Чистокровный

Глава 1. Не человек

Меня зовут Лион, и я никогда не хотел быть особенным. Живу в лесной чаще, на краю королевства Лимора. Белоснежные стены ближайшего города, Архиклёна, находятся в десяти минутах от моего домика на дереве. Здесь, в общем-то, уютно: кровать из мешка с соломой, небольшой столик со свечкой и окно — хоть и не открывается, зато вид отличный.

С одеждой здесь сложно: в городе требуют от трёх серебряных за майку, а уж за штаны — все десять. Но и тут нашлось решение: я помогаю местной старушке-травнице, а она помогает мне с едой и одеждой.

Если честно, не знаю, откуда я здесь очутился. Мне кажется, раньше всё было другим: вода лежала большими белыми сугробами на обочинах гладких дорог. Скорее всего, мне это приснилось. Да и зацепился я за этот сон только потому, что других объяснений нет.

Люди называют меня «малыш Лион», орфиды… ну, у этих только одно слово, которое они умеют выговаривать, но даже его они произносят с лебезением, словно я мягкая игрушка. Сам же я знаю одно: я мальчик, на вид — как двенадцатилетние ребята из Архиклёна.

Сегодня бабушка София дала мне задание: собрать дюжину альпинов. Она делает из них лекарства для защитников королевства из ордена Белых Синиц.

Эти рыцари мне очень нравятся. Их магические камзолы — из красного бархата, с золотыми узорами, а манжеты на рукавах, как и лацканы, — цвета обсидиана. Штаны сверху вниз переходят из золота в чисто белый, но не просто переходят, а словно золото растопили, и оно хаотично подтекло вниз.

Вот и сейчас, глядя в окно, мечтаю их увидеть. Возможно, настанет день, когда и меня примут в орден. Хотя бы помогать им с бумагами, как сын бабушки Софии.

Я сделал маленькую лестницу, которая ведёт к люку моего домика. Мне очень не хотелось вредить старому дереву, поэтому я сделал небольшие пазы для дощечек и смазал их смолой. Конечно, взрослых такая лесенка не удержит, но меня — легко.

Альпины растут на поляне к северу. Я ловко спустился вниз, прихватил самодельную корзинку из ивовых прутьев и отправился по коричневой, пружинистой от иголок тропе.

— Лион, — ко мне на плечо села сорока, — блестяшки обещал!

— Прости меня, Клайка, — мне стало стыдно. — Понимаешь, всё никак не встречу ничего интересного! Но ты знаешь: я обещал — значит, найду!

— Эх, тогда полечу в город, — она опустила клюв. — Или... помочь тебе? Куда это ты собрался?

— Мне альпины нужно собрать, — я улыбнулся. — Справлюсь сам, не переживай.

Клайка вспорхнула, обдав меня ветром, и скрылась за кронами деревьев. Я так увлёкся, наблюдая за ней, что не заметил корня и плюхнулся на землю.

— Ой, — я приподнялся на руках и посмотрел под себя. — Никого же не обидел?

Удовлетворившись отсутствием пострадавших, я поспешил на поляну.

Проход на саму поляну, конечно, есть, но без дороги. Я же бегаю напрямик, через маленькую речку с прозрачной водой. Взрослым здесь не пройти: колючие сарции вьются уже в метре от земли. Даже мне приходится немного пригибаться.

Белые Синицы как-то грозились прочистить прямой путь, но растения ядовитые, и их слишком много. А служители из городского храма вообще назвали такую идею богохульством.

Зато мне платят хорошо: четыре серебряных за один поход! Этого хватит, чтобы купить еды и сходить на лекцию в местную академию магии.

Я пробрался через последний куст сарций, и передо мной открылась голубая поляна. Конечно, голубая она из-за альпинов: стебель у них белый, а листочки ярко-голубые, как небо. А пахнут они очень сильно: словно мёд смешали со сладкими фруктами.

Каждый цветок должен быть с целыми и чистыми корнями. Я собрал дюжину альпинов и аккуратно сложил их в корзинку.

Вообще, лишать их жизни очень плохо, но они способны лечить раны. Возможно, именно из-за моей магии я и берусь за подобные задания. Даже не знаю, как она называется. Просто появляются зелёные всполохи — и растения прорастают, расцветают и плодоносят. Если кому-то маленькому, вроде Клайки, нужно вылечить крылышко — это запросто.

Я взял лепестки альпинов и бросил их в лунки. Магией помог им прорасти и пошёл обратно. Шуршание листьев, влажность росы на траве — и вот я снова на мягкой тропинке.

Раздался глухой треск — такой обычно бывает, когда по дороге едут торговцы на телегах. Я спрятался за деревом и стал наблюдать, как торговец подъехал к повозке с больной лошадью. Та, будучи запряжённой, просто сидела на земле.

Мужчина быстро сменил лошадь и уехал, оставив больную лежать. Я подошёл к коричневой гладкой шкуре и провёл по ней ладонью. Слышал, как бьётся моё сердце и как оно хочет помочь. Но я ещё никогда не пробовал лечить больших животных.

Оглядевшись, я закрыл глаза, постарался вызвать свою магию и помочь ей. Руки укутало бархатными вихрями, которые вливались в больное животное. Но вместо облегчения я почувствовал, как магия стала сильнее, а лошадь с лёгким стоном закрыла глаза.

Сидя на земле, я смотрел на свои руки и мотал головой. Мне хотелось помочь, а не забирать жизнь. Слёзы скатывались по лицу, когда подошёл рыцарь.

— Ты чего это ноешь? — он присел у лошади и положил руку ей на шею. — Твоя?

— Нет, — я замотал головой. — Её только что тут торговец оставил!

— Ну тогда не переживай, — он встал и протянул руку. — Поднимайся, ей уже не поможешь.

Я взялся за руку рыцаря и пошёл за ним в Архиклён.

