубина. Который твой крестный. Сириус Блэк, помнишь про такого?

Историю Магии они нагло прогуляли. Кто в своем уме будет слушать про гоблинские восстания, когда есть более интересные новости?

Отчаянно хвастаясь, Драко описал, как прятался в кабинете Зельеварения, чтобы подслушать беседу Снейпа и собственного отца, явившегося в школу во внеурочное время.

— Я не все понял, что они говорили, — шептал Малфой. — Но Сириус Блэк сейчас в Мунго, в закрытой палате. Одиннадцать лет с дементорами, представляешь? Тут любой рехнется.

— Отлично, — мрачно сказал Гарри. — Теперь у меня есть сумасшедший крестный. Всю жизнь мечтал, что уж там.

— Он не совсем сумасшедший, — замотал головой Драко. — Разум у него в порядке, а вот эмоций не осталось никаких. Дементоры все высосали до капельки. Папа, когда об этом рассказывал, так ругался! И еще сказал, что дядя хочет забрать тебя к себе жить, когда его из больницы отпустят, потому что он давал твоим родителям магическую клятву, что о тебе позаботится.

— А его отпустят? — осторожно уточнил Гарри.

— Не знаю, — вздохнул Драко. — То есть, из больницы отпустят, конечно, колдомедики сказали, что это можно вылечить, но ведь будет еще суд, и неизвестно, что там решат… Дамблдор заявил, что ты обязательно должен жить со своими маглами, потому что на их доме кровная защита твоей матери. На магловском доме! Папа сказал, что вся эта история бред и сплошная трагикомедия, а Снейп сказал, что это Дамблдора нужно сдать в Мунго. Для опытов. А потом Винс и Грег взорвали доспехи в коридоре, и, пока Снейп орал, а папа смеялся, я сбежал в гостиную. Как-то мне не хотелось в шкафу в кабинете Зельеварения ночевать. Поэтому я тебя на улицу и тащил. Представляешь, что Снейп со мной сделает, если узнает, что я подслушивал?

— Да уж, — содрогнулся Гарри. — Ты настоящий герой. Но знаешь, что, Драко? Тетя с дядей, конечно, не самые приятные люди и не слишком-то меня любят, но я их всю жизнь знаю, я к ним привык. А крестный этот… Я его даже не видел никогда.

— Ты не о том думаешь, — скривился Драко. — Напряги мозги, умоляю. Сириус Блэк смирно сидел в Азкабане одиннадцать лет, но как только вокруг твоей геройской персоны начали твориться всякие непонятные вещи, он каким-то образом смылся из самой защищенной тюрьмы в мире и оп! — начал претендовать на опеку. Ну? Ничего нигде не блеснуло?

— Ты хочешь сказать, что ему кто-то помог? — медленно проговорил Гарри.

— Наконец-то дошло! Записка еще эта, которую он Шеклболту передал. Как-то она слишком вовремя всплыла. Если она была у Блэка, почему он никому не отдал ее раньше? А если не у Блэка, то у кого? Не у Дамблдора же, стал бы он сам себе неприятности устраивать. Тут явно замешан кто-то третий, а вот чего он от тебя хочет…

— Разберемся, — пробурчал Гарри. — Или не разберемся. Пошли в замок, а то опоздаем на Трансфигурацию, будет нам и политика, и тайны, и загадки. И все это со шваброй и тряпками. Я, знаешь ли, не готов провести остаток года, изображая домового эльфа.

— Уверен, что кружок фанатов с радостью поможет своему кумиру в наведении чистоты в школе! — мерзко хихикнул Драко и рванул в сторону замка.

— Убью гада! — завопил Гарри и кинулся следом. Ну вот что за зараза белобрысая! Интересно, если срезать путь через те кусты и выскочить на дорожку у Драко перед носом, он навернется в лужу с перепугу или нет?

32. Никто не ждет испанскую инквизицию!

На пасхальных каникулах Гарри вызвали свидетелем в суд.

Встрепанная сова аккуратно сбросила свиток между тарелкой овсянки и блюдом с копченой селедкой и, тяжело взмахивая крыльями, отбыла по своим совиным делам.

— Ух ты, тут печать Министерства Магии, — оживился Рон. — Открывай скорее! Вдруг это извещение о неожиданном наследстве от дядюшки-мультимиллионера из Америки? Или предложение поступить в школу Авроров без экзаменов?

— Не говори глупостей, Рон, — среагировала на кодовое слово Гермиона, оторвавшись от свитка, в котором что-то увлеченно черкала. — Конечно, никого и никогда не примут в школу Авроров без экзаменов, ведь проверка наших знаний нужна прежде всего нам самим, а не преподавателям! Подумай сам, если Аврором станет человек, который не знает элементарных защитных заклинаний, то в первой же стычке с…

— Сама-Знаешь-Кого Гарри без всяких экзаменов победил, — набычился Рон.

— Уизли, а ведь Грейнджер в кои-то веки права, — влез в разговор вездесущий Драко. — Не каждую опасность можно победить, протаранив ее лбом. Лонгботтом, я могу попросить тебя уделить мне и моим друзьям некоторое количество своего личного времени?

— Ах ты… Ты, моль бледная! — вскипел Рон. Сжав кулаки, он начал было выбираться из-за стола, потом кинул косой взгляд на преподавателей, в полном составе мирно вкушавших завтрак, и плюхнулся обратно. — Я тебя попозже убью, засранец, а пока вали отсюда!

— Кто еще кого убьет, — отмахнулся Драко и потащил дожевывающего булочку Невилла к выходу из Большого зала.

Гарри пожал плечами и сломал коричневую сургучную печать с большой буквой «М».

«Уважаемый мистер Поттер.

Извещаем вас о том, что ваше личное присутствие ожидается на судебном заседании по делу “Визенгамот против Сириуса Блэка” в качестве свидетеля 20 апреля в 9 часов утра.

В случае неявки вы лишаетесь права оспаривать, лично либо с помощью нанятых вами или вашим опекуном юристов, любое решение Визенгамота, вынесенное на этом заседании.

Поскольку вы являетесь несовершеннолетним волшебником, копия данного извещения направлена руководству школы “Хогвартс”, с тем, чтобы ответственные лица выделили вам разумное количество сопровождающих и обеспечили ваше присутствие на судебном заседании по делу “Визенгамот против Сириуса Блэка”.

Поскольку вы являетесь несовершеннолетним волшебником, копия данного извещения также направлена вашему опекуну, дабы тот мог присутствовать на заседании и лично убедиться в том, что ваши права и свободы были соблюдены.

В случае вашего отказа от явки на заседание он должен быть засвидетельствован представителем Министерства Магии в присутствии директора школы, заместителя директора по учебной части, декана вашего факультета и вашего опекуна и предоставлен на судебном заседании лицом, присутствовавшим при подписании формы отказа.

Камелия Джинкс.

Секретарь административной службы Визенгамота».

— Ух ты, — снова сказал Рон, сунувшийся в письмо через плечо Гарри. — Это даже круче, чем наследство! На такие суды, между прочим, билеты знаешь сколько стоят? А ты бесплатно пройдешь, еще и поучаствовать сможешь.

— Что-то меня это не радует, — пробормотал Гарри, сворачивая письмо. — Что я им там насвидетельствовать могу? Я этого Блэка не видел никогда в жизни. А если и видел, то не помню.

— Может быть, тебе надо будет…

— … стукнуть его головой? И подождать, пока он…

— …растворится в облаке фиолетового дыма?

— С воплями и стонами? А если нет…

— …значит, он ни в чем не виноват!

— Это я легко, — слегка повеселел Гарри. — Но мне надо потренироваться! Кто будет первой жертвой?

— Гарри, тебя зовет профессор МакГонагалл, — перебила его Гермиона. — Советую тебе поторопиться, невежливо заставлять учителей ждать.

Гарри легко подхватился со скамьи, боднул то ли Дреда, то ли Форджа в плечо и потрусил к преподавательскому столу, не обращая внимания на вой и фиолетовый дым за спиной.

Торжествующий тон, которым МакГонагалл объявила, что будет сопровождать его на заседание, заставил Гарри вспомнить слова Рона и присмотреться к профессорам повнимательнее.

Дамблдор пил чай и любовался облаками на потолке Большого зала. Кингсли Шеклболт и Снейп что-то чертили на салфетке, шепотом переругиваясь и вырывая друг у друга потрепанное перо. Флитвик мрачно крошил кусок хлеба, профессор Спраут с кислым выражением лица размешивала сахар в кофе, Аврора Синистра кидала на МакГонагалл злобные взгляды исподтишка, а профессор Кэттлберн вздыхал, уставившись в одну точку. Видимо, желающих попасть на заседание Визенгамота оказалось слишком много.

На следующее утро Гарри проснулся в половине седьмого. Шесть раз проверив, достаточно ли хорошо домовики отгладили его вещи, он тщательно вымыл уши, потерпел сокрушительное поражение в борьбе с прической, завязал галстук одним из семидесяти семи узлов, вычитанных в книге, распихал по карманам предметы первой необходимости и козликом поскакал в Большой зал.

