Чистое восстание

Пролог

Над ярко-зелёным забором свисали ветки с тёмно-красными яблоками. Арден прикрыл за собой калитку и сорвал плод. Сок брызнул на бороду.

—Ум-м-м... — с наслаждением протянул гость, идя по мощёной тропинке в тени деревьев большого сада. В конце тоннеля из крон его встретил дом, за который уже спряталось солнце. Ветки деревьев, играя тенью и светом, создавали впечатление, что здание светится, а чёрная дверь — это портал в другой мир. И, судя по звонким детским голосам, сейчас это очень радостный мир.

Арден постучал. Весёлый шум на секунду притих, а потом двухголосый хор радостно возопил.

—Дядя! Дядя приехал.

Громкий топот, скрип задвижки и на крыльцо выбежали близнецы. Уткнувшись в живот гостю, они чуть не свалили его с ног в попытке обнять.

Вслед за младшими появилась старшая сестра, с порога крикнув куда-то внутрь дома.

—Отец! Зять приехал. — и, расплывшись в улыбке, глядя в глаза, произнесла, — Здравствуй, дядя Арден. Как доехал?

—Неплохо, только пить хочется.

—Да, конечно. Так, отстаньте от дяди, дайте ему в дом войти.

Прихожая не была отделена стеной от центральной комнаты, выделялась она только шкафом для верхней одежды, полками для обуви и серой плиткой на полу. Большая же комната была гостиной, если пришли гости, и семейной, если гостей не было.

Пока старшая ходила за стаканом воды, малышня тут же принялась тащить его в разные стороны.

—Пойдём, дядя, я покажу, какую игрушку сделала, — требовала младшая.

—Нет, идём со мной! Мы с папой недавно такого псевдосома поймали! Огромный! Я фотографию тебе покажу! — дёргал за штанину близнец.

—А ну, цыц! — прикрикнула старшая сестра, Тея, — Сначала обед, потом покажете и игрушки, и фотографии, и жужжалку новую. Дяде нужно отдохнуть после дороги.

На стыке кухонной и гостевой зоны стоял стол. Слишком большой для небольшой семьи. Белая скатерть, разноцветные тарелки и миски с едой, большой букет листвы и цветов. Такой, наверное, могли бы собрать только дети. Там были и длинные лапчатые побеги тысячелистника, и дикие ромашки, и внезапный шиповник. Определённо малыши собирали.

На скатерти то тут, то там виднелись синеватые пятна, да и в целом дом производил впечатление... немного неухоженного. Ему отчаянно не хватало рук. Её рук. Племянники сами со всем справиться не могли. Да и не должны были.

—Где отец? — Арден отдал пустой стакан и снял куртку, — В кабинете?

—Да. Он скоро спустится. Ты проходи пока, присаживайся, расскажи, как доехал. Мы тебя ждали два дня, — Тея улыбнулась. Улыбка получилась какая—то печальная, под глазами тёмные круги. Видимо, снова не выспалась...

—Подготовились основательно! — Арден сел на своё привычное место за столом. Еда и правда выглядела аппетитно, — Сами готовили? До сих пор не завели себе кухонного дроида?

—Да какой там дроид, — махнула рукой старшая — Ты же знаешь. После... мамы отец и слышать не хочет. Сад и то по старинке, руками убираем. Хотя это даже хорошо. Теперь мы говорим, что у нас яблоки точно-точно органические, на них спрос повысился.

Арден хмыкнул. Тея всегда умела делать хорошую мину при плохой раздаче. Насколько при этом она сама была оптимистична, оставалось только гадать. Впрочем, и её мать, сестра Ардена, такая же оптимистка. Была... была такая же. Сколько ещё он будет себе напоминать, что она умерла? Прошло три года. Наверное, нужно было бы смириться.

—Кстати, насчёт яблок. У меня для вас есть небольшие подарки...

Дальнейшие слова Ардена потонули в восторженном визге малышни. Он улыбнулся в бороду. Каждый раз предсказуемо, и каждый раз радует.

—Всё после ужина, — пробасил голос с лестницы. Детские вопли стихли, как по команде. Тея выпрямилась на стуле. В зал спускался отец семейства.

