Чистая вода

Глава 1. Буревестница

Буря пургой выла, в вихри закручивалась, снежные шапки с деревьев срывала. Не видно ни конца, ни края, не успокаивается, лишь усиливается. Все звери спрятались, все птицы улетели, мир пережидал ненастье.

И только кудесник сквозь пургу пробирался, почуяв кого-то. Чужого, но забредшего не туда. В рассветный лес так просто не ходили, только к кудеснику. А он всегда знал, что к нему. Его это был лес.

Седобородый, словно снег вокруг, мудрые синие глаза резали метель, разглядеть пытались где тот, кто пришел к нему сквозь непроходимые сумерки. Сугробы по пояс, посох тонул до середины, с трудом выбирался, но кудесник всё шел. Чуял беду, не желал стать ей причиной.

Нежданный гость двигался, а потом перестал. Сгинул где-то в буреломах, не отыскать. Сугробы всё выше, ветер всё громче, подхватывает, забрасывает снежной пеленой.

Посох провалился глубже, ещё один шаг, кудесник споткнулся. Когда он в своём доме спотыкался? Опустил взгляд, разглядел клок волос темных.

Нашел.

Глянул на бурю сердито, побранил её, взмахнул посохом - буря недовольно взвыла, но пошла себе дальше по лесам путешествовать. Не отступила, просто резвиться отправилась другой дорогой.

Наклонился кудесник, руки в снег погрузил, давай несчастную раскапывать. Та и не двигалась, лежала, будто сдалась совсем. Худая, свернулась калачиком, лежит, смерть свою даже не кличет, та бы сквозь такие бури и не добралась.

Кудесник из снега её выкопал, взвалил на плечо - легкая такая, пушинка - понес к избе своей, на посох опираясь. А сам приговаривал слова, что буре нужны были, чтобы метель разогнать. Слушала неохотно, природа редко подчинялась, когда бушевала, но кудесник жил с ней в мире. Прислушалась, слегка расступилась, путь проложила, туда кудесник и поспешил.

Добрался до избы своей посреди леса. Не знаешь - не найдешь. В сени ввалился, усталость с себя вместе с накидкой сбросил, руки красные от мороза покалывали. Буря дверь захлопнула, наказала дома сидеть, а не ходить по лесам, когда её пир начинался. Кудесник покивал, будто буря в оконце заглянула, проверила, услышали ли её.

Разжег лучины кудесник, походил, подумал, забыл что-нибудь? Только теперь вспомнил, что несчастная всё ещё у него на плече безвольно висит. Усадил на лавку, снял с себя одежду мокрую, сбросил валенки, открыл дверь, да девицу в горницу занес. Хотел было ходить, огонь разжигать, но передумал, махнул рукой, вспыхнули огарки, печка заворчала, затрещала, теплая с мороза, аж щеки вспыхнули.

Донес девицу до печи, взгромоздил наверх, чтобы греться сразу начала, сходил за платком пуховым, вернулся, предложил молча. Жива. Села, охотно в сухое закуталась, дрожит, греется, к печи льнет, глаза открыла.

Разглядел девицу получше кудесник, хмыкнул, бороду до пояса расправил, прошел к столу, на лавку сел, всё рассматривал гостью буревестницу.

- Ты отогрейся, милая, - пожелал он ей, глаз не сводил. - Печь моя греть будет до самой весны. Только ты не так надолго ведь задержишься?

Кудесник посмеялся, разглядывая лицо худое, бурей замученное.

- Сколько в пути ты уже? - Не отвечает буревестница, только смотрела в ответ, моргала устало, будто спать хочется, свернувшись. - Буря сразу пришла? Или ты до неё в лес пошла?

- Важно ли это? - Голосок тоненький, но осипший.

Не из-за бури.

- Конечно, милая, всё важно, - уверенно кивнул кудесник. - Только слепец будет смотреть прямо на солнце. Но кто действительно пожелает солнце увидеть заглянет в сердце своё.

Закуталась снова, взмахнула волосами растрепанными, поежилась, прислонилась к трубе печной, будто сон смаривал. Не стал трогать её больше кудесник, только наблюдал. Кивал. Понимал.

- Отдыхай, бедная, натерпелась в лесу моём лихом, - качал головой кудесник.

- Отчего же лихом? - Глаза распахнула, снова смотрит. - Его рассветным кличут.

Ухмыльнулся кудесник, глазами мудрыми на буревестницу глядит. Борода у него белая-белая, аж глаза слепит. Снег и тот меньше на солнце блестит.

- Для кого заря, для кого лихо, - опять он пристально смотрел, девица замерла, насторожилась. Но кудесник улыбался. - Ты отдыхай, не думай о дурном. Будет метель тебе песни петь. Сама-то поёшь?

Молчание. Опять кудесник с пониманием кивает, девица глаза закрывает, кутается в платок теплый. Греется. Может ли согреться?

- Откуда путь держишь? - Молчание. - Долго тебе идти? - Слушает, но не желает отвечать. - Давай-ка тогда я тебе сказки рассказывать буду.

Лицо замерло, изменилось, глаза снова вспыхнули на её личике милом. Поняла? Кудесник улыбнулся.

- Жил-был однажды князь один, - не стал ждать её ответов, начал свой сказ, - были у него два сына, княжича. Добрые молодцы, один краше другого. Но во всех сказках есть причина, чтобы начать свой сказ. И здесь она была. Аленское княжество, соседнее с Равенским, тоже небольшим было. Да вот покоя не давали им обоим варяги с севера. И решили они два княжества единым сделать, чтобы сильнее стать.

Сидит на печке, смотрит, замерла, словно кошка перед прыжком, слушает, каждое слово ловит, будто не слышала никогда этой сказки. Кудесник посматривал на неё, будто гостью в дом позвал, а сам нет-нет да следил за ней исподтишка, проверял.

- Старшего княжича решили на Аленской княжне женить, - продолжал кудесник. Буревестница молчала. Слушала. - И так началась эта сказка где-то в землях пограничных. А тот княжич, была у него беда одна, напасть. С детства что ни день, так черти одни козни строили. То утопить княжича пытались, то в лес завести, то в тарелку забрались, отравить пытались.

- Звали церковников, бабок деревенских, даже кудесников со всего света, колдунов, магов, с трудом бурю усмирили. Как им думалось. Княжич выжил, до своих лет дожил, а свадьба та не просто так назначена ему была. Княжна в противовес ему родилась солнцем поцелованная, светом одаренная, любое колдовство развеять могла лишь глазами ясными своими на проклятого взглянув.

- Только в этот раз глаз её недостаточно было. Но коль княжич женился бы на ней, так и всё колдовство бы развеялось. Навь, где тьма обитает, по нему плакала с детства, звала, манила, погубить пыталась. Но княжич все испытания прошел, за наградой отправился. Знал бы он, что его ждало…

Кудесник вздохнул. Поднялся, сходил, налил себе сбитень, спиной к гостье повернулся, но чуял сердцем, что всё ещё сидит на печи она. Проверил, подождал, вернулся на лавку, стал попивать напиток свой с мороза согревающий. Разум наконец проясняться начал.

Вздохнул.

- И… что дальше было? - Хрипло голосок буревестница подала.

- А дальше было так…

Глава 2. Не буди лихо

Ехали долго уже, лошадь захромала, потому и остановились где-то между сосновым бором и березовой рощей. Погода в конце весны миловала, солнце не пекло, но улыбалось, птицы пели песни, поля, что с пригорка далеко наперед просматривались, цветами разукрасило.

Пока брат родной, да двое дружинников разбирались с копытом лошадиным, Дамир стоял, как всегда, поодаль и наблюдал за тропой, что вела их. Что ждало их впереди? Вот уже десять солнечных дней они из родного Равенеска в сторону Аленска путь держали, вчера границу княжества пересекли, въехали на земли чужие наконец. Но так до сих пор ничего не случилось.

Боялся о таком задумываться Дамир, не из-за себя, из-за Беляна и дружинников своих. Отец его когда наказал путь держать в Аленские княжества, Дамир всё понял, да и выехал тотчас. Наслыхан он был о княжне, что от проклятия может его избавить. Но вот за брата и дружинников переживал, вдруг в пути случится что?

Но пока - чисто. Черти не манили, нечисть не преследовала, будто затаились все. Оно и к лучшему. Дамир с ранних лет с Навью на “ты”, но он-то привык. А вот Белян - нет. Когда-то в детстве младший брат боготворил старшего. Пока сам чуть не сгинул, когда на Дамира в очередной раз нечисть охоту открыла.

С тех пор младший брат лишь все приличия соблюдал, но не приближался. Дамир уже давно привык, что каждый держится от него на расстоянии. Оно и к лучшему, он-то переживет, но коль рядом кто будет…

Обернулся, своих спутников осматривая. Возле лошади все трое стояли, копыто разглядывали, понять пытались, чего конь прихрамывает. Белян, как всегда, хмурым был, будто старшим притворялся. Давно так было, с тех пор, как родители их с Дамиром и не надеялись, что старший сын до взрослого возраста доживет.

Но нет, выжил, а привычка у Беляна осталась.

Дамир не возражал, сам давно уже ждал, когда Навь за ним окончательно явится. До этого она так, дразнилась, играла в кошки-мышки, своей безнаказанностью словно упивалась.

Белян, и правда, будто старший выглядел, давно примерил на себе эту роль, словно кафтан, да так и не снимал. В отличие от брата старшего, который вопреки судьбе своей нелегкой светловолосым и светлооким был, Белян чернявый, только на солнце его волосы золотом да медью отливали. И глаза младшего княжича темнее ночи. Вот уж случилось так.

Белый кафтан глаза слепил, но Белян, а если точнее быть - Белослав, в честь света белого и назван был. Рассказывали, в день рождения его стояло солнце белое, яркое такое, что не стерпеть ни одной нечисти света этого. Так младшего княжича и нарекли.

Дамир брата Беляном не звал, только про себя. Только близкие его так называли. А где ж здесь близость между ними, коль нелегкая с каждым днём грозилась Дамира в Навь забрать?

- Вроде камень попал, но так не видно, - сетовал он, всё копыто разглядывая.

Гнедая, с пятнышком на носу, на ней Веселин ехал.

- Говорил же: остановимся, на природу поглядим, а вы всё “поехали быстрее, княжна заждалась”. Чего бы она заждалась, если едем быстрее ветра? - Причитал дружинник. - Лошадушка моя милая, добрая, храбрая…

Дамир едва ухмылку сдержал. Как дали Веселину его Пятнышко ещё десять лет назад, так он и относился к ней с особой теплотой.

Веселин - дружинник бравый, смелый, как и Зоран, сам вызвался ехать с князем в сопровождающих. Никто не хотел с Дамиром дорогу делить. Все знали, какая судьба нелегкая вела его, кому же охота была самим подставляться?

- Ты не языком мели, а лучше помоги, - строго Зоран ему повелел, - твоя же лошадь.

Как и они с братом, Веселин и Зоран друг от друга как день и ночь отличались. Веселин светлолицый, солнцем отмеченный, веснушек на белой коже - круглый год полным-полно. Волосы цвета меди горели огнем под солнцем. Зоран напротив: смуглый, хмурый, с кустистыми черными бровями, глаза темные, словно чаща леса. Даже Дамир побаивался ему в глаза смотреть. Иногда казалось ему, что Зоран с нечестью заодно.

Но потом он как-нибудь выпутывал Дамира из очередной передряги и опасения рассеивались, словно дымка на рассвете.

- Отдохнем немного, право же, - растер спину Веселин.

- Посреди дороги, средь лесов и полей, - всё бурчал Зоран.

Осекся, Белян тут же глаза на брата поднял, испуганно взглянул. В пути общались они немного, по необходимости только, коль нужно было спросить что. Но в остальном - молчали, не обсуждали судьбу и злую шутку, которую могла она над ними сыграть.

Дамир не обиделся, поймал взгляд брата, решительно заговорил:

- Вы пока с лошадью вопрос уладьте, а я пойду, кости растрясу, затекло всё в дороге.

Иными словами “беду отведу”. Почти всё лихое случалось, когда они на постое были. Потому и остановки в кабаках и деревнях быстрые, ели в пути, нигде подолгу не задерживались.

Веселин и Зоран тоже на Дамира смотрели, знали прекрасно, что он делать собрался. Белян пошел к лошади, когда Дамир к лесу направился, взял за узды, погладил вороную. Не важно сколько нечисти вокруг Дамира вилось, животные его любили. Ведь не должны были, коль нечисть за княжичем табуном ходила. Но боялись старшего сына Равенского княжества только люди.

Побрел Дамир в чащу, да та не слишком-то звала, по-прежнему тихо было, как будто Навь специально что-то заготовила, затаилась, словно зверь перед прыжком, поквитаться собиралась в момент неожиданный самый. Но знал Дамир: способ единственный тех обезопасить, кто рядом - это уйти от них как можно дальше.

Даже в детстве, когда за Дамиром леший явился, от Беляна он лишь отмахнулся, как от мухи назойливой, когда младший со всех ног к дому припустил, а Дамира за собой увёл. Княжич, и правда, себя непривычно ощущал без напастей всех. Привык настолько, что как будто и не хватало чего-то.

Углубляться в лес не стал Дамир, ещё заблудиться не хватало на чужих территориях. Просто брел недалеко от дороги, ожидал, когда свист раздастся - дружинники и брат его позовут. А до тех пор можно и воздухом подышать. Беду отвести.

Шелестели ветры в березах, раскачиваясь, танцевали деревья, шуршали весной, веяли прохладой. Хотелось скинуть кафтан, только обманчива весна была: солнышко спрячется, ветер подует, зябко сразу станет. Так что Дамир не спешил избавляться от кафтана красного. Да и так он заметнее выглядел на случай, если кто из свиты его пойдет искать.

Ветры стихли, лес птицами пел, всё по весне просыпалось. Вот он мир, от нечисти свободный, водой, что из под Алатырь-камня течет, созданный. Тишь да гладь. Как казалось сперва.

Дамир замер вдруг. Мысль мелькнула: пришла нелегкая за ним снова. Даже расслабился немного, а то ведь так легко поверить было, будто всё улеглось, да успокоилось. Глупое чувство, которое не любил он. Давным-давно уже научился затишью не доверять. За ним всегда буря последует.

Мелькнула тень между деревьев, Дамир замедлился, на меч руку положил - единственное оружие против нечисти, коль нападать решится. Пригляделся, прислушался - лес спокоен. Шагнул в ту сторону, проверил, далеко ли от дороги, не заводит ли его очередной леший куда подальше, чтобы с пути сбить, да неизведанными дорожками вести до Нави самой.

- Аааааауууууууу! - Раздалось далекое, девичий голос, будто потерялся кто.

И снова Дамир доверять так просто не стал. Лешачиха, может, кличит? Где они сейчас? Посреди нигде, если быть точнее, откуда здесь девицам заблудшим взяться? Кричать не перестала, но отдалялась всё от него. Поняла, наверное, окаянная, что глупым Дамир давным-давно уже не был. Убрал ладонь с рукояти, развернулся было, чтобы возвращаться, но снова тень мелькнула.

Светлый. Наверное, это и увлекло его. Будто рубаха белая. Словно нечисть в белом не ходила. Но не набрасывалась же. Тогда кто там ходит? Заинтересовался Дамир, пошел через бурелом… буря, что ли, здесь бушевала? Прошел немного, на поляну вышел. И замер. Спешить не собирался, не подходил, не заговаривал. Правила знал.

По поляне девица ходила, странная, как ни посмотри. Белая рубаха с красной вышивкой, красная же юбка, волосы… пойди, определи, кем будет. С одной стороны коса толстенная, а со второй - распущены. Все девицы косы носят, распускает волосы только нечисть. И кем незнакомка перед ним будет?

Всё ещё не спешил, присматривался, оценивал, что девица делает. Ходила по полю, травы выглядывала да собирала. Дамир долго глядел, глаз не отводил, но она его не замечала будто. Не было ей дела до него. Точно не нечисть.

Отвлекся, глянул в траву - целебные. Дамир знал с детства, слишком часто вокруг него в неприятности угождали, особенно, когда спасти пытались.

Ошибка. Мгновение - девица уже рядом, за плечи его хватает. Дамир не ожидал, вцепился в неё, будто в танце закружить пытался. А незнакомка уже в траву его повалила, рухнул, как подкошенный, чудом голову об камень не разбил. Девица замерла, но вовсе не оттого, что захотела. Три меча острым лезвием ей в спину уткнулись.

Белян да дружинники вовремя подоспели.

Но Дамир всё на девицу смотрел. Волосы цвета мёда, лицо красивое, а глаза… глаза - чистая вода. Не цвет, нет, прозрачные. Ясные. На миг Дамир пропал. Решил так: настигла его всё-таки нелегкая. Что же, коль не избежать…

Улыбнулась. Так ясно и чисто, аж в груди защемило.

- Если бы я навья дочь была, ты бы уже мертв был, - наказала она.

- Слезь с него, окаянная, - пригрозил Белян строго.

Клинки всё ещё ей в спину упирались. Дамир не спешил оправдывать девицу, ждал. Нечисть часто обмануть пыталась, такова природа, ничего не попишешь.

- Как же мне слезть, княжич, коли меч твой мне спину проткнуть пытается? - Будто не боялась совсем, заигрывала.

Дамир понял, что чувствует себя вполне уютно, поэтому устроился поудобнее и лишь взгляды с говорящих переводил.

- Нечисть другого не получит, - огрызнулся Белян.

- Весточку ведь получали от кудесника, - волосы цвета меда, те, что распущены были, шевельнул ветер, защекотал Дамиру нос, он не сдержался, чихнул.

Рассмеялась окаянная, младший княжич и дружинники переглянулись.

- Чихать ты на меня хотел, значит, - отшутилась она.

Веселин обиженно насупился.

- Шутки шутить вздумала, - бросил он. - Ты это брось, иначе научу уму-разуму.

- Весточку от кудесника? - Зацепился Дамир, нити разговора не теряя.

И правда, была такая. Ехали они в поле, уже к границам с Аленским княжеством подъезжали, когда в соловьиный день (15 мая) соловей вдруг преследовать стал. Настойчив был, добился своего, передал послание: ждите защиты.

- Ты к нему какое дело имеешь? - Затыкал в спину девице мечом Веселин. - Неужто кудесники нынче под девиц заделаться решили?

- Наполовину твоя правда, - подняла она голову, взглянула глазами ясными на Веселина, тот сощурился, ясно дал понять: не по нраву ему. Но девица всё улыбалась. - Ученица я его. Послал он меня за княжичем приглядывать, чтобы всякая нечисть его по пути не пожрала.

- Подавится, - фыркнул Веселин.

- Напала на брата зачем? - Не сдавался Белян.

- И это ты “напала” называешь? - Рассмеялась девица, смех - журчащий ручей, Дамир бровью лишь повел, отмечая движение каждое. - Сказала же: хотела бы я смерти княжича, он бы уже червей кормил давным-давно. Я вас сопровождала, оберегала тропы. Не заметили разве, что нечисть даже близко не ступала?

Тут, и правда, засомневались все. Это именно то, о чём Дамир думал. Обычно всяко на него лезло, ночью особенно, когда нечисти время наступало. Но тут - всё тихо. Подозрительно тихо. Но даже после тишины не наступала буря.

Дамир взглянул на брата. Редкий момент, когда они глазами встретились, безмолвно переговорили быстро. На миг Дамиру показалось, будто всё как когда-то давно, они братья, всё между ними хорошо.

Но Белян вдруг поежился, плечи к шее подтянул, взгляд на девицу перевел. Ничего не по-прежнему, Дамир всё ещё тот, кем являлся.

Может, княжна его бояться не будет?

- Ладно, опустите мечи, - разрешил Дамир.

- Но… - Белян возразить хотел, но старший брат снова взглянул на него, а младший княжич уже не так охотно собирался взглядом встречаться.

Мечи убрали, девица ухмыльнулась, взглядом скользнула по лицу Дамира, он заметил, чуть смутился, слишком изучающим и прямым взгляд этот был. Подниматься стала. Ладони сами сжались на талии её, он совсем уж румянцем зарделся, руки развел, девица высвободилась, быстро на ноги поднялась, за ней и Дамир следом. Разглядел получше.

- Познакомимся снова, - предложила она. - Ученица кудесника, Алинкой зовите, коль понадобится. Позабочусь о том, чтобы до Аленска княжич без приключений доехал.

- Если раньше нас сопровождала, чего же показалась только сейчас, - не доверял ей Белян.

Никто ей не доверял, по правде говоря, включая Дамира. Но коль не убивает, значит, другую цель преследует. К схватке все четверо готовы были, а вот если другое что желает девица…

Но - что?

- Нужды не было в том, - Алинка плечами пожала. - Но любопытный княжич сам в чащу полез. Будь я всякой нечистью, уже бы сожрала.

- Подавилась бы, - руки перед собой Веселин сложил, меч в ножны убрав. - Если бы всяка нечисть, на княжича нападавшая, нашего Дамира сжирала…

- А ты скоморохом заделался, как погляжу, - Алинка всё улыбалась.

- От скоморохи слышу, - и Веселин не отступал.

- Ты на брата напала, - Белян вновь напомнил.

- Показала, что бы было, будь он беспечен достаточно, чтобы нечисти отдаться на съедение.

Дамир вздохнул шумно, внимание к себе привлек, все на него посмотрели.

- Плавали - знаем, - слова очевидны, да под ними груз лет пережитых. Белян не выдержал, взгляд отвел, дружинники на Алинку посмотрели, и только она прямо глядела. - Знал, что не убьешь, вот и не отбивался. По-другому взгляни на это, кудесница: убили бы мы тебя без разбору, довольной осталась разве?

Алинка с пониманием кивнула.

- Лихо по твою душу вышло преследовать, - развеяла все неясности разом Алинка. - Вот я и явилась. Показала тебе: лихо путать будет, прикинется невинным, в пасть к себе заманит, а потом сожрет тебя, не подавится.