— Там рядом магов не было? — спросил рыцарь.

— Нет, — я замотал головой. — Только я.

— Странно, мне казалось, я видел магию эльфов, — посмеялся он. — А ты кто?

— Лион! — звонко ответил я.

— Ах, Лион, — он остановился и повернулся ко мне, — ты же не будешь покрывать эльфов, если увидишь, да?

— Конечно! А чем покрывать? — я приподнял одну бровь.

Рыцарь громко засмеялся и пошёл вперёд, к стенам города, которые уже были видны. Они возвышались высоко в небо и казались мне совершенно неприступными. К городским воротам можно пройти по большому мощёному мосту через широкий ров с водой.

Мне нравится ходить по этому мосту: вода журчит, а белые птички воруют маленькую рыбу у мальчиков, которые стоят со стороны стены с удочками и соломенными шляпами. Вообще, все городские дети одеваются одинаково: футболка с короткими рукавами, шорты и сандалии. А те, кто надолго остаётся под солнцем, надевают соломенные шляпы.

Ещё одна причина, почему я восхищаюсь рыцарями Белой Синицы, — они могут закрывать такие большие кованые ворота. Они настолько толстые, что я полностью умещаюсь, если прислониться к торцу спиной. А в высоту — больше десяти торговых телег!

Мы прошли внутрь города, и рыцарь снял шлем и присел около меня.

— Ты же здесь впервые? — спросил он.

— Не-а, — я показал ему корзинку. — Бабушке Софии несу цветочки! Она мне задание дала.

Я поднял подбородок и выпрямил спину.

— Ха, — рыцарь поднялся. — Ладно, тогда удачи тебе!

Он пошагал к казармам Белых Синиц. А я, прищуриваясь от солнца над дворцом князя этих земель, побежал вперёд, к торговой площади.

Торговая площадь Архиклёна — это в первую очередь большой фонтан, блистающий бликами. Он очень высокий и разделён на три части, каждая из которых чуть меньше предыдущей. А на самом верху — статуя принца Кивера, который придерживает цветочный венец на голове.

Сама площадь круглая: фонтан — в центре, а торговые палатки стоят по окружности. Здесь можно купить всё: оружие, броню, одежду, еду и зелья.

Бабушка София торгует у своего дома: её товары разложены на столе на веранде. Я быстро забрался и постучал в дверь.

— Ох, ты уже пришёл! — бабушка хлопнула в ладоши.

— Ага! — я протянул корзинку. — Вот, всё как вы просили.

Она проверила корзинку и зашла с ней внутрь. Я остался ждать в прихожей.

— Лион, а у меня сегодня не будет денег тебе заплатить, — сказала она откуда-то из комнат дома.

— Не страшно, — я опустил голову. — А когда сможете?

В животе урчало, и я сжал его рукой. Зря думал про еду в таверне.

— Слушай, — она вышла с большим пирогом, — вот, возьми пока, а завтра к вечеру заходи. Я найду тебе денежку, хорошо?

Я радостно взял поднос с пирогом и, наскоро попрощавшись, вышел на площадь. Здесь стража арестовывала какого-то мужчину у бледно-бордовой палатки. Стараясь никому не мешать, я юрко пробрался в проход между домами и уселся на землю.

Я отломил кусочек теста с начинкой из риса и рыбы и ел, поглядывая на проходящих мимо людей. Белый флаг с золотой тесьмой и головой льва изгибался на флагштоке на крыше соседнего дома.

Это герб нашего королевства людей. Мне не раз приходилось слышать, как взрослые ругались, крича: «У нас есть своя геральдика, с чего бы здесь делать этой?». Последний раз они увидели меня, наблюдающего за ними с открытым ртом, и прогнали, отвесив пинка.

Теперь я стараюсь не мешать им. Мне в этом очень помогает моя особенность: я вижу настроение взрослых по выражению лица, по голосу или запаху. Не знаю, откуда у меня эта способность.

Наевшись, я убрал остатки пирога в корзинку, а поднос отнёс бабушке Софии. На выходе знакомый мне мальчик, Тарин, стоял с отцом у лавки с одеждой.

— Лион! — он помахал мне рукой, подзывая подойти.

Оглядевшись, я быстро подошёл к нему. Мальчик улыбался, показывая белые зубы.

— Ты сегодня пойдёшь на лекцию?

— Не, — я замотал головой. — У меня денег нет, бабушка не заплатила сегодня.

Я махнул рукой в сторону дома Софии.

— Блин, — Тарин отошёл от отца, дёрнув руку, — может, в долг пустят?

— Не, куда меня такого пустят?

Я отлично понимал, что моя одежда давно не мыта и не выглядит аккуратной, как у остальных ребят. Напротив — она изношена, и местами на ней есть дырки. Тарин осмотрел меня и нахмурился.

— Пап, — он дёрнул мужчину за рукав, — дай один серебряный, а? Бабушка София как заплатит Лиону, он вернёт!

— С ума сошёл? — мужчина отдёрнул руку. — Ещё не хватало за бездомных платить.

Он расширил ноздри и резко отвернулся. Я почти беззвучно выдохнул и убежал к воротам.

Стоило добраться до леса, как во мне взорвалась злость за то, что я не такой, как все. Что нет родителей, а если есть — я их не знаю. В голове стучали слова взрослого, и я бил по коре дерева — по разу на слог.

— Ну и ну, — сказала лиса. — Лион, ты чего?

— Обидели! — я скрестил руки и сел на землю. — Чего я им сделал?

— Да фиг знает, — она легла на спину, растопырив лапы. — Почешешь?

Я не смог отказать, тем более мне нравилась её шерсть между пальцами: такая тёплая и мягкая. Вот лиса не может быть бездомной или домашней. С этой мыслью я выдохнул.

— Беги, — сказал я и сильно зажмурился. — Быстрее, как можно дальше беги!