Крон Рейс был кряжистым и сутулым. Борода с проседью, колючие светлые глаза, кривой нос и совершенно непарадная одежда. Щурился. Значит, точно с похмелья... Арден приветственно кивнул. К зятю он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, сестра любила его, и он был отцом прекрасных племянников. С другой... Впрочем, за долгие годы жизни Арден убедился, что недостатков нет только у мертвецов.

—Мир хозяину этой виллы, — церемонно произнёс он, Крон хохотнул и занял место во главе стола. Начался длинный (и не очень радостный) ужин.

Через три или четыре часа Арден уселся на диван перед камином с огромной кружкой чая. Его окружали довольные племянники. Младшие наперебой показывали игрушки и фотографии, громко смеялись и требовали истории. Старшая что-то шила. Она иногда вклинивалась в разговор, то прося детей вести себя потише, то задавая вопросы. Арден рассказывал о своей последней поездке — сначала на Кольцо, потом в экспедицию в Хантайские горы. Там обнаружили ущелье, в котором находились обломки одного из первых шатлов, что много столетий назад привёз сюда людей. Артефакты были бесценными только с точки зрения археологов, да и то не всех полисов, но дети слушали рассказ с открытыми ртами.

Когда закончилась вторая кружка чая, малыши затеяли игру в салки и едва не сшибли вазу с букетом и чуть не пролили чай из заварочника на вонючее кресло с медвежьей шкурой — любимое место Крона. Призывать их к порядку было бессмысленно, уговаривать идти спать — тоже. Судя по топоту на втором этаже, попадаться под руку зятю сейчас не стоило. Оставалось только одно.

—Я когда-нибудь рассказывал, как впервые спустился с Кольца? — спросил Арден в пустоту.

—Да, дядя, — откликнулась Тея, — Много раз рассказывал, как вы с мамой...

—Нет, — перебил её Арден, — Не с мамой. Я пережил пару приключений до того, как ваша мама познакомилась с папой. Мне тогда было лет... лет 18 или 19. Я был молод, глуп, и не догадывался, во что влипаю, когда приземлялся в Центральный Полис. Рассказать вам об этом?

—Конечно! — тут же в один голос возопили близнецы.

—Итак... Третье июня 425 года после Пробуждения. Я ехал в поезде из Кентро в Асш и не догадывался, в какие события попаду. Тогда я был студентом и приехал изучать культуру жителей полисов, чтобы потом написать своё исследование или даже научный трактат. Хоть и был одним из немногих, кто в те годы спускался на планету, к поездке я отнёсся как к сафари. Казалось, что я, цивилизованный и технологически развитый человек, еду к каким-то дикарям, у которых нет представления о правильном и неправильном. Правда, жизнь показала, что именно я со своим высокомерием и был тем самым диким зверем...

Глава 1. Прибытие

Мелькающие растения и бескрайние поля держали Ардена в гипнотическом сне, выйти из которого помогла соседка, уронившая на него сумку. Она покраснела, невнятно извинилась и, расталкивая локтями других пассажиров, поспешила занять место у самых дверей.

Народу не терпелось выйти из поезда, и они столпились у выхода в ожидании остановки. Пронаблюдав из окна, как бывшая попутчица упала на стоявшего на перроне бедолагу, Арден улыбнулся. Размялся, загрузил вещи на пневмонос, закинул его на плечи и вышел из вагона одним из последних.

На перроне стояли сотни людей. Кто-то встречал прибывших: счастливые лица, звонкие возгласы радости, объятия и просто рукопожатия новых знакомых. Кто-то хотел уехать. Лица их были менее жизнерадостны, а сумки с инструментами оттягивали руки. Были и те, кто стоял с чемоданами и просто ждал поездки.

Он оторвал взгляд от толп и присмотрелся к вокзалу. Высокие колонны подпирали ажурные купола, а под ними стояли широкие мраморные лавки. Люди сновали под ногами двух исполинских статуй бородатых мужчин. Вокзал был высок. Статуи смотрелись в нём как дома. А вот муравьи-люди явно были лишними.

Насколько хватало глаз, вдаль уходили бронзовые бока паровозов. Они важно раздувались и выплёскивали облачка водяного пара. Имитация. Арден читал, что в городе Асше вполне обычные электровозы, но местные жители настолько привязаны к историческому наследию, что отделывают всю технику «под старину» по картинкам из старых книг.

Кто-то пихнул его в бок, что-то буркнул, и мимо на всех парах промчался человек в слишком коротких брюках с двумя чемоданами в руках. За ним, размахивая руками, бежал тонкокостный мужчина в одном ботинке. Оба запрыгнули на подножку уже уходящего поезда, махнув рукой на вопли дородной женщины, размахивающей жезлом. Поезд взревел, выбросил клуб сероватого и безопасного дыма, после чего стрелой рванул куда-то за пределы вокзала.

В последнюю очередь взгляд Ардена привлекли стены. На благородном золотом мраморе висели грубо приколоченные доски. Пошло-бирюзовые плакаты и написанные от руки записки привлекали внимание новоприехавших работяг куда больше, чем ажурно-мраморная красота и всё историческое великолепие.

Арден вдохнул полной грудью. Пахло серой, потом и пылью. А ещё пахло приключениями. И пошёл он навстречу им прямо через высокую кованную арку.

Город встретил его гомоном миллионов голосов, теснотой мощёных улиц с узкими тротуарами и странной парочкой, материализовавшейся откуда-то из толпы.

— Стойте, гражданин, — вкрадчиво пропел тот, что потолще, — Документики покажите, пожалуйста, и это...

— Разрешение, — едва не подскочил тот, который пониже и постраннее, — На эту штуку, — он расплывчато ткнул куда-то за спину путешественника.

— Так точно. Разрешение! — гаркнул первый, выудил из кармана необъятный платок с розовыми рюшечками и вытер выступивший на шарпеистом лбу пот, — Вы же не из этих... жужжащих?

— А даже если из них — разрешение по форме две четверти и три пятых! — подвыл второй, неловко уворачиваясь от бегущего куда-то массивного гражданина в розовой рубашке с рыбой в руках, — Вы же не из этих... Как их, сержант?

— Контробандов! — возгласил первый басовито, злобно глянул на Ардена светлыми глазками и внезапно рявкнул во всю ширь солдатских, поставленных лёгких, — Предъявите документики!

Не до конца понимая происходящие, Ард достал единственный документ, который у него был.

Пока первый придирчиво смотрел и почти что нюхал печати, второй бочком обошёл путешественника.

— А эту штуку... вы её декларировал? Дорогущая же, наверное... Учесть бы, да... И застраховать. А то своруют её у нас вон тама, за первым переулком. Я как раз знаю одного страховщика, дёшево, быстро, без бюрократии...

Арден растерянно моргал. Напор странной парочки ошарашил его. А поведение того, второго, что пониже, вызывало странное беспокойство. Он буквально чувствовал себя маленькой и беззащитной устрицей, которую вот-вот готовятся открыть и сожрать немытыми руками. Впрочем, ощущение долго не продлилось.

— Сержант, отставить! — потный товарищ снова обтёрся платком и механически начал засовывать его куда-то за пазуху, — Пожелай гражданину приятного дня, и мы пошли.

— Эй, я же только...

— Отставить! — первый взревел как катер на воздушной подушке, — Ты только глянь... печати... пойдём. Досви... — он закашлялся и вынул из кармана регистратор, — Гражданин, а где вы планируете остановиться?

— Пока не знаю, — честно ответил Арден, — Впервые в городе.

— В общем... это... вот вам адрес, — из рук первого в руки туриста перекочевал мятый листочек с надписью, — Это самый старый и... эм... хороший бар в городе. А мы значится зайдём вечером... Проверить всё ли в порядке.

— И не утащили ли вашу штуку, — встрял второй.

— Отстань, Уит! Пойдём! Живо, гражданин уже застрахован — Первый сгрёб второго за грудки, и оба растворились в толпе так же неожиданно, как появились.

Арден остался растерянным и одиноким на широком тротуаре. Его в очередной раз пихнул кто-то из торопящихся на вокзал, и это вывело юношу из оцепенения.

В этот момент Город шарахнул его по голове звуками, цветами и запахами изо всех сил. Улицы Асша разительно отличались от вокзала. Если там царили атланты, держащие на плечах ажурный свод, то здесь правила гармоничная эклектика. Это было похоже на пазлы. Только каждый отдельный кусочек головоломки содержал в себе собственную картинку, и так до бесконечности.

Узкая, мощённая булыжниками улица уходила куда-то вдаль. По тротуарам туда-сюда бежали люди, смеялись дети, спорили пугливые стайки молодёжи. Гудели чёрные витые провода над головами, из застеклённых кафе и магазинов доносились ароматы свежей выпечки, тухлого мяса, струнная музыка и щебет голосов — высоких и низких, молодых и старых. Город роптал, спорил, дышал и жил. И город отражался в своих домах, как июльское небо в луже.