Взглянула на Веселина.

- А мы ему всё равно брюхо вспорим, - не собирался дружинник сдаваться, солнечный луч упал на волосы его медные, снова вспыхнула будто его голова. Воин света, не иначе. - И княжича нашего спасем. Не слышала? С ним лучшие только отправились. Те, кого даже белая стая боится.

Алинка звонка рассмеялась.

- Да ты хоть видел когда-нибудь стаю белую? - Покачала головой девица.

- А ты? - Веселин сдаваться не намерен был.

- Уйти бы нам отсюда скорее, - Алинка препираться прекратила, - а то поди и Лешего привлечем и Лешачиху разозлим. Оно нам надо?

- Сама споры затевала, - Вес в долгу оставаться не намерен был.

- Полно, - прервал перебранку Дамир, вздохнул. - Время позднее уже, если не поторопимся, в поле ночевать придется. Надо хотя бы до деревни или постоялого двора какого добраться.

Алинка и Веселин недолго друг на друга смотрели. Веселин - строго, Алинка весело, будто забирала всю его веселость. Казалось, не закончится это никогда, но девица заговорила:

- Знаю путь короткий до постоялого двора, - сообщила она. - Доверитесь?

- Ещё чего! - Вскинулся Белян тут же.

Дамир на него взглянул бегло и младший княжич замолк тут же.

- Это твоим испытанием станет, - заключил старший княжич. - Коль не обманешь, приведешь нас к месту нужному, возьмем тебя с собой.

Алинка снова рассмеялась.

- Я нужна вам, а не наоборот, - заметила она, глаза, словно чистая вода, заманивали, но Дамир давно уже не поддавался. - Но раз уж доказать хотите, что я нечисть и запутать вас пытаюсь - хорошо. Спорить не стану. Идите сами, как хотите.

- Постой здесь, - настойчиво наказал Белян, бросив беглый, но очевидный на дружинников взгляд: стерегите девицу. Потом под локоть старшего брата взял и долго шел куда подальше, чтобы никто их разговора не подслушал. - Нельзя ей доверять.

- Я спорить не стану, - даже не усомнился в словах брата Дамир. - Но не убивать она собирается, даже несмотря на то, что сделала. (Белян уже рот открыл, будто хотел напомнить, с чего их знакомство началось). Ты знаешь, что она за нечисть, чтобы сразу убить? А если проткнешь её мечом, умрет ли? Если так ей хочется с нами идти, посмотрим, в какие дали она заводить собирается.

- Дамир…

- Пойду один, - отрезал старший брат, возвращаться собираясь.

- Да не про то я! - Белян перед братом встал, словно стена. - Не боюсь я за себя, ты же брат мне. Я сам идти вызвался.

Дамир смягчился, но на брата не смотрел. Тот близко стоял, а Дамир помнил, как Белян взгляд всё время отводил, стоило их глазам пересечься. Уже не важно, но где-то червячок всё равно по кусочку поедал его уверенность в душе.

- Разделяться глупо, но у нас преимущество есть, помнишь? - Ещё тише заговорил Дамир, на случай, если даже ветер их подслушивал, да ученице кудесника доносил. Пусть в долгий путь отправлялся княжич, да в дорогу с собой кое-что взял: коль совсем тяжко станет, так сварожича огонь, света шар, припасен был. Разожжешь и всю нечисть вмиг скосит. Вслух, естественно, о том не говорили. - Она об этом знать не знает, даже если, и правда, послана вслед за соловьем. Проверим её. Не пройдет проверку - сгинет. Как и вся нечисть, что меня забрать пыталась.

Белян отступил, принимая брата наставления. Ничего не поделать, прав Дамир был. Не возьмут с собой, так сама увяжется, а там что лучше будет? Чтоб рядом шла или втихую свои козни строила?

Оба княжича к Алинке воротились, та стояла, красовалась, распущенные волосы пальцами перебирала.

- Разве не нечисть волосы не заплетенными носит? - Не выдержал Веселин, внимание обращая на то, как ловко свою русую косу Алинка расчесывала.

- Так это всё из-за кудесника, - заметила Алинка без запинки, повернулась той стороной, где волосы распущены были. - Раз и отпугнуть недоброжелателей всяких. Два (теперь косой повернулась к ним) и я уже невеста завидная.

Расхохоталась она, замерли все четверо, будто приворожила. И правда, с кудесником дела имела, никто не отмер, пока она своё не отсмеялась.

- Ладно, Алинка, - обратился к ней по имени впервые Дамир. Улыбнулась она ему, наблюдала без страха и стеснения. - Ты поняла условия: веди нас. Заведешь к Нави - поплатишься. Выполнишь обещанное - пойдешь с нами дальше.

- Идет, - взмахнула волосами она и отвернулась.

Фигурка худая, рубаха на ней сидела свободно, но талия узкая, будто осинка. Дамир подождал недолго, провожая взглядом её. В чащу пошла, но без лошадей они уходить не собирались. Зоран тяжело вздохнул и с Беляном вдвоём пошли они за конями. Алинка далеко не ушла, продолжала по полю бродить, травы собирать, дожидаться. А Дамир всё гадал: как это она сумела его в траву повалить? Да так легко? С таким-то бараньим весом. Точно нечистая её принесла.

Но тогда - что нужно ей от них, коль убивать не собиралась? И правда, могла ведь, Дамир долго по лесу бродил.

Коней привели, Алинка внимания и не обращала, но когда те заржали, все напряглись. Она улыбнулась, кони фыркали, но успокоились.

- А ты как путешествуешь? - Спросил её Дамир настороженно.

Не надеялся, конечно, что сразу же проговорится, но а вдруг?

- Слыхал ли? Кудесники птицами обращаться могут, - легко ему Алинка сообщила.

- Так это ты совой явилась? - Ещё одна проверка, не сдавался Дамир, никто виду не подал, что ошибся княжич.

Алинка только улыбалась.

- Какой такой совой? Соловей же предупреждал, что явлюсь от кудесника, - проверку прошла с легкостью, но это не означало, что всё здесь гладко. - Обращаться сейчас не стану, иначе не найдете меня. Готовы?

Затянулась пауза. Четверо воинов бравых в ряд стояли, каждый держа коня своего за узды. Ждали. То ли путь к свету, то ли - что более вероятно - в пасть к зверю прямиком тропами неизведанными. Дамир за себя не волновался, только за брата и дружинников. Сгинут ведь. Нет. Он им не позволит. Чтобы девица не учудила - он ей не позволит навредить тем, кто дорог.

- Веди, - отдал будто приказ ей Дамир.

Двояко прозвучало, Алинка тоже поняла, надменно нос задрала, ухмылку с лица не стерла, но развернулась, пошла. Косу через плечо перекинула, сзади вид будто все волосы распущены. Только нечисть с распущенными ходит. Тогда чего Дамир за ней пошел?

Сомнения обуревали его всю дорогу. Шаг за шагом он следовал за ней и отпустить не мог: правильно ли поступает он? Успеет ли хоть что-то предпринять, коль девица их в ловушку заведет?

Дамир на брата и дружинников посматривал - в восторге никто не был, но и не сопротивлялись. Странное чувство Дамира посетило: с тех пор, как выехали они впервые, пожалуй, сложилось, что послушали они его беспрекословно, пошли через буреломы за незнакомкой, кто нечистью могла оказаться вероятнее всего.

Белян его удивил, что сам идти вызвался. Дамир не поверил, решил, что отец заставил. В кафтан белый обрядил, защитный от нечисти, да свои цели преследовал. Но зачем бы он обоих сыновей в путешествие отправлять стал? Вопросы, сплошные вопросы, не стоило озвучивать. Дамир привык, что один всегда, даже когда Зоран и Веселин в верности поклялись, верить в иной исход не собирался.

- Черти кривые! - Ругался по дороге Веселин, спотыкаясь о деревья поваленные. - Слышишь, окаянная?! Специально, что ли, нас через такие дебри ведешь?!

Алинка напротив легко шла, будто перед ней дорога стелилась. Дамиру тоже не трудно ход давался, а вот остальные страдали. Благо лошади вроде бы без проблем шли, не спотыкались. Но всё равно - опасно.

- Дебри? - Обернулась Алинка, снова коса показалась, на миг она так похожа на простую девицу-красавицу стала, Дамир даже мысль допустил: зря он её подозревал, она же помочь пытается. Нет, отмел сразу же глупости эти. Так нечисть и дурит голову. Помнил он, как леший за ним однажды явился. Старичок милый, добрый, всего лишь грибов хотел собрать, а потом… - Да ты, как погляжу, не хаживал дебрями никогда. Чащи лесной и вовсе не видал, чудо рыжее.

- Чего сказала, чертовка? - Обиделся сразу же Веселин. - Да я поболе тебя в жизни видывал! Такое, что и не снилось тебе!

- И правда, - поддержал Дамир, следом шагая, будто пытаясь приблизиться, но Алинка всегда вперед на пять шагов шагала, - одни буреломы.

- А ты подумай, княжич, - совсем уж дразниться стала, спиной вперед пошла, споткнуться не опасаясь. Точно ведьма. - Буреломы одни сплошные - там, где буря бушевала. А бури что с нечистью делают?

- Выметают, - Дамир догадался, Алинка лишь весело улыбнулась, покивала. - Значит, обходишь всяко.

- А тебе так не терпится с лихом сразиться? - Брови изогнулись, лучи солнца на лице заиграли.

- А кто тебе про лихо нашептал? Неужто тетерев какой-то? - Фыркнул Веселин.

- Почему сразу какой-то? - Алинку будто веселило только больше. - Твой знакомый.

- В моих друзьях только соколы, да орлы. Я ж не нечисть.

- А я, значит, да? - Алинка продолжала весело отвечать.

- Косы для начала заплети, тогда и поговорим.

- Глаз колит?

- Правда-то?

- Долго ещё? - Вмешался Дамир, но тему не закрыли, Веселин с Алинкой, будто кошка с собакой, собирались перепалку продолжать. - Далеко до деревни? Куда ты ведешь нас?

- Деревня иль село, на что выйдем, - пожала плечами Алинка и наконец развернулась, пошла прямо, а то смотреть страшно, даже если нечисть.

- Не знаешь?! - Возмутился Веселин.

- Тут два поселения близко, - махнула им не глядя Алинка. - Коль не будем языками попусту трепать, быстрее выйдем к селу, а там двор постоялый. Отдохнете, коням отрада, хромала твоя лошадь оттого, что устала.

- А я так и сказал! - Словно собака облаяла, Веселин рявкнул, но умолк. - Ты ж кудесница, так чего не помогла животинке?

- А ты легко так меня к себе подпустишь и коня лечить позволишь? - Обернулась через плечо Алинка. Молчание. - То-то же.

Снова в тишине шли. Небо всё ещё ясное, буреломы сплошные, солнца много, только тяжело через поваленные деревья пробираться. Пока не подводила Алинка, ничто не нападало. Да и дорогу иногда Дамир видел. Всё время с дружинниками переглядывался, Белян отставал, всё время по сторонам смотрел, будто ждал. Все ждали, что принесет нелегкая.

Шли долго, но до темноты лес внезапно рядеть стал. Дамир напрягся, за меч взялся, а Алинка взяла и вдруг к деревне вышла. Или к селу, вон церковь виднелась. Двоеверие процветало. Тихо, спокойны, собаки лаяли, мужичок дрова рубил, телега поскрипывала, домой возвращаясь. Привычные шумы, ничего не предвещало.

- Вон двор постоялый, - указала Алинка. - Ну что? Оправдала доверие?

- Ты сейчас спросила “можем ли мы волку доверять, что завел нас во владения свои”? - Веселин Алинкины слова переиначил.

- Коль логовом волчьим считаете - пожалуйста, - Алинка всё веселилась. - Но сколько бы вы сюда шли, не будь буреломов и тайной тропы, которой я провела вас?

Молчание, напряжение, ветер подул, освежил. Солнце палило на пустыре. Дамир вздохнул.

- Коль вышли к месту - спасибо, - поблагодарил Алинку он так, как дружинник стал бы благодарить обвиненного, которого на плаху вели. Девица это поняла, снисходительно улыбнулась. - В чём именно заключается помощь твоя, кроме троп тайных?

- Лихо на тебя ведь так и не напало, - напомнила она.

Помолчали, потом разошлись. Всё-таки спустились к постоялому двору, коней в стойло завели, кабачник приветствовал гостей знатных, тут семи пядей во лбу иметь не надо, по одежке встречали. Проводил, лучшие покои выделил, разместил.

Алинка делась куда-то, но и вечер подкрался. Глупый петух раскричался не по времени, бабы в селе разорались, чтобы тому петуху шею свернули, им детей укладывать, а он тут орет.

Вот только петух ведь своим криком всю нечисть прогоняет, утром поёт, но тут распелся под вечер.

- Окаянная, - в оконце высматривал Веселин.

- Может и не она, - покачал головой Дамир.

Все на него поглядели, как будто забыли, кем являлся Дамир, и что Навь за ним по пятам всю его жизнь нелегкую ходила. Потупили взгляды, задумались. Темнело быстро, разожгли лучины, сели на лавки, будто ждали. Ночью, всё должно случиться ночью.

Стук в дверь раздался с последним лучом солнца. Петух так надрывался, собаки лаяли, как ненормальные. Бабы уже не орали, только их дети. Дамир вину свою ощущал. Но теперь - стук. Поднялся, будто дверь в Навь открыть собирался. Оглядел дружинников, взглянул на брата - Белян сидел, локти на колени уложив, разглядывал пол деревянный, будто важнее ничего не было. Странное дело: даже в темноте кафтан его белый светился будто.

Ладно. Открыл Дамир - Алинка. Кто ж ещё?

- А ты хоть бы в баню сходил, - ухмыльнулась девица.

- Ночью? В баню? Мне? - Перечислял постепенно, понятное ведь: любому в баню запрещено после заката, а уж Дамир, если заглянет, так банник чертом обернется, всех на куски порвет.

- Пойдем со мной, княжич, успокоим здесь всё вокруг, чтобы ночь пережить, да лихо отвадить, - Алинка за собой позвала.

Трое встали незамедлительно, затушили лучины, шагнули за Дамиром, будто три тени.

- И что задумала ты? - Спросил Дамир, пока Алинка три тени разглядывала, улыбалась.

- Как я и сказала - кудесничьим мастерством воспользуюсь.

- Петуха слыхала? - Будто обвинял её Веселин.

- Это он по тебе, - улыбнулась Алинка, глянула на Дамира.

- Чем докажешь? - Веселин не прекращал.

- Лихо позвать?

- Хватит, - прервал Дамир, вина его съедала. - Останьтесь.

- Клятву дали, княжич, не отступать, даже если нечисть пережевывать будет, поперек горла встанем, не отступим, - браво заявил Веселин.

Дамиру приятно стало, но и совестно. Он это так, не всерьез, но, если нечисть до них доберется - так и будет.

- Идём все вместе, - не менее твердо Белян заявил. - Веди, окаянная.

- Благодарности не ждала, но хоть не брани меня, на чем свет стоит, - насупилась Алинка. - Имя назвала.

- Чертовку по имени звать не буду, - покачал головой Белян.

- Хватит, - снова прервал Дамир. - Веди, Алинка.

В воздухе напряжение повисло, никто не одобрял Дамира план - за окаянной идти, коль позвала, но и спорить не стали. Алинка отступила, за собой повела. Все четверо за ней двинулись, не отставали.

Но пошли не к лесу, как Дамир рассчитывал. Откуда ещё лиху явиться? Пошла Алинка к петуху, что уже охрип от криков. Пришли во двор чужой, Алинка разрешения даже не спросила, вошла, как к себе домой, к курятнику направилась. Дом полон света, никто спать не решался, по красным углам ютился, богам любым молился, беду чуяли.

Но Алинка легко прошла, будто приглашали, да петуха на руки взяла, будто домашним, да её личным был. Разве бы пошел к ней в руки, будь она нечистью? Все четверо снова в ряд встали, во все глаза на неё глядели. Солнце спряталось, казалось, темнее не будет. Но стало светлее. Луна расцвела на небе, звезды засветили, переливались, словно снег в солнечных лучах по зиме.

Петуха Алинка под мышкой несла, он хохолком красным вертел, но совсем не сопротивлялся, замолк. Скрипнула дверь хозяйская - перепугались, видимо, что петуха зарезали, раз смолк наконец - вышли на улицу семейством целым, креститься стали, да обережные знаки чертить. Двоеверие.

- Погубить пришли? - За крест держась, мужик спросил.

- Защитить, - Алинка враз пообещала и поверилось как-то.

Ветер волосы её подхватил, семья всем богам взмолилась, и только усохшая бабуся из дома юркнула, побранила луну окаянную, а потом, приговаривая что-то, всё на Алинку глядела. Долго так они друг на дружку смотрели, будто разговор без слов поддерживали, не прекращали. Пока не улыбнулась Алинка, тогда бабуся рукой махнула, да в доме скрылась.

-Получено дозволение, - кивнула Алинка. - Петуха держи.

И перебросила его Дамиру. Тот чудом птицу поймал, не знал, как взяться, петух давай крыльями бить, будто взлететь собирался.

- Что ты делаешь?! - Ощерился Белян, взявшись за рукоять меча своего.

- Сейчас увидишь, - пообещала Алинка загадочно.

Завыло, будто само лихо о себе заявило, прогнулись деревья в лесу нечистыми ветрами, заскрипело, заныло, черные облака небо вмиг укрыли, краски сгустились, темно так сделалось, ночь можно обнять было. Не то, чтобы хотелось…

- Кто с Навью на “ты”, тот тайну знает, - загадочно Алинка молвила, а Дамир взглянул на неё, ничего не понимая.

Глаза - чистая вода, даже в темноте он видел их, тонул. Она ли? Или сам всё понял? Лихо приближалось.

- Кричи, - приказал он птице.

И тут петух как крылья распушил, голову запрокинул, да крикнул. Громче свиста, грома, как не кричат петухи. Мурашки по коже, ветер теплый, будто солнечный, пошел волной от птицы у Дамира в руках, расходился светом, разгонял тьму, облака, ветра окаянные. Всё село притихло, собаки заскулили, казалось, всё кончено. Но не так, как показалось вначале.

Когда откричал своё петух, он в руках Дамира прямо так и уснул. Стало тихо, будто ласково. Спокойно. Нечисть сгинула, крик петуха дело сделал. Дамир сглотнул, на Алинку взглянул. Та на курятник княжичу указала, мол, “верни птицу, зажать решил, что ли?”. Дамир смутился и вернул петуха обратно. Семейство всё ещё на пороге стояло, наблюдали все молча, но больше не молились, не беспокоились, зевали, будто в сон клонить всех разом стало.

- Теперь можно отдыхать спокойно, - пообещала Алинка.

Дверь захлопнулась, другого им и не надо было, ушли. Дамир огляделся: ясная ночь, чистая такая, хотелось любоваться на звезды и купаться в свете лунном. Тепло, ни холода, ни жары, сгинуло. Дамир понял внезапно, что никогда не чувствовал себя так. Свобода…

- Что ты сделала? - Спросил Белян.

- Навь зовет его, так ведь? - Заметила Алинка, покивав на Дамира. - Но ведь он к ней ближе, оттого и крик петуха был громче. Как если бы он в Навь саму кричал. Он и крикнул. Навь обиделась, конечно, но против света ей не идти.

- Надолго ли? - Белян сомневался.

- Достаточно, чтобы отдохнуть и выспаться, как следует, - пообещала Алинка.

- И это все твои приёмы колдовские? - Выступил Веселин. - Бросить в княжича петухом и стоять в сторонке?

- Хочешь лихо позвать, да с ним хоровод водить? - Алинка предложила игриво.

- Дамир, - обратился к княжичу Зоран. - Впервые опасности будто нет. Стоит возможностью воспользоваться. Мы с Веселином в дозоре постоим, а вы отдыхайте.

Дамир долго на Алинку глядел, и сам понять не мог, что чувствует он. То ли ещё больше уверился в том, что нечисть она окаянная, то ли благодарность к ней испытал. А Алинка глядит на него в ответ, но ни в одном глазу ни страха, ни усталости. Нечистое, но - насколько? Что надо ей от него? Петух всю нечисть прогнал, это правда, княжич за всю жизнь себя настолько спокойно не ощущал.

Но Алинка осталась. Будь она нечистью, разве первой же не сгинула бы? С другой стороны, она могла знать, не рисковала попусту.

- Все постоим, - заключил Дамир, ответ Зорану дал, а потом отправился к двору постоялому.

Алинка не пошла, просто наблюдала. Дамир решительно настроен был, да вот только не учел, что только на лавку лег, как сразу же сон забрал его. Впервые спокойный, ровный, тихий, до рассветных лучей.

Такой, какого у него и в жизни ни разу не было.

***

Очнулся, будто не спал, а из дальнего путешествия возвращался. Вздохнул, словно и не дышал вовсе. Как упал на лавку с вечера, так и пролежал на ней с благодатью. Петух кричал. Петух…

Сразу вспомнилось Дамиру вчерашнее. Алинка, что петуха ему перебросила, да и сам Дамир, который птице кричать велел. И как петух кричал, будто все невзгоды мог развеять, бури усмирить. Так и было. Но… разве же Дамир впервые в жизни петуха встретил? На руках держал?

Что сказала Алинка? Многое, болтливая девица была. Дамир снова на лавку улегся и ощутил, что отдыхает. Когда он в последний раз так себя ощущал? Признаться самому себе хоть - никогда. Тогда что же случилось?..

Он понимал, что в дозоре никто не стоял этой ночью, но его это будто и не беспокоило вовсе. Словно Навь раз в его жизни ушла далеко-далеко, а до возвращения хотелось подольше вот так вот лежать пусть на лавке жесткой, да разве же это не лучшее в жизни? Не бояться, не опасаться, всё время подвоха не ждать.

