Чистая двадцатка в исекай. Попаданцу в D&D не выдают мануал.

Глава 1

Даже не знаю, как я к этому пришел. Точнее меня к этому принудили. Жизнь у меня вроде была ничего так, жил работал, проводил с друзьями время, безумно обожал настольные игры и собрал в свое время неплохую такую коллекцию. Работал продавцом, иногда казалось, что вроде бы даже нравиться, но чего-то не хватало. Постоянно времени не хватало ни на настольные игры, ни на компьютер, ни даже на себя. А иногда просто казалось, что время ни на что нет, как и сил, чтобы собраться с духом стараясь придумать правильный выход из ситуации.

Так жил долгие три десятка лет, старался во всех интересных меня сферах получить по возможности даже больше нужного информацию и опыт, чтобы быть готовым к чему угодно. Даже как то пописывал книженку, но даже самому она в одно время перестала нравиться, не говоря о том, что тем, кому давал почитать, не особо заходила. Но я не унывал и старался смотреть на всё с энтузиазмом и видеть во всем позитивное.

Но однажды меня просто выдернули из моего привычного мирка и просто заставили жить по другим правилам в ином мире. Даже не знаю как я иссекайнулся, вроде бы на улицу не выходил и грузовичек меня не сбивал, а уж тем более здоровье было вроде бы в полном порядке, чтобы пришел мой естественный конец. Но однажды уснув в своей кровати, я проснулся в интересном месте.

***********************

Открыв глаза, я обнаружил, что сижу на длинной лавке в бесконечном коридоре - ни начала, ни конца. Рядом были другие люди… или, по крайней мере, мне так казалось. Вокруг - лишь размытые силуэты, будто сквозь сонный туман. Я тёр глаза, пытался сфокусироваться, но очертания так и оставались расплывчатыми, словно мир намеренно отказывался проявлять чёткость.

Коридор утопал в глубоких тёмно-синих тонах, потолок растворялся во мраке. А вдоль стен - нескончаемая череда силуэтов, каждый на своей скамье. Я попытался заговорить с ближайшим, но голос будто застрял в горле. Ни звука. Лишь безмолвная попытка, мгновенно растворившаяся в тишине. И тут в голове раздался чужой голос - холодный, властный, бесстрастный.

«Тишина»

Внутри всё сжалось. Животный страх пронзил до костей, и я замер, боясь даже дышать. Будь я посмелее, может, попытался бы расспросить, выяснить, как здесь оказался. Но инстинкт подсказывал, лучше не гневить того, кто говорит в моей голове. Я просто ждал.

Ожидание длилось недолго. Из ниоткуда возник человек - вернее, фигура в светлом плаще. Его одеяние сияло, словно само излучало свет, а вокруг дрожала лёгкая дымка, будто аура. Когда он приблизился, я разглядел лицо, безэмоциональное, как восковая маска. Два глаза закрыты, а третий - во лбу - открыт. И этот глаз… он метался с невероятной скоростью, охватывая всё вокруг, но будто ни на чём не фокусируясь. Взгляд был везде и нигде одновременно. Фигура подходила к каждому силуэту, и в её руках словно из воздуха возникали листы бумаги. Она вручала их - и те, кому доставался лист, исчезали. Но на их месте из дымки тут же формировался новый силуэт. Цикл повторялся снова и снова.

Паника начала подступать. Страх нарастал, сжимая грудь, но в тот момент, когда я уже был на грани срыва, в голове прозвучало новое слово.

«Умиротворение»

Напряжение испарилось. Страх ушёл, будто его и не было. На этот раз голос не пугал - он успокаивал. Я задумался, только что я испытывал настоящий ужас, а теперь… ничего. Ни тревоги, ни мандража. Словно кто-то щёлкнул выключателем в моей голове.

Опомнился я, лишь, когда фигура в плаще остановилась передо мной. Я поднял взгляд - сияние его одеяния слепило глаза. Теперь я понял, это не аура, а сам плащ источал свет. Третий глаз продолжал метаться, но когда в протянутой руке материализовался лист бумаги, взгляд резко сконцентрировался на мне. Я физически ощутил его - будто остриё, пронзающее насквозь.

В голове прозвучали слова.

«Возьми»

«Заполни»

Тело двинулось само. Словно марионетка, я протянул руку и взял лист. В тот же миг глаз снова забегал, фигура отступила на шаг и растворилась в дымке, переместившись к следующему силуэту.

Я уставился на бумагу. Она была ослепительно белой. Зачем она мне? Но едва я сосредоточился, на поверхности начали проявляться чернила, складываясь в знакомые строки. Это был лист персонажа из D&D. Какого… Мысли закружились вихрем. Я никак не мог понять, что это такое со мной произошло. Меня будто выдернули из реальности и швырнули в мир, который я когда-то изучал ради игр с друзьями. «Что? Почему? Зачем?» - эти вопросы крутились в голове, но задавать их было некому. Разве что голосу в моей черепной коробке, но это уже граничило с шизофренией. Ладно. Раз меня сюда затащили, буду играть по их правилам.

Глянул на лист - а там пусто! Все графы пустые. Ну и дела… Немного не по себе стало от такого. Потом пригляделся, наверху какая-то приписка есть. Мелкая такая, едва заметная.

Заполните все графы для «Перерождения»

В тишине, тяжёлой и давящей, пришло чёткое осознание - ждать чуда бессмысленно. Всё останется на своих местах, если не я возьмусь за дело.

Правила этого кошмара. Да, их придётся принять.

Перед глазами был лист. Я знал его наизусть. Каждая строка, каждый символ, всё было знакомо до боли. Но пустые графы, словно зияющие раны, требовали заполнения. Они смотрели на меня, молчаливо требуя действий.

Имя и раса

Сначала раса. Стоило мне сосредоточиться и в памяти всплыли все накопленные за годы знания. Эльфы и полуэльфы - нет, их утончённость всегда раздражала. Гномы, полурослики, дварфы? Тоже мимо - низкий рост и в прошлой жизни доставлял неудобства. Человеком я побывал, так что может в этом новом мире предстать в новом амплуа. А вот тифлинг… Да, это то, что нужно. Харизматичные, загадочные - всегда привлекали меня.

Как только я об этом подумал, на листе само собой появилось «Тифлинг».

Теперь имя. Люцифер, Мефистофель, Рафаил - слишком банально. Хочу что-то своё. Что-то, что свяжет меня с прошлым, но будет новым. Матьяс Варго. Звучит. И подходит.

Заполнил имя и расу, и тут же вылезла следующая графа. А в ней уже появился список вариантов на выбор.

Подраса и класс

Подраса? Асмодей. Его дипломатия и сила - то, что мне нужно. В графе закрепилось «Асмодей».

Класс? Оо, Изобретатель. Я всегда любил мастерить - от сборки мебели до рисования, а тут его еще можно и выбрать. Предыстория я решил не менять, оставил предложенную - гильдейский ремесленник. Просто и логично.

Так, дальше…

Навыки и снаряжение

Языки. Стандартный это общий. Инфернальный язык - это по расе положено. А еще выбрал Великаний – мало ли, вдруг встречу огра и придется его отговаривать от идеи меня съесть?

Оружие. Я выбрал два серпа для ближнего боя (в одной книге герой виртуозно орудовал ими) и лёгкий арбалет с 20 болтами. Доспехи – чешуйчатые, и защита лучше, и выглядят круче кожаных.

Навыки инструментов добавились автоматически, воровские, ремонтника, травник и игровой набор. А ещё набор исследователя подземелий, письмо из гильдии, дорожная одежда и кошель с 15 золотыми. Неплохо. Можно было бы и отказаться от экипировки и получить золотишка побольше, но интересно, что в этом письме и к чему оно меня приведет, вдруг это будет прикольный квест.

Заклинания

Заклинания пока не выбраны. Ознакомившись со списком, я остановился на следующих:

• Лечение ран - чтобы экономить эликсиры.

• Чудотворство - расовая способность тифлинга.

• Огненный снаряд - для атаки. Урон приличный, и дистанцию держать можно.

• Починка – для ремонта вещей.

• Сигнал тревоги – ради моего спокойствия.

Всё. Основные решения приняты. Остальные графы, навыки и характеристики, заполнились сами. Но вопросов осталось множество: сколько у меня жизней? Как будут выдаваться квесты? Можно ли прокачивать характеристики? Где обучение? Меня просто швырнут в этот мир без инструкций?!

Заполнив окончательно лист, он испарился и в тот же момент все вокруг меня поглотил густой туман.

Не было ощущения падения, лишь белёсые круги, закружившиеся в причудливой круговерти. Я словно попал в заставку первых серий «Доктора Кто» - только без музыки.

***********************

Затем я проснулся…

Обычно перед пробуждением я чувствую, как на меня накатывает груз грядущего дня - оттого и стараюсь задержаться в полусне как можно дольше. Сегодня всё было так же. Даже не открывая глаз, я уже знал, впереди рутина, а вставать совершенно не хотелось.

Странно, но привычного гула будильника не слышно. У меня их бывает больше двадцати, могу даже во сне отключить, но сейчас… не помню, чтобы что-то выключал. Да вроде обычный выходной. А сон ну никак не хочет меня отпускать.

А вдруг это был не сон?

Снова провалился в лёгкий сон - на этот раз без видений. Но тревога осталась, затаилась где-то на задворках сознания. Мне даже стало любопытно, вот сейчас открою глаза и уверюсь, что вся паника была лишь игрой воображения. Восстановлю рассудок. И немного разочаруюсь, ведь никакой мистики нет…

Но тут в голове раздался гудок - не как обычный будильник, а словно внутренний сигнал, настойчивый, вибрирующий где-то в черепной коробке. Он не звучал снаружи, он исходил внутри, пронизывая сознание, заглушая мысли, заставляя вздрогнуть.

Я резко сел и открыл глаза. Звук тут же исчез, оставив после себя лишь гулкую пустоту.

И это было не самое странное.

Я находился не у себя дома.

Поднявшись, я осмотрелся. Вокруг - обшарпанная комната, будто сошедшая со страниц старинного романа. Вместо кровати - тюфяк с сеном (интересно, когда я вообще в последний раз слышал это слово, может быть в детстве в бабушкиной деревне). Стены из тёмного дерева, местами покрытого плесенью или паутиной - сначала я даже не разобрал, что есть что. Паутина, тонкая, словно кружево, цеплялась за углы, переливаясь в тусклом свете. У стены - печурка с трубой, уходящей в крышу. На потрёпанном табурете стояла догоревшая давно свеча, оставив на деревянном столе лужицу воска и чёрный след копоти на стене.

Протёр глаза… и оцепенел.