Я чувствовал, как во мне растёт гнев, сковавший магию и пытающийся вырваться наружу. Мне никогда не удавалось удерживать её слишком долго. Так и сейчас: едва прошло секунд десять, как из меня вырвалась магия.

Красные всполохи пронеслись, словно настоящие топоры, разрывая всё вокруг в клочья. Раздался небывалый хруст, и дерево, у которого я сидел, начало падать.

Я видел, как магия продолжает нестись вперёд, как вдруг появилась другая — зелёная, словно мыльным пузырём сковавшая мою. Там шёл какой-то человек в капюшоне и чёрной мантии до самых ног.

— Неплохо, — с каким-то странным акцентом сказал незнакомец.

Он махнул рукой, и пузырик лопнул, исчезнув в маленькой вспышке магической пыли. Лес, словно возвращая мне обиду, обдал сильным порывом ветра.

— Ты маг жизни, значит, да? — незнакомец подошёл ближе.

У него на шее висела скрученная кожаная верёвочка с белым кристаллом в деревянной оправе.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Сегодня лошадь убил. — Я сглотнул. — Видимо… нет?

— Магия жизни может её забрать, если… — он присел напротив, — если уже поздно спасать.

Он поднял руку, и такая же магия, как у меня, но в разы сильнее, окутала дерево позади. Я отпрянул. Магия вернула его на место так, что не осталось и следа.

— Ого, — восхищённо выдохнул я и потрогал кору. — Я так не могу...

— Можешь, — он снял капюшон и улыбнулся.

Его волосы были кристально белыми и аккуратно зачёсаны назад. Он дёрнул головой, и они словно водопадом спустились до самой земли. Я успел заметить его острые уши, каких никогда раньше не видел. Его карие глаза были настолько тёмными, что казались чёрными.

— Просто ты не умеешь, — продолжил он.

— Не, — я выдохнул. — Я сразу устаю, даже если просто саженец посадить.

— Да, ты ещё маленький, — он достал из кармана такой же кулон, как у него. — Вот, носи под одеждой и никому не показывай, хорошо?

Он протянул руку. Я так залюбовался кристаллом, что даже забыл ответить. Тогда он сам надел его на меня и улыбнулся.

— Закрой глаза, — он повернулся к другому поваленному дереву, — и представь, что вот то дерево восстановлено.

Меня не нужно было упрашивать — я сразу сделал, как он велел. Ощущение магии наполнило меня куда сильнее прежнего, словно что-то невероятно тяжёлое поместили внутрь, и от этого перехватывало дыхание. Я выпустил её в воображаемое здоровье дерева, но не смог сосредоточиться на нём: в голове возникла картина всего леса до моей злости.

— Ух... — мужчина поднялся и посмотрел назад. — Однако... Ты не должен быть у людей...

— Чего?

И тут я заметил, как лес вокруг осветился свежей листвой. Появились ягодные кусты и новые саженцы, а поваленные деревья восстановились.

— Это я? — наконец смог спросить я.

— Да, — он повернулся и кивнул, держась за подбородок. — Имя мне Велан, а твоё?

— Лион.

Он поднял голову, глядя на меня. Его острый подбородок очень смешно продолжался носом под таким углом, что я засмеялся.

— Люди... Что, я кажусь смешным?

— Не, — я замахал руками. — Просто шутку вспомнил.

Он хмыкнул и, резко отвернувшись, пошёл вглубь леса.

— Погоди, Велан! — я рванул к нему.

— Что такое? — он резко остановился, и я тут же влетел в него на полной скорости и упал на землю.

— Ой, прости, Велан! Я хотел спросить: а может, ты поучишь меня магии жизни?

— Нет, — он отвернулся, но я схватился за его плащ. — Отпусти!

— Ну пожалуйста! — я старался набрать воздуха, но никак не получалось. — Я всё равно никому не нужен, а так, может...

— К-хм?.. — он опять посмотрел на меня.

— Ну, может, смогу лечить или помогать как-то этой магией, — я махнул в сторону города и повернулся к нему. — Там только за деньги, и я не всегда могу заработать на лекцию... Как сегодня...

Я опустил голову, вспоминая слова папы Тарина. Велан, как мне казалось, имел право считать так же и не учить меня ничему. Кажется, я даже забыл о просьбе и пошаркал в сторону своего домика.

У дерева всё ещё лежала моя корзинка, и мне стало чуть веселее: смогу вечером покушать. Добравшись до домика, я увидел, что моя магия навредила и этому месту. Снова повторил, как учил Велан, и представил здесь не просто домик с зеленью, а настоящий грот с окошками и множеством цветов и кустов.

Всё повторилось. Я открыл глаза, но грота не было, хотя в остальном всё получилось: выросли соцветия разноцветных лавриков, кусты волчьей сливы и дерево совиной груши.

— Ну ты как? — спросила Клайка на ветке нового дерева. — Давно ты так умеешь?

— Не, — я вздохнул. — Велан научил! — Я пожал плечами и повернулся к лестнице.

— Эльф? Сам Велан? — не унималась Клайка. — Ты хоть знаешь, кто он?

— Не-а, а что? — я обернулся. — Хороший?

— Ну… он шпион белых эльфов, — она расправила крылья. — Люди их ненавидят, воюют с ними!

— Зачем? — удивился я.

— Мне откуда знать, — застрекотала она. — Ладно, вижу, ты в порядке, полечу к себе.

Она упорхнула, а я забрался наверх и скинул вниз верёвку, чтобы поднять корзинку.

Когда корзинка была закреплена, я поднялся наверх. Меня испугал Велан, стоявший непонятно на чём прямо за стеклом и улыбавшийся мне.

— Оно не открывается, — я показал ему на люк. — Тут только здесь можно зайти!

— Спустись вниз, — коротко сказал он и исчез.