Сон отпускал, силы прибавились, теперь хотелось вскочить на ноги и что-то делать. Подъем, что его наполнил до краев, заставил улыбнуться даже…

Совсем ума-разума лишился, одернул себя Дамир тут же. Пусть ночь спокойной была, ровной, иной, чем те, к которым он привык, но защиты ослаблять не стоило. Сегодня расслабится - завтра Навь явится. Кое-что не изменить.

Поднялся, выпрямился, размял отдохнувшие мышцы, огляделся: Веселин и Зоран также спали сладко, а ведь обещали в дозоре стоять. А Белян? Где брат? Может, он стоит? Тогда ладно…

Петух запел снова, Веселина разбудил. Проснулся дружинник не так спокойно, подскочил на ноги весь перекошенный, в ногах запутался, но решительно к Зорану подбежал и давай душить.

- Я тебя нашел! Нашел, черт с рогами! - Спросонья вообще ни в чём не разобрался Веселин.

Зоран проснулся, кто бы спать стал в такой момент, сначала моргал, будто забыл как на мир смотреть, потом брови сдвинул, когда понял, что его душат. Схватил Веселина за рукав и дернул в сторону. Дружинник рухнул на пол, но в себя пришел, осмотрелся, проворчал себе под нос что-то. Зоран сел, растер горло, в недовольстве на Веса косясь. Оба живы, здоровы, это главное.

Дамир вздохнул и на свет вышел. Как и предполагал - ослепило. Долго привыкал, будто света настоящего никогда не видывал. А так и было. Как ему свет увидеть, если Навь в затылок всё время дышит?

Дрова кололи, Дамир осмотрелся, брата увидел - вот, чем он поутру занимался. Первым делом подойти решил, да передумал. Давно уже они нормально разговор не вели. Даже смотреть на него Белян боялся, чего сейчас подходить? На том и порешил, огляделся - а тут хозяйка подбежала, кабачника жена, кувшин с молоком парным в руках держа. Потом и дочка с миской кашу протянула.

- Попей молочка, добрый молодец, да поешь кашу, - сетовала хозяюшка.

Отказывать не стал, уважил обеих, напился, наелся. А они всё смотрели на него, как на чудо-юдо, да улыбались.

- Ох, какой княжич к нашей княжне свататься едет, - хозяйка слезу пустила, давай платочком утирать, расчувствовалась.

Дочка, вся в мечтах, вздыхает, словно по любви. А как встретится с ней Дамир взглядом, так сразу глаза прячет, щеки - красные, хихикает, да косу на палец наматывает. Незамужняя.

- Как ночь прошла? - Он спросить должен был.

- Тишь да гладь, - заверила хозяйка. - Никогда так не было, да будто вся чертовщина тем петушиным криком сгинула далеко отсюдава! Спали, как убитые, петух проснулся позже, да разбудил с восходом. Но и коровы спали! Все отдыхали сном таким, как в сказках описывают!..

Дамир рассказ слушал, а сам оглядывался. Домики да дворы соседние тоже полны были лени утренней, несвойственной селу большому, где спозаранок хозяйство вовсю ведут. Мужичок лениво потягивался, девицы всё друг с дружкой посмеивались, да делом не занимались, даже собака, что на цепи сидела, вчера так лаем заливалась, сейчас лежала себе у забора, да бурчала под нос что-то, всё время потягивалась, да снова глаза прикрывала.

Не один Дамир этой ночью благостною отдохнул хорошенько. Однако плохо то иль хорошо? Вопросы оставались.

- Часто черти к вам захаживали? - Спросил он хозяйку.

- Лесные они, - махнула на кромку леса та, - там околачиваются. Нет-нет, да заблудиться можно, особенно девкам нашим, кто по грибы иль ягоды ходят. Но чтобы так… никогда! Как петух пропел, так черти испугались, да разбежались. Что за княжич к нашей княжне свататься едет?

Дальше Дамир не слушал, осматриваться продолжал. Белян дрова рубил, Веселин и Зоран на свет вышли, огляделись, да помогать отправились. А Дамир всё сомнениями полнился, знал, чего хочет, но не спешил идти. До поры до времени.

- Где кудесница, что с нами пришла? - Спросил наконец.

Охотливая на слова хозяйка была, отправила его в тот же двор, где петуха вчера вечером Алинка ему перекинула. Поутру всё иначе, в двух улицах заплутал сначала Дамир, но потом кудахтанье кур услыхал, да Алинку увидал. Бродила по загону, будто танцы танцевала, да кур кормила. А те кудахтали… кудахтали? Дамир прислушался, на миг показалось, будто… да нет, быть такого не может.

Ещё раз - и правда. Наваждение будто, но куры словно в песню свою кудахтанье превращали, а Алинка и кружилась… Дамир головой встряхнул - показалось. Куры кудахчут, а не песни поют.

Может, в Алинке всё дело?

Подошел к ней поближе, встал рядом с частоколом, да наблюдал за девицей, что ему ночь самую спокойную подарила за жизнь. Чудная она была, с курами переглядывалась, да улыбалась. Кто в ученицы себе берет таких? Кудесник - мужик, да девчонку взял себе в подмастерье. Не слыхал о таком Дамир ранее.

- Бранить пришел? - Вдруг Алинка спросила, головы не поднимая.

Дамир и не прятался, но всё равно врасплох будто застали, а кудесница ещё и в сторону его не смотрит. Поди с кем другим беседует?

Улыбнулась, словно мысли читать умела, выпрямилась, взглянула. Глаза… Дамир моргнул, заставил себя здраво мыслить, негоже ещё сейчас чарам её поддаваться. Одна спокойная ночь ещё ни о чём не говорила.

- С чего бранить-то? - Кашлянул он. - Ты где спала-то?

- Где приютили, - хитрила, ясное дело, но отчего же? - А ты как спал? Выспался хорошо?

Знала же ответ на вопрос, но верно специально за нос водить стала, чтобы самой не отвечать. Пускай, Дамиру другие ответы нужны были. Он проверять решился: набрался смелости, да в глаза ей заглянул. Прямо, смело, открыто. Никто его взгляда навьего не выдерживал ранее. Но Алинка смотрела, улыбалась, да глаз не отводила, будто…

- Ты меня не боишься, - то ли сказал, то ли прошептал, а, может, подумал, Дамир не ответил бы, если бы кто спросил.

- А чего мне тебя бояться? - Пожала плечами кудесница. - Не твоя вина, что Навь за тобой по пятам следует.

И то правда. Только вот всем его родным этого не объяснишь. Родной отец, как сын в горницу захаживал, креститься начинал, а мать - трястись. Белян брата сторонился, что уж о чужих говорить?

Но Алинка не боялась.

- Расскажи-ка с самого начала: как тебя кудесник ко мне послал? - Дамир не торопился вопросами сыпать, по одному, иначе опять голову дурить станет.

- Допрос учинить решил? - Горечь её слов кольнула где-то в душе, будто к совести взывая: “Помочь она пришла, доброе дело сделала, а ты со своими подозрениями”. Но Дамира слишком долго Навь за горло держала, чтобы взять и попросту довериться окаянной. Всё-таки она его с ходу в траву повалила, да будто бы убить пыталась. - Сказал он мне: пора пришла твои навыки показать, да доброе дело сделать. Иди, сказал, к княжичу, да убереги его от лиха, от беды любой. Вот я и пошла.

- А как кудеснику в ученицы напросилась? - Дамир расспрос свой продолжал.

- Подобрал, обогрел, приютил, - Алинка не увиливала, но и не рассказывала всего.

- А чего ж не отвел тебя в семью, коль доброе дело сделать хотел?

- Не было семьи.

- Куда делась?

- Смотри какой грубый, - Алинка руки сложила, закрываясь, - сколько тебе выложить должна, чтобы расспрос свой прекратил?

Сощурилась недобро, Дамир понял, что перегнул.

- Уж прости недоверчивость мою, но я всю жизнь кому довериться пробовал,. так все чертями оказывались, - признался в ответ Дамир.

Алинка с пониманием закивала.

- Для того я здесь, княжич, - заверила она. - Чтобы от беды уберечь. Держи это в голове, о большем-то не прошу.

- А о чём ты попросишь?

- Коль живешь ты каждый день так, будто Навь за тобою явиться готова, жил бы днём сегодняшним, - пожелала Алинка игриво.

- Дамир! - Окликнул брата Белян, подбежал, будто окаянная снова набросилась, запыхался даже. - В порядке всё? Как петух?

Петух. Дамир будто только сейчас вспомнил, поискал его во дворе глазами - нашел. Ходил среди кур, клевал овёс. Белян вздохнул, будто опасался, что птица мертвая. Как Дамир об этом не подумал… не признался, на Алинку снова взглянул.

- Идём, - позвал брата Белян, - нам баню затопили, помоемся хоть.

- Иди-иди, княжич, - Алинка всё улыбалась загадочно, будто задумала чего недоброе. Само собой, только разгадать бы. - Смой с себя дух навий, оттянет это ненадолго возвращение.

Звучало складно, да вот только всё это могло быть для отвода глаз. Об этом братья и заговорили, когда в раздевальной уже одевались.

- Надо бы избавиться от неё, - зашептал Белян. - Опасна она! Кто такая? Чего за нами пошла? После всего разве стоит доверять ей?

- Прав Белян, - поддержал Веселин, Зоран одевался, да только взгляды переводил. - Сам судить возьмись: пришла из лесу, напала на тебя, а потом добренькой притворилась, ворожбу навела. Колдовка она! Не иначе! Сгинуть ей, не меньше!

- Возможно и колдовка, - поддержал обычно молчаливый Зоран. - Но разве не от кудесника она явилась? Разве не этим он занимается?

- А разве может один кудесник, а нынче его ученица, всю Навь разом отвадить? - Зашептал снова Белян. - Кто так делает?

- Не черти точно, - заметил Дамир. Все замолчали. - Но спорить не буду, слишком много в ней загадок. Распрощаемся.

Зоран возражать не стал, Белян и Веселин бодро закивали, всячески княжича поддерживая. Оделись, вышли на свет, походили недолго, дар в дорогу от местных всякое приняли.

- За то, что от чертей нас избавили, - всё приговаривал местный люд, пока в путь провожал.

Коней привели, чистых, бодрых. Животные тоже отдохнули хорошо. Смотрел на всё это Дамир и будто совестливо стало. Не Навь же Алинка за собой призвала, наоборот как раз, а он её прогонять собирался.

Вывели на дорогу коней своих, да и появилась она, будто из воздуха.

- Путь не близкий, - рассуждала она, будто сомнений в том, что идут они вместе, не было у неё. Опять у Дамира кольнуло, будто совестно стало, но он себя поборол. - Поспешим - доберемся раньше. Знаю я пути через буреломы…

- Алинка, - знакомы-то два дня, а уже будто давно знаются. Обернулась, ветер её волосы подхватил, растрепал косу длинную. До чего же девица чудная. - Дальше мы пойдем, да без тебя.

Алинка удивилась, словно к месту приросла, а Дамир продолжил:

- За помощь спасибо, но отныне не по пути нам.

Недолго молчала, будто вечность прошла, Дамир всё не мог от чувства вины избавиться. Но помнил, как Навь его звала, голову дурила - также было. А значит и Алинке доверять не следовало.

- Прогоняешь, - давила на совесть, Дамир понимал, но стоял насмерть, смотрел прямо.

- Не уйдешь, окаянная? - Не сдержался Веселин.

Дамир его за рукав дернул, да за Зорана толкнул - дружинник собой загородил, будто этого хватит, чтобы Веселина усмирить. Но тот, и правда, притих.

- Значит, не поверил, - заключила она, руки перед собой уложила. - Без меня за тобой лихо явится.

- Знать мне откуда, что не ты это лихо за мной пошлешь? - Дамир настойчиво убеждал себя в том, что правильно поступает.

Алинка улыбнулась.

- Коль явится оно за тобой, решишь, моих рук дела? - Догадалась она безошибочно.

- А оно явится? - Дамир её проверял.

- Если с тобой не пойду - обязательно.

- Угрожаешь? - Белян за рукоять меча взялся, будто рубить всерьез собрался.

Дамиру не понравилось, но смолчал.

- Зачем же угрозами сыпать тому, кто по острию всю жизнь ходит? - Пожала в ответ плечами она. - Кудесник приказал тебя сторожить, но… могу ли я идти против воли княжьей?

Молчание. Ветра задули, пыль дорожную подняли, с полей аромат цветочный донесли. Тишь да гладь, а всё почему? Алинка знала, как петухом всё зло отсюда выгнать. Опять вина, Дамир с трудом с собой справлялся. Не первый день он навью тень от себя отваживал. Сжал кулаки, смотрел решительно. Алинка подождала недолго, да поняла, закивала.

- Ладно-ладно, - согласилась, отступила. - Уйду я, княжич, не бойся. Но, как и говорила ранее: обещала кудеснику, что уберегу тебя. Поэтому…

Подошла ближе, смело в глаза Дамиру заглянула, занервничал он так, как никогда раньше не нервничал. Ещё бы! Навь снова приближалась.

- Возьми на случай, если лихо настигнет, а твоих сил с ним справиться не хватит, - ладонь его раскрыла, все четверо глянули - чертополоха цветок, сиреневый, пушистый. - Коль выберешь меньшее из зол - сомни цветок, явлюсь.

- Подстроишь всё так, - Веселин из-за спины Зорана фыркнул в недовольстве. - Если лихо явится, значит, ты его послала.

Алинка его не слушала, всё на Дамира глядела.

- Тебе решать, - Дамир и сам не понял, как так вышло, но цветок уже на его ладони лежал, Алинка к руке его прикоснулась, да пальцы сжала. Когда?.. Он не заметил. Сердце в груди забилось, будто стая чертей приближалась.

Алинка отступила, сначала спиной уходила, всё смотрела, глаз не отводила, но серьезной была. И хочется, и колется. Опасно доверять ей - правильный выбор. Но ночь… какой же ласковой и спокойной она была. И всё из-за крика петушиного. Как Дамир не догадался раньше? А, может, дело не в нём было? Алинка птицу заколдовала? Скорее всего. Только вот теперь уже не важно.

Раньше Дамир нечисть не прогонял, она его тем и брала, приходила, будто помочь в малом просила, а как только Дамир свою человечность являл, так сразу - хвать. В последние годы просто внимания не обращал, вид делал будто не замечает. Но Алинка помощи не просила, оказывала. А он всё равно её прогнал.

Исчезла. Ехали они уже по дороге на конях верхом, а вокруг лишь поля, да ветер в траве гуляет. Явилась Алинка из лесу, а тот всё где-то до горизонта показываться не хотел. Глупо. Опять все молчали, двигались только под небом ясным, да солнышко светило ярко.

Мысли не отпускали, как и тревоги. Ушла ведь колдовка, чего теперь? Подумаешь, беду отвела? Но ведь то и могло быть целью её - в доверие втереться, а потом… черт её знает, чего хотела. Так и не выяснили. Но до села довела, а значит…

Чего уж теперь жалеть? А жалел ли Дамир? Сомневался - да. Не доверял - тем более. Но в глубине души его благодарность сидела. За спокойную, тихую ночь, что его так просто убаюкала, да беду отвадила. Впервые. Может, потому кудесник её и послал? Обращались к ним раньше и родители Дамира, да и сам Дамир, но всё тщетно. Навь являлась вновь и вновь, чтобы не делалось.

Но не сегодня.

Вечерело. Все ожидали чертей, что явятся. До поселения не добраться, придется в поле ночевать. Хорошо хоть Перун пока свои молнии с грозами не выпускал веселиться. Устроились у костра, небо звездное, света полное, спокойно. Но солнце село, а день миновал, что теперь? Мать сыра земля защитит?..

- Пригонит чертей так точно, - всё злился Белян.

Напряжение множилось, все сидели напротив друг друга, да за спину поглядывали, нападения ждали.

- Давайте подумаем, - предложил Веселин, - окаянная от кудесника к нам пришла, но ведь это проверить можно.

- Как? Соловья первого встречного уговаривать помочь возьмешься? - Зоран смотрел на дружинника строго, как и всегда.

- Можно соловья, если понравился тебе он так, - хмыкнул Веселин. - Да вот только слышал я, что любая животинка может к кудеснику пойти, да послание передать. С природой он так тесно связан, что даже травинка может ему нашептать.

- Ты не стесняйся, поговори с травинкой, - хмыкнул Дамир, да сам подивился, как легко ему улыбка далась.

- Кхм-кхм, - однако Веселин прокашлялся, да к земле припал, - травинка-травинка, услужи дружиннику, кого аж стая белая боится…

Все рассмеялись дружно, Дамир впервые за долгое время частью чего-то большего себя почувствовал, напряжение сбросил.

- Это правда! - Вспыхнул Веселин, резко выпрямившись. Рыжие волосы забавно ветер растрепал, будто дитятку нерадивому. - Я видел! Видел белую стаю!

- Хорошо-хорошо, только сядь, - угомонил Зоран.

Веселин и на ноги вскочил, и за клинок взялся, будто драться собрался с неизведанным. Теперь, правда, сел обратно, да успокоился. Замолчали. Ненадолго. Долго на огонь сварожича глядели, мысли очищали.

- Мал я был, когда это случилось, - в этот раз Веселин серьезно говорил, глухо, зловеще немного, костер трещал, будто знал, о чём история будет. - Ещё в деревеньке жил. Помню, как сестрица старшая меня в лес с собой взяла, котомку для грибов в руки всучила, да приговаривала: не уходи далеко, Веся, держись за мой сарафан. Я держался, клянусь, держался. А потом вдруг раз - и нет Сеньки. Ни её сарафана, ни самой, стою я только посреди леса, да котомку держу с двумя грибами собранными.

Сначала никто и не думал, что сказ таким будет, но теперь все притихли, на Веселина смотрели серьезно, да ждали недоброе. Дамир о судьбе Веса немного знал, как с десяток лет назад мальчонка к ним попал один, так и остался. С тех пор с сестрицей своей распрощался он. А коль вел дружинник рассказы о прошлом, всегда с теплотой сестрицу вспоминал. Только - куда делась она?

- Побрел я Сеньку искать, да кликать, а лес чем дальше, тем темнее. Иду себе, всё ещё не боясь, и вдруг совсем темно. Буря, будто Перун молнии пригнал, засверкали. Но не гроза, а светит. С испугу я в куст упал, да котомку к себе прижал, а потом…

Аж вздрогнул Веселин, от макушки до пят дрожь прошлась, ледяной ветер вторил, завыл, задул, истории мрачности добавил.

- Черный лес стал, а из чащи они показались, - на шепот Вес перешел, будто боялся вместе с воспоминаниями и самих волков растревожить. - Белые-пребелые. Такие, что глаза ослепли мигом. Огромные, ростом с меня… а мне тогда, хоть и немного было, да Сеньке я до плеча доставал. (Взялся Веселин всячески показывать, каким высоким он был).

- Так Сенька вроде мне по грудь, - вспомнил вдруг Зоран.

- Заткнись! - Ревностно Веселин рявкнул, да осекся, вернулся на путь истории своей. - Так вот, встал я, а белый подходит. Пушистый, коснуться хотелось. Белый до слепоты. Но злой. Лютый. Глаза (опять его передернуло с макушки до пят) лёд! Холодные такие, я там чуть Богу душу не отдал. Но. Подошел ко мне вожак…

- Прям-таки и вожак, - засомневался Зоран.

- Ты там был?! - Огрызнулся Веселин. - Всех опросил?

- А сам-то, - Зоран всё потешался.

- Молчи и жди своей очереди сказ о белой стае поведать… постой-ка: ты-то их никогда не встречал, - злорадство мелькнуло на веснушечьем лице Веселина.

Зоран головой покачал, да бросил ветку в костер - тот приветливо хрустнул, да успокоился.

- Что мне делать было? Я тогда с жизнью простился уже, но тут про котомку вспомнил. Решил так: не попробую, не узнаю. Достал те два гриба, да вожаку протянул. Он на меня недолго посмотрел так, мол, “что с тебя взять?”, а потом развернулся и в чащу ушел. А потом меня Сенька уже нашла, перепугалась, аж потом поясом своим вокруг меня обвязала, да дергать всё время наказала, чтобы больше не потерялся…

- И всё? - Удивился Белян.

- И всё?! - Веселин аж подпрыгнул от возмущения. - Да хоть знаешь ты, что такое, когда огромный белый волк к тебе подходит?

- Так он один был, - хмыкнул Белян.

- Остальные в лесу бродили!

- Ты не говорил.

- Я!.. - Веселин осекся, вспоминая. - Они там были, ясно?

- Да не было там никого, - отмахнулся Зоран. - И этот волк обычным был, просто сытым, вот тебя с горчинкой и не взял.

- Чего сразу с горчинкой? Ты пробовал, что ли?

Рассмеялись.

- Точно не белая стая тебе тогда привиделась, - покачал головой и Дамир. Всё ещё неуверенно, проверял, может ли он истории у костра так спокойно рассказывать. Все в его сторону поглядели, но беззлобно, будто просто проверяли, что он действительно заговорил. - Белая стая - это другое.

Веселин насупился и обиделся.

- На обиженных воду возят, - поддел Зоран.

Сегодня он был веселее обычного, да и разговорчивее. Может, это помогало тревогу перебороть. Так сидели они за костром и время убивали, мрачные мысли разговорами отгоняли.

- Так что там с белой стаей? - Внезапно спросил брата Белян, и Дамир даже замер, проверял, действительно ли его спросили, дождался, когда младший на него именно взглянет.

Пусть мельком, пусть вскользь, просто чтобы слово дать, но маленький шажок - уже что-то. На душе отлегло, Дамир вздохнул, да смелее заговорил.