Руки, ну чисто утопленник. Светло-синие, да ещё и переливаются, как перламутр. Ногти, вообще кошмар, немного отросли и заострились, прям как когти. И тут я чувствую, что‑то не так за спиной. Оборачиваюсь… А там хвост!

Я отшатнулся, споткнулся о тюфяк. На долю секунды время будто застыло или мне так показалось. Мир замер, звуки приглушились, а сознание зафиксировало каждую мелочь, шероховатость дерева под босой ногой, холод воздуха на обнажённой коже, тихий скрип половицы. Я удержался на ногах, но услышал тихий стук упавшей косточки. Наверное, что-то сломал. Но как говорится - если не знаешь, значит, ничего и не случилось.

Постепенно осматриваясь, я пытался осмыслить происходящее.

Комната крошечная, вся из дерева, кое-где подгнившего. Доски пола скрипели под весом, а в углах скопилась пыль, перемешанная с мелкими опилками. Запах резкий - пот, сырость, древесная гниль, но… я чувствовал его. В прошлой жизни из-за операции обоняние пропало. А тут - вот оно, даже если пахнет не лучшим образом. Каждый аромат пробивался сквозь ноздри, словно пробуждая забытые ощущения, затхлость старого дерева, кисловатый привкус плесени.

Из «удобств» заметил хлипкий столик с покосившимися ножками, ведро с водой (надеюсь, с водой) в углу, покрытое тонким слоем паутины. На столе - мои вещи. И тут я всё вспомнил. Или, точнее, убедился, что это не сон.

Два слегка ржавых серпа с потемневшими лезвиями. Колчан с болтами, аккуратно уложенными в кожаные гнезда. Арбалет с деревянным ложем, покрытым замысловатой резьбой. Кошель с золотом, тяжёлый, с прочными кожаными завязками. Наборы инструментов, упакованные в плотные холщовые мешки. Под столом лежал чешуйчатый доспех, поблёскивающий в тусклом свете, словно шкура древнего зверя.

Я был лишь в штанах из грубой ткани и холщовой майке, прилипшей к телу от пота. За спиной хвост, покрытый короткими сине-серыми волосами. На вид кончик хвоста казался острым, будто клинок, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, это лишь иллюзия формы. Под гладкой кожей лишь эластичный хрящ, не способный ранить. Первые разы он меня пугал, но сейчас я лишь машинально провёл по нему рукой, ощущая мягкую текстуру. Проведя рукой по волосам, нащупал два небольших рога, выступающих из черепа. Они были гладкими. Волосы - до плеч, густые, с лёгкой волной, пахли дымом и травой.

Я резко тряхнул головой, стараясь прогнать наваждение. Разум отказывался принимать происходящее. Прядь волос скользнула на лицо, и стало понятно, где примерно находились рога. Но всё же хотелось увидеть себя целиком. Найти бы зеркало…

Пора выходить. Осматриваться. Пытаться понять, зачем я здесь. Или… призвали ли меня вообще?

Натянул доспех, проверил, двигаться удобно, пластины мягко скользят друг по другу, не сковывая движений. Но как носить арбалет? Колчан легко повесить через плечо, а вот арбалет… Я ощупал кирасу и штаны, поискал крепление и нащупал кожух с крюком на спине. Он был сделан из плотной кожи, с металлическими вставками, и держался на прочных ремнях. Хм, неплохо. А как его доставать в бою?

Попробовал, хмм, а оружие легко снимается и прям ложится в руки, словно было создано именно для этого движения. Болты, правда, придётся заряжать самому. Эх, а я уж размечтался, что они сами будут вставляться.

Убрав арбалет за спину, взял серпы. Их вес ощущался привычно, рукоять удобно легла в ладонь. И в тот же момент в голове прозвучало.

«Использование двух оружий»

Блин, аж похолодело всё внутри от страха. Этот голос из моего сна, как обухом по голове. Я прямо растерялся, не поняв, что происходит. Мысли кружились, но ни к чему определённому не приводили. В конце концов, я почувствовал, как усталость от этого умственного хаоса накрывает меня. Выдохнув, я отпустил бесполезные размышления, позволил спокойствию наполнить разум.

Наверное, произнесенное относилось к черте моего персонажа. В аниме обычно в таких случаях появляется меню перед глазами, с яркими иконками и подсказками. Но здесь совсем другая вселенная. Ни светящихся строк, ни звуковых эффектов, ни даже лёгкого мерцания. Только тихий голос в сознании и ощущение, будто что-то щёлкнуло внутри.

Покрутил серпы в руках, прикрепил к ножнам на бёдрах (они тоже появились, словно по волшебству - кожаные, с металлическими заклёпками, идеально подогнанные под размер). Сначала было непривычно, тяжесть оружия давила на пояс, но после пары кругов по комнате я свыкся. Шаг стал увереннее, движения - плавнее. Надеюсь, это не будет мешать в быту.

Затем повесил сперва на плечо рюкзак. Он был сделан из толстой кожи, с внутренними перегородками и наружными карманами. Сложил туда письмо (плотный пергамент с восковой печатью), кошель, наборы (инструменты занимали больше всего места, но укладывались компактно). Рюкзак оказался вместительный, внутри уже лежали золото, комплект одежды и инструменты - и всё это без намёка на перегруз. Материал не растягивался, ремни не натирали, а вес распределялся равномерно. Сумка хранения с первого уровня? Вполне неплохо.

Кстати… у меня ведь первый уровень? Как я пойму, когда он поднимется? Будет ли какое-то оповещение? Или нужно самому отслеживать прогресс? А как будет проходить боевые и социальные столкновения? Вопросов - море. И некому их задать.

Пора бы уже выходить в новый мир и творить историю. Ну с Богом, хе-хе, подумал я и тут же усмехнулся, вспомнив, что теперь я выходец из Преисподней.

Открыв дверь, я сперва зажмурился от ослепительного солнечного света. Глаза постепенно привыкли, и я огляделся. Лишь закрывая дверь, осознал. В хибарке не было никакого источника света, а значит, сработало Тёмное зрение. О как, а я даже сразу и не понял. Прикольно.

Развернувшись, я увидел перед собой небольшую деревушку. Моя избушка, из которой я только что вышел, выглядела убого, ни окон, лишь дверь да труба для выхода дыма. Казалось, она развалится от малейшего прикосновения, но, к удивлению, выдержала закрытие двери. Другие дома были в лучшем состоянии, хотя целиком деревню я не видел, моя хижина стояла на самом краю, за парой деревьев. С другой стороны простирался густой лес.

Где-то рядом журчала вода, вероятно либо ручей или река. Из леса доносилось щебетание птиц. Солнце едва поднялось над деревьями - судя по всему, время близилось к позднему завтраку. Есть особо не хотелось, но познакомиться с местными было бы весьма полезно.

Мимо домика проходила просёлочная дорога. Выбоины, глубокие и неровные, говорили о том, что она предназначена лишь для пешеходов, лошадь тут бы точно отказалась идти.

Я глубоко вдохнул. Солнечные лучи ласково коснулись кожи, а свежий ветерок принёс звуки и голоса из центра деревни. Где-то задорно смеялись, стучал молоток, а ещё я уловил аромат свежеиспечённого хлеба. Живот тут же предательски заурчал, словно я не ел целую вечность. Видимо, я ещё не до конца ощущал своё тело. Это стало ещё одной причиной отправиться в деревню и познакомиться с жителями.

Проверив экипировку - серпы в ножнах, арбалет за спиной, рюкзак на спине - я двинулся к центру. Миновав пару домов, я не встретил ни одного прохожего. Но едва вышел на площадь, всё стало ясно. Там развернулась небольшая труппа артистов, собрав вокруг себя, похоже, всю деревню. Дети бегали в догонялки вокруг взрослых, увлечённых подготовкой к представлению. На деревянном помосте, сооружённом самими артистами, в углу сидел бард и настраивал инструмент. Остальные расставляли декорации и вешали потрёпанную ширму.

Приближаясь, я понял, почему все собрались здесь. На земле валялись листовки с рекламой представления, многие уже смешались с грязью. Мимо пробежали дети, весело смеясь и прыгая. Один из них поскользнулся и плюхнулся прямо в лужу. Грязь долетела до меня, но я не придал этому значения, ведь первым моим порывом было помочь ребёнку. Протянул руку, но он взглянул на меня как на идиота. Самостоятельно поднявшись и отряхнувшись, мальчишка скорчил рожицу и убежал за остальными. Я ещё пару секунд стоял с протянутой рукой, мысленно коря себя за наивность. Затем отряхнулся, выпрямился и подошёл к местным.

Оглядываясь, я заметил, что вокруг были не только люди. Среди толпы виднелась семья полуросликов, их с трудом можно было отличить от детей. Пара дварфов и один полуэльф выделялись из общей массы. Полуэльф щеголял вычурной одеждой и посохом. Скорее всего, он был знахарем или старостой. Сначала я подумал, что это эльф, но, когда он повернулся вполоборота, я разглядел козлиную бородку и усы, а у чистокровных эльфов такого не бывает.

Все были так увлечены подготовкой к представлению, что я решил тоже понаблюдать, оставив знакомство на потом. Мой рост, который составлял около двух метров, позволял видеть сцену без необходимости вставать на цыпочки.

Как только последние приготовления были завершены, сцена ожила, это означало, что началось представление! Первым на сцену выступил тифлинг-конферансье. Огненно-яркий, с ироничной улыбкой и жестом, полным театральной грации. Коротко, но выразительно объявил номер и растворился в полумраке.

Перед зрителями развернулась пёстрая панорама.

В центре могучий локсодон. Его хобот, изгибаясь с почти человеческой пластикой, превращался в живой духовой инструмент. То глубокие, бархатные ноты, то резкие, джазовые всплески, будто сам лес вдруг заиграл мелодию.

Позади него полуорки за барабанами. Их мощные руки взлетали и падали в бешеном ритме, а удары грохотали, заставляя дрожать землю и отзываться эхом в груди.

Чуть в стороне дуэт лютнистов, человек и полурослик. Их пальцы порхали над струнами с завораживающей синхронностью. То перекликались, то сплетались в едином мотиве, ни один не уступал другому, будто два потока, сливающиеся в реку.

В глубине сцены находился кенку. Я его едва заметил. Он не играл, а творил звук, то птичий щебет, то шум прибоя, то звон далёких колокольчиков, то шёпот ветра в листве. Каждый новый оттенок наполнял пространство, придавая представлению объём и глубину.

А впереди, как вихрь, кружились гоблины, их пируэты казались безумной пляской огня, то вспыхивающей, то гаснущей, но никогда не теряющей своей завораживающей силы.

Звучали песни на Общем языке - о подвигах героев, прекрасных принцессах и злобных драконах. Особенно меня зацепила сказка о семи дварфах, спасавших прекрасную девушку от злой мачехи и её тёмной магии. Гоблины сыграли её с таким артистизмом, что история ожила перед глазами.