Я так испугался, что сразу подбежал к окну, но его не увидел. Открыл люк и выдохнул: он стоял внизу, скрестив руки. Мне хватило и десяти секунд, чтобы спуститься к нему.

— Ты как это? — я смотрел наверх и открыл рот от удивления.

— Слушай, я ничему не стану тебя учить, понял? — он намеренно смотрел на меня.

— Да понял уже, — я почесал затылок. — А… чем могу помочь тогда?

— Возьми вот это, — он держал какой-то флакон с белой жидкостью, — в руки.

Я взял его, и ослепительный свет залил всё вокруг. Даже зажмурившись, я продолжал слепнуть.

— Что это?! Забери! — я кинул ему флакон.

Он взял меня за ухо и сильно начал крутить. Крутил вокруг оси с минуту, пока наконец не заговорил.

— Ты не можешь быть человеком!

— Ну да, — я опустил голову. — Я хуже всех, я понял.

— Нет, — он взял меня за подбородок. — Ты сильнее всех. И люди такими не бывают. А ты, судя по эльфийской святой воде, чистокровный эльф.

Я громко засмеялся и упал на землю, ударяя по ней ладонями. Уже больше года бегаю по городу людей, ищу любую возможность быть полезным и получить еду, а тут оказывается, я эльф.

— Не, Велан, — я поднялся и отряхнулся. — Не похож я на эльфа, видишь? — я дёрнул себя за ухо.

— Это магия сокрытия. Ты адаптирован, но эта магия слишком сильная, я такой не владею. Ты эльф, и я готов тебе в этом поклясться.

Ещё немного я смеялся, ожидая, что он скажет: «Это шутка». Но он стоял, нахмурившись и сжимая подбородок.

— Что значит «чистокровный»? — тихо спросил я.

— Есть белые, лесные и тёмные эльфы, — он вытянул руку и стал загибать пальцы, — а есть чистокровные. Их мало, но они… те, от которых произошли все остальные.

Я наклонил голову, пытаясь понять, что это вообще значит.

— Ну, я не белый эльф, да?

— Ты всё сразу, — кинул он, махнув рукой. — Тебя нужно показать королю, но как это сделать, я не знаю.

— Королю? — я опять упал на землю и посмотрел на его волосы. — Настоящему?

— Что? — он обернулся ко мне и закатил глаза. — Боже, нет, игрушечному королю.

— А-а, ну игрушечного несложно же сделать, — я посмотрел на сухую ветку на земле. — Вот, можно из неё.

Велан лишь недовольно покрутился и, пнув палку, повернулся ко мне.

— Тебя правда нужно доставить в страну эльфов, — он присел напротив. — Там твой дом, понимаешь?

— Клайка! — крикнул он. — Донесение королю доставить сможешь?

— Смогу, — внезапно ответила сорока, которая, как я думал, улетела.

— Лети, скажи, что у нас тут чистокровный, — сказал Велан.

Я смотрел на эльфа и не мог поверить, что он говорит правду. С другой стороны, мне никогда никто не рассказывал про магию жизни. Только про святую магию и магию огня. Всё.

— Мне там дадут работу? — тихо спросил я.

— Работу? — он нахмурился. — Дети не работают, а учатся.

— Я же этот, чистокровный!

— И? — он усмехнулся. — Это ничего не меняет, разве что учить ты будешь всю магию.

— Всю? — я удивился.

— Да, чистокровные обладают всей магией на высшем уровне, — он покрутил браслет на руке.

Я встал и уставился на него. Под капюшоном бантиком был завязан узел, скреплявший половины мантии. Под ней виднелся зелёный камзол с золотом. Почти как у Белых Синиц, подумал я.

— А сколько мне лет? — случайно спросил я вслух.

— Не знаю, может, десять, а может, двадцать, — он пожал плечами.

Я вытянул ладони и посмотрел на маленькие тонкие пальцы.

— Точно уже в королевстве узнаешь.

Он надел капюшон и пошагал прочь.

— Жди, когда вернётся Клайка. Не уходи, — бросил он перед тем, как исчезнуть в глубине леса.

Я забрался в домик и остался в нём, с корзиной и чужим кулоном под рубахой, ждать Клайку.

Глава 2. Дорога к эльфам

Я устроился на кровати и задумался: как я буду посещать лекции по магии? Ведь учебников я никогда не держал в руках, хотя и видел их у лекторов. Профессор Сабрина — добрая и умная женщина — часто давала мне задания для тренировки магии воды. И пусть у меня ничего особенного не вышло, кроме как окатить лису ледяной водой, я всё же считаю это неплохим результатом.

Люди всегда завидовали магам воздуха, ведь те встречались крайне редко. Самыми распространёнными считались магия воды и огня. Святой магией называли способность освещать темноту и уничтожать нежить. Меня это удивляло: ведь нежить отлично сгорала и от огня, но почему-то огненную магию святой не считали.

Но белые эльфы — совершенно другие. Во всяком случае, судя по слухам в Архиклёне, они владели магией воздуха в совершенстве. А тёмные эльфы владели магией крови. Люди их очень боялись и рассказывали целые легенды о том, как один маг крови обескровил десятки тел воинов королевства.

Про чистокровных или лесных эльфов, к сожалению, я не знал ничего, кроме того, что рассказал Велан.

— Как же это круто! — я лёг на спину, положил руки под голову и принялся мечтать.

Сам не заметил, как провалился в сон. Злой демон с тёмно-красной кожей, покрытой белыми волдырями, тянул ко мне свои когтистые лапы. Перебирая ногами, я отодвигался назад, пока наконец не упёрся спиной в горячую стену.

— Нет! — я закрыл лицо руками и закричал.

Я резко открыл глаза, всё ещё лёжа на кровати. Пот стекал по лицу и спине. Я огляделся и с облегчением выдохнул.

— Вот блин, — я сел, вытирая лоб. — Приснятся же такие твари!

Лунный свет пробивался через стекло, падая на корзинку с пирогом. Отломив кусок, я принялся жевать, посматривая на стены Архиклёна, которые теперь казались холодно-синеватыми.

Теперь я смотрел на них с какой-то грустью. Даже жевать перестал. С другой стороны, целый год я старался стать нужным, но это ни к чему не привело. Даже те, кого я мог назвать товарищами, дружили со мной скорее от скуки.

Ещё не отпускало ощущение, будто я предатель: хотел же стать одним из рыцарей. Но кто меня такого возьмёт?

Я выдохнул и плюхнулся обратно на кровать, ковыряя пальцем неровную шершавую доску.

Наутро солнце словно через какую-то линзу обжигало мне кожу. Я нехотя потянулся и пошёл спускаться вниз. Сразу запахло сладкими лавриками, про которые я уже успел забыть.

Воспоминания вернулись вспышками и наполнили меня волнением. Уткнувшись в совиную грушу, я тут же принялся её есть.

— Лион, — прилетела Клайка и села на ветку, — вот ты спать не сможешь, будешь их есть!

— О, Клайка! — я откинул грушу и выпрямился. — Ты уже прилетела?!

Она важно подняла клюв и заходила вдоль ветки.

— Я сама молния! Нет, постой… — она прижала клюв крылом. — Я сама как свет!

— Да, ты быстрая, — захихикал я. — Чего, прям к самому королю прилетела?

— Ну да… — она прострекотала и поправила крылья. — В общем, тебе придётся самому добираться, нет у них возможности тебя забрать!

— Забрать? — я потёр подбородок и опустил голову. — Так разве и забрали бы? Видали и поважнее!

— Фу, — она вытерла клюв о ветку. — Да кто же важнее? Ты, если Велан прав, самый важный сейчас. Вот не дай бог людишки прознают — тут же головы лишишься!

Я дёрнулся и, нахмурившись, уставился на сороку.

— Чего это меня головы лишать?

— Ой, — она махнула крылом и перелетела мне на плечо. — Короче, пошли!

Глубоко вдохнув, я окинул свой домик взглядом. Прошёлся глазами по лесенке и старому дереву. Грусть так и не отпускала, но внутри рождался дух приключений. Я кивнул, не знаю кому, и пошагал.

— Не в ту сторону, — застрекотала Клайка. — Нам туда!

Клайка показывала в сторону дороги, по которой я никогда не ходил. Много раз видел, как по ней возвращались израненные рыцари. Каждый раз они твердили мне — туда не ходить.

Сейчас я остановился, будто вкопанный, и прикусил нижнюю губу, прижимая её пальцем.

— Боишься? — спросила Клайка.

— Угу, — кивнул я. — Но нам нужно туда, да?

— Да, Лион.

Я набрал полную грудь воздуха и пошёл вперёд. Всегда ли так волнительно идти впервые в какое-то неизвестное место? Я шагал, посматривая под ноги и пытаясь вспомнить, как всё ощущалось год назад. Ничего не помню.

— А ты помнишь, как мы встретились? — тихо спросил я сороку.

— Конечно, — она встрепенулась. — Я спасла тебя, рыдающего от дикой неизвестности.

— Чего? — я усмехнулся. — Вот ты выдумщица!

— Ну чего ты хочешь? — она потёрла клюв о лапку. — Целая вечность прошла!

Клайка ещё посидела со мной с полчаса, а потом наконец вспорхнула и улетела на разведку. Ветер этим утром был беспокойный: лениво поднимал листву и мелкие иголочки в странный хаотичный танец.

Я ускорил шаг. Мне хотелось успеть дойти до деревни, о которой я от кого-то слышал, когда встретил лимурчика Сивви. Он рыл какую-то непонятную ямку у большого дерева.

— Лион, — он отскочил и пополз по дереву, — фух, я уж думал, рыцари эти.

— Хи, прости, Сивви!

— Ты куда это собрался? — он выглянул из-за дерева, всматриваясь в дорогу впереди. — С ума сошёл?

— Ага, — выдохнул я и улыбнулся.

— Э? — он выпрямил спину и уставился на меня. — Там же рыцари! Порубят, чего это ты удумал? А, Лион?

Он прицепился ко мне хвостиком. Мне не хотелось слушать страшилки, которых я и так умудряюсь напридумать по штуке за секунду.

Сивви вскоре сдался пытаться остановить меня и побежал обратно. Периодически поглядывая наверх, я шёл вперёд по грубой затоптанной земле.

— Конечно, мне страшно, — я пинал шишку вперёд. — Но я же иду, чего теперь постоянно пугать?

— Кому ты там бормочешь, Лион? — прилетела Клайка.

— О, вернулась! — я улыбнулся.

— Да, впереди бой идёт, считай, сразу за деревней.

— Так чего же я туда иду? — я остановился и посмотрел на неё.

— А кушать ты чего будешь? — она дёрнула крылом меня по щеке. — Вон исхудал, а там накормят!

Оставалось лишь надеяться, что сорока права. Зашаркав вперёд, я старался придумать себе какую-нибудь интересную игру. Ну или палку.

— Точно! — я подпрыгнул от радости.

Клайка прострекотала что-то невразумительное и подлетела выше. Справа лежало очень старое поваленное дерево. Мох давно закрыл его кору от солнца, а рядом валялось множество веток.

— Святые блестяшки! — застрекотала Клайка. — Что ещё?

— Да палку хочу, — отмахнулся я.

— Зачем тебе палка? — она подлетела поближе. — Ты что, в меня ей кидаться будешь, как те противные людские дети в городе?

Почему-то, как только кто-то говорит страшные вещи, я сразу их представляю, и мне становится плохо. Так и сейчас — весь сгорал от стыда, представив, что могу обидеть бедную сороку. Слёзы подступили комом к горлу.