- Белая стая - дикие волки, - взялся Дамир теперь рассказывать. Костер трещал, будто снова историю подхватил, огонь сварожича свою песню запел. - Рассказывают, когда-то давно в старину дружина такая была, белыми их звали. Носили они нашивки на плече, хотя сами в обычных кафтанах ходили. Так вот повадились разбойники на села, да деревни нападать, а кто их защитит? Собралась дружина, да ходить по дорогам стала, леса проверять. Успешными были такие походы, вскоре разбойников всех изловили, да разобрались. Нашли их тайники, да клады. А клады эти заложные обычно стерегут.

Все дружно покивали, мол, “знаем, конечно”, но Дамир всё равно пояснил:

- Не отпетые в церквях приставлены к этим кладам были, и когда дружина раскопала клады те, да себе забрала, случилась беда. Один за другим стали с жизнями прощаться. Сначала казалось - случайность. Одного в сарае нашли, вилами заколотого, второй головой в ведре утонул.

Так все по цепочке и убились, только вот с отпеванием случилась странность: ни одно не состоялось. То ветра дули, то из лесу дикие животные пришли, на деревню напали, так и откладывали. А тела всё лежали, ждали, и когда последнего принесли, так в тот же день церковь сгорела, а тела пропали. Мать сыра земля их не принимала, конечно, так и решили, что заложные.

Слух пошел, будто черти явились, да забрали всех дружинников тех себе, да только те и после смерти дружинниками оставались. Дали отпор чертям, но те посильнее были, да к силам злым возвали, вот и превратили мертвецов в стаю волков. Только белой ее звать позже стали, а проклятие, что колдовки - чертовы жены, на них наложили, гласило: коль праведно жили дружинники, так будет же всяка мысль добрая против них же обернутая.

Позднее белую стаю заметили, когда случилась беда в городе одном. Подпустили волков белых, помощи просили, да всё наоборот вышло. Подрали всех живых в городе, там только два мальца выжили, чудом уцелели. Но видели всё, как стая людей драла. Белая шерсть словно заколдована: кровь на неё попадает да отскакивает, следов не оставляет. Выжрала стая всех, кого встретила, да обратно ушла, с тех пор её редко встречали, но, коль увидишь белую стаю - берегись. навьи сыны это, доброе несут, да по проклятию обратное сотворят.

Ветер костер растревожил, искры полетели в небо, все замолчали. Думал Дамир, не считают ли остальные, будто он по опыту об этом знал? На его счастье белую стаю он в жизни не встречал, и не к добру такую повидать.

- Так что расслабься, Веселин, - посоветовал Зоран, тишину разбавляя. - Не встречал ты белой стаи.

Веселин признавать не хотел, а потому начал предположениями сыпать:

- Может Сенька стаю спугнула?

- Сестра твоя? - Все снова улыбались, Белян говорил. - Какая у тебя сестра грозная. А говорил, что на тебя похожа.

- Да не то я говорил… - Веселин плечи опустил и вздохнул устало.

Ещё недолго поспорили, да пустое всё. Важное сказано было, да в умах осело. Поздно было, спать укладываться стали. Если предугадать пытаться Алинки задумку - Навь сегодня же ночью явится. Зоран и Веселин в дозор первыми пошли. Дамир с братом спать улеглись. Момент ловить надо было, пока черти снова не явились.

И снова Дамир уснул, спалось тревожно, он просыпался часто, но поделать уже ничего не мог. Вроде в поле, но разве здесь чертей не водится? С его-то удачей. Темно было, когда он в последний раз глаза приоткрыл, проверить решил, как там остальные. В этот раз прикрыл глаза на миг, открыл вновь - рассвело. Резко сев, Дамир на дозорных взглянул - Веселин и Зоран так и бродили вокруг, их не сморило. Вот и славно. Похоже, ещё одна ночь спокойно прошла, пора в путь отправляться…

Дамир на брата глянул, будить собрался… да и замер. Огляделся по сторонам: Беляна рядом не оказалось.

Глава 3. От полудня до полуночи

На ноги подскочил, огляделся Дамир: поле как поле, ни Нави, ни нечисти. Как пропустить он мог, когда за братом явились? Веселин и Зоран даже внимание не сразу обратили, но тревогу княжича распознали, ближе подошли.

- Где Белян? - Спросил Вес, взглядом быстрым всё вокруг окинул.

Дамир времени даром терять не стал, осмотрелся, как следует, быстро план наметил.

- Разделимся.

- Что? - Удивился Веселин, рыжие волосы ветер растрепал. - Нельзя разделяться!

- Вес прав, - поддержал Зоран. - Пока мы вместе держались, всё тихо было.

- Это из-за… - осекся, чуть не сказав “Алинки”.

Но знал ли он наверняка?

Странное дело: стоило о ней подумать и чертополох сам в руке появился. Дамир взглянул на него, рассмотрел получше, желание своё призвать её поборол.

- Это она, чертовка, - зло зашипел Веселин. - Она княжича уволокла.

В этих словах был смысл, но всё ещё вопрос возникал: зачем? Хотела бы убить - убила бы. Ещё когда всех сон сморил крепкий. Смерти ей были не нужны. Тогда что?

- Я пойду один, - вызвался Зоран, - а вы с Весом в другую сторону идите.

- В поле мы, один лишь только ветер здесь. Расходимся в три стороны: ты направо пойдешь, ты налево, а я к лесу, - раздал указания княжич.

- Дамир! - Когда княжич коня седлать начал, позвал Зоран.

Но не слушал его Дамир, за брата переживал. Не понимал: как не досмотрел? Не почувствовал? Не понял? Ночь была тихой, спокойной, черти так и не явились, будто петушиный крик всё ещё свою силу имел. Как же Белян тогда пропасть мог?

Слов прощания Дамир не дождался, кинул только “встретимся здесь же, как брата отыщим” и ускакал. А сам страшное думать начал. Знавал он беды и похуже, видел чертей, что к нему руки тянули, да его жизнью, словно пучком соломы, игрались. Не нужно было позволять брату с ним в Аленское княжество ехать. Он молодой ещё, одна семье отрада. Сработает ли замысел с женитьбой? Иль пустое?

Лихо ли за них явилось? Так это ещё хуже! Изо всех сил возможных Дамир лошадь гнал. Но мыслями всё возвращался. В своё детство беспокойное. Вот вышел он за порог, а там мальчишки играют. Позвали к себе, смеются, бегают, резвятся, да за кафтан цепляются. Смотришь - мальчишки как мальчишки. Вокруг себя обернешься - черти с рогами, да гнилыми зубами, не за кафтан цепляются, а раны кровавые оставляют.

Белян лишь однажды от недоли Дамира пострадал, но на всю жизнь хватило, чтобы запомнить: брат с Навью неразрывен, держаться надо как можно дальше.

Но вчера всё по-другому было. За долгие годы это впервые, чтобы они так сидели за одним костром. Разговаривали. До этого привалы тихие, напряженные, но ни слов, ничего. Вина, что разъедала старшего княжича, множилась, даже лошадь подустала такую на себе вести.

Но скакал Дамир к лесу так долго, что и забыл, как по земле ходить. Никого. Ветер в поле, лес всё не приближался. Конь устал настолько, что споткнулся даже, чуть кувырком по полю не покатился.

Дамир коня остановил, спрыгнул, осмотрел животинку.

- Прости, друг мой верный, за брата все мои переживания, - погладил своего жеребца княжич.

Отдышался. Да и конь словно с пониманием копытом землю рыть начал, будто тело разминать. Дамир улыбнулся, но голова вдруг стала легкой такой, но и тяжелой одновременно. Знакомое чувство.

Обернулся. Бредет к нему девица, красивая, словно солнце. Волосы - рожь, но вот глаза…

- Доброго дня тебе, девица-красавица! - Дамир коня держал, тот фыркать начал, да землю рыть всё чаще, теперь княжич понимать начал, почему. - Чего гуляешь здесь одна в такое время?

- Какое-такое? - Голос - мёд, но звучит неправильно.

Дамир незаметно ладонь к мечу тянет.

- Иди куда шла, - предостерег он для начала. - Знаешь же, кто я.

- Знаю-знаю, княжич, - улыбалась, словно счастьем сама была, моргнешь - оскал звериный, коса острая в её руке дрожит. - Оттого и пришла по твою душу.

- Где брат мой? - Сглотнув, потребовал Дамир.

А сам меч обнажил, не впервой ему с нежитью видеться. Но эта нежить другая.

- На кой мне твой брат сдался? - Рассмеялась, рассыпался смех её по полю, ветер пронёсся шелестом. - Когда мне ты нужен.

Дамир вздохнул. Тратить на неё сварожича огонь бесценный он не хотел, но и оставлять всё так будет глупо. Сражаться, так сражаться.

- Тогда куда ты его спрятала? - Спросил Дамир строго, плечи разминая.

- А ты подумай сам, - хитрила.

И Дамир подумал. Понял. Как ошибся он.

***

Белян проснулся тяжело. С трудом глаза раскрыл, да потянулся. Так хорошо спалось, но разве не пора им дальше ехать? Приподнялся: никого. Огляделся снова: куда все делись? Вскочил на ноги, да отряхнул кафтан - белый оберег от любой нечисти свою работу делал, даже соринка к нему не приставала.

- Дамир! - Разнесся крик Беляна над полем. - Да где все?

Ни брата, ни дружинников, ни коней! Где кони? Где все?!

***

Дамир вздохнул.

- Морок, - выдохнул княжич. - Обычно ночами наводят, а ты…

- А кто я? - Хитро спрашивала, да улыбалась всё, вокруг да около ходила.

Дамир подумал. Коль с нечистью ему всё время видеться приходилось, многих знал он хорошо. Взглянул Дамир на небо - солнце прямо над головой, ни теней, ни покоя.

- Полудница, - озвучил.

Девица сразу косу в руки взяла, будто ветер ей принёс, но Дамир уже видел оружие её. Пусть немного, но иногда его недоля пользу приносила. Оттого и успел он в сторону отскочить, да меч под удар подставить. Полудница рассвирепела, да бросаться стала, рычать, кричать, ненавидеть. Лицо, что было мило, так озверилось. Злое стало, худое, кожа тонкая, просвечивает.

Дамир собрался, да отпор давать стал. Удар - он отражает, но несется сам, мечом воздух рассекает. Но сильна Полудница была, не зря от неё убегать лишь пробуют. Молитвы делу не помогут, Дамир не первый раз навьих встречал, чтобы это знать.

Быстра, словно ветер, сильна, словно медведь, ещё и ревет, достать пытается. Сбежать? Дамир попробовал обманом взять, Полудница купилась вроде, а как погналась, так княжич к земле присел, да как свой меч ей в грудь вонзит. Всё вышло, как задумал, только вот незадача: Полудница и его задела. Лезвие косы руку насквозь пробило, алые капли чисто поле по весне окропили.

В глазах помутилось, но Дамир не сдался. Развернулся, зарычал, всю силу в кулак собрал, да Полудницу схватить попытался. Сама на меч насаженная была, да только всё равно увернулась, вырвала косу свою из руки его, да отскочила. Словно яд в лезвии был, подкосило. Дамир к земле припал, да просить её о помощи стал. Сгреб землицы сырой да сжал.

- Как же ты всё это время от Нави уходил? - Полудница потешаться стала.

Сперва. Дамир взглянул на неё искоса, тяжело дышал. Перед глазами плыло, но он всё равно смотрел. Как на её сарафане пятно черное расплывается. Меч-то не простой у княжича был. Да вот только пока не поняла Полудница, что происходит, так заметил странное Дамир: косу к губам поднесла, да алой кровью свои губы смазала, словно соком ягодным. Так живее вдруг показалась, от Нави будто оторвалась… но черная кровь, что расползалась по сарафану, о себе знать дала.

Полудница пошатнулась, да разозлилась, рану свою узрев. Дамиру только бы ещё пару мгновений нужно было, но - поздно. Рванулась она на него, словно с цепи сорвалась, Дамир зубы стиснул, да в бой идти приготовился.

Только вот не понадобилось.

- Здравствуй, сестрица, - прямо на пути у Полудницы Алинка возникла.

И, хоть не доверял ей княжич, легче стало так, будто спасение пришло. Наконец-то. Глупости. Зачем она явилась?

Полудница насторожилась. Сперва. Потом улыбнулась-оскалилась, Алинку получше рассмотрела. Что она ей сделать может? И кто кому, Дамир пока решить не мог.

- Сестрица, - Полудница снова косу свою в руке держала, словно к бою готовилась, а Дамир всё наблюдал. - Чья ты будешь? Тоже за добычей моей пришла?

- А княжичей теперь нынче полдень жаркий забирает, - Алинка не переживала, руки перед собой сложила, улыбалась.

Дамир ещё два вздоха сделал, собрался, да на ноги поднялся. Чего сидеть тут, словно немощный, когда перед ним две девицы стоят? Пусть навьи будут, Алинку он всё ещё не разоблачил, но лучше сразу думать плохо, чем потом удивляться. Его шатало, рука немела. Точно яд на лезвие намешан.

- Только особенных, - облизнулась Полудница. - Он ведь Навью дышит, живет на волоске от смерти.

- Так зачем тебе он? - Алинка спросила, а Дамир пошатнулся, лишь ухмылку выдал, головой покачал.

Столько раз он нечисть встречал и сколько раз он о своей недоле вопросы задавал. И хоть бы кто ответ ему дать пытался. Алинка, может, и сильна в колдовстве…

- А ты не знаешь, сестрица? - Полудница, однако, юлить не стала. - Особенный княжич, и кровь его слаще ягод спелых.

Облизнулась.

Дамир насторожился, прислушался, решил и сам вопрос задать. Но голова кружилась нещадно…

- И всё? Тебе просто кровушки попить захотелось? - Алинка так легко говорила, что даже горько становилось. И спокойно. Дамир укорял себя за глупости такие, но поделать ничего не мог. И когда повело его, он уже падать собрался, но Алинка ему плечо подставила, поддержала, нить разговора не упуская. - Что-то ты не договариваешь. Явилась на рассвете, мороком особенным заволокла. Не лихо, но пришла. Рассказывай.

- Навь хранит свои тайны, коль не знаешь сама, значит, не навья ты, - внезапно Полудница заключила. - А иным знать не нужно. Особенно тем, кто уже мертв.

И снова Полудница косой блеснула, острое - Дамир знал непонаслышке. Плечо болело так, что не стерпеть. Но не думал он, Алинку схватил да побежал, чтобы уберечь и себя, и её. Силы не то, что вернулись, но хватило. Чтобы раз уберечься.

Смеется. Голова кругом, Дамир не сразу понял, кто. Остановился. Алинка поддержала его, взглянул на неё - улыбается.

- Ты что делаешь, княжич? - Спросила она игриво.

Как будто там Полудница на них не бежала с косой наперевес.

- Как что? - Удивился. Глупый вопрос, Дамир о другом думал. - Ты как ко мне явилась?

- Сказала же: сожми чертополох в руке.

И руки его коснулась, развернула, а там в ладони, и правда, чертополох лежит смятый. Дамир одернуть пытался, сбросить, только вспомнил, что землю просил… так она помогла? Как это цветок треклятый прицепился и не отлипает?

А Полудница всё не приближается. Алинка рядом стоит, да улыбается. Глаза - чистая вода. Что за наваждение? Так и стоял княжич, словно глубина его манила. Но Алинка знала больше, чем он. Навья дочь. Наверное.

Полудница приближалась. Дамир почувствовал, снова чуть Алинку не подхватил, чтобы сбежать. А она…

- Зови, - и улыбается, как тогда с петухом.

Дамир понял. И снова она знала, снова ведала, ключ от двери, навеки запертой, предлагала. Душа княжича откликалась каждый раз, легче становилось, даже когда ещё не знал, что ему делать.

- Кого? - Спросил он с надеждой в голосе.

Только подскажи, как избавиться от этой напасти проклятой.

- Ночь темную, да луну полную, - словно заговор, под кожу проник, по телу пробежался.

До озноба, до боли. Лишь миг. Потом - облегчение, легкость, будто ночь можно было одной лишь лучиной прогнать. Или призвать.

Полудница вдруг близко оказалась, коса её концом своим почти к горлу Дамира приставилась. Но он, как с петухом, успокоился, да позвал:

- Зову ночь темную, да луну полную.

И сбежало солнце с небосклона, словно погнали его. Полудница застыла, будто преграда между ними встала, да обернулась - ночь явилась без предупреждения, сместила день ясный. Закричала навья дочь, да рассыпалась тотчас, исчезла. А Дамир… прикрыл глаза. Улыбнулся. Лишь на миг.

Рана…

Рухнул на колени, как подкошенный, рука немела всё больше.

- Полно, княжич, сейчас недуг твой одолеем, - стала смело кафтан его расстегивать Алинка.

Дамир за руки её хватать стал, да останавливать, а она ни в какую. Вроде и силы немного, но так ловко раздела его, будто княжич ей в этом помогал. Потом села она посреди поля, мешочек на поясе развязала, да что-то проговорила. Показалось? Травами сушеными запахло так, будто он в душную горницу вошел, но Алинка руку Дамира взяла, да давай рану смазывать.

Так и молчали недолго. Конь Дамира нехотя приблизился, будто за хозяина своего переживал, фыркнул, да носом ткнулся в княжича, будто спросил: живой будешь? Дамир здоровой рукой коня потрепал и тот ушел травку жевать молодую поблизости.

- Что ты сотворила? - Спросил Дамир, пока Алинка рану смазывала.

- Просто мазь из трав, - увиливала. Но Дамир смотрел на неё прямо, ответов требовал. Улыбнулась. - Считаешь, я Полудницу позвала?

- А кто ж ещё? - Дамир даже скрывать не стал, не сомневался. Не убить она его желает. Боль в руке отступала, проходило. - Явилась сразу же, как только та напала хорошенько.

- Сам меня позвал, - напомнила про чертополох Алинка.

- Так ты ж обманом заставила.

- Мать сыру землю кто призывал? - Хитрила. Дамир не улыбался, смотрел прямо. - Что ты хочешь, княжич? Клятву принесла, что защитить тебя моя теперь ответственность. Не виновата я, что ты моей помощи не желаешь.

- Что тебе нужно от меня? - Спросил он всё ещё настороженно.

- Дай-ка проверю твои уши, кажется, туда забились грязь и сажа, - как будто потянулась, но Дамир её за руку перехватил. - Да уйду я, уйду, буду за тобой издалека приглядывать, если так тебя смущает, что я рядом.

- Так просто?

- А что мне делать? К тебе себя привязать? - Она всё улыбалась, да только за улыбкой этой Дамир грусть угадывал.

- Откуда знаешь все эти хитрости? - Указал на ночь княжич.

- Так это ж всё твой дар, - заметила Алинка, к ране вернувшись. Дамир не возражал, чувствовал, как с каждым новым касанием её легче становилось. Пусть закончит дело.

- Дар? Какой ещё дар?

- А ты, и правда, лишь проклятием кличишь то, что за тобой Навь ходит. Но не только оно это, княжич. Всё, что тебя не убивает, делает сильнее.

- И как это сильнее? - Дамир и сам всё знал, но… странно-приятно было разговор этот вести с единственной в жизни его, кто понимала.

- Сам посуди: на каждую нечисть управа найдется. Но нужны молитвы иль обряды, обычаи, взывать к богам древним. А ты уже на перепутье стоишь, повернись в одну сторону, да руку протяни, вот и помощь покажется.

- Что ещё за помощь? - Алинка на ночь указала, всё улыбалась.

Темно вроде, а луна яркая, светит ясно, видно хорошо, будто и не надо им солнца.

- Откуда знаешь ты всё это? К кудесникам всю жизнь приставлен был, да толку чуть. А тут приходишь ты и все ответы как будто у тебя в мешочке.

Она всё продолжала оттуда травы сушеные доставать, да к ране прикладывать. Дамир прекратить это должен был, да не мог. Рука снова чувствовать начала, он даже ей задвигал - не заболела. Ещё совсем чуть-чуть и совсем пройдет.

- Не все, княжич, - хитрила всё Алинка. - Только те, что тебе нужны.

- А каких ты ищешь?

Она молчала. Будто ждала. Дамир это понял, но до последнего надеялся… бессмысленно.

Ветер подул, благую весть принёс. Кони приближались, он приподнялся, выпрямляясь над травой, что хоть и не доросла ещё выше него, но уже мешала вдаль глядеть. Трое.

Дамир поднялся, Алинка… княжич смутился, когда она вдруг одевать его стала, в кафтан укутала, словно жена его. На миг дыхание задержал, опешил, хотел бы ей сказать многое. Но не стал. Она кафтан застегнула, пригладила, да отошла. Дамир так и стоял, дышать боялся. Что это было?

- Дамир! - Белян.

На душе отлегло, Дамир отвлекся, пошел брату навстречу. Дружинники спешились вместе с ним одновременно. Белян подбежал к брату, да вцепился в него, словно старший тонул.

- Ты цел? - Спросил Дамир первым делом.

- Да, а ты? - Рану-то Алинка залатала, но не кафтан. Белян заметил, хотел что-то сделать, но брат его остановил. - Что стряслось?

- Опять эта окаянная, - в недовольстве заметил Вес. - И как же так всё случилось, что колдовка сгинула, а тут раз и всё пошло под откос?

- Дело в тебе, - не стесняясь, тут же ответила Алинка.

- Смотри, какая, - фыркнул Веселин, за меч взялся. - Может, мне стоит язык-то твой укоротить?

- Дамир! - Белян требовал ответов. - Я очнулся поутру, но вы все разошлись.

Княжич вздохнул и рассказал всё:

- Полудница то была. Морок навела, тебя от нас спрятала. Голова помутнилась, вот мы и бросились тебя разыскивать.

Белян неожиданно руку брата сжал, будто тронуло его. Дамир стоял, смотреть боялся. Вдруг показалось?

- Полудница? - Заинтересовался Зоран.

- Она самая. Напала в поле чистом под солнцем ясном. Ну я ночь и призвал…

Стало вдруг тихо так, что даже ветер стих. Дамир на миг пожалел о признании своём, но уже через мгновение на Алинку все посмотрели, словно та позвала.

- А что так смотрите на меня, добры молодцы? - Улыбалась она, руки перед собой сложила. - Разве не знали вы, к чему ваш княжич способность имеет?

- Способность? - Белян заинтересовался. - Он…

Тут младший брат осекся, за него Вес сказал:

- А ты как вообще явилась? С Полудницей под ручку? Или она тебя вперед пропустила?

- Я позвал её, - даже для себя неожиданно вдруг Дамир за неё вступился. Алинка взглянула на него, да изучала, словно подловить пыталась. А Дамир ладонь опять разжал, а там снова он, чертополох. - Мать сыру землю о помощи просил, так чертополох и сжал. Алинка и явилась.

- Хочешь сказать, ты веришь в то, что всё не подстроено? - Вес не сдавался. - Не верь ей! Навья она дочь! Голову на отсечение даю!

Дамир спорить не стал, но понимал: расстанутся снова, не дадут им покоя навьи твари. Пусть Алинка и притворялась, но, коль ей нужно пока идти с ними и за это покой она им обеспечит, придется смириться.

- Алинка с нами пойдет, - заключил Дамир твердо.

Вес пробовал возражать, но Зоран лишь ладонь тому на плечо положил, да предостерег. Белян мрачным сделался, но возражать не стал. Помолчали. Алинка всё взгляды дружинников да братьев на себе ловила.

- Значит, это ты ночь призвал, - заговорил Белян, тишину разрезал.

Словно задышало всё вокруг наконец-то, зажило.

- Вроде я, - согласился Дамир.

- А назад можешь? - С интересом младший брат спросил.

Глаза горят, будто тогда, в детстве, когда всё было ещё хорошо. Будто Белян, и правда, брату доверял, не боялся, рядом был, ни на шаг не отходил. Дамир не стал бы, но сейчас ему хотелось так отчаянно, чтобы всё правдой оказалось. Он поднял взгляд и с Алинкой встретился.

- Могу ли? - Спросил он с осторожностью.

- Ты всё можешь, - лишь ответила она.

А Дамир всё ждал, что она подсказку даст. Но она молчала, лишь на дружинников поглядывала, словно намекала. И рада бы она все ответы подсказать, да только не поймут те, кто ей не доверяют.

А Дамир разве уже доверял?

- Зову утро раннее, да начало дня самое, - попросил Дамир.

Ночь не откликнулась, луна так и светила. Княжич подумал вдруг: глупость же сказанул. Как же утро откликнется, когда ночь за ним одна по пятам ходит?

Но замерцала луна вдруг на небе, рябью пошла, словно колесо покатилась вдруг через всё небо. Так и стояли четверо в поле, рты поразевали, да на то, как звезды гаснут, глядели. А как только луна за горизонт закатилась, так рассвет забрезжил, ослепил, поля да леса осветил. Птицы запели, проснулись, ветер новый день приветствовал.

- Это… как? - Вес крутанулся вокруг своей оси и чуть не рухнул, спас его, как всегда, Зоран, за шкирку схватив, словно щенка.

Зоран тоже поражен был, это заметно по нему было. Как он оглядывался, разыскивая объяснения тому, что своими глазами увидал.

И только Белян… Дамир как на брата взглянул, так сердце его сразу же таким легким сделалось. Больше не было хмурости, ни ответственности, обязанностей, всего того, что Белян сам на себя навешал. Будто годы исчезли, где было одно разделение. Теперь были только два брата. Без Нави, только старший, который чудеса показывал, и младший, которому эти чудеса милее всего на свете.

Но задерживаться не стали. Взяли коней под уздцы да пошли по дороге. В этот раз Алинка с ними шла. И пусть дружинники ей не доверяли, но выхода не оставалось. Либо так, либо ещё не одна навья тварь за ними явится.

За Дамиром. Но пострадать все могли.

Долгое время молчание царило, заговаривать не осмеливался никто, кроме Веселина. Но Зоран словно знал, что тот скажет, оттого и одергивал каждый раз, не давая и звука издать. Утро только начиналось, но никому в это не верилось. И полдень, и ночная тишина за миг пролетели. Бывает же такое.

- Алинка, - тишину нарушил Белян и все напряглись мгновенно. Только не ученица кудесника. Шла она вдоль дороги, да травы всякие высматривала, цветочки собирала, песни странные себе под нос напевала. - Ты сказала брату, будто всё он может.

- Было такое, - легко подтвердила та.

- Тогда… подскажи, как от навьей напасти избавиться, - попросил княжич неожиданно, Дамир на брата глянул, да промолчал.

Алинка улыбнулась.

- С каждым проклятием дар приходит и наоборот, - заметила она. - Уйдет Навь, уйдет и “всё можешь” для княжича.

- Но ведь тогда станет он свободен, - не сдавался Белян.

- Станет ли? - Задумалась Алинка. - Стал ли ты спокойнее, когда один остался в поле?

- Откуда знаешь, что в поле был он? - Вес был настороже.

Не доверял.

- Ну не в лесу же вы пережидать ночь стали бы, - заметила ученица кудесника легко. - Иль с княжичем отправили в путь-дорогу только глупцов?

- Чего сказала? - Сразу за меч взялся Вес.

Зоран его остановил, за спину себе отвёл, но Веселин не закончил.

- Всех нас погубишь, - резко, грубо, Дамир обернулся, но не успел прервать. - И когда это случится, я сам лично с землей тебя сравняю. Хотя такую земля и не примет…

- Веселин! - Прогремел Дамир. - Достаточно. Алинка с нами едет не как враг, уважай решение моё, как и её. Извинись.

- Перед?.. - Вес замолк, когда Дамир в глаза заглянул. Мрачно, холодно, недовольно. Не мог Вес княжичу перечить, проглотил гордость, выдавил: - Прости.

- На обиженных воду возят, - легко взмахнула волосами Алинка и прибавила шагу, будто цветок, что она углядела, был важнее любых обвинений.

- Смотри, какая, - процедил сквозь зубы Вес.

Дамир остановился и глянул на дружинника.

- Хочешь беду накликать?

- Но Дамир, она…

- Многое, я не спорю, - Дамир согласился. - Но не буди лихо, пока оно тихо. Раз идет, от беды пока бережет - пусть. Прими её, как сестру.

- Чего?! - Взъелся тут же Вес. - Да ни в жизни! Но ради тебя - конечно, всё сделаю, княжич.

Вес криво ухмыльнулся, да так и пошли дальше.

До леса шли долго, но, если б не утро раннее, дошли бы к вечеру. А так - шанс есть пройти его насквозь. Дамир всё ждал, что Алинка снова их буреломами поведет, но она молчала. Куда-то цветы, что она собирала по полям, все подевала, да идти стала ровнее, подальше от края. И стоило им только в лес зайти, как показалась причина. Сначала Дамир просто глянул - будто холмик небольшой, да всякого на него набросано.

А потом понял. Могилы заложных повсюду.

- Чур меня, чур, - забеспокоился Веселин, схватил пару веток и покидал на могилу.

Так же остальные поступили. Коль едешь мимо могилы заложного, обычай велел что-нибудь бросить, дабы заложный, а только таких в местах подобных и хоронили, по пятам за тобой гнаться не стал. Распрощались с ним, но на душе всё равно не спокойно. Прошли вперед - ещё одна могила. И снова веток набрали на другой стороне дороги, покидали на могилу, идут дальше, а там гляди - ещё могилы. И все вдоль дороги.

- Куда ты нас привела?! - Не сдержался Веселин, будто обещание своё позабыл. Но тут же вспомнил, на Дамира глянул, да добавил: - Лес такой красивый. Чувствуете, да? Елками пахнет, красота, тишь да гладь!

Алинка поглядела на Веселина с ухмылкой, да перестала, ничего не сказала ему, но на вопрос в воздухе повисший ответила.

- Похоже, случилось здесь что-то, полегли дружинники бравые, может, в битве какой, - предположила она. - Что? (Она с Дамиром взглядом встретилась) В твоём княжестве, может, и заложных так хоронят, но в Аленском княжестве такие курганы на местах смертей не своих возводят.

- Так ты из Аленских княжеств, - узнал для себя Дамир.

А Алинка на него поглядела, будто сама не поняла, как проговорилась. Обдумала, нужно ли ей, чтобы он знал об этом. Дамир видел её насквозь, но только в этот самый момент. Улыбнулась.

- Верно, княжич, - согласилась она. - Из этих мест я.

- И… если битва здесь была… - Белян осторожничал, поглядывая на могилы, что продолжали встречаться на пути их, - значит, покойники эти тоже встать из могил могут?

- Чего им вставать, коль в землице хорошо лежится? - Отшутилась Алинка. - Всё складно делается: если те, кто умер здесь, почитаются так каждый год, всё, что на могилах лежит, сжигается, а усопших добрым словом поминают.

- Поминки? Здесь? - Удивился Белян.

- Чего уж? - Пожала плечами Алинка. - Разве не лучшее место, дабы почтить память павших?

- Кто же здесь похоронен? - Спросил Дамир.

- Не знаю, - Алинка отвернулась, уходя чуть вперед, - я, хоть и из Аленских княжеств, но не из здешних мест. Молва ходит, да не всегда доходит.

- Вывернулась, - фыркнул Вес. Потом взглядом с Дамиром пересекся и давай на одной ноге прыгать: - Нога, ай, нога.

Алинка посматривала на него, да улыбалась.

- Так и что делать-то? Побросали мы всяко на могилы, а дальше? - Расспрашивать Белян стал.

- А ничего. Всё сделано верно, дальше идём.

И пошли. Веселин кривляться перестал, через время привал устроили, а к вечеру и вовсе до села добрались. Люди добрые приютили, предложить могли мало, но крышу над головой, это они вовремя. К ночи злые ветры Стрибога задули, да бурю пригнали, Перун разбушевался, молниями небо подсветил. Так и сидели в житнице всю ночь, уснуть боялись. Алинка за грозой следила, как за чудом, да приговаривала:

- Не бойтесь, молодцы, в такую погоду ни одна навья тварь нос из дому не сунет.

- А у навьих тварей разве дом найдется? - Веселин осторожно спросил.

- У каждого был дом, - загадочно отозвалась Алинка, а потом обернулась. Диво: против света тысячи молний, что небо разрезали, а Дамир всё равно видел её глаза ясные. Чистая вода. - Что назовешь домом своим, то им и станет. Разве нет?

- Так-то эту житницу и мы сейчас домом назвать можем, - заметил Веселин.

А сам смотрит, подлавливает, будто только и ждет, что чертовка хвост покажет, а он за него схватит и… Дамир словно знал, наблюдал за дружинником. А тот каждый раз вздрагивал, будто чувствовал.

Загремело, даже Дамир поежился. Зябко стало. Кони заржали, даже здесь слышно стало. Дамир забеспокоился, случилось, может, что, но те вскоре стихли.

- Помню я такую грозу, - тихо сказал Зоран. Но его услышали, поглядели в его сторону. Сидел напряженно, спина колесом, сухую травинку в пальцах всё прокручивает, да не успокоится никак.

- Прям такую? - Услышала его и Алинка. - Разве грозы одинаковыми бывают? Смотри, как сверкает. Похоже, Перун нам сказать что-то желает. Читать по молниям кто умеет?

Братья переглянулись.

- Иногда бывают грозы, что повторяются, - тем не менее, ответил Зоран. - Как вещие сны.

- Тебе такие снились? - Алинка и Зоран так говорили, будто остальные исчезли.

Она на него взглянула, а Дамир на ней взглядом задержался, не по себе стало. Стоит напротив выхода, а дождь так льет, будто до неё достать пытается. Так и хлещет. А она к нему спиной - смелая. Кто осмелится к грозе спиной стоять? Снова молнии небо рассекли, Дамир к небу присмотрелся, решил не читать, а рисунки угадывать. Вдруг Перун, и правда, подсказки даёт? Хоть раз в жизни должны же ему боги помочь…

- Однажды.

Зоран нервным и неуверенным выглядел, будто боялся признаться, но всё же молчать не стал. Веселин рядом сидел и тоже за травинку сухую взялся, давай её осторожно перебирать, будто разделяя друга долю.

- Что снилось тебе? - Алинка не сдавалась.

- Многое, - отвернулся он. - Тебе зачем знать?

- Вещими сны без причины не назовут, - она плечами пожала, да снова пальцами волосы расчесывать стала. - Особенно ученице кудесника.

Зоран думал недолго, но потом глянул на Дамира и княжич как будто бы понял всё вмиг.

- В ту ночь сгорел терем, - признался Зоран. Никто его не остановил. Но Дамир помнил. Черти за ним в который раз явились. - Я видел это во сне.

- Лишь однажды? - Алинка будто насмехалась.

Это разозлило Дамира, но он молчал. Сейчас гроза только за Зораном и ей приглядывала, остальным говорить не велела.

- Я… видел это не единожды. Даже после пожара, - признался Зоран. - И всё одно и тоже: горит терем, горит лес, горит весь мир. А Навь торжествует.

- Чего? - Вес голос подал, не выдержал. - Ты такого никогда не рассказывал.

- А тож ты первым делом меня не обсмеял, - буркнул Зоран.

Вес хотел даже сейчас, но передумал.

- Но ведь тогда, когда сгорел терем, лес не горел, - напомнил Дамир.

- Нет. Но перед тем пожаром в моём сне горел только он.

Зоран виновато на Дамира глянул, но тот не злился. После всех этих лет он вообще удивился, что Зоран посмел доверить княжичу сны свои.

- А потом уже всё, - покивала Алинка. - Ясно-ясно. Но ты не спеши в пророческие свои сны записывать. Вот однажды я таким тоже грешила: шла в избу свою одним вечером, дык увидела за домом двоих. Тени, не разглядеть, скрылись оба, но я как будто узнала, только не до конца. А дальше приснилось мне, будто моя сестрица с сыном кузнеца миловалась. И наутро так и случилось. Поймал их обоих отец, а ведь сестрица моя уже сосватана была, да не за сына кузнеца. Вот я решила, будто пророчество, аль нет. Просто увидала что-то, вот и во сне привидилось.

- Как бы я пожар почуять мог? - Не сдавался Зоран.

Алинка подумала недолго, да спорить не стала.

- Не все сны можно в пророческие записать. Коль мир горел в сне твоём, но до сих пор не на пепелище, может, и не всё пламя поглотит.

И снова глядели друг на друга Зоран и Алинка, о многом были те взгляды молниями Перуна подсвеченные. Никто им не мешал, пока не “наговорились” вконец.

- Значит… у тебя сестрица замужняя есть, - заключил Дамир, в разговор вступая.

Алинка улыбнулась.

- А ты всё обо мне разузнать хочешь? - Вернула она с легкостью.

- Как давно ты ученицей кудесника стала? - Поинтересовался и Белян.

- Будем мои зимы считать? - Алинка снова вильнула.

- Просто… ты сказала, что семьи у тебя нет.

- А что тут удивительного? Редко что ли младших в лес отводят, коль кормить ещё один рот нет средств? - Спокойно призналась она.

- Прости, - извинился за всех Белян.

- Надо же, - громыхнуло, - сам княжич передо мной извинился. Последний медведь в лесу сдох.

Замолчали. Гроза догремела своё, ушла дальше другие города и села тревожить. Так и улеглись поспать недолго, только до рассвета. Но петух, возможно, путь неблизкий, сложный дали о себе знать. Проспали долго, до полудня было рукой подать.

Это Алинка, Дамир уверен был. Не спали они все, как убитые, сразу вчетвером без неё. Но стоило ей появиться - как отрезало. И снова её рядом не оказалось, когда Дамир проснулся. Сел. Брат спал рядом, дружинники напротив. Всё стихло, гроза прошла, светило солнце яркое весеннее. Поднявшись, Дамир кости размял и пошел на свет. Так ярко…

- Утро доброе, княжич! - Тут же хозяйка во дворе появилась. - Извольте ко столу!

И всё о фартук руки нервно вытирает, да кланяется, в дом зазывает. Разбудил остальных, все ко столу пошли. Только Алинки не было. Дамир заинтересовался.

- Ушла девица-красавица в поле поутру, - поведала хозяюшка. - Велела вас не будить, отдохнуть вам надобно. А то ж! Дорога неблизкая, да ещё и всяко случается.

- Ела? - Коротко Веселин спросил, потом на Дамира глянул, да добавил: - худая она, переживаю, как бы не захворала.

- Ни крошки не просила, - покачала головой хозяюшка. - Сказала, сыта уже.

- Небось борова в лесу завалила, а потом голыми руками освежевала, - фыркнул Веселин. Опять на Дамира глянул, неуверенно улыбнулся, кашу помешивая: - То есть, хотел я сказать, что для кудесницы такой и воздух пища. Чиста она, как вода в источнике. Но покушать ей возьму. Вот!

Веселин потряс коркой хлеба, Дамир вздохнул. Белян улыбался, Зоран молчал. Так и поели за одним столом. Хозяйку поблагодарили, а пока муж в поле с детьми, так и крышу в доме починили, по дому помогли, чтобы отплатить за доброту. Потом к лошадям пошли, накормить, да выезжать вскоре. Но не тут-то было.

- Что?! - Веселин сорвался с места первым.

Потом и остальные шагу прибавили. Лошадей оставили под навесом вчера вечером, да вот только Пятнышко, лошадь, что Веса была, сейчас на земле лежала, да хрипела. Веселин подбежал к ней, лошади расступились, будто ухаживали за своей сестрой всю ночь темную, но всё равно не справились.

Когда Дамир подоспел, он увидел, как Вес свою кобылу поглаживает, да руки в крови уже. Рана на шее у лошади была, кровь оттуда сочилась. Бедная животинка хрипела от боли.

- Горе-то какое, горе! - И хозяюшка подоспела, причитать стала.

Дамир на неё лишь на миг отвлекся, а Веселин уже на ноги поднялся, зубы сжал, да процедил:

- Убью эту навью тварь!

И бросился в сторону.

Глава 4. Изба на краю леса

Вес сорвался было бежать, но возник пред ним Зоран, собой загораживая. Ясно дело: беда случилась. Но и другое очевидно - кого винить.

- Я убью её! Убью! - Веселин ослеплен был, всё вырывался, да броситься с мечом обнаженным пытался.

Но Зоран норов друга знавал и ранее, а оттого даже в лице не изменился, просто сдерживал. Дамир недолго наблюдавший за сим, к лошади склонился, рану изучил. Рваная, но явно кто-то кровушки попил. Беглый вывод, но Дамир сделал:

- Упырь это.

- Да как хочешь называй её! - Крикнул Веселин. - Всё равно прибью! Пустите!

- Остынь, - Дамир на ноги поднялся, да огляделся.

Хозяюшка, что приютила их, поблизости мялась, да за всем наблюдала. Глаза большие, испуг в них, тревога. Знает чего? Руки о передник нервно вытерла, да вздохнула, молитву, что ли, себе под нос шепчет?

- Как тут остыть?! Я так и знал! Я знал! Я говорил!..

- Тихо ты, - будто почувствовал Дамир, что Алинка возвращается, приструнил дружинника.

Вес умолк, а Белян исчез - Дамир успел заметить только, как Алинке навстречу вышагивает. А Алинка бредет по тропинке, да вновь улыбается, будто жизнь так хороша и проста для неё. Скрывает все невзгоды свои. Кто ещё так улыбаться станет?

- Белян! - Окликнуть брата успел Дамир только, бросился к нему, ведь младший сразу меч обнажил, да в Алинку тычит, будто приговор - дело решенное. Поспешил на помощь, дернул брата за рукав, а тот ни в какую. - Опусти меч!

- Очевидно же! - Белян вывернулся. - Нечисть показалась. Теперь ей дорога только в Навь, пусть возвращается, чертовка…

Дамир, хоть и пытался успокоить всех, нет-нет, да на Алинку взглянет - что она там себе думает? О чём улыбается? Даже не дрогнула, замерла просто, да на Беляна смотрит.

- Хватит, - попросил Дамир примирительно. - Свет дня же, давай хотя бы спросим для начала, прежде, чем чертей рубить.

- Ясное дело: одна чертовка перед нами! - Выкрикнул Веселин снова, Дамир на него волком глянул, но тот не растерялся: - При всём моём уважении, княжич!

Успокоились. Закончились обвинения, уставились все разом на Алинку, та лишь взгляды переводила, наблюдала. С виду - спокойна и будто бы не переживает вовсе. А глаза настороженность лисицы выдают. Не глупая же, чтобы самой на лезвие насаживаться.

- Ну так что? Отпустило? - Заговорила она.

- Да я тебя!.. - Веселин как с цепи срывался.

Зоран его под мышки схватил, да так и легче стало удерживать. Дамир проверил: не вырвется, только барахтается Вес без толку, но не сорвется. Что до Беляна - клинок в руке, смотрит на Алинку настороженно, пошевелится - разрубит на кусочки.

- Где была всю ночь и утро? - Спросил её Дамир.

- Спала, а поутру как животинку увидала, так сразу по травы целебные пошла, - охотно Алинка заговорила.

- Брешить хватит! Это ты её! Ты! - Веселин всё барахтался, да рвануть с места порывался, коль ослабли бы тиски.

- Да ладно? - Алинка снова игривой улыбкой на того смотрела. - И с чего бы мне, чудо рыжее, твою животинку портить?

- Не знаю! Упыриха проклятая! - Бросался всё Вес.

- Ты нашла лошадь в таком состоянии? - Ни капли доверия в голосе Беляна, он не скрывал неприязнь.

- Как я и сказала ранее, - Алинка кивнула. - А теперь позвольте травы приложить, иначе яд в крови трупный вскоре станет невыводимым.

- Трупный? - Вес побледнел. - Ты что наделала?

- Успокойся, Вес, не она это, - за саму Алинку Дамир ответил.