В финале из вагончика за сценой вышел человек в одежде, похожей на монашескую. Как я уже позже понял, это был дженази огня. Едва он появился, начал делать пируэты руками в воздухе и по его телу разлился огонь. Он управлял им с поразительной ловкостью, перебрасывал из руки в руку, словно мячик. В кульминации он исполнил нечто вроде танца, выбросил руки вверх, тут же над деревней расцвели разноцветные залпы фейерверка. Толпа ахнула от восхищения и разразилась аплодисментами. Я, захваченный зрелищем, немного заторможено, но тоже присоединился к овациям.

Когда артисты поклонились, на сцену вышли два полурослика в разноцветных одеждах. Они спустились и начали обходить зрителей, собирая «монетки в дар на развитие труппы». Порывшись в кошеле, я вспомнил, что у меня всего 15 золотых монет. Не то чтобы я был жадным, но, протягивая одну монетку, почувствовал, как внутри взвыла жаба.

Пока полурослики собирали милостыню, остальные артисты уже успели убрать декорации. Только сейчас я заметил две телеги за сценой, обитые металлическими пластинами. На одной из них был даже второй этаж.

Конферансье объявил, что труппа была рада выступить и благодарит за взносы в их фонд развития. Он также сообщил, что в следующем месяце они вернутся с новой программой.

Я наблюдал, как телеги выезжают из деревни. Напоследок в воздух взлетели огненные снаряды, взорвавшись яркими бутонами. Это снова вызвало бурные овации.

Люди начали расходиться, делясь впечатлениями и обсуждая песни. Когда большинство ушло, несколько деревенских столпились вокруг полуэльфа. Те, кто стоял ближе к нему, махали мне в знак приветствия, при этом явно что-то говорили полуэльфу, кивая в мою сторону. Мне стало любопытно, о чём идёт речь, и я направился к ним. Зная, что к тифлингам часто относятся с настороженностью, я шёл с улыбкой на лице, стараясь не вызывать негатива. Приблизившись на почтительное расстояние, слегка поклонился в знак уважения.

Рассматривая полуэльфа вблизи, я понял, чем меня привлекла его одежда. Она напоминала кафтаны русских купцов, тёмный бархат, тесёмки на груди, поднятый воротник. На талии виднелся кожаный пояс с зельями, а сбоку на цепочке висела книга.

- Здравствуйте.

- Доброго утра, уважаемый, - с горделивым, но добрым взглядом произнёс полуэльф и протянул руку. Я машинально ответил на жест и пожал руку. - Меня зовут Дариан Мэллерелель, местный староста. Мне говорили, что какой-то израненный путник решил устроить в заброшенном доме долгий отдых, но не думал, что он так скоро почтит нас своим вниманием. Ладно, Андрам, можешь пожалуйста передать Петри, что я скоро буду, пусть готовит на ещё одного.

Паренёк, один из тех, что прежде махал мне, теперь стоял, глядя с неким интересом. Кивнув старосте, он улыбнулся мне и побежал вдоль домов, вскоре скрывшись за поворотом. К этому времени деревенские, толпившиеся вокруг старосты, понемногу расходились, бросая на меня неоднозначные взгляды.

Староста подошёл поближе и по-дружески положил руку на плечо. И тут я вновь услышал звук упавшей доски.

«Провал спасброска мудрости»

Теперь я понял, что это было, я проходил проверку характеристик, и звук означал бросок двадцатигранного кубика. Вслед за этим в голове прозвучал бесстрастный голос.

Хмм, получается, староста меня проверяет, пытаясь прочесть мысли. Но мне скрывать было нечего, так что я не переживал. Лишь слегка удивленно смотрел на невозмутимое лицо полуэльфа, который спустя несколько мгновений улыбнулся, всё ещё держа мою руку.

- Извините за такую наглость, мне нужно соблюдать меры безопасности. Пусть наша деревня и находится в немилости Богов, но мы стараемся жить пусть малой, но дружной семьёй. Как вас зовут, добрый путник?

- Матьяс… Кхм… Матьяс Варго, - ответил я, прокашлявшись, голос прозвучал неожиданно низко. Нужно было импровизировать предысторию - раз уж меня так внезапно добавили в “сюжет”. - Видимо, меня слишком хорошо приложили, потому, как я ничего не помню, хоть, как вы и сказали, я был до этого ранен. Мне немного неловко за то, что я занял один из ваших домов, и готов помочь, чем смогу. Но, как я уже обнаружил с утра, не слишком-то обеспечен. Буду готов взяться за любую работу, дабы не остаться в должниках и доказать, что мне можно доверять.

- Весьма похвально. Да, вижу, мысли ваши чисты. Не знаю, чем ты можешь пригодиться, но может после обеда будет виднее. А теперь пойдём к моему дому. Моя женушка уже ждёт нас. Как говорится, за вкусными яствами и разговор идёт легче.

Мы двинулись по деревне, и я вертел головой из стороны в сторону, стараясь не упустить ни одной детали. Всё казалось таким новым и удивительным.

Дома хоть и однотипные, но каждый со своим характером. Перед одним разбит небольшой огород, другой укрыт лозами дикого винограда. Возле третьего на верёвках сушилось несчётное количество детской одежды. Некоторые дома переоборудованы под лавки, в одной пахнет свежеиспечённым хлебом и пирогами, в другой гончар выставляет на продажу горшки и кувшины, а под навесом мерно стучит молотком сапожник, отбивая свой рабочий ритм.

Местные жители приветствовали нас с искренними улыбками, и в них не было видно ни капли притворства.

Спустя несколько домов и пару поворотов мы добрались до жилища старосты. К моему удивлению, оно располагалось не в центре деревни, а почти на окраине под сенью яблонь и вишен. Огород позади дома выглядел ухоженным, капли воды блестели на листьях после полива. Три полурослика, все в земле, но с улыбками на лицах, помахали нам перчатками и вернулись к работе на грядках.

На звуки голосов работников из дома вышла жена старосты. Увидев нас, она радостно поприветствовала.

- Дорогой, Андрам передал весть от тебя. Как прошел концерт бардов? Надеюсь, в следующий раз я смогу тоже сходить на их выступление. А кто этот милый молодой путник? Твой новый знакомый? – Восхищенно спросила женщина полуэльфа. – Ну ладно, не будем стоять на улице, пойдемте в дом, там как раз все накрыто, не поймите за скромность, я не сильно ждала гостей.

Зайдя я просто опешил. Стол просто ломился от еды. Супы в котелках, ребрышки с овощами, всевозможные рулеты, различные нарезки колбас и сыров, а самое главное был это свежий хлеб. От всех запахов у меня словно помутилось в голове, а живот предательски оповестил всех в доме, что я голоден. Шедший передо мной староста, хихикнув, обратился ко мне.

- Не стесняйся, Матьяс, присаживайся. Будешь моим гостем. Тем более Петри так старалась, так что давай ее не расстраивать.

Только успев сесть за стол, Петри, жена старосты, сразу положила несколько блюд в тарелку и с улыбкой поставила передо мной. Я удивился даже с самого себя. Раньше я всегда не отличался сильным доверием, а тут прям сразу пришел к старосте домой и сел к ним за стол. Очень странно. Наверное, поддался потоку действий и решил не отказывать тому, кто может мне помочь в будущем.

Познакомился со старостой и его женой, узнал, что у них был сын, но он уехал в Невервинтер на службу. О том, какие у них дружелюбные деревенские жители и как спокойно им живется. Я же рассказал им всё что знаю, точнее, что помню после сна. Решил, что лучше не говорить про то, что видел во «сне», мало ли какие последствия этого могут меня ждать. Я помнил, что заклинание Обнаружение мыслей работает только минуту, но все-таки подстраховаться нужно было, поэтому я сразу решил сменить тему. Сказал, что буду искать себя, а также попросил старосту еще раз рассказать о том, где нахожусь.

Это место находилась неподалёку от Уотердипа (или, как говорят на Общем языке, Глубоководья) - но не настолько близко, чтобы привлекать внимание. Деревня лежала в стороне от главных трактов, словно деревья Криптгарденского леса укрывала её от любопытных глаз. История этого места хранила следы былой немилости, когда-то местные властители отвернулись от поселенцев. Поначалу деревня состояла всего из пяти-шести домов - пристанища для изгнанников и ссыльных, тех, кого судьба или закон отправили в эту глушь. В хрониках, если они и существовали, эти земли, вероятно, значились как «забытые окраины» и со временем так оно и стало. По странному стечению обстоятельств деревня и вовсе выпала из поля зрения городской канцелярии. Визиты министерских проверяющих сошли на нет, а новые отчёты так и не появились. Словно само Плетение, таинственная магическая ткань мира, спрятала это место от бюрократической машины. И тогда началось удивительное, поселение стало расти как на дрожжах. Люди привозили сюда родных, строили новые дома, обустраивались надолго. Удалённость от главной дороги играла на руку - случайные путники не забредали в эти края, а те, кто знал о деревне, хранили молчание. Здесь сложилась необычная община, все относились друг к другу как к семье. В воздухе витала атмосфера доверия и взаимовыручки, редкая для беспокойных земель Фейруна. Местные жители помнили, их покой хрупкий. Любой интерес властей мог обернуться бедой - конфискациями, налогами или ещё чем похуже. Особую роль в судьбе деревни сыграл Дариан. Этот находчивый человек наладил тайные поставки продовольствия и ремесленных материалов из ближайших городков. Он действовал осторожно, словно опытный разведчик, никаких крупных сделок, никаких подозрительных караванов. Всё, малыми партиями, через проверенных посредников, под видом обычных сельских обменов. Так деревня продолжала жить в своём ритме, вдали от больших событий. Её жители знали, пока они остаются незаметными, у них есть шанс сохранить свой маленький мир, остров спокойствия посреди бурного океана Фейруна.

Староста говорил с той особой горячностью, какая свойственна людям, давно копившим тревоги и надежды. Он живо описывал деревню, её узкие улочки, обросшие мхом крыши, тихие колодцы, в которых, по местным поверьям, обитали духи-хранители. В его рассказе мелькали обрывки историй о засухах, набегах кочевников и спорах с соседними поселениями. Но я уловил едва ли половину, аромат тушёных рёбрышек, приправленных травами, мгновенно отвлёк меня от слов старосты.

