Что там, за дверью?

Глава 1 Волшебное спасение

Она аккуратно прицелилась и нажала на курок. Автомат сухо громыхнул, и очередной нападавший рухнул на пыльную землю. Моментально нырнув вниз, она услышала свист пуль над головой и их удары о стену. Ещё раз прикинув сколько осталось патронов, пожала плечами и, скользнув пальцами по запасному магазину, подумала – «считай, не считай, а жить осталось не больше получаса». Калаш, конечно, вещь хорошая, но магазин увы не резиновый.

Вновь выглянув в окно, она срезала короткой очередью трех бандитов, которые уже почти пересекли двор и метнулась к двери, внимательно осматривая новый сектор обстрела. Слава богу сюда они ещё не добрались – хоть здесь повезло. Один вход, стена примыкает к углу дома – не дает подойти со спины, да окно, хоть и большое, но одно. Может быть удастся продержаться, пока помощь не подойдет. Хотя… Лучше готовиться к худшему.

Её внимание привлекло легкое шевеление, и она вновь нажала на курок. Короткий вскрик доказал, что пуля не пропала даром.

Оставалось только ждать, либо своих, либо новой волны бандитов… Вот тогда-то и пригодится пистолет. Тот, кто не видел войны, частенько говорит, что так нельзя, что пуля для тебя и у врага найдется, но слишком часто она видела здесь тех, для кого пуля не нашлась… И ей совсем не хотелось пережить хотя бы четверть того, что пережили эти несчастные.

Неожиданно за стеной раздался резкий гортанный выкрик, и почти сразу взрыв.

Вот это уже серьёзно. Возможно, и пистолет не понадобится, шарахнут из гранатомета и все… Осторожно выглянув на улицу она вновь дала короткую очередь и услышала в конце короткий пустой щелчок, тихо ругаясь, вырвала пустой магазин и вставила последний. Вот и все! Она рукавом вытерла мокрый лоб и рассеяно обвела взглядом комнату.

Волной накатила паника. Ей хотелось жить! Просто жить! Каждая клеточка тела молила о чуде. Дороги и значительны, стали все мелочи – даже пыль, летящая из стен от осколков и забивающая легкие при каждом вдохе, даже визг пуль… Непрошеная, закралась мысль о том, что, может быть, всё и обойдется… Но она тут же отогнала её. Видела она госпитали, расстрелянных детей и стариков, уничтоженных албанцами – всех режут, сволочи! Вот и выполняй после этого свой врачебный долг! Нет! Финита ля комедия! Одно радует – больных успели увезти. А из оставшихся прикрывать отход, похоже, только она одна и жива… пока. Ей очень не нравилось это «пока», но другого слова как-то не находилось.

Её тряхнуло от нового взрыва, и она мельком подумала, что даже это «пока» может оказаться очень коротким. Она вновь с наслаждением вдохнула такой сладкий, такой живительный воздух и зажмурилась, внутренне готовясь встать во весь рост, чтобы одна из пуль противника достала её наверняка.

Вдруг, на секунду, ей показалось, что вокруг ничего нет, что всё обойдется, как в сказке… Она сжала автомат, судорожно желая спасения, как и миллионы людей в её положении, как и они, понимая, что чуда не будет. Не открывая глаз, она начала медленно, скользя по стене, подниматься на ноги…

– Сюда!

Это короткое слово застало её врасплох и, открыв глаза, она резко нажала на курок. Автомат дернулся, с треском выплевывая смертоносный кусочек свинца. А она с изумлением увидела в глухой стене узкую дверь, в которой стоял высокий мужчина в черном.

– Брось эту железяку и давай сюда! Только молча… – рявкнул незнакомец.

Из её рта, нет – из глубины души, потекли бессмысленные слова, слившиеся в нечленораздельное бормотание…

– Молча, я сказал! Ты жить хочешь или нет?!

– Хочу! – уже внятно выговорила она.

– Тогда вперёд!

Крик за окном, дружный топот и беспорядочная стрельба пресекли её колебания. Пригнувшись, она пулей пролетела два метра до спасительной двери. Незнакомец бесцеремонно дернул её за руку и втащил в проход. Дверь немедленно захлопнулась, и наступила полная темнота.

– Где?.. – начала было она, но договорить не успела, прикусив язык от сильного рывка, – Стой! Я фонарь достану!

– Здесь ровно! – буркнул спаситель, не замедляя шага, а когда она попыталась затормозить, рявкнул, – Если хочешь жить, иди и не упирайся.

Совершенно не понимая, что происходит она всё бормотала себе под нос – несла какую-то околесицу, то ли детскую считалочку, то ли просто бессмысленный набор слов, нервы были натянуты как струны рояля, и казалось, что они вот-вот лопнут, слова уменьшали напряжение, не давали натянуться им ещё больше…

– Заткнешься ты или нет? – ледяным тоном поинтересовался он, – Шевели ластами и береги дыхание!

Мужик сказал правду. Пол был ровный, без спусков и подъемов, только вот… не кончался. Не выдержав она протянула руку, чтобы дотронуться до стены. Немедленно последовал жесткий рывок, и спаситель возмущенно прошипел:

– Не трогай здесь ничего! Засосет!

– В каком смысле? – удивленно поинтересовалась она и мрачно добавила, – У тебя что, глаза на затылке?

– На заднице! – рявкнул провожатый, – Делай, что говорят! И брось, в конце концов, свою железяку!

– Ещё чего! – огрызнулась она, – Какой идиот тебя учил оружие бросать? А если засада?

Мужик только рассмеялся в ответ.

– Когда проход найдут, они сюда точно полезут…

– Нет!

– Почему ты так уверен? Это же волки. Идут по следу до конца…

– Просто иди… И помолчи наконец… Давай договоримся, все вопросы потом. Здесь очень тяжело. Неужели ты не ощущаешь?

– Прости! – выдавила она, – Здесь действительно, что-то странное.

Молчание, как ей показалось, длилось вечность. Идти было действительно тяжело, с каждым шагом силы покидали её, казалось, что тоннель никогда не кончится. Вопрос вырвался сам собой:

– Когда мы, наконец, придём?

– Пришли…

Раздался тихий чмокающий звук, и она всем телом почувствовала открытое пространство, воздух стал свежим и влажным. Неожиданно вспыхнул слабый бледно голубой огонек, но даже такой рассеянный свет больно резанул по глазам. Его было очень мало, чтобы осветить всё помещение, но вполне хватало для того, чтобы успеть увидеть большую яму, которая исчезала у неё на глазах.

– Пошли, – предложил он, в голосе проскользнули веселые нотки.

– Яма! – пролепетала она, судорожно вцепившись в автомат.

– Привыкай! – и он шагнул в темноту.

Светящаяся искорка поплыла за ним, затем вернулась к ней и недоуменно подрагивая зависла в воздухе. Девушка ещё секунду помедлила, а потом, забросив автомат за спину, заторопилась за уходящим.

Идти пришлось недалеко. Два шага – и они у лестницы. Он, не оглядываясь, быстро поднимался по пологим ступенькам, а она неожиданно ощутила, как свинцовой тяжестью налилось всё тело, трудно было даже поднять веки, не то что двигаться, но она упрямо шагала за провожатым, слишком уставшая, чтобы возмущаться, и слишком гордая, чтобы просить о помощи.

Наконец она поняла, что больше не может и шага сделать, лестница кончилась. Вскинув глаза, она встретилась с его непроницаемым взглядом и устало привалилась плечом к стене. Она помнила только сильные руки, оторвавшие её от пола… Больше ничего…

Сознание возвращалось медленно. Последний бой превратился в какой-то странный сон, который больше никогда не повторится… Одно она знала точно – всё прошло, всё хорошо, больше никаких страшных снов. Открывать глаза не хотелось. Ей было мягко и тепло, ничего не болело. «Неужели всё? Неужели я на «том свете»? Неужели моим спасителем был сам Харон?»…

Из раздумий её вывели, вполне себе, человеческие голоса, они спорили между собой, обсуждая, кажется, именно её и её же чудесное спасение. Она поняла, что всё произошедшее вчера (вчера ли?..) было, таки, правдой. Спор проходил на повышенных тонах, пока один из разговаривавших не подвёл черту:

– А ну-ка, валите все отсюда! Когда в себя придёт – позову!

Голоса удалились, перейдя в неясное бормотание, а потом и вовсе смолкли.

Будучи врачом, она ясно понимала, что после всех пережитых приключений тело её должно быть, скажем так, не в лучшей форме. Она потянулась, напрягла ноги… и ничего не почувствовала, в смысле она почувствовала своё тело, но ни боли, ни усталости не было. Сколько же она здесь провалялась? За сутки усталость боя не уходит… и нервы… скажем, не приходят в порядок, а вдруг это сон… и проснись она, окажется, что лежит на холодном бетонном полу в каком-нибудь грязном холодном подвале…

Думать о плохом не хотелось, а просыпаться, всё-таки надо. Она рискнула и открыла глаза…

– О! Ты очнулась! – раздался довольный голос.

Она вздрогнула от неожиданности и повернулась на звук, ища взглядом говорившего. Небольшая комната, окно задернуто тяжелой бархатной шторой. Легкая и, даже на неискушенный взгляд, очень дорогая мебель. Все выдержано в светлых тонах. Почему-то на ум сразу пришло сравнение с больницей, хотя вся обстановка свидетельствовала об обратном. К ней уже наклонялся пухленький розовощёкий дедулька.

– Великолепно! – жизнерадостно возвестил он, улыбаясь всеми морщинками и необыкновенно яркими глазами, – Очнулась! Очень вовремя, а то мы уже начали беспокоиться!

– Э-э! А где я?

– В больнице! – весело сообщил дедок.

– Ага! – она почувствовала, что против воли улыбается, – А вы, как я понимаю, врач?

– Умница! – ещё более восторженно вскричал тот, – Так и запишем в анамнезе – стресс, переход и лечение не отразились на умственных способностях!

Сев на кровати она с интересом уставилась на своего собеседника. Не вязался его облик с понятием – врач, особенно одежда. Бархатная домашняя куртка, такие же штаны, стильные ботинки, и главное: щегольская тросточка… М-да! Хотя, кто его знает… может и врач. Интересно только, что это за больница такая и где находится.

– А знакомиться мы будем? – спросила она.

– Всенепременнейше! – с воодушевлением пообещал дед, – Меня зовут Ежи Бзровски! А ты, красавица, как зовешься?

– Ежи? Вы поляк?

– Естественно, – он приложил руку к груди и отвесил ей поклон.

– Ой, как вы хорошо по-русски говорите! – Ежи слегка приподнял брови, – А где мы находимся?

– В Варшаве!

– Где?! – она чуть не упала с кровати, – Это сколько же я была без сознания, что меня успели в Польшу привезти?

– Почему привезти? – брови старика смешно поднялись, – Тебя как Анжей привёл, так я тебя и лечу!.. А вот твое имя я так и не услышал.

– Оксана! – она ошеломленно смотрела на него, – Значит это Варшава?

Услышанное не укладывалось у неё в голове… Пешком из Косова в Варшаву… По тоннелю… Она знала, что Старая Европа полна сюрпризов, но из Косова в Варшаву… пешком… по тоннелю… Она не заметила как произнесла это вслух.

– За два с половиной часа! – заметил Ежи, – Всё, вставай! Хорош валяться!

Он небрежно кинул ей длинную рубашку.

– Не люблю зеленый цвет, – совершенно машинально заметила Оксана, рассмотрев эту хламиду, но, тем не менее, натянула её на себя прямо поверх пижамы.

– Идеально! – заключил старик, когда она встала, – Вот туфли.

Она увидела пару светло-зеленых туфелек и, примерив их, с удивлением обнаружила, что они ей, как раз, впору. Единственное, что её теперь смущало – пижама под платьем, но сделать уже ничего было нельзя.

– Что дальше? – поинтересовалась она у хозяина.

– Сперва присядем, а потом перекусим. Надеюсь, ты хочешь есть?

– Очень! – она неожиданно ощутила зверский голод.

Ежи заботливо подхватил её под локоть и повел к столу. Усадив Оксану на мягкий и необыкновенно удобный стул, он щелкнул пальцами, и, сдернул со стола салфетку. У Оксаны при взгляде на тарелки и блюда глаза полезли на лоб.

– Это завтрак? – слабо пролепетала она.

– Вообще-то ужин! – Ежи с довольным видом уселся напротив, – Ты не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? – ещё раз глянув на ошеломленное лицо гостьи, он заботливо добавил: – Если тебе что-то не нравится или ещё чего хочется, то скажи…

– Н-нет, спасибо! Присоединяйтесь, конечно! А то я объемся.

– Спасибо! – он смешно пошевелил бородой, – Если честно, то я уже ел, но не откажусь перекусить ещё раз. Или ты считаешь, что два ужина могут вредно отразиться на моей фигуре?

– Вы знаете, Ежи, мне кажется, что в ближайшее время, вам ничего такого не грозит.

– Вот и замечательно!

Ели молча, вопросы просто не в состоянии были вырваться из Оксаниного рта, есть хотелось так сильно, а еда пахла так вкусно, что Оксана решила оставить все вопросы на потом.

– Ну? – Ежи, промокнул губы салфеткой и улыбнулся.

– Спасибо, очень вкусно!

– Пожалуйста! Мне тут подумалось, что пришло время вопросов, если они есть, конечно.

– А что, уже можно?

– Нужно, моя дорогая! Отвечу на все!

– Круто! И о строении Вселенной?

– А тебя это так остро интересует? – ехидно прищурился он, – Могу и о Вселенной, но мне казалось, что тебя интересует нечто более близкое.

– Да ладно вам! – отмахнулась она, – От вопросов голова пухнет. Только очередность надо установить. Да, кстати, этот, который меня спас…

– Анжей, – уточнил Ежи.

– Это его имя? – она приподняла брови, – Он что, всегда такой хам?

– Да что ты! Просто не любит бродить под землей! Во время таких прогулок, он всегда, нервный! Ну и ты… отвлекала его постоянно…

– У него что, клаустрофобия?

– Глупости! Ну не любит человек работать в пузыре – тяжело это.

– Что, простите?

– Девочка моя, ты что, думаешь вы с Анжеем шли по заброшенному подземному ходу? Нет! Ему пришлось образовать в земле сферу – полость такую. Понимаешь? Чтобы вы могли поместиться в ней, а главное дышать и передвигаться вместе. Кроме того, что сферу трудно сделать, ещё больше сил требуется на её поддержание, и в ней нельзя пользоваться светом. Понимаешь, любой свет, ну кроме гнилушки, конечно, ведет к её моментальному схлопыванию. Понятно?

– Непонятно! – Оксана смотрела на собеседника совершенно сумасшедшими глазами.

– Разумеется, непонятно, ты ведь начала вопросы задавать не с того конца.

– Я в сумасшедшем доме? – слабо поинтересовалась она.

– Нет! – терпеливо ответил Ежи, не вдаваясь в подробности.

– Тогда где? Кто вы? Что всё это вообще значит? Чего вы от меня хотите? – Оксана сорвалась на крик.

– Ну, зачем так кричать? – с укоризной вздохнул хозяин, и начал рассказывать.

С его слов получалось так: сейчас Оксана находилась в Варшаве, в доме Ежи. Он был магом, колдуном, волшебником – как посмотреть. В этом доме все были волшебниками.

Как сюда попала Оксана?.. – очень просто, она тоже волшебница, только юная и необученная. Способности её проснулись во время последнего боя, когда она была на волоске. При этом произошёл выброс энергии, который и почувствовали другие волшебники. Анжей был ближе всех и первым пришёл на помощь, дальше она уже всё знала.

Она молча попыталась осмыслить сказанное, и с ужасом убедилась, что крыша у неё таки поехала. Легкое сомнение вызывал только один вопрос, бывают ли такие натуральные галлюцинации. Хотя, если верить шизофреникам – бывают. Она судорожно пыталась сообразить, что же ей делать. Требовать врача или радоваться тому, что хоть и сойдя с ума, она, всё же, осталась живой. И стоит ли пытаться вернуться в реальный мир, на жесткую койку с нестиранной простыней и неласковыми санитарками, когда здесь за ней так ухаживают. Молчание затягивалось и становилось весьма тягостным и, чтобы хоть что-то сказать, она пробормотала:

– Ни фига себе! На трезвую голову не разобраться!

– Пожалуй!

Ежи широко улыбался, а на столе уже стояла бутылка водки, поблескивая холодными капельками воды на стенках.

– Ничего, что «Смирнофф»? – заботливо осведомился он, – Могу, конечно, и «Столичную». Хотя, мне казалось, что ты ничего крепче, чем «сухарь» не пьешь?

– Сегодня пью! – мрачно пообещала она, – Маги! Это ж надо! – она глотнула из рюмки, любезно поданной стариком, и судорожно закашлявшись отставила рюмку, – Нет! Не пила и начинать не буду. Как было гадко, так и осталось.

Хозяин тоже не стал пить, вместо этого он щёлкнул пальцами. Бутылка исчезла, а он заботливо осведомился:

– Может водички?

– Вы слишком плохо обо мне думаете! – отдышавшись, буркнула Оксана, и жалобно добавила, – Господи, ну что же это такое?

– Понимаю, – чуть склонил голову Ежи, – в это трудно поверить. Тем более, если родители простые люди. Со всеми, кто не из наших так бывает. Если только не обнаружили в нежном возрасте и не взяли под патронат.

– А вы ещё и ищете?

– Естественно! Нас не так много, чтобы мы могли пренебрегать врожденными способностями и новыми людьми, – он нерешительно замолчал.

– Что-то ещё? – Оксана насторожилась, ей показалось, что Ежи чего-то не договорил.

– Как бы сказать, – он слегка виновато покосился на неё, – понимаешь, мы ещё и потому ищем врожденных магов, что спонтанная инициация, это плохо!

– Почему?

– В этот момент очень многие погибают…

– Да? – Оксана почувствовала легкий озноб.

– Дело в том, что в момент пробуждения способностей, организм начинает перестраиваться, приспосабливаться к новым возможностям. Человек этого не только не осознает, но и не контролирует, не обучен… Все его чувства обострены, иммунная система, нервы, эмоции, мыслительные способности – все на грани. В счастливых случаях, когда это вызывает упадок сил и апатию, человеку может повезти, он думает, что болен и старается не покидать дом, а другие, с обостренной восприимчивостью, те наоборот. Начинают жить на износ. Вот и гибнут в дурацких ДТП, с собой кончают…

– Приятная, однако, перспектива, – протянула она.

– Да с тобой-то все хорошо будет! – дед отмахнулся, – Научишься!

– А что будет, если я не захочу? Не отпустите?

– Да хоть сейчас иди! – Ежи ехидно хихикнул, – Да ведь не уйдешь! Не захочешь!

Оксана опустила глаза, а хозяин продолжал:

– От тебя, деточка, это уже не зависит! Природа свое возьмет…

– Так что же, выходит – почти все, кого вы не нашли, обречены?

– Конечно, нет! Но большинство –точно, кто на смерть, кто на дурдом…

– А где вы учили русский? – неожиданно даже для себя ляпнула она.

– Я, русский? – Ежи натурально удивился, – Да я его в жизни не знал! Родная моя, я по-польски говорю! А Анжей. вообще – француз…

– Но я вас прекрасно понимаю, – растерялась Оксана.

– Мы все понимаем друг друга, – спокойно пояснил он, – особенности мозга. Самое интересное, что каждый воспринимает слова собеседника на своем языке. Так что языкового барьера нет. И, я думаю, что это ещё одно доказательство в мою пользу.

– Так я теперь все языки знаю?

– Не знаешь, а понимаешь, – терпеливо пояснил хозяин, – и тебя все понимать будут.

– Дурдом, таки!

– В какой-то степени, да! Мы ведь аномалия. Нас всего два с половиной процента от населения Земли.

– Целых сто восемьдесят миллионов… Господи! Прямо голова пухнет!

– В таком случае, моя дорогая, всё! На сегодня хватит! Отдыхать!

– Я не устала!

– Это ты так думаешь, – в руке Ежи появился крохотный хрустальный пузырек, из которого он капнул в чашку Оксаны три капли, – пей и в кровать.

– Я не пью снотворное.

– Это не снотворное – это эликсир для отдыха. Просто пей!

Что-то в его голосе заставило её взять чашку и допить остатки чая. Ни вкуса, ни запаха она не ощутила, но уже через минуту все поплыло перед глазами. Еле добравшись до кровати, она рухнула в постель и не заметила, как отключилась.

Глава 2 Посвящение

Пробуждение было чудесным. Нежась в кровати, она прислушивалась к своим ощущениям и с удовольствием отмечала, что чувствует себя просто великолепно. Но всё – достаточно, она встала, с наслаждением ощущая ступнями мягкий ковер, откинула шторы и принялась искать ванну и туалет. Маг она там или нет – ещё не понятно, а вот утренний туалет совершать надо непременно. Поиски не заняли много времени. В комнате было всего две двери. Одна была явно входная, так что вторая вела именно туда, куда требовалось.

Сантехника оказалось до обидного обычной. Нет, качество, конечно, внушало уважение, но ничего сверхъестественного… Волшебники – те же люди, и физиология у них такая же…

Уже выходя из ванной, Оксана, вдруг, сообразила, что думает о магии совершенно спокойно, как о чем-то совершенно обыденном. Присев в кресло, и продолжая вытирать волосы, она задумалась. Почему-то эта мысль уже не казалась абсурдной и нелепой. С легким недоумением она поняла, что готова принять все, что рассказывал ей Ежи. Да что там! Уже приняла и поверила – себе-то, зачем врать.

Схватившись за голову, она застонала, что же с ней происходит? Снова непрошено пришла мысль: «сошла с ума». Может действительно психушка? Только вот сервис не про её честь – на президента она явно не тянет.

Так и не придя ни к какому выводу, она решительно встала и, оглядевшись ещё раз, заметила в углу туалетный столик и зеркало. Там было всё необходимое. Причесавшись, Оксана взялась за вчерашнее платье, но неожиданно решила заглянуть в шкаф. Там она обнаружила огромную коллекцию женского белья и верхней одежды. Слегка поколебавшись, она решила, что может воспользоваться всем этим великолепием, иначе, зачем было эти вещи помещать в её комнату.

Наконец, решив все насущные проблемы, она с удовольствием посмотрелась в зеркало, одернула на себе светло-голубое платье, и задумалась. Часов в комнате не было, но, судя по подступившему голоду, можно было сделать вывод, что сейчас несколько позднее чем семь утра. Хозяин, однако, не появлялся, а самостоятельно выходить из комнаты она опасалась – мало ли что.

Скрипнула дверь, и кто-то сварливо поинтересовался:

– Ну что, так и будем бродить взад-вперёд или завтракать пойдем?

Она озадаченно завертела головой, но обнаружила обладателя голоса только опустив глаза. В дверях стоял маленький мужичок в длинной, до колен, коричневой рубахе. Из-под неё виднелись полосатые штаны. Лица вошедшего почти не было видно из-за буйной растительности. Сквозь густые заросли на лице смог пробиться только нос внушительного размера да в просветах блестели темные глаза. Руки и босые ноги тоже были необыкновенно мохнатыми. Этот забавный волосатик стоял и сердито смотрел на неё.

Не понимая толком, кто это, а, главное, чем она обидела это странное существо, Оксана решила не спорить и вежливо отозвалась:

– Я бы с удовольствием, но, видишь ли, я просто не знаю, где у вас завтракают.

– Ну, так пошли! – ещё более неодобрительно буркнул коротышка.

Он юрко выскочил из комнаты, и ей пришлось поторопиться.

– Доброе утро! – приветствовал её Ежи, стоя в дверях столовой.

Оксана, покраснев от его откровенного взгляда, только и смогла кивнуть.

– Спасибо, Вацек! – поблагодарил хозяин проводника, – Скажи жене, чтобы начинала подавать.

Вацек, что-то буркнул и быстро скрылся в неизвестном направлении. А Ежи, обращаясь к Оксане, добавил:

– Проходи, дорогуша! Все уже ждут!

Оксана секунду помедлила, вымученно улыбнулась, и вошла.

Людей в столовой было много – очень много, и все они смотрели на неё, кто с одобрением, кто оценивающе… Руки всех присутствующих были заняты бокалами, хрустальные грани которых мерцали и переливались цветными искрами в ярком солнечном свете. Неожиданно, прямо перед ней, возник такой же, солнечный напиток легко плеснул через край. Не очень понимая, что делает, Оксана протянула руку, пальцы её сжали тонкую ножку. Стекло вспыхнуло золотым огнем.

– Браво! Отлично! Великолепно! С прибытием! – загомонили люди.

– Нашему полку прибыло! – торжественно возвестил Ежи.

Все зааплодировали. Оксана неожиданно обнаружила, что бокал остался только в её руках. Она запаниковала, не зная, что предпринять. Но тут высокий мужчина в темном костюме подмигнул ей и, как бы показывая, что нужно сделать, медленно разжал кулак.

С неожиданно вспыхнувшим удивлением она узнала… Узнала мельком увиденное лицо, которое, казалось до сих пор расплывчатым и нечетким, едва замеченное в горячке боя, которое она толком не успела рассмотреть в слабом сиянии шара в подвале. Но оказалось, что человека, который спас тебя, нельзя не запомнить. Анжей, в этом Оксана была уверена, и, повинуясь его подсказке, отпустила бокал. Он вспыхнул и исчез. Она ошеломленно отпрянула. Раздался веселый смех, а хозяин подал ей руку, и пригласил всех к столу.

Завтрак скорее походил на торжественный обед, судя по сервировке и обилию блюд. Оксану представили всем присутствующим, и она слегка смутилась оттого, что здесь собрались столь влиятельные персоны. Правда, при ближайшем знакомстве выяснилось, что все они вполне дружелюбны и просты в общении.

Сидящий справа от неё мужчина, немец, как оказалось, ухаживал за ней с трогательной предупредительностью. Он ни на минуту не переставал развлекать её, следил за тем, чтобы на тарелке все время была еда, а бокал был полон. Оксана решила воспользоваться им, чтобы поближе узнать сидевших за столом.

– Пауль, – обратилась она к соседу, все ещё продолжая удивляться оттого, что понимает его, – а кто, вообще, Ежи? Он что, действительно врач?

– Более того, – немец улыбнулся, – он доктор медицинских наук. Нейрохирург от бога. А ещё, он один из самых сильных магов в Европе.

– Так это действительно, правда…

– А ты как думаешь? – он галантно преподнес ей букет маргариток.

– Спасибо! – краснея, поблагодарила Оксана, – Какая прелесть! Но ведь ещё не сезон!..

– У нас всегда сезон… – улыбнулся Пауль.

Пауль осторожно вводил её в курс дела. Оказалось, что мир магов тесно сопряжён с миром людей, по крайней мере многие из них работали в обычных учреждениях – больницах, например. Как врачи, кстати, они действительно творили чудеса, спасая совершенно безнадёжных больных (Оксана, очень пожалела, что не все врачи – маги, и не все маги – врачи)…

Ежи, который выглядел стариком, ну лет так на шестьдесят – семьдесят, был действительно стар – его возраст насчитывал больше века… Его совсем молоденькой жене было пятьдесят (а на вид и двадцати не дашь).

– Ежи! – весело смеясь, окликнул Пауль хозяина, – По-моему, пора заканчивать маскарад. Наша гостья уже имеет кое-какое представление о нас, так что можно не волноваться за её нервы!

– Господи, совсем забыл! – отозвался Ежи и стал на глазах молодеть.

Оксана была просто в шоке.

– Прости, моя дорогая, – пояснил он, – я очень боялся, что, придя в себя, ты можешь вообразить, что твое спасение просто приснилось. А в таком виде я выглядел вполне безобидным и вызывающим симпатию.

– Это что? Гипноз? – только и вырвалось у неё.

– Деточка, тебя нельзя загипнотизировать, ни одного мага нельзя загипнотизировать…

Ошеломлённо она оглянулась на Пауля, тот многозначительно кивнул головой – говорить с полным ртом было неудобно и неприлично.

– А кто, вон там? Рядом с женой Ежи? Такой представительный – кажется его называли Джоном?

Пауль уже прожевал и продолжил представлять гостей.

– Жену Ежи зовут Ирэн, – благожелательно пояснил он, – а рядом с ней, действительно – Джон. Американец… Сумасшедший лихач. Только и следим, чтобы в «Формулу-1» не влез.

– Ну и пусть бы себе гонял.

– Оно конечно – да, только вот магией там пользоваться нельзя, а он, как в раж войдёт, так и удержаться не может.

– Да, пожалуй, тогда в этом и смысла нет.

– … Понимаешь, Оксана, он уже пробовал. Вошёл в поворот на пятиста км., и нормально из него вышел… Люди тоже не дураки, законы физики никто не отменял… Пришлось извиниться и уйти, пока никто не понял, что случилось…

– Магия может быть допингом? – на всякий случай уточнила она.