Аппетита не было, но профессор МакГонагалл еще вчера предупредила, что Гарри должен плотно позавтракать. Заседания Визенгамота — дело долгое, нудное, а чай с булочками там не подают. Поэтому мальчик через силу жевал тосты с мармеладом и прикидывал, стоит ли запастись провизией и найдет ли он в Министерстве место, где ее можно будет съесть. Наконец, здравый смысл победил жадность, и Гарри ограничился горстью мятных леденцов, спрятанных в карман мантии.

Вскоре начали прибывать преподаватели. Профессор МакГонагалл чопорно пила чай и делала вид, что не замечает сверлящего взгляда Гарри. Вихрем влетевший в Большой зал Снейп стоя выпил чашку кофе, схватил со стола сэндвич и куда-то умчался. Следом явился Шеклболт, потребовал предъявить ему Снейпа, получил неопределенный кивок в сторону двери и унесся догонять коллегу.

— Маешься, да? — сочувственно спросил Драко, усаживаясь за гриффиндорский стол. — Когда чего-то ждешь, время всегда так долго тянется.

— Маюсь, — вздохнул Гарри и умоляюще посмотрел на декана. — Уже почти восемь, а все делают вид, будто меня не существует. Хоть бы сказали, когда выходим, а то я с места сойти боюсь. Вдруг меня забудут или потеряют?

— Не дрейфь, не потеряют, — хихикнул Малфой. — МакКошку без тебя на заседание не пустят, поэтому…

— Ты чего это тут расселся, слизняк? — поприветствовал Драко зевающий Рон. — Давно в челюсть не получал?

— Никакой челюсти, только дуэль, — привычно оборвал его Гарри. — Ты маг или куда?

— Куда? — хлопнул глазами запутавшийся Уизли.

— К Хагриду на огород! Ой… ущипните меня кто-нибудь… Ай, больно, придурок! Аккуратнее можно?

Рон выполнил просьбу товарища со всем прилежанием, но боль в руке Гарри не разбудила. Он потер глаза, но странное видение и не думало развеиваться. Тщательная протирка очков тоже не помогла: профессор Снейп все так же вел к преподавательскому столу тетю Петунью. Тетя поджимала губы и осматривала Большой зал с видом человека, которому пообещали визит в музей, а привели на чердак, забитый пыльным хламом.

На негнущихся ногах Гарри подошел к взрослым.

— Доброе утро, тетя, — робко сказал он.

— Доброе утро, Гарри, — кисло улыбнулась тетка.

— Как приятно видеть столь трогательное семейное единение, — довольно прижмурился Снейп и цапнул со стола еще один сэндвич. — Если хочешь поболтать с племянником, то вам вон в ту дверь. Четверть часа у вас есть.

Тетка немедленно втащила Гарри в маленькую комнатку, предназначенную то ли для экстренных совещаний, то ли для отдыха особо уставших профессоров, и уставилась на него рентгеновским взглядом. Поттер ничего не понял, но на всякий случай потупил глаза и принялся ковырять пол носком ботинка.

— Почему ты нам не сказал, что тебе запрещено колдовать на каникулах? — наконец спросила миссис Дурсль, нервно барабаня пальцами по сумочке.

— Забыл, — буркнул Гарри не поднимая глаз. Надо же было Снейпу заговорить с теткой именно об этом.

— Дурачок, — неожиданно почти ласково сказала тетя Петунья. — Если бы мы об этом знали, все могло бы быть по-другому. Детские выбросы магии — это ужас что такое, но когда в доме колдуют сознательно, с целью унизить или напакостить… А, что там, не будем сейчас об этом. Летом поговорим. Ты знаешь о том, что Сириус Блэк в случае оправдания намерен оспорить мое право на опекунство?

— Догадался, — ответил Гарри и посмотрел тете прямо в глаза. — Все только об этом и говорят. То есть не все, но все… Ну, вы поняли. Только я, тетя, вас всю жизнь знаю, а этого Блэка сегодня в первый раз увижу. И слышал я о нем… разное. Вы хотите меня ему отдать?

— Отдать ребенка человеку, просидевшему в тюрьме столько лет? Не дождется! Не переживай, я этому вашему Блэку голову оторву, если что, и не посмотрю, что он контуженный! — грозно сказала миссис Дурсль.

Гарри посмотрел на тетю и как-то сразу поверил, что да, оторвет. И никакая магия ей в этом не помешает.

— Миссис Дурсль, мистер Поттер, нам пора выходить, — заглянула в комнату профессор МакГонагалл. — Мы должны попасть в зал заседаний раньше, чем в холл начнут впускать журналистов и публику.

Гарри еще раз пригладил топорщащиеся волосы, одернул мантию и поплелся вслед за взрослыми. Из-за столов всех четырех факультетов на него смотрели горящие завистью глаза остающихся в школе учеников.

«Да что я раскис, в самом-то деле, — приободрился мальчик. — Не сожрут же меня там! За меня тетя Петунья, профессор Снейп и декан. Хоть василиска этот Блэк притащи, а шансов у него все равно нет!»

33. И земной был закон справедлив, хоть и крут

Вампиров Гарри никогда не видел, но, как они выглядят, примерно догадывался. Худые, бледные, длинноволосые, в развевающихся черных одеждах и с маниакальным огоньком в глазах. Короче говоря, как профессор Снейп. Правда, комиксы и дешевые романчики в мягких обложках настаивали на том, что вампир обязательно должен быть роковым красавцем, но где ж его взять такого? К тому же, до сегодняшнего дня Гарри не имел ни малейшего представления, что такое роковая красота. Пока не увидел Сириуса Блэка.

Новоявленный крестный был эталоном вампирской внешности. Неестественно бледное лицо, на котором ярко выделялись четко очерченные губы. Утомленный взгляд синих глаз. Дорогущая на вид черная шелковая мантия. И манеры пожилого лорда, вынужденного поздравлять с Рождеством сопливых детей кухарки и садовника. Вылитый Дракула!

Умостившись на скамье между профессором МакГонагалл и тетей Петуньей, Гарри некоторое время зачарованно таращился на Блэка, не обращая внимания на собирающихся в зале суда людей. И только когда пожилой, похожий на вяленого карася секретарь принялся барабанить по кафедре молоточком, тщетно пытаясь добиться тишины в зале, встрепенулся и полез в карман.

— Мистер Поттер! — шепотом возмутилась профессор МакГонагалл. — Как вы додумались принести сюда… это! Запоминающие артефакты на подобных мероприятиях строго запрещены!

— Хоть кто-то додумался, — парировало зеркало.

Профессор Снейп болезненно поморщился и потер виски. Тетя Петунья покосилась на бормочущий неразборчивые гадости артефакт и сделала вид, что ничего необычного не происходит.

— Профессор, ну я ведь его уже принес, — потупил глаза Гарри. — Не выбрасывать же теперь?

МакГонагалл явно собралась сказать что-то неприятное, но звучный удар медного гонга, знаменующий начало заседания, заставил ее прервать воспитательный процесс. Гарри аккуратно опустил зеркало на пол и носком ботинка подпихнул его под стоящую впереди скамью. Картинки не будет, так хоть звук! Все меньше пересказывать.

Секретарь завел длинную тягомотную речь, из которой Гарри половину прослушал, а оставшуюся половину не понял. Перечисление каких-то актов, постановлений и законов, позволяющих пересмотреть дело пожизненного заключенного, его не интересовало, и мальчик, чтобы не заснуть, принялся разглядывать публику.

Мистер Малфой хмурился и кривил губы. Красивая блондинка, наверное, мама Драко, нервно комкала кружевной платочек. Рядом с ней с царственным видом восседала миссис Лонгботтом в своей неизменной шляпе с чучелом грифа.

Миссис Уизли что-то шептала на ухо пожилой даме в серой мантии. Продавец волшебных палочек из Косого переулка беседовал с толстым усатым господином, активно жестикулируя и время от времени тыча пальцем куда-то в сторону двери.

Люди переговаривались, оборачивались к соседям, шуршали мантиями, пергаментами и обертками шоколадок, зевали, листали свежий «Пророк» и тщательно делали вид, что они тут случайно и результат судебного заседания их нисколечко не интересует. И над всем этим безобразием, удобно устроившись на массивном, похожем на трон стуле, возвышался председатель Визенгамота, он же директор школы Хогвартс, Альбус Персиваль кто-то-там Дамблдор.

Секретарь вызвал первого свидетеля. Лысоватый тип в лимонной мантии целителя принялся сыпать нудными медицинскими терминами. Гарри совсем приуныл, но лимонный дядька, не увидев понимания на лицах судей, соизволил перевести все на понятный непосвященным язык. Сириус Блэк был здоров психически и физически, но длительное пребывание рядом с дементорами полностью лишило его эмоциональности. Посему он, целитель, считает применение Веритасерума при допросе Блэка совершенно лишним, так как качество лжи напрямую зависит от испытываемых лжецом эмоций.