Как только я вонзил зубы в нежное мясо, мир сузился до ощущений, хруст корочки, сочный вкус, приглушённый стук вилки о тарелку. Звук пережёвывания заглушал голос старосты, превращая его речь в невнятный гул, словно далёкие раскаты грозы. Время от времени я поднимал глаза, кивал с преувеличенной внимательностью и бормотал «Да-да, конечно…» лишь бы не выдать, что мысли мои витают где-то между соусом и гарниром. Пока я наслаждался трапезой, в голове роились совсем иные заботы. Как в этом мире отслеживать свой прогресс? Будут ли квесты фиксироваться в каком-нибудь магическом журнале, или придётся вести записи на пергаменте? А проверки навыков… Что станет триггером для броска кубика? Почувствую ли я внутренний импульс, когда нужно будет проверить Ловкость рук? И как проявится мой класс, через интуитивные действия или явные подсказки системы?

В памяти вдруг ожило то неповторимая ностальгия по былым временам - вечера за D&D, но с «другой» стороны стола. Вспомнились дружеские посиделки, как мы выбирали персонажей, с головой погружались в их образы, а сюжет разворачивался прямо на глазах. Особенно захватывали боевые сцены, все дружно бросали двадцатигранные кубики, чтобы определить инициативу и очерёдность ходов. Поначалу, конечно, постоянно сверялись с правилами и расчётами. Но стоило вникнуть, и кубики становились главными творцами сюжета. А умение выкручиваться даже из самых неудачных бросков, находить в них изюминку и получать удовольствие от самой игры - вот что превращало D&D в настоящее искусство.

Что‑то я слишком далеко улетел в мыслях… Пора возвращаться в реальность. Так, а что у меня сейчас в приоритете? Надо разобраться, куда двигаться дальше.

Наверное, первым делом, нужно сходить к доске объявлений. Нужно понять, как тут устроены задания, висят ли свитки с печатью, мерцают ли руны при приближении, или всё сводится к устным поручениям. Потом, скорее всего, к кузнецу. Проверим, насколько легко пробудится моё классовое мастерство, смогу ли на глаз определить качество стали, почувствую ли знакомое тепло металла под молотом? Возможно, даже удастся выковать что-то простое, пусть это станет первым шагом к осознанию своих способностей. За окном солнце поднялось в самый зенит. Сейчас были только обед, тёплый свет солнца и смутные очертания будущего, которое предстояло исследовать - шаг за шагом, квест за квестом.

Выйди из размышлений я заметил, что говоривший все это время староста уже прилично напился.

- Ты уж, пожалуйста, если можно, по возможности… не распространяйся, что бывал в нашей деревушке, - негромко сказал староста, поднимая бокал. Лицо у него было серьёзное, хоть он и старался держать улыбку - так, чтобы не напугать, но и не оставить сомнений, дело важное. - За твои поиски себя, за успехи на этом пути. И пока ты у нас гостишь - дом в твоём распоряжении, Матьяс. Располагайся как дома, но… сам понимаешь, тише воды, ниже травы.

Он ненавязчиво взглядом указал в сторону той самой хибарки, где я очнулся. Едва староста завершил свою напутственную речь, в сознании отчётливо прозвучало.

«Благословление»

Любопытно. Значит, заклинания можно применять прямо посреди разговора? Или Дариан невольно сотворил его, разгорячённый напитком? Эта мысль заставила меня замереть с бокалом в руке. Я так и не пригубил содержимое, вместо этого попросил Петри дать мне простой воды. Полуэльф заметил мою нерешительность, тихонько хихикнул и одобрительно кивнул. Его лицо уже тронула лёгкая краснота, выдавая хмельное настроение.

- Извини его, он вовсе не со зла. Этот его самогон - штука коварная, любого эльфа в два счёта с ног свалит. Так что если он тебя, чем смутил, то ты уж прости. - Она мягко улыбнулась и протянула мне стакан воды. - Вот, держи, милый. Освежись.

Приняв бокал с водой, я на всякий случай поднёс его к носу и принюхался. Запах был самый обычный, чистая, прохладная вода. Решив довериться милой даме, я осушил бокал в один глоток. Тепло сытости мгновенно разлилось по телу, накрывая волной блаженного покоя. Я невольно откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул, наслаждаясь этим простым, но таким ощутимым удовольствием.

Этот мир… он поражал вниманием к деталям. Каждая мелочь здесь казалась живой, настоящей. И всё же, несмотря на новизну и неизведанность, мой разум упорно цеплялся за привычные аналогии - словно я попал в огромную онлайн-игру. Квесты, ресурсы, прокачка навыков… Где-то в глубине души я всё ещё ждал всплывающего интерфейса или системного сообщения. Мысли невольно вернулись к воспоминаниям прошлой жизни. Ещё недавно я просто работал, смеялся с друзьями, жил обычной рутиной. А теперь - новое тело, новый мир, новые правила. И ни объяснений, ни инструкций. Только туманная таинственность, в которой приходится пробираться на ощупь. Это раздражало. Бесило до зубного скрежета - эта вечная недосказанность, отсутствие хоть малейших подсказок. Но я знал, злость сейчас мне не помощник. Меня всегда спасала смена деятельности.

Стул тихо скрипнул, когда я поднялся. В комнате повисла напряжённая тишина, только моё дыхание и едва уловимый шорох одежды. Я выпрямился, посмотрел на старосту и его супругу, собираясь с мыслями.

- Благодарю ваш дом за гостеприимство и за возможность пожить в вашей деревушке. Я искренне признателен, - произнёс я с лёгким поклоном. - Пожалуй, отправлюсь-ка я проведать кузнеца да взгляну на доску объявлений.

Я чуть помедлил, прежде чем задать вопрос, который не давал мне покоя. Боялся показаться бестактным, но все-таки решился

- Если возникнут вопросы, могу я обратиться к вам за советом? Буду очень благодарен за помощь.

- Разумеется… ик… Мои двери всегда открыты для добрых людей… Ой… ик… - с тёплой, хоть и слегка заплетающейся улыбкой проговорил староста, заметно поддатый.

Он неловко оперся о край стола локтем, пытаясь сохранить равновесие, и подмигнул мне, то ли шутливо, то ли всерьёз.

- Только… ик… не забывай, что и у добрых людей бывают свои тайны. Но ты… ты вроде парень толковый. Заходи, если что. Всегда рад побеседовать… когда трезвый, ха!

Его смех, немного невпопад, но искренний, мягко разлился по комнате, и я невольно улыбнулся в ответ.

Переведя взгляд с Дариана на его жену, я заметил, как она одобрительно кивнула, подтверждая слова супруга. Затем вскинула руки в жесте, будто ещё раз извиняясь за его подвыпитое состояние. И что странно, но мне было уютно. Обычно я не испытывал особой симпатии к пьяным собеседникам, но здесь всё ощущалось иначе. Словно я снова оказался в родительском доме, где отец, слегка перебрав, добродушно шутил за ужином.

Воспоминания накатывали волнами. Я мысленно прокручивал эпизоды прошлой жизни, неудачи и маленькие победы, отношения с девушками - как они начинались и почему заканчивались, давние мечты, которым так и не нашлось места в расписании. Некоторые моменты вызывали неловкость, даже стыд, но общий фон был удивительно тёплым, ностальгическим. Я вдруг осознал, все мои былые проблемы, какими бы непреодолимыми они ни казались, на самом деле были решаемы. Просто в тот момент я не видел выхода или боялся его искать. «Нет выхода только из гроба», - всплыла в памяти старая поговорка.

Резко тряхнув головой, я заставил себя прервать этот поток воспоминаний. Иначе можно было простоять так часами, погрузившись в прошлое. Пора возвращаться к настоящему - к кузнецу, доске объявлений и новым загадкам этого мира.

Встав из-за стола, я ещё раз поклонился хозяевам и вышел на улицу. Солнце стояло в зените - яркое, но не режущее глаза. Вскоре я совсем перестал щуриться, как бывало в прежней жизни при первом выходе на свет. Лёгкий ветерок доносил до меня перекличку голосов - деревенские занимались своими делами. Шагая по дороге в обратную сторону, я по-прежнему вертел головой, словно турист в незнакомом городе. Люди поглядывали на меня, но в их взглядах не читалось ни настороженности, ни неприязни. Некоторые даже коротко приветствовали, справляясь о моих делах.

Взгляд выхватывал вывески разных домиков, уютная пекарня с ароматом свежего хлеба, гончарная мастерская, где за окном мелькали вращающиеся круги, лавка травника с пучками сушёных растений у входа, парикмахерская с зеркалами в простых деревянных рамах, а также множество других лавок - каждая со своим запахом, звуком, движением.

Я невольно потрогал пояс, где обычно крепился кошелёк. С моим нынешним скудным состоянием, мне, наверное, не хватило бы и на самое простое зелье лечения. Но это лишь подстёгивало интерес. Где брать деньги? Как влиться в местный уклад? И главное - с чего начать?

Мой взгляд, наконец, остановился на доске объявлений. Она пестрела листками - словно интерфейс игровой локации, только наяву. Тут и там трепетали записки, из множества которых я приметил парочку интересных.

«Требуется помощник на рыбный промысел. Плата - едой и серебром. Обращаться к Бэйлину»;

«Прошу избавить подвал от крыс-переростков. Обещаю награду»;

«Нужен кто-то с сильными руками - поднять брёвна для новой крыши»;

«Ищу травника для сбора лунного мха. Знание ядов приветствуется».

Я невольно усмехнулся. Всё это так походило на квесты из онлайн-игр - чёткие задачи, награды, даже намёк на градацию по сложности. Но в игре подобные задания раздавали NPC-болванчики, а здесь - живые люди. И это сбивало с толку. Почему они не помогут друг другу? Все так приветливы, так дружелюбны, вроде… Или это только видимость?

Может, за этой показной общительностью скрывалось что-то ещё, негласные правила, иерархия, тайные обязательства? Или просто каждый здесь привык платить за труд, даже соседский? Ещё одна загадка этого мира, которую хотелось распутать.

Но сейчас важнее было другое - понять механику. Как тут принимаются квесты? Достаточно ли просто сказать «беру» - или нужно что-то подписать, отметить, активировать каким-то особым образом? Будет ли система подсказывать, отслеживать прогресс, предупреждать об опасностях?

Я протянул руку и осторожно снял один листок - про крыс в подвале. Бумага оказалась на удивление плотной, с едва заметным водяным знаком в углу. Ничего не произошло, ни вспышек, ни звуков, ни всплывающих сообщений. Значит, всё вручную. Никаких игровых подсказок.

Я внимательно изучал объявления, выбирая еще задания по силам. Хотелось потихоньку поднимать уровень, обходясь без помощников - пока не стоит делить опыт. Да и с «социалкой» тут всё ещё было непонятно, как строить отношения, как собирать группу, на что ориентироваться в переговорах - вопросов больше, чем ответов.

Несколько раз пробежался глазами по бумажкам, пришпиленным к доске. Наконец выделил пару-тройку подходящих.