– Да… в этом случае для машины… А вообще он спокойный, тихий, работает в министерстве транспорта. Родители пытались заставить заняться дипломатией, но как-то не срослось. У него для дипломатии мозг не заточен. Хотя, в своем деле, и на своем месте, он более чем хорош.

Знакомство с гостями продолжалось. Следующим был молодой парень с седым чубом.

– Это Джакомо из Италии. Людей не любит и совершенно с ними не контактирует, ну если конечно они не суют нос в его дела… У него лучшие оливки на Земле… Уверяет, что семенным материалом послужила та самая олива, которую посадила на Акрополе Афина, когда спорила с Посейдоном.

На лице Оксаны нарисовалось сомнение, но Пауль пояснил:

– Понимаешь?.. Богов нет, но есть маги, которые, с точки зрения обывателя, творят чудеса… Ну как не назвать их богами?.. А Джакомо их потомок… кажется именно Афины, он не говорит, а слушок такой есть.

– Так они что, действительно были?

– Были, были, да сплыли. У нас, во всяком случае… Экспериментировать надо меньше – может и жили бы на земле до сих пор…

Оксана с интересом посмотрела на итальянца:

– Хотелось бы мне с ним поговорить о его предках.

– Бога ради! Только он тебя заболтает и не скажет ничего. Итальянец, что с него взять-то.

Рядом с Джакомо сидел её давешний спаситель. Пауль проследил за Оксаниным взглядом.

– Это – Андрэ. Или, как его называет Ежи – Анжей. Он из Парижа. Кадровый военный. Служит во флоте.

– У вас есть флот?

– У нас! – Пауль сделал ударение на это «у нас», – Есть все! Но Андрэ служит в обычном флоте – подводник, так сказать… штурман. Благодаря ему их лодка всегда выходит сухой из воды.

Оксане так и представилось, что из тёмных пучин океана поднимается совершенно сухая подлодка и замирает, покачиваясь на волнах.

А Пауль тем временем продолжал:

– Здесь он в роли консультанта. Ему недавно предложили место в министерстве, но он пока думает.

– Боевому офицеру трудно усидеть в кабинете. Но теперь понятно, почему он так говорил и вел себя. Спасибо, что по матушке не обложил.

– Бывает груб, – Пауль хмыкнул, – но держится всегда с достоинством – джентльмен, всё-таки.

– Интересно, он такой же жмот, как и все французы?

– Ну что за глупости? Он просто умеет считать деньги – все французы умеют считать деньги, но это ещё ничего не значит! – и поняв сарказм Пауль рассмеялся.

Оксана посмеялась вместе с ним. Больше вопросов не было. Когда доели десерт Ежи предложил гостям пройти в соседнюю комнату и, дождавшись пока все усядутся, серьезно произнес:

– Ну вот, теперь нам надо обсудить самый насущный вопрос – обучение.

– Опять учиться, – буркнула Оксана.

– Несомненно… – Ежи кивнул, – Кто ещё скажет?

– Не вижу проблемы, – Джон закурил, но, увидев неодобрение в глазах Ирэн, погасил сигарету и сунул окурок обратно в пачку, – Школ много, выбирай сама.

– Не могу согласиться, – хозяин покачал головой, – выбирать может только тот, кто знает, что выбирать. Она же ничего не знает. Кстати, у нас в Варшаве, прекрасная школа. И жить можно у меня.

– А почему бы ей не поехать домой? – поинтересовалась, довольно полная блондинка.

Глава 3 Да здравствует дорога.

Глядя на неё, Оксана почему-то решила, что это её соотечественница, а та продолжила, подтверждая её догадку:

– У нас в Твери тоже можно учиться, а уж о Москве я, вообще, молчу…

– Вот и молчи! – неожиданно заметил Андрэ, – Кто её проморгал? Как у вас таможня работает? Они ведь каждого выезжающего, особенно в горячую точку, проверять должны! Сама знаешь, сколько не инициированных туда рвется.

– И на старуху бывает проруха! – развела та руками.

– Этим всё сказано!.. Предлагаю отправить её в Лион, на вводный курс, а потом сразу на высшую ступень…

– Правильно, зачем далеко ходить? – молодой итальянец подмигнул Оксане, – Лион близко и всех устраивает! В общем, Ежи, ты как куратор должен утвердить.

– Куратор? – удивилась Оксана.

– К вашим услугам! – приподнялся в кресле Ежи.

– А почему именно вы?

– Но не Анжей же? – улыбнулся хозяин.

Девушка покраснела.

Пауль тем временем зашептал ей на ухо:

– Ежи тебя нашёл, значит он и куратор… А Анжей тебя только вывел…

– Да я и не против, – она смущенно опустила глаза, – ну не обижайтесь, пожалуйста.

– Ничего, ничего, – успокоил её Ежи, – а теперь, продолжим

– А что Оксана думает? – поинтересовался Андрэ.

– Что я могу сказать? – она вдруг ощутила, как взмокла от напряжения спина, – Я ведь действительно, ничего не знаю…

Утром она уезжала.

Покидая этот странный дом, Оксана с удивлением поняла, что ей жаль расставаться с хозяевами. Она с искренним сожалением простилась с Ежи и его женой. Очень смутилась, когда он вручил ей вполне приличную сумму в европейской валюте.

– Зачем! – возмутилась она.

– Положено! Как новоприбывшей! – Ежи безмятежно улыбался, – Нас не так уж много, и мы все имеем весьма приличный доход, с которого идут отчисления на достойную жизнь и обучение новобранцев.

– За обучение платят? – поинтересовалась Оксана.

– Нет! – отозвалась Ирэн, – Школы содержатся на средства попечителей и взносы меценатов.

– Даже так?

– Иначе нельзя. Такие как ты тоже должны получать образование, а есть ещё и сироты, и подкидыши.

– То есть и у вас имеются бедные?

– Я бы назвала их – мало зарабатывающими. Поэтому и учреждены определенные выплаты.

– Прямо рай какой-то! – хмыкнула она.

– Глупости! – подошедший Джакомо покачал головой, – Мы такие же люди, как и все.

– Совсем как все?

– Не смотри на наши способности. Это не спасает от всех, присущих людям ошибок.

Ежи усмехнулся и прекратил разговор вопросом к домовому:

– Вацек, что с завтраком? Наши гости спешат.

– Готов давно! – неприветливо буркнул коротышка и исчез.

– Поторопимся, – предложила Ирэн, приглашая всех в столовую.

– А кто такой Вацек? – поинтересовалась Оксана у Ежи, садясь за стол.

– Домовой дед, – пояснил тот, – он и его жена у нас живут, за хозяйством следят.

– Домовые! Как интересно! Мне всегда казалось, что у нас тоже домовой живет. Только он по хозяйству не помогает. Так, по мелочам: ключи найти или ещё что-нибудь.

– Они только у волшебников работают. А с остальными у них симбиоз. Ну не могут домовые жить вне дома – гибнут. На жизнь людей влияют мало. Ну, меньше хозяева болеют, мелочь, какую, действительно, отыскать помогут, молочка выпить любят, если на столе оставить. Могут и норов свой показать, если считают, что хозяева плохи. Запереть на балконе, например, панибратства не любят, уважения требуют.

– Они только за крышу над головой работают?

– Не совсем. – Ирэн улыбнулась, – Они молоко уважают, как уже Ежи сказал, хлеб, сало, вино любят. Для жен полотно кладем, бусы, иголки. Только одежду готовую давать нельзя. Обижаются страшно, могут и уйти, а могут и погром в доме за такое подношение учинить.

После плотного завтрака они ещё раз попрощались, и Оксана, сдерживая неожиданные слезы, вышла на крыльцо. Андрэ, который должен был сопровождать её, слегка хмурясь, подал ей руку, помогая спуститься со ступенек.

– Ну вот, – заметил он, – сейчас Джон машину подгонит, и трогаем.

– Машину?

– А ты как ехать собираешься? – ехидно поинтересовался он.

– Ну, не знаю! Я ожидала чего-то волшебного – Ковер-самолет, например, или сапоги-скороходы…

– Могу и метлу организовать, – хмыкнул Ежи, – только самолет удобней и быстрее.

– А я-то думала…

– Думать полезно, – Андрэ открыл дверцу подъехавшей машины.

Оксана обозрела шикарное «Рено», и, с чувством обреченности шлепнулась на мягкое сиденье. Андрэ сел рядом, и предупредил:

– Пристегнись! И, если хочешь, могу окна затемнить, сейчас полетим…

Мотор взревел, и стрелка спидометра моментально метнулась к сотне. Сердце Оксаны ушло в пятки, то ли от перегрузки, то ли от ужаса, и чтобы не закричать, она судорожно прикусила губу. Рука Андрэ крепко обхватила её плечи.

– Спокойно, – шепнул он, – всё будет хорошо.

Дома за окном слились в сплошную полосу. Спидометр приближался к трёмстам…

– Минуту. – Андрэ прикрыл глаза, что-то сдвинулось вокруг, и в тот же миг окна затянула мутная пелена, – Так лучше?

Через пол часа Оксана успокоилась, пригревшись подмышкой провожатого, и только изредка поглядывала на стрелку спидометра, тогда ей становилось снова страшно, и она приказала себе не обращать на скорость никакого внимания. Стало легче. Вместе с облегчением проснулось любопытство, и посыпались вопросы: Как Андрэ затемнил окна? Нужна ли волшебнику волшебная палочка? И так далее и тому подобное…

Андрэ отвечал, когда серьёзно, когда с сарказмом.

– Сказок начиталась! – подытожил он.

– Да ладно тебе, – Джон оторвался от руля и обернулся к ним.

Оксана, взвизгнув от ужаса, попыталась прыгнуть вперед и перехватить управление.

– Не волнуйся! – Джон остановил её и толкнул на место, – Автопилот.

– Кто? – все ещё дрожа, поинтересовалась она.

– Гремлины, – Джон был невозмутим.

– Какие гремлины, те, что технику ломают?

– Это, смотря какую технику. Обычную – да, а волшебную уважают. К тому же, все зависит от того, кто и с какой целью подселит в мотор гремлина. – И добавил, обращаясь к Андрэ, – Знаешь, до Парижа, она нас вопросами замучает, и Оксана поняла, что засыпает…

Проснулась она минут за пятнадцать до прибытия, сколько они были в дороге во сне оценить было сложно. Доехали, как ни странно, без происшествий. Оксана не стала выяснять кто погрузил её в сон, но осадочек остался…

В Париже они простились с Джоном, которому срочно нужно было в Нормандию. А после обеда Андрэ устроил ей прогулку по городу. Оксана наслаждалась Парижем.

Они шли мимо старинных и новых зданий. Любовались картинами в Лувре, теми, которые были выставлены открыто и теми, которые можно было увидеть только в специальных, недоступных обычным людям, залах. Наконец, набродившись, они уселись в маленьком очаровательном кафе. Парижане проходили мимо не сбавляя шага, не обращая никакого внимания ни на них, ни на столики выставленные на улице. Их, как будто бы, не было…

– Они не видят? –полюбопытствовала Оксана, с аппетитом поглощая какой-то экзотический салат.

– Типичное заклинание отвода глаз.

– А вот дети, по-моему, видят.

– Большинство из них да, лет до трех.

– Странно, я не видела.

– Лет до семи-восьми видела, если попробуешь вспомнить, то согласишься со мной. Все тогда считали, что ты фантазируешь. А потом включился защитный механизм, и ты сознательно перестала видеть, чтобы над тобой не смеялись.

– Пожалуй, – протянула она, – помню, что просила у мамы какие-то игрушки, а она смеялась, говорила, что я выдумщица…

– Угадала… – он кивнул официанту, который принес суп, – Ты ешь, нам скоро дальше ехать.

– На чем? – с любопытством спросила она, – Опять на машине? Или самолетом?

– На этот раз через портал.

– Ой! – Оксана чуть не подавилась.

– В чем дело?

– Это очень страшно?

– Просто открываешь дверь здесь, а выходишь в нужном месте.

– И что, никаких неприятных ощущений?

– Таких, как пишут в книгах – нет!

Андрэ был прекрасным и терпеливым собеседником, он рассказывал Оксане, как устроена школа, где она будет жить, как её будут учить, немного о преподавателях…

– Школа не тюрьма, и ты не ребёнок. На следующие выходные я приглашаю тебя в гости… Наверное даже заеду за тобой. Не откажешься? – Андрэ смотрел на Оксану своими тёмно-вишнёвыми глазами.

– А можно?.. – переспросила та, – Конечно не откажусь.

– Нам пора…

Оксана встала, посмотрела на сопровождавшего её мужчину и прочла в его взгляде несколько больше, чем просто обязанность и долг. Это открытие неожиданно согрело её. С того момента, как был проведен обряд, она чувствовала себя словно заново родившейся, но под ложечкой всё время сосало от неопределённости и неизвестности. А сейчас лёгкий дискомфорт исчез от этого мимолетного обмена взглядами, она вдохнула всей грудью и весело рассмеялась. Перед ней лежала новая жизнь. Странная, неизведанная, волнующая, но она больше не волновалась, рядом был мужчина, с которым она ничего не боялась.

Андрэ положил на столик деньги и протянул ей руку. Они вышли на улицу, переплетя пальцы и молча улыбаясь друг другу.

Хозяин кафе задумчиво посмотрел им вслед и тихо пробормотал: «Будьте счастливы, мои дорогие…».

Глава 4 Прибытие

«Куплю лунный свет! Дорого!»

Это объявление бросилось Анке в глаза, как только она уселась на скамейку в вагоне. Она с интересом взяла рекламную газетёнку, забытую кем-то из пассажиров электрички и попыталась понять кому и зачем нужен этот самый лунный свет… Так и не придя ни к какому выводу она тяжело вздохнула и отложила помятый листок. Вот понять бы ещё, зачем ей тащиться к чёрту на куличики, в какой-то маленький городишко. Не могла Оксанка сама домой приехать или выбрать место для встречи поприличней.

Аня ещё раз вздохнула глядя в окно. Она помнила, как старшая сестра рванула в Сербию, исполнять свой медицинский долг. Мать криком кричала, но когда это кого останавливало, вот сестрица и умотала. Потянулись долгие месяцы, ни писем, ничего… а потом – звонок в дверь, мрачный военком и белеющая на глазах мать, оседающая на пол. Соседи потом их успокаивали, говорили, что раз без вести пропала, то жива. Обязательно жива. Военком только страдальчески морщился, но молчал. А ещё через месяц, подняв трубку дзынькнувшего старенького телефона, Аня услышала Оксанкин голос. Мать сперва молча слушала её, а потом сорвалась на крик, объясняя старшей дочери, кто она и где они её видели. Может она ещё долго ругалась бы, но тут в разговор вмешался приятный мужской голос, который негромко сообщил, что они с Оксаной уже на вокзале и скоро будут дома…

Анка помнила ощущение счастья от возвращения Оксаны, помнила, как ей понравился Андрей, которого сестра звала странно и красиво – Анжей. Но больше всего запомнилось, как Анжей внимательно смотрел на неё, а потом попросил взять в руку красивый сиреневый камушек. От тепла Аниной ладошки камень нагрелся, и по нему побежали яркие блики, как от новогодней гирлянды. Анжей мягко улыбаясь забрал камень, и они с мамой и Оксаной ушли на кухню о чём-то разговаривать. А Анке разрешили погулять.

С тех пор прошло почти двадцать лет. Оксана приезжала ещё пару раз. В последний приезд она хотела забрать Анку с собой, но мама стала грудью и потребовала дать девочке доучиться и получить специальность. Отчаявшись убедить мать, Оксана согласилась, но в ультимативной форме потребовала, чтобы сестра сразу после получения диплома выезжала по адресу, который она ей даст и возражения не принимаются…

Электричка медленно замедляла бег и, наконец, остановилась. Анка достала из кармана бумажку, посмотрела на неё, потом посмотрела на вокзал. Удостоверившись, что надпись на стене совпадает с адресом, она тяжело вздохнула и встала.

Вывалившись на жалкую пародию на перрон, она с тоской закинула за спину маленький, но увесистый рюкзак и побрела к вокзалу. Позади, с натужным свистом и скрипом тронулся поезд. Как хорошо, что она не стала брать ту кучу вещей, что приготовила в дорогу мама. На её здравое замечание, что она едет не на северный полюс, и ей ещё придётся тащить на себе всю эту тяжесть, мать гордо сообщила, что носильщики есть на всех уважающих себя вокзалах. Но здешний, себя явно не уважал.

Анка подняла голову и прикинула оставшееся расстояние до двери. Пожалуй, туда она ещё доплетется, ну а там… она очень надеялась, что сможет оставить этот кошмар в камере хранения или, на худой конец, у кассирши, хотя бы до тех пор, пока не найдет транспорт. Тащить багаж на себе в неизвестном направлении ей совершенно не улыбалось.

Вблизи вокзал производил ещё более убогое впечатление, чем издали. Облупленные розовато-серые стены и четыре, когда-то белые, колонны перед тёмной разбухшей дверью. Видимо из-за этого дверь перекосило и заклинило. Мутные окна были ещё более грязны, чем в покинутом пять минут назад вагоне. Они заросли не только грязью, но и буйной растительностью в виде плесени. Да и само приземистое одноэтажное здание с обломанным шпилем, который смотрелся на проржавевшей крыше так же странно, как на корове седло, не внушало никакого доверия.

Уныло покачав головой, Анка продолжила движение к входу. Надежда на наличие камеры хранения катастрофически таяла. Но, возможно, она сумеет договориться с кем-нибудь из работников вокзала и оставить рюкзак у них в подсобке или на кассе. Девушка с трудом перевела дух. Тут она увидела на дверях косо висевшую бумажку с оборванным уголком. Неровные, написанные от руки буквы, сложились в объявление: «Вход с обратной стороны». Жирная, слегка кривоватая стрелка под надписью указывала, куда-то направо.

Анна испустила душераздирающий стон. Кроме того, что сюда явно ещё не добралась никакая цивилизация, так ещё придется идти, бог знает куда и, совершенно непонятно, сколько – только этого ей и не хватало для полного счастья. Она в который раз поправила рюкзак и с неохотой повернулась в указанном направлении, но тут ей показалось, что одна из створок слегка приоткрылась. Она слегка нажала ручку, и та легко поддалась. Девушка радостно ухмыльнулась, и, недолго думая, шагнула внутрь…

Перекошенная обшарпанная дверь неохотно хлопнула за спиной. А Анка застыла, пытаясь осознать увиденное. Гигантский зал! В огромные арочные окна беспрепятственно струится солнечный свет и слепящими бликами отражается от мраморных полов, в глубине видны ещё несколько таких же залов. Подняв голову, она обнаружила несколько ярусов балконов и переплетение ажурных переходов. Это наводило на мысль о количестве этажей данного здания. Высота его явно превышала ту, которую Анна только что видела при входе. За окнами находился огромный железнодорожный терминал. Блестящие рельсы сплетались в сложный узор. То и дело подходили и уходили поезда, выбрасывая на перроны и забирая с них толпы народа. Девушка на секунду зажмурилась. Нет, первое впечатление не обмануло, всюду были люди, море людей. В воздухе висел легкий гул, в который сливаются голоса, шаги и звуки механизмов, создавая ту, незабываемую атмосферу начала и конца пути, которая так будоражит кровь и зовёт в дорогу.

Анка ощутила естественное и практически непреодолимое желание – немедленно выбраться из этой сияющей галлюцинации, которой здесь быть просто не могло. Она начала медленно пятиться, пока не уперлась в стену. Потрясенная всем увиденным, девушка просто забыла, что для выхода необходимо, как минимум, открыть дверь. Поэтому она осталась стоять, привалившись рюкзаком к вожделенному выходу. Постояв, таким образом, ещё пару минут, поняла, ещё чуть-чуть и она, вместе со спинно-ручной кладью окажется на полу. Но как ей быть, она просто не представляла. Сон или галлюцинация не хотели исчезать. Анка неожиданно вспомнила ещё один метод пробуждения, коим тут же не преминула воспользоваться, ущипнув себе изо всех сил. Тут же выяснилось, как минимум, две вещи. Первая – оказалось, что она вовсе не спит; а вторая – метод приведения в чувства был очень болезненным.

Глава 5 Экскурсия

Шипя сквозь зубы, одной рукой потирая больное место, а другой отталкиваясь от стены, Анка решительно шагнула в зал. Стоять и хлопать глазами, было так же глупо, как и пытаться самостоятельно понять, что происходит. А передвигаясь она могла осмотреться, выяснить что к чему, а также, если повезет, найти камеру хранения. В тайне она надеялась, что ей совсем подфартит, и она сможет узнать, как добраться до Садовой.

– Добрый день!

Приветствие прозвучало настолько неожиданно, что девушка чуть не упала. Её опасно качнуло, но материализовавшийся перед ней неизвестный мужчина в форме успел поддержать её за локоть.

– Спасибо! – зло огрызнулась Анка, восстанавливая равновесие, нарушенное съехавшим рюкзаком.

– Прошу прощения, – с искренним огорчением извинился незнакомец, – я не хотел вас пугать. Просто смотрю вы всё стоите и стоите. Дай, думаю, подойду, узнаю, может помочь чем надо.

– Надо! – энергично кивнула та, – мне бы камеру хранения.

– Всего-то! – искренне удивился он, – Вы что, у нас первый раз? – с этими словами он ловко стащил с неё рюкзак, и, легко вскинул на плечо.

– Первый, – кивнула она, с наслаждением поводя плечами и с некоторым удивлением глядя на него

– Какая прелесть! Значит, нашего вокзала вы не видели! Позвольте, я вам покажу.

– Да мне бы просто вещи оставить… – заикнулась Анка, но добровольный гид уже взял её на буксир.

– Конечно, конечно! – весело тараторил он, – Мы, сейчас, этим и займемся! Я имею в виду вещи, но по пути вы всё увидите! Потом с гостиницей решим! Вам нужна комната?

– Не уверена, меня сестра ждёт, – отозвалась она.

– Совсем чудесно! – расплылся в широкой улыбке собеседник, – А вы к нам надолго? – и, не давая ей ответить, добавил, – А как вас зовут? А то мне неудобно с вами разговаривать.

– Анна, – ответила она на последний вопрос, – а на счет времени пребывания, не знаю. Или у вас как в Америке, надо подать бумагу о сроке пребывания и цели визита?

– Нет, нет! – пылая праведным возмущением, заверил её провожатый, – Никто, ничего у вас не спросит, и декларацию заполнять тоже не надо! Ну, кому интересны ваши банки, хоть и с ежевичным вареньем?

– Что?! – изумленно поперхнулась она.

Анка и так с трудом осознавала увиденное, и этот нереальный вокзал… и этот сверхдружелюбный помощник, или как его там… Но как он узнал, что у неё в рюкзаке… Это было уже слишком.

– Извините! – огорченно протянул провожатый, прижимая руки к груди, – Бога ради простите меня! Я понимаю, что перешёл границы. Немного увлекся! Более я этого не допущу! Я сам считаю, что любое вмешательство в частную жизнь недопустимо! Тем более что ваши вещи не зачарованы, а значит, моё сканирование было совершенно безосновательно и недопустимо! Здесь я, можно сказать, злоупотребил служебным положением, в какой-то мере…

У Анки голова шла кругом. Окружающая действительность до боли начинала напоминать бред, вопросы теснились в мозгу, голова болела, поэтому она агрессивно повернулась к собеседнику и задала вопрос с которого и надо было начинать общение:

– А вы, собственно говоря, кто такой?!

Мужчина на секунду сбился с шага, и, очень внимательно посмотрел на неё, даже можно сказать просветил взглядом насквозь. Потом, удивленно пожал плечами, но тем не менее ответил:

– Ещё раз извините! Забыл представиться! Честь имею, Аполидор Кураевич – вокзальный! – он на секунду остановился, снял фуражку и церемонно поклонился.

Час от часу не легче. Анка убедилась, что, подозревая самое худшее, она оказалась права. Кажется, ей начинала светить психушка. Что делать в такой ситуации она совершенно не представляла, поэтому не нашла ничего лучше, чем скептически фыркнуть в ответ:

– А почему не вагонный?

– Потому что служу на вокзале, как изволите видеть, – Аполидор Кураевич вернул фуражку на законное место, то есть на голову, и продолжил, – А по вагонной части мой дедушка двоюродный пошел. И всё его семейство. Почитай с самого начала – вагонные. А мы нет, мы люди солидные… – тут он замолк на полуслове, почесал затылок, от чего фуражка съехала ему на глаза, и задумчиво добавил, – или вы, Аннушка, кино вспомнить изволили?

– Кино, – кивнула она, с нескрываемым удивлением глядя на него, – и ещё, не зовите меня так, ладно? Я этого не люблю.

Анка с неожиданным облегчением услышала от этого странного мужика о том, что он понял, о каком фильме она говорила. Почему-то, этот эпизод несколько успокоил её. Может быть потому, что в её понимании, галлюцинации не могут смотреть кино. Хотя, как знать. Вот если бы Оксанка здесь была, можно было бы поинтересоваться. Но, поскольку сестры здесь нет, то придётся довольствоваться тем что есть.

– Бога ради! – покладисто согласился вокзальный отвечая на её последнюю просьбу.

Теперь он переключился на вокзал. Анка слушала невнимательно, болтовня настолько утомила её, что она просто не могла сосредоточиться. А больше всего ей хотелось сесть, вытянуть гудящие ноги, выпить чашку крепкого кофе с большим бутербродом, а ещё лучше, перед кофе съесть сосиски, поджаренные на сливочном масле, и чтобы они непременно были надрезаны «ёлочкой», и на них запеклась хрустящая корочка… и большой помидор. А вот после этого можно будет попытаться разобраться в том, что с ней произошло. Она украдкой тронула холодный мрамор стены. Не-е-е-т, для чего-то иллюзорного здесь всё было слишком реально. Галлюцинаций у неё сроду не было, да и солнце светило не настолько сильно, чтобы списать всё на солнечный удар.

С трудом, поспевая за Аполидором Кураевичем, она решила пока, не забивать себе голову вопросами, на которые не было ответов. Скорее всего, поздно или рано, всё объяснится.

Наконец они пришли. К этому счастливому моменту Анка уже едва двигалась. Кроме того, что они прочесали насквозь весь первый этаж, они, каким-то образом зацепили пару балконов, где вокзальный предложил ей полюбоваться картинами. Анка не очень сильно разбиралась в живописи. Она не могла с ходу определить манеру письма, школу и другие тонкости. Она могла только с уверенностью сказать, нравится или нет. А ещё она необыкновенно тонко чувствовала настроение картины. Иногда ей казалось, что она ощущает часть души, которую художник в неё вложил. И чем этой души было больше, тем больше она ей нравилась. И это чувство не мог изменить никто. Ни умные рассуждения, ни критика, ни сравнения с признанными шедеврами. Поэтому, посмотрев росписи вокзала, Анна не смогла по-настоящему рассердиться на своего гида. Картины ей нравились. Это хоть как-то примирило её с затянувшейся экскурсией.

Глава 6 Камера хранения

Однако, когда она увидела лестницу в цокольный этаж, к которой и вел её спутник, Анка разъярилась не на шутку. Спуск находился буквально в нескольких шагах от того места, где они встретились. Особенно сильное желание удушить вокзального у неё возникло после того, как она увидела стрелочку указателя с надписью: «Камера хранения».

– Это как понимать?! – завопила она, забыв о гудящих ногах, в два шага догоняя Аполидора Кураевича.

– Мы уже пришли, – приятно улыбаясь, отозвался тот, напрочь игнорируя её возмущение.

Анка готова была высказать всё, что хотела, но подавилась невысказанными словами, так как обнаружила, что действительно, стоит возле двери, к которой так стремилась. Но не это повергло её в недоумение, а объявление, висевшее под надписью: «Камера хранения».

ВНИМАНИЕ!

Особо опасные ингредиенты должны быть тщательно

упакованы, и иметь сертификат защиты. Животных сдавать

в питомник. Питомник находится во внутреннем дворе вокзала.

Незащищенные ингредиенты, как и зачарованные животные

в камеру хранения не принимаются.

За нарушение правил

ШТРАФ – 100 тыс. руб.

АДМИНИСТРАЦИЯ

Завершив чтение, Анка растерянно захлопала глазами. Из прочитанного она только и смогла уяснить, что зверей, оказывается! – сюда не принимают. А уж сумма штрафа, просто, вызывала уважение.

– Это как понимать? – слабым голосом спросила она.

– А… это? – как о чем-то само собой разумеющемся кивнул вокзальный, – Встречаются ещё такие умники. Лень им с животными возиться, они их раз и в камень, вроде как статуэтка. И в камеру хранения. Но, кроме того, что эти заклинания не стабильны, здесь очень мощная защита. Домовой не просочится, не то, что таракан. Так что заклятья почти сразу распадаются. А вы хоть раз видели, ну, хотя бы кота, после такой трансформации?

Анка вяло помотала головой, слишком ошеломленная этим дурдомом. А Аполидор Кураевич, ничего не замечая, жизнерадостно продолжил:

– Конечно! Откуда вам такое видеть. По вам сразу ясно, что вы, таким безобразием не занимаетесь. А зрелище, я вам скажу, пренеприятное. Кроме того, что раздаются разные непотребные звуки, животное, кроме законного стресса, переживает ещё и болевой. Следовательно, оно не контролирует мышечные сокращения, и прочие процессы жизнедеятельности, которые были остановлены. И, только представьте себе, дежурной приходится не только ловить, но ещё успокаивать бедную животину, потом вызывать ветеринара, а после всего, ещё и порядок наводить.

– Да уж, – слабо пробормотала Анка, только для того, чтобы что-то сказать, – плохо дело…

– Вот видите! – обрадовался вокзальный, – Вы меня понимаете!

Анка совсем ничего не понимала. Но сообщить об этом не успела, потому что вокзальный именно в эту секунду распахнул перед ней вожделенную дверь и посторонился, пропуская её. Девушка машинально шагнула внутрь и ошеломленно замерла.

Довольно просторная комната была заставлена стеллажами, на которых громоздились вещи. Почти перед самым входом, отделенный от него невысокой стойкой, стоял огромный дубовый стол, на котором гордо разместился новейший компьютер. За ним, лениво щелкая клавишами, сидела роскошная рыжеволосая красавица.

Анка на секунду зажмурилась. Такую женщину легко представить на подиуме или на Ривьере, но здесь, в камере хранения, в форме железнодорожного работника… Нет! Это казалось просто невозможным!

– Добрый день, Аполидор Кураевич! – красотка оторвалась от монитора и очаровательно улыбнулась.

Голос у неё был под стать внешности – грудной, теплый, берущий за душу.

– Здравствуй, Алеся! – отозвался вокзальный, с явным облегчением сбрасывая с плеча рюкзак.

Анка с легким удовлетворением отметила, что он тоже устал и, злорадно ухмыльнувшись, подумала, что так ему и надо. Экскурсию он мог и после посещения камеры хранения устроить. А Кураевич отдышавшись, продолжал:

– Солнышко, прими рюкзачок! А то Анечка совсем замаялась.

– То-то я смотрю, и вы запыхались! – фыркнула Алеся, выплывая из-за стола, – Сейчас оформим, – пообещала она, наклоняясь к Анкиным вещам, – так, что тут у нас? Хм! Запрещённого ничего нет. Кстати, тут вообще ничего нет. Ты сюда проездом или как туристка?

У Анки глаза готовы были выскочить из орбит, а Алеся сама себе и ответила:

– Хотя, турист с вареньем, это вряд ли. И ты, что, все это сама тащила? Твои родители совсем с ума сошли? Они, что, тебя ни чему не учили? А вы, что же Аполидор Кураевич, тоже на себе? А левитация?

– Запамятовал, – виновато улыбнулся тот, снимая фуражку и вытирая платком лоб.

– Запамятовал! – передразнила его дежурная, – Вот я вашей супруге расскажу, как вы назначение врача выполняете! Вам же тяжелого поднимать нельзя! Да ещё и девочку за собой таскали уставшую и голодную!

– Господи! – вокзальный охнул, – Вот я растяпа! Ведь мимо буфета проходили, а я и не подумал!

– Конечно! Девочка стесняется, а вы? Ты есть хочешь? – переключилась Алеся на стоящую в ступоре Анку.

– Хочу, – буркнула она, – только вещи, сперва, примите.

– Обязательно, – кивнула та, и небрежно подхватив рюкзак, легко закинула его на ближайшую полку.

Анка сжалась, ожидая грохота разбившихся банок, но, к её изумлению, рюкзак лег на предназначенное ему место тихо и легко, словно перышко. Тем временем, дежурная, по-прежнему ругаясь на Кураевича, собирала на стол. А вокзальный придвинул к девушке мягко кресло. Ожидая угощения, Анка пыталась сообразить, куда она попала и что с ней происходит. Скорее всего, она находится в помраченном сознании и круто галлюцинирует. В том, что видения могут быть сверхреалистичными, она знала от старшей сестры, которая была психиатром. Если это правда, то ситуация получалась очень грустной. Анка никогда не могла даже мысли допустить, что попадет в сумасшедший дом. Как выбираться из этой ситуации, она даже не представляла.

От тягостных мыслей её отвлекла дежурная.

– Ну что, красна девица, не побрезгуй угощением. Отведай нашего хлеба и соли.

Аня вздрогнула и перевела взгляд на стол. Огромная столешница оказалась заставлена мясом во всех видах, овощами, гарнирами… Она потрясла головой. Изобилие никуда не исчезло.

– Это что? – слабым голосом пролепетала она и плюхнулась на заботливо пододвинутый стул.

– Обед, – Алеся уже щедро положила на тарелку салата, добавила кусок курицы, сверху украсила этот натюрморт ломтем буженины, – ты ешь, не стесняйся. И вы тоже, Аполидор Кураевич садитесь. Ведь опять забегаетесь, а вам питаться надо правильно.

Вокзальный не чинясь, присел рядом с Анкой, поблагодарил хозяйку и принялся вкусно хрустеть огурчиком.

Глядя на них, девушка робко прикусила мяса и поняла, что ничего вкуснее не ела ещё ни разу в жизни. А ещё через пару минут смущение ушло, и она принялась с аппетитом уписывать всё, до чего могла дотянуться. Наконец наевшись, Анка отодвинула тарелку и с лёгким изумлением пробормотала:

– В жизни столько не ела.

– Та-ак, – задумчиво протянула Алеся глядя на неё странно прищуренными глазами, – а скажи-ка мне, милая, ты вообще раньше Двери открывала?

– Конечно, – удивилась гостья, – каждый день. Как и все.

– Анечка, – Аполидор Кураевич тоже выглядел удивлённым, – ты кажется не очень поняла о чём речь. Мы имели ввиду другие Двери…

Поймав изумлённый взгляд хозяева явно растерялись. Анка занервничала, а Алеся, каким-то совсем медовым голоском, поинтересовалась:

– А к кому ты точно приехала? И адресок не подскажешь.

– К сестре, – вновь повторила Аня, – на Садовую мне надо…

– Садовая 12, – успокаиваясь, уточнила собеседница.

– Да. А как вы узнали?

– Не важно. Кстати, а сестру-то как зовут? Да и тебя? Только ты с фамилией говори.

Анка пробормотала фамилию и имя. Вокзальный и дежурная неожиданно заулыбались и явно успокоились.

– Ну, тогда всё образуется, – Кураевич встал из-за стола, – Алесенька, благодарствую. Всё как всегда изумительно. Анечка, безумно рад знакомству. Оксаночке и супругу её передавайте огромный привет. И ежели она Ежи увидит, пусть скажет, что его протеже весьма успешно проходит стажировку. Особливо ежели учесть, что лодочных почти нету. Так что, вскорости он на свой кораблик служить перейдет.

– И станет корабельным, – пробормотала Анка.

– Всенепременнейше. Ну, я побежал.

С этими словами он исчез.

– Алеся, – обессилено пробормотала девушка, – скажи, я что, сошла с ума?

– Нет, просто ты попала в другой мир, – улыбнулась ей хозяйка.

– Прям попаданство какое-то, – фыркнула Анка.

– В некотором роде так и есть. – Алеся задумчиво пожала плечами, – вообще-то тебе всё куратор должен объяснять, а не я. Вот скажи, на кой ты на вокзал попёрлась? Тебе же было сказано, сразу с поезда – на Садовую…

Глава 7 Знакомство с окружающим миром

Выйдя на привокзальную площадь Анка поёжилась. Алеся на отрез отказалась проводить её.

– Я не привратница, – загадочно пояснила она, – я хранительница.

Анка вздохнула и бодро зашагала к остановке. Посмотрев на бабулек, сидящих в тенёчке и торгующих семечками, похоже ещё с царских времён, она решила не дожидаться автобуса, а взять такси. И тут выяснилось, что телефон она забыла в рюкзаке. Возвращаться назад не хотелось. Алеся, конечно, не откажет в такой малости, но ведь она сразу предлагала ей вызвать машину, причём, какую-то свою… Нет, всё это мутно выглядит, так что, лучше сама, всё сама. Как мама учила.

Такси нашлось сразу. Несколько машин с шашечками и номерами на дверках гостеприимно ожидали пассажиров. Увидев потенциального клиента, водители оживились и принялись на перебой хвалить именно свой транспорт. Услышав же, что ей нужна машина с терминалом, они как-то явно расстроились, а узнав адрес совсем закручинились. Наконец желание заработать победило.

– Я, того, – пробормотал один из мужиков, – могу довезти до самой улицы, а дальше разберёшься, если согласна.

– Вези, – согласилась Анка, нагло переходя на «ты». Нет, ну а что. То им карточку не надо, нал давай, то адрес не подходит. Совсем мышей не ловят. И уже садясь в машину невольно закралась робкая мысль, а чего это, собственно говоря, они все так боятся.

До Садовой они домчались быстро. Остановившись за сотню метров от нужного поворота, таксист практически вытолкал девушку из машины, однако терминал активировать успел. Проводив взглядом умчавшуюся машину, Анка, пожав плечами пошла по тротуару, и тут же с удовлетворением поняла, что цель близка. Водитель доставил её к самому началу улицы. Так что, до искомого дома было рукой подать. Правда сделав несколько шагов по гладкой дороге, она не смогла сдержать удивленного восклицания.

Улица была очень и очень необычной. Добротные дома и заборы непринуждённо соседствовали с крохотными заваливающимися избушками и такими же разбитыми штакетниками. И вся улица действительно напоминала сад. Местами ухоженный, важно возносящий кроны аккуратно обрезанных деревьев над высокими заборами, а местами запущенный, топорщащийся спутанным кустарником и старыми деревьями, которые грозились просто завалиться на проезжую часть. Да и участки домов были отнюдь не одинакового размера. Первый номер, например, тянулся чуть ли не сто метров, а вот третий уместился на крохотном пятачке. При этом заборы и ворота удивляли разнообразием исполнения и украшения. Одни казалось сошли со страниц готических романов, вздымая к небесам острые пики, связанные между собой какими-то причудливыми орнаментами; рядом мощно стоял настоящий частокол из цельных брёвен, заострённых сверху. Напротив, гордо красовался современный забор из красного кирпича, а рядом притулился старенький палисадник, окрашенный бледно-зелёной краской. В проломы забора густо выглядывала крапива, а калитка вообще висела на одной петле. И вот возле этого самого строения бесновался здоровенный мужик в дорогом костюме.

– Ведьма! – надрывался он, – Это ты на моё дело порчу навела! Немедленно выходи и снимай! Если не выйдешь, пожалеешь! Красного петуха пущу! На клочки порву, тварь!

На последних словах из-под калитки выбралась крупная, чуть облезлая, по летнему времени, чёрная кошка. Скандалист замолк, словно подавился. Потом наклонился к ней и чуть заикаясь поинтересовался:

– В-ведьма?

На мордочке кошки нарисовалось выражение, которое при желании можно было принять за ехидное. Казалось, она говорит: "Нужна была ведьма, получи".

– Ведьмочка, – умильно заворковал мужик, – ну верни всё назад. Ну, дурак был, что спьяну не скажешь. Ну, помоги, что тебе стоит. Я же не бесплатно!

Он торопливо вытащил из кармана пачку долларов и трясущейся рукой протянул их кошке. Та отшатнулась, затем деликатно вытянула шею и обнюхала деньги. Отвернувшись презрительно чихнула.

– Мало, да? Скажи сколько!

Кошка задрала лапу и принялась вылизываться.

– Не нужны деньги, – обессилено пробормотал он. – Что же тебе надо? Может чью душу, так только скажи, я кого хочешь притащу! Только сними порчу!

Кошка, повернулась, смерила говорившего странным взглядом, фыркнула на скандалиста и гордо затрусила через дорогу. И тут же с диким мявом взмыла в воздух, когда нога бьющегося в яростном припадке мужика врезалась ей в бок. Анка рванулась вперёд, к кустам, куда улетело несчастное животное, но тут же замерла, расширившимися глазами наблюдая, как затрещали ветки и на дорогу охая и подвывая выбралась скособоченная старушка в чистеньком тёмно-синем платье, мягких летних тапочках, а голову её покрывал белоснежный платочек.

Мужик в полном ступоре смотрел как охающая, держащаяся за бок старуха ковыляет к нему, грозно поднимая палку.

– Ах ты ирод! Ты чего пинаешься! Тебе кто такое право дал?! Ежели ребро сломал, я тебя без всякой порчи засужу!

Последняя фраза добила громилу. Развернувшись и громко вопя что-то нечленораздельное, он кинулся прочь от бабульки и её дома. Когда затихли крики и топот ног, старушка слабо попросила:

– Девонька, помоги, больно шибко, – и повернулась спиной.

Обалдевшая Анка увидела висящую на спине бабушки кошку, которая продолжала истошно вопить. Снять ошалевшую от боли и страха животину со спины бабули оказалось не просто. Когти та засадила ей в спину как следует, а один ещё и зацепился за нитку, так что пришлось потратить минут пятнадцать на выпутывание, а потом ещё столько же на то чтобы успокоить обеих пострадавших. Наконец бабка успокоилась, перехватила спасённую кошку у Анки и быстро засеменила в соседние ворота, возмущённо охая и жалуясь на жизнь. Прежде чем захлопнуть открывшуюся перед ней маленькую дверцу, она как-то по-птичьи глянула на невольную помощницу и, внимательно оглядев её, кивнула.

– Спасибо, милая. Если нужда будет позови бабу Марфу или тётку Ксению, мы долги завсегда отдаём.

Калитка хлопнула. Анка осталась стоять на улице, не зная, что и сказать.

– Дурдом какой-то, – жалобно пробормотала она и медленно побрела вдоль забора.

Глава 8 Знакомство с привратницей

И тут ей в глаза бросилась табличка: Садовая № 12. Облегчённо вздохнув Анка заспешила к вожделённому дому. Домик этот отличался от всех тем, что его от улицы отделяла живая изгородь. Осмотрев высокие, словно по линейке подстриженные кусты, Аня задумчиво прикоснулась к нежным листочкам, странно, ощущение было словно она касается нежнейшего шёлка. Арка входа, вся заплетённая мелкими ярко-алыми розами закрывалась лёгкой, ажурной калиткой. Как к этому чуду крепилась табличка с названием улицы, понять было невозможно. Но гораздо больше потряс её звонок. Да-да, самый обычный, электрический звонок. Подумав, она решительно придавила кнопку и тут же отдёрнула палец, уж больно громко и резко звучал сигнал.

– И нечего так трезвонить, – недовольно прозвучал голос из-за спины, – я всё прекрасно слышу.

Обернувшись гостья почти уткнулась носом в высокую, статную женщину лет пятидесяти.

– Ну, чего смотришь? То ломится, трезвонит на всю улицу, а теперь что, язык проглотила? – С этими словами хозяйка небрежно толкнула калитку и прошла во двор, – а ты чего стоишь? Особого приглашения ждёшь?

– Извините, – пролепетала Анка, – А Оксану можно?

– Нельзя, – отрезала та, – и заходи, в конце-концов, чего за воротами топчешься! Оксана часа через два будет. Они с Андрэ задерживаются.

– Андрэ? – переспросила Анка, нерешительно проходя под аркой.

– Понятно, – вместо ответа вздохнула хозяйка, – пошли в дом. Ты голодная?

– Спасибо, нет.

– Вот интересно, как ты можешь не хотеть есть, коли почти три часа назад приехала?

Споткнувшись о ступеньку Анка с удивлением посмотрела на собеседницу.

– А вы откуда знаете?

– Тоже мне бином Ньютона! Оксанка звонила и предупредила. Так где ты шлялась? Я уж искать собиралась.

– Я на вокзал зашла. В камеру хранения.

– А, ну тогда ладно. Там сегодня Алеська дежурит?

– Да.

– Ну, тогда точно не голодная. Обувку снимай, вот тапки, ванна там, а кухня здесь. И не спорь! От чаю с шанежкой не отказываются!

Пришла в себя Анка уже за столом, доедая третью, неимоверно вкусную шанежку с черникой и допивая огромную чашку чая. Как в неё влезло столько всего, она даже представить себе не могла. Ну влезло и влезло. Кажется, она просто потеряла способность удивляться. Но уже через минуту выяснилось, что не совсем.

В кухню рассержено урча вошёл кот… Нет – КОТ! Огромная зверюга (по другому не скажешь) мрачно уставилась на гостью.

И… с восторженным воплем:

– Какая красота! Боже! Где вы нашли такого мейн-куна?! – Анка метнулась к коту.

Испуганный вопль хозяйки придушенно оборвался, когда она увидела гостью с упоением оглаживающую котика. Похоже такую реакцию кот ещё не наблюдал. На его морде нарисовалось совершенно обалделое выражение, он грузно шлёпнулся на пол и с недоумением мяукнул. Голос у него оказался под стать росту. Густой бас.

– Красота! – Анка обняла кота за шею и умильно попросила, – ещё помяукай, ну для меня, пожалуйста. Ну что тебе стоит?

Кот странно, почти по-человечески вздохнул, повернул огромную голову к хозяйке и хрипло мяукнул, словно спрашивая, что это за чудо образовалось на их кухне, где посторонним делать абсолютно нечего.

– Анька! – напряжённый голос сестры невозможно было не узнать, – ты что творишь?

– Ксюха! – взвизгнула Анна, подскакивая и тут же плюхнулась обратно. Тяжёлая лапа придавила её колени к полу, а басовитое урчанье перешло в предупреждающий рык. Кот вытянул шею и потёрся щекой о девушку, чуть не уронив её на пол. – Как не стыдно, – Анка аккуратно высвободилась, – не ревнуй, с сестрой поздороваюсь и ещё пузико тебе почешу.

Она встала, посмотрела на Оксану с Андрэ, которые стояли и напряженно наблюдали за ней с кошаком, глянула на хозяйку и под конец на разомлевшего кота, который многозначительно дёрнул головой, словно говоря: «Иди, здоровайся… пока я добрый».

– Вы чего? – поинтересовалась Анка подходя к сестре.

Вместо ответа Оксана быстро провела руками вдоль её тела и вопросительно глянула на мужа.

– Всё нормально, – Андрэ медленно приходил в себя, – Анечка, солнышко, ты что творишь?

– Кота глажу, – честно ответила та.

Хозяйка сдавленно закашлялась, а кот протестующе мяукнул. Судя по тому, как напряглись Оксана с Андрэ, что-то произошло. И тут же лобастая голова ткнулась Анке в бедро, намекая, что порция ласки ещё не дополучена, и вообще, кто-то обещал ещё и животик почухать. Аня нащупала крупное ухо с забавной кисточкой и принялась поглаживать его.

– Девки, – наконец отмерла хозяйка, – вы куда моего Ваську дели и кого вместо него подсунули?

Кот, которого как выяснилось, звали Васька, высвободил ухо и изволил обернуться к говорившей. Мол вот он я, жив-здоров, чего и тебе желаю.

– Простите, бабушка Маринка, – ответила Оксана, – мы тоже удивлены. Васька обычно чужих не жалует. А тут…

– Разгильдяй, – согласилась бабушка.

– Как вам не стыдно! – возмутилась Анка, – Васенька такой милый, а вы на честного кота наговариваете.

– Ты на него посмотри, – хмыкнул Андрэ, – только внимательно.

Пожав плечами Анка опустила глаза и вздрогнула от неожиданности. Нет, кот никуда не делся. Он сидел у её ног, доставая головой ей до пояса и басовито мурчал, и это было как раз нормально. Ненормальным оказались растопыренные крылья и хвост, на конце которого то появлялось, то исчезало грозное жало.

– Не фига себе! – только и смогла выдавить она, и тут же восторженно завопила, – Мантикора! Настоящая!!! Вы где такое чудо взяли? Я тоже хочу! Оксан, ну Ксюша, чего ты меня дёргаешь? Я кису такую хочу.

Ошалевший от визга Василий недовольно поджал крылья и отодвинулся. Оксанка с Андрэ молча, во все глаза смотрели на это представление, а хозяйка тяжело вздохнув выдала:

– Хорош орать. За стол садитесь, в ногах правды нет.

Посиделки затянулись надолго. За время беседы было выпито два огромных самовара, съедено три блюда пирожков, а напоследок хозяйка водрузила на стол огромную тарелку с блинами и несколько плошек с мёдом, вареньем и сметаной. Под душевный разговор и вкусный чай, блины пошли просто замечательно. Тоненькие, кружевные листочки благоухали маслом и казалось сами проскакивали в желудок. Как ни странно, но Василий тоже не брезговал таким угощением, и Анка украдкой скормила ему десяток блинков.

– От же проглот, – хозяйка тоже сунула под стол блин. – И где мне теперь нового мантикора найти? А ведь, десять лет душа у душу…

– А зачем искать-то? – Анка искренне удивилась, – Васька-то никуда не делся.

Хозяйка только фыркнула и тут вмешался Андрэ:

– Анечка, Васька уже твой, он теперь с тобой пойдёт, куда б тебя не занесло, – он посмотрел на изумлённую свояченицу и продолжил, – мантикоры, они такие – сами выбирают где и с кем жить… Хотела?.. – получите, распишитесь.

Андрэ ещё долго рассказывал об этом мире, о мире магов и волшебников, о том, как на самом деле устроена вселенная…

Глава 9 Поиски кикиморы

Анка только слушала и впадала в уныние. Весь её такой привычный и родной уклад летел куда-то в тар-тарары, далеко и навсегда. Из пространной лекции она поняла, что является магом, как и Оксана с Андрэ, как и многие встреченные ею сегодня люди. Что теория о множественности параллельных миров верна, что с частью таких миров есть точки взаимопроникновений, что сказки в большей части всё-таки правда, если отбросить, разумеется, тот бред, который для украшения выдумали авторы. Но принять всё это, оказалось весьма сложно.

– Так, Андрэ, хватит! – Оксана улыбнулась, – девочке надо отдохнуть. Домой пойдём или здесь заночуем?

– Мне бы вещи на вокзале забрать, – слабым голосом напомнила Анка.

– Завтра, – хозяйка властно потянула её за руку. – Всё завтра… А сейчас мыться и спать.

И тут до Анки дошло – внутри-то дом был больше, прилично больше… Чудеса, да и только… Вспомнилась импровизированная лекция Андрэ…

– Это как? Это параллельный мир? – с интересом спросила она.

– Он самый. Мой дом как раз на границе стоит. А я, стало быть, привратница.

– Баба Яга, что ли?

– Она самая, – хохотнула хозяйка. – Все вопросы завтра! – Она втолкнула Анку в большую комнату. – Вон та дверь спальня, та ванна. На балкон не ходи. Тебе пока туда рано. Да и из комнаты тоже не вылезай. Сожрут ещё, грешным делом.

– Кто? – не удержалась от вопроса и от зевка Анка.

– Лучше тебе их не знать, – неожиданно серьёзно ответила бабушка Маринка и вышла.

Дверь с лёгким щелчком закрылась.

Анка пару минут соображала, что лучше: попробовать выглянуть в коридор или привести себя в порядок и лечь спать. Усталость победила. И если до ванной она ещё добралась, так как физиологические потребности никто не отменял, то до спальни она не дошла. Присев на минуточку на диван у окна, она уже через минуту крепко спала. И даже не почувствовала, как кто-то снял с неё кроссовки и прикрыл лёгким пледом.

– М-да, – Андрэ покачал головой проводив взглядом вышедших из комнаты женщин, – ничего не напоминает?

– Имеешь ввиду нашу встречу?

– Да-а, – он мечтательно прижмурился, – как же мне хотелось тебя там и прикопать.

Оксана не выдержала и рассмеялась:

– Что же не прикопал?

– Ежи побоялся, – честно ответил муж.

Теперь хохотали уже оба.

– Ну, чего ржёте? – фыркнула вернувшаяся хозяйка, – почему сразу, как только ты обряд прошла, девочку не забрали?

– Мама не отдала, – Оксана нахмурилась, – а сами знаете, молодая волшебница без материнского слова никуда.

– Знаю, – тяжело обронила Яга, – но вот почему никто её учить не начал, не знаю.

– Опять мама, – Оксане было очень неловко, – она напрямую запретила Анке, и приказала, Словом Матери. Вот девчонка всё и забыла, даже то, что я ей рассказывала. Ну а в последний приезд, мы её просто перед фактом поставили. Да и выросла уже сестрёнка, совершеннолетняя. Так что мамино слово теперь над ней власти не имеет.

Оксана тяжело вздохнула. Она до сих пор не понимала, почему мама так поступила. Почему не дала приобщить Аню к волшебному миру в детстве. У матери не было дара, и смотрела она на старшую дочь… с укоризной, что ли… Отказалась от всего, что та ей предложила, и от лекарств тоже… Смысла во всём этом не было, но мать так решила.

На плечо легла рука Анжея. Оксана легонько потёрлась щекой о его пальцы. Стало гораздо легче.

– Ты действительно не понимаешь, – тихо шепнул он, – ты подумай, что она пережила, когда считала тебя погибшей. Ты жива, но она считает, что потеряла тебя, теперь потеряла Аню. Волшебницей ей не стать. Так хоть наказать вас. Что Аниным неведением, что своими болячками. Старость эгоистична…

Оксана ошеломлённо дёрнулась. Больше всего ей хотелось крикнуть, что это неправда. Но она прекрасно знала, что Андрэ прав, но не хотела принимать этого. А он просто назвал вещи своими именами, ведь, действительно, мать ведь сделала всё, чтобы усложнить жизнь и ей и Анке…

Оксана неожиданно вспомнила, как старательно мама не пускала в медицинский. Как странно она вела себя при появлении на горизонте любого кандидата даже не в женихи, а просто в товарищи. И тихо ужаснулась, какую же жизнь она устроила сестре, после того как узнала о, непонятных для неё, способностях обеих дочерей. Странно всё это. Более чем странно. Чего же она боится на самом деле. И, вдруг её словно осенило, мать приказала Анке Словом Матери! Откуда она знала его? Откуда знала, что приказ сработает? Ведь ни она, ни Андрэ об этом не говорили. Они ведь сразу собирались забрать Анку. А мать развернулась и приказала…

– А ты маму-то в гости пригласи, – внезапно вмешалась бабушка Маринка. – Поглядим, что за птица…

Договорить она не успела. В комнате материализовался призрачный экран. На нём появился моложавый мужчина, который недовольно скривился и сообщил:

– Марина Дмитриевна, вам установка. В радиусе 500 километров активирована подброшенная кикимора. Необходимо найти и обезвредить.

Экран свернулся, а хозяйка, всплеснув руками, охнула:

– Ничего себе! Это кто ж такой пакостью балуется! Так, Прохор Никодимыч, подь сюда, будь ласков.

Раздался лёгкий топоток и перед хозяйкой появился невысокий румяный дедок. Его встрёпанная шевелюра и короткая пышная борода отливали яркой рыжиной, на курносом носу и круглых щеках щедро рассыпались крупные веснушки.

– Чего звала, хозяюшка? – степенно поинтересовался он.

– Прохор Никодимыч, дело у меня к тебе. Поспрошай быстренько, кто из ваших живёт рядом с новостройками. И покличь ко мне.

– Сделаем, – солидно кивнул домовой и исчез.

Тем временем Оксана уже развернула на столе призрачную карту заданного района. Новостроек оказалось не просто много, их было очень много. Правда радовало, что не все районы были сданы. А ведь ещё красным цветом тревожно переливались коттеджные посёлки и отдельные домики любителей природы, а ещё мутным багровым заревом полыхали все старые кладбища, болота, топи и озёра с речками, где имелся хоть один омут.

Глава 10 Встреча старых знакомых

– Работы тут, – протянула она.

– Всё, что к новостройкам не примыкает – гаси, – скомандовала хозяйка, глянув на карту. – Кикимора не приблудная – подкладная. Таких только в строящиеся дома подселить можно. Ну, или ежели на старом погосте или на могиле заложного покойника кто построился, так что, кладбища оставь. А ты, – она посмотрела на Андрэ, – свяжись с архивом, кто может таким баловаться, ну или подсказать что и как.

– Если это кто-то из наших, вряд ли сам с повинной придёт. Но, с архивом поработаю.

Яга кивнула и пошла на кухню ставить самовар.

Оксана задумчиво вглядывалась в карту, пытаясь понять, где гнездится беда. Отклика не было. Ну хоть зацепочку какую, хоть самую маленькую… Зацепок по-прежнему не было. Минут через десять вернулся Анжей, пряча в карман золотое яблоко.

– Сделал, – сообщил он Яге. – Обещали прислать все материалы к полудню, но надеюсь – будут раньше. Зато связался с местным болотным, он перекрыл все болота. Водяной всех русалок, что за лунным светом к нам выбрались, домой загнал. Да и местным утопленницам шалить запретил. Так что, остаётся только ждать.

– А я поискуху на самоубийц и погибших смертью безвременной, смертью лютой, бросила, – отозвалась бабка Маринка.

– Дорогие гости, хозяюшка вас зовёт чаёвничать, – маленькая домовушка, такая же рыженькая и конопатая как хозяин дома весело подпрыгнула и убежала куда-то в угол за телевизор.

– Непоседа, – улыбнулась Оксана, – ну что, чайку попьём, и отдыхать. Всё равно до утра ничего не узнаем.

– Отдыха не будет, – строго объявила Яга.

Оксана с интересом посмотрела на неё. Потом понимающе кивнула и пробормотала:

– И правильно, чего тянуть. Маму надо сейчас сюда тащить. Пока не сбежала. Ищи её потом. Андрюш, не поможешь?

– Конечно, – согласился тот, – но предлагаю пригласить Ежи.

– Вот и правильно, – обрадовалась она, – я соскучилась!

В этот момент в комнате возник сияющий круг из которого вышел Ежи, и Оксана с радостным воплем кинулась к нему в объятья. Давно прошли те времена, когда он курировал молодую и неопытную волшебницу, но дружба и неподдельное восхищение хитрым пшеком остались у Оксаны навсегда. Она вопросительно посмотрела на мужа, пытаясь сообразить, когда тот успел послать сообщение в Варшаву, а он только покачал головой, показывая – что он тут не причём.

Радостную встречу прервала Яга:

–Ну всё, пообнимались и будя. Пошли ко мне в кабинет, дело не терпит.

Кабинет Привратницы являл собой причудливую смесь старого и нового. Травы и коренья по углам, обереги и пентаграммы на стенах, полу, потолке и даже на окнах. Мощный компьютерный комплекс с четырьмя огромными мониторами и гибким полупрозрачным экраном, который лентой обвивал всю комнату по кругу. На маленьком столике в углу исходил паром огромный расписной чайник, стояли блюда с пирогами и пирожками.

– Сперва дело, – строго сообщила она и вопросительно глянула на Ежи.

– Вы предлагаете портал? – деловито осведомился он, – Но может быть, в таком случае, меня всё-таки проинформируют в чём дело?

Оксана хотела что-то сказать, но не успела. Андрэ коротко и ясно, как положено военному обрисовал сложившееся положение.

– Вот оно как, – протянул поляк, – это наводит на нехорошие мысли.

Он вышел в центр кабинета, внимательно осмотрелся и негромко спросил:

– Оксаночка, у тебя нет прямой наводки на мать?

– Есть, – вместо неё ответил Андрэ.

– Есть, – одновременно с ним откликнулась Оксана, и с изумлением уставилась на мужа.

– Ну вот, у умных людей мысли сходятся, – мудро подытожил Ежи.

– Жопочуйка у них просто сходится – муж и жена, одна сатана, – рявкнула Маринка, замыкая защитный контур по всей комнате.

– Вы имеете ввиду интуицию? – деликатно поинтересовался Ежи, поднимая руку и складывая пальцы в знак открывания портала.

Хозяйка фыркнула и прикрикнула:

– Работай! Балабол!

Сияющая стрела разорвала ткань пространства. И все увидели небольшую комнату и пожилую женщину закрывающую чемодан. Она подняла голову, безумным взглядом уставилась на магов и со сдавленным криком кинулась к двери. Андрэ одним прыжком оказался в комнате, подхватил брыкающуюся и кричащую беглянку под мышку, цапнул чемодан и рванул обратно. Портал схлопнулся. Ежи устало отошёл к ближайшему креслу. А Андрэ выпустил из рук надрывно вопившую тёщу.

– Вот так встреча, подруженька, – внезапно сказала Яга.

Оксана с изумлением посмотрела на неё и медленно перевела взгляд к замолчавшей матери. Та, прекратив голосить, внимательно вглядывалась в стоявшую перед ней женщину.

– Маринка? – наконец пробормотала она.

– Так, – Яга мрачно посмотрела на гостей, – выметайтесь-ка отсюда, у меня приватный разговор будет… со старой подругой…

–Нет! – вот теперь ужас в глазах матери был самым настоящим, – Не оставляйте меня с ней! Она меня убьёт!

Глава 11 Сплошные вопросы.

Сидя на кухне и наливая чай Оксана не могла отделаться от мысли, что интуиция сработала, в который раз. Понять бы теперь, что это было. Она посмотрела на мужчин, увлечённых беседой, но не стала вникать в их разговор, что-то словно заноза сидело в груди и не давало расслабиться.

– Тебя что-то беспокоит? – Ежи отставил чашку.

– Почему интуиция сработала сейчас и не помогла, когда я кикимору по карте искала?

Бывший куратор вопросительно приподнял бровь. В мимических высказываниях он был мастером. Оксана нахмурилась. Судя по всему, Ежи сомневался в том, что не почувствовала. Значит, это странное состояние… Оксана сорвалась с места и кинулась в комнату, где по-прежнему на столе помигивала багровыми огоньками карта, Ежи тихонько последовал за ней.

– Кикимора маленькая, – лихорадочно шептала сама себе Оксана, – новорожденная. Она сейчас играть и узнавать хочет. Играть и узнавать… Дети и нитки! – Резко выкрикнула она и с ладоней сорвались поисковые огоньки.

– Есть! – Выдохнул Ежи как зачарованный, глядя на полыхнувшую грязной зеленью искру. И тут же взревел, – Маринка! Дверь!

– Нитки, нам нужны нитки! – Оксана лихорадочно вертела головой.

Не обнаружив искомого, она потянулась к огромной паутине на стене.

– Не трожь навигатор! – завопила, вбегая в зал Яга, – Держи, оглашенная!

Андрэ еле успел перехватить летящую в Оксану корзинку с рукодельем.

– Можжевельник, полынь, куриный бог! – скороговоркой частила Оксана. Через минуту всё, что она перечислила, было выдано и упаковано к вышивке. – А теперь, избушка-избушка, повернись к лесу задом к кикиморе дверью.

Дом дрогнул, на секунду возникло ощущение карусели и тут же в стене прорезалась дверь. Все в ожидании уставились на ягу.

– Сейчас, – сердито сообщила она, – разбежалась. Ты её как ловить собралась? Её же только с первым рассветным лучом увидеть можно.

– Забыла, – Оксана опустила голову.

– Вот то-то и оно. Значит так, вот тебе свиная колотушка, хозяйка легко открыла ещё одну маленькую, неизвестно откуда взявшуюся дверцу. Вокруг дома круг очерти. И подумай, в доме её ловить будешь или на берегу. Озеро ж там, – она неодобрительно глянула на карту. – Понятно? Ну, с богом.

Привратница шагнула к двери и толкнула её. Из дверного проёма повеяло сладким ароматом нагретых трав и озёрной свежести. И как тончайший флёр всё окутал шлейф гнилостной болотной вони. Оксана шагнула вперёд, мужчины не отставали. Скрипнули петли. Даже не оглядываясь можно было с уверенностью сказать, что проход приведший их сюда – закрыт.

А впереди, чётко выделяясь на фоне едва светлеющего неба, стоял дом. Добротный, в три этажа, с огромным двором, выходящим к озеру. И именно туда, к еле шевелящейся водной глади сонно шла маленькая девочка. В одной ручке она держала куклу, а за вторую её явно вели. При этом малышка что-то рассказывала невидимому другу. А там, где они проходили на земле чётко отпечатывались две цепочки следов – маленьких босых ножек и крупных куриных лап*.

Оксана тихо зашипела, Ежи предупредительно коснулся её плеча и кивнул в сторону озера. У самой кромки воды стоял Прохор Никодимыч и ещё три домовых помоложе. Почему Оксана решила, что они молоды, она не знала, просто чувствовала и всё.

– Не озоруй, – неожиданно мягко произнес Прохор. – Тебе игра, а подружке беда. Ты лучше помоги куколку найти.

Он выслушал беззвучный ответ и покивал головой, словно соглашаясь, но с дороги не ушёл.

– Пойми, глупая, ты ж такая красавица да умница, что другой такой не найти. Так зачем чудить? Глянь каких парней я тебе привёл.

И тут Оксана чётко услышала восторженный вздох. В эту минуту первый солнечный луч упал на берег и обрисовал невысокую тощую девицу, в оборванном платье с вытянутой, почти лисьей мордочкой. Поверх тряпок, заменяющих ей платье, на ней было накручено несколько рядов пластиковых гирлянд.

Девица закрутила носом и кокетливо затеребила импровизированные бусы. А вокруг тихо мелькали маленькие тени. Оксана не увидела, а ощутила, как Ежи тихо плетёт защитную сеть, а домовые её подхватывают. Понимала, что Анжей уже готов бросить можжевеловый круг, но также понимала, скорее ощущала, что нужно подождать. А оба домовёнка слаженно шагнули к молодой кикиморе. Та испуганно отшатнулась и рассержено зашипела, притягивая к себе малышку. Домовые замерли и синхронно вытащили из карманов связки бус и платочки. Кикимора пискнула и протянула руку, не зная кого предпочесть. Парни переглянулись и один вытащил из нагрудного кармана ещё и зеркальце. Пальцы кикиморы разжались, она облизнулась длинным тонким язычком и, забыв про маленькую подружку, шагнула вперёд.

– Не честно, – обиженно процедил второй, – ты лишнее взял.

– В самый раз, – весело фыркнул запасливый домовёнок.

– Дай! – кикимора ужом скользнула к вожделенному зеркальцу.

Домовой ловко накинул на неё монисто и вместо перекошенной страшной фигурки перед магами появилась пухленькая домовушка в светлом сарафане, вот только выглядывающие из-под подола куриные лапы напоминали о том, кем она изначально была.

– Держи, красавица, – жених с поклоном подал ей платок и зеркальце.

Взвизгнув от радости та накинула платок и принялась прихорашиваться. Девочка сонно шевельнулась, открыла глазки и изумлённо всхлипнула. В ту же секунду домовушка замерла. Лицо её вновь вытянулось, руки протянулись к малышке.

– Невестушке поклон и поздравление, – вступила в ближний круг Оксана, – прими подарок и помоги найти то, что тебя к нам призвало.

Повернувшееся к ней перекошенное лицо, могло напугать любого, но женщине, прошедшей войну и смерть, такие гримасы были не страшны. Оксана протянула кикиморе корзинку с вышиванием. Увидев нитки, иголки и ткань кикимора забыла обо всём. С радостным воплем она схватила подношение, засунула зеркальце за пазуху, и, схватив девочку за руку, помчалась обратно к дому. Маги и домовые устремились следом. Кикимора прошуршала в подвал и ткнула пальцем в угол. Андрэ и один из домовых присмотревшись удовлетворённо кивнули. Бетон в этом месте отличался от остальных стен. Через минуту домовой сунул руку в стену и извлёк маленького пупса с нарисованным страшным лицом.

Глава 12 Разговоры в гостях

При виде куклы кикимора взвизгнула. Пальцы её вновь удлинились, и она попыталась вцепиться в горло девочки.

Пупс в руках домового задымился, занялся ярким огнём оставляя после себя кусок спёкшегося пластика.

– Интересно, кто постарался? – пробормотал Андрэ.

– Тётя, – сонным голосом ответила малышка, – она домик нам строила. Она моего пупсика взяла. Сказала, чтобы папе память была, а мне пообещала подружку взамен дать.

– Сильно видать мужик строителей обидел, – вздохнула Оксана.

Она подхватила девочку на руки, малышка моментально уткнулась носом ей в плечо и мирно засопела. Оксана кивнула домовым и быстро направилась к выходу, торопясь уложить девочку до того, как спадёт сонный морок с родителей. Андрэ шёл рядом, оставив Ежи собирать следы и договариваться с Никодимычем, о допросе бывшей кикиморы.

– Голодные? – поинтересовалась яга, когда вся кампания вновь материализовалась в её доме.

– Есть маленько, – Оксана рванула на кухню, за ней дружно подтянулись остальные.

– Никодимыч, – Маринка окликнула собиравшегося улизнуть на кухню домового, – ты самобранку то разверни да и беги по своим делам.

– Да ты что, хозяйка! Белены объелась!? – завопил хозяин дома, уперев руки в бока. – Ты за кого нас со старухой держишь? Мы что, сготовить не сможем?

– Так хотелось побыстрее, – виновато сообщила Маринка. – А магия она ведь быстрая.

– Магия! – фыркнула маленькая домовушка, – а откуда мы знаем какие чары применялись. Вдруг просрочку использовали. Нет уж. В походе, либо приблудным богатырям и такое сойдёт, а дома будь добра питаться как следует и перед гостями нас не позорь! – и тут же умильно пропела, – не побрезгуйте, гости дорогие, наш хлеб-соль отведать.

Сидя за столом, Оксана вновь вернулась мыслями к матери, но спрашивать привратницу ни о чём не стала. Придёт время сама расскажет. Сейчас её гораздо больше интересовало, что нароет Ежи. В это время открылась дверь и на кухню просочился Василий. Он молча прыгнул на табуретку возле стола и тут же перед ним появилась огромная чашка с молоком и блюдо с жареным мясом. Хвост мантикора метнулся и крепко обвил ручку чашки. Кот отпил молока и когтем подцепил ближайший кусок мяса.

– Ух ты! Классно!

Все посмотрели на дверь и обнаружили там стоявшую и сонно хлопающую глазами Анку. Она смутилась от общего внимания и, порозовев, пробормотала:

– Я выспалась. И завтракать пора.

Глянув в окно, Оксана неожиданно сообразила, что ночь кончилась. Небо зарозовело от первых солнечных лучей, и радостный птичий гомон зазвенел над городом.

– Здесь садись, – Василий слизнул с пышных усов молоко и кивнул на стоявший рядом стул.

– Ты говоришь! – Анка застыла.

– Нет, разговариваю, – кот ещё глотнул молока.

– Офигеть! – с чувством сообщила Анка, усаживаясь за стол и придвигая к себе тарелку с омлетом и ветчиной.

Какое-то время царило молчание, поскольку все отдавали должное кулинарным способностям домовых. Наконец Анжей решительно встал и объявил, что больше есть он не в силах, а вот кофе выпить бы не мешало.

– На кого варить? – поинтересовался он.

– На всех, – хмыкнула хозяйка.

Анжей улыбнулся и снял с полку огромную турку. Анка удивлённо посмотрела на сестру и тут же наткнулась взглядом на всё семейство домовых, которые с умильным видом расположились за столом. Понимающе кивнув, девушка покосилась на мантикора, который полуприкрыв глаза с наслаждением принюхивался к запаху кофе.

– Вась, – шёпотом спросила она, – а ты что, кофе пьёшь?

– Естественно, – мантикор облизнулся и замурчал от предвкушения. – Ещё бы сыру…

– Держи, – перед Василием возникла огромная тарелка с сырной нарезкой.

– А усталому путнику можно присоединиться? – весело поинтересовался Ежи, появляясь в дверях.

– Садись, – хозяйка придвинула стул, а перед гостем немедленно появился чистый прибор.

– Благодарю, – Ежи сел и устало откинулся на спинку стула, – ну всё, дело закрыто, – объявил он, прожевав ломтик буженины и глотнув вина.

– Рассказывай, – потребовал Андрэ.

– Угу, – Ежи запихнул в рот полную ложку салата и забавно развёл руками. – О! Кофе. На меня тоже вари, – попросил он.

Наконец Ежи отодвинул тарелку. Взял чашку с ароматным напитком и начал рассказ.

Всё оказалось до обидного просто. Дом принадлежал одному из нуворишей, который нажил свой капитал совсем неправедными трудами. Если бы он, как и обычно занимался своими левыми схемами и не лез в большой бизнес… но ему показалось мало того, что уже получено, захотелось большего. К его сожалению та сфера бизнеса, куда он нацелился уже давно была занята серьёзными людьми, причём такими, которые не собирались лично пачкать руки разбираясь с конкурентом. Короче, на сцену вышла ведьма. Порчу она навела качественно, бизнес начал трещать по швам. И этот ненормальный, вместо того чтобы просто уйти в тень решил собрать все силы и средства для поправки дел. Для сбора средств решил навести экономию и первым делом не заплатил строителям. Ну и получил куколку с наговором на кикимору.

– Не пойму только одного, – вздохнул Ежи, – женщина совершенно без дара. Но на остатках куклы его следы есть, а вот отзвука обиды нет…

– А кто порчу наводил? – поинтересовалась яга.

– Ксения Севастьяновна, – ухмыльнулся Ежи.

– Тетка Ксения, – пробормотала Анка.

– Что? – бабушка Маринка медленно повернулась к девушке, – ты её знаешь?

– Нет, – Анка замотала головой.

Посмотрела на напряженные лица сидевших за столом, вздохнула и рассказала о случае с кошкой.

– Но никакой тётки не было, – твёрдо завершила она свой рассказ. – Только бабка, которая Марфа.

Яга помрачнела и, пожевав губами, пробормотала:

– Вообще-то, она в своём праве. За такую обиду сразу ответка прилетает…

– Главное не это – Ежи промокнул губы салфеткой, – главное то, что всё было нацелено на ребёнка.

– Я займусь этим, – Андрэ достал из кармана мобильник, на котором золотом сияло изображение яблока.

– Здесь тоже «Аррl» есть? – удивилась Анка.

– Здесь много чего есть, – отозвалась сестра, – но наше «Яблочко» гораздо лучше тамошнего.

– Чего это?

– А ты думала, что копия будет лучше оригинала? – хихикнула Оксана, – к тому же, Джоббс от яблока кусок откусил, вот сразу и задал все проблемы. А наше «Яблочко на блюдечке» сбоев не даёт, подзарядки не требует, связь идеальная, даже между измерениями поддерживается.

– Ничего себе, – Анке немедленно захотелось такую штуку.

Глава 13 Много нового

Пока мужчины с кем-то объяснялись, Анка вспомнила, что ей надо забрать вещи. Оксана, пожав плечами, кивнула на дверь и пожелала удачной дороги. Попрощавшись с Ягой Анка направилась на выход и была тут же остановлена мантикором, который начал путаться в ногах и с умильным видом заглядывать ей в лицо.

– Да возьми ты его с собой, – не выдержала сестра, отрываясь от планшета.

– И как ты себе это представляешь? – неожиданно сварливо поинтересовалась Анка.

Кот тяжело вздохнул и вытянул шею.

– А сказать слабо? – взорвалась Аня.

– Сними, – хрипло, чуть придушено попросил тот.

Удивлённая девушка опустила глаза и неожиданно увидела просвечивающую под густой шерстью тёмную, чуть поблескивающую полоску. А пальцы нащупали плотную полосу кожи и застёжку. Ошеломлённая и злая Анка со всей дури рванула защёлку и в руках у неё оказался противоблошиный ошейник. РОЗОВЫЙ!!! С маленькими стразиками. Все замерли, а Васька с облегчённым вздохом шлёпнулся на хвост и ликующе взревел, совершенно дурным голосом:

– Свобода!!!

Анка шарахнулась от явно невменяемого мантикора, а тот неожиданно подскочил и поднялся на задние лапы.

– Не фига себе, – Анка слабо пискнула, нашаривая ближайший стул.

Вместо огромного кота перед ней стоял… настоящий мачо, хоть и блондин. Да-да, мантикор как-то плавно и незаметно преобразился в мужчину. Молодого и довольно симпатичного. С совершенно кошачьими глазами и наглой кошачьей улыбкой.

– Мама, – выдохнула она.

– Мама здесь совершенно не причём, – усмехнулся он, – так что, давай знакомиться. Василий…

– Алибабаевич, – ляпнула Анка.

– Бейбрович, – поправил он её.

– Вот и познакомились, – Яга грустно вздохнула. – Отцу-то позвони, прежде чем за вещами отправитесь.

– Непременно. Доступ к блюдечку получить можно, а то отец личные разговоры предпочитает вести по приватным линиям.

– Занят аппарат, – развела руками яга, – сейчас я тебе зеркало дам.

Она открыла стол и достала с полочки мобильник тёмного хрусталя. От прикосновения он засиял мягким лунным светом, напомнив Анке с чего начались её приключения.

Она задумчиво проводила взглядом вышедшего в соседнюю комнату Василия и посмотрела на ягу.

– Ну что смотришь, – та подошла и присела на соседнюю кушетку, – у этих мантикоров всё не как у людей. У нас если оборотень, так это именно оборотень – человек, который в зверя превращается. А эти…, – она махнула рукой, показывая своё отношение к крылатым кошкам.

– А что эти? Тоже превращаются? – Анка потрясла головой.

– В людей они превращаются…

– А я о чём?

– Они звери, которые принимают человеческий облик, – терпеливо повторила Яга, – а оборотень это человек, иногда превращающийся в зверя. Разницу уловила?

– Нет.

– Значит уловишь. Со временем. Только ты девка, того, не дразни его. Он же мало того, что зверюга, так ещё и молодой, дурной, ветер в голове играет. Так что, не драконь котика…

Шагая рядом с Василием на остановку Анка не могла отделаться от изумления. Вот этот здоровенный красавец, буквально час назад был огромным котом с крыльями и хвостом… Ну не фига себе. И что теперь делать? И как себя вести? А ещё бабка: «Не драконь котика!» Тьфу ты! Ну, честное слово!

– Спрашивай, – не выдержал Василий, – остановившись возле дороги.

– Вась, а кто тебе ошейник нацепил? – не найдя ничего лучшего бухнула девушка.

– М-да, – мантикор вздохнул и кисло улыбнулся, – да матушка и нацепила. Перед тем как я в большой мир пошёл. Чтоб блох не нахватался и вообще…

– Да это понятно, – кивнула она.

– Что тебе понятно?! – вскинулся он.

– Почему противоблошиный. Но стразики!!!

– Ты ещё спроси почему розовый, – мрачно отозвался собеседник, – она на этом гламуре помешалась совсем. Но, вот по стразикам. Ты, если маман мою увидишь, не ляпни ничего подобного. Она на стекляшки не разменивается.

– Это что, алмазы?

– Они самые. За одно и способность перекидываться закрыла, чтоб не натворил лишнего.

– А ты собирался? – с любопытством спросила Анка.

– Я?.. Нет… Но ведь в этом деле не угадаешь.

Молодые люди посмотрели друг на друга и рассмеялись. Тут из-за угла вырулил большой джип. Машина остановилась возле остановки, стекло опустилось и приятный баритон поинтересовался:

– Ну что, едем или стоим?

– Едем, – откликнулся Васька, быстро открывая дверцу и бесцеремонно запихивая Анку в салон.

***

– А теперь, – Оксана хмуро посмотрела на сидевших в комнате людей, – я хотела бы понять, что здесь происходит.

– Ты о чём? – сделала наивные глаза Марина Дмитриевна.

Ежи деликатно усмехнулся:

– Шановна пани, не стоит. Оксана и без обучения чуяла ложь, а сейчас…

Яга устало прикрыла глаза. Лицо её осунулось и заострилось. Некоторое время она молчала, потом кивнула:

– Хочешь знать? Расскажу… Никодимыч, запись поставь и выведи нас на прямую линию с магистратом Кащеевого корпуса, Школы Ягишень и Тайного сыска.

Когда на столе загорелись три круглых экрана, по ним пробежала тень яблочка и проявились запрошенные лица, яга коротко поздоровалась и сообщила, что готова рассказать всё что ей известно о матери двух волшебниц, которые гостят у неё в доме.

– Марина Дмитриевна, – задумчиво поинтересовался невзрачный, словно выцветший мужчина, – а почему именно сейчас? И почему в таком составе? Аль нельзя было всем прибыть на Лысую гору № 7?

– К вам уже доставили задержанную Ивонн?

– Так, – подобрался говоривший.

– Вот о ней разговор и пойдёт. – Яга вздохнула. – Давно дело было…

– М-да, – сыскарь вздохнул, – минуточку.

Экран затуманился и погас, наливное яблочко перестав скользить прозрачной тенью по краю круга материализовалось в центре.

Все присутствующие задумчиво молчали.

– Может стоило дождаться Аню, – пробормотала Оксана. – Ей тоже интересно будет послушать.

– Сейчас будет, – отмахнулась хозяйка.

И действительно, буквально сразу хлопнула входная дверь, и раздался весёлый смех Анки и какой-то басовито-мурлыкающий смешок Василия.

– Никодимыч, позови этих двух обормотов.

Лёгкий топоток подтвердил, что просьба услышана. Ещё через пару минут в комнату довольно улыбаясь ввалились Анка с мантикором.

– А что вы тут делаете? – хором удивились молодые люди, а Анка присмотревшись нервно добавила:

– Что произошло?

Ответил ей невзрачный мужчина из засветившегося блюдечка, тьфу! Экрана.

– Дело касаемо вашей матушки, как я понимаю. Посему, всех приглашённых к обсуждению прошу в свой кабинет, поскольку не имею привычки обсуждать важные дела вне стен моей конторы.

– Тьфу на тебя, – с чувством пробормотала яга.

А Анка с изумлением пронаблюдала, как в воздухе сформировался небольшой смерч, который преобразился в банальную дверь. Андрэ повернул ручку и жестом пригласил дам вперёд.

Глава 14 Новая информация

Оксана тяжело вздохнула, трудненько придётся сестрёнке. Хотя, и самой-то тяжко. Как выясняется, что-то с их мамой ну совершенно не так. И если она, Оксана, уже десять лет живёт в магическом мире, спокойно перемещаясь из одного в другой и привыкла ко всяким странностям, то Анке точно придётся туго. Она покосилась на сестру, которая с интересом вертела головой разглядывая помещение, сложенное из мощных, тяжёлых блоков. В центре стоял большой круглый стол, за которым сидело несколько человек.

– Рад вас видеть, – хозяин встал на встречу гостям, – прошу, – он гостеприимно указал на стулья.

Рассевшись все вопросительно уставились на бабушку Маринку.

– Ну, чего пялитесь! – не выдержала та, – можно подумать первый раз видите.

– Видим не первый, – подала голос статная моложавая женщина в тёмном брючном костюме, – но словно впервой. Что это за обстоятельства такие, ради которых нас аж в самый глухой подвал «кровавого» сыска затащили?

– Прошу, – хозяин, не смущаясь такой характеристикой, протянул говорившей лист бумаги.

Та прочитала, нахмурилась и передала страницу соседу. И Оксана, и Анка отметили, что сидевший рядом худощавый мужчина чем-то неуловимо похож на Андрэ. Может быть выражением лица, а может быть тяжёлым внимательным взглядом. Не таким острым и цепким как у сыскаря, но не менее пронзительным. Он только кивнул и вновь вопросительно глянул на ягу.

– Давно дело было, – наконец буркнула та, – очень давно, – лет семьдесят прошло.

Анка изумлённо дёрнулась, но промолчала, получив увесистый пинок от сестры.

– Я на практику от нашего курса в Новгород попала. Там Ивонн мне и встретилась. Откуда она такая взялась, со своей силой и полным отсутствием таланта, до сих пор не знаю.

– Был такой случай, – задумчиво кивнула Магистр Школы. – Ты что-то хочешь спросить? – она глянула на дёрнувшуюся Анку.

– Что значит сила и отсутствие таланта? – смущённо спросила она.

– Ну, это же просто. Дар передаётся либо с рождения, либо дарится. Есть слабый дар, есть сильный. А вот для использование своей силы, на это ещё и талант надобен. Как пример: две картины. На одну глянешь – гениально. На другую – бездарная мазня, в лучшем случае просто бездушная копия. При этом эта бездарность владеет кистью виртуозно, а оживить своё творение, вложить в него душу не может. Так и ведьма. Она либо бездумно пользуется заученными заклинаниями и что получится, то и получает… А другая, только бровью шевельнёт, и всё сделано, причём с блеском.

– Судя по тому, что я помню, талант был, – пробормотал худощавый мужик, – только о-очень своеобразный.

– Вы Марина Дмитриевна и Чарослава Любимовна не отвлекайтесь, – хозяин внимательно смотрел на них, – лекцию прочитать всегда успеете.

Яга кивнула и продолжала. Изумлённые сёстры услышали, что их мать оказалась сильной волшебницей. При этом, откуда она и кто её родители узнать так и не удалось. Вливаться в магический мир она тоже не стремилась. Презрительно фыркала и отвечала, что здесь она одна на миллион, так что не пропадёт. А там – все такие, ещё и учись, и правила соблюдай. А ей на правила плевать, она сама знает, что и как делать. Хотя, от того, чтобы погостить у новой знакомой, не отказалась. Так и продолжалось, пока однажды не встретились им выпускники Кащеевого корпуса. Молодые, красивые, талантливые. А через несколько дней Ивонн и кащеевич Степан исчезли. Но не это было страшно, а страшно оказалось то, что из схрона корпуса исчез ларец с сердцем Степана…

Их искали. Искали долго и безуспешно. Маринка так и не простила себе, что привела в свой мир Ивонн и, приняв должность хранительницы на перекрёстке миров, больше не стремилась заводить знакомства и дружбу с миром без магии. И вот теперь выяснилось, что старая подруга жива и здорова, да ещё имеет двух дочерей…

– Это правда, – ошеломлённо пробормотала Оксана, – мы Степановны…

– Где ваш отец? – Магистр подался вперёд.

– Мама говорила, что он нас бросил, – Оксана покачала головой, – а потом родилась Аня, и тоже Степановна…

– Может отцы разные? – предположил Ежи.

– Я проводила тест на ДНК, – фыркнула та, – что обычный ДНК, что магический у нас одинаков. Я не обратила внимания! Дура! Ведь мы с ней по обоим родителям родные сёстры!!!

– Жив! – явно не веря себе, выдохнул Магистр.

– Осталось найти, – задумчиво обронил сыскарь.

– Найдём! – Магистр был счастлив, – спасибо вам Марина Дмитриевна! Спасибо вам Степановны-кащеевны.

– Охренеть! – забыв обо всём выдохнула Анка.

Глава 15 Сыскные дела

Мать – ведьма! Отец – Кащей!!! Это было слишком для Анки. Испуганно глядя на окружающих она судорожно пыталась вздохнуть и хоть что-то сказать. Но, кроме того самого «Охренеть», ничего на ум не шло. Оксана, судя по всему, так же была ошеломлена. Наконец, она негромко сказала.

– Не-по-ни-ма-ю! Она не чувствовалась нашей. Ну, никак.

– Есть такое зелье, – мрачно сообщила ректор яговой школы, – Но чтобы его приготовить надобно очень много знать и уметь. Так что, не вяжется с отсутствием таланта.

– Я же говорю, у неё особый талант, – Магистр кащеева корпуса зло хмыкнул, – пакости у неё просто фантастически получались. И ясно, что она виновата, а доказать невозможно.

– Как интересно, – Ежи покачал головой. – А можно познакомиться с этой неординарной дамой?

– Можно, – сыскарь кивнул, – выпишу пропуск и сходим. Все вместе, – тут же уточнил он.

– Это понятно, – Ежи задумчиво кивнул, – но меня очень интересует, кто её отец. Или дед, а может и прадед. Короче. Родословная. Оксаночка, результаты ваших анализов где?

– Дома, – пожала та плечами, ну и в лаборатории. Запросить?

– Будь так добра.

Оксана вопросительно глянула на хозяина, тот благосклонно кивнул и протянул ей свой телефон. Через пару минут прямо на столе материализовались бумаги с жутко официальными печатями. Ежи принялся сравнивать данные, и чем дольше он смотрел на них, тем более озадаченным становилось его лицо.

– Ничего не понимаю, – развёл он руками, – магическая составляющая на лицо, причём одинаковая. Но, со стороны отца. А вот смотри, материнская линия даёт дар, но сама мать словно пустышка… Но, если верить свидетелям, дар у неё есть… Ну ка, красавица, запрашивай полный разворот с фотографиями.

– Мне кажется, – вмешался сыскарь, – гораздо проще зайти к их матушке и взять у неё образцы ДНК напрямую.

Ежи оборвал монолог, подумал и кивнул.

– Кстати, – Чарослава задумчиво подпёрла щёку рукой, – всё что вы говорите наводит меня на мысль. Кажется, я знаю, какая линия может дать столь интересный результат, да и талант…

– Не поделитесь с нами? – Ежи прищурился.

– Чертовка, – спокойно ответила та.

– Она человек, – опередил всех сыскарь.

– Ищите третье-четвёртое, может даже пятое поколение, – фыркнула Чарослава, – поскольку, только черти пакостничают просто из любви к искусству.

– Мы чертовки?!

Оксана с Анкой в ужасе переглянулись.

– Нет, – яга покачала головой, – генетика, она конечно, продажная девка, но отменить её никому не удавалось. И мать ваша не чертовка. Ни рогов, ни копыт, ни даже хвоста я не вижу. А вот способности и характер – передаются. И ещё одно подтверждает мою мысль. Сами черти часто создают семьи с людьми, и своих жён и мужей нежно любят, не обижают и защищают. Но на это способны только черти, а вот дочка чёрта или чертовки ребёнка может любить, а может и не любить. Но чаще любит как свою собственность, а как только ребёнок начинает из её воли выходить, так вся любовь и кончается… Короче, пока вы себе новых ужасов не напридумывали, давайте навестим вашу родительницу…

Эту встречу девушки запомнили на всю оставшуюся жизнь. Встретившая их в камере женщина, только злобно фыркнула глядя на посетителей и отвернулась. Отвечать на вопросы она отказалась. Сидела молча, сжав губы в тонкую полоску, и невидящими глазами смотрела куда-то вдаль. Проявила эмоции она только в момент, когда услышала об анализах. Но и тут презрительно улыбнувшись, протянула руку и всё. И только когда посетители направились к дверям, она холодно бросила:

– Как же вы мне надоели…

Анка хотела что-то спросить, но сильная рука подтолкнула её к дверям. Затем вновь была вихревая дверь, и они оказались в совершенно другом кабинете. Современном, с кучей компьютеров, пентаграмм и каких-то оберегов с амулетами. А на стене красовалась серебристая паутина, такая же как у бабушки Маринки.

– Нравится навигатор? – улыбнулся сыскарь, – усаживаясь за стол.

– Навигатор? – слабо удивилась Анка.

– Поисковик,– пояснил хозяин, – никогда не думала, почему интернет называют сетью. Вот это она и есть. Только реальная.

– Я схожу с ума, – тихо простонала Анка.

– Увы, – разочаровал её собеседник, – понимаю, что вместо таких потрясений нам надо было провести обряд на раскрытие дара, но всё как-то закрутилось.

– К слову сказать, – внезапно вмешался Ежи, – если вам интересно. На подложенной кукле, которую мы уничтожили, есть след вашей матушки…

Все замерли.

– Ты уверен? – напряжённо спросил Андрэ.

– Более чем. Ты забыл сколько лет я служил Псом господним*?

Все молча переглянулись. Дело запутывалось ещё больше. Одно становилось окончательно понятно – тётка Ксения к появлению кикиморы не имела никакого отношения.

Посмотрев на Анку сыскарь неожиданно улыбнулся и предложил перенести разговор на другое время. Тем более что девочку таки надо посвятить в самые минимальные подробности. А то она совершенно выбилась из сил. Все немедленно согласились и принялись прощаться. Точнее прощаться начали только Андрэ с Оксаной и Анка с Василием, все остальные собирались задержаться. Так что уже через каких-то пять минут, подхватив рюкзак, вся кампания вышла из дома Привратницы в новый для Анки мир.

– О чём думаешь?

Анка вздрогнув отвернулась от окна и посмотрела на вошедшего в выделенную ей комнату Василия. Точнее, сейчас это вновь был мантикор во всей красе. Только острое ухо с кисточкой забавно дёргалось. Он подошёл, развалился в ногах и басовито замурчал.

– Ты не мог бы человеком стать?

– Не-а, – Васька зевнул, обнажив огромные белоснежные клыки и завернув трубочкой розовый язык, – я же не человек. Мне тяжело в вашем облике. Особенно с непривычки.

Анка кивнула. А он, подняв тяжёлую голову, внимательно посмотрел ей в глаза:

– О матери думаешь?

– Да. Не могу понять, зачем ей было убивать эту девочку. Ладно, она нас не любила, я поняла. Но этот ребёнок. Почему? Зачем. Ведь куколку наговорили именно на девочку. Мне уже Оксана объяснила, что сперва бы кикимора пошла бы нитки путать, на кухне шкодить, по стенам стучать, половицами скрипеть, хозяев во сне щипать и душить, не без этого.

Васька вздохнул, встряхнулся и встал на ноги. Отряхнув брюки сел рядом и тихо сказал:

– Она бы всё равно добралась бы до девочки. Не сразу. Это новорожденных они сразу душат или подменивают…

– Чего?

– Ну, подменыши, – улыбнулся парень, – не слыхала что ли? Младенцев новорожденных крадут, а вместо них чертенят подкладывают. Иначе чертёнка не выходить…

– Чертёнка… не выходить… – у Анки от ужаса округлились глаза, – только не это!

– Ты чего?

– Она! Мама! Она работала в роддоме, – выпалила девушка, – акушеркой!

– Всё интересней, – Василий нахмурился, – надо узнать сколько из тех детей, что она приняла заболели, и сколько из них потом пропали.

– Куда пропали? – растерялась она.

– Неизвестно куда.

– Нет! Не могу поверить, – Анка уткнувшись в плечо молодого человека разрыдалась.

Она плакала, прощаясь с детством и безоговорочной верой в сказку, не зная, что у себя в комнате точно так же рыдала Оксана. А рядом сидел, успокаивая её Андрэ, на столе же лежал отчёт о количестве несчастных случаев с детьми от четырёх до шести лет, которые происходили в их районе в течение последних тридцати лет.

– Ну, всё, успокаивайся, – тёплая ладонь гладила её по волосам, прижимая к широкой мужской груди.

Анка судорожно всхлипнула и замерла, слушая глухие удары сердца Василия.

– Ну что, пришла в себя?

– Нет, – прогундосила девушка, пытаясь вытереть нос и не показать ему зарёванное, распухшее от слёз лицо.

Он хмыкнул, потянулся и взял со стола салфетку.

– Держи, если сама взять не хочешь. А ванная, кажется там, – он ткнул пальцем в светлую дверь в углу.

Глава 16 Прогулка по городу

Анка шла по странному городу. По очень странному городу. Огромные проспекты и дороги сами ложились под ноги, вокруг высились небоскрёбы. Да-да, самые натуральные небоскрёбы, но в каждом из них было что-то незнакомое и непохожее на то, что она раньше видела. Некоторые из них росли прямо из земли, вот не спрашивайте, как это, но так оно и было. Они были живые и подходить к ним очень не хотелось. Другие напоминали огромные столбы из мыльных пузырей, и свет солнца скользил по блестящим стенам солнечными зайчиками, слепя глаза радужными вспышками. А пара огромных домов висела в воздухе, ничем не удерживаясь на месте, а люди просто влетали в них, отрываясь от земли и скользя вверх, словно не существовало закона всемирного тяготения. Вместо парков и скверов стеной стоял лес. Кое где он были ухожен, с проложенными дорожками и скамейками, но попались ей на глаза и две тёмные чащи с вековыми деревьями. Но и в них сновали люди и… не совсем люди…

– Вась, это у вас везде так? – тихо шепнула она, наблюдая как из леса вышагивает великан, весь в коре и лентах древнего мха, ступая на поляну он становится ростом с растущую радом берёзку, после второго шага принимал вид знакомого по сказкам лешего, ещё шаг и на гладкую дорогу ступает важный солидный мужчина с чуть всклокоченной зеленоватой бородой и торчащими из волос листиками, вот он дошёл до остановившейся машины и сел в неё уже совершенно нормальным солидным человеком.

– М-р-р, – с ленцой отозвался мантикор, словно говоря, нашла чему удивляться.

– Это тебе «мур», а мне интересно.

– Что может быть интересного в Лешем, – изумился Васька.

– Всё, – заверила его спутница, – вот интересно, куда он поехал.

– На службу, – раздался звонкий голосок.

Обернувшись Анка увидела невысокую симпатичную девушку в джинсах и топике. Она весело улыбалась и прижимала к груди планшет, такого же тёмного стекла, как Анка видела у Яги.

– А ты кто? – совершенно невежливо поинтересовалась девушка.

– Лесовница, – она сказала это так просто и с таким достоинством, что Анка смутилась.

– Прости, но это имя?

– Откуда ты такая взялась? – удивилась девушка и, повернувшись к мантикору, спросила, – Вы так шутите?

– Какие уж тут шутки, – Василий раздражённо хлестнул хвостом, – она только сутки как в наш мир попала.

– Ясно, – лесовница поджала губы забавной подковкой, – тогда понятно. Ты вообще ничего не знаешь?

– Ничего, – беззаботно подтвердила Анка.

Девушка нахмурилась, глянула на часы, что-то прикинула и, протянув ладошку представилась:

– Светлана.

– Анна, можно Анка.

– Значит так, сейчас мы зайдём в кафе, там можно спокойно посидеть, и я тебе что успею расскажу.

– Всё не надо, на год растянется.

Они весело рассмеялись, и Света потянула за собой новую знакомую.

За ближайшим поворотом шумела нежно-зелёными листьями берёзовая роща, а между белых изящных стволов пристроилось открытое кафе «Берёзка». Сидя за лёгким столиком, Анка потягивала прохладный берёзовый сок и с улыбкой наблюдала за Васькой, который гонялся за бабочками, подпрыгивал, бил лапами в воздухе, короче, развлекался как мог.

– Счастливая, – вздохнула Света, – мантикоры редко выбирают человека в попутчики. Это же мечта любого.

– Случайно получилось, – пробормотала Анка, вспоминая вчерашнюю встречу.

– Естественно. Судьба всегда случайна, – согласилась соседка. – Кстати, ты так ничего и не спросишь?

– А что такое лесовница, – Анке было неудобно, но она прямо глянула на новую знакомую, – надеюсь, что я тебя не обидела.

– Нет, что ты. Я просто дочь лесовика, духа Леса. Вот и всё.

– Лешего?

– Нет конечно. Лешие нам родня, дальняя. А теперь ты расскажи, как ты к нам попала.

Выслушав короткий рассказ, она вздохнула и с сожалением заметила:

– Не повезло вам. Ну, ничего. Вот курсы закончишь, и давай к нам, в лесную академию.

Она! В академию… Да ещё в лесную… Анка откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на новую знакомую, шутит что-ли. Нет, судя по серьёзному виду ни капельки. И, похоже, считает, что лучше этой самой академии в мире нет.

– Ну, какой из меня лесник, – усмехнулась Анка, чтобы хоть что-то ответить странной девушке.

– При чём тут лесник? – удивилась та, – Тем более, что у нас, как и у вас егеря.

– Да?

– Ты что, и про свой мир ничего не знаешь? – фыркнула Света.

– Просто я этим вопросом не интересовалась. Лучше скажи, вы что, действительно учитесь?

– А почему тебя это удивляет? Мы учимся и здесь, и у вас, и ещё в десятке-другом миров, которые имеют прямые выходы на нас. А Кащеев корпус стажёров вообще на другие планеты отправляет.

– В космос? – загорелась Анка, – Я тоже хочу!

– С ума сошла! В Кащеев корпус попасть женщине всё равно, что пройти в игольное ушко.

– Совсем невозможно?

– Просто сложно. Так что, ты лучше о чём-нибудь более земном подумай. Кстати, не хочешь в Лесную, есть ещё Академия Водных Ресурсов, Земная Академия. Воздушная тоже ничего…

– А огненная есть? – пошутила Анка.

– Конечно, но с ней тоже есть сложности. Уж очень непредсказуемые последствия. А ещё…

– Стоп! – Анка покачала головой. – Я поняла, здесь есть все, что и у нас, только чуть-чуть больше. А мой диплом электрика может проканать?

– О! С ума сойти! Здорово! В жизни не думала, что встречу настоящего электрика! Ура!!! Сиди, я тебя сейчас сфоткаю!

Прежде чем Анка успела хоть слово сказать, Светлана уже нащёлкала фоток и начала радостно сообщать всем, что встретила ЖИВОГО ЭЛЕКТРИКА!!! Настоящего!!! Короче, класс!!!

– Прекрати, – Анка выдернула из рук соседки планшет и задохнулась, увидев, что весь экран покрыт зелёными огоньками, свидетельствующими о том, сколько человек участвуют в чате. Ткнув пальцем в красный кружочек для прерывания связи, она грозно спросила, – Что значит Живой электрик! Ты чего?

– Прости, – покаянно прижала та к груди руки, – но на факультете электриков людей раз-два и обчёлся. Это самый востребованный элемент у нас. Электричество очень важно! Сама понимаешь. А управлять им могут единицы. Так что, тебе только магию подтянуть и всё. Ты хоть понимаешь, что на расхват будешь! – тут она тихонько хмыкнула, повернулась к грозно зарычавшему мантикору и ехидно пропела, – и невеста она самая завидная теперь. Сваты в очередь выстроятся. Ещё и передерутся.

– Стоп! – вновь завопила Анка, – Какие сваты? Вы что тут, все с дуба рухнули! И чего это ты Ваське гадости говоришь?

– Ну, гадости я ещё не начинала, – Света пожала плечами, – а Васька, это ему чтоб он не хлопал ушами. Или у вас другие планы?

Анка совершенно ничего не понимая смотрела на соседку. Затем посмотрела на мантикора, который смущённо отворачивал морду, словно речь шла не о нём.

Подумав ещё немного она рискнула уточнить:

– Свет, вот что ты имела ввиду?

– А конкретно о чём ты спрашиваешь? Я много чего тебе сказала.

– Про Ваську. Ну и очередь эта. Я замуж не собираюсь.

Глава 17 Посещение кафе

Светлана смерила её оценивающим взглядом, потом перевела взгляд на мантикора.

– Она всегда такая? Стукнутая или это мне не повезло? – спросила она, – Либо ты ничего ей не сказал.

Васька растопырил огромные крылья и закутался в них полностью, только кончик хвоста остался наружу.

– Ох, как всё запущено, – пробормотала лесовница, – прости, я забыла, что ты только вчера всё узнала. Но на счёт замуж не собираюсь… Ты это серьёзно?

– Естественно!

– Анечка, прости, но гуляя везде с молодым мантикором без ошейника ты показываешь как раз обратное.

– Что! – Анка хватала воздух губами, как рыба, выброшенная на берег, – Но мне никто ничего не сказал.

– Ань, мантикор тебя выбрал, тебя защищает, тебе помогает… Ты думаешь, что это просто так?

– Даже если это не так, – не выдержал Васька и высунулся из защитного кокона, – никого это не касается. Ты на меня внимательно посмотри! Знаток фенотипических признаков!

– Действительно, – помолчав произнесла Света, – прошу меня простить. Гривы нет.

– Ребята, а ничего, что я тут сижу и не фига не понимаю? – Ехидно спросила Аня, – Грива-то тут при чём?

– Пока нет гривы, – Васька совершенно по-человечески вздохнул, – мантикор не считается совершеннолетним. Так что, выбирать пару и жениться я не могу. Потому никто и не возмущался моим присутствием.

– А с гривой ты меня бы скомпрометировал. И мне срочно пришлось бы искать мужа?

– Да нет, срочно выходить замуж. – Ехидно пояснила Света, сделала паузу и добавила, – За него. Просто так взрослый мантикор за женщиной не таскается.

– Это что, истинная пара? – припомнила Аня популярное направление в современной фантастике.

– Почти, – не стала отрицать лесовница, – если учесть, что таковых нет, то всё остальное похоже. Просто большая часть жителей нашего мира однолюбы. При чём – чем больше любовь, тем больше подходят друг другу партнёры по всем параметрам, особенно по магическим. Хотя, иногда бывает, что магической искры в одном из партнёров нет, вот тогда и получаются походы на сторону.

– Хватит, – попросила Анка, – мне теперь ещё и об этом думать.

– А ты не думай. Ты лучше скушай пироженко и выпей кофе. Вась, а ты кофе пьёшь?

– Пью.

– Так я и думала. Ни разу не видела мантикора, чтоб от кофе отказался.

– Ты ещё мою сестру не знаешь, – Васька наконец убрал крылья, – она, когда малыша ждала ни кофе, ни мяса не ела. Как коровка, на травке сидела.

– Господи! – испугалась Света, – как же всё прошло?

– Отлично. Родила тройню и тут же смела всё мясное до чего могла дотянуться.

Девушки рассмеялись, через мгновение к ним присоединился и Васька.

Дальше разговор пошёл о более приземлённых вещах. Анка узнала, что денежная система в обоих мирах одинаковая, но реальные деньги большая редкость. Оказывается, маги всегда имели носители, на которые записывали информацию о сумме, которой они располагают.

– Ха! Так это вы кредитки придумали?

– Мы, – согласилась новая подруга, – только не кредитки, а банковские карты. С кредитками уже вы постарались. Но знаешь, как мы задолбались за эти десять тысяч лет расплачиваться с вами монетами, ракушками и другой дребеденью. Так что, как только вы вышли на уровень электронных носителей, так и подсказали идею. Только вы всё через банки делаете.

– А вы?

– А у нас на наш носитель записывается сумма семьи, так что ты точно знаешь какими средствами можешь располагать, ну и родители, и старейшины точно знают, кто и сколько потратил или заработал. Они у нас внутрисемейный банк. Хотя, есть и несколько банков. Там сбережения держат. Но это, как ты сама понимаешь, гномы.

– Надёжные, – пробормотала Анка.

– Более чем. Положил деньги и как в могиле. Просто так не возьмёшь.

Девчонки вновь посмеялись, наблюдая как Васька с совершенно счастливой мордой допивает третью чашку капучино и деликатно сметает языком ореховые пирожные.

– Хорошо с вами, – с сожалением вздохнула Света, – но пора бежать. У меня встреча с друзьями. Они и так меня теперь порвут, что связь разорвала и тебя не привела.

– Облезут, – фыркнул Васька.

– Может в другой раз?

– Хорошо. Давай контактами обменяемся, – Света активировала планшет.

Анка достала свой смартфон.

– Это что такое? Ань, купи нормальный. Либо хрусталёвско-зеркальной фабрики, либо Наливное яблочко. А то с этим ты здесь намучаешься. Ведь только местную сеть ловит.

– За не имением гербовой! – огрызнулась Анка.

Она продиктовала номер. Приняла звонок от Светки, занесла его в память и выслушав короткую и торопливую лекцию, какие коды и значки что обозначают, распрощалась с новой знакомой.

Минут десять она просто бездумно сидела, пытаясь уложить в голове всё, что видела и слышала. Убедившись, что информация не желает укладываться, она пришла к логичному выводу о пользе учёбы. И уже собираясь встать, вдруг замерла от одной страшной мысли.

– Вась, – шепнула она, – я же без денег.

Мантикор поперхнулся и уставился на неё. Потом устало прикрыл глаза и спросил:

– Анечка, какие деньги? Зачем они тебе? Я же рядом.

– И что, теперь глянув на страшного тебя мне всё бесплатно дадут.

– Во-первых, Света, как пригласившая сторона всё оплатила.

Анка удивилась. Официант не подходил, счёт не приносил. Насмешливо фыркающий Василий объяснил ей, что деньги списались автоматически, как только Светлана сообщила о своём уходе. Более того, была зарезервирована ещё определённая сумма, если её гости вдруг захотят что-то дозаказать.

– Правда, – поучающе добавил мантикор, – сумма эта невелика и перерасходовать её считается дурным тоном. Думаю, Оксана тебе всё сегодня объяснит.

– Хотелось бы, – Анка решила, что на следующую встречу угощать Свету будет она, и покинула кафе.

Честно говоря, она немножко сомневалась в том, что ей рассказал мантикор, поэтому только удалившись от «Берёзки» довольно далеко смогла расслабиться.

Какое-то время она просто бродила по городу ни о чём не думая, пока не свернула на Водный проспект…

Глава 18 Банкет

Ошеломлённая Анка стояла и смотрела на огромный проспект состоящий из воды. Она не понимала канал это или река, но зрелище было величественным. В проспект впадали ручейки и маленькие речки. Вдоль проспекта тянулись пешеходные дорожки. Причём, чем дальше от воды, тем больше было асфальта, который исчезал стоило ему приблизиться к очередному ручью или протоке. Но больше всего её потрясла Болотная улица. Она увидела Болото. Чистое, с аккуратными моховыми кочками, между которыми проглядывали бочаги чистейшей воды. К каждой такой бочаге вела тропинка изумрудной зелени, которая ныряя в воду, трансформировалась в ступени, ведущие вглубь. Несколько женщин с длинными зелёными волосами в спецовках цвета мха старательно сажали осоку и камыш. Кто-то подрезал кусты, несколько ребятишек, весело шлёпая по мелкой воде между кочек, собирали ягоды… Окончательно добило Анку появление прямо из воды двух пухленьких девчонок и высокого худощавого парня. Не прерывая разговора, они выбрались из болота, вышли на дорожку и, беседуя о чём-то, направились в центр, от которого как раз и уходила Анка. Все трое оказались абсолютно сухими, но, зато одежда была застёгнута наоборот, да ещё, с левой полы куртки парня, редко капали крупные капли воды.

– Пошли, – Васька ткнулся лобастой головой в бедро, – насмотришься ещё на водяных.

– Водяные, домовые, дворовые, вокзальные, вагонные… – бормотала Анка.

– Пошли-пошли, а то так задумаешься, что в бочагу без приглашения навернёшься, – мантикор был настойчив, – вот завтра сестра тебе сама экскурсию организует, тогда твоя душенька развернётся. Да и по времени пора. Тебе ещё переодеться надо, перед банкетом.

– Не хочу, – Анка мрачно смотрела на Василия.

– А кто тебя спрашивает? – Васька хмыкнул, – ради тебя люди соберутся, а ты капризничаешь.

– Ну, нет настроения.

– Деточка, это взрослая жизнь, – нравоучительно заметил кот.

Анка тихо взвыла и обречённо поплелась домой.

Банкет оказался не так страшен, как представляла себе виновница торжества. Кроме Ежи и сестры с мужем присутствовало ещё человек десять, не больше. Платье и причёска не отняли много времени. Так что к середине торжества Анка даже смогла слегка расслабиться и даже получить удовольствие побеседовав почереди: с супругой Ежи и совершенно сумасшедшим гонщиком из Штатов. Она даже смогла весело смеяться его грубоватым шуткам. Даже мрачная физиономия Васьки, принявшего человеческий облик не испортила ей настроение. Праздник в её честь, значит будем веселиться, и точка!

Наконец гости разошлись, и Анка устало опустилась с кресло у окна наблюдая, как резво наводят порядок домовые. Тихо подошла Оксана, присела рядом и, притянув её к себе, поцеловала в макушку.

– Ксюш, – задумчиво пробормотала Анка, – скажи, мы тоже будем как мама?

– Ты о чём?

– Она ведь нас любит…, любила…

– И любила, и любит, – Оксана откинулась на спинку кресла, – но натура не позволяет отпустить. Мы должны принадлежать ей и делать то, что она полагает для нас правильным. Ведьмы вообще своих дочек не бросают, но отпускают. А у мамы ещё такая наследственность.

– Но ведь и у нас эта наследственность тоже есть, – Анка сморгнула злые слёзы.

– Но у нас ещё и отец кащей, – Оксана хмыкнула, – к тому же, ты, например, всегда норовила всем поделиться и отпустить любую живность.

– Это ты про попугая? – сестра невольно хихикнула.

– Конечно, это надо было додуматься отпустить птичку в тёплые края в середине зимы.

– Зато теперь я понимаю, как мама его нашла и вернула, – Анка вздохнула, – а как ты думаешь, папу найдут?

– Надеюсь, – Оксана посерьёзнела. – Я просто не понимаю как она смогла провернуть это. Особенно как смогла забрать ларец.

– Кстати, – Анка аж подскочила, – я как раз хотела спросить, что значит ларец с сердцем? Они что, вынимают сердце? А как они тогда живут?

– Тебе процесс описать или смысл?

– Ну, хоть что-нибудь, – умильно улыбнулась сестра.

– Тогда лучше Андрея спросить, сам процесс я не знаю, да и вообще эту сторону магии знаю слабо.

Открылась дверь и в комнату вошёл Андрэ:

– Я тут краем уха услышал, что вы о сердце в ларце разговариваете?.. Ларец, – задумчиво протянул он и, отвернувшись к окну, тихо вздохнул, – девочки, это древняя, запретная магия. Я не имею права ничего рассказывать. Но, – повернувшись к сестрам, он добавил, – поверьте, никакого изъятия сердца нет и не может быть. Но проведённый обряд и то, что мы называем Кащеевым сердцем, помогает нам в нашей службе. Нас очень трудно убить, нам доступны самые сложные и энергозатратные заклинания, мы живем, не старея, очень долго. Но только в том случае, если не повреждён ларец.

– А это реально? – деловито поинтересовалась жена.

– Более чем, – печально ответил он, – и повреждения ларца ведут к самым непредсказуемым последствиям. Так что, даже не думайте об этом.

– А если я поступлю в Кащеев корпус? – Анка прищурившись посмотрела ему в глаза.

– Если поступишь и окончишь, тогда и узнаешь всё.

– Какие экзамены сдавать?

– Ань, ты серьёзно? – Оксана вытаращила глаза.

Анка плотно сжав губы кивнула. Андрэ задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла в котором сидел и пробормотал:

– В этом году уже не успеешь. Надо не только знания подтянуть, но и ФИЗО. Да и магически ты пока ноль. Так что, если это не спонтанное решение, то я займусь этим вопросом. Но ты должна понимать – если получится, то это навсегда.

– Понимаю. И не боюсь. А может и в этом году успеем? – Анка умоляюще смотрела на шурина.

– Ничего ты не понимаешь. Ладно, пока тебя гонять будем, глядишь просветление в уму и произойдёт.

– Не надейся, – Оксана покачала головой, – мама тоже так говорила, когда я решила поступать не в экономический, а на медицину. Я ведь всё сама сделала. И подрабатывала, и репетиторов нашла, и поступала, а потом сама шесть лет плюс два года интернатуры на своих хлебах. Мать ни копейки не дала. Надеялась, что сдамся и вернусь. Анка тоже в энергетику сама пошла. Думаешь, девчонки в очередь на инженера-электрика стоят. Нет.

– Бедная моя, – Андрэ притянул к себе жену и нежно поцеловал, – ладно девочки, вы меня убедили. К тому же. Энергетика. Владение и управление электричеством это просто великолепно. С таким как раз к нам. – он прищурившись осмотрел золовку, – и здесь можно обойтись и без магической подготовки. Главное натаскать тебя на первичное владение и управление электрическими разрядами.

Анка радостно засмеялась. В эту минуту в дверях что-то зашебуршало и на пороге появилась домовушка. Оксана еле признала в этой конопатой пухлощёкой малышке бывшую кикимору.

– Там к вам от дознавателя, – стараясь выглядеть степенно, сообщила она.

– Проси, – Андрэ явно встревожился.

Домовушка дробно топоча ножками умчалась, а в дверях появился высокий, худощавый юноша. Что-то смущало Анку в его облике, пока она не сообразила, что на его кроссовках трепещут крохотные крылышки, прозрачные, словно клочки тумана. Пока она совершенно неприлично пялилась на это чудо, юноша протянул Андрэ маленький конверт, нет, скорее плоский кристалл. Андрэ сжал его в кулаке, несколько секунд помолчал и спокойно сказал:

– Дамы, собирайтесь. Есть новости по анализам и генетической карте вашей матушки.

– Через тридцать минут вас ждут в Конторе, – заметил посыльный.

– Значит, переодеться мы успеем. Никодимыч, будь добр, угости нашего гостя.

Анка управилась за десять минут. Слетев в гостиную, она застала интересную картину. Молодой человек сидел в центре комнаты на маленьком воздушном смерче и с удовольствием поглощал оливки с белоснежной лепёшкой, изредка запивая их глотком вина. Увидев её он отставил бокал и, промокнув губы салфеткой, поинтересовался:

– Все готовы?

– Пока только я.

Он кивнул и вернулся к еде. Анка помялась, а потом не выдержала и попыталась ткнуть пальцем в смерч.

– Не стоит, – не глядя на неё сказал посыльный, – воздух весьма коварная стихия, я могу потерять концентрацию.

– Это плохо? – Анка с интересом посмотрела на него.

– Всего на всего я не смогу открыть вам путь в Контору, – он пожал плечами. – А значит, придётся вызывать другого посыльного.

Анка замотала головой и для надёжности даже спрятала руки за спину. Через несколько минут вниз спустились Оксана с Андрэ. Молодой человек встал, развеял смерч одним движением руки и вытащил из кармана ключ в виде кадуцея* перевитого змеями. Ошеломлённая Анка только растерянно хлопала глазами, а посланец просто очертил им светящийся прямоугольник и, потянув за невидимую ручку, открыл вихревую дверь.

– Прошу.

Глава 19 Знакомство с роднёй

Хозяева быстро один за другим вошли, посыльный проскользнул следом, захлопнул дверь и небрежно указал на раскрывшиеся створки лифта.

Анка успела заметить огромный холл, большую стойку от которой то и дело отлетали молодые люди с такими же кадуцеями и крылышками на обуви. Затем она оказалась в лифте, а ещё через несколько мгновений дверь раскрылась, пропустив их в уже знакомый кабинет Главы Сыска.

– Добрый день, – сыскарь выглядел уставшим, но довольным, – присаживайтесь.

– Здравствуйте, – нестройно поздоровались девушки.

Андрэ пожав хозяину кабинета руку, присел на стул рядом. Сёстры разместились на кожаном диване.

– Чем порадуешь? – Андрэ внимательно смотрел на сыскаря.

– Генетику разложили, – усмехнулся собеседник, – чертова линия в пятом поколении. Признаки волшбы прятала за зельем «Пустышка».

– Ого, – Андрэ покачал головой, – не хило. Она так сильна?

– Да нет, на такое её не хватит. Это зелье только наши готовить умеют, так что, ищем в своём стаде чёрную овцу.

– А чёртова линия? – Андрэ прищурился, – чья ветка? Выяснили.

– Обижаешь, – хмыкнул сыскарь.

В эту минуту вспыхнуло красивое зеркало, висевшее на стене, и из него прозвучал мягкий голос:

– К вам посетитель.

Хозяин кивнул. Вновь с тихим шелестом раздвинулись дверцы лифта, и в комнату вошёл солидный мужчина в шикарном костюме. Ботинки его блестели так, что в них можно было смотреться, а лицо казалось на удивление мягким и беспомощно-добрым. Дополняли картину розовые, как у херувимчика щёчки и золотистые кудряшки.

Анка аж на секунду зажмурилась и затрясла головой от такой картины.

– Добрый день, господа, – негромко сказал вошедший, – чем обязан такому срочному приглашению.

– Присаживайтесь, – глава Сыска кивнул на кресло.

– Благодарю, – херувим присел и внимательно посмотрел на присутствующих.

– Позвольте представить, – хозяин кабинета был безукоризненно вежлив, – Дерт* Чёрный*. Глава местной общины чертей и…, – он сделал короткую паузу, – ваш, девушки дальний родственник.

Все замерли. Оксана и Анка сидели, словно придавленные тяжёлой, бетонной плитой. Да и сам посетитель, судя по выражению его лица, был ошеломлён. Пауза затягивалась. «Чем больше артист, тем дольше пауза», мелькнула у Оксаны запоздалая мысль.

– По-озвольте, – первым отмер чёрт, – вы на что намекаете?

– Я не намекаю, это ваши внучки, – сыскарь неодобрительно смотрел на собеседника, – в пятом колене, но, несомненно, ваши.

– Я протестую! Это гнусные инсинуации! Всех своих потомков я знаю! – Чёрный возмущённо вскочил.

– Значит не всех, ознакомьтесь.

Гость, не чинясь, схватил протянутые ему документы и быстро просмотрел их. Недоумение отразившееся на его лице внезапно насмешило впавшую в оцепенение Анку. Она не удержалась и хихикнула. Господин Дерт (или нужно называть его дедушкой? мелькнула мысль у Анки), изумлённо вскинул глаза и, пристально глядя на молодых женщин шагнул к ним. Он внимательно вглядывался в их лица, затем сильно втянул носом воздух. Анке внезапно показалось, что черты ангельского личика поплыли, смялись, а на месте носа обнаружился сморщенный пятачок. Но в ту же секунду всё исчезло, а чёрт, взвыв дурным голосом, кинулся к ним, и с воплем:

– Внученьки! Маленькие мои!

Принялся обнимать их.

– Отпусти! – завизжали в голос обе сестры.

– Господин Дерт, – сыскарь вздохнул, – успокойтесь и присядьте. Девочки, хватит кричать. Андрэ, успокой жену, пожалуйста. Я понимаю, стресс…

– А меня успокаивать не надо?! – внезапно взвыла Анка, – у меня, значит, стресса нет! Я тут вообще не при делах! Да что же это творится!!!

– Девочка моя, – неожиданно мягко сказал чёрт и погладил её по голове, – прости старика. Я же не знал. Вы же красавицы у меня, – умилённо добавил он, отступая и вглядываясь в лица родственниц, – вы теперь не одни. Я всем займусь, вы у меня как принцессы жить будете, вот только сейчас более подробно посмотрю, кто это у нас так отметился, что целую линию потеряли, да и очень жаль, что вашу матушку я в живых не застал…

– Вот о их матушке как раз речь и пойдёт, – лёд в голосе сыскаря мог заморозить Африку, – ваша дальняя внучка, в пятом колене, обвиняется в подмене детей, привязке к себе дочерей и, самое главное, похищении и наведении чар на пропавшего более семидесяти лет назад Кащея Степана и похищении его ларца.

– Что-о?! – взревел чёрт, – вы что такое говорите! Доказательства!

– Прошу, на стол легли ещё документы.

Прочитав предоставленные бумаги, посетитель как-то сразу сдулся, возмущение ушло из его голоса и даже с выражения лица. Он вновь плотно уселся в кресло и удлинившимся когтем крепко почесал проклюнувшийся на лбу рог.

– Даже не знаю, что и сказать, – сообщил он, честно глядя на хозяина кабинета.

– Первый раз вижу чёрта, которому нечего сказать, – насмешливо ответил сыскарь.

Чёрт развёл руками и оскалился в любезной улыбке.

– Может вы подскажете, кто скрыл от нас ветвь чертовок? – негромко поинтересовался Андрэ.

– Могу, – нехотя отозвался гость, – это моя двоюродная внучка. Марочка.

– Мара* Чернова, – уточнил на секунду задумавшись Андрэ.

– Она, – печально вздохнул собеседник, – Марочка влюбилась в кузнеца, на той стороне. А тот и рад. Плевать ему на то что она чертовка. Он и так нашими силами в кузне пользовался, как и положено приличному кузнецу.

– Кузнецы всегда колдуны и всегда взаимодействуют с нечистой силой. У них есть прямые выходы на нижние миры, – пояснил удивлённой Анке Андрэ.

– Именно так, – горестно вздохнул чёрт, – у них там любовь, а мы в накладе.

– Это каким образом, – сыскарь вежливо удивился.

– Очень простым! – взвизгнул Дерт, – Эта дура на свадьбу, в приданое, вернула ему свиток!

– Она смогла аннулировать продажу души? – Андрэ откинулся на спинку кресла, – И почему я не удивлён!

– Смогла, – на чёрта было больно смотреть, – а какая душа была! Сильная, большая, можно сказать – огромная. На неё мы могли сотню чертей от Пекла откупить, да ещё столько же на Землю выпустить. И тут такое несчастье. Правда в остальном у них всё было хорошо. Все детки здоровенькие, крепкие, талантливые. Семь мальчиков… Все ведьмаки. Шесть девочек, все ведьмочки… Точнее, – поправился он, – мы считали, что шесть. На самом деле – семь. Вот эта последняя и есть наша потеряшка.

– Я хочу немедленно видеть Мару Чернову, – сыскарь нахмурился.

– Увы, – чёрт неожиданно просиял искренней улыбкой, – сие совершенно невозможно. Около семидесяти лет назад она попала в Пекло*.

Сказал и осёкся, явно сопоставив цифру с исчезновением Кащея и появлением в их мире Ивонн… Судя по взглядам, которыми обменялись сыскарь с Андрэ, они подумали о том же.

– Не может быть, – прошептала Оксана, как она смогла найти эту Мару, да ещё отправить её в нижние миры?

– Очень просто, – чёрт поморщился, – есть способы.

– Минутку, – сыскарь уже высветил на зеркале тёмного хрусталя какие-то документы, – она попала под удар тока. Точнее, обрыв высоковольтного кабеля и дуга.

– Какое напряжение? – не удержалась Анка, в ней заговорил специалист.

– Что? – удивились все.

– Если напряжение 220 киловольт или 330, то каким образом это случилось. Там кабеля толще моей руки, да и отключение автоматики происходит меньше чем за секунду.

– Сколько? – с интересом спросил Андрэ.

– Шесть сотых секунды, – хмыкнула Анка.

– Вы уверены? – сыскарь смотрел на неё.

– По образованию я инженер-электрик, – Анка пожала плечами, – так что уверена. Посему, там была линия десятка, ну, тридцатьпятка, но с тридцатьпяткой свои сложности. Для дуги там должны сложиться совершенно определённые обстоятельства.

– Вы правы, Анна Степановна, – кивнул собеседник, – несчастный случай произошёл, когда Мара проезжала под линией десять киловольт.

– Даже пепла не осталось, – всхлипнул дед.

– Странно.

– Почему?

– Да в пепел превратить такое напряжение не может. Вот прожарить до угольного состояния, это да.

– Деточка, – дед опять всхлипнул, – она же не человек. Она чертовка.

– Ну, я в этом не разбираюсь. А вот в электричестве понимаю, – Анка демонстративно скрестила руки на груди.

– Какие перспективы! – возбуждённо потёр руки Дерт.

– Хрен тебе! – Анка не любезно показала ему дулю.

Чёрт отшатнулся и, поморщившись, заметил:

– Внученька, это невоспитанно, и неприятно.

– Плевать! – сообщила Оксана, – А будешь так себя вести, так ещё и перекрещу.

– Девочки! – Замахал чёрт руками, – Ну к чему такие крайности…

– Мы собрались по другому поводу, – холодно напомнил сыскарь, – как вы объясните всё, что натворила ваша родственница, и как собираетесь компенсировать причинённый ущерб?

– О каком ущербе идёт речь? – сделал непонимающее лицо чёрт, – Наоборот, у нас радость, родня нашлась! Так что, мы в прибыли!

Глава 20 Семейная беседа.

Поймав очень многообещающий взгляд, собеседник поперхнулся, глазки его вновь забегали, но не найдя сочувствия и понимания ни у кого из присутствующих он сдался.

– Вы имеете ввиду пропажу Степана и его ларца?

– А также мне бы хотелось услышать объяснение увеличение рождаемости нечистиков* в районе проживания Ивонн, – холодно добавил хозяин.

– М-да, вы и об этом узнали, – Дерт вздохнул. – Здесь-то как раз нет ничего сложного. Вы прекрасно знаете, что без человеческой любви наши дети не выживают. Поэтому мы всегда с пониманием относимся к тем человеческим женщинам, которые, как бы это сказать, готовы на сотрудничество с нами. Иногда женщины просто берут к себе второго малыша и всё… Эх, – мечтательно вздохнул он, – раньше много проще было. Никаких законов, подбирай ребёнка и меняй.

– Не заговаривай нам зубы, дедуля! – рявкнула Оксана, – Моя мать акушерка!

– Это тем более ценно. Около пятидесяти лет назад один из мамунов* вышел на молодую женщину, которая работала в роддоме. Она помогла ему и его супруге с выхаживанием ребёнка. Сперва об этом никто не знал – ну, повезло чёрту. Потом он подсказал своему брату, к кому обратиться, тот сестре… Через двадцать на Ивонн вышли наши старейшины, я это помню, мы обсуждали это на собрании. Договор был на каждого десятого человеческого ребёнка.

Анка ахнула, Оксана неожиданно грязно выругалась. Дед вскинул руки, словно успокаивая девушек.

– Не считайте нас монстрами, – сухо сказал он, – мы не требовали уничтожения человеческих младенцев. Ивонн обещала находить женщин, которые возьмут второго ребёнка добровольно, оформлять должны были как двойняшек. Да-да, именно так. И не потому что мы такие добродетельные, а потому, что прекрасно понимали, что в конце-концов Псы господни обратят внимание на подменышей.

– То есть, саму Ивонн вы не видели? – уточнил сыскарь.

– А смысл? – удивился чёрт, – есть человек, есть посредник, который с ней работает, зачем лишнее звено? Это вы, люди, придумываете всякие схемы… Некоторые, – тут же добавил он, – с нашей подачи. Но это не значит, что мы должны их повторять.

– Хорошо, примем вашу версию с мамуном, – согласился хозяин, – но не обессудьте, – проверку на правду мы проведём.

Чёрт душераздирающе вздохнул, но промолчал. Оксана, не глядя на новоиспечённого родственника, словно в пустоту поинтересовалась:

– А кто же учил нашу матушку? Какие-нибудь соображения есть?

Все с интересом уставились на чёрта. Тот, приложив лапу к груди, честно замотал головой. Анка, глядя на него, неожиданно поняла, что он действительно не знает, но похоже догадывается… Поразмыслив несколько секунд она вздохнула и уточнила:

– Вы не знаете, но подозреваете.

– Какая способная девочка, – кисло ответил Чёрт. – Но вы должны понимать, подозрение не есть истина.

– И? – хозяин кабинета вопросительно поднял бровь.

– Да не знаю я! – психанул дед, – Для подтверждения подозрений мне с этой красотой поговорить необходимо, да ещё как-то ей зелья влить надо.

– Зелье классическое? – деловито спросил собеседник.

– Нет, – буркнул чёрт, – здесь нужно на крови. На её крови. Только как вы его ей дадите?

– М-да, вряд-ли она добровольно выпьет, – согласился сыскарь.

– Детский сад, штаны на лямках, – вмешалась Оксана, – что ж вы совсем творчески к делу не подходите. Лаборатория есть?

– Конечно.

– Полагаю, что мамина кровь у вас ещё осталась.

– Естественно, – слабо улыбнулся сыскарь.

– Тогда проводите меня, – любезно попросила Оксана.

Через секунду появился очередной проводник и, подхватив Оксану под ручку, умчал её в неизвестном направлении. Оставшиеся в кабинете помолчали. Затем господин Чёрный не выдержал и бочком начал приближаться к Анке.

– Что такое? – подозрительно спросила она.

– Внученька, – умильно заворковал тот, – да я так на тебя посмотреть хочу. Я же от счастья просто сам не свой. Вот чем хочешь поклянусь. Хоть своим хвостом.

Мужчины, услышав такое заявление, удивлённо переглянулись. А Аня скривилась:

– Вот только чёртова хвоста мне и не хватало. Он, небось, грязный и облезлый.

– Ни в коем случае!

И перед Анкой раскатился великолепный хвост, метров пяти длиной, с огромной, пушистой кисточкой. Хвост был аккуратно вымыт, подстрижен, полуметровая кисточка оказалась кокетливо завита и благоухала дорогим парфюмом. Анка, ошалев, рассматривала такую красоту. Потом искоса глянула на этого деда, хотелось бы в кавычках, но, похоже, таки настоящего. И, покачав головой, спросила:

– А не жалко такое богатство выставлять?

– Так не чужие же вокруг, – усмехнулся тот, – родня ведь.

Хвост исчез, а новоявленный родственник начал расспрашивать её об учёбе, о жизни с матерью. Не было ли каких-то странностей в поведении Ивонн или в поведении друзей мамы. Понятно, что тогда девочка могла не обращать внимания, но теперь-то, зная в чём дело, вдруг что-то вспомнит. А ведь любая информация может помочь делу. К удивлению Анки, и Андрэ, и глава Сыска молчали, либо поддакивали, а пару раз ещё и вопросы уточнили. Но разговор шёл в таких доверительных тонах, с таким искренним интересом, что она отвечала, и отвечала, и снова отвечала…

– Кстати, – отвлёкся от беседы дедуля, – вы не находите, что девочек надо накормить? Пора обедать.

Аня недоверчиво глянула на часы и обнаружила, что время приближается к трём часам. А она даже не заметила. Странно, как только заговорили о еде, она ощутила зверский голод, при том, что перед этим, увлечённая разговором, совершенно не замечала дискомфорта.

– Вот Оксану дождёмся, – предложила она.

– Какая хорошая девочка, – вновь умилился дедушка.

– С едой придётся подождать, – сыскарь пожал плечами.

В эту минуту в комнате появилась Оксана. Она устало улыбалась, держа в руках маленький пузырёк.

– Получилось, – сообщила она, – но антидот лучше выпить сразу. Надеюсь, никто ничего не ел?

Чёрт раскашлялся, а Анка укоризненно посмотрела на него.

– Вот не надо на меня так смотреть! – вновь возмутился он, – Откуда я знаю, какой вариант препарата она приготовит. И ещё вопрос как будет с ним работать.

– Не важно, – вздохнула Оксана, – исходя из того, что мать уже вторые сутки даже от воды отказывается, ей есть что прятать. Так что, всем по три капли на язык. Тебе не надо, – рыкнула она на деда, который тут же высунул свой – длинный и раздвоенный на конце.

– Это дискриминация, – вздохнул тот, наблюдая, как Оксана распределяет препарат.

Минут десять они посидели, чтобы, как заявила Ксюха, всё усвоилось, и спустились в подвалы. Если Ивонн, увидев чёрта и удивилась, то смогла не показать этого.

– Вот, господин Чёрный, – представил ему глава Сыска, – ваша очередная родственница.

– Здравствуй, милая, – Дерт шагнул к ней, – здравствуй моя хорошая. Вопросы у меня к тебе, девочка.

– А не пошёл бы ты лесом, дедуля, – прошипела та, – ничего не скажу, хоть на изнанку вывернитесь.

– Ну, этого не понадобится, – мягко сообщил ей сыскарь, – кроме того, что я имею права на допрос любой степени жёсткости, я имею ещё много средств для убеждений. К тому же, сколько ты ещё продержишься без еды и воды?

Ивонн даже глазом не моргнула.

– Значит долго, но смею напомнить, у нас, в отличие от тебя, время есть. Так что, мы не торопимся.

– Чего ж тогда ко мне пришли? – зло фыркнула она, – Или Стёпушку хотите найти! Не получится, не надейтесь. А может, – она презрительно глянула на деда, – желаете услышать, как ваша Марочка померла?

– Я в курсе, как, – лицо чёрта исказилось, теперь оно окончательно смялось, явив присутствующим перекошенную физиономию с пятачком и крепкими острыми рогами на лбу, – я требую ответа – зачем!

– А чтоб вы меня не нашли! – засмеялась та, – Марочка ведь тоже всё под добрую родственницу работала. Всё рядом тёрлась, всё о будущих детках спрашивала. Учила даже, мно-о-о-гому, – издевательски улыбаясь протянула она, – да только я же не дура, я знала, что она у меня дочку забрать захочет. А она моя! Моя, ясно?! – внезапно рявкнула она, – И Аня моя! Не заберёте! Не отдам!

– Значит это ты, – из маленьких глазок деда покатились крупные горькие слёзы.

Анка замерла, она чётко ощущала, что чёрту больно. Больно и обидно. Его терзала печаль о потерянной дочери, его мучила печаль за отчуждение родственницы. А ещё в нём боролись желание спасти обретённую внучку и желание отомстить за убитую Мару. Короче, коктейль чувств, обрушившихся на Анку поражал разнообразием и искренностью. Ей даже стало жаль его. Похоже, черти действительно любили своих детей. Да и мама, любила. Но очень странной любовью. А разговор между тем набирал обороты. Мать, похоже, даже не понимала, что сама рассказывает всё, что они хотели узнать.

Глава 21 Старые тайны и новые родственники

А от услышанного Анке становилось всё хуже. Она даже не подозревала как всё плохо. Но совсем нехорошо ей стало от упоминания чёрной овцы. В памяти немедленно всплыли слова Главы сыска, о том, что надо искать чёрную овцу среди своих. Судя по напряжению, разлившемуся в воздухе, именно этого и ждали сыскарь и Андрэ. А вот дальнейшее вогнало в ступор не только Анку, но и чёрта. Ведьму, которая учила Ивонн и которая была её матерью, благодарная дочка превратила … в овцу! В чёрную… Более того, эта овца, как ездовое животное было отдана ею Маре Черновой… Которая через несколько дней после этого трагически погибла, попав под электрическую дугу, вместе с овцой!

– А-а, – выдавила Анка.

– Не акай! – немедленно отреагировала мать, – вся в отца. Тот тоже акал, пока зелья не выпил! Теперь-то молчит, – захихикала она совершенно мерзким смешком. – Молчит, сидит, ничего не говорит. И ему ещё пять лет сидеть в ледяной малахит глядеть!

После этих слов Глава сыска коротко глянул на Андрэ, тот кивнул и что-то прошептал Оксане. Та вытерла слезы, бегущие по щекам и решительно встала, потянув за собой сестру. Дверь приоткрылась, выпуская девушек из комнаты. Они ушли от той, кто была им матерью, чтобы больше никогда её не видеть. Во всяком случае, желание сейчас у них было только такое.

Пришла в себя Анка в медпункте. Оказывается, здесь был такой. Хотя, чего удивляться, особенно в свете того, что она только что узнала про мать и про отца… Посмотрев на сидевшую рядом белую как мел сестру она заметила зеркало и задумалась, а сама она так же сливается со стеночкой, или цвет её лица несколько другой. В эту минуту перед ней появилась рука державшая стакан воды, а спокойный тёплый голос произнёс:

– Выпей, полегчает.

Не глядя на врача, Анка молча заглотнула жидкость, и провалилась в сон.

Пришла в себя она от тихих голосов, сонно щурясь, осмотрелась вокруг. Судя по всему, лежала она на кушетке, там же в медблоке. От стола врача её отделяла плотная ширма. В воздухе витал странный, немного возбуждающий запах. Она хотела окликнуть говоривших и тут же передумала, узнав голос.

– Ах! Какие девочки! – восторженно вещал Дерт, – Какие умнички!

– Ты о какой из них? – насмешливо поинтересовался незнакомый приятный баритон.

– О всех трёх! – с энтузиазмом вскричал чёрт, – И как жалко, что мы о них не знали! Хотя, – добавил он понижая голос, – с Ивонночкой вышло нехорошо… Сама всему научилась и такое натворила… Ай-ай-ай. Вот сразу видно…

– Тяжёлое детство, деревянные игрушки, – насмешливо перебил его баритон, – не дави слезу, кузен, не выдавишь. Сам знаешь, у нас людей, которые от чёртова семени, на ваше обаяние и внушение иммунитет.

– Так даже и не пробовал! – возмутился Дерт, – я действительно восхищён! Такое провернуть! Ай, да девочка!

– Только теперь эта девочка до конца жизни будет упрятана так далеко, что никто найти не сможет, – фыркнул собеседник.

– Бедная малышка. А ведь могла стать гордостью семьи. Ну, ничего. Зато дочки у неё ещё лучше, ещё краше. Потенциал у обеих немыслимый. Старшая – за Главой Кащеева корпуса Франков, за младшей мантикор царских кровей ходит. Жаль у них сестричек больше нет.

– Уверен, кузен?

– Ты что-то знаешь? – голос деда стал деловым.

– Ну, например то, что твоя Ивонн, рожала, как минимум ещё два раза. Кровь не врёт. Да и дамочка тоже…

– То есть, – уточнил собеседник, – где-то ещё два ребёнка?

– Кузен, а что я с этого иметь буду?

– Как тебе не стыдно, – фыркнул чёрт, – тебе мало того, что имеешь, твоя семья нами так опекаема, что меня аж самого иной раз завидки берут. А тебе всё мало.

– Как хочешь.

– Ладно, вымогатель. Весь в нас. Чёртово семя, как чёртово племя – не истребимо.

– Вот и договорились. Мне кузен нужно только одно, сейчас ты поднимешься в юридический отдел и с их помощью ликвидируешь дырку в законе, благодаря которому Ивонн смогла свои дела проворачивать.

– С ума сошёл! – Завизжал чёрт, – совсем нас без детей оставить хочешь!

– Мы уже добавили туда, что разрешается уговорить роженицу на второго ребёнка, приёмного. Это тебя успокоит?

– Нет, конечно! – возмутился кузен, – но мне-то ничего не остаётся. Дети где?

– Оба ребёнка родились мёртвыми, – сообщил говоривший, – оба были от Степана. Только после этого она смогла вывести цикл, когда можно забеременеть и выносить живого ребёнка.

– Вот как. А срок цикла?

– Ты что, математику не знаешь? – удивился баритон. – Иди в юротдел, а по пути посчитаешь.

Раздался звук отодвигаемого стула, затем шаги. Скрипнула открываясь дверь, и тут Дерт поинтересовался:

– Слушай, может тогда скажешь за одно, как Оксаночка смогла и меня зельем правды накачать?

– Всё у тебя под носом! – рассмеялся собеседник, – только думай. Давай, иди, у меня дела.

– Ладно. Ты хоть не забыл, что у чёртовой бабушки через месяц именины?

– Помню, конечно. Если дежурства не будет, обязательно приду.

– Я тебя за два года предупредил! Мог бы и перенести дежурство.

– А я его и не ставил. Иди, Дерт, до встречи у бабушки.

– У чёртовой бабушки, – уточнил собеседник и хлопнул дверью.

Когда быстрые шаги затихли, невидимый врач тихонько щёлкнул пальцами и мурлыча что-то весёлое отошёл от дверей.

– Вставай, соня, – окликнул он Анку, – лекарство уже не действует.

Анка смущённо хмыкнула и отодвинула ширму. Высокий молодой человек сидел за столом и грыз яблоко.

– Добрый день, – буркнула она.

– Добрый. Присядь, сейчас я тебя осмотрю, и можешь идти на все четыре стороны.

– А можно в одну, – слабо поинтересовалась Анка.

– Можно, сестрёнка. Не смотри на меня так. Ты же уже поняла, что я тоже родственник.

Анка с надрывом вздохнула. Ей категорически не нравилось всё, что происходило, но сделать ничего не могла.

– Выше нос, – подбодрил её доктор, и несколько раз провёл ладонью в воздухе вокруг Ани, – радуйся жизни, а жизнь тебе предстоит долгая… Да и вообще – всё отлично будет. Магия…

– А ещё – злоба, зависть, ненависть и пакости разные… – дополнила она.

– А вот от этого, моя дорогая, никто не застрахован… В общем, здорова. Топай к сестричке. Она тебя в холле дожидается… И на, держи.

Он протянул ей два лаковых прямоугольника.

– Что это? – Анка опасливо убрала руки за спину.

– Приглашение на юбилей к чёртовой бабушке, тебе и Ксанке, – тяжело вздохнул тот, – и не вздумайте отказаться. Родня у нас такая… лучше не ссориться. Вас-то они не тронут, а вот у друзей ваших непременно достанут…

Анка на негнущихся ногах поплелась к дверям, пряча карточки в карман.

– Эй, красавица, – окликнул её родственник, – меня, между прочим, Виктором зовут.

– Аня.

– Вот и познакомились.

Позже, добравшись домой и, вручив Оксане с Андрэ пригласительный, Анка рассказала о разговоре, который подслушала.

– Услышала, – поправил зять, – Виктор врач хороший дозу рассчитал так, чтобы ты его разговор с Дертом послушала.

– Зачем?

– За надом, – наставительно ответила Оксана.

Потом в разговор вступил Андрэ:

– Аня, нам надо уехать на несколько дней. Ты как, одна справишься?

– Справлюсь, не маленькая. А куда вы?

– По делам, – сообщил Андрэ.

– А если честно? – Анка неожиданно озверела, что за фигня! Носятся с ней как с маленькой…

– Я говорила, – Оксана весело хихикала, а Андрэ выглядел смущённым.

– Ладно, – он вздохнул, – всё забываю, что ты вполне взрослая женщина. Пошли в кабинет. Там уж точно никто не подслушает.

– Я с вами, – в комнату ввалился мантикор Вася и сверкнул глазами.

– Господи. Никуда от тебя не спрятаться. Ну пошли, что ли…

Глава 22 Поиски начинаются.

В кабинете Анка услышала ошеломительную новость. Оказывается, мать рассказала где томится Кащей. Как выяснилось, сидел он как в сказке, в глубоком погребе. А если ещё точнее, то в пещере.

– Малахитовой? – не веря себе, уточнила она, вспоминая слова матери.

– Именно там. Как она с Хозяйкой договорилась, не знаю. Но холодные цепи держат нашего отца именно там. А вот Ларец спрятан много глубже и дальше. Если Малахитовы чертоги это второе царство, то есть ближайшее к нам, то Ларец она в сороковое законопатила. Как умудрилась, не пойму.

– Талантливая она у вас, – Василий, встряхнувшись, превратился в человека. – Я иду с вами. Всю жизнь хотел побывать в гостях у Великого Полоза.

– У кого? – слабо спросила Анка.

– У Полоза… Великого. Мужа Хозяйки Медной. А ты что, сказов не читала?

– Читала, – пробормотала она, – я много чего читала. Только вот, Бажова пришлось прятать. Мне, когда эту книжку подарили, мать её выкинула, сказала, что такую ерунду читают только малолетки.

Оксана кивнула и добавила:

– Я, пока в институт не поступила, даже фильма не видела.

– Наводит на определённые мысли, – согласился с ней муж.

– А почему без меня? – Возмутилась Анка.

– Ань, ну ты ещё младенец по нашим меркам. А у нас с Андрэ боевой опыт…

– А у меня мантикор и… и… Без меня не поедете!

– Мы не в книжке, – жёстко оборвал её Андрэ, – это жизнь и нечего приближать её конец. Сидишь дома, под охраной Васьки, и ждёшь нас. А будешь возмущаться, Ежи на тебя натравлю.

– Это не честно! – Анка прикусила губу, – где я опыта наберусь, если вы меня никуда брать не хотите.

– Для того, чтобы принимать участие в таких операциях, надо хоть чуть-чуть подготовки иметь. А ты…

– А я в Сирии два года отслужила, – с ехидной улыбкой выдала Анка, наслаждаясь вытянувшимися лицами родственников.

– Где? – слабо простонала Оксана, и тут же зашлась в неудержимом смехе. Несколько истеричном, но вполне искреннем.

– Да уж, наследственность, – вздохнул Андрэ, – у вас это точно семейное. Ладно, пошёл звонить в отдел, сообщать о новых обстоятельствах.

Когда он вышел, Оксана вытерла слёзы и серьёзно посмотрела на сестру.

– Ладно, – тряхнула она волосами, – пошли собираться. Выезжаем завтра к вечеру. Так что время есть.

Дверь к Уральским горам открывал сам руководитель отдела межмировых перемещёний Гермий Психопомпович. У этого высокого, гибкого мужчины с молодым лицом и древними глазами, кроме крылышек на обуви обнаружились ещё крылья на головном уборе, который больше напоминал старинный шлем, а кадуцей оказался мощным жезлом почти метровой длины, увит он был живыми змеями. Змеи извивались и шипели, показывая своё презрение к собравшимся в дорогу. Гермий усмехнулся, пересчитал отряд, сделал пометку в журнале, отметив пятнадцать живых душ, из которых двое – люди, один – мантикор, остальные от Кащеева Корпуса, провёл краткий инструктаж на предмет запрещённых к провозу вещей и, наконец взмахнув кадуцеем, взрезал пространство. Потрескивая и стреляя искрами, материализовалась большая дверь, в которую и прошли спасатели.

Уральские горы встретили отряд во всём своём первозданном блеске. Это был не тот Урал, что знала Анка. В её родном мире от гор остались только карьеры – весь малахит выбрали на медь. Здесь же всё осталось нетронутым, и скалы светились и переливались зеленью, соперничая сочным цветом с травой и соснами вокруг.

– Красота, – заворожённо выдохнула Анка.

И вдруг первобытную тишину нарушил приятный женский голос:

– Добро пожаловать.

Анка отвела взгляд от гор и увидела красивую чернявую девушку в травянисто-зелёном комбинезоне. На поясе у той висел фонарик и какие-то инструменты.

– Хозяева ждут, – встречающая сняв с пояса фонарь, повела лучом по гладкой скале, от чего в ней прорезалась гигантская трещина. – Прошу, – и она первой шагнула в образовавшийся проход.

Отряд вереницей последовал за ней, все молчали, и только Василий негромко причитал о том, что: приличному мантикору неприлично шляться по подозрительным местам, а более подозрительного и неприличного места, чем логово самой Хозяйки Медной Горы, найти нельзя. Никто не обращал внимания на его причитания, но пара упавших с потолка прямо на васькину макушку камушков, сделали своё дело. Василий замолчал и резво затрусил за подругой. Анка не удержалась и хихикнула. Он забавно сморщился, но слова не промолвил.

Наконец коридор вывел их в гигантский зал. Стены его состояли из чистого малахита с мощными золотыми прожилками. Пол тоже устилал малахит, но выглядел он словно великолепный зелёный ковёр. Ни один узор, ни один завиток не повторялся. Прозрачные хрустальные друзы сияли ровным белоснежным светом. А навстречу гостям неторопливо шла изумительной красоты женщина. Смоляные волосы гладкой волной сбегали по спине почти до колен. Зелёное платье облегало безупречную фигуру как вторая кожа. Украшения из уральских самоцветов только подчёркивали её необычную красоту.

– Ну, здравствуйте, гости дорогие, – с лёгкой насмешкой сказала она, – чем обязана такой представительной делегации?

– Здрава будь, Хозяюшка, – склонил голову Андрэ, – прости что побеспокоили. Но пришли мы за братом нашим, за Кащеем Степаном.

– А с чего вы взяли, что он у меня, – хозяйка прищурилась.

– Ведьма Ивонн, которая смогла его околдовать указала нам место.

– Ведьма говоришь, – насмешливо прошипел голос, все обернулись. К ним подходил высокий мужчина в золотом костюме, – почему бы не сказать – чертовка?

– Приветствую тебя Великий Полоз, – Андрэ склонился в поклоне, – ты же знаешь, она человек.

– Ваши различия меня не волнуют, – отмахнулся хозяин.

Андрэ вновь склонил голову, соглашаясь с Полозом. А хозяин медленно, словно плывя над землей, прошёлся вдоль строя прибывших.

– Каждой твари по паре… дорогая, ты заметила?

– Конечно… – хозяйка улыбнулась, – Присаживайтесь, гости дорогие. В ногах правды нет, а разговор долгий будет.

Глава 23 Визит к Великому Полозу

Беседа была долгой. Хозяйка потчевала гостей – чем бог послал, но о делах говорить не спешила. Супруг её, Великий Полоз только язвил и шипел, сводя все попытки начать разговор к очередной пикировке. Анка молчала, она бледнела, краснела иногда зеленела, как будто хотела слиться с интерьером. Может быть она и рискнула бы сказать что-нибудь, но Васька не давал и рта раскрыть, вовремя пиная её ногой под столом, либо подсовывая какую-нибудь вкусняшку. Глухая волна раздражения поднималась в ней, но понимание того, что своим вмешательством можно всё испортить, примиряло её с ситуацией. Мужественно улыбаясь она покорно жевала кусок за куском. В основном Говорил Андрэ. Оксана мило улыбалась и скромно хлопала глазками. В такие моменты Великий Полоз начинал покашливать, и слегка сбиваться со своей шипящей речи. А хозяйка мрачно хмурила брови. Понаблюдав за сестрой, Анка пришла к выводу, что та делает это специально. И с увлечением принялась наблюдать за ней. Неожиданно она почувствовала, как Васька изо-всех сил наступил ей на ногу. Она поперхнулась и чуть не захлебнулась, поскольку именно в эту минуту пила чай.

– Простите, – отдышавшись повинилась она, – всё так вкусно, что пожадничала.

– Слишком много хлебнула, – понимающе кивнула Хозяйка, – бывает. Главное, слишком большой кусок не откусить. Можно и не откашляться.

– Я Вас понимаю, – Анка отставила чашку, с грустным вздохом посмотрев на удивительно вкусные пирожные с ягодами.

– Нет-нет, не отказывайся, кушай, – рассмеялась Хозяйка, – вижу ведь, что нравится.

– Очень нравится, – согласилась девушка, – сроду такой вкуснятины не ела.

Хозяйка вновь рассмеялась и переключилась на Анку. Вот тут она и поняла почему «молчание – золото»! Светская беседа, которая началась после оценки кулинарных способностей поваров, плавно перетекла в беседу о самой Анке и её сестре. И, что ещё более неприятно, об их матери. У Анки голова шла кругом. Она не понимала, что и как отвечать, и можно ли вообще отвечать. Знала Хозяйка о сёстрах очень много. Обалдевшая от такого девушка не выдержала и поинтересовалась, как такое могло случиться.

– Ну, поскольку твоя матушка у нас регулярно гостила, – усмехнулась собеседница, – то это вполне естественно.

Теперь уже о сказанном пожалела Хозяйка. Анка клещом вцепилась в женщину, которая знала скрытую сторону жизни матери. Её интересовало всё. От детства, до последних лет общения.

– Не так быстро, – Хозяйка покачала головой, – ну что тебе даст знание, что здесь она проводила исследование по оплодотворению и выхаживанию магических существ.

– И как успехи? – с интересом вмешалась Оксана.

– А никак, не подходят ваши технологии для наших организмов. ЭКО, например, провести невозможно. А вот если женщина провела ночь с мужчиной, но в эту минуту в ней будет находиться сущность иного существа...

– Простите, – теперь поперхнулась Оксана, – это как же должен выглядеть процесс?

– «Малахитову шкатулку» читала? – ехидно поинтересовалась Хозяйка.

– Читала, но процесс всё равно не представляю.

– Ничем не могу помочь, информация закрыта.

– Но зачем вам это? У нас, в наших мирах, насколько я знаю, бесплодия не бывает.

– Много ты знаешь! – зло сверкнула глазами собеседница, – Всё у нас бывает!

– Хотелось бы мне посмотреть эти материалы, – Оксана задумалась.

– А смысл? – устало поинтересовалась Хозяйка, – всё равно ничего не изменишь, – и тут же мило поинтересовалась, – Может прогуляемся?, пусть мужчины побеседуют.

– С удовольствием, – Оксана встала.

Анка замешкалась, но, подчиняясь взгляду сестры, поднялась, и, кивнув мантикору, поплелась за этой странной парочкой. Прислушиваться к разговору не хотелось, она просто глазела по сторонам, а посмотреть здесь было на что. Ни один музей мира, ни один самый роскошный дворец не мог соперничать с подземными Чертогами. Это была не напыщенная роскошь, когда всё напоказ, здесь просто жили, никакой крикливости и кичливости, всё было просто и обыденно, что только подчёркивало красоту и богатство.

Хозяйка привела девушек в каменный сад. Малахитовые и мраморные деревья и кусты возносились к каменным небесам, чьи своды мерцали нежно-голубой бирюзой. Золотые вкрапления сияли словно солнце, нежно согревая и освещая это великолепие.

– А как сделано освещение? – немедленно заинтересовалась Анка и полезла на ближайший уступ, чтобы поближе рассмотреть светящуюся жилу.

– Не стоит, – равнодушно сказала Хозяйка, – у вас это называется радиация. Мой супруг сумел преобразовать её в обычный свет, но сам материал сильно фонит. Без защиты лучше не подходить, дозу получишь.

– Мама дорогая, – пробормотала Анка, – ни фига себе!

– Мама тут совершенно не при чём, – флегматично сообщила собеседница, – скорее папа.

– Что!? – хором воскликнули обе девушки.

– Да, – Хозяйка присела возле небольшого водопада и, взяв маленький серебряный ковшик, стоявший на уступе, напилась воды. – Когда ваша мать привела сюда Степана, Полоз начал эксперименты. А Степан…

Она не успела закончить. Перед ними возник разъярённый Великий Полоз:

– З-замолч-ч-чи-и, – гневно прошипел он.

– Домолчались! – выпрямилась супруга, – радуйся, что сюда только кащеи пришли. Без Псов. А если ты и дальше им так глаза замыливать будешь, то и Псов дождёшься, а от ягишен богатырок пришлют. Нам это надо?

Полоз зашипел, но больше ничего не сказал.

– И что же за эксперименты вы проводили?

Невесть откуда взявшийся Андрэ внимательно посмотрел на подземных хозяев.

– Магия Кащеева смогла преобразовать обычное золото в радиоактивное, а мой супруг сделал так, что радиация ушла в видимый спектр. Но полностью избавиться от излучения не получилось. Только Золотые змейки могут жить в этой породе.

– Эй-ка, эй-ка, Золотая Змейка… – пробормотала Анка.

– Не стоит, – Хозяйка мило улыбнулась, – не самые приятные и дружелюбные существа.

– Так что с нашим отцом? – Оксана была непреклонна.

– Сидит в погребе, – пожала плечами Хозяйка.

– На цепях? – уточнил один из Кащеев.

– На одной цепи, – Полоз неприятно улыбнулся, – ему достаточно, поверь мне.

Кащеи нехорошо прищурились, в воздухе запахло озоном, по фигурам воинов побежали крохотные молнии. Анка офигевая смотрела на это светопредставление. Кащеи явно владели магией, основанной на электричестве.

– Отставить! – отдал команду Андрэ и тихо добавил для Полоза, – Проводите нас к нему, будьте так добры.

– Без проблем, – неожиданно согласился тот.

Андрэ с подозрением посмотрел на Полоза, тот вернул ему совершенно змеиный взгляд и, внезапно, вокруг гостей заклубились, причудливо свиваясь, золотые кольца змеиного туловища. Оценив размер, Оксана испуганно охнула, а по гигантским изгибам заскользила огромная зелёная ящерица с золотой короной на голове. Внезапно, перед ними возник неимоверный глаз с узким вертикальным зрачком, затем нарисовалась ехидно улыбающаяся змеиная морда. Полоз вспыхнул ослепительным огнём, и всё затянуло крохотными золотыми змейками, которые, беспорядочно мельтеша, плотно затянули всех в золотой кокон, не жаля и не мешая дышать. Анка была готова взвыть от ужаса, но сильная рука Василия прижала её к тёплой надёжной груди, и тихий мурлыкающий голос шепнул: «Не бойся!»

Глава 24 В гостях у подземных царевен

Всё закончилось так же внезапно как началось. Но теперь вся кампания стояла не в роскошном зале, а на мягкой траве, на берегу огромного озера. Кристальная вода немыслимой чистоты и прозрачности казалась зеркалом. В глубине её легко скользили тени рыб. А посреди озера развернулся остров. Остров был странен. Золотистый песок пляжа плавно переходил в глухой лес, а над кронами деревьев грозно возносился малахитовый утёс.

Полоз вернул себе человеческий вид и задумчиво стоял у кромки воды. Оксана обратила внимание, что он старается не касаться зеркальной глади.

– Степан там, –кивнул он на скалу.

– В чём подвох? – напряжённо спросил Андрэ.

– На это остров невозможно попасть, – Хозяйка Медной Горы встала рядом с мужем.

– В каком смысле? – Василий подозрительно смотрел на них.

– В прямом, – Хозяйка махнула рукой, – попробуй.

Анка вцепилась в мантикора, но тот даже не шевельнулся, пристально глядя на хозяев. Несколько минут они играли в гляделки, потом Полоз покачал головой и, тяжело роняя слова, сказал:

– Не надейся, не буду демонстрировать. Я трижды пытался, но не получается. Сильна она.

– Это мама сотворила? – изумилась Оксана.

– Причём тут мама! – рявкнул Полоз, – Доченька наша постаралась! Дайка, чтоб её!

– У вас есть дочь?

– Девки! Вы чем слушали? – возмутилась Хозяйка, – я вам, что говорила о детях?

Гости вопросительно уставились на хозяев и Оксану с Аней.

– Вы вообще-то, какую-то ерунду говорили, – буркнула Анка.

А Оксана, задумчиво посмотрев на Хозяйку, попросила:

– А теперь, как можно подробней, – пожалуйста.

– Вот-вот, я бы тоже хотела послушать, – прозвенел девичий голосок.

Анка вздрогнула и даже мантикор удивлённо фыркнул. На самом обрезе пляжа, возле воды неизвестно откуда взялась небольшая скала, на которой сидела изумительно красивая девушка. Золотые волосы, сплетённые в причудливую косу, стекали как золотой ручей по камням, и конец её колыхался в воде, в воду же уходил и золотой змеиный хвост.

– А-а, – тихонько выдохнула Анка.

– Змеедева, – задумчиво уточнила Оксана, разглядывая девушку с профессиональным интересом.

– Просто Дайка, – улыбнулась та, и тут же уточнила, – только для вас, гости незваные, только для вас.

– Доченька, – Хозяйка всплеснула руками, – ты заговорила!

– И заметь, с приблудами, – прошипел отец, – не с нами.

– Вот почему так? – хрустальная слеза скользнула по щеке Хозяйки.

– Потому что до их прихода повода не было. Но если вам что-то не нравится, я могу и уйти.

– Ни в коем случае, – Андрэ решительно шагнул вперёд, – уважаемая Дайка Полозовна, не уделите ли вы нам несколько минут своего драгоценного времени?

– Ты смотри, сестрёнка, – рядом прямо из-под земли вознеслась малахитовая глыба на которой сидела ещё одна красавица, похожая на Хозяйку Медной Горы как две капли воды. Только причёска и одежда были чуть попроще.

– Вот тебе и два ребёнка, – ошеломлённо прошептала Анка, – мертворождённые, говорите. Ну, Виктор, ну дай только вернуться!

– Кто мертворождённый? – забавно наклонила головку черноволосая красавица.

– Танюша, это не о тебе, – тут же среагировала мать.

Все, и гости, и хозяева помолчали, затем Андрэ вздохнул, недобро глянул на стоявших рядом с ним хозяев, и, обращаясь к девицам на острове, напомнил:

– Так можем ли мы рассчитывать на приём у таких прекрасных хозяюшек?

Девчонки захихикали и переглянулись.

– Можете, чего ж нет, – задумчиво протянула Дайка, – только без этих, – она кивнула на Хозяйку и Полоза.

Раздалось разъярённое шипение, золотой смерч взметнулся над озером, острые жалящие золотые искры заструились по воде, бессильно шипя и угасая, наконец всё прекратилось и Полоз вновь стоял на берегу, багровея лицом и бессильно сжимая кулаки. А между девушками сидел огромный филин, который насмешливо топорщил крылья и громко ухал.

Полоз демонстративно плюнул, превратился в гигантского змея и исчез. Хозяйка укоризненно глянула на дочек, покачала головой и зелёной ящеркой ушуршала в кусты.

А от острова к гостям развернулась лунная дорожка. Поблагодарив все перешли с берега на берег и улыбающаяся Дайка, несколько раз перекинув через руку свои роскошные волосы, встала с камней. Анка задумчиво похлопала глазами, вместо хвоста теперь у той были ноги, в симпатичных туфельках. Её сестра уже тоже стояла, весело подпрыгивая, а филин важно прикрыл глаза.

– Филя, – Дайка была само обаяние, – полагаю мы можем посидеть в беседке. Там и тебе удобно будет.

Тот соглашаясь, ухнул и важно взлетел.

– Прошу вас, гости дорогие, – Дайка и Татьяна одинаково указали вглубь леса.

Беседка обнаружилась возле скалы. Если точнее, то там был небольшой домик, огромный сад и та самая беседка. Осмотрев стол и лёгкие кресла, ждущие гостей, Оксана тихо вздохнула. Кащеи молча расселись и выжидательно смотрели на хозяек и филина, который удобно примостился на здоровенном насесте во главе стола.

– Угощайтесь, – Татьяна махнула рукой и сотни маленьких ящерок и змеек потекли рекой к столу, неся на своих спинках разнообразные блюда.

– Вот это да, – Оксана ласково погладила замешкавшуюся ящерку. Та замерла, подставив головку под мимолётную ласку.

– Нравится? – поинтересовалась Татьяна, – Если да, то забирай, она теперь без тебя зачахнет.

Ящерка вопросительно посмотрела на Ксюшу и умоляюще прижала переднюю лапку к груди. Когда же новая хозяйка протянула ладонь, она лихо шмыгнула ей на руку, взбежала на плечо и замерла, свернувшись клубком.

– А ты, красавица, не хочешь такую? – Дайка вопросительно посмотрела на Анку.

Та смутилась и замотала головой. Она очень хотела, но ей было неловко. К тому же не ящерку, а крохотную змейку, которая как раз поправляла вазу с цветами.

– Не отказывайся, – шепнул Васька, – такие подарки дважды не предлагаются.

– А можно её? – решилась Аня, указывая на зеленовато-золотистую спинку.

– Можно, – улыбнулась хозяйка, – если она тебя признает. Хотя, судя по твоему спутнику, признает. Ну же, смелей.

Анка протянула дрожащий палец и замерла. Змейка вдруг взвилась вверх, становясь на самый кончик хвоста и тычась мордочкой ей в ладонь. И тут же острые зубки царапнули палец. Руку обожгло короткой болью, которая сменилась лёгким теплом.

– Ой! – Анка рассматривала палец и змейку, которая обвилась вокруг запястья словно браслет.

– Признала, Дайка засмеялась, – и не только признала, но и от всех ядов защиту дала. Ну да ладно. Это всё лирика, а теперь о деле. Зачем пожаловали?

Андрэ вздохнул и, на правах руководителя экспедиции, объяснил всё что мог.

– Вот как, – внезапно ухнул Филя, о котором все забыли, – значит вынь вам и положь Кащея.

– Ты тоже оборотень? – изумилась Анка.

– Нет, – грустно ответил тот, – клювом не вышел.

– Да, Филе не повезло, – сёстры в унисон вздохнули, затем Татьяна продолжила, – но он прав. С чего вы взяли, что мы вас пустим к Степану?

– Ну, на остров вы же нас пустили, – здраво заметил Андрэ.

– А вы не допускаете, что нам просто захотелось поговорить?

– Татьяна Полозовна, – начал Андрэ…

– Степановна, – вздохнула та.

– Ты наша сестра? – Оксана задохнулась, – Но мать сказала первые два ребёнка мёртвые!

– Это потому, что ей так наши родители сказали, – Татьяна пожала плечами, – Но если помнишь, у моей матушки был опыт... Его тоже Степаном звали...

– Извини, – Оксана смутилась.

Татьяна спокойно кивнула, а Дайка отпила чаю, и сказала:

– Давайте я вам расскажу, что знаю.

Глава 25 Новые тайны

Все согласились. Девушка задумчиво погладила крыло сидевшего рядом брата и подсунула ему мышку. Дождавшись, когда хвостик исчез в клюве она начала.

– Во все времена с деторождением у божественных и около божественных сущностей были определённые проблемы. Нет, пока они находились в своём мире, вопросов не было. А вот как только совершался переход в другие миры, как они тут же появлялись. Вот так и у наших родителей. Мир, который вы видите, состоит из двух слившихся. Он имеет только два выхода и оба в ваш мир. Дальше только через межмировой перекрёсток. И всё было бы хорошо, тем более что отец, что мать нашли друг друга и довольны семейной жизнью. Но вот дети…

– Подожди, Золотой Волос! – внезапно воскликнула Анка.

– Угу, сестрица моя. От вашей, человеческой женщины. Привязана к одному ареалу, уйти от речки не может. На фиг такое счастье. Отцу это, понятное дело не по нраву пришлось. Мать тоже рискнула как-то.

– «Малахитова шкатулка», – кивнула теперь уже Оксана, – Татьяной звали девочку. От мастера Степана. Только родила-то девочку его жена, а не Хозяйка.

– Меня, кстати, – вмешалась Анка, – это всегда тоже удивляло.

– Ну, когда Зевс, влез в шкуру Амфитриона и три дня с его женой развлекался, никто не удивился,– фыркнула Дайка, – бог может зачать ребёнка и даже выносить его, но для этого его сущность должна вселиться в человека. Никак без этого. Что родители не делали. Но здесь загвоздка. Не всякий человек выдержит божественное начало в себе. Не всякая женщина сможет выносить божественное семя.

– Гибель Корониды, – припомнил Андрэ.

– Что-то в этом роде. Хотя, она человеком и не была, а кончилось всё печально. Да и другие попытки, припомните, сколько там нормальной наследственности, – Ухнул Филя.

– Не перебивай, – Дайка погрозила пальцем, – так вот. Всё это прекрасно, но родителям хотелось общего ребёнка, а не полукровку. Но не могли они найти двух совместимых с ними людей. Не получалось. Пока ваша мать к нам не попала. Как она в доверие к ним втёрлась, не знаю, нас тогда не было.

– И она начала искать, кто бы из людей или других разумных мог стать вместилищем сущности? – тихо сказал один из Кащеев.

– И нашла, – буркнула Татьяна, – вы, Кащеи, идеально подходите.

– Как она смогла приворожить Кащея? – тихо спросил Андрэ, – это невозможно. У нас иммунитет.

– А что, – поинтересовалась Анка – кроме приворота никаких других вариантов нет?

Судя по выражению лиц мужчин, об этом они не думали. Потом один из них тихо пробормотал:

– Не надо привораживать, достаточно внушить влечение.

– Гормональный слом? – Оксана вопросительно посмотрела на мужа.

– Да, – ошеломлённо кивнул тот, – правду сказала Ивонн, не было зелья.

– А как вы препараты по подавлению воли переносите? – вновь вмешалась Анка.

И получила ещё более обалдевшие взгляды.

– Вы что, самое простое не проверили?! – возмутилась она.

– Просто никто ещё не пытался напоить Кащея этой дрянью, – потрясённо ответил Андрэ, – Эти препараты действительно действуют на нас так же, как на обычных людей, только привыкания не вызывают. Так что он должен быть каким-то образом всё время под этой гадостью.

– Вот ОНО! – Татьяна вскочила, – Потому он и не помнит себя!

– Может мы посмотрим и попробуем хоть что-то сделать, – предложил Андрэ.

– Ты думаешь, мы не пробовали? – горько спросила Дайка.

– Ты лучше дальше рассказывай, – мягко сказала Оксана, поглядывая на плачущую Татьяну и сочувственно ухающего Филю.

– А что там рассказывать. Сами небось поняли. Она нашла Степана. Одурманила. Смогла похитить сердце. Думаю так же одурманив хранителей. Привела его сюда. А имея ларец, она смогла заставить Степана делать то, что считала нужным. Дважды она помогла подселиться в себя и в Степана нашим родителям. Первый опыт был неудачным. Родился Филя. Сил и мощи не меньше чем у отца, а вот перевоплощаться не может. Родители чуть не убили Ивонн. Она больше десяти лет готовилась, что-то делала. Моё рождение прошло как по маслу. Правда мать, понимая её сущность, сразу сообщила, что дети умерли и больше они с отцом рисковать не будут. Но разрешила ей оставить Степана здесь, в малахитовых пещерах.

– Неужели он до сих пор одурманен? – задумчиво пробормотал Андрэ.

– Он заморожен, – тихо ответила Татьяна, вытирая слёзы.

– Но это невозможно! – вновь вскричал один из Кащеев.

– Возможно, – прогудел Филя, – если заморозить сердце.

Наступила тишина. Все пытались осознать услышанное. А Филин продолжал:

– Потому он не шевелясь сидит, в ледяной малахит глядит. Раз в пятнадцать лет сердце над снегом взлетает, лёд на нём тает. Тогда его возможно согреть, тогда он может дитя захотеть…, – Филя замолчал, ухнул и виновато пробурчал, – что-то я стихами заговорил. Но смысл передал точно.

На беседку опустилось тяжёлое молчание. Оксана молча разглядывала небеса, боясь сморгнуть слёзы застилавшие глаза. Кащеи тоже молчали. Андрэ достав Хрусталёвский айфон, быстро набирал сообщение. Короче, все были при деле, кроме неё. Даже Анка, судя по нахмуренным бровям и отсутствующему выражению лица, что-то обдумывала. А вот поведение мантикора Оксану заинтриговало. Отодвинувшись подальше от стола, он переглядывался с Филей, шевелил бровями и всячески намекал ему на что-то.

Наконец филин сдался. Он раздулся как шарик и громко ухнул. Все внимательно посмотрели на него.

– Предлагаю показать им Степана, – Филя прищурил жёлтый глаз, – вдруг, что придумают.

Дайка вопросительно посмотрела на Татьяну. Та пару раз сильно потянула косу, потом, решившись, кивнула, но прежде чем встать, предупредила:

– Даже не надейтесь. К нему не пущу. Убьёт и не поморщится.

Андрэ склонил голову, соглашаясь. Отодвинув стулья все встали и пошли прямо в открывшийся в скале проход. Спуск длился долго. Анка даже устала, хотя пол был ровный, а воздух свежий и прохладный. Но постепенно она обратила внимание, что дыхание вырывается облачками пара. Под ногами заскрипела изморозь, стену покрывал иней, даже золотые жилы не могли растопить сковавший их лёд. В коридоре было уже откровенно холодно. Васька, молча приобнял Анку и она ощутила, как от его руки по телу заструилось живительное тепло. Оксанку обнимал Андрэ, остальные, похоже, не испытывали дискомфорта. Наконец они подошли к небольшой дверце, казалось, она состоит из зелёного узорчатого льда. Но, при ближайшем рассмотрении, стало ясно, что это тот самый ледяной малахит. Камень был проморожен до полной прозрачности. Так что, ничто не мешало заглянуть в тюрьму.

В небольшой комнате, прямо на полу, сидел молодой мужчина. Иней покрывал его полностью, только яркие синие глаза не были затянуты белёсым ледяным узором. Если бы не они да не редкое дыхание, можно было подумать, что перед ними снежная статуя.

– Какой кошмар, – тихо выдохнул один из Кащеев, – как он ещё жив?

– Цепь видишь? – тихо спросил другой.

– Нет.

– Да вон же она, – тихо всхлипнула Татьяна.

И тут Анка увидела – тонкая, почти прозрачная цепь выходила из груди пленника и исчезала где-то в недрах горы…

Постояв ещё немного возле дверей, все пошли обратно.

На этот раз гостей провели в богато украшенную палату, которая находилась в пещере. Анка пришибленно молчала. Казалось, холод, сковавший отца, зацепил и её, словно из жизни ушла вся радость, весь свет, но где-то в глубине тихонечко билась мысль. Она пульсировала как крохотный, еле заметный огонёк, заставляя напряжённо думать. Пришла в себя она лишь тогда, когда Василий подсунул к её носу горячую чашку какао.

Сладкий аромат защекотал ноздри, тёплый пар согрел щёки, а глоток напитка обжёг и вернул к жизни.

– Убери! – завопила Анка, отшатываясь от Васьки.

– Ань, ты чего? – оторопел мантикор.

– Не терплю какао, – уже почти спокойно сообщила она.

Наступила тишина, все сидели и молча рассматривали её, словно невиданную зверушку.

– Ну, что ещё? – сварливо поинтересовалась Анка.

– Ничего сестрёнка, ничего, кроме того, что ты всю кружку как простую воду выпила, – задумчиво пробормотала Оксана, – а ведь ты его действительно терпеть не можешь.

– Что ты говоришь? – удивилась Анка и внимательно осмотрела огромную кружку, затем вздохнула и добавила, – значит, теперь люблю. Я б и ещё выпила.

Хозяйки синхронно кивнули и, чашка гостьи вновь наполнилась.

– Спасибо, – поблагодарила она, вновь одним махом опустошая чашку.

– Ань, что с тобой? – напряжённо спросила сестра.

– Не знаю. Но вот здесь, – она прижала руку к сердцу – холодно, словно шип ледяной воткнули. А какао холод прогоняет.

– Цепь, – негромко сказала Татьяна и с лёгким звоном исчезла. Через минуту она вновь появилась в комнате и с придушенным воплем кинулась на шею Анке, – Ему лучше! Цепь тоньше! Анечка! Я тебя умоляю! Пей ещё!

Выпив ещё две кружки Анка взбунтовалась.

– Всё, больше не могу, – объявила она.

– А у него губы порозовели, – тут же сообщила вновь исчезавшая Татьяна.

– Тань, – взмолилась гостья, – я же лопну.

– Спокойно, – негромко приказал Андрэ, – кажется, мне кое-что ясно… Но я ещё не всё знаю. Начнём с того, что больше пока ничего делать не стоит. Нельзя резко отогревать. Но, путь мы уже нащупали. Так что, девушки, теперь я хочу услышать всю историю. С того момента, как родился Филя. Татьяна, вы сможете нам рассказать?

– Да! – глаза девушки сияли, – если вы его спасёте, я всё что угодно сделаю.

– Пока хватит вашего рассказа, – улыбнулся тот, но я бы хотел не только слышать, но и видеть.

– Я не владею магией мыслекартин, – растерялась Татьяна.

– И не надо, эта техника весьма несовершенна, да к тому же, она очень зависит от точки зрения хозяина. Поэтому, если вы не против, мы бы могли отправиться к нам, где в департаменте Памяти, снимем ваши воспоминания.

Татьяна замялась. Судя по всему, ей не хотелось покидать остров. Тогда Андрэ предложил пригласить на остров специалистов-мнемоников. На это девушки согласились.

– Я бы хотел, чтобы при этом присутствовали и ваши родители, – добавил Андрэ.

– Нет! – покачала головой Дайка, – У них с Ивонн подписан контракт. Они не дадут расколдовать Степана. По договору им ещё сто лет нельзя ничего делать для него.

– А он столько не выдержит, – Татьяна опустила голову, пряча слёзы.

– Танюша, – негромко сказала Оксана, обнимая её за плечи, – я же вижу, ты его любишь. Поэтому, меньше слёз, больше дела.

Глава 26 Полозовы дети.

Пока Кащеи устанавливали связь с нужным департаментом, Анка с Оксаной беседовали с хозяйками. Девчонки оказались вполне современными и хорошо знающими реалии соседнего мира.

– Так учились мы там, – Дайка вздохнула, - это Филя не захотел. Для него учителей отец выписывал сюда.

Она нетерпеливо отбросила за спину косу, та, взметнувшись над плечом, упала на пол со странным звенящим звуком.

– Это что такое? – поинтересовалась Оксана.

– Да волосы, чтоб их! – Огрызнулась Дайка, – замучилась я с ними. А стричь или обрезать нельзя, сила пропадает. Я помладше была, чиркнула как-то ножом, потом десять лет даже мух отгонять не могла. Так что, больше не рискую.

– Но ведь тяжело, наверное.

– Очень, особенно когда они в золото превращаться начинают.

– Что? – Анка метнулась к роскошной косе, – Можно? – запоздало поинтересовалась она.

– Можно, – устало ответила хозяйка.

К изумлению девушки, волосы Дайки, мягкие, живые и шелковистые на ощупь были только до колена, Дальше они плавно перетекали в тончайшую золотую проволоку.

– Как такое возможно.

– А кто б его знал, – утомлённо пожала та плечами. – До колена растут живые волосы, а всё что ниже в золото превращается. Потому и в воду опускаю. В воде золото обламывается само и я, где-то год могу спокойно жить. – Она посмотрела на ошеломлённых гостий и, усмехнувшись, добавила, – мне ещё повезло, – Золотой Волос вообще всю косу золотую имеет. И обрезать бестолку, за сутки в два раза длинней вырастает.

Тут к ним подошёл Андрэ.

– Девушки, прошу меня простить, но всё готово. Осталось только открыть проход. Гермий может, конечно, взломать дверь, но стоит ли ослаблять защиту?

– Сейчас.

Сёстры поднялись, Филя, грозно ухая, полетел следом.

Никогда ещё дворец под островом не видел столько посетителей. Первым, в открывшуюся дверь, шагнул Гермий, удерживая проход. А следом потекла толпа – так показалось ошеломлённой Анке. Люди в странных костюмах тащили непонятные приборы и огромные мотки кабеля, следом промаршировало несколько девиц в пятнистой форме во главе с привлекательной крепкой дамой с Винторезом* за плечами, и последними порог перешагнули две женщины. Обе, высокие, статные с короткой стрижкой, голову одной из них венчал странный шлем, в руках она держала мощный планшет. Увидев темное звездчатое стекло, Оксана тихо присвистнула, это была не просто Хрусталёвская модель, а военизированный планшет, способный держать связь с любой точкой времени и пространства. А количество памяти заставило бы побледнеть любого программиста. Зато вторая своим появлением вызвала явный фурор и оторопь. Оксана смотрела на приближающуюся к ней Афину Палладу в джинсовом костюме и не могла отделаться от странного ощущения нереальности происходящего. Отсутствие копья, шлема и эгиды совершенно не мешали узнаванию.

– Ксюш, – слабо прошептала Анка, – ущипни меня…

– Не стоит, – новоприбывшая прищурив ярко-синие глаза внимательно рассматривала сестёр, – кроме того, что это больно, так ещё и не поможет.

Тем временем Гермий опустил жезл, двери закрылись. Анка молча наблюдала, как прибывшие устанавливают приборы, разворачивая в палатах настоящую лабораторию.

– Ничего себе, – нервно дёрнув головой, пробормотал Васька, – не только начальница департамента Памяти, но и департамент Научного Исследования магии присоединили. Сама госпожа Атена Олимпийская пожаловала.

– То, что прибыла сама госпожа Мнемосина Урановна, тебя не удивляет? – прошипел оказавшийся рядом Кащей.

Васька оценивающе глянул на говорившего, вдумчиво оценил количество прибывших и… превратился в мантикора.

– На всякий случай, – пояснил он удивлённой подруге, – не буду тратить дополнительное время на боевую трансформацию.

– Думаешь, до этого дойдёт?

– Думаю, что подстраховаться не мешает.

Тем временем Татьяну попросили сесть в кресло и закрепили на её голове такой же шлем как у Мнемосины. Сама начальница департамента уселась в соседнее кресло, удобно откинулась на спинку и расслабилась. В это же время Атена руководила установкой огромного зеркального щита. По ободу щита струилась змея, а центр украшала маска Горгоны.

– Готово, – наконец сообщила она и уселась чуть в стороне, за переносной пульт. Вокруг них развернулись чуть дрожащим маревом защитные экраны.

Анка с Оксаной молча стояли в стороне, не мешая и не вмешиваясь. Они обе прошли армейскую службу, и обе прекрасно знали, что необученному человеку лучше не лезть туда, где работают профессионалы.

– Богатырок прислали, – едва слышно прошептала Оксана на ухо сестре.

– Снайпер тоже богатырка?

– Нет, скорее снайпер – из элитного подразделения боевых ягишень.

– Баба яга со винтовкой, – вздохнула Анка, – куда мир катится?

Андрэ скосил на шепчущихся глаза, и они тут же замолкли. Васька головой подтолкнул Анку, и она обнаружила рядом с собой небольшой диванчик. Недолго думая они с Оксаной плюхнулись на мягкие подушки, трезво рассудив, что опыт может затянуться, и лучше ожидать его окончания со всеми удобствами.

– Начали, – негромко отдала приказ Атена.

Что-то щёлкнуло, загудело. Затем наступила тишина и фигуры Татьяны и Мнемосины затянула тонкая радужная пелена. Одномоментно посветлел зеркальный щит. Маска Горгоны повела глазами и втянула язык. Змеи, угрожающе шипя, высунулись из щита, осмотрели помещение, и поверхность его полностью очистившись, налилась ровным молочным светом. Постепенно, из глубин клубящегося тумана начали всплывать картины – словно кино, страшное и печальное одновременно.

Собравшиеся увидели, как лежавшая на родильном столе Ивонн родила… огромное яйцо. Безучастно стоявший у стены Степан шагнув вперёд подхватил его и вновь замер, а рядом возник страшно довольный Полоз и Хозяйка. Они изъяли долгожданный плод из рук Кащея и, склонившись над новорожденным, начали определять, когда треснет скорлупа и кто же у них родится. В эту минуту со стола соскользнула Ивонн. Она с диким криком:

– Мой! Отдай! – Рванулась к ним.

Толчок был настолько силён и неожидан, что яйцо соскользнуло на пол. Скорлупа раскололась, и на полу забился маленький птенец. Тельце его плыло и менялось, казалось кто-то грубо сминает крохотный комочек плоти. И под невидимыми пальцами он становился то змеёй, то филином, то человеком. Родители, пытающиеся скрутить ведьму, застыли от ужаса, Ивонн вновь кинулась к малышу, но тут внезапно ожил Степан. Он коротко взмахнул рукой и Ивонн упала как подкошенная. А на полу, в куче осколков, лежал и слабо трепетал крылышками маленький совёнок. Судорожные движения птенца становились всё слабее, наконец, он замер. Скрюченные лапки застыли. Он не дышал. Разъярённая Хозяйка ринулась к бесчувственной ведьме. Полоз скользнул следом.

Кадр переместился. Наблюдавшей за появлением на свет брата девушке, явно было не интересно смотреть на разборки родителей. Татьяна, выскользнув из стены, подняла крохотный комочек и, прижав к груди, подошла к Степану.

– Помоги, – прошептала она.

– Не-мо-гу, – еле шевеля губами ответил он, – Ла-рец… Спа-си…

– Клянусь, – кивнула та, – но малыш.

– Жи-и-ив, – мучительно выдохнул Кащей, – ей не го-во-ри…

Он пошатнулся и осел на пол. Татьяна заметалась, не зная кому помогать. Брату, мёртвой тушкой лежавшему в её руках или Степану.

В эту минуту к ним подбежали родители и Ивонн, которые явно пришли к какому-то соглашению.

– Умер, – не дожидаясь вопросов, крикнула Татьяна, – Умер!

Полоз заскрипел зубами. Хозяйка прерывисто вздохнула. А Ивонн, прикрывая горло руками, зачастила:

– Я поняла. Ещё пара опытов и всё повторим. Теперь без сбоев пройдёт.

– Уноси его, – приказала мать, – а с тобой, моя дорогая, мы поговорим отдельно. Теперь без контракта ты у меня шагу не ступишь. Правильно мне говорили, Чёрт тебя нам подкинул…

Видение затянулось белёсой дымкой… Видимо Татьяна покинула пещеру.

Дальше картинки мелькали довольно быстро. Анка увидела, как пришедшие прощаться с птенцом Полоз и Хозяйка были ошеломлены весело пищащим Филей, который, оказался жив-здоров, но потерял способность к обороту. Она видела мать, сидевшую над какими-то книгами, берущую анализы у хозяев, Степана и у себя любимой. Замедлился бег воспоминаний только на подписании договора.

Глава 27 Воспоминания и эксперименты

– Значит, для нормального рождения ребёнка, – говорила страшно довольная Ивонн, – вам надо вселить свои сущности в меня и Степана на всё время беременности и роды.

– Зачем мне оставаться в Степане? – поинтересовался Полоз, – Можно подумать у меня больше дел нет. А в его теле я половины возможностей лишён.

– Можно и без этого, – спокойно согласилась ведьма, – тогда в договор я требую включить дополнительный пункт. Ты не будешь освобождать Степана, пока я буду под контролем твоей жены. Более того, после родов, я обязуюсь передать вам ребёнка, – её лицо слегка перекосилось при этих словах.

– Нет уж, – ехидно прервал её Полоз, – не просто передать. Ты вообще к этому ребёнку отношения не имеешь.

– Ла-а-дно, – протянула та. – Тогда добавляем, что Степан останется здесь, у вас, в том виде, в котором я его оставлю. Вы не будете ему помогать, вы никому не расскажете о нём. Никогда.

– Слишком много просишь, – скривилась Хозяйка, – не больше чем на сто лет. И если придут за ним, то расскажем всё, что знаем. Но помогать и спасать не будем. Довольна?

– Не совсем. Вы разрешите мне приходить к нему, когда время придёт, чтобы я могла родить нужного мне ребёнка.

– Зачем тебе такие сложности? – не выдержала Хозяйка, – ты же от любого мужика в любом из миров родить можешь.

– Могу, но не хочу, – оскалилась Ивонн.

– Чертовка! – словно ругательство выплюнул Полоз.

– Просто ведьма, – очаровательно улыбнулась та.

– Подписываем, – решился Полоз, переглянувшись с женой…

Вновь сменились картинки и все увидели, как висящий на мощных цепях Степан вздрогнул от впившегося в грудь ледяного осколка. Тело его выгнулось дугой, морозные узоры побежали по стенам, лёд сожрал и разрушил нерушимые оковы, а из груди Кащея вытянулась еле видимая изящная цепь.

– Не хотел быть со мной добром, – прошипела Ивонн, – будешь моим псом цепным.

Она вытащила, словно из воздуха, маленький сундучок и обмотала его свободным концом цепи. Страшный крик вырвался из груди Степана, он рухнул на пол снежной статуей, а Ивонн легко размахнулась и швырнула ларец в крохотный портал.

– Как время придёт, так сердце оттаивать начнёт. Как лёд растает, весна настанет. Семя в землю уйдёт, жизнь во мне расцветёт, твоё сердце вновь замрёт! – Она небрежно ткнула лежавшего пленника носком туфельки, – вот так и сиди, в малахит ледяной гляди. И думай, думай. Только твоя кровь тебя спасти сможет, но её-то здесь никогда не будет… Так что, через сто лет дашь мне ответ, будешь ты со мною или нет.

Рождение Дайки Анка как-то пропустила, напряжённо обдумывая всё, что увидела. Но, судя по всему, роды прошли нормально, девочка родилась здоровенькой, только с двумя хвостами вместо ножек. Но ни полоза, ни Хозяйку это не смутило. Девочку тут же передали Татьяне, а Ивонн, когда её тело было освобождено от сущности Хозяйки узнала, что её расчёты вновь дали сбой. Мёртвая ящерка, предъявленная ей, заставила ведьму зло выругаться. Больше оставаться в подгорном мире ей не позволили.

– Придёшь через пятнадцать лет, – холодно сказала Хозяйка, – как в договоре записано.

– Приду раньше. Как только почую, что сердце отогревается, – насмешливо ответила ведьма и ушла.

– Достаточно? – тихо спросил Андрэ.

– Нет, – Атена что-то подкрутила.

На поверхности щита проступила Дайка с Филей, они молча склонились над какими-то бумагами, а Татьяна горячо говорила:

– Если учесть все мои вычисления, то мы вполне сможем это сделать.

– Сестрёнка, ты себе процесс преображения представляешь? – ухнул филин, – Здесь не просто создание озера, здесь создание своего полноценного мира в мире наших родителей. Ты вероятностные линии сводила? Каков процент, что отец не сможет прорваться в него?

– Если учесть сопротивление материалов, которые я собираюсь использовать, да ваши усилия, по расчёту крутящего момента в точках слома, то не менее 99,9999 процента.

– До какого знака после запятой считать, – поинтересовался Филя.

– Как в числе Пи, – хихикнула Дайка. – Но, полагаю, что родители не будут выкладываться настолько. Они сами спят и видят, как бы найти лазейку в контракте. Так что, я с тобой.

– Да и мне тоже охота эту ведьму по носу крылом хлопнуть, – Филя сорвался с насеста и заложил крутой вираж над столом, – за её штучки.

– Отлично. – Потёрла руки Татьяна, – Время на подготовку есть. Жаль, что перенести погреб со Степаном нельзя до её прихода. Только она знает, когда он оттает настолько, чтобы суметь дать ей второго ребёнка.

– Это точно, – Дайка задумчиво кивнула головой, – замороженного мы не осилим перекинуть в наш мир…

– Вполне достаточно, – Атена отключила Щит.

Мнемосина медленно открыла глаза и сняла шлем. Лицо её было бледно́ и залито потом.

– Помогите девочке, – приказала она помощникам.

Вокруг Татьяны уже суетились ассистенты.

– Ну как, запись получилась? – Мнемосина посмотрела на Атену.

– Конечно, – спокойно ответила та, – я плохо не работаю. Но мне бы очень хотелось заглянуть в расчёты этих молодых гениев. У меня такие планы на это открытие.

– А какой процент за использование данной техники мы будем получать? – поинтересовалась Дайка, с тревогой наблюдая, как приводят в себя её сестру.

– Вот что значит, истинная наследница Полоза, – Гермий весело усмехнулся, – мимо выгоды не пройдёт.

– Обсудим, – согласилась руководительница Научного департамента.

– Не забывайте, – Филя грозно встопорщил перья, – техника разработана Татьяной, только она имеет право ею распоряжаться.

Гермий коротко кивнул и сказал, что состыкует Татьяну Степановну с Департаментом Экономики.

Глава 28 Необходимость поиска.

Чуть позже, когда Татьяна пришла в себя, Гермий собрался открывать дверь, чтобы убрать аппаратуру и лишних людей. Но тут вмешалась Татьяна.

– Гермий Психопомпович, подождите, – попросила она, – мне бы хотелось, чтобы лаборатория осталась здесь на постоянной основе. Раньше мы об этом не думали, но сейчас, когда она уже на месте…

– Я не против, – Мнемосина благожелательно кивнула, – Если вы, Татьяна Степановна, найдёте людей для обслуживания.

– Я как раз хотела попросить вас о помощи, персонал нам тоже понадобится.

Минут десять они утрясали, где и на каких условиях будет располагаться новое подразделение. Попутно с тем же предложением Татьяна обратилась к Атене и Гермию. Похоже, девушки решили прекратить своё заточение на острове, но сделать это так, чтобы родители по-прежнему не имели сюда доступа. Затем, отдав указания ящеркам о подготовке необходимых пещер к размещению приборов и комнат для гостей, Татьяна пригласила всех остальных в столовую, на поздний обед.

В огромном покое хватило место всем. Большой малахитовый стол ломился от угощения. После обеда, Татьяна предложила всем отдыхать. Утро-вечера мудренее, добавила она, и все гости отправились за юркими ящерками, которые провожали их в отведённые покои. Но когда Анка попыталась отправиться вместе со всеми, её малышка, которая весь день изображала из себя простой браслет, приподняла головку и многозначительно зашипела. Судя по тому, что Оксана тоже скосила глаза на ящерку, нетерпеливо топтавшуюся по её плечу, им предлагалось остаться. Естественно, что Андрэ с Василием так же притормозили. Дайка, улыбаясь, кивнула на маленькую дверцу.

В итоге в небольшом кабинете собрались те, кто интересовал хозяек подземных чертогов.

– Ну, что можно сделать? – Напряжённо спросила Татьяна.

– Кое-что можно, – Атена улыбнулась и задумчиво погладила перья Фили, который пристроился рядом с ней. – Судя по всему, ваша мать где-то смогла отыскать ледяной осколок Снежного зеркала, которым и заморозила сердце Степана.

– Бедный Степан, – вздохнул Васька, положив голову на колени Анки, та не глядя потрепала пышную кисточку на ухе.

– Да уж, – согласилась Мнемосина, – судя по вашим воспоминаниям, Ивонн рассчитывала, что за сто лет сможет найти способ заставить вашего отца создать привязку к ней. Вариант на снятие заклятья она дала самый на её взгляд невозможный. Она даже не допускала мысли, что её дети попытаются уйти от неё, а уж о том, что хоть кто-то из вас сможет найти отца и снять заклятье, даже не рассматривался.

– Интересно, – пробормотала Анка, – почему она вообще заложила эту возможность, не понимаю.

– Потому что настоящее волшебство иначе не делается, – пояснила Атена, – в каждом заклятье есть возможность его развеять, иначе не сработает. Настоящая ведьма, которая и наложила чары, может это сделать одним своим словом, в других случаях, приходится искать механизм снятия. Осколок начал шевелиться в ране, когда вы пришли к тюрьме. Видимо у вас Анна, очень сильная связь с отцом, хотя вы об этом и не знаете. Но вы частично перетянули на себя заморозку. Господин Андрэ сумел понять, в чём дело, а теперь и мы смогли всё узнать.

– Ещё не всё, – Мнемосина задумчиво поглядывала на планшет, – там надо подробно изучать часть воспоминаний.

– Изучим, – согласилась собеседница.

– Теперь бы разобраться, – вмешался Гермий, – куда она ларец закинула.

– В Сороковое царство, – вздохнула Оксана.

– Вы ещё продолжаете пользоваться этой устарелой терминологией, – Гермий покачал головой.

– Вы же поняли, что это периферийный мир сорокового уровня, – пожал плечами Андрэ.

Все помолчали, потом Атена кивнув головой, сказала:

– Ну, где ларец, понятно. Людей я вам привела достаточно для операции. Гермий здесь и готов проводить вас в любую минуту.

– Мы готовы, – кивнул Андрэ. – Но хотелось бы сперва посмотреть на этот мир. Чтобы знать, какую экипировку нам необходимо заказать дополнительно.

– Надо возвращаться домой, – Атена пожала плечами, – здесь слишком сильны экранирующие поля. Аппаратура не пробьётся.

– Может спросите у знающих людей? – вальяжно развалившийся на диване Гермий, ехидно щурился, – если, конечно, вас это интересует.

– Точно, – кивнула собеседница, – что скажешь?

– Холодно, – враз посерьёзнел тот, – очень холодно. Мир мало посещаем. Последний раз туда ходили лет пятьдесят назад. Говорят, совсем ледниковый период.

– Ларец, – хором выдохнули все присутствующие.

– Полагаю, что да. Кстати, там вам очень понадобится оружие. Не знаю, как сейчас, но пол века назад саблезубые тигры и мамонты там ещё водились…

– Вот это да! – восхищенно выдохнула Анка, а Филя восторженно ухнул.

– Ничего хорошего, – с кислой гримасой на морде фыркнул Васька.

– Сихиртя всегда был не очень гостеприимен, – Гермий сосредоточенно разглядывал кадуцей, – да и люди там – не ангелы…

– А идти всё равно придётся, – вздохнул Андрэ.

– Значит, пошли собираться, – Татьяна встала.

– А вы можете оставлять свой мир? – Анка вопросительно подняла брови.

– Я же тебе говорила – мы с Танюшкой учились в вашем царстве-государстве, –хмыкнула Дайка.

– Но этого-то измерения ещё не было, – Оксана уже ухватила мысль сестры, – мы имеем ввиду, без вас защита устоит? Родители не прорвутся?

Девушки переглянулись и вновь сели. Татьяна отрешённо смотрела на стол, Дайка едва заметно шевелила губами. Только филин презрительно ухнул и прикрыл глаза. Наконец Они встрепенулись, и Татьяна сказала:

– Не смогут – так что, идём.

– Вот же дуры, – Филя потоптался на насесте, – могли у меня спросить. Я такие вещи лучше вас чую.

– Тогда ты и подстрахуешь, – ухватилась за мысль Дайка.

Филя поднял когтистую лапу и сложил вполне узнаваемую фигу:

– Я иду с вами, – хриплый клёкот разнёсся по чертогу, – а хотите хранителя оставить, пригласите Золотой Волос. Она к папеньке весьма «неровно» дышит. Так что оторвётся как следует.

– Как бы мы после неё на развалины не вернулись, – засомневалась Татьяна.

– А муж у неё на что? – резонно возразил Филя. – Коли он её увезти сумел, так и проконтролировать сможет.