Гарри попытался представить себе, как все время говорит правду и только правду, вздрогнул и от души посочувствовал крестному. И, похоже, не он один, потому что в зале зашептались, зашуршали и зашелестели в два раза активнее. А Сириус Блэк неподвижно сидел в жутком на вид кресле, обвитом цепями, и смотрел на всех так, словно ему было все равно, что о нем думают и что будет дальше.

«Нет, — поправил сам себя Гарри. — Ему и правда все равно. Какой кошмар!»

Снова постучав молоточком по кафедре, вяленый карась кратко изложил уже известную Гарри из газет историю о взрыве, трупах и найденном пальце — единственной части тела, которая осталась от погибшего Питера Петтигрю.

Почтенная публика начала позевывать.

Сириус Блэк рассеянно разглядывал потолок.

Секретарь зачитал признание обвиняемым своей вины, особо упирая на то, что допрос по всем правилам не проводился, а помятый клочок пергамента с неразборчивыми подписями двух неизвестных авроров, подшитый к делу, юридической силы не имеет.

По залу пробежала волна шепотков. Один из судей выразил желание ознакомиться с упомянутым документом, но особого впечатления на Визенгамот этот довод не произвел.

Сириус Блэк с непроницаемым лицом рассматривал резьбу на ближайшей к нему колонне.

Вяленый карась отдышался, попил водички, напомнил суду о найденном в Хогсмиде трупе Петтигрю. И, потрясая свитком с длинным списком фамилий авроров и колдомедиков, ошеломил собравшихся заявлением, что при осмотре тела было обнаружено и засвидетельствовано наличие Черной метки.

Зал загудел, словно рой рассерженных пчел.

Судьи оживились.

Дамблдор громко щелкнул крышкой бонбоньерки, которую все это время вертел в руках.

Сириус Блэк мазнул по секретарю безразличным взглядом и снова уставился на колонну.

Карась ехидно улыбнулся и добил Высокий Суд пергаментом, на котором покойный Питер Петтигрю когда-то нацарапал адрес дома Поттеров в Годриковой Лощине.

Гвалт поднялся такой, что Гарри слегка оглох на правое ухо. Куда там футбольным фанатам до почтенных, хорошо воспитанных магов!

— Для дачи свидетельских показаний вызывается Минерва МакГонагалл, преподаватель Трансфигурации, декан факультета Гриффиндор и заместитель директора школы Хогвартс! — перекрикивая шум в зале, проорал секретарь.

Профессор МакГонагалл неторопливо прошла к свидетельскому креслу, негромко кашлянула и обвела расшумевшихся зрителей укоризненным взглядом. Вопли тут же стихли, словно некто приложил всех собравшихся Силенцио.

— Вот умом понимаю, что отработки мне уже не грозят, а так и тянет сесть ровно и сложить руки на парте, — шепотом пожаловался кто-то на задней скамье. Гарри тихо хихикнул и тут же получил тычок локтем в бок от тети Петуньи.

Минерва МакГонагалл удостоверила подлинность почерка Питера Петтигрю. Вызванный следом за ней эксперт из Отдела Тайн подтвердил, что адрес скрытого Фиделиусом дома мог быть написан исключительно рукой Хранителя тайны.

— Увидеть подобную записку может только тот, кому она была адресована при написании, — важно вещал лысый старикашка, пока члены Визенгамота передавали свиток из рук в руки. — Причем ее нельзя скопировать, прочесть вслух или переписать на другой лист. Теперь, после падения Фиделиуса, надпись на пергаменте доступна каждому, но если бы она попала в руки любому из вас до рокового Хэллоуина…

— Позвольте вопрос, — довольно-таки невежливо перебила эксперта толстая, похожая на жабу тетка в розовой мантии. — Как мы можем быть уверены, что записка не была написана уже после того, как Фиделиус спал с защищенного дома?

— Превосходно, мисс Амбридж! — оживился эксперт. — Пять бал… э… кхм. Так вот. Наша лаборатория разработала специальный комплекс чар на основе тех, которыми пользуются археологи и антиквары. Нам удалось добиться снижения погрешности всего до двух-трех дней на каждые десять лет возраста предмета! Мы тщательно исследовали этот любопытный образец, и я с полной уверенностью могу заявить, что адрес на пергаменте увидел свет не позднее первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

Розовая жаба недовольно поджала губы. Эксперт передал секретарю свиток с описанием экспертизы, раскланялся и побрел к своему месту рядом с Олливандером.

— Невероятно!

— Подумать только, за одиннадцать лет никто ни разу не проверил…

— А вам не кажется, что эта записка всплыла как-то уж слишком вовремя?

— Немыслимо!

— И чем же Тот-кого-нельзя-называть занимался целый месяц?

— Не могу понять позицию Дамблдора…

— Бедный мальчик…

— И все-таки я считаю, что вся эта история попахивает чем-то…

— Тишина в зале! — стукнул молотком по кафедре карась. — Слово предоставляется Сириусу Ориону Блэку!

— Уважаемые судьи. Дамы и господа, — ровным, каким-то неживым голосом отозвался Блэк. — Благодарю за возможность прокомментировать всю эту запутанную историю. Я действительно признал себя виноватым в смерти Джеймса и Лили Поттеров. Именно я настоял на том, чтобы Питер Петтигрю стал хранителем Фиделиуса в доме в Годриковой Лощине. К сожалению, позже мне не дали возможности объяснить, что именно я имел в виду, произнося слова о своей вине, поскольку меня ни разу не вызывали на допрос. Я был уверен, что уважаемый председатель Визенгамота в курсе личности Хранителя, и меня в ближайшее время освободят из камеры предварительного заключения. А меня отправили в Азкабан. Сначала я пытался добиться правды, требовал свидания с кем-нибудь из членов ордена Феникса, но близкое знакомство с дементорами быстро отбило у меня тягу к справедливости, да и вообще к каким-либо действиям. Все эти годы я просто выживал, пытаясь сохранить здравый рассудок. И только смерть Питера подтолкнула меня к тому, чтобы начать действовать.

— И кто же рассказал вам о смерти Петтигрю? — поинтересовалась розовая жаба, делая пометку в блокноте.

— Охрана иногда отдавала нам старые номера «Ежедневного пророка».

— Законом это не запрещено, — высказался с места аврор Долиш.

— Как, возможно, известно уважаемым судьям, я являюсь незарегистрированным анимагом, — безразлично продолжал Блэк. — Я обернулся собакой, протиснулся сквозь прутья решетки, переплыл залив и аппарировал в окрестности Хогсмида, надеясь узнать какие-нибудь подробности. Люди никогда не обращают внимания на собак, подслушивающих их разговоры. Некоторое время я провел, курсируя между Хогсмидом и хижиной Хагрида, который всегда рад накормить и приютить любое живое существо. Но потом заклинание аврора Шеклболта положило конец моей конспирации, и я счел целесообразным сдаться в руки авроров, что и проделал, явившись в Хогсмидский отдел аврората.

— А где вы взяли записку с адресом накрытого Фиделиусом дома? — пискляво поинтересовался один из судей, тощий тип с неприятно бегающими глазками.

В глазах Сириуса Блэка впервые с момента начала заседания мелькнуло что-то человеческое.

— Я… не помню, — растерянно сказал он.

34. То в массовке немое звено, то беремся за главные роли

Когда стало понятно, что совещание членов Визенгамота вот-вот перерастет в драку, Дамблдор хлопнул в ладоши и звучным голосом заявил:

— Уважаемые коллеги. Я думаю, пора заканчивать дебаты и переходить непосредственно к голосованию по вопросу освобождения мистера Блэка.

— А вы не хотите прокомментировать ситуацию? — немедленно встрепенулась розовая Амбридж.

— По данному вопросу я могу сказать только одно. Я не был осведомлен о личности Хранителя, иначе вся эта история имела бы совершенно другой финал, — заявил Дамблдор и взмахом руки подал сигнал секретарю.

Карась от души врезал молотком по многострадальной кафедре и четко произнес ритуальную формулу:

— Если у кого-либо из вас есть сведения о преступлении, приведшем в тюрьму Сириуса Ориона Блэка, которые могут повлиять на решение судей, этот человек может и должен заявить о них прямо сейчас. После вынесения приговора каждый, кто не пожелал обнародовать то, что знал, да будет молчать о чужих тайнах вечно!

Зал притих.

Судьи напряглись в ожидании возможных сюрпризов.

Сириус Блэк расслабленно смотрел в стену.

Дамблдор поигрывал конфетницей.

Гарри украдкой вытер вспотевшие ладони об мантию и вцепился в скамейку.

Когда положенные по закону пять минут истекли, секретарь поклонился суду и хрипло провозгласил:

— Да свершится справедливость! Кто считает, что Сириус Орион Блэк был осужден безвинно и томился в тюрьме за преступление, которого не совершал, прошу поднять руки.