«Отловить ворон и волков». Волков я пока опасался, явно не по моему уровню. Но само задание на всякий случай прихватил, может пригодиться позже, когда поднаберусь сил.

«Поймать несколько лягушек». Мелочь, но опыт не лишний.

«Избавиться от кровопийц». Судя по описанию, это были что-то вроде крупных комаров. Надо быть настороже, эти мелкие твари порой оказываются опаснее, чем кажутся.

Я аккуратно снял выбранные листки. Сложив листки пополам, убрал их в рюкзак. Теперь нужно было составить план, с чего начать, куда идти, что взять с собой. В голове уже прокручивались варианты - как лучше подойти к каждому заданию, какие инструменты могут понадобиться, где искать нужных существ.

Солнце по-прежнему стояло высоко, воздух был тёплым, но не жарким. Где-то вдалеке слышался стук молота кузнеца - будто отсчитывал ритм нового дня. Я глубоко вдохнул, ощущая, как внутри растёт странное, почти детское волнение. Первый настоящий шаг в этом мире. Пора действовать.

Отойдя на пару шагов от доски объявлений, я вдруг осознал, бумаг здесь куда больше, чем показалось сначала. Они трепетали на ветру, наслаивались друг на друга, прятали под собой старые запросы - целая летопись деревенских забот.

Раскрыв рюкзак, достал бурдюк и встряхнул. Глухой пустой звук подтвердил очевидное, никто не наполнит его за меня - это не онлайн-игра, где ресурсы появляются по клику. Невдалеке от доски виднелся колодец. Вокруг него, словно весёлые мотыльки, кружились дети. Я припомнил, в деревне было несколько таких источников, один я уже видел на той площади, где выступали барды.

Не спеша направился к колодцу, стараясь не пугать ребятню. Осторожно потянулся к ведру. Дети лишь на миг замерли, с любопытством разглядывая незнакомца. Затем, дружно хихикнув, сделали пару кругов вокруг колодца и снова растворились в своих играх. Опустив ведро, прислушался к далёкому звону цепи, к плеску воды, где-то в глубине.

Ведро в моих руках стало зеркалом судьбы. Я взглянул, и мир будто перевернулся. Передо мной во всей красе предстал… Я. Но иной, незнакомый. Постепенно черты складывались в единую картину, небольшие рога, изящно завивающиеся назад, словно два миниатюрных полумесяца. Когда я улыбнулся, из-под губ выглянули клыки, они выделялись на фоне остальных зубов, придавая облику хищную нотку. Заострённые уши и острый нос лишь подчёркивали эту чуждую, но теперь мою реальность.

Я смотрел на себя и понимал, да, это странно, даже пугающе. Но в то же время - это я. И с этим придётся жить.

Когда бурдюк наполнился, тяжесть его приятно оттянула руку. Чистая, прохладная вода - уже маленькое сокровище в этом новом мире. Развернувшись, я зашагал в сторону кузницы. Солнце пригревало плечи, где-то вдали перекликались петухи, а в голове уже складывался план. Мир вокруг жил своей размеренной жизнью, и мне предстояло найти в нём своё место.

Ну а теперь в кузницу. Нужно поинтересоваться, не возьмёт ли мастер ученика, а заодно присмотреть кое-какое снаряжение. Кузница заметно выделялась среди прочих построек. Во-первых, из трубы валил густой чёрный дым, ритмично пульсируя, будто дыхание огромного зверя. Во-вторых, весь участок обнесён сплошной металлической оградой, такого я ещё не видел в деревне. Вокруг других домов встречались лишь деревянные оградки да жерди с бельевыми верёвками, но не эти тяжёлые, явно кованые прутья.

Приближаясь, я разглядел позади дома массивные ящики, обитые металлом. Рядом пристроилось ещё одно строение - судя по всему, склад. Из-за приоткрытой двери виднелись силуэты каких-то громоздких механизмов, тускло поблескивающих в полумраке. Этот уголок деревни словно существовал по иным законам. Здесь не было ни цветочных клумб, ни резных наличников, ни прочих милых деревенских деталей. Только металл, дым и тяжёлая работа. Контраст с общей умиротворённой картиной поселения бросался в глаза, будто кусок промышленного города случайно упал посреди деревенской утопии. Я остановился у ворот, прислушиваясь к глухому стуку молота внутри. Где-то за стенами раздавались лязг металла, шипение раскалённого железа, приглушённые голоса. Всё это создавало странный, почти ритуальный ритм, словно сама кузница дышала, ковала, жила.

Сделав глубокий вдох, я толкнул калитку. Пора было познакомиться с местным мастером.

Приближаясь к кузнице, я ощутил тепло, будто от дыхания дракона, не угрожающее, а бодрящее, пробуждающее дух искателя приключений. Ритмичный звон молота нарастал, как пульс подземного царства и вот в клубах раскалённого воздуха возник кузнец. Он стоял спиной, сжимая массивный молот, чуть великоватый, но покорный его твёрдой руке. Когда я окликнул мастера, он развернулся, жилистое тело, крепкое брюшко, лицо, измазанное сажей, словно карта неисследованных шахт. Положив молот на наковальню, дварф рукавом провёл по лбу - копоть лишь сильнее размазалась. Вытер руки о прожжённый фартук, скрестил их на груди, вопросительно вскинув бровь. Лишь лёгкая дрожь головы выдавала скрытую усталость, но взгляд оставался острым, как закалённый клинок, взгляд дварфа, чья воля крепка, как мифрил, а судьба выкована в горниле непреклонного труда.

- Доброго дня, уважаемый! - мой голос чуть дрогнул, но я постарался говорить твёрдо, глядя в проницательные глаза дварфа. - Староста посоветовал обратиться к вам. Сказал, что вы ищете помощника… А мне бы не помешало освоить ремесло.

Я на мгновение запнулся, ощутив неловкость от собственной неопытности. Воздух кузницы, пропитанный запахом раскалённого металла и древесного угля, вдруг показался тяжелее.

- Я в деревне недавно, - продолжил я, стараясь, чтобы слова звучали уверенно, - так что пока ещё ни с кем толком не знаком. Но готов учиться, трудиться… Всё, что потребуется.

Выпалив это, я нервно протянул ему руку, ладонь, ещё не знавшую тяжёлой кузнечной работы, слегка вспотевшую от волнения. В тот миг мне показалось, что весь мой будущий путь зависит от того, как дварф отреагирует на этот простой жест.

Он внимательно оглядел меня с ног до головы, словно оценивая товар. Кивнув, протянул руку, а затем его суровое лицо озарила тёплая улыбка. Я с облегчением пожал её, но тут же заметил, на правой руке дварфа не хватало пальца. Причем самое странное было то, что он был средним. Дварф поймал мой взгляд и лишь хитро прищурился, будто давно привык к такому вниманию.

- Звать меня Егнатий Гозан. Для друзей - Егоза. Но раз уж мы не знакомы, зови просто Егнат. - Он хитро прищурился. - Ах, этот старый прохиндей! Небось ещё и спаивать тебя хотел?

Он чуть отступил, окинув взглядом испачканную руку и заметив, что и меня замарал. Не говоря ни слова, вытер ладони, затем протянул мне тряпку - мол, вытрись. В этой простой заботе читалась искренняя доброта.

- Ну, смотри, помощник мне, конечно, нужен, да только работы пока не густо. Разве что… - Егнат на мгновение задумался, поскрёб щетинистую щёку. - Можешь начать с малого. Подметать кузницу, носить воду, раздувать горн. Если справишься, глядишь, и к настоящему делу подпущу. Что скажешь?

Пару часов я усердно выполнял поручения Егната. Старался всё делать аккуратно, внимательно наблюдая за его работой, как он орудует молотом, как чутко прислушивается к шипению раскалённого металла, как с почти ритуальной тщательностью протирает инструменты. В голове вертелись мысли. Как бы показать, что я готов к большему? Чем ещё могу пригодиться?

Будто уловив мои размышления, Егнат вдруг резко дёрнул плечом, развернулся и широким шагом направился к столу у стены. Наклонившись, принялся рыться в груде инструментов, раздался звон металла, шуршание пергаментов, послышалось приглушённое ворчание. Через несколько минут он извлёк пару предметов, аккуратно выложил на столешницу и замер, склонив голову. В тусклом свете кузницы блеснули, потрёпанный кожаный кошель, и маленький кованый амулет в форме молота. Дварф разглядывал их долго, будто видел впервые, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, брови то сходились, то расправлялись. Тело его едва заметно вздрогнуло, словно от внутреннего толчка. Он коротко махнул головой, будто получив ответ на невысказанный вопрос, и, убрав все обратно в стол, резко развернулся ко мне. В глазах уже не было прежней задумчивости, только твёрдая решимость.

- Ну ладно, - голос звучал негромко, но уверенно, - вижу, ты всерьёз взялся. Ладно, попробуем тебе это дело поручить.

Он шагнул ближе, оперся ладонями о низкую столешницу, пристально глядя мне в глаза.

- Видишь ли, некоторые запасы на исходе. Мехи протёрлись - нужны новые, из добротной шкуры. Оленьей или воловьей, это уже на твоё усмотрение, лишь бы крепкие были. Да и руды не хватает, меди и олова. Северные шахты ещё живы, как я слышал, так что туда путь твой лежит.

- Не будете ли вы так добры, позволить мне позаимствовать инструменты для добычи? Увы, в данный момент я не располагаю собственными.

Егнат кивнул, достал из ящика ключ и бросил его мне. Я не успел среагировать, и металл звякнул, упав на землю. Егнатий хлопнул себя по колену и расхохотался.

- Сходи возьми. Но помни, это не подарок, а ссуда. Вернёшь в целости - будет тебе благодарность. А если справишься со всем, что велел… - он многозначительно замолчал, - глядишь, и обучу настоящему ремеслу. Дварфийскому, не человеческому. Ну как, берёшься?

Я согласно кивал головой, едва веря в щедрость кузнеца, особенно учитывая мою расу. Надеюсь, не огорчу его. Сделаю всё в лучшем виде, твердил я про себя.

Кивком указал на невысокий домик рядом. А затем, чуть дёрнув головой, отвернулся и вернулся к наковальне, снова застучал, разогревая в печи новую заготовку. Отворив тяжёлую металлическую дверь пристройки, я не удивился убранству. Учитывая невысокий рост хозяина, всё здесь было устроено в три яруса. По бокам от входа - жерди для снятия инструментов с верхних полок и пара лестниц. Каждая вещь на своём месте, дварф явно обожал порядок. Даже зоны были выделены, словно в торговой лавке. В «отделе геологии» я без труда отыскал кирку и пару мотков верёвки.

- Егнатий, - крикнул я в сторону кузницы. – А можно взять ещё верёвку?