Арден медленно побрёл в непонятном направлении, стараясь увидеть, учуять, впитать в себя ВСЁ. Особенно его поразили дома. Вернее, поразило то, что на всей улице не было двух одинаковых. Разная высота. Разные оттенки. Разные окна и двери. Нельзя было сказать, были ли бедными или богатыми живущие здесь люди. Где-то от зелёных, синих и кобальтовых стен откалывались куски декоративной штукатурки, где-то царил идеальный порядок, даже выставленные на подоконники цветы были в одинаковых горшках.

Лавочки и летящая толпа то и дело заставляли его лавировать, обходя кадки с огромными хищными псевдоорхидеями, отскакивать от бронзовых боков трамваев и уворачиваться в узкие арочные отходы, когда мимо проносили какие-то вещи в пыльных чехлах.

На него никто не обращал внимания — разве что странно смотрели дети. Неужели жизнь на кольце наложило на него невидимый след? Или дело в одежде? Арден одевался чётко в соответствии с этнографическими брошюрами, но кто знает, может, эти люди по цвету и форме запонок делились на сообщества, и своим костюмом он сообщал, что принадлежит к морякам дальнего плавания?

Но и у окружающих наряды были ничуть не лучше, чем у него. Тёмные рубахи у мужчин и детей, женщины преимущественно в юбках по щиколотку и блузках. Подростки в непонятных балахонах, на которых вообще не было знаков принадлежности к чему-либо. Арден решил, что дело не в одежде. В чём ещё — он не знал, но пообещал себя выяснить.

Выяснить... где? Он заставил себя вынырнуть из водоворота впечатлений. У него будет время осмотреть, потрогать и попробовать. Будет время испытать себя и Асш. Дело дошло до бумажки, которую ему сунул тот странный представитель местного департамента правопорядка. На клочке был нацарапан адрес и даже пририсована короткая карта. Повезло – он находился прямо рядом с одним из ориентиров, большим кремовым мебельным магазином «Под поваленной козой».

Парень повертел в руках бумажку, покрутил головой и вспомнил всё, чему его учили на курсах выживания в дикой городской среде. Всё-таки сориентировался. Ещё две улицы направо и один проход. Не так далеко.

Арден свернул с бурлящей говорливой авеню и тут же попал как будто в другой город. Залитые зенитным солнцем улицы были пустыми, народ по ним не сновал и не пытался продать друг другу органические фрукты и цветы. Ставни домов были прикрыты, на улице ветер сиротливо гонял листочек с какой-то рекламной надписью, а посреди улицы красовалась здоровенная куча... Ну... Арден смутился, осознавая, ЧТО это. Остро пахло лошадью. Он слышал, что местная власть предпочитает передвигаться по старинке... на конях. В дань традициям или около того. Видимо, здесь проходила какая-то процессия. Причём недавно. Оставалось только обогнуть остатки политического сборища, что он и сделал.

Следующая улица выглядела обветшалой, но не одинокой. Небогато одетые и вряд ли хорошо питающиеся люди медленно шли куда-то, разговаривали. На какой-то самодельной скамейке стоял раскачивающийся туда-сюда длинноволосый мужчина в протёртом пальто с бутылкой чего-то в руке. Ораторствовал. Вокруг него стояло кружком пятеро или шестеро хмурых людей. Иногда от этой малой толпы кто-то отделялся, иногда кто-то подходил послушать. Проходя мимо собрания, Арден замедлил шаг.

— Как долго? Как долго ВЫ. Нет. Не вы. Как долго МЫ будем это терпеть? Застенье заполнено страдающими людьми! Без ног или рук. Они строили наши с вами дома, прокладывали трубы, плавили металлы, а сейчас они едва могут собрать на кусок хлеба, и даже запах мяса забыли! Как думаете... Как быстро МЫ окажемся на их месте? Вот ты, приятель... Да, ты, с селёдкой. Ты же крепкий мужик! Женат? Дети? Да, я так и думал! Посмотрите на него, сограждане! Сильный и молодой мужчина кормит семью, заботится о них, каждый день ходит на работу. Где работаешь, брат? Работает на водокачке! Сколько там механизмов? Старых и небезопасных? Как думаете, что будет с его детьми и женой, если он пострадает? А вы? И вы? Кто пострадает, как только вы станете обузой вашим родителям и детям? А знаете... знаете, кто во всём виноват? Те! Там! Деньги смазывают колёса города. И колёса города перемалывают нас! Я вас спрашиваю — как долго ВЫ будете это терпеть?

Ответ толпы Арден уже не услышал — слишком далеко отошёл. И правда. В любом городе всегда найдутся люди, которые мечтают сделать его лучше. Несмотря ни на что. Он посторонился, пропуская мимо похоронную процессию. Чёрный гроб несло пятеро человек, за ним шло человек десять с очень сосредоточенными лицами. Маленькая интермедия из жизни большого города. Где-то сверху распахнулось окно, и мимо Ардена пролетел открытый чемодан. Раздался визгливый голос женщины и извиняющийся бас мужчины. Путешественник торопливо зашёл в переулок.

Снова поворот мощёной дороги, и перед Арденом выросла Стена. Украшение, гордость и символ Асша. В пять этажей, из какого-то тёмного материала, и к ней вплотную жались дома. Одноэтажные и многоэтажные, с лавочками перед тёмными дверями, оплетённые зелёными лозами с кровавыми ягодами. На низком деревянном доме, видевшим лучшие времена, висела пожелтевшая от времени надпись «Старая креветка». Видимо, он пришёл по адресу. В желудке предательски заурчало. Он не ел с Кентра, и пора было это исправить.

Арден подошёл к выщербленной деревянной двери и постоял секунд десять в задумчивости. На Кольце (да и в Кентре) принято было оставлять пометки на заведениях — открыто или закрыто, на перерыве или нет. Видимо, здесь не было таких культурных норм. Он толкнул дверь. Та поддалась с протяжным скрипом и впустила его в задымлённое и полутёмное помещение.

Несмотря на полдень, здесь царил полумрак. Десяток круглых столов с какими-то закрытыми светильниками, высокая стойка со стульями, лестница наверх. Обстановка небогатая, то тут, то там висели только рыболовные сети как в музее, да над барным шкафом позади стойки покоилось чучело рыбы с острым носом и огромными зубами. В это время в трактире было почти пусто. За стойкой стоял высокий мужчина с седыми вислыми усами, за столиками сидело три или четыре человека с толстыми стеклянными кружками со стёртыми от времени этикетками.

— О, новичок. Подходи. Присаживайся. – пробасил бармен за стойкой, указывая на табурет у окна. — Чего хочется употребить?

— А по мне так сразу видно?

— Редкий гость заходит и осматривает помещение. Местные, знаешь, ли поувереннее…

— Эй, барень. повтори пены, — к прилавку проковылял медведоподобный мужчина в потёртой куртке с закатанными рукавами. Волосатые лапы были покрыты какой-то чёрной въевшейся субстанцией. Смотрел визитёр сурово, исподлобья и производил самое устрашающее впечатление. Бармен подкрутил кран где-то за прилавком и жахнул на стойку стакан с жёлтым напитком. Медведемуж сгрёб стакан в руку и отбыл, бросая на Ардена заинтересованно-задумчивые взгляды.

— И хамоватее. – шёпотом произнёс бармен, возвращаясь к прерванному разговору и Ардену — Так что будешь?

— Я не знаю, что у вас есть. Но очень хочется пить. Ну и от еды бы не отказался.

На стойку перед ним шлёпнулся старый бумажный лист, залитый, видимо, кетчупом и до конца не очищенный. Что-то вроде меню. В Кентре и на Кольце давно использовали экраны, но, эй, он ведь в самом настоящем сафари в диких землях! Пора погружаться и перестать искать параллели с домом. Туда он вернётся позже и тут же получит и славу, и известность, и имя в научных кругах. Арден почти наугад ткнул в позицию со сложнопроизносимым названием. Наверное, салат.

— И выпивку какая подойдёт, — он примостился на шатком деревянном табурете у стойки, — У вас тут комнаты сдаются?

На второй этаж таверны вела лестница. Да и те стражи вроде упоминали что-то про ночлег. Хорошо, если тут получится задержаться. Всё нутро подсказывало Ардену, что по вечерам в «Старой креветке» собирается колоритная публика. Наверное, и байки травят, и песни поют. Самое то, чтобы влиться. «Главное, не нарваться», — подумал он, глянув на кампанию медведоподобных мужчин через два стола.

— А то, — бармен брякнул на стойку перед ним потертый стакан с подозрительным коричневатым пойлом, — Семь за ночь. Лучше наличными. У нас тут публика приличная... почти. И место чистое. Ты надолго в «Креветку»?

— Пока не знаю, — честно ответил Арден, — Я приехал записывать истории, сказки, легенды и всё в таком роде. Исследование большое, в Асше точно проведу больше месяца. Может, два или три. Смотря как успешно всё пойдёт.

— Истории? — теперь удивился уже бармен, — Какие у нас тут истории? Как кобыла Старшего Сенатора насрала на улице? Или про шутки дураков в день Весенней воды?

— Всё интересно, — Арден вытащил из-за пазухи автоблокнот, — Ну-у-у... Например, откуда у вас это чучело рыбы.

Оказалось, у чучела была богатая история, богатая на приключения. Откровенно говоря, рыба жила на полную катушку куда больше, чем сам Арден. Дедушка нынешнего бармена выловил её на Пустошах, в небольшой деревне. Он туда поехал купить какие-то травы, и местные ему рассказали, что деревню терроризирует злой дух в виде рыбы: отпугивает от сетей улов, насылает мор, ворует молоко и вызывал целую череду полиаморных связей у местных мужиков. Дедушка бармена мужественно три дня пытался выловить юркого ирода, подбирал приманку из самых вонючих растений и червей, а потом даже подрался с крокодилом за добычу. Наградой ему стала солидная скидка на травы, а ещё парочка полиаморных приключений — на этот раз с женой старосты деревни и местной травницей.

Рассказ длился долго, изобиловал детальными живописными описаниями и отвлечениям на приключения каждого жителя деревни. К концу байки Арден успел доесть подозрительное блюдо (оказалось, что это не салат, а вид жаркого) и выпил странное пузыристое пойло, которое отдавало ягодами и травами.

Может быть, от насыщенной истории, а может, и от странного пойла у него слегка кружилась голова. А может, это был просто насыщенный день. Много впечатлений. И тяжёлая дорога. Захотелось забраться в постель, настроить режим укачивания и отправиться в сладостный мир сновидений, чтобы завтра проснуться и по полной программе осмотреть этот странный город, нырнуть в его историю и познать саму суть.

— Спасибо. Было вкусно, — он достал пачку купюр. Расплачиваться было непривычно и странно — Покажете комнату?

Одно почти падение из-за стула, два лестничных пролёта, десять метров коридора с одинаковыми дверями – и перед Арденом предстало его новое жилище. Комната была узкой и минималистичной, но при этом какой-то странно уютной. Вдоль окна от стенки до стенки протянулась узкая полуторная кровать с желтоватым постельным бельём. Слева от входа стоял высокий стеной шкаф, справа – умывальник со столом. На Кентре в гостиницах обычно бывало место для приготовления еды, но здесь, в Асше, к огню относились настороженно. Как объяснил бармен, в целях безопасности готовить в комнате не разрешалось. Поэтому питание входило в стоимость.

— Понятно. Спасибо, — Арден потянулся к ремням пневмоноса и задал вопрос уже в спину уходящего собеседника, — Я так и не спросил. Как вас зовут?

— Нис Тирсо, — ответил тот, — Приятного отдыха. И добро пожаловать в Асш.

Арден дёрнул за заклёпки. Пневмонос был одновременно проклятием и даром. Свободные руки, распределённый вес и долгий пеший маршрут были его благословением. А вот натирающие везде ремни… Раньше он никогда не пользовался устройством настолько долго, так что для парня это было неприятным сюрпризом. Нужно будет наверное связаться с Арнеллой. Она должна знать, что он жив и благополучен. Арден сбросил вес с плеч и опустился на кровать. Прохладные простыни манили. А ещё ей стоит написать производителю. Не эргономичная какая-то конструкция… Он откинулся на жёсткую кровать и прикрыл глаза буквально на секунду. Нужно будет продумать план действий. Найти место… Записать… И настроить… В теле возникло странное ощущение невесомого вечного падения. Через несколько минут Арден уже спал, и снился ему пояс спутников с чёрными рогами антенн и паутиной проводов, которое называлось Кольцом и было для него чем-то большим, чем родным домом.