Несколько томительных мгновений Гарри казалось, что судьи никак не отреагируют на слова секретаря. Но вот в воздух взметнулась первая рука. Потом еще одна и еще…

Секретарь оглашал фамилии проголосовавших, и каждая следующая звучала все громче и торжественнее.

— Мистер Дож, мисс Боунс. Мистер Робардс. Мистер Огден, благодарю вас. Мадам Марчбэнкс… Господин председатель. Мистер Ранкорн. Мистер Скримджер… Если есть еще желающие отдать свой голос в пользу Сириуса Ориона Блэка, они должны сделать это прямо сейчас! Голосование окончено! Тридцать шесть голосов из сорока девяти за то, чтобы признать Сириуса Ориона Блэка невиновным!

Зал взорвался аплодисментами.

Сквозь шум и крики до Гарри доносились обрывки речи Дамблдора, который говорил что-то о компенсации от Министерства Магии и отсутствии наказания за незаконную анимагию.

Профессор МакГонагалл утирала слезы огромным клетчатым носовым платком. Профессор Снейп, стиснув челюсти, сверлил Блэка взглядом. Тетя Петунья беспомощно оглядывалась по сторонам, нервно сжимая в руках свой элегантный ридикюль бежевого цвета.

— Я благодарен Визенгамоту за справедливый суд, — негромко сказал Блэк, поднимаясь с кресла. Странным образом его тихий голос перекрыл галдеж, выкрики и взволнованное гудение зала. — Я рад, что с моего имени и с имени моей семьи сняты незаслуженные обвинения. В связи с этим я хотел бы сделать заявление, которое, возможно, и не требует рассмотрения Высоким Судом. Но я уверен, что присутствующие здесь почтенные маги разрешат тревожащий меня вопрос наилучшим образом.

— Как по писаному чешет, — прошипел профессор Снейп.

Тетя Петунья судорожно вздохнула и вцепилась в сумочку, как утопающий в соломинку.

— Излагайте, мистер Блэк, — благосклонно кивнул Дамблдор и опустился на стул.

Судьи, недоуменно переглядываясь, начали пробираться обратно к своим местам. Зрители навострили уши, предчувствуя еще одну горячую сплетню.

— Я, Сириус Орион Блэк, глава Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэков, по праву, данному мне Джеймсом Карлусом Поттером, выбравшим меня в крестные отцы для своего сына Генри Джеймса Поттера, заявляю свое право на опеку над упомянутым выше Генри Джеймсом Поттером, известным так же как Гарри Поттер. Как маг и наследник одной из старинных семей Магической Британии я смогу дать своему крестнику полноценное образование и познакомить его с традициями и обычаями магического мира, чего, без сомнения, не способны сделать маглы, в настоящее время являющиеся его опекунами.

— Маглы?

— Как маглы?

— Мальчик-Который-Выжил воспитывается этими, с позволения сказать…

— Обойдетесь! — звонко припечатала тетя Петунья, поднимаясь со своего места.

Вяленый карась ошарашенно стукнул по кафедре стаканом с водой.

Профессор Снейп одобрительно хмыкнул.

Дамблдор благостно улыбнулся.

Гарри снова вытер руки об мантию и с уважением посмотрел на тетку. При всей ее боязни магии и нелюбви ко всяким странностям — вот так взять и наорать на мага и наследника при полном зале такого же странного народу… Да это практически подвиг!

— Миссис…

— Дурсль, — любезно помогла Блэку тетка. — Петунья Дурсль, в девичестве Эванс. Старшая сестра миссис Поттер. Сквиб и полноправный опекун Генри Джеймса Поттера, хотя видит Бог, я этого опекунства не хотела и не просила. Но мальчика я вам не отдам! Чем вы думали, когда бросили его в полуразрушенном доме, возле тел моей сестры и зятя? Где вы были, когда его надо было кормить, лечить и учить? В тюрьме сидели? Очень мило! А теперь вы возникаете непонятно откуда и требуете, чтобы я передала вам опеку над своим племянником? Не бывать этому!

— Боюсь, что я вынужден настаивать на своем требовании, — все тем же тихим, отстраненным голосом проговорил Блэк. — Видите ли, миссис Дурсль, я дал Джеймсу Поттеру Непреложный Обет. Я обещал, что позабочусь о жизни и воспитании его сына, если только мне не помешают непреодолимые обстоятельства. Азкабан считался таковым, но теперь, когда я на свободе и полностью оправдан, мой единственный выход — забрать Гарри к себе. В противном случае я умру. В ближайшие два-три дня.

Тетя Петунья поперхнулась заготовленной речью.

Судьи зашушукались, перегибаясь друг через друга и весьма невежливо тыча пальцами то в Гарри, то в его крестного.

Профессор Снейп отчетливо икнул.

Профессор МакГонагалл что-то тихо пробормотала.

Гарри попытался собрать в кучку разбегающиеся мысли, но не преуспел. Сквиб? Но сквибы рождаются в семьях волшебников, а значит бабушка и дедушка, которых он никогда не видел… А Непреложный Обет? Зачем они это сделали? Это же очень опасно! А еще…

— Мистер Блэк, это невыполнимо, — спокойно произнес Дамблдор. — Мальчика отдали тете не просто так, и до семнадцати лет он будет жить у нее. Причин я вам пояснить не могу, поскольку оглашение их на всю страну не в интересах Гарри. Но, как председатель Визенгамота, я имею право раз в год наложить вето на любое его решение, и повторное рассмотрение дела в таком случае произойдет не ранее, чем через полгода.

Тетя Петунья охнула, зажала рот рукой и уставилась на Блэка глазами загнанной лани.

Тот мазнул по Дамблдору совершенно нечитаемым взглядом и повернулся к миссис Дурсль:

— В таком случае, я прошу вас хотя бы дать мне возможность поговорить с мальчиком. Один раз. Больше я вряд ли успею.

— НЕТ! — завопил Гарри, срываясь с места.

Совершенно не думая о том, что на него смотрит куча народу, позабыв свою робость перед теткой, судьями и преподавателями, он вылетел в центр зала и затараторил:

— Так же нельзя! Это неправильно! Тетя, никто не должен умирать из-за того, что когда-то что-то пообещал! Мистер Блэк! Я вас совсем не помню, но мне все равно вас жалко! Так не должно быть, надо что-то придумать! Ну, я не знаю, может, вы меня поделите как-то?

— Мистер Поттер должен жить у своих кровных родственников, — нахмурился Дамблдор. — Иначе…

— Иначе произойдет то, не знаю что, — вклинился в тираду директора и председателя Люциус Малфой. — Мистер Блэк, не могли бы вы как можно точнее воспроизвести текст данного вами Обета?

— С каких это пор зрителям разрешено вмешиваться в ход судебного заседания? — возмутилась розовая жаба.

— С тех самых, как заседание переросло в фарс и балаган, обильно присыпанный таинственными недомолвками, — холодно отрезал Малфой, наградив жабу колючим взглядом. Гарри аж поежился, разгоняя забегавшие по спине мурашки. — Мистер Блэк, я жду.

— Так я, собственно, воспроизвел, — пожал плечами Блэк. — Заботиться о достойной жизни и правильном воспитании его сына, если только мне не помешают непреодолимые обстоятельства.

— Ну так и заботьтесь, — фыркнул Малфой. — Вы не обещали, что обязательно заберете мистера Поттера-младшего в свой дом, а миссис… Дурсль, полагаю, не станет чинить вам препятствий.

— Не стану, — слабым голосом подтвердила ошарашенная тетка, на которую, впрочем, никто не обратил внимания.

— А мне хотелось бы привлечь внимание членов Визенгамота к тому, что его председатель только что открыто послал на смерть человека, — вкрадчивым голосом, от которого мурашки Гарри разрослись до размеров мелких яблок, продолжил старший Малфой. — Причем по причинам, которые он даже не пожелал нам озвучить.

— Мистер Малфой, к чему вы клоните? — занервничал толстяк в котелке, в котором Гарри с трудом, но все-таки опознал Министра Магии. — Уверен, что, если бы его не перебили, мистер Дамблдор предложил бы наилучшее решение этой проблемы!

Люциус Малфой оглядел зал. Кто-то прятал глаза, кто-то делал вид, что завязывает шнурки, некоторых судей и зрителей очень заинтересовал рисунок на потолке и колоннах.

Малфой кивнул, слегка поклонился министру и сделал шаг назад, признавая свое поражение.

А Гарри все смотрел и смотрел на крестного, который так странно появился в его жизни и, похоже, никуда не собирался из нее деваться. Крестный в свою очередь смотрел на Гарри и явно не представлял себе, о чем говорить с этим ребенком, чему его учить и как, упаси Мерлин, воспитывать.

— Спасибо, — наконец сказал Блэк и улыбнулся.

Гарри несмело улыбнулся в ответ. Может, все будет не так уж и плохо?