Ответа не последовало. Лишь спустя миг донеслись шипение и бульканье воды, а затем размеренные шаги. Кузнец возник в дверях, скрестил руки на груди и вопросительно смотрел на меня, будто ждал, что я повторю вопрос.

- Могу я взять ещё моток верёвки? И пару холщовых сумок? - указал я на стопку мешков на полке.

- Естественно. Один златый, мой друг, - с ухмылкой протянул руку Егнат. - А мешки можешь взять просто так. Давно валяются без дела. Вернёшь их вместе с компонентами.

Я чертыхнулся про себя, ведь совсем забыл, что верёвка нынче в цене. Достал из кошеля золотой, вложил в широкую ладонь дварфа. Второй моток аккуратно прикрепил к рюкзаку - одна верёвка хорошо, а две лучше. На крюк повесил кирку, проверил, не мешает ли. Попрыгал, вроде терпимо, хоть и непривычно. Егнатий наблюдал за моими сборами с привычной ухмылкой, руки по-прежнему скрещены на груди. Заметив, что я поймал его взгляд, махнул рукой и вышел. Я запер пристройку, вернул ключ, положив его на столешницу.

- Ещё раз спасибо, мастер.

Дварф лишь хмыкнул, не оборачиваясь. Как только я вышел из кузницы, снова послышались размеренные стуки по наковальне - ровные, будто отбивающие ритм нового этапа в моей судьбе.

Ну вот, с кузнецом всё уладил и даже дополнительное задание сделал. Настрой боевой, но чёткого плана пока нет. Пожалуй, начну с крыс в подвале, решил я. Проблема в том, что привычных указателей здесь не водится. Внизу каждого листа с заданиями лишь имена заказчиков. Ориентация видимо через разговоры. О-о, значит, сейчас будет момент с социалкой, усмехнулся я про себя. Расспросил пару прохожих, а толку мало. Одни спешили, другие отнекивались. «Не знаю таких». Хм. Вот она, мнимая доброжелательность, что почудилась мне вначале.

После недолгих поисков мне наконец-то удалось раздобыть нужные сведения. Помог, как ни странно, один из мальчишек, что резвились неподалёку, швыряя друг в друга палки. Он охотно объяснил, как ориентироваться в деревушке, подсказал ключевые ориентиры. Правда, досталось это мне нелегко, похоже, не все проверки на красноречие я прошел, поэтому ещё и пару медяков пришлось отсыпать.

Из его рассказа я выяснил, что деревня зовётся Арк`Уэйм и держится вокруг трёх главных площадей, каждая - с собственным колодцем. Названия простые, но ёмкие. Забавно, но староста, похоже, не называл мне названия деревни или я попросту прослушал.

«Доска» - там, где вывешивают объявления и берут задания.

«Сцена» - место для выступлений бардов, я как раз застал там представление.

«Мельница» - площадь, за домами которой мирно крутят лопастями ветряк.

Парень также сообщил, что дама, просившая избавить её подвал от вредителей, живёт восточнее Доски, поближе к таверне. Я решил не растрачивать монеты попусту и направиться прямиком туда, заодно приглядываясь к окрестностям.

Заметил, что большинство лавок и мастерских скучилось неподалёку от дома старосты. То ли чтобы продемонстрировать ему своё почтение, то ли просто так исторически сложилось - будто вся деревня разрасталась от этого места.

По пути к Доске мне встретились ещё группы молодёжи и парочка полуросликов-фермеров, оживлённо обсуждавших хозяйственные дела. Видимо, остальные взрослые заняты, кто на огородах, кто в лавках. А кто-то, скорее всего, трудится в шахтах - тех самых, о которых упоминал Егнат. Но пока у меня нет желания идти туда, сперва стоит поднять хотя бы один уровень.

Я шагал, впитывая облик деревни, узкие улочки, дым из печных труб, запах свежеиспечённого хлеба. В голове складывалась карта - пока ещё фрагментарная, но уже достаточно чёткая, чтобы не чувствовать себя совсем чужим в этом мире.

По мере движения по деревни приметил один интересный факт по поводу планировки деревни. Три площади, Доска, Сцена и Мельница, были словно три сердца, задающие ритм жизни всего поселения. От них как артерии по телу расходились улочки, связывая дома, лавки и мастерские в единую систему. И всё приходило в главный мозговой центр, дом Старосты. Он как мозг, управлял всем организмом деревни, но и держал в себе секреты, которые не доверялись даже площадям. Каждая площадь посылала ему свои «импульсы», новости, просьбы, жалобы, а он отвечал распоряжениями, будто направляя кровь по венам улочек. Доска собирала людей для объявлений, Сцена оживала в праздники, Мельница кормила поселение и все они, как органы чувств, доносили до Старосты дыхание жизни.

Таверну я обнаружил быстро, лишь стоило мне прислушаться к ароматам жареного мяса, хмеля и приглушённых пьяных голосов. Недалеко от таверны, как и сказал парнишка, был дом, к которому я и держал путь.

Небольшое крыльцо обрамлял резной наличник в виде виноградных лоз. Дверь слегка покосилась, как и оградка вокруг, а ступеньки скрипели под ногами, но в целом жилище выглядело очень даже приятно. Ветхость придавала ему особое очарование, словно дом хранил в себе истории, пережитые за долгие годы.

Как только я подошёл к дому и уже собирался постучать, на скрип ступеней из конуры рядом с домом выползла собака. Она радостно виляла хвостом, прыгала на месте, явно желая ласки, но держалась немного на расстоянии. Её шерсть, выгоревшая на солнце, топорщилась клочками, а глаза светились любопытством.

Я присел на корточки и протянул руку, не торопясь.

- Ну что, дружок? Ты тут главный сторож?

Собака замерла, принюхиваясь, потом сделала пару осторожных шагов вперёд. Её хвост задвигался чуть быстрее. Я заговорил тише, неспешно, будто успокаивая.

- Не бойся, я не причиню вреда. Просто хочу поговорить с твоим хозяином.

Ещё мгновение и она, наконец, приблизилась, ткнувшись мокрым носом в ладонь. Я осторожно погладил её за ухом, и она тут же завалилась на бок, подставляя брюхо для почёсывания. Похоже, недоверие сменилось безоговорочным доверием.

Поднявшись, я снова взглянул на дверь. Теперь, когда первый страж был умиротворён, можно было и постучать. Я сделал глубокий вдох, собрался с мыслями и постучал по старому дереву.

- Кто там? - раздался женский голос из-за двери.

- Доброго дня. Меня зовут Матьяс Варго. Я по поводу объявления… насчёт крыс в подвале.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась невысокая женщина в простом платье с передником. Её лицо, обрамленное седыми прядями, выражало смесь настороженности и надежды. Она молча всматривалась в меня несколько мгновений, затем вытерши о полотенце, висевшее на шее, руки протянула одну из них в приветственном жесте.

- А, так это ты. Видела тебя утром рядом с Дарианом. – Сказала женщина пожав мне руку и потом сделав легкий реверанс подолом платья - Меня звать Марикой Стил. Ну, заходи, коли пришёл. Только предупреждаю, твари там не простые.

Когда она распахнула дверь шире, я заметил, что пальцы её, сжимавшие край передника, слегка подрагивали, хоть лицо и оставалось спокойным.

Войдя внутрь меня, окутали запахи трав и специй. Немного захотелось кушать, но про себя решил, что сначала задание, а уже потом ужин.

Женщина закрыла дверь, повернула ключ в замке и лишь тогда обернулась ко мне. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь запылённые оконца, её глаза снова показались мне колодцами - теперь уже полными сумрачных отражений, будто в них мерцали тени того, что скрывалось внизу.

- Если вы расскажете, что значит не такие и с кем придется встретиться, буду весьма признателен.

- Ах да, точно. Эти крысы они… слишком большие. - Женщина вздохнула, опустив глаза - И глаза у них в темноте светятся словно факела. Сначала я думала, что это бродячие псы за домом скребут, а потом увидала их в подвале. С тех пор не могу спуститься в подвал. А там у меня продукты хранятся…

Я кивнул, понимая, что это уже не просто избавление от вредителей, а более серьезное. Но отступать было поздно, да и не в моей стиле отступать от намеченного, сколь сложное бы не было задание. Женщина же пристально смотрела на меня, словно пытаясь прочесть в глазах последние сомнения. Её пальцы, всё ещё сжимавшие край передника, наконец, расслабились.

- Вот, держи фонарь, - она протянула мне масляную лампу с закопчённым стеклом. - И… будь осторожен.

Я взял фонарь и зажёг его. Пламя дрогнуло, выхватив из сумрака недалеко находящуюся дверь в подвал. Открыв её, свет озарил ступени, покрытые пылью и следами маленьких лап.

- Я со всеми разберусь, - сказал я, крепче сжимая фонарь. – А могу я попросить у вас фляжку масла и несколько ведер с водой?

Она удивлённо посмотрела на меня, во взгляде недоверие и непонимание. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, погружённая в раздумья. Помолчав, повела меня к ряду бочек, примостившихся у стены дома. Пока я наполнял вёдра, она куда-то отлучилась и вернулась с флягами масла, которые достала из кармана передника. Запах… скажем так, не самый свежий. Но для моего замысла подойдёт.

Мы снова у подвальной двери.

- Ну так что… Ты мне поведаешь, что такого удумал? И зачем тебе понадобились эти вёдра и фляги с маслом?

Я начал излагать свой замысел, внимательно следя за её реакцией. С каждым словом её глаза расширялись всё больше, а на лице застыло выражение чистого изумления. Казалось, она не могла поверить, что кто-то способен придумать такое. Но я говорил, подбирая аргументы, выстраивая логические цепочки. Постепенно её скептицизм начал таять, уступая место осмыслению. Она вслушивалась, обдумывала, взвешивала. И наконец - едва заметный кивок. Её лицо смягчилось, в глазах появилось понимание. Она приняла мой план.

Я молча взял одну флягу, аккуратно положил её в рюкзак. Вторую крепко сжал в ладони - теперь я точно был готов.

Под её обеспокоенный, почти горестный вздох я резко пнул вёдра. С глухим стуком они опрокинулись в направлении открытой двери подвала. Вода мощным потоком вырвалась наружу, заливая дерево. Она растекалась быстро, образуя блестящие лужицы, и неумолимо тянулась вниз, поглощаемая тёмным проёмом. Отдельные капли, подхваченные движением, долетели до стен у входа и застыли там, неровные, размытые пятна, словно следы поспешного бегства.

Попросив её на всякий случай принести ещё ведро воды, я осторожно двигался в подвал по ступеням. Они скрипели под ногами с каждым шагом, и чем ниже я спускался, тем отчётливее различал звуки внизу, зловещий скрежет когтей по деревянному полу и приглушённое шуршание, будто кто-то ворошил мешки.