Смерила она его взглядом праведным: заступаешься, а сам не веришь мне, мол. Но вслух сказала:

- Отрадно, княжич, что за мою судьбушку переживаешь, да за честь вступаешься, - обошла двух братьев, Белян бессильно меч лишь держал, но не остановил, наблюдал, как Алинка к навесу подошла, да к лошади наклонилась.

Вес снова вырваться пытался, но будто бы уже и не всерьез. Остыли все, пересуды кончились, когда лаской прикоснулась к животинке Алинка, а та жалобный такой звук издала, и будто к ней потянулась, знала словно, что в руках её спасение.

И правда, Алинка травы какие-то смешала, как тогда в поле с Дамиром. “Вчера” он это назвать не мог, ведь звал он и ночь темную, и зарю светлую, а что то было тогда? Неизвестно. Но то и не важно вовсе, коль рука Дамира не беспокоила совершенно, раны на ней не осталось больше, да и от боли теперь лишь воспоминание.

Как стала трав всяких сбор к ране Алинка прикладывать, так сразу же зашевелилась лошадь, будто к свету потянулась. Так и стояли, наблюдали за чудодейственным исцелением, молчали. Беляну стыдно стало, на меч свой глянул, да тихо так за пояс заткнул. Вес обмяк в тисках Зорана, наблюдал с тоской и болью. Понял, наверное, подумал Дамир, что не её рук дела.

А зачем бы ей? Сначала калечить, потом лечить? Ладно, они, но животинку не обманешь. Рана рваная, слишком уж долго упырь кровь пил, запомнила бы животинка, на версту к себе обидчицу не подпустила бы. Коль ею Алинка была.

Но лошадь спокойная, знает, что руки целительные у кудесницы, доверяет ей, тянется, успокоилась, уснула, кажется.

- Что?! Что с ней?! - Теперь в отчаянии Вес крикнул.

- Немного поспит, да быстрее выздоровеет, - заверила Алинка, на ноги поднялась, да юбки отряхнула. - Не враг я вам, княжичи, да дружинники бравые. Можете сколько угодно подозревать, да только упырь по деревне этой бродит. С ним бы разобраться, а иначе следующими за животинкой будете.

- Навья дочь, точно знаю, - буркнул Вес, вырываться переставал.

- Хватит, - Дамир вмешался, выступил, да за Алинку встал, будто не сомневался. - Наше дело до Аленска добраться, Алинка нам в этом помогает. Не все беды и несчастья от неё.

- Не все? - Зацепилась Алинка, а Дамир на неё глянул, как будто знает уже с десяток лет, губы скривил, брови сдвинул, а Алинка давай улыбаться, мол, “ладно-ладно, уговорил, молчу-молчу”.

- Сколько лошадь в себя приходить будет? - Спросил Дамир.

- Пару дней, если вновь нечистая не явится, - Алинка только с ним беседы вела такие, будто, и правда, давно знакомы они.

Забывал он о разнице, предосторожностях, но не из-за Нави, это он всегда отличить мог. Здесь другое было, только что?

- Нужны обереги, - попросил Дамир, а потом вспомнил: - Что мне сделать?

Алинка улыбнулась.

- Не сейчас, княжич, - пыл его поумерила, - твои защиты вряд ли будут к месту, ты только Навь накличешь, да процесс ускоришь. Не боись, разберемся.

- Теперь, когда все успокоились немного, - Зоран Веса отпустил наконец, тот кафтан поправил яростно, перекошенный весь был, - надо бы поспрашивать у местных, кто и что здесь такое.

Дамир кивнул, да в сторону хозяйки глянул - ушла тихо, незаметно, точно знает что-то. Уже не плохо.

Беляну совестливо стало, с животинкой остался, да с Весом, решили они защитные обереги делать, да пост держать, чтобы никто к животинке больше и близко не подошел. Лошади не против были, спокойно траву жевали, да из поилки воду чистую попивали. А Дамир, Зоран и Алинка в дом отправились.

Зашли в горницу, разрешения просили, да только вот хозяйка и не возражала вовсе, обед готовила, в чисто поле родным нести собиралась. Недолго стояли на пороге, будто специально: хозяюшка и вроде разговор заводить не хотела, да только не по заветам было так стоять.

- Ну заходите, не стойте на пороге, - будто беду боялась накликать большую.

Зашли, на лавках расселись, ждать стали. Но хозяюшка всё готовит, да кулёк собирает, внимания не обращает. Суета едва ли, но глаз не оторвать. Дамир всё следил, сам-то редко за таким наблюдал, в тереме жил, да матушка его совсем не готовила. К людям он редко захаживал, предпочитал одиночество. Не сам, конечно, но навьи игры заставляли. Так что на кухню забраться, да за готовкой наблюдать он и не смел, боялись его все, креститься сразу начинали. “Свят, свят, свят”, да и разбегаются. Какой уж тут?

А сейчас сидит в избе простой, да смотрит. Вот как, оказывается, люди к себе подпускают. С одной стороны Зоран, с другой - Алинка, тихо так, спокойно, легко. Пусть и разговор предстоял не из легких, но Дамир ценил мгновения, что не повторятся. Впервые у него так…

- Кхм, хозяюшка, - обратился Дамир к ней, да та сразу вздрогнула, перепугалась, будто обвиняли её уже по самые уши, взгляд испуганный, нервно платок на голове поправила, будто сполз. - Знаешь ведь, что случилось с конем дружинника моего.

- Откуда ж мне знать, добрый молодец? - Кланяться чуть ли не в пол стала хозяюшка, да улыбкой скрывать тревогу свою. - Я ж тут хозяйством занята с утра раннего, мои, едва заря показалась, так сразу в поле ушли. А я ж готовкой занимаюсь, видите?

Будто и без этого непонятно было.

- Дело это гиблое, хозяюшка, - заговорил Зоран. - Животинку княжича тебе доверили, а та почти померла…

- Да что же это? - Перепугалась та, давай снова причитать, да передник сминать. - Нет вины моей в том! Нет! Крышу над головой дали, приютили, накормили!..

- Тише-тише, - прервал Дамир, - не обвиняем ни в чём. Но помоги нам, расскажи, что за напасть в деревне.

- Напасть? - Хозяюшка аж зеленой стала, да так передник сжала, что тот аж треснул. - Нет у нас напастей в деревне. Тишь да гладь. Тишь… вот только… но это не напасть никакая вовсе. Просто по ночам филин странно ухает. Да и всё. Да и всё…

Так и приговаривает без устали, не сознается.

- Полно, хозяюшка, - поднялся Дамир на ноги, понимая, что вызнать у неё не получится ничего. - Расстроены мы, животинку любим всем сердцем. Но и то правда, что приют нам предоставили, да благодарны мы. Спасибо, добрая хозяюшка.

Дамир так и поклонился, хозяюшка снова задрожала, смотрит так, будто знает всё, да не раскроет.

- В благодарность пойдём мы в поле, еды твоим отнесем, - распрямил спину Дамир.

А хозяюшка и не против была, сразу кульки собрала, да всем троим всучила. Так и вышли из дому, да в поле направились. Вес и Белян у навеса стояли, да взглядом провожали. Ничего вслед не сказали. Знали просто, что план есть.

- Ловко ты, княжич, - только когда пошли по тропинке, да дом за поворотом скрылся, заговорила Алинка. - У хозяюшки две дочери почти замужнего возраста, да кто ж больше всего болтать о всяком любит?

- Поняла, значит? - Дамир и так знал, что очевидно, но почему-то разговоры с Алинкой ему радость начинали приносить. - Боится хозяюшка, не хочет беду накликать. Мне ли не знать.

- Но то не твоя вина, княжич, - разом успокоила кудесница, на сердце у Дамира легче стало, - это что-то местное.

Так и дошли до поля, где вовсю работа кипела. Вся деревня по весне в земле копошились, сажали, пропалывали, пора пришла. Да только подивились пришлым, а как узелки с едой узнали, навстречу пошли. Перекусили быстро, кто к работе вернулся, а девицы-сестрицы знают же, что Дамир сосватан почти, вот к Зорану и ближе всё жмутся, хихикают, глазки строят. Зоран от такого внимания деревянным стал, слова все позабыл, да смотрел перед собой только, будто не две девицы к нему жались, а две змеи обвились вокруг тела.

Дамир ухмыльнулся, да на Алинку глянул - как своё отражение увидал. Опять это чувство странное, будто знают они друг друга лучше некуда, да без слов обо всём сговориться могут.

- А какие у тебя сильные руки, - продолжали сестрицы хихикать, - много ль ты мечом размахивал?

- Наш Зоран дружинник хоть куда, - поддержал Дамир, ибо Зоран как будто из самого себя вышел, дверцу закрыл и ушел надолго, осталось только тело, да и то не в лучшем состоянии. - Бравый, смелый, сильный. От любого зла защитит.

Заохали, заахали девицы, да захихикали, краснея, косы только свои с одного плеча на другое перебрасывают.

- А надо ли защищать вас? - Вставила Алинка. - По деревне беды часто ходят?

- Да не часто, - одна из девиц отмахнулась. - У нас тут много чего случается: то поссорятся кто, то помирятся, но всё мелкое, пустое.

- Другое дело - дела семейные… - подхватила другая сестрица.

И пустились они в рассказы долгие, до седьмого колена свою семью перечислили, о том, как живется в деревне пересказали, да всё не то ж, всё не про упырей. Не знают, что ли? Или молчат, да голову забивают ерундой всякой?

- А что за могилы вдоль дороги у вас на подъезде? - Вмешался Дамир.

Сестрицы будто маски с лица сняли, глянули в его сторону, да огляделись по сторонам, будто подслушает кто.

- То история далекая во времени, - нехотя призналась одна. - Как-то раз шел отряд молодцев добрых по лесам здешним, а там гляди, да лихо показалось. Дело зимой было, да сквозь снега они пробирались, да там и сгинули. А как снега растаяли, так тела нашли. Подраными, жуть. Там и схоронили. Один только уцелел, да с того раза воротился, да теперь у кромки леса живёт один.

- Кто такой? - Алинка сразу за важное ухватилась.

- Никто не знает, - а сестрицы охолтивые на сплетни, давай делиться, - да вот только зажил он там один-одинешенек. А у нас тут какой случай был: жила-была Людка, на другой стороне деревни. Такая хорошая! Так вот одна она и ходила к тому дому, гостинцы таскала. А потом внезапно приходит: свадьба будет. Ну что ж, думаем, на свадьбе погуляем…

- А тут - бац! - Другая сестра подхватила. - И померла Людка. Внезапно так, раз и нету. Пропала, думали, может, но потом ясно стало, что сгинула. В лесу небось. Никто так и не знает точно. Но слух ходил, будто жених её и загубил.

- Зачем же? - Дамир внимателен был, прислушивался.

- Кое-кто его колдуном считает, - на шепот почти перешли сестрицы, да только вот шептали они всё Зорану, который уже пунцовым стал, не зная, куда деться, но терпел. - Иначе как можно было из зимы той лютой одному живому выбраться? Вдруг то жертвы были чертям всяким? Вот и Людку сгубил, ещё одна жертва. Бедная.

- Людка хорошей была, - разревелась вторая сестрица. - За нами всегда приглядывала, как старшая сестра…

- А этот нелюдь погубил её…

Так и обнялись обе, да разревелись. Отец их побранил, кулаком погрозил, да в поле идти заставил. Уже уходить собирались девицы, да Дамир успел направление испросить, где тот колдун живёт.

- Может ли то быть он? - Наконец отошел от столь пристального к себе внимания Зоран. В деревню уже возвращались трое. - Ещё одна жертва?

- Животинка-то? - Подхватила Алинка. - Нет. Жертву приносят в нужные дни, да и полностью приносят.

- Может, ему лишь кровь нужна была, - Дамир тоже в разговоре участвовал, шел с Алинкой рядом, - во многих ритуалах так. Разве нет?

- Не очень я в тёмных ритуалах сильна, - призналась Алинка, а Зоран на неё тяжёлым взглядом глянул, не поверил. - Но разве не забрал бы тогда лошадь он насовсем? Впрок, так сказать?

- Кто ж знает этих колдунов? - Вздохнул Дамир.

Только вроде всё обошлось, наладилось, петух прокричал, да тревогу развеял. Но вот уже снова напасть. Привычный Дамир, конечно, но кто ж не обрадуется тишине, да покою?

- Говорить будем? - Спросил Зоран, на Алинку искоса поглядывая, будто её на это дело подбивая.

- Будем, - ответил за неё Дамир, - надо выяснить, имеет он дело какое к случившемуся, или лишь слухов причина?

- Колдуном просто так не назовут, - заметил Зоран.

Алинка хихикнула, а Дамиру и история подходящая вспомнилась сразу же.

- Тебе ль не знать, как слухи ползут по земле и как искажаются? - Хмыкнул княжич. А Алинка на него с интересом взглянула, Дамир её по взгляду снова понял, да давай рассказывать: - Как-то раз Зоран за Весом бегал… а тут, пожалуй, пояснить стоит: Веселин к нам попал однажды, Зоран его привёл, холодного, голодного. Мальчишка в лесу потерялся. Так с тех пор Зоран за ним и приглядывал, как старший брат. Вес неспокойным был, десять зим минуло, а всё никак не уймется.

Так вот Веса и завело однажды в новые дебри, в болото полез торфяное. Зоран за ним, естественно. Выбрались еле-еле, но Весу всегда доставалось, вот Зоран и смолчал, только чудищем жутким вернулся, да одна девица его издалека как увидала, так и понесла молву: чудовище из леса пришло! Пока Зоран до бани дошел, уже все знали, что там страшное чудище глотку баннику перегрызает. Ну, а когда Зоран вышел, так и вовсе все стали звать его “чертом из печной сажи”.

- Так и… где связь? - Пыталась понять Алинка.

- Вот именно, что связи в слухах и молве людской мало, - покивал Дамир. - А посему надо нам с колдуном лично переговорить.

***

Так и прошли всю деревню, до кромки леса дошли, да избу увидали, о которой сестрицы болтали. И правда, одна стоит, на околице, к чему так далеко строить было? Но домина добротный, хороший, будто мужик, и правда, для семьи строил. Хозяйство скромное, но за всем не углядишь.

Не спешили в дверь стучаться, пока наблюдали: мужик один жил, со всем в одиночку управлялся, кур кормил, за свиньями ухаживал, а судя по загону и собачьей будке - на пастбище его овцы паслись. Работящий мужик, простой, по возрасту не скажешь - может, тридцать, может, сорок, потрепала жизнь его нелегкая, это за версту видно.

К вечеру так ничего примечательного не случилось, но до того, как солнце село, Дамир уже стучался в дверь. Мужик открыл, удивленно на гостей уставился.

- Думал, уже пастух овец привёл, - мужик на всякий случай двор оглядел, да за забор глянул.

- Здравствуй, добрый молодец, - приветствовал Дамир. - Княжич я Равенского княжества, проездом мы в деревне вашей.

- Добро, - мужик совсем уж растерялся, да поклон отвесил, руки обтирает, будто вести себя как не знает. - Что же… ко мне привело-то?

- Не сочти за обиду какую, но скажу как есть, - продолжал Дамир. - Уезжать уже собирались, да вот беда приключилась одна: животинку нашу подрали.

- Ох, ты ж, беда-то какая, - покачал головой мужик. - Помочь чем?

- Да не откажи в помощи. Поведай нам: кто может в шею животинке впиться, словно зубами острыми, да кровушки пить из раны, аль воду из ручья?

Тут-то мужик и стал белее полотна. Пошатнулся, чуть в сени собственные без чувств не завалился, за косяк дверной ухватился, да в себя приходить стал. А Дамир ждал, Алинка и Зоран тоже молчали, наблюдать решили. Не всегда расспросы дело верное, иногда важнее то, как поведет себя обвиняемый. Если он, и правда, таковой.

- На пороге не стойте лучше, - пришел в себя мужичок. Дамиру по подбородок, худой, но крепкий. - В дом проходите.

Пустил он их, пригласил в горницу, хлеб-соль на стол поставил, угощал, самовар разогревать стал, походил по дому, словно чужой, да потом присел на лавки краешек, будто сам в гостях был, а не наоборот.

- Была у нас беда такая, - заговорил тихо-тихо мужичок, - да только нет её больше, понимаете?

- Подробнее расскажи, - просила Алинка.

А мужик на неё как глянул, так и в ловушку угодил. Дамир знал не понаслышке, подолгу мог в эти глаза смотреть, да там столько скрытого было - не перечесть.

- Прошлой осенью дело было, - начал с трудом мужик. - Кур не досчитывались в домах своих деревенские. Сначала сетовали на хворь, но тушек не было, а потом куры болеть стали. Вялые ходили, переваливались, а у одной рану нашли, а из неё кровь. Упырь, не иначе.

- Упыри ведь заложные, - заметила Алинка. - Кто здесь жизни лишился?

Про Людку намеренно не сказала, Дамир отметил, ждал ответа мужика.

- Да тут… неподалеку много заложных лежат, - стал о тех могилах рассказывать, что вдоль дороги были, - беда случилась зимой, холод, метель, лихо из леса явилось. Забрало с собой всех, да только…

- Что “только”? - Мужик мялся, да не решался продолжить, но Дамир подталкивать начал.

- Только я один и выжил, - признался он нехотя, рукой махнул, вид - виноватый, будто, и правда, он бури зимние наслал. - Стыдно-то как. Дошел до деревни, чтобы помощь испросить, да только поздно уже было. Меня в доме приютили, на печи отогрели, а как буря стихла и пошли искать остальных, так никого и не нашли. Лишь по весне…

- Давно ли это было? - Спросила Алинка.

- Да уж годков десять пробежало, - слезами обливаться мужик едва ли не стал, рукавом глаза утирает, да только не верят ему.

- А нападения случаться стали осенью прошлой, - напомнил Дамир. - Не сходится.

- Как не сходится? - Мужик на него уставился. - Коль не знаете, так не говорите. Идешь мимо, так брось на могилку что-нибудь. Иначе заложный из могилы за тобой увяжется. И попьет кровь твою. Или твоей животинки, если до хозяина не достать.

- Дык всё дело в том, что бросали мы ветки на их могилки, - заметил Дамир. Мужик испугался сначала, чуть себя не выдал. Но потом нахмурился только больше. - Мы ж не обвиняем тебя, только помощи просим. Говорят, ты колдун местный.

Мужик так рассмеялся, что аж изба чуть ходуном не пошла.

- Да, иногда смешат меня прозвищем таковым, - утер слезы он. - Но всё брехня. Какой я колдун? Живу один с лесом в обнимку, за частокол выглядываю, за медведями, да волками наблюдаю, боюсь, как бы не сожрали однажды они меня.

- А чего ж так далеко забрался жить? - Спросила Дамир.

- А чего мне ближе было? Я заложных наплодил, как в деревне считали, а как их по весне нашли, так и невзлюбили меня.

- А куда путь-то держал изначально? - Спросил Зоран.

- Дык в Аленск, но до него далеко, а я тогда ногу сильно повредил, ходить мог только два шага влево, два вправо. Долго нога заживала, а к тому моменту я уже тут как-то прирос, вот и остался.

- Так чего ж один-то? - Спросил Дамир.

Мужик простой был, как грабли, но коль о жене заговорили, так глаза сразу выдали - знает, точно знает, скрывает всё. Но - что именно?

- А чего мне? - Глаза спрятал, под дурочка косить принялся. - Мне и так хорошо.

- И никогда не было мысли жениться? - Дамир продолжал выпытывать.

А мужик то дурачком придывается, а то волком глянет, да тут же перестанет, как вспоминает, с кем разговор ведет.

- Да был бы и рад, если бы нашлась мне пара, - теперь и вовсе прикидывался будто бедным, несчастным. Так-то и прикидываться не нужно было, но дела это не меняло. - Но деревенские меня не очень любят. А я потихоньку тут свиней да курей выращиваю. Вот.

Залаяла собака снаружи пастушья - воротился пастух с небольшим стадом мужика. Вышли все на улицу, а там и овцы стоят, ютятся. Пастух молодой, поджарый, уже весь, как хлеб, зажаренный - загорел, целыми днями под солнцем ходит.

- Воротил твоих овец, Сева! - Прокричал пастух. - Запирай получше! Сам же знаешь!..

- Да-да, иди! - Спешно замахал на него мужик, нервно на троицу гостей нежданных глянул, да и пса с овцами в загон пустил.

Собака старалась, долг выполняла, овец в загон загнала, Сева за ними закрыл, собаку кормить пошел. Воротился - а гости так и стоят. А мужик явно не ждал этого, тайно надеялся, что разошлись уже все.

- А вы ещё здесь, - скрипнул он напряженно. - Отужинать, может?..

Предложение из тех, что делают из вежливости, но мягко на уход намекают. Дамир шагнул первым.

- Спасибо тебе, - благодарил княжич. - За угощения, за разговор, за доброту.

Мужик улыбку выдавил, но рад не остался. Дамир с Алинкой и Зораном по деревне пошли в дом, где их приютили возвращались.

- Ну так и что? Он? - Подводить итог Зоран стал.

- Он, миленький, - покивала Алинка. - Только вот, что именно “он”, пока не ясно. То ли, и правда, колдун, только не явный, в доме у него прибрано, чисто, даже красный угол есть, колдовских атрибутов не наблюдается. Но у него ж житница была, да банька, может, там хранит чего?

- Не похоже, - покачал головой Дамир. - Не часто он гостей принимает, еле на лавку уселись у него, по дому вещи разные, что прятать принято, разбросаны. Один живет.

- И то верно, - Алинка вышагивала быстрее, да размышляла. - Другое дело, что мы теперь предпримем?

- Ночью предлагаю следить за избой его, - глядел на неё Дамир, не отрываясь. - Может, ничего делать и не станет, но наш приход его обеспокоил. Вдруг ошибку допустит?

Алинка кивнула.

- Не выйдет - так животинку ему подсунем приманкой, - заметила она.

Зоран вздохнул тяжело.

- При Весе такого никогда не говори, - и вроде бы предостережением прозвучало, да только и принял будто бы Зоран её.

Дамир с Алинкой взглядом встретился да улыбнулся ей в ответ.

***

Вес от своей животинки так и не отошел, сидел и защищал. Белян отходил, приглядывал, посматривал, наблюдал. Под конец дня они обменялись всем, что разузнали. Белян сказал следующее:

- Тихо было, по весне ведь щебет птиц, живность всякая просыпается, но - тихо.

И правда. Деревня будто покинута, но не жителями. Вернулись с полей местные, разошлись по избам, стемнело, печь растоплена, дымок идет. Тихо. К хозяюшке на ужин пришли, сестрицы снова к Зорану жаться стали, да хихикать, но отец семейства их быстро приструнил. Спать укладываться стали, хозяюшка всё извинялась, что места нормального не предоставила, в житницу опять спровадила. Но на руку сейчас это было только.

Как стихло всё, выбрались Дамир с Алинкой, Зорана с Беляном вдвоём оставили, Вес отказался от лошади отходить, так под навесом и остался сидеть. То и лучше, на случай, если нечисть проскочит. Зоран как-то попривык к Алинке, может, тот разговор о снах вещих, а, может, где-то смирился дружинник с тем, что девица эта с ними идёт.

А вот Белян не доверял ей. Идти собирались только, а Белян Алинку за руку дернул, да прошипел ей в ухо, словно змея: “Обидишь брата - изрублю на кусочки, в земле не схороню, сожгу и лично в Навь отнесу”. Думал, что не слышал Дамир, да вот только тихо было так в деревне, можно было что угодно расслышать. Обсуждать не стали, Алинка быстро пошла, притворился, будто не было ничего. Дамир на брата глянул, да тот отвернулся уже. Всё потом, сначала дело.

Пробирались тенями, хоть и так темно было, но не по улице шли, за домами скрывались, друг друга держались. Как добрались до окраины, сразу в кустах схоронились, так Дамир к Алинке и повернулся:

- Прости брата, - извинился. - Так долго за мной Навь ходит, сил нет терпеть. Ни у кого.

Плохо видно было, хоть Алинка и рядом сидела, всё равно лицо в тенях, что там ей думается, как к словам его отнеслась?

- Полно, княжич, - заговорила тихо, да руки его коснулась, да так и обмер Дамир, тепло по его телу побежало такое незнакомое, раньше никогда не было, и вот опять, как Алинка рядом. - Не в обиде я, всё понимаю. Сестрица у меня была ведь, помнишь? Я за неё тоже переживала вечно, боялась, что в беду попадет.

Дамир долго молчал. Алинка уже отпустила, будто поняла, что сделала, но тепло с ним оставила. Дорожил он, баюкал, сохранил. Да что же с ним такое делается? Разве не жениться на княжне Аленской едет? Зачем тревожить сердце так, коль не судьба?..

Собака вдруг залаяла, из будки выбралась. Овцы заблеяли, куры раскудахтались - всё, как в тот раз. Хоть хватай петуха и приказывай вновь кричать. Да только вот толку-то? Сейчас не тот случай. Нечисть выманить нужно было.

Мужик услышал, вышел на порог, проверять стал. Походил, к собаке своей в будку чуть ли не залез, побранил, потрепал, успокоил. Пёс в будку забился, да затих. А мужик дальше пошел, кур проверил, потом к овцам сходил. Ничего примечательного. Вернулся в избу, закрылся, да и стихло всё.

Дамир сидел, смотрел, да ждал. Тихо, всё ещё ни птиц, ни насекомых. Точно заложные, но про Людмилу-то так ничего и не узнали.

- Где похоронена? Может, она встает? - Обсуждал с Алинкой Дамир.

- Может. Но сказать о том только он может, - всё на избу заветную указывала кудесница. - Коль люба она была ему, он её и схоронил. Но вот где…

Наутро солнце встало, петухи запели, деревенские из домов вышли, да в поля отправились, жен в домах оставили, разошлись. Дамир и Алинка в житницу воротились, о ночи рассказали. Вес так и не спал, нашли его там же, с животинкой. Глаза - красные, Зоран под руки Веселина поднял, да в житницу повёл, чтоб отоспался. Вес против был, ясное дело.

- Ночью сторожить будешь, - наказал Зоран, - выспаться должен. Иди. Белян и я посторожим днём.

Только после этого Вес в житницу поплелся, там и свалился, спать моментально улегся.

- Тебе бы тоже отдохнуть, - Алинка Дамиру сказала.

- А ты что делать собралась? - Белян рядом стоял, да так смотрел на неё, будто волк предложил овец сторожить.

- Поброжу по округе, постараюсь могилку разыскать Людмилы той, - сообщила Алинка. - А один из вас должен узнать, у местных поспрашивать, когда новопреставленной стала и при каких обстоятельствах. Девицам мало, что расскажут, а кто-нибудь да знает. Тебе поверят.

- Мне? - Беляна аж в краску бросило. - Чего мне-то?

- В белом ходишь, княжич, да расположить умеешь, - льстила ли Алинка? Сложный вопрос. Белян хмурился, но пятнами красными от смущения и гордости шел. - Сходи по домам, да поговори. Вечером свидимся, всё и выясним.

Белян, хоть и уши развесил, на брата старшего глянул, да недоверие своё одним взглядом высказал.

- Иди, неизвестно, что нечисть привлекает, - заметил Дамир, - вдруг Вес ночью один не выстоит?

- Я смогу! - Спал же, неугомонный, но как имя своё услыхал, так сразу же откликнулся, вскочил, весь в соломе из житницы вывалился. - Порублю на кусочки! Живого места не оставлю!

За меч взялся, давай с воздухом в бой вступать. Зоран вздохнул тяжело, поднялся, да повёл Веса снова укладывать, словно маленького.

- Расходимся, - предложил Дамир и на Алинку глянул. - С тобой немного пройдусь, позже спать лягу. Не смотри на меня так, будто не слушаюсь, - он ухмыльнулся, - сколько ты ночей спокойных нам подарила? Выспался уже наперед.

И снова улыбнулась кудесница, а на сердце у Дамира свет, душа теплом обливается, отрадно так, будто всё может, и сна ни в одном глазу. Что за чувство такое?

Пошли по деревне снова, с одной стороны обошли, с другой, потом Алинка встала, да дороги осмотрела.

- Неожиданно скончалась Людмила, так ведь? - Напомнила она. - Так вот заложных либо там хоронят, где они слегли, либо…

Алинка по земле каблучком потопала, а Дамир догадался сразу:

- На перекрестках, чтобы нечисть запутать.

Алинка кивнула охотно.

- Давай подумаем: где бы влюбленный Сева решил хоронить возлюбленную свою? - Оглядывала всё вокруг Алинка тщательно, будто сквозь землю видела.

Походили ещё немного, Дамир её задумку сразу понял, обошел дом Севы со всех сторон, да на расстоянии, от окон подальше, чтобы внимание не привлекать. Встретились с Алинкой они вскоре, сошлись на одном месте. Присмотрелись, да к лесу пошли. За околицу вышли, а там тропы грибников сходятся-расходятся, так до перекрестка и дошли. А там земля разрытая, да опилки валяются.

- Заложная, - сложила руки перед собой Алинка. - Только вот… где сама будет?

- Сбежала, но куда? - Размышлял Дамир, разглядывая землю разрытую. - И когда? При каких обстоятельствах? Только ли лошадь Веса пострадала?

Ответов на вопросы не было. Но к вечеру, когда солнце садиться уже стало, встретились они с Беляном. Тот и поведал:

- Осенью Людмилы не стало, - сообщил он первым делом. Сходилось. - Тогда и стал кур недуг донимать. Сначала просто кровушки их пили, ну а потом прекратилось. Все и забыли об этом.

- До весны, - добавила лишь Алинка. - Но почему сейчас?

- Что это может быть? - Заинтересованно спросил Дамир.

Но Алинка лишь головой покачала.

- Сегодня идём вместе за домом Севы следить, - твердо заявил Белян. - Я и ты.

Это он Алинке. Дамир удивленно брови вскинул, да на брата глянул. Тот смотрел ровно, не сомневался, уверился в чём-то, да вот только в чём?

- Идёт, - не стала Алинка спорить. - Дамиру всё равно отдохнуть надо бы.

- А чего это ты за Дамира так переживать стала? - Белян между ними встал, словно скала. - Ты знаешь, куда он путь держит? Да зачем?

Алинка на Беляна взглянула, да так сердце Дамира и забилось чаще. На миг. Потом улыбка на её лице защитная появилась, как она улыбалась вначале, когда ей не доверял никто.

- А что такое, княжич? Напомнить мне хочешь? Так вот напомню и я тебе: коль нечисть пожрет всю животинку здесь, ваших наконец, так на своих двоих вы долго добираться до Аленска будете. А в моих интересах защищать княжича по воле кудесника. Если ты забыл.

- Это ты не забывай места своего, - пригрозил будто Белян.

- О чем ты говоришь вообще? - Дамир брови нахмурил, да на брата сердито поглядел. - Иди.

- Что?..

- Иди! - Приказал Дамир. - И не смей с ней так!

- Как?! - Гавкнул будто Белян. - Забыл уже, к кому свататься едешь?

- Что за упреки?

Белян промолчал, ушел остыть немного, Дамир проводил его взглядом внимательным, потом к Алинке обернулся - она отступила и сбежала, словно лисица. Жаль…

Не хотел он ложиться, отдыхать - сейчас не лучшее время. Но Зоран уговорил одним коротким:

- Не поспишь хоть немного и нечисть до тебя легко доберется.

Так-то прав он был, но отпускать Алинку с братом наедине… А случится коль что? Алинка защиту только ему обещала… и за кого Дамир переживал больше? За брата, или?..

Лег. Неспокойно было, но вечерело. Хоть немного поспит, а потом… потом будет позже.

***

Брат уснул, Белян к Алинке повернулся, медленно так осмотрел. А Алинка улыбнулась ему в ответ, словно девица перед женихом красуется.

- Что, княжич? Какой тебе вид нравится больше? - Покрутилась на месте она. - Слева? Справа? Чуть сбоку? Одного? Другого?

Белян зубы стиснул, да к ней шагнул. А она рассмеялась звонко, да в сторону вильнула, словно, и правда, дикая. Не доверял ей Белян, знал, что окаянная, но держал мысли свои при себе.

Зоран подошел, Вес уже с животинкой сидел, баюкал, а лошадь-то поправлялась тихонечко, уже на ноги встать пыталась, но Веселин её всё обратно укладывал.

- Не спеши, коль нечисть явится, - Зоран говорил строго, Белян его слушал.

В конце концов именно Зоран тогда от лиха его в детстве и спас, когда за Дамиром оно явилось. С тех пор Белян считал Зорана своим. Ближе, чем брат, важнее, чем вся дружина княжеская.

- Присмотри за братом и Весом, - попросил Белян напоследок. - Я позову.

Зоран решительно кивнул, по лицу явно было - недоброе приближалось. И тут Белян вспомнил про сны вещие.

- Снилось что ещё тебе? - Зоран молчал, но по темным глазах уже ясно стало. - Расскажи.

- После.

- Может, поздно будет уже. Надо знать, к чему готовиться.

А Зоран на Алинку глянул, да её слова припомнил:

- Не каждый сон вещий, не всё вещее обязательно сбудется.

- Я умер? - Молчание. - Но…

- Полно, княжич, - Алинка Беляна так своевоевольно под руку взяла, да за собой потащила, Белян растерялся даже, не сразу руку одернул. - Хватит языками трепать. Не девица молодая же ты, женихов обсуждаешь.

- Отцепись от меня, окаянная, - выдернул руку так, будто о чугун раскаленный ошпарился. - Прицепилась к нам. Беды все от тебя!

- Да неужели?

- Мы ехали ровно, ни одна тварь не приставала! А потом ты появилась и полезло изо всех щелей! - Зло цедил Белян, Алинку разглядывая, да за ней шаг в шаг вышагивая. Зол был так, что готов придушить. Да только выбор брата всё же уважал. - Что тебе от Дамира надо?

Алинка глаза лишь закатила, волосами взмахнула как бы невзначай, да сама специально косой по лицу Беляна хлестнула. Он поймать попытался, да та выскользнула, словно рыба из рук в бурной реке. Растерялся, а Алинка обернулась к нему, спиной вперед пошла, ведет за собой княжича, словно бычка на веревочке. А он и остановиться не может.

- Не там ты нечисть ищешь, княжич, - улыбалась ему она, а Беляну видения странные, будто наваждение, но не оно. Сон наяву, но не то. - Нет нужды над сбежавшим тестом причитать, коль изба горит.

- Что ты сказать хочешь? - Рявкнул Белян, снова злость в себе призывая. Как этой чертовке удавалось все бури в нём всё время усмирять? - Что я слепой? Не вижу очевидного? Не я один тебя навьей зову, не забыла? Один увидел - случайность. Двое - правда полуприкрытая. Но тебе никто не доверяет.

- Так зачем пошел со мной? Уличить решил? - Алинка всё игралась, будто всё равно ей, но Белян знал, что неприятно ей наверняка. - Поймать за хвост, как чертовку?

- И привести Дамиру, показать.

Алинка рассмеялась, правда тихо, подходили они близко к избе нужной.

- Ну, коль найдешь мой хвост, и правда, сопротивляться не стану, - пообещала она почти шепотом, близко-близко к глазам его оказалась, а Белян дышать перестал. Странное чувство, но пропало, как только Алинка отошла. Он снова задышал, надышался наперед, отпустило. - До тех же пор смирись и придержи коней, камнями бросаться всякий горазд. А сказать, что безгрешен и камнем не получить в ответ? А?

- Не такие мои грехи страшные, как твои, - вымолвил Белян.

- Будем меряться? - Молчание.

Белян хотел бы кричать о своём безгрешии, только вот Алинка права была, сравнить бы и кто победит? А обвинять без толку каждый горазд. А разве ж Белян каждый? Стиснул зубы, сглотнул, причину нашел.

- Пришли уже, - выплюнул он.

- Так идем, княжич, ночка предстоит зябкая, - пошутила она и побежала в кусты прятаться.

Белян вздохнул тяжело, да пошел нехотя за ней. Что поделаешь? Сам вызвался.

С детства самого Белян был смышленым, да вот только быстро слишком его Навь с братом развела. Во всём на брата старшего равнялся Белян, но как случилось то, что случилось… Навь пугала. Как Дамир терпел это всё? Кто его знает? Белян был как все остальные: отошел подальше и притворился, будто его это не касается.

А Дамир продолжал в этом жить. И грызла совесть Беляна за это. Он-то жил - не тужил, Навь за ним более не приходила. Он рос облюбленным, мать да отец любили его, души в нём не чаяли. А как Дамир являлся в терем, так сразу же все менялись, будто не сын пришел, а черт какой-то.

Белян помнил всё: как сначала старшего брата задевало это. Но со временем он привык. Не обращать внимания. Притворяться. Будто всё так и должно быть. Не любят его - ну и ладно. Не жалуют - пусть. Своё дело он знал, делал, пусть выполнял свой долг, но давно уже понял, что князем не стать ему никогда. Кто ж за таким князем пойдет? Все знали, какая судьба у него нелегкая…

Белян помнил тот разговор с отцом. Как-то в горнице они одни сидели, Белян думал случайно, но - нет. Сказал тогда отец странное:

- Ты расти добрым молодцем, кушай хорошо, да слушайся, коль единственный сын в семье.

Хоть Беляну уже достаточно лет было, чтобы понимать, он всё равно не понял. Не захотел понимать. Но принял, отцу перечить нельзя было. Тем более князю! Куда Беляну выступать? Стыдно было взглядом с Дамиром встречаться. Но всё шло своим чередом. Белян привык, что Дамир вроде бы… в порядке? Не жаловался, делал дело, коль просили, или сам задумал что. А раз не жалуется, значит… всё хорошо?

Так и убеждал себя Белян каждый день, совесть убаюкивая. Пока не пришли вести из Аленского княжества. Белян подслушивал, но знал, что слишком важный разговор, чтобы от него откреститься.

- Как ты ему скажешь? - Говорила матушка. - Что, отправив его в Аленское княжество, возвращения не ждешь?

- Я не скажу, - голос отеческий такой холодный, аж мороз по коже. - Ты ль не знаешь сына нашего. И напасти его. Доберется - добро. Не доберется - та его недоля нелегкая.

- На смерть посылаешь сына родного, - плакала мать.

- А ты, что ль, все эти годы баюкала его, на руках укачивала? Сама сторонилась, боялась, себя успокаиваешь, но на твоей он тоже совести! Сама же хочешь, чтобы он сгинул!

- Не хочу я такого! А страх у меня за других детей! За братьев и сестер его младших!..

- Перестань! Он уедет! И не вернется. Коль доедет до княжны - совет да любовь. Всё остальное не наше дело.

Белян ушел тогда словно пришибленный. И впервые будто пелена с глаз его спала. Сам же её и навесил, но… вот собрался Дамир ехать, на коня забрался. Весь двор людьми забит, да только все стоят, да смотрят, ждут, когда сгинет уже княжич. То богу молятся, то обереги теребят, то ещё чего удумывают.

А Дамир один. Всю жизнь один ходил в тереме, полном людей. Так один и уезжает. Тогда и кольнуло в сердце Беляна - уходит старший брат, навсегда уходит. Схватил кафтан свой белый, что недавно только подарили ему, да на лошадь вскочил, за братом припустил, родным ничего не сказал, родители даже не вышли проводить старшего сына...

Догнал - а там уже Зоран с Веселином рядом едут. А Дамир… отговаривает.

- Домой возвращайтесь! - Отмахивается от них.

- Нет уж, княжич, клятву дали: поедем с тобой, сторожить от беды будем! - Веселин травинку зажевал, да будто не к Нави навстречу едет.

- Всю жизнь я тебя защищал, прекращать не собираюсь, - буркнул грозный Зоран.

- Ты! - Дамир брата заметил. - А ты чего?..

- Что “я чего”? - Коня поровнял Белян, да так стыдно ему за все те годы стало. - Еду раз, значит, надо. На дорогу смотри, а то конь споткнется.

Дамир ещё недолго ругался, но потом смирился. Пару раз пытался уехать вперед, но догоняли.

Успокаивал ли Белян совесть свою? Сложный вопрос, даже он ответа дать не мог. Самому себе тем более. Но поехал. Пропадет - заслуженно. А спасет брата - долг отдаст. Как же задолжал ему Белян…

Продолжали наблюдать с Алинкой за домом Севы, луна на небе переходила небосклон, глаза слипались, но Белян держался. К тому же Алинка рядом сидела, если навредить попытается, Белян ко всему готов должен быть.

И тут вдруг мужик из избы вышел, да в курятник направился. Зашел туда, куры всполошились, собака залаяла, овцы заблеяли. А мужик через время вышел, да под мышку курицу зажал, быстро в избу воротился, закрылся. Животные успокоились не сразу, но Алинка с Беляном переглянулась.

- Ну и чего это на Севу ночью внезапно жор напал? - Подметила она с сомнением.

- В прошлый раз лошадь, теперь курье, - скривился Белян. - Похоже, либо сам упырь…

- Тогда бы под солнцем не выстоял, - покачала головой Алинка.

- Значит, держит упыря внутри, - вздохнул Белян. - Сам ли выкопал?

- А, может, она к нему явилась?

- Чего тогда кровушки не попила его? Не выглядел он как мужик при смерти.

- А если любила?

- Да нужна кому-то эта любовь?

- Не прав ты, княжич, - Алинка головой покачала. - Любовь бывает сильной такой, что необъятна. Но не всегда полезно то для живых, коль мертвой стала возлюбленная.

- Почему сейчас? - Спорить Белян не стал, девки для него глупыми были, как по любви вздыхать начинали, а он Алинку и так недолюбливал. - Осенью же померла.

- От чего, говоришь?

- Этого никто не сказал. Кто хворь предположил, кто даже “пошла по грибы и там голову разбила, об корень запнувшись”. Что вероятнее, раз могилка её на грибных тропах.

- Верно, - покивала Алинка. - Так вот, коль любовь её из могилы вернула, так она и воротилась к своему возлюбленному. А он по глупости и рад, не знал же, что она упырихой стала.

Белян хмыкнул.

- Любовь зла.

- Любовь слепа.

- Я про что? - Белян ощерился. - Поправлять меня вздумала?

- Так-то я старше.

- И что? Как будто ума тебе это прибавляет.

- Я-то на тебя не кидаюсь.

- Ещё бы ты кидалась, чертовка.

- Хватит меня так кликать, - терпение у Алинки как будто на исходе было, когда заговорила она. - Не чертовка я, ясно?

- Чем докажешь?

- Так ищи хвост, коль невтерпеж, - дернула Беляна за руку она, да к спине своей прикладывать стала. Белян заартачился, руку вырвал. - Ну же! Раз так уверен, так поймай за хвост.

- Не всяк тот черт, что обязательно с хвостом ходит.

Алинка замолкла, Беляна вдруг совесть кольнула. А вдруг, и правда, не чертовка, а он всё обзывает её? Да нет, чертовка так бы себя и повела, дабы бдительность усыпить.

- Что делать-то будем? - Спросил Белян.

- Утра дождемся, - у Алинки план будто созрел, - как только все в поле уйдут, выманим Севу из дому. А потом на охоту за упырем пойдем.

- Ненормальная?

- Под солнцем больше шансов…

Алинка осеклась вдруг, а Белян всё смотрел на неё, будто просто не расслышал. Потом догадался, на избу глянул и отпрянул, на землю усевшись.

- Свят-свят-свят, - выпалил Белян, когда тень опасная из избы выскользнула.

Да не из двери, а из дымохода будто. Собака залаяла зло, куры так раскудахтались, ушам больно сделалось. Овцы в одну кучу сбились.