35. О чем ты думаешь, мой друг, вздыхая тихо и печально

В том, что взрослые способны устроить трагедию из ничего, Гарри убедился уже давно. И сегодня этот прискорбный факт снова подтвердился. Казалось бы, Блэка оправдали, умирать он тоже передумал, у тетки его, Гарри, никто не отберет. Радоваться надо, а у них такие лица, словно им флоббер-червя в овсянку кинули. Тетя Петунья косится так, будто жалеет, что не нашла в себе сил впихнуть Гарри в объятия Блэка с криком: «Заберите от меня этого паршивца!». Декан и профессор Снейп мрачно переглядываются и тяжело вздыхают. Крестный стоит как статуя посреди зала, а на нем повисла миссис Малфой и рыдает, словно задалась целью утопить его в слезах. А вокруг бегает, шумит, галдит, топает и шепчется толпа почтенных магов.

Обстановка с каждой минутой тяготила все сильнее, так что потащившему всех на выход профессору Шеклболту Гарри был безмерно благодарен. Профессор МакГонагалл уходить явно не хотела, но Шеклболт подхватил обеих дам под руки, коротко бросил Снейпу:

— Пацана не потеряй, — и уверенно двинулся к небольшой двери в углу зала.

Профессор Снейп мученически закатил глаза, крепко взял Гарри за плечо и вытолкнул в узкий, довольно-таки грязный коридор.

— Это служебный ход для авроров, — пояснил Кингсли недоуменно озирающейся миссис Дурсль. — Ну там, привести, вывести, поднести…

— Вытащить, выбросить, — в тон ему продолжил профессор Снейп. — Мы будем тут стоять и слушать байки о героических аврорских буднях, или все-таки пойдем дальше? Мистер Поттер, вы можете постоять спокойно хотя бы минуту?!

— Прошу прощения, профессор, — потупился Гарри. — Но я тут вспомнил кое-что. Точнее, забыл…

Услышав про зеркало, профессор Снейп выдернул ошеломленную таким напором тетю Петунью из рук Шеклболта и потащил вперед по коридору, шипя что-то об обещании проводить ее домой, которое он намерен выполнить прямо сейчас. Профессор МакГонагалл поджала губы и наотрез отказалась идти выручать говорящий артефакт из-под лавки. Кингсли Шеклболт тяжело вздохнул, покосился на МакГонагалл, на удаляющегося Снейпа, потом почему-то на потолок и выскользнул обратно в зал.

Вернулся он минут через десять в компании директора Дамблдора.

— А вот и Гарри! — искренне обрадовался директор. — Тебе понравилось заседание Визенгамота? Не каждый мальчик в твоем возрасте может похвастаться тем, что его допустили на такое важное мероприятие!

МакГонагалл ощутимо передернуло. Кингсли снова покосился на потолок и вздохнул. Поттер, уже начавший уставать от всех этих вздохов, ужимок и страдальческих лиц, чуть было не ответил честно, но вовремя вспомнил, что он вежливый и воспитанный мальчик.

— Это было очень познавательно, сэр. Жаль только, в зале было несколько шумно, но я все равно рад, что смог поприсутствовать на этом событии.

— И даже поучаствовать, — по-доброму усмехнулся Дамблдор, протягивая ему открытую бонбоньерку. — Возьми конфетку, Гарри, не стесняйся.

— Благодарю вас, сэр, — проголодавшийся Гарри цапнул из директорской конфетницы самую большую лимонную дольку, но сунуть ее в рот не успел. Изображавший статую имени самого себя Шеклболт как-то очень быстро отлепился от стены, оттер Гарри от Дамблдора и двинулся к выходу. Профессор МакГонагалл повлекла за ним директора, а Гарри остался стоять столбом, неверяще глядя на пустую руку. Нет, он, конечно, читал про воров, способных украсть что угодно откуда угодно. Но чтобы аврор? Мармеладку? У ребенка?!

К моменту прибытия в Хогвартс настроение у Поттера испортилось окончательно. Его раздражало все: бубнящее в кармане зеркало, с мученическим видом беседующая с Дамблдором о погоде МакГонагалл, пылающий жадным любопытством взгляд Рона Уизли, нетерпеливое ерзанье по скамье Драко Малфоя, заикание Невилла и доносящееся от учительского стола бормотание Хагрида:

— Да он маленький совсем, вот такусенький! Рази ж он может кого обидеть!

Сжевав котлету и спрятав в карман завернутый в салфетку сэндвич, Гарри пулей вылетел в коридор, провожаемый воплями: «Эй, друг, ты куда?»

Конечно, это было глупо. Гарри и сам понимал, что не сможет отсиживаться в заброшенных классах все оставшееся до окончания учебного года время. Но хоть немножко покоя он мог себе позволить? Без дурацких вопросов и необходимости снова и снова пересказывать проклятое заседание? Хотя бы час или…

— Ай! — беспорядочные мысли улетучились из головы, выбитые оттуда сразу двумя ударами. И если затылок пострадал от столкновения с почтовой совой, неудачно вошедшей в поворот, то лбом Гарри ухитрился протаранить профессора Снейпа. И, судя по мученическому взгляду профессора, чугунный лоб Поттера снова ушиб ему что-то жизненно важное.

— Десять… баллов… с Гриффиндора, — просипел Снейп, аккуратно прислоняясь к стене.

— Простите, сэр, я нечаянно, — заалел ушами Гарри.

Сова прошла на второй заход, заложила слишком крутой вираж и врезалась в стоящие в нише доспехи.

— Простите, сэр! — выкрикнул Поттер и бросился к бестолково ворочающейся на полу птице.

— А сейчас за что? — с умеренным интересом осведомился профессор, осторожно отлепляясь от стены.

— На всякий случай, сэр!

Снейп смерил его фирменным взглядом, предназначенным для полных болванов, и медленным шагом покинул поле боя. Гарри отвязал от совиной лапки большой пергаментный свиток и сломал коричневую сургучную печать с большой буквой «М».

«Уважаемый мистер Поттер… поскольку вы являетесь… были, участвовали… постановление о смене опекуна… новыми равноправными опекунами назначаются миссис Петуния Дурсль, в девичестве Эванс, и мистер Сириус Орион Блэк… принадлежащая вам копия постановления…»

— Постановление где, дура министерская? — от души рявкнул Гарри на сову. — Потеряла?

«…может быть получена вами в Министерстве Магии лично, или выслана вам совиной почтой по письменному запросу. Поскольку вы являетесь несовершеннолетним волшебником, форма запроса должна быть засвидетельствована представителем Министерства Магии в присутствии директора школы, заместителя директора по учебной части, декана вашего факультета и вашего опекуна и предоставлена в секретариат лицом, присутствовавшим при подписании формы запроса».

— Ладно, живи пока, — кивнул съежившейся сове Поттер.

— Гарри! Вот ты где!

— Ты так быстро убежал!

— Почему ты нас не подождал?

— Мы тебя еле догнали!

— Не вздумай снова сбежать, мы все равно тебя найдем!

— Рассказывай, что там было!

— Гарри!

— Гарри!

— На сову не наступите, — буркнул Поттер и потянул на себя ближайшую дверь. Не в коридоре же стоять такой толпой.

Вдаваться в подробности Гарри не стал. Впрочем, теплой компании и без них хватило впечатлений. Драко, забыв о необходимости держать лицо, ерзал по пыльной парте, гримасничал и терзал носовой платок. Рон то краснел, то бледнел и растерянным шепотом повторял: «Вот это да…». Невилл слушал, приоткрыв рот и хлопая глазами, а Крэбб и Гойл тыкали друг друга локтями и многозначительно переглядывались.

— А потом нас Шеклболт служебным коридором вывел, и мы в Хогвартс вернулись, — вздохнул Гарри. — А я до сих пор не понимаю. Дамблдора не понимаю, который мог такое сказать. И остальных, которые сначала сделали вид, что он ничего такого не говорил, а потом принялись рожи корчить и глаза подкатывать. Вот что это было вообще?

— Политика, — сообщил Малфой.

— Гадость какая, — скривился Поттер и полез в карман за сэндвичем.

— Не расстраивайся так, Гарри, — подал голос Невилл. — Ведь все же хорошо закончилось. Никто не умер и вообще…

— И вообще, — кивнул Поттер. — Давайте о чем-нибудь другом поговорим?

— Давайте, — сладким голосом протянул Малфой. — Говори, Винс, чего уж там.

Крэбб и Гойл снова переглянулись. Драко хихикнул. Поттер насторожился и отложил надкусанный бутерброд в сторону.

— В общем, Гарри, мы тут это… подарок тебе на день рождения готовили, — смущенно сказал Винс, вытаскивая из сумки какой-то сверток. — Но ты же сам понимаешь, до лета еще долго, а мы… ну…

— А они хотят немедленных благодарностей, — ухмыльнулся Малфой.

Гойл сжал кулак и принялся задумчиво его разглядывать. Драко немедленно отодвинулся как можно дальше и сделал вид, что он тут вообще случайно.