Спустя десяток ступеней, наконец, оказался в подвале. Воздух здесь был густым и сырым, с явственным привкусом плесени - казалось, он оседал на языке тяжёлой влагой. Луч фонаря рванулся вперёд, выхватывая из тьмы очертания помещения, деревянные полки, уставленные банками, мешки с зерном, громоздкие бочки, от которых тянуло затхлостью.

В тот момент, когда я напряжённо вглядывался в полумрак, в дальнем углу что-то зашевелилось. Я быстро осмотрелся и заметил небольшой крюк для фонарей - повесил свой источник света, чтобы освободить руку. Затем, не мешкая, швырнул вперёд флягу с маслом.

Как только фляга покинула мою ладонь, зрение словно прояснилось, в отблесках дрожащего света я разглядел нескольких крыс. Они были неестественно крупными, размером с большую кошку, а их глаза мерцали в темноте холодным блеском.

По моей догадке, проверка Ловкости рук прошла успешно. Фляга с грохотом разбилась в 15 футах от меня. Масло разлилось, образовав лужу радиусом около 7 футов. Часть плана сработала, теперь оставалось выяснить, сколько именно противников скрывается в этом мрачном подвале.

- Ну привет, - пробормотал я, доставая серпы.

Первая тварь рывком выскочила из-за мешка - шипя, обнажая длинные жёлтые зубы. Это была гигантская крыса. Её тело раздулось, словно набитое чем-то изнутри, а глаза пылали ярким зелёным светом. Вслед за ней из-под полок выскочили ещё две, поменьше. При прыжке они разбили пару банок солений. Эти крысы отличались не только размерами, их глаза светились желтоватым светом. Очевидно, зеленоглазая была вожаком.

Как только разбилась последняя банка, напротив меня возникли все три крысы. В тот же миг я услышал звон брошенных кубов. Перехватив серпы покрепче, я принял защитную стойку. Когда в голове прозвучало число, всё стало ясно, сначала ходят крысы, затем я. Сначала не сообразил, сколько их, потом понял, всего три, одна большая две маленьких.

«Четвёртый»

«Везение не про меня», - невесело подумал я. Видать, инициатива была прокинута плохо.

Первая в атаку ринулась мелкая крыса с тёмной шерстью. Ловко огибая полки и ящики, она двигалась прямо на меня, не отрывая злобного взгляда. Остановившись всего в десяти футах, тварь зашипела, покосилась на сородичей, особенно на вожака, словно ожидая одобрения.

Следом, подобно тарану, рванулась гигантская крыса. Она не замечала препятствий, бочки с грохотом разлетались в стороны, деревянные столбы трещали под её натиском. Почти достигнув меня, чудовище вдруг замерло и слегка отступило, будто испугалось яркого света фонаря. Судьба благоволила мне, тварь оказалась прямо на лужице масла. Жаль, не поскользнулась, видимо, ловкость у неё была отменная.

В тот же миг позади гиганта, словно материализовавшись из тени, возникла третья крыса, с более светлой шкурой. Она устремилась к вожаку на мгновение, скрывшись из моего поля зрения. Но я отчётливо услышал глухой удар, она рухнула навзничь рядом с главарём. Тот лишь злобно рыкнул в её сторону, не отвлекаясь от меня.

Я оглядел поле боя, оценивая расстановку сил. Каждая деталь имела значение, захламлённость пространства, расположение полок и ящиков, источники света. Нужно было выработать тактику, не просто отбиться, а максимально эффективно вывести всех крыс из строя, минимизировав полученный урон.

Скорость у меня была не самая выдающаяся, уйти на безопасную дистанцию, чтобы избежать атаки зеленоглазого вожака, не получится. Поэтому пришло время задействовать заготовленные ловушки. Я медленно двинулся влево, приближаясь к тёмной крысе. Осторожно обходя штабель деревянных ящиков, я нарочито громко ступал, чтобы привлечь внимание вожака. Тот мгновенно напрягся, припал к полу, явно готовясь к прыжку.

Вспомнив, что я пока не понимаю, как работает магия в этом мире, я сосредоточился на огненном снаряде. Через некоторое время в руках у меня появился небольшой раскалённый камень, который на удивление, он не обжигал ладони. Не став проверять его свойства дольше необходимого, я быстро кинул камень под ноги гигантской крысе. Она лишь успела злобно взглянуть на меня и тут же под ней вспыхнула масляная лужа. В тот же миг раздался душераздирающий писк. Мелкий напарник вожака упал наземь, охваченный пламенем, начал судорожно дёргаться, получая серьёзный урон. Мои знания подсказывали, что у обычной крысы не так много здоровья в отличие от той, с зелёными глазами.

Вскоре мелкие судороги прекратились, труп перестал двигаться. А вожак, тем временем, метался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь потушить огонь, загоревшийся на его и без того скудной шёрстке.

Всё это я видел лишь боковым зрением, ведь уже занёс вторую руку для нового удара. Добежав до крысы, я выкрикнул что-то вроде «А кто это в тёмном подвале живёт?» и, размахнувшись левой рукой, нанес удар.

В тот миг, когда я занёс серп, время словно замерло. Это было точно пауза в игре - мгновение абсолютной тишины. Я даже услышал, как где-то брошены кости, не один раз, а несколько. Видимо, я пробил её класс доспеха.

Когда время вновь пошло, мой серп с лёгкостью распорол бок крысы по дуге. Она взвыла от боли, и звук этот эхом разнёсся по тёмному подвалу.

В тот же миг я услышал жуткий вопль - гигантская крыса взвыла почти как волк, но звук вышел мерзким, пронзительным писком. В дальнем углу, озаряемом пламенем, всё ещё пылающим на её шерсти, медленно и вальяжно выползла ещё одна крыса. Но стоило ей услышать призыв вожака, как она резко рванулась в мою сторону - двинулась вдоль левой стены подвала, стремительно сокращая дистанцию. Остановившись в паре футов от меня, она совершила рывок и вот уже оказалась у меня за спиной. Но рывок явно вымотала её, крыса замерла, тяжело дыша. Затем мотнув головой, видимо собравшись с мыслями, принялась нервно метаться из стороны в сторону. Видно было, что она пытается унять сбившееся дыхание и собраться с силами для новой атаки.

Пока я наблюдал за ней, то не заметил, как гигантская крыса сократила дистанцию и оказалась совсем рядом. Я невольно вздрогнул, увидев её буквально в шаге от себя. Пламя, пылавшее на её шерсти, наконец, угасло вместе с последними клочьями обгоревшего меха. Из оскаленной пасти тягучими струями стекала слюна, а зелёные глаза неотрывно следили за мной с холодной, расчётливой злобой. В их взгляде читалось нескрываемое желание вкусить моей плоти, чему я решительно не согласен

Меня окружили, ситуация складывалась откровенно скверная. Жаль, что я не знал, сколько жизней осталось у крыс. Та, которой я распорол бок, явно находилась в критическом состоянии, её движения были замедленными, а дыхание прерывистым. Зато обожжённый вожак, вопреки ожиданиям, держался бодро и выглядел вполне дееспособным. Неожиданно для себя я осознал, настал мой ход. Решение пришло мгновенно. Первым делом нужно добить ту крысу, которую я уже ранил. А затем, не теряя ни секунды, основной рукой нанести удар по той, что затаилась за моей спиной. Каждый миг на счету - промедление смерти подобно.

Начав движение, я тщательно рассчитал траекторию. Шаг за шагом, словно в причудливом вальсе, я продвигался вперёд и вдруг замер. Раздался знакомый звук брошенных кубов, а затем мир вновь пришёл в движение.

Видимо, сказалось то, что левая рука не была моей ведущей или же вмешалось влияние вожака, но удар не достиг цели. Крыса, несмотря на распоротый бок, ловко увернулась, едва не коснувшись клыками моего доспеха.

Не теряя ни мгновения, я развернулся и нанес следующий удар по крысе за спиной. Вложив в движение всю ярость, я резко махнул серпом. На этот раз клинок нашёл цель. Остриё прошлось по горлу твари. Перед этим она рванулась, пытаясь уйти из-под атаки, но лишь напоролась на лезвие целиком. С глухим шлепком крыса рухнула на деревянный пол.

Пока я разворачивался к двум оставшимся противникам, один из них начал заходить сбоку. Раненая, но ещё живая крыса двигалась по дуге, явно пытаясь застать меня врасплох. Она прыгнула, целясь, как я понял, в ту же точку, что и прежде. Но я успел увернуться, клыки клацнули лишь в паре сантиметров от моей шеи.

В тот же миг вожак с яростным рыком рванулся вперёд. Усвоив ошибку сородича, он изменил тактику, острые зубы впились в мою ногу. Чёрт, какая же жгучая боль. И тут, на самом краю поля зрения, я разглядел мутные цифры.

«ТРИ единицы урона»

Ого, значит, интеграция в этот мир наконец-то началась полноценно.

Вожак, отпрянув после укуса, припал к полу, словно оценивая эффект своей атаки. Его зелёные глаза по-прежнему горели холодным огнём, но в них промелькнуло нечто новое, не то удивление, не то расчёт. Он понял, я не рухну от одного удара. Я переступил с ноги на ногу, проверяя устойчивость. Рана ныла, но не лишала подвижности. Это уже хорошо. Теперь был мой ход.

- Ну что, поиграем в кошки мышки? – От адреналина вырвалось у меня. Затем приступил к атаке.

Я задумал решительный ход - ударить двумя серпами сразу, целясь в вожака. Если повезёт, это его добьёт. Но нельзя было терять бдительность, ведь раненная крыса всё ещё представляла угрозу. Я не стал отступать, чтобы не спровоцировать её на новую атаку.

Притворившись, что не выдержал удара и падаю, я внимательно следил за реакцией гиганта. И вот, момент настал. Крыса явно поверила, что её укус достиг цели. Она возгордилась, на мгновение, потеряв бдительность. Этого я и ждал. Почти коснувшись коленями пола, я резко рванул вверх, рассекая воздух серпами. Удар пришёлся точно вдоль брюха чудовища.

Мир замер, но я этого даже не осознал. Всё моё внимание приковал ужасающий зрелищный кошмар, из рассечённого брюха крысы потоком хлынули внутренности, обдав меня тошнотворным смрадом разлагающихся кишок. Но самое страшное ждало впереди. Что-то в этой твари было ненормальным. Из вывалившихся органов внезапно вырвалась струя едкой кислотной желчи. Жидкость обожгла кожу, нанося урон.