- Упырь… - вымолвила лишь Алинка.

***

Дамир ото сна проснулся. Внезапного, яркого, такого реального. Нереального. Он знал всё: что уехал из дому навсегда. Что не вернется. Что сгинул бы давным-давно, если б не обережные Белян да дружинники.

Алинка.

Поднялся, огляделся - Зорана нет, значит, с Веселином сидит, оборону держит. Правильно. Полночи уже миновало, пора подниматься. Выспался наперед, не врал ведь Алинке, правду говорил.

Вышел - ветер задул ледяной, будто беды накликать пытался. Не позволит. За меч покрепче взялся, до навеса дошел - Зоран и Вес не спали, но животинка тревожной была. Кони землю рыли, фыркали, топтались, будто сбежать пытались. Зоран коней придерживал, чтобы не затоптали, но Пятнышко тоже вскочить порывалась. Вес поглаживал лошадь, да приговаривал: “Не дам в обиду, не дам, ты только полежи, отдохни, я за тебя постоять смогу”.

Главное - живы. Только идти Дамир собрался, как тут же замер - пред ним хозяйка объявилась. Мертвенно-бледная, будто не живая. Дрожит, платок с головы спадает, но стоит, смотрит, глазами ясными, извиняется.

- Что не так, хозяюшка? - Спросил Дамир, подтолкнуть хотел.

И решилась та.

- Ты прости, милок, - глаза слезами полнились, - думала, обойдется, но такие ночи… все такими ночи были те. Лютовало. И она приходила.

- Кто она? - Спросил Дамир терпеливо.

- Людка, - каялась хозяйка. - Одна она осталась, как хворь её родных забрала. За моими дочерьми приглядывала, да так почти в семью и вошла. Что ж мы её бы бросили? Только вот… Сева приглянулся ей, да он же! - Кулаком по воздуху помахала, будто грозила. А где-то далеко гром заворчал, словно вторил. - Отговаривали мы её, а она ни в какую. Ходила к нему, да и…

Вздохнула хозяйка усталость, сознавалась во всём:

- Убил её, - призналась. - Ушла один раз она, но потом не вернулась. К нему ушла. Мы к нему, а он мол, “никого не было”. А сам пошел закапывать её ночью. Нам не спалось, вот и заметили. Погубил, несчастную.

- И вы с ним до сих пор живете бок о бок? - Мрачно спросил Дамир.

- А что нам сделать? Прогнать его? Он вон любимую закопал, а коль кто пойдет против него, нам что будет? Так и делили деревню с… этим.

- Колдун он?

- Да какой колдун? - Плюнула хозяйка через плечо. - Приклеился к деревне нашей, сначала на постой вроде бы, рану залечить, но потом так и остался.

- Отчего он Людмилу убил?

- Кто ж его знает?

- А, может, она сама?..

- А чего б она сама? Коль сама, в церковь тогда, да отпевать, а он что? Прям на перекрестке схоронил, по тихому, ночью, чтоб не видел никто. А кого так хоронят? Заложных, да убиенных. Он и убил, нелюдь! Добрый молодец, помоги. - Женщина ближе подошла, руки в молитвенном жесте сложила. - Разберись с этим чертом, да так, чтоб больше он нам кровушки не портил.

- Кровушки?.. - Дамир на миг лишь задумался, а потом бежать собрался. Но сообразил, где упыриха. Вернулся к хозяйке, за плечи схватил: - Иди под навес и животинку сторожи. Случится что с ней - с тебя спрошу, поняла меня?

Женщина нервно покивала, на лице отчаяние, но в глубине души… чужая душа - потемки.

- Вес, Зор! - Те подскочили, как солдатики, услышав имена свои. - Бегом за мной!

- Что стряслось? - Уже в пути Вес спросил.

- Беда, - одно лишь слово обронил Дамир, меч из ножен доставая.

А потом громыхнуло. Да не гром, а что-то иное. Земля из-под ног ушла, повалило. Дамир рухнул, как подкошенный, запнулся, дышать забыл, головой тряхнул, но явно чей-то морок его побороть пытался.

- Скорее! - Зарычал он, поднимаясь. Лес запел дикими зверями, ревел медведь, волки выли.

- Лихо, - вымолвил Вес, рядом встав, перекрестился.

А оно идет, ветки ломает, деревья валит. Как успеть спастись? А до дома ещё бежать…

Там Белян, брат родной.

Там Алинка.

Глубокий вздох, меч в воздух, Дамир рассек морок - лес снова тихим стал, только ветки шумят листвой свежей - и бросился вперед. Бежал быстро, пока навстречу нечто не выскочило. Тенью скользнуло, извернулось, закрутилось, напасть попыталось. Но тут Веселин и Зоран - как рубанут, чтоб уж наверняка, поддели, задели, разозлили. Тень дальше юркнула, но отпускать - нельзя.

Дамир развернулся, меч, словно стрелу запустил - попал.

- Дамир! - Белян окликнул. Тень словно гвоздем к земле прибило, извивалась, но вырваться не получалось. Дамир обернулся. Брат,, словно светоч во тьме в своем кафтане белом, бежит, переполошенный. - Это он! Он держал её! Упыриху!

- Держи её! - Крикнул Вес. - А ну иди сюда, я тебя сейчас!..

- Рот закрой и руби! - Прикрикнул Зоран.

А упыриха - тень, извивается, от меча уклоняется…

- Где Алинка? - Спросила Дамир, к брату обернувшись.

- В дом пошла, - Белян броситься на упыря пытался, да Дамир не позволил.

- Одна?

- Да что ей сделается? Не смотри волком, сама так сказала. Отметелила меня, мол, “вали уже, брата зови, он сможет”. А что ты сможешь?

Что он сможет? Дамир задумался: а что он может? Да всё он может, она ведь сказала. А коль всё…

Тень извернулась, из под меча ушла и как на Дамира бросилась, почуяла, что ли. Дамир без оружия был, Зоран подцепил клинок, да княжичу бросил. Но до того…

- Белян! - Закричал княжич.

До брата - шага два, а сделать уже что-либо поздно. Видит, как летит упыриха, как клыки её обнажились, как на шею брата младшего нацелилась. Внутри всё оборвалось, пропало, не успеет, не спасет…

Щелчок, щелбан в лоб упырихе прилетел, отвадило - за шкирку схватили, да Беляна оттащили. Он вскрикнул, так и повалился на Алинку. Алинка…

- Ногами-то надо переставлять, - отругала она Беляна, за то, что на ней разлегся. - Давай уже, шевелись, туша!

- Сама ты туша! - Обиделся Белян.

Зоран и Веселин за тенью бросились, но Дамир ближе был, как рубанул, аж воздух зарябило, земля вздрогнула, а упыриху подкинуло, да так долго тащило - словно камешек по воде пустили.

- Моя! Моя! - Орал Веселин, преследуя, клинком по пути размахивая. - Убью, тварь! Подожди, я тебя убивать буду!..

Дамир следом хотел, но за брата сердце не спокойно. К нему подбежал, подняться помог, потом Алинку подхватил, на ноги резко поставил. Она аж пискнула.

- Целы? - Спросил он быстро.

- Да, - размял плечо Белян. - Костлявая такая, рыбина!

- Боров! - В долгу Алинка не остался.

Но прежде, чем ругаться, оба на Дамира взглянули. А он нашел время - улыбается. Брат жив, цел, раз ругается. Как и Алинка. И чего он за Алинку теперь вдруг переживает так?

- Пора, Дамир, - глаза её уже всё сказали.

Кивнул, собрался, да только слова в голову не шли. А Алинка головой мотнула, да руки его коснулась, снова смотреть просила. Откуда?.. Как он-то понял, что она в виду имела?

- Ах, ты отродье! - Всё ругался Веселин.

- Дамир, - позвал и Белян. - Пора.

А потом всё в месиво. Тень метнулась ко всем разом, ударила, толкнула, разбила, в разные стороны отбросила. Одна Алинка на ногах стоять осталась, как так вышло? Дамир только обернуться успел, а она уже руку на шее упырихи сцепила.

- Её похоронить надо! - Крикнула Алинка.

- Ах, да, спасибо за совет! Ну я пошел за лопатой, ты тогда её подержи пока! - На ноги Веселин поднимался. - Хотя, по-моему, и так нормально!

- Да оставь ты, - Зоран Веса одернул.

Упыриха вырываться стала. Вот она, рядом с Алинкой, но - тень. Не видно, не разглядеть, мрачная, словно ночь безлунная.

- Выбора нет! - Выступил Белян.

И Дамир всё понял.

Сняв мешочек с пояса, Белян глубоко вздохнул, да сварожичей огонь призвал. Алинка обернулась, отпустила упыриху, отступила. Но разве же успеет? И свет из мешочка вспыхнул ярче солнца, Белян вдогонку бросил прямо в тень. А Дамир к Алинке подбежал, да собой загородил. Вытаращилась она на него, словно на чудо. А за его спиной - вспышка. Яркая, вопль упырихи - бесполезно.

- Сдохла? Сдохла?! - К месту, где упыриха сгинула, Вес побежал.

Зоран догонять стал. Один только Белян стоял, да на брата глядел.

- Ты что делаешь? - Спросил он строго.

- А что я делаю? - Спросил Дамир в ответ. - Как будто не знаешь, что огонь всем губителен.

Белян трижды порывался сказать что-то, но злость и гнев глаза застилали, не складывалось ни одно предложение. Так и вздохнул в итоге яростно, ушел. А Дамир на Алинку вновь взглянул - чистая вода.

Так и смотрели. Ночи бы пролетали, а Дамир понимал, что пропал. Куда он путь держит, когда его сердце уже свою дорогу отыскало?

- Что там Сева? - Спросил он.

- Живой, - Алинка ждала чего угодно, но не этих слов. Тем не менее, приняла спокойно. - Только кровушки упыриха попила у него.

- Сдохла, - вернулись дружинники и брат. - Всё, сгинула.

Дамир на дом мужика кивнул, туда и отправились. Дом пустой, внутри, хоть и немного всего, но перевернуто. Сева на лавке лежит, бледный, рана на шее перевязана - видимо, Алинка сделала. Прибрались немного, подсели. Алинки и след простыл. Искали-искали - без толку.

- Сбежала, что ли? - Рявкнул Веселин.

- Не дождешься, - явилась она, словно ждала момента подходящего.

В лес ходила за травами, принесла, самовар разогрела, отвар из трав заварила, кипятка налила, да велела мужика отпаивать. Оклемался он только под утро, с рассветом. Разглядел гостей своих, да сразу в слезы. Алинка ему рот открыла и влила свой зелье целительное, а потом мужик затих ненадолго. Очнулся, когда солнце уже землю осветило. Куры тихо кудахтали, овцы блеяли, собака потявкивала. Мирно здесь, тихо. Права была хозяйка, тишь да гладь. Когда упыриха по улицам не разгуливала.

- Ну, рассказывай, - велел Дамир, как только Сева поудобнее на лавке устроился.

Тот глядит в пол виновато, будто во всех грехах его вина. Сидел, мялся, но Алинка видно ему, и правда, зелье дала, обескровлен был почти, а румянец на щеках уже проступил.

- Простите меня, - извинился первым делом. - Любил я Милу, всей душой любил, чес слово! - Разрыдался так громко, что аж неудобно стало, мужики-то не плачут. - Но не пара я ей был, понимаете? Не пара.

- Отчего ж? - Алинка вступилась. - Дом добротный, мужик работящий, хозяйство своё. С чего бы не пара?

Говорит, а Дамир будто личный интерес ощущает, любопытно стало, но не сейчас же вопросы задавать.

- Не всю правду я сказал вам, - признался Сева.

- Да ну? - Фыркнул Веселин. - А мы-то подумали!.. - Дамир в его сторону глянул строго. - Ты рассказывай, чего молчишь?

- Не по пути нам было с теми дружинниками, - признаваться стал Сева. - Они за мной гнались.

- За что? - Дамир ответа потребовал.

- Был я… вором, - нехотя сознавался мужик. - Крал много, из-под носа уводил скотину, с ярмарок уносил мешки. Вот и поймали меня дружинники. Так-то я летом промышлял, а тут зимой черт за ногу дернул, я и пошел…

Вздохнул Сева, сгорбился, состарился как-то лет на десять, да и продолжал:

- Украл немного, но, оказалось, дружина за мной давно приглядывала, поймать пыталась. Не знала, где награбленное прячу. Вот и пошла за мной в лес - а у меня там лежанка выкопана, я туда всё и укладывал. Я их не видел, а они за мной по пятам. А как услышал, так и припустился бежать. Они за мной все вчетвером. Черт их знает, зачем? Видимо, решили, раз нашли место, потом вернутся.

А потом - буря! Так неожиданно! Само вышло, клянусь чем угодно! Дерево повалило, одного придавило. Я, чес слово, хотел помочь. Но… свободы хотелось. Я и побежал. А что уж там дальше с ними сделалось, я и знать не знал. На деревню вышел, приврал, что буря в дороге застала, вот и остался здесь с тех пор. Про ногу правду рассказал.

- Но Людмила-то не знала про душу твою воровскую, - заметила Алинка. - Как вышло, что она к тебе пришла? Сам заманил?

- Клянусь - нет! - Перекрестился. - Вот вам крест. Сама случайно пришла… я думал, случайно… в общем! Стала ходить ко мне, гостинцы таскать. Мол, “раньше семья была, а теперь никого, так готовлю всё равно на всех”. Ну я не против был, жрать-то охота, особенно домашнее. Милка так готовила…

Сева вздохнул, да головой покачал от досады, и не ясно до конца, о чём жалел он больше: о том, что девицы не стало, или что кормить она его уже не станет.

- В общем, пришла она однажды, я её в дом пригласил… а она мне: “Одиноко мне одной, семьи-то нет, а хочется”. И смотрит глазенками своими. Ну, а я чего? Я ж мужик простой, скажи прямо. Ну Милка поняла, сказала… а я, как дурак, сначала согласился. А, когда она ушла, задумался: душа-то у меня гнилая, что я ей дать могу? Да, я не ворую больше, но она-то… сирота, чистая, на кой я ей? Между нами двадцать лет разницы! Помру раньше, чем она дитятко на руках подержать успеет.

На след день я ей и грю: мол, всё, погорячился. А она ни в какую. Грит: погорячись ещё. Я ей и так, и сяк, в общем ходила она ко мне целое лето. А к осени то ли в голову что ударило, пришла ко мне и грит: не женишься, удавлюсь. Я не поверил. А она грит: “Ну я пошла”. И пошла. Я ждал, что вернется… она всегда возвращалась, клянусь! А она всё не возвращалась…

Опять мужик разревелся, утер рукавом слезы спустя время, носом шмыгнул, да продолжил:

- Пошел я её искать, так и вышел к тропе грибной. А она лежит. Нашла ведь ветку покрепче, и… - по шее провел, опять плачет навзрыд, - я так себя корил за то, что не поверил, не пошел за ней, не спас.

- Так корил себя, что ночью втихаря схоронил? - Одернула Алинка.

- Деревенские уверены, что это ты её, - добавил Дамир.

- Да нет же! Заложная она! Убиенка… я её там и схоронил… потому что боялся. Если расскажу… они ж покоя ей не дадут. Любая засуха - и всё, Милка виноватой будет! Отроют, перезахоронят, водой зальют. А я хотел, чтобы она тихо ушла.

- Только вот… - он виноватым сделался, - не так я её схоронил, не на перекрестке, как положено заложных хоронить. Вот она и повадилась… на кур наших ходить. Но я, как понял, сразу же перезахоронил её на перекрестке! Чтобы всё, как по правилам!

Ходил к ней каждый день, подсыпал опилки да ветки. В Семик, когда заложных поминают, думал устроить ей праздник, поминки такие, чтобы она успокоилась. Но по весне, как ходил я к ней, так заметил странное: цветок на её могилке расти стал. Да необычный, никогда таких не видывал. Красный, словно кровь. Рос-рос, да вот с неделю назад дорос и в руки просится. Ну я его и сорвал, в дом принёс, на стол в кувшин поставил. Ночью спать лег, сплю, а потом чувствую - кто-то в доме. Очнулся - Милка. Ко мне тянется, да улыбается. А цветок тот исчез.

Опять мужик перекрестился, лицо рукавом промокнул.

- Я так обрадовался. Подумал: какой же я дурень был, надо было взять её в жены, надо был дать ей счастья, сколько мог. Так я ей и сказал. Мол, “замуж выходи за меня, всё тебе отдам, всё для тебя”. И она мне улыбалась…

- Но не разговаривала, - добавила лишь Алинка.

- Ну… - мужик растерялся, - нет. Но я не переживал. Понимал, она год почти в земле лежала. Так ведь? Или цветок то был? Не знаю. Но так она стала у меня жить. И в семью будто бы играли. А как утро наступало…

- Упыриха исчезала, - закивал Белян. - В погребе прятал?

- Дык нет же! Она сама туда сходила… а ночью…

- Снова выходила, - закивал Дамир. - И тебе невдомек, отчего она такая.

- Да нормальная она была! То есть… пока вы не пришли. Я той ночью проснулся воды попить, смотрю, а погреб открыт. Тогда-то она и сбежала, за жертвой пошла. Все ж в селе после осени прошлой оберегов навешали, защиты всякие. Но то были свои, они-то знали, помнили. А вы - чужие. Милка, видимо, выбрала животинку, что не защищенная. Вот и подпиталась. Я пытался ей объяснять!

- Упырю? - Фыркнул Вес. - И как ты с ней общался? Хщаааашшшшщииии? Так вы друг друга приветствовали?

- Ну сглупил я, простите дурака, - махнул Сева.

- Сглупил? - Вес на ноги подскочил, Зоран его придерживать рукой стал, чтоб не бросился. - Да моя кобыла чуть на тот свет не отправилась! А у тебя “сглупил” оправдание?

- Любил я её, - мужик снова разревелся.

- Любил бы взаправду - замуж бы взял, да не допустил всего этого, - холодно Алинка заметила.

И опять Сева рыдал, да прощения просил. Успокоился ещё не скоро, но по причине. Был вопрос, который волновал его.

- А где Милка-то теперь? Снова закопали её? - Уточнил он робко, сопли по лицу размазывая.

- Нет больше Милки, - бросил Белян, закрывшись. - Сварожича огонь её сжег. То, что от неё осталось. Не смотри так, дуболом! Она уже давно не та, кем ты её видел. Упыриха. Она и твоей крови попила, забыл уже?

Мужик за шею взялся, да зашипел от боли.

- Сам такой, - буркнул Вес.

Недолго посидели в горнице, а потом на улицу вышли - а там вся деревня собралась. Словно с вилами пришли на Севу, ждут. Мужик всё понял, робко вышел, да и рассказал им наконец-то всю историю без утайки. Кто-то поплакал, кто-то побранил Севу, но тут старичок местный как скажет:

- А все ль вы, окаянные, такие безгрешные?! Сколько ходил я со своей больной спиной по дворам вашим, помощи просил?! Крыша моя сколько лет протекала?! И кто откликнулся? Сева! Да, безрукий он, ну и что? Он хоть пытался! А вы рукастые, да все деловые! Некогда им! Дурьи бошки! Было и было! Прошлое в прошлом! Севка о Людке даже думал, уберечь от ваших пересудов хотел!

- Так сказал бы сразу, - буркнул кто-то с важным видом.

Потом деревня вся переругалась, с трудом по домам разошлись. Дамир посмотрел на всё это, да и кивнул остальным мол, “идем отсюда”. Так и воротились к дому, где остановились. Хозяйка, как и обещала, от лошадей не отходила.

- Пятнышко! - Заметив, что лошадь его на ногах стоит, бросился к ней Веселин.

- Поправилась она, - заверила хозяйка. - Ещё денек-другой и можете ехать.

- Спасибо, хозяюшка, - поблагодарил Дамир, пока Вес со своей лошадью обнимался.

- Вам спасибо за то, что упыриху изгнали, - поблагодарила хозяюшка.

- Мы же даже не рассказали ничего, - нахмурился Белян.

А хозяйка рассмеялась.

- Дык это ж село! Один чихнет, ему с другого конца “будь здоров!” говорят, - и хохочет.

Дамир улыбнулся и глаза невольно Алинку нашли. Стоит, улыбается, будто совсем не устала. На взгляд ответила, посмотрела.

Белян на это всё поглядел с недовольством, а потом к Зорану шагнул.

- Так что во сне том видел? - Спросил дружинника своего верного.

Недолго Зоран за Весом наблюдал, будто надобно было ему убедиться, что в порядке и друг, и Пятнышко были. А потом тихо так заговорил, не поймешь, с кем разговоры ведет.

- Алинку я видел, - признался Зоран. - Как спасла тебя она.

Белян, как ошпаренный, дернулся, но потом покраснел, будто на миг позабыл, что всё так и было. И правда, ведь… а поверил бы он, если б Зоран до события рассказал? Стушевался младший княжич, отвернулся, на лошадей глядеть стал, о снах больше не заговаривали. Только Дамир на Алинку смотрел и казалось ему, будто и у неё отлегло. Правда ведь, брата спасла она…

- Вот я только одного не понял, - Вес заговорил, волосы рыжие лохматя. - Что это за цветок был? Упыриха из могилы вылезла, иль цветок в неё обратился?

- Видать, и правда, любил Людмилу Сева, - взялся предположить Дамир. - Слыхал же? Каждый день к ней на могилу ходил. Любовью своей и согрел, мысли потаённые вложил. А нечисти мало что ли надо? Она за чувство светлое и уцепилась, да так всё обернула, что вернулась Людмила, да только вот уже не той, как в сказке, а нечистью.

- Глупости всё это, - фыркнул Белян, - какая вообще любовь?

- Упыриха, а Севу не трогала, - напомнил Дамир. - Вначале-то.

- А потом?

- Природа взяла своё.

- Вот. И нет любви никакой, - твердо заявил Белян.

На это ему никто не ответил.