— В общем, это — безразмерная сумка. У Грега дедушка такие делает, он нас и научил. Мы сами все посчитали и сами зачаровали! Туда все что угодно можно положить, хоть слона спрячь!

— И испытали, — добавил Гойл, правильно истолковав опасливый взгляд Поттера. — Сначала профессор Флитвик проверил, сказал, что все правильно, и добавил нам по сто баллов! А потом мы сами еще раз попробовали, как оно работает.

— Спасибо, парни, — расплылся в улыбке Гарри, прижимая к себе подарок. — Это лучшая вещь, которая у меня была за всю мою жизнь!

— Да ладно тебе, — смутился Крэбб. — Подумаешь…

— А на чем вы его испытывали, кстати? — поинтересовался Гарри, нежно поглаживая сумку по коричневому кожаному боку.

— Ну… мы туда много чего клали. Достали, правда, не все. Так что ты учти, где-то там внутри письменный стол из библиотеки.

— И торт от Фортескью.

— И жаба Лонгботтома, — наябедничал Драко.

— Что? — привстал с места побагровевший Невилл. — Тревор? Ах вы…

Гарри сидел на парте, жевал сэндвич, болтал ногами и смотрел, как Винс и Грег носятся по кабинету за Малфоем. За ними, пыхтя, гнался Невилл, а рядом Рон копался в безразмерной сумке, пытаясь выудить оттуда торт. Интересно, Тревор его там не понадкусывал?

36. Привычный жизни ритм

Письма от Блэка приходили строго по расписанию. Два раза в неделю, по средам и пятницам. Колдомедики снова заперли его в Мунго, не разрешали писать чаще, не позволяли читать прессу и практически не допускали к нему посетителей, отговариваясь шоком и моральной травмой от посещения судебного заседания.

Ничего интересного в письмах не было. Стандартные вопросы; «Что ты любишь? Как учишься? С кем дружишь? Играешь ли в квиддич?», призывы слушаться профессоров, не хулиганить и хорошо учиться.

В ответных посланиях Гарри пространно описывал свою жизнь, спальню, орхидею, подарившего орхидею Невилла, Тролля по трансфигурации за то, что Гарри случайно вздремнул на уроке, и хогвартское меню.

Когда его в рамках воспитания мягко пожурили за несерьезное отношение к учебе, а младшего Малфоя и Лонгботтома одобрили, как подходящие знакомства для мальчика из старинного магического рода, Гарри понял, что так дальше продолжаться не может. Мало ему тетки, так еще и крестный-зануда? И это теперь на всю оставшуюся жизнь? Серьезное отношение к учебе, подходящие знакомства и застольный этикет? Ну уж нет! Перед тем, как его окончательно завоспитывают, он, Гарри, покажет им всем, на что способен Национальный Герой сэр Гарри Поттер!

А кстати, на что?

Близнецы Уизли не подвели. Хихикая и бросая косые взгляды на Перси, они оттеснили Гарри в угол гостиной и зашептали:

— Наш юный друг! Если ты хочешь Нахулиганить и Прославиться…

— …то ты можешь поучаствовать в Традиционном Большом Школьном Хулиганстве! Но учти…

— …если тебя поймают, снимут баллов пятьдесят, не меньше.

— С нас сняли сто, и мы все лето…

— …чистили мамин курятник без магии.

— За баллы Перси тебя разорвет на тысячу маленьких Поттеров!

— Не разорвет, — беспечно отмахнулся Гарри. — Побоится, что с каждого из тысячи по пятьдесят баллов снимут. Рассказывайте, что делать нужно?

Пустынные полутемные коридоры ночного Хогвартса были, как и прежде, полны тайн и загадок. Притаившись в нише, чтобы пропустить патрулирующего завхоза, Гарри уставился на его тень. Скользнув на освещенную факелом стену, тень выросла в два раза, неприятно уплотнилась и где-то даже стала объемной. Склонив голову набок, она погрозила мальчику пальцем и уперла руки в бока, словно собираясь закатить скандал. Гарри перевел ошеломленный взгляд на мистера Джонса, который продолжал неторопливо брести по коридору, и поплотнее закутался в мантию-невидимку. Тень покрутила пальцем у виска, потом махнула рукой и снова распласталась по полу.

Кое-как справившись со стуком зубов, Гарри утер вспотевший лоб и двинулся к своей цели. Дойти до конца коридора, повернуть, еще десять шагов и вот он, кабинет директора, и охраняющая его горгулья.

Традиционное Большое Школьное Хулиганство заключалось в том, что претендент на звание Главного Школьного Хулигана должен был приклеить на горгулью любой предмет одежды из своего гардероба. Бирка для прачечной служила подтверждением личности героя, а когда кто-то из профессоров начинал задавать неудобные вопросы, Главный Школьный Хулиган традиционно отвечал: «Нет, сэр! Это не я, сэр! Не могу даже предположить, кто воспользовался моими носками для этой цели, сэр!».

Профессора все это отлично знали, все знали, что профессора знают, а профессора знали, что все знают, что они все знают, но снимали баллы только с тех, кто был застигнут за процессом приклеивания. Достаточно было отойти от горгульи на десять шагов и: «Нет, мэм. Это не я, мэм. Когда я сюда свернул, оно уже так и выглядело, мэм!».

Директора Дамблдора эта традиция весьма раздражала, и учителя регулярно обещали ему, что предпримут меры, запретят и пресекут, но годы шли, а носки, шарфы и галстуки продолжали появляться на несчастной статуе с завидной регулярностью.

Но происходило это в основном в те дни, когда директор отсутствовал в школе. На всякий случай. А то мало ли.

Деловито оглядев горгулью, Гарри решил, что тянуться до головы неудобно, а вот надетые на когтистые лапы старые варежки ее несомненно украсят. Вылив в каждую по полпузырька пожертвованного Дредом и Форджем клея, он уже примерился натянуть правую на ее законное место, но тут директорская дверь с грохотом распахнулась.

Удар отшвырнул мальчика в сторону. Варежки полетели налево, очки направо, пузырек, позвякивая, покатился куда-то в темноту.

«Как же так! Дамблдора уже три дня нет в школе! Да кто это там?!»

Гарри прищурился, пытаясь разглядеть двоящуюся в глазах фигуру, но от второго удара в голове что-то взорвалось, и Гарри осел на пол в глубоком обмороке.

От яркого света из глаз хлынули слезы, и Гарри поспешно зажмурился. Но разглядеть сидящую у кровати миссис Дурсль все-таки успел. «Исключили, — подумал Поттер. — Я нарвался на Дамблдора, он ударил меня по голове и исключил из школы. И отправил обратно к Дурслям. Вот это я попал!»

— Гарри, ты слышишь меня? Гарри? — дрожащим голосом позвала его тетя.

— Слышу, — просипел мальчик, приоткрыл глаза и тут же принялся утирать текущие по лицу слезы пододеяльником. — Можно мне водички?

Тетка загремела чем-то на тумбочке, а обнаружившийся за ее спиной Сириус Блэк взмахнул палочкой, опуская шторы. Комнату окутал приятный полумрак.

Напившись воды и нацепив на нос очки, Гарри огляделся по сторонам. Больничное крыло. Все-таки не исключили. Или исключат, когда вылечат?

— Это директор меня так? — спросил он, осторожно ощупывая шишку на голове.

— Что ты, Гарри, нет конечно, — всхлипнула тетка и поправила подушку у него за спиной. — Это был… это ужасный человек! Я буду свидетельствовать против него в суде и надеюсь, что он получит по заслугам!

— Ты просто оказался не в то время не в том месте, — пояснил крестный. — Это был грабитель, который пытался проникнуть в кабинет директора. Услышал, как ты возишься, и решил избавиться от свидетеля. Тебе очень повезло, что этот коридор патрулируется особенно тщательно.

— Бедный ребенок, — еще раз всхлипнула миссис Дурсль и примерилась погладить Гарри по плечу.

— Какая-то вы сегодня странная, тетя, — не выдержал Гарри, на всякий случай отползая по кровати подальше. — Сильнее даже, чем на суде. Мистер Блэк, признавайтесь, что вы с ней сделали?

— Ничего я не делал, — мотнул головой Блэк. — Это все Снейп. То есть профессор Снейп. Он еще зимой дал твоей тете адрес психоаналитика. Ну, из этих, которые работают с родственниками маглорожденных детей.

— Ох, Гарри, — пригорюнилась тетя Петунья. — Я очень виновата перед тобой, но пойми, все эти ваши фокусы… Когда видишь от таких, как вы, только плохое, постепенно начинаешь ненавидеть всех, кто способен на что-то…

— Плохое? А как же… а как же мама? — уставился на тетку несчастными глазами Гарри.

— Вот именно, — окончательно расплакалась тетя.

Пока миссис Дурсль комкала носовой платок, а Сириус пытался напоить ее наколдованной водой, от которой тетка шарахалась, Гарри исподтишка разглядывал крестного. За время, проведенное в больнице, Блэк уже перестал походить на вампира, а отстраненная холодность в глазах сменилась вполне человеческим выражением. Но дорогущая мантия и манеры никуда не делись.