«ДВЕ единицы урона»

«Да что же это за зеленоглазая тварь?!» - молнией пронеслось в сознании. Не давая себе времени на размышления или боль, я резко развернулся к раненому противнику. Все рассуждения потом. Сейчас главное выжить.

Раненная крыса дрогнула. То ли одиночество её испугало, то ли едкие брызги кислоты, едва не коснувшиеся шкуры, но тварь начала медленно отступать. Этот миг нерешительности стал её гибелью. Я рванулся вперёд. Левый серп вонзился в плоть, точно, безжалостно. Второй удар прошёл мимо, но этого уже было достаточно. Схватка завершилась.

- М-да уж, как-то неловко вышло, - прошептал я, оглядывая разрушительные последствия боя.

Картина была удручающей. Кровь и едкая желчь растеклись по полу, заняв едва ли не пятую часть подвала. Разбитые банки искрили осколками в тусклом свете, а разбросанные короба напоминали останки кораблекрушения. У лестницы, слабо дымя, догорал труп крысы.

Я невольно выдохнул с облегчением. Хорошо, что перед боем догадался обильно смочить лестницу водой. Одна неосторожная искра и огонь мог бы перекинуться на деревянные перекрытия, а оттуда на весь дом. Сейчас же угроза была локализована, огонь так и остался у подножия лестницы, не сумев подняться выше.

Когда прилив адреналина схлынул и дыхание, наконец выровнялось, я услышал щелчок двери. В проёме наверху показалась женщина. Она явно боялась спускаться и потому несколько раз окликнула меня, не решаясь войти. Дверь приоткрылась лишь чуть-чуть, и слабый луч света прорезал полумрак, выхватив из тьмы мою фигуру. При этом свете я смог внимательнее осмотреть себя, рана на ноге и несколько ожогов от кислоты. Вроде бы некритично, но для первого уровня - вполне серьёзно.

И тут на периферии зрения вспыхнуло жёлтое число опыта.

«ШЕСДЕСЯТ ПЯТЬ единиц опыта»

- Всего шестьдесят? - с горечью выдохнул я, в этом вздохе слились усталость, разочарование и горькое понимание, дорога приключений впереди будет долгой.

- Матьяс? Вы там живы? - донёсся до меня её голос.

Похоже, адреналиновый всплеск слегка оглушил меня, звук доходил, будто сквозь вату, размытый и приглушённый. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться, и лишь теперь по-настоящему услышал её тревожный, дрожащий голос, пробившийся сквозь пелену шока.

- А..? Да конечно. – Ответил я, придя в себя и убрав серпы в ножны. – Вам лучше бы проверить запасы, эти крысы могли что-то испортить.

Сверху донёсся вздох облегчения, и женщина, распахнув дверь, начала спускаться. При виде мёртвых крыс она невольно вздрогнула, на мгновение, застыв на месте. Но уже через секунду взяла себя в руки, видимо, профессиональная привычка. Я понял, её больше потряс не сам факт гибели тварей, а тот хаос, что мы устроили во время схватки. Разбитые банки, опрокинутые короба, пятна крови и кислотной желчи на полу.

Хорошо, что я заранее обо всём предупредил. Ещё до начала боя мы договорились, что если понадобится - я подожгу часть пола. Ну и после помогу с уборкой и ремонтом. Теперь оставалось лишь выполнить обещание.

Подвал постепенно возвращался к жизни, мы вдвоём методично стирали следы ожесточённой схватки. Воздух ещё хранил запах гари и кислотной желчи, но каждый взмах тряпки отвоёвывал у хаоса клочок порядка. Спустя полчаса грязные тряпки, пропитанные остатками нечистот, были сложены в тяжёлые ведра. Я подхватил их и отнёс в выгребную яму, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Желчь, к счастью, не оказалась по-настоящему опасной, щёлочь легко погасила её агрессивность. Марика тем временем достала какой-то белый порошок, удивительно похожий на соду из моего прежнего мира. Мы нанесли его на остатки соляных разводов, и те послушно растворились под нашими руками.

Я невольно задержал взгляд на женщине. Откуда она знает все эти хитрости? Как точно подбирает средства, как уверенно, будто делает это не в первый раз? И правда, женский пол хранит столько незаметных, но жизненно важных тайн, что ни один мужчина, пожалуй, не способен их все постичь.

Когда я поднялся наверх, уже сгущались вечерние тени. Марика вежливо пригласила меня к столу, и я не стал отказываться. Ужин прошёл в тишине, но без напряжения. После трапезы хозяйка подошла ко мне, держа в руке несколько монет.

- Спасибо ещё раз, Матьяс, - произнесла она, перекатывая в пальцах серебряные кругляши. - Вот, возьми. Это всё, что могу предложить сейчас. Эти проклятые крысы совсем жизнь испортили. Весь запас еды в погребе, поэтому мне приходилось выпрашивать у соседей.

- Не стоит благодарности, - ответил я. - Рад был помочь хорошему человеку.

В голове тем временем отложился ещё один важный факт - отношения между соседями в этой деревушке явно сложнее, чем, кажется на первый взгляд.

Шагнув за порог, я замер на мгновение, вдыхая свежий вечерний воздух. День угасал, солнце почти скрылось за кромкой горизонта, оставив после себя лишь алое свечение, растекающееся по небу. Деревня погружалась в мягкий, почти бархатный мрак, где каждый звук становился глубже, а тени - таинственнее.

Я достал кошелёк и осторожно развязал тесёмки. Монеты тихо зашуршали, перекатываясь в ладони. Пересчёт не занял много времени. 13 золотых и 4 серебряных. Недурно.

Едва за мной скрипнула и закрылась дверь, перед глазами возникло знакомое желтое свечение.

«ДВАДЦАТЬ единиц опыта»

Я усмехнулся. Очевидно, система оценила не только победу над крысами, но и то, что мне удалось минимизировать ущерб для хозяйства Марики. Сохранность имущества - тоже часть задания, как видно.

Любопытное наблюдение, подумалось мне, пока я убирал кошелёк. Что ещё эта деревня приготовит для меня? И какие «бонусы» скрываются за обыденными на первый взгляд делами?

После боя голова прояснилась, и в ней закружились десятки вопросов. Особенно тревожили те, что касались моего настоящего и ближайшего будущего. Где раздобыть оленя или вола, чтобы заняться выделкой мехов? Каким путём добраться до северных шахт? И что же это за «дварфийское ремесло», о котором упоминал Егнат?

Вопросов - множество, а ответов почти нет. Освоение нового мира без ориентиров оказалось не проще, чем первые шаги младенца. Я невольно усмехнулся. Ещё недавно тот самый «младенец» с трудом одолел четырёх крыс, а теперь строит планы, пытается осмыслить законы незнакомого мира.

Но пора было возвращаться к реальности. Размышления - хорошо, но без действий они пусты. Нужно было обживаться, втираться в доверие к местным, собирать крупицы знаний, которые могли оказаться бесценными. А где, как не в таверне, можно услышать всё, сплетни, слухи, истории, правду и ложь, переплетённые воедино? Вечерние звуки неумолимо манили туда, густой гул подвыпивших работников, перезвон кружек, нежные переборы лютни, обрывки задорных песен.

Шаг за шагом я приближался к источнику этого многоголосия. В груди разгоралась искра надежды, может быть, именно в этой пестроте разговоров, среди табачного дыма и хмельного веселья, мне удастся отыскать первые ответы, пусть даже не сами истины, а лишь их смутные очертания.

На пороге я замер, словно перед входом в иной мир. Дверь таверны дышала теплом - изнутри вырывались клубы ароматного воздуха, насыщенного запахами жареного мяса, свежего хлеба и терпкого пива. Дымная пелена висела под потолком, а сквозь неё пробивались отблески свечей, превращая пространство в причудливую мозаику теней и света.

Внутри кипела жизнь - незнакомая, чужая, но притягательная. Каждый смех, каждый шёпот, каждый звон кружек складывались в симфонию повседневности, за которой скрывались тайны, ждущие, чтобы их раскрыли.

Я толкнул дверь.

В тот же миг весь зал словно замер. Гул разговоров оборвался, переборы лютни смолкли, будто струна лопнула. Десятки взглядов устремились ко мне - быстрые, цепкие, изучающие. Кто-то приподнял бровь, кто-то склонил голову, кто-то тут же отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил.

Но тишина длилась лишь мгновение.

Уже через пару секунд шум вернулся, громче, насыщеннее, будто таверна, признав меня, вновь втянула в свой вихрь. Я шагнул внутрь, чувствуя, как дверь за мной закрывается, отсекая прохладу вечера и оставляя меня наедине с этим новым, пока ещё непонятным, но манящим миром.

Я медленно продвигался вглубь таверны, прям физически ощущая на себе взгляды. Каждый будто тайком оценивали меня, ожидая от меня всего что угодно. Я, стараясь не замечать внимание к моей персоне, медленно, но уверенно двинулся к свободному месту. Воздух был густым от дыма и запаха пережаренного мяса, от пряного аромата эля и пота.

С каждым шагом усталость накатывала всё сильнее - не телесная, а душевная. Чужие взгляды будто вытягивали из меня последние крохи сил, действуя как невидимые пиявки. Они подтачивали волю, размывали твёрдость намерений, превращали обычное передвижение в изнурительное испытание. А вдруг это лишь игра моего воображения? Возможно, во мне говорит застарелая мания преследования - привычка ждать подвоха за каждым углом, видеть угрозу в каждом случайном взгляде.

Я отыскал свободный стул у дальнего стола и осторожно присел, изо всех сил стараясь не выделяться. Едва опустившись на сиденье, я ощутил, как последние остатки бодрости покидают меня. Усталость навалилась всей тяжестью - не только физическая, но и душевная. Я чувствовал себя полностью опустошённым.

Однако мои попытки остаться незамеченным провалились. Видимо, мой облик слишком резко контрастировал с привычным обликом завсегдатаев таверны - несколько любопытных взглядов тут же устремились в мою сторону. Работяги перешёптывались, украдкой разглядывая незнакомца.

Хозяин таверны был плотный мужчина с седыми висками и пронзительным цепким взглядом заметил меня сразу. Его глаза скользнули по моей фигуре, задержались на мгновение, а потом он едва уловимо кивнул, будто помечая в уме - «Новый клиент».

Не прошло и минуты, как ко мне подошла официантка. В руках - кружка тёмного пива. Аромат хмеля и жжёного солода сразу же ударил в нос. Я немного удивился когда он поставила его мне.

- Первый за счёт заведения, милый, - коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась к следующему столу.

Её голос был низким, чуть хрипловатый, будто прокуренный десятилетиями таверной суеты, а движения были быстрыми, отточенными, видно, что работа здесь кипела, и лишних секунд на разговоры не оставалось.

Я медлил, не решаясь прикоснуться к кружке. В голове всