Чистильщик

Глава 1

Река шипела и злобно плевалась - ледяная, чёрная, зажатая с двух сторон осклизлыми каменными блоками, безумная... и безразличная. Тибальт бежал по скользкой брусчатке, обдирая босые ноги. Он видел только светлое пятно платья, которое уже почти ушло под воду, и тонкие руки, отчаянно цепляющиеся за воздух.

— Держись, Линара! — крикнул хрипло, срывая голос: — Сейчас! Я сейчас.

И прыгнул, не думая. Вода ударила в грудь, выбила дыхание, закрутила. Мальчишка схватил девочку за запястье — тонкое, холодное, неживое в своей бледности. Она уже не кричала, только смотрела на него огромными глазами, будто спрашивала: "Я умру?"

Он рванул её к себе, перекинул через плечо, как мешок, и поплыл к берегу, загребая, захлёбываясь, кашляя от ледяного ожога. Сил почти не оставалось, когда ноги, наконец-то, коснулись дна. Он упал на колени, выволок её на мокрую мостовую и распластался рядом.

Линара закашлялась, выгнулась дугой, изо рта полетела вода вперемешку со слизью. Тибальт ударил её по спине ладонью — сильно, зло.

— Дыши, слышишь?! Дыши, дура! — орал он, сам не понимая, плачет или рычит.

Она открыла глаза. Посмотрела на него снизу вверх, дрожа всем телом.

— Ты… ради меня... спасибо... — прошептала она посиневшими губами.

— Не за что, — буркнул Тибальт, стуча зубами. — Вставай давай. Замёрзнешь насмерть.

Он помог ей подняться. Девочку шатало, приходилось цепляться за его рукав. Платье липло к ногам, волосы висели тяжёлыми слипшимися лохмотьями.

Смех раздался зло, каркающе, совсем неуместно. Сверху, с причала, спускались двое. Рудольф — сын местного полуразорившегося торговца — широкие плечи, наглая ухмылка. Рядом с ним — его тень, Дрейн, всегда готовый поддакивать и бить тех, кто слабее или беспомощнее.

— О, гляди-ка, — протянул здоровяк, останавливаясь в трёх шагах. — Наш герой-лягушонок себе принцессу из воды вытащил. Прямо сказка, а?

Его спутник глупо захихикал.Тибальт медленно выпрямился. Заслонил девочку собой.

— Кто из вас её столкнул? — Кулаки сжались сами по себе, брови сошлись над карими выразительными глазами.

Рудольф резко приблизился и с вызовом уставился на Тибальда.

— А доказательства где, крысёныш? Может, она сама поскользнулась? Бывает же.

— Это он, — вдруг произнесла девочка слабым, но ясным голосом. Затем повернулась к сыну торговца и без страха ткнула в него пальцем.— Ты схватил меня за волосы и заорал: «Полетай, ворона». А, ты, — она указала на подпевалу, - подставил подножку.

Рудольф перестал улыбаться.

— Заткни пасть, глыга. Всё равно поверят нам. Пересечённым в городе не место. Вас всех скоро вышвырнут отсюда, тех кого не перережут.

Тибальт шагнул вперёд.

— Повтори, что сказал?

— А то что, Вяз-Сайвельклим? — Здоровяк с презрением скривился и сплюнул, как будто проглотив что-то горькое. — Ударишь меня? Или убежишь и нажалуешься своему папочке? Только твоя семья в Кромежье уже давно ничего не знач...

Закончить он не успел. Первый удар пришёлся в челюсть — коротко, сильно, тычком. Тот отшатнулся, удивлённый. Дрейн тут же кинулся сбоку, схватил Тибальта за шею. Последний извернулся, врезал локтем в нос — хруст, слёзы, брызнула кровь. Напавший взвыл.

Рудольф уже оправился. Заехал кулаком в висок — мир на миг потемнел. Сайвельклим припал на одно колено, но тут же рванулся вверх, вцепился здоровяку в рубаху и боднул лбом прямо в переносицу. Тот заревел, как бык.

Девочка закричала:

— Тибальт! Хватит! Они убьют тебя!

Но он уже не слышал. Где-то в груди горело только одно: они хотели её смерти. И за это должны заплатить.

Сын торговца схватил его за горло, прижал к земле. Его лицо было красным, перекошенным.

— Я тебе сейчас глаза выдавлю, мразь.

Придушенный мальчишка из последних сил вцепился зубами в руку, сжал почти до кости. Здоровяк не выдержал, отпустил, завопил от боли. Тибальт перекатился, вскочил, тяжело дыша.

— Ещё раз её тронете, — прохрипел он, сплёвывая остатки кожи, — я вас обоих утоплю. Сам. Обещаю.

Дрейн, держась за нос, пятился назад. Рудольф орал, баюкая прокушенную руку, и смотрел на спасшего девочку так, будто впервые его увидел.

— Сумасшедший, — пробормотал он.

Тибальт повернулся к Линаре. Протянул ей дрожащую руку.

— Пошли отсюда.

Она взяла его ладонь — холодную, грязную, в крови. И крепко сжала. Они пошли вдоль набережной — мокрые, разбитые, оставив за спиной двух забияк, лишь по прихоти судьбы не ставших убийцами.

Дети свернули с довольно широкой Прибрежной улицы в Дикий переулок, миновали казармы, вышли к Площади Памяти и упёрлись в кордон, что плотным кольцом окружил дом одного из местных ворлитеров - странников.

Пространство перед жилищем заливал серый дневной свет, какой-то особенно мёртвый — солнце висело низко и казалось, что его свечение проходит через грязное стекло. Заслон состоял из двенадцати человек. Шестёрку городской стражи в потёртых кожаных куртках с матовыми служебными бляхами дополняли четверо охотников – длинные плащи из шкур, пропитанных эделитовым жиром, револьверы на поясе, короткие карабины за спиной. И ещё двое в чёрных сюртуках с высоким воротом — инспекторы градоначальника, один с замысловатым прибором, другой с блокнотом в руках.

Дверь была сорвана. Изнутри доносились глухие удары — что-то ломали. Потом вынесли первый мешок. Тяжёлый, мокрый. Когда его бросили перед представителями магистрата, то из-под завязок вытекла чёрная вязкая густая слизь.

Инспектор присел на корточки — худой, с длинным носом и очками в тонкой оправе. Он, не касаясь содержимого руками, нацелил на него своё устройство, верхняя часть которого с лёгким жужжанием раскрылась, подобно крыльям бабочки. Субстанция зашипела, отпрянула, метнулась из стороны в сторону, сжалась в комок, затем, как будто смирившись, затихла.

— Возвратное слияние, разрушение третьей степени, — еле слышно произнёс он. — Ещё один идиот захотел могущества и не вынес связи.

Призрачные крылья слабо пульсировали голубоватым светом, а внутри метались крошечные искры, словно пойманные осы. — Не остаточная. Свежая. Распад не больше двух часов.

Он устало поднялся и уже, нормальным зычным голосом человека, привыкшего командовать, отдал распоряжения:

— Никого из дома не выпускать, усилить охрану. Всех домочадцев проверить на мутуалов. При малейшей попытке сбежать — стрелять на поражение. Зевак убрать. Ружерн!

Один из охотников вскинул рыжую шевелюру, подошёл — угрюмый, с перебитым не единожды носом, что выдавало в нём бывалого забияку.

— Если всё же кому-то удастся скрыться, сразу поднимешь всех своих и организуешь поиск.

Рыжий кивнул. Вернулся к остальным, что-то сказал. Развернулся к инспектору, показал на пальцах — всё хорошо.