«Неужели и я таким же буду? — затосковал Гарри. — И ведь даже нахулиганить не успел как следует. А теперь все. Завоспитывают. Вон как спелись».

Прощаться с успокоившейся теткой пришлось под бдительным оком мадам Помфри, которая просто жаждала выставить спевшихся родственников из палаты. Гарри три раза пообещал, что он будет хорошо себя вести, не будет бродить по ночам, сдаст все экзамены на «В» и «П» и вообще будет не ребенок, а сахар в шоколаде! Тетя сделала вид, что поверила, еще раз погладила его по плечу и вышла из палаты.

— Мистер Блэк, имейте совесть, мистеру Поттеру нужен отдых, а вы все копаетесь!

— Простите, мадам, уже иду, — обезоруживающе улыбнулся Блэк. — Выздоравливай, Гарри. Я рад был тебя повидать, жаль только, что в такой обстановке.

— Спасибо… крестный, — замялся мальчик.

Блэк стрельнул глазами в сторону двери и сунул под одеяло какой-то небольшой сверток. Убедившись, что мадам Помфри ничего не заметила, он подмигнул Гарри и величаво выплыл в коридор.

Сгорающий от любопытства Поттер честно выпил чашку куриного бульона и невкусные зелья, повозился в кровати, устраиваясь поудобнее, и потянул за стягивающий сверток шнурок. Что-то негромко хлопнуло, сверток увеличился вдвое, и на постель посыпались ценные вещи. По-настоящему ценные.

Шарф с биркой «Гарри Поттер».

Мантия-невидимка.

И два пузырька Супер-Вечного Патентованного Клея.

Гарри погладил мягкую шерсть шарфа и фыркнул. А ведь крестный не так плох, как кажется!

37. Мы благодарны им за честный труд. Их знания и опыт не умрут!

— Тише, коллеги, прошу вас! ТИШИНА!

— И незачем так орать!

— Коллеги! Мы собрались здесь, чтобы провести последний в этом году педсовет…

— …а также отпраздновать окончание экзаменов и отъезд учеников по домам!

— Кстати, а почему педсовет ведете вы, а не наш уважаемый директор?

— Если бы вы чаще появлялись в нашей теплой компании, вы бы знали, что директор уже две недели лежит в Мунго! В одной палате с Локхартом.

— Это чтобы он точно в себя не пришел?

— Как-то вы это нехорошо сказали.

— Зато честно!

— Минуточку, коллеги, потом поругаетесь! Мне кто-нибудь объяснит, что все-таки произошло?

— Самим интересно. Кингсли обещал подробностей, но куда-то потерялся.

— Я не могу работать в такой нервной обстановке! Все самое интересное постоянно происходит где-то там!

— Так не работайте, кто вас заставляет.

— Вы на что это намекаете?!

— Лето… отпуск… нигде ничего не мелькнуло?

— Коллеги, не ведите себя как дети! Кингсли уже пять минут как здесь, а вы ему слова вставить не даете.

— Кхм… Спасибо. В первую очередь, хотелось бы поблагодарить всех вас за проявленную гражданскую сознательность и содействие Аврорату.

— А мы проявляли и содействовали?

— Не перебивайте, так мы никогда не доберемся до интересного.

— Кхм… Спасибо. Да. Так о чем это я?

— Вы обещали рассказать, что случилось с нашим директором, кто напал на Гарри Поттера и откуда в школе столько одержимых.

— Бедный Гарри! Вокруг него постоянно происходит что-то ужасное!

— Да при чем тут Поттер?

— Ну как же! То Блэк, то Квиррелл, то по голове ударят…

— Вы не о том думаете. Это младшему Малфою с Лонгботтомом простительно считать Поттера серьезной политической фигурой, да еще и орать об этом на всю библиотеку. Но им по двенадцать лет, а вам сколько?

— Как вам не стыдно задавать даме такие вопросы!

— Коллеги, уймитесь уже. Надоели. Дайте дослушать. Кому неинтересно, может идти ругаться в коридор.

— Кхм… Спасибо. Так вот. Как правильно заметил наш коллега…

— Ваш коллега? Вы остаетесь преподавать и в следующем году?

— Нет, Кингсли не остается, и я не остаюсь. Мистер Джонс убедил меня в том, что работа в Отделе Тайн куда более тихая, спокойная и безопасная.

— Как же так, Северус? Как же мы без вас?

— С удовольствием, я думаю.

— То есть, к следующему году мне нужно найти не только преподавателя ЗоТИ, но и профессора Зельеварения?!

— И преподавателя Прорицаний. Сивилла выходит замуж, и ее жених категорически против того, чтобы она работала в школе!

— Трелони? Замуж?

— Кто польсти… э-э-э… в смысле, за кого?

— За Долиша, конечно же! Он целых два раза снимал с нее показания! Как честный человек, теперь он просто обязан на ней жениться!

— Ах, ну если показания снимал…

— Обрадовали, нечего сказать. Кингсли, вы что, молчать сюда пришли?

— Э… никак нет, мэм. Так вот. Вся эта темная и запутанная история началась с очередного обыска в поместье Малфоев.

— В любой темной истории должны быть Малфои!

— Несомненно, мэм. Но, как и в любой запутанной истории, Малфои ни в чем не виноваты. Совершенно невозможно считать виноватой Нарциссу Малфой из-за того, что она забрала из дома тетушки Вальбурги ценную реликвию: золотой медальон, принадлежавший Салазару Слизерину. Также нет вины Люциуса в том, что он не уследил, кто именно под шумок сунул этот медальон к себе в карман. Косвенно виноват в произошедшем некий младший сотрудник Аврората, который расплатился этим медальоном в «Кабаньей голове» за пирушку по случаю своего повышения по службе. Его тщательно допросили, и мы с уверенностью можем сказать, что он не представлял себе ни истинной ценности, ни особенностей медальона. Не представлял себе этого и несчастный профессор Квиррелл, упокой Господи его душу.

— Бедный Квиринус…

— Тем не менее, Квиррелл понял, что перед ним не штамповка, и выкупил медальон у трактирщика за смешную сумму в три галлеона. Проверив его формуляр в библиотеке, да славится мадам Пинс, которая не выпускает из рук ни одной книги под честное слово, мы обнаружили, что Квиринус некоторое время изучал альбомы и справочники. Видимо, пытался определить, что именно попало к нему в руки. Слишком тесный контакт с хоркруксом не пошел ему на пользу. Подчиняясь вложенной в медальон злой воле, он уехал в Албанию, и там… Остальное вы видели своими глазами.

— А где сейчас эта милая безделушка?

— Присоединяюсь к вопросу!

— Медальон мы нашли в его вещах и переправили в Отдел Тайн. Когда туда же передали диадему Ровены, компетентные люди решили, что ситуацию в школе нельзя оставлять без присмотра, в связи с чем мистер Джонс любезно согласился понаблюдать за происходящим изнутри.

— Со своей стороны могу сказать, что это был незабываемый опыт. Я рад был сотрудничать со столь неординарно мыслящими людьми, хотя некоторые ваши методы, признаться, меня пугают.

— Это какие же, интересно?

— А я вам говорил, не надо было над василиском так издеваться! И тем более над Локхартом!

— Ой да что мы такого сделали. Мы простые школьные учителя, в конце концов, как умеем, так и работаем!

— Простые, да… Но мы отвлеклись от темы. На диадему Филч наткнулся не случайно. Буквально на днях медикам удалось устранить все последствия Обливиэйта, и теперь мы с уверенностью можем сказать, что на диадему его навел тот же человек, который продал медальон Квирреллу. Примерно в это же время Альбус Дамблдор начал подозревать неладное, и злоумышленнику пришлось изрядно потрудиться, чтобы он ни о чем не догадался раньше времени. Способ был выбран простой. С некоторых пор все магловские сладости, которые так любил Альбус, поступали к нему, пропитанные зельем Рассеянного Внимания.

— Помогай Мерлин, это же очень опасно!

— Вот именно. И что самое печальное, когда Альбус понял, что с ним творится что-то странное, он, вместо того, чтобы попросить о помощи, принялся тщательно скрывать это от всех, а заодно утаивать любую информацию, которая могла навести кого-то из вас на правильные мысли. Не исключено, что этому поспособствовал его брат. Колдомедики ручаются минимум за три Империо за последний год.

— Как брат? Какой такой брат? Чей?

— Ну вы даете! Дамблдора брат. Аберфортом зовут. Вы что, в «Кабаньей голове» никогда не были?

— Я не хожу по подозрительным трактирам!

— Ну и зря! А я хожу, и мне все сразу стало понятно!

— А ведь действительно, Альбус никогда сам не выходил к маглам. Пакет с конфетами он всегда приносил из Хогсмида.

— Империо… Ну да, ну да. При регулярном приеме зелья Рассеянного Внимания обостряется мараз… кхм… размягчаются моз… кхм… критическое мышление снижается до минимума, а если еще заклинанием сверху подправить…

— То-то он Поттеру какую-то чушь втирал в Больничном крыле в прошлом году.

— Вовсе не чушь. Он должен был перепугать ребенка насмерть?

— Коллеги, потом обсудите! Рассказывайте, Кингсли, прошу вас.

— Да что тут уже особо рассказывать. Когда Аберфорт понял, что ни одержимые, ни василиск, ни нападение Того-Который-Куда-То-Делся на Гарри Поттера не пошатнули авторитета его брата, он задумал следующую операцию. Договориться, чтобы Блэку отдали номер «Пророка» с определенной статьей, было проще простого. В этом даже нет ничего криминального. Ему нужно было хоть как-то встряхнуть Блэка и привести его в разум, чтобы он не мешал своим похитителям. Ну а потом, как наперебой рассказывают задержанные нами сообщники Аберфорта, в камере должны были оставить Клыка, а Блэк в анимагической форме уехал бы из Азкабана под видом собаки одного из охранников. А дальше дело техники: суд, записка, которую Аберфорт в свое время то ли выкупил, то ли стащил у кого-то из посетителей…

— Кстати, Кингсли! Можно я сейчас спрошу? А то потом точно забуду. Все время забываю! Вы все-таки убрали с Блэка эти синие перья?

— Ну… Э… Понимаете, это все-таки заклинание для применения к животным, и на анимаге оно дало такой неожиданный эффект… Мы его и налысо брили, и чары накладывали… В общем, Блэк сказал, что прятаться он больше не собирается, а так оно даже оригинальнее.

— Сириус Блэк, Удивительная Синяя Собака. Звучит!

— Да перестаньте вы все время отвлекаться! Мы уже поняли, что Сириус внезапно поломал Аберфорту все планы и смылся из самой защищенной в мире тюрьмы самостоятельно.

— И принялся ошиваться в Хогсмиде. Аберфорт угостил его Ступефаем из-за угла и подсунул в карман ту самую записку, которую Блэк потом передал Хагриду. Дальше все пошло по плану, Дамблдор делает глупейшую ошибку прямо на судебном заседании, Малфой принимает подачу, но грандиозный скандал так и не разразился из-за нашего… кхм… министра.

— Странно, что Малфой так легко сдался.

— Говорит, почуял что-то неладное.

— Чувствительный какой нашелся!

— В защиту чувствительности мистера Малфоя могу сказать, что именно он, опять же почуяв что-то неладное, сдал в Отдел Тайн чашу Хельги Хаффлпафф и некую черную тетрадку, которые оказались хоркруксами.

— Кхм… мда.

— Гарри Поттера он нам, конечно, сдать не смог. Но честно предупредил, что после общения с мальчиком в Министерстве тоже… что-то почувствовал.

— О, Мерлин! Не хотите же вы сказать, что…

— Бедный ребенок!

— Ой да хватит вам, дамы. Пока Поттер валялся в Больничном крыле, Блэк нашел, оплатил и притащил в Хогвартс грамотного экзорциста. Кстати, на случай, если Пивз оживет, у нас есть десятипроцентная скидка на его услуги!

— То есть, здоровью Гарри ничего не угрожает, и волноваться не о чем?

— Именно. Позвольте, я закончу? Долиш сегодня устраивает мальчиш… э-э-э… передает некоторые дела коллегам, не хотелось бы опоздать. Так вот. Когда Аберфорт понял, что скандала после суда не будет, он решился на крайние меры. Смерть Мальчика-Который-Выжил не могла остаться незамеченной, и директора школы за нее уж точно бы не похвалили.

— А заодно и нас всех.

— В соседние камеры.

— Я бы устроил вас в самых удобных камерах! По знакомству! Но раз вам это пока не требуется, дайте дорассказать!

— Простите, Кингсли.

— Мы все внимание.

— Аберфорт приходил в школу несколько раз, через камин Альбуса, который в то время уже лежал в Мунго. И пятый или шестой его визит увенчался успехом: Гарри Поттер обнаружился прямо под дверью кабинета. Остальное вы знаете…

— К сожалению, или к счастью, Аберфорт не доживет до суда. Когда у него из рук выбили волшебную палочку, он ухитрился надеть на палец фамильное кольцо Гонтов с вставленным в него Воскрешающим камнем. Говорит, хотел вызвать дух Арианы, чтобы она рассказала нам, кто виноват в ее смерти. Вот только кольцо тоже было хоркруксом. И надевшему его Этот-Который оставил в подарок одно несимпатичное проклятие.

— Так это все из-за Арианы?

— Он до сих пор не простил Альбуса?

— Как хорошо, что у меня нет братьев!

— А кто такая Ариана?

— Как, вы не знаете? Ладно, ладно, я вам потом расскажу.

— Собственно, рассказывать больше не о чем. Как показывают наши исследования, все хоркруксы Этого-Самого найдены и уничтожены. Кстати, примите мою благодарность за яд василиска, спалить реликвии Основателей Адским Огнем было бы преступлением против истории. Альбус Дамблдор в Мунго и вряд ли выйдет оттуда в ближайшие пять-семь лет. Если уж Локхарт до сих пор не очухался, а ведь ему досталось всего две лимонных дольки, растворенных в соке… а Альбус их неразбавленными ел! Сириус Блэк оправдан. Гарри Поттер спасен. Работе школы больше ничего не мешает.

— Кстати о работе школы! Минерва, помните, мы говорили о возможности проклясть абстрактное понятие?

— Что-то мне это уже не нравится.

— Тише, сейчас точно будет интересно!

— Так вот, мы с мистером Джонсом… кстати, Минерва, пользуясь случаем, поздравляю вас с назначением директором Хогвартса! Так вот, мы с мистером Джонсом все-таки сняли проклятие с должности преподавателя ЗоТИ! А потом решили проверить обратную работу заклинания и прокляли должность школьного лесника. Вот только мы не учли сопротивляемость субъекта... ну, вы понимаете, Хагрид же полувеликан… оно немножечко срикошетило… и мы случайно прокляли должность школьного завхоза и теперь не знаем, как это отменить. Ай! Больно же! Уберите! Уберите ее от меня, у нее же когти острые!

Эпилог

— Зря все-таки Филиус соорудил этот поющий фонтан, — поморщилась Помона Спраут. — Выпускной Бал только начался, а у меня уже голова трещит.

— А детям нравится, — рассеянно отозвалась Минерва МакГонагалл. — Вот и Джеймс… тьфу ты!

— Минни?

— Мне показалось, что это Джеймс Поттер там, на лестнице. Это просто невообразимо, насколько мальчик похож на своего отца.

— Да, действительно, — прищурилась Спраут. — Та же внешность, осанка, манеры. Даже очки, драккл их побери, такие же!

— Какое счастье, что мы сегодня видим его в последний раз, — оживилась директриса Хогвартса. — Помона, нас ждут спокойные годы до самого поступления детей Гарри в школу!

— Или детей Сириуса, — воздела палец вверх ее заместитель. — Что более вероятно.

— Неважно, все равно не меньше десяти лет спокойной жизни!

Обременять себя семьей шестикратный Главный Хулиган Школы мистер Гарри Джеймс Поттер не собирался. Если только в глубокой старости, лет в тридцать, когда он будет больше ни на что не способен. Тогда он заведет себе жену и троих детей и будет, грея старческие кости у камина, рассказывать им, каким послушным мальчиком он был в их годы. Но сейчас, когда перед ним открыт весь мир, он…

— Гарри, а чем ты все-таки собираешься заниматься после школы? — вырвал его из сладких грез голос Гермионы.

— Поеду путешествовать по Европе, как и положено юному магу из старинного рода, — сладко прижмурился Гарри. — С Невиллом и Драко. Традиция, понимаешь ли.

— Нет, я имела в виду серьезные занятия, — слегка растерялась Грейнджер. — Ну месяц вы путешествовать будете, или два, а потом?

— Минимум полгода, — отмахнулся Поттер. — А потом, наверное, в Министерство работать пойду. Сириус говорит, что каждый уважающий себя юный маг должен попытаться сделать карьеру в Министерстве.

— Какая может быть карьера в нашем Министерстве? — удивился Рон. — Там все должности с пеленок расписаны.

— Именно! — воздел палец кверху Гарри. — А сейчас прошу меня извинить, мисс Браун обещала мне первый вальс.

Сентиментальная, чарующая, берущая за душу музыка проникала во все потаенные уголки старинного замка. Всхлипнула и осторожно утерла глаза носовым платком Минерва МакГонагалл. Тяжело вздохнула Распределяющая шляпа. Дружно пустили слезу домовые эльфы на кухне Хогвартса. Шумно высморкался бессменный хогвартский завхоз Хагрид. А Гарри Поттер кружил по залу Лаванду, улыбался и ловил ответную улыбку. Все было хорошо. Шрам не болел уже пять лет.