— Ну прости, я же не... — я замахал руками. — Не хочу я тебя обижать!

Мы вернулись к дороге, по которой проезжала телега с тремя лежащими в доспехах рыцарями. Я проводил их взглядом и пошёл дальше. В животе уже урчало, мне вспомнился пирог.

— Блин, — я почесал затылок, — там пирога ещё много оставалось, а ещё бабушка София денег обещала сегодня дать.

— Ну, про пирог это ты зря не взял. А деньги там людские никому и за даром не надо!

— Чего это? — удивился я, — серебро же!

— Забудь, — кинуло Клайка, — там вообще детям денег не дают. Ушастые берегут младших.

— Да как же я тогда, Клайка? — уставился я на сороку, — чего же делать-то буду? Вот окажусь не эльфом, и чего мне тогда?

— Да не знаю, — сказала она и полетела вперёд.

Я опять опустил голову и пошёл дальше. Слева чуть дальше самой обочины проходила маленькая речка. Её течение разбивало солнечное отражение на множество маленьких зайчиков, которые разбегались по листьям на деревьях.

Мы вышли к деревне из небольшого леска. Она состояла из маленькой площади и деревянных домов. Выделялись лишь два здания. Одно — с флагом Лимора на крыше, двумя этажами и широкими окнами. Второе тоже было двухэтажным, но построенным из светлых брусьев и с небольшими окнами.

На площади работали орфиды — ставили палатки для торговцев. Они, может, и глупые, зато трудятся усердно и качественно.

— Иди вон в тот домик, к старосте, попроси покормить, — сказала Клайка и полетела к дому.

Я направился к зданию из потемневших от времени брёвен. Сразу за крыльцом находился проход, а вместо двери висела тряпичная занавеска. Пахло рыбой и свежей выпечкой.

— Здравствуйте, — я остановился у входа. — Есть кто?

Из глубины дома доносились звон кастрюль и половников, скрип небольшой мебели. Вслед за шагами показалась голова девчонки.

— Ты кто? — она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Лион, — хихикнул и засмущался я.

Ростом девочка была чуть выше меня. Её носик был вздёрнут, глаза — бледно-серые, а волосы цвета свежей соломы спускались почти до пояса.

— Я Лиля, — она коротко махнула рукой. — Иди сюда.

Я прошёл в уютную кухню. Пар поднимался из кастрюли на печи. За столом сидела старенькая бабушка и тихо покачивала головой. Девочка показала мне на странный стул без спинки и достала глубокую миску.

— Вот, покушай, — она поставила полную миску супа прямо передо мной.

В нём плавали картофель, лук, морковь и кусочки рыбного мяса.

— Ого, — я взял ложку и вдохнул аромат. — Так вкусно пахнет!

Девочка улыбнулась и села у окна.

— Ты откуда такой маленький? — она положила голову на ладони, оперевшись локтями на стол.

— Я из Архиклёна! — ответил я и зачерпнул ещё супа.

— Ого, это часа три пешком, — она на секунду вскинула брови. — А куда идёшь?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Просто хочу посмотреть мир.

Девочка округлила глаза и выпрямила спину.

— В смысле? Дальше уже граница, — она махнула в окно, — а Ущелье Смерти одному вообще не пройти.

Я сглотнул и уставился на Лилю.

— Это чего за ущелье такое?

— Пустые земли с большими каньонами. Там вечно дерутся взрослые!

— Так кто же меня-то бить будет? — я усмехнулся.

Она, хмыкнув, отвернулась к окну. Бабушка всё вздыхала, глядя куда-то в одну точку. За окном ветер разгулялся так, что деревья начали гнуться. Капли стучали по стеклу и расползались маленькими штришками.

— Ой, — я уставился на Лилю. — Теперь промокну.

— Чего? — она повернулась и нахмурилась до морщинок на лбу. — Вот уж в дождь-то я тебя точно не отпущу!

Она вышла из кухни, а вернулась с большим скрученным матрасом. Положила его сверху печки и кивнула мне.

— Вот, поспишь здесь, — скомандовала она. — Меня рыцари саму исполосуют, если узнают, что я тебя в дождь отправила!

— Рыцари? — удивился я. — Они наказывают разве?

Она фыркнула и махнула рукой, уходя.

Закончив с супом, я растянулся на тёплом матрасе. Сытый, в тепле да ещё и под шум дождя, я совсем забыл и про Клайку, и про дорогу.

— Ты забрал мои силы, — демон стоял, скрестив руки. — Переродился с ними и думаешь уйти?

Его рога сверкали красными бликами от огненного неба. Я вскинул голову и увидел костяных драконов, что вились у высокой башни. На её вершине возвышался большой шпиль.

— Ну и сон, — я почесал затылок. — Ты очень страшно выглядишь.

— Страшно? — прохрипел демон. — Правильно, пусть будет страшно. Я найду тебя, эльф, и ты за всё поплатишься.

Я потянулся к ушам, намереваясь сказать ему, что никакой я не эльф. Под пальцами нащупал острое ухо и ахнул.

— Прочь! — демон схватил кинжал и кинул его в меня.

Я сразу проснулся на кухне. За окном смеркалось, в кухне никого не было. Успокоившись, я вскочил и пошёл на выход.

— Лион, — Клайка села мне на плечо, — да твоё же оперение! Я тебе говорила там спать?

— Прости, — я хихикнул, — мне было неловко отказать.

Я повернулся к дому. Выходя из него, я не встретил ни бабушку, ни Лилю. Наверное, они куда-то ушли. Но оставаться не хотелось, тем более что я уже выспался.

Вскоре я проходил мимо деревянного частокола, ограждавшего лес от деревни. Мне хотелось бы остаться и быть полезным даже в такой деревне. Но перед глазами стоял образ рогатого демона из сна и моих ушей — они были эльфийскими. А значит, я правда могу узнать больше про эльфов.

— Клайка, а нам далеко идти?

— Нужно пройти лес, — она махнула крылом, показывая вперёд, — а за ним ущелье. Ну а там уже попадём в Кордасиль.

— Это их столица?

— Нет, это небольшой городок, — она потёрла лапой клюв. — Родина Велана. Там стража тебя довезёт до столицы.

Я представил, как военные повезут меня на телеге. Как потрогаю настоящий меч, увижу жизнь другого народа. Волнительно даже подумать, насколько там всё по-другому.

Мы вышли к небольшой развилке. Впереди на ветке сидел человек в капюшоне и тёмной одежде. Он был невысокого роста и одет очень легко. Лишь глаза поблёскивали в свете луны.

— Притворись, что ты просто глухонемой ребёнок, — сказала Клайка. — Это разведчик людей. Просто иди прямо.

Я сглотнул, и улыбка сошла с лица. Медленно пошёл вперёд, стараясь не смотреть на разведчика.

Разведчик спрыгнул на дорогу и прошёл мимо меня вперёд. Его плащ развевался на ветру, а на поясе виднелись кинжалы в ножнах. Сапоги плотно облегали ноги до самых колен. Меня словно заворожило, он выглядел как герой из страшных, но таких притягательных городских легенд.

— Вау...

— Ты кто? — мужчина остановился, ухватившись рукой за плащ. — Что делаешь здесь?

— Я Лион, путешествую!

Он прищурился, оценивая мою грязную одежду и дрожащие руки. Мужчина замахнулся, и я зажмурился. В глазах вспыхнули искры, я упал на землю, и слёзы вырвались вместе с криком.

— За что? — всхлипывал я.

На его поясе я увидел герб рыцарей Архиклёна, и стало ещё обиднее.

— Что ты здесь делаешь? — он достал кинжал. — Шпионил для эльфов?

Клайка полетела к нему и ударила клювом по лицу. Раздались хлопки крыльев, и множество разных птиц слетели с ближайших деревьев и набросилось на разведчика.

— Лион, беги! — застрекотала Клайка.

Я бежал вперёд. Вскоре начали доноситься звуки ударов железа. Они исходили откуда-то с поляны, покрытой густым белым туманом. Сквозь него виднелись очертания чьих-то фигур, вскидывающих сверкающие мечи.

— Лион, — сказала Клайка, — обойди их за тем деревом.

Впереди стояло большое иссохшее дерево с голыми изогнутыми ветвями. На одной из них висел изодранный плащ рыцаря Белых Синиц. На белых обрывках темнели бордовые пятна.

Я добежал до дерева. Стало совершенно невозможно увидеть что-либо: дальше туман казался каким-то ненастоящим — густым и непроглядным.

Внутри груди что-то развивалось и наполняло меня не то яростью, не то теплом. Я прислонился спиной к дереву и сполз по твёрдой коре к земле. Вскоре стало понятно: это магия внутри меня.

Глаза будто зачесались. Я закрыл их, потирая веки. Когда открыл — туман словно исчез. Я видел всё в чёрно-белом, но очень насыщенно.

Рыцари людей дрались с какими-то эльфами, в одежде совершенно непохожей на ту, что носил Велан. Некоторые рыцари крутились вокруг, держа меч у головы. Эльфы же, наоборот, отходили подальше и ловкими движениями ранили солдат.

— Я вижу… — прошептал я. — Клайка! Я вижу…

— Да, это военная магия эльфов, — сказала она с ветки. — Поднимайся, нам нужно идти. Обходи людей!

С одной стороны, мне очень нравилось, что я могу видеть в этом тумане, а люди — нет. Ведь я боялся их реакции. С другой стороны, мне было страшно предстать перед эльфами, которые наверняка заметят, как я легко обхожу сражающиеся группы.

Я встал лицом к дереву. Справа виднелись земляные стены — неровные, с торчащими из них камнями и толстыми корнями деревьев на вершине. Слева тянулось поле, на котором и происходило основное сражение.

Дальше, теряясь за линией горизонта, проходило извилистое русло реки, которое при нынешнем зрении казалось мне особенно зловещим: течение выглядело чёрным, а маленькие волны — чуть ли не белыми.

Направившись вправо, я обходил уже третью группу сражающихся воинов. Обходя двоих последних, заметил, как рыцарь схватил взрослого эльфа за горло и поднял его над землёй. Тот содрогался, обхватив руку рыцаря обеими ладонями, и хрипел.

Понятия не имею, что на меня нашло, но я подошёл к рыцарю и потянул с его пояса одноручный меч длиной почти с мою ногу. Он оказался очень тяжёлым, и я сразу же уронил его.

Меч упал остриём вниз и с глухим хрустом вонзился прямо в ботинок рыцаря.

Раздался крик, а я рванул что было сил.

Я слышал лишь собственное дыхание — сбивчивое и рваное. Бежал вперёд, туда, где виднелся поворот между двумя земляными возвышенностями. Когда силы совсем закончились, я приник к рыхлой стене и сел отдышаться.

Мой взгляд словно был прикован к одной точке, а глаза совсем не хотели моргать. Вскоре дыхание успокоилось, и я, тряхнув головой, посмотрел назад. Там шёл эльф, который по виду устал не меньше меня. Стало страшно, и я уже собирался снова бежать, как разглядел его лицо.

Это был тот самый эльф, которого держал рыцарь. На его плечах хлопковые обмотки были прорезаны до тёмно-серой кожи. На тонких вытянутых ногах болтались обрывки одежды, словно размотавшийся бинт.

— Спасибо тебе, — сказал эльф. — Ты спас меня.

Клайка сидела у меня на плече и молча моргала.

— Пожалуйста, — прошептал я.

— Ты откуда здесь?

Эльф плюхнулся на землю рядом со мной, подняв в воздух земляную пыль.

— Из Архиклёна шёл, — я пожал плечами. — Мне нужно в страну эльфов попасть, к королю.

Клайка больно клюнула меня в плечо. Но ничего не произнесла. Я подумал, что она просто не в настроении, и потёр больное место.

— К светлым эльфам идёшь, — усмехнулся он.

Эльф достал с пояса кинжал. Его лезвие было волнистым и обоюдоострым. Он покрутил его в руках, а затем протянул мне.

— Я бы убил тебя, если бы ты не спас мне жизнь, — сказал он. — Возьми и запомни: никогда не рассказывай никому, куда ты идёшь.

Он положил руку мне на голову и растрепал волосы. Восторг от кинжала перевесил страх, и я уже вертел его в руках.

Я так увлёкся, что не сразу осознал слова воина. Повернувшись к нему, я аккуратно положил кинжал на землю.

— Скажи, а почему никому нельзя говорить? — я искренне хотел понять.

— Белые эльфы, или высшие... — он сплюнул в сторону. — Они только и умеют, что колдовать да прятаться за лесными и тёмными. Их сильно не любят.

Я опустил голову и задумался. А ведь я видел Велана. Он же белый? Значит, этот воин ошибается.

— А разве не бывает у них воинов? Разведчиков? Магов?

— Бывают. И даже сильные, — он положил ладони на затылок и откинулся на спину. — Но нужно разрешение королевы или хотя бы короля.

Он посмотрел мне в глаза, наверняка заметил мою растерянность и продолжил:

— Короче, не воюют за жизни эльфов, только после объявления войны. Люди истребляют наших соплеменников уже десятки лет, а белые так и не удосужились нас защитить. Зато стоит им объявить войну... — он вытянул руку и сжал кулак. — Ненавижу их.

— Понятно, — я опустил голову и шмыгнул носом. — А какие ещё бывают? Ты сказал — лесные...

— Да, чистокровные и лесные. Первых ты не встретишь, — он усмехнулся. — Их мало, и белые никого к ним не подпускают. А лесные — это вообще отдельные. Они живут в лесах. Если враги зайдут туда — уже не выйдут. Это они хорошо умеют.

— А почему никого не подпускают к чистокровным? И как это вообще понять? Типа у них чистая кровь?

— Да, тёмные эльфы, — он положил руку на грудь и поклонился, — произошли от чистокровных и демонов. А вот лесные — от чистокровных и фей. Ну и белые — от людей и чистокровных.

Я смотрел на него и всё ждал, когда он расскажет про чистокровных, но он не спешил. Наоборот, достал свои мечи и белую бархатистую тряпку.

Закончив натирать клинки, он встал и сказал:

— Знаешь, мне кажется, ты тоже эльф. И про чистокровных спросил не просто так, — он вложил мечи в ножны. — Поосторожнее. Я никому не скажу, даю слово чести. Но другие могут убить. Доберись до белых. Они тебе всё сами расскажут, раз обрекли на этот путь.

Он убрал ткань во внутренний карман камзола и застегнул его.

Провожая его взглядом, я нащупал рукой кинжал. Убрал его за пояс штанов и накрыл майкой.

Вскоре я преодолел ущелье и оказался на белой земле. Клайка рассказала историю: раньше, во времена великих магических войн, здесь находилось бескрайнее море. Однако люди собрали множество сильнейших магов огня и осушили его, чтобы добраться до земли эльфов.

— Тогда сама королева Элия уничтожила всех магов людей, а тёмные эльфы осушили тела их воинов, — закончила сорока.

— А чего море не вернули? — я поднял белую горстку соли и сдул её белёсые песчинки.

— Лион, я тебе что, архивариус? — она подлетела и зависла напротив моей головы. — Ну? Откуда мне знать, чего они не вернули?

Я рассмеялся и чмокнул округлившую глаза сороку прямо в клювик. Она ещё пару раз попыталась его открыть, но в итоге уселась обратно мне на плечо.

Соль заполняла сандалии и раздражала кожу. Где-то вдалеке, на линии горизонта, виднелась опушка леса. За ней меня ждал первый в моей жизни город эльфов. Кордасиль.

Уже светало, когда я понял, что снова вижу цвета. Стоило поднять голову, как радость забегала внутри, прямо как от шоколадного рулета бабушки Софии.

Серовато-голубое небо встречало рассвет в розовых красках. Мне всегда нравилось смотреть на красоту природы. И снова стало горько: ведь чем это не подтверждение, что я вовсе никакой не человек?

До опушки леса оставалось ещё с полчаса ходьбы. На земле начали встречаться разные камни, занесённые солью почти до самой вершины.

— Там будет река, прямо у леса, — сказала Клайка. — Напьёшься там.

Я нахмурился, высунул язык и провёл по нему ладонью. И впрямь совсем сухо. Нестерпимо захотелось пить.

— Вот зачем ты сказала? — пробурчал я и ускорил шаг.

Добраться получилось довольно быстро. Я сразу плюхнулся в воду, окатив Клайку целой кучей капель, сверкающих в свете поднявшегося солнца. Вода была холодной, но сейчас казалась самой лучшей на всём свете.

Напившись и вдоволь наплескавшись, я вышел к лесу. Он был совершенно другим: деревья здесь росли очень старые, пахучие и невероятно толстые. Каждое из них воспринималось как живое. Я всегда так к ним относился, но здесь это чувствовалось сильнее.

Я повернулся назад: белая пустошь, где уже замело даже мои недавние шаги. Ни дорог, ни указателей. Словно белизна касалась неба. Я вздрогнул и выпрямился от гордости, что справился.

Поднявшись на высокий холм, я увидел белые своды Кордасиля. Город мне очень понравился: высокие белые стены кольцом замыкали подступы, а в широком рву сияла голубая вода.

Я стоял на холме, мокрый, усталый и счастливый. За моей спиной осталась белая пустошь, а впереди начинался мир, который, возможно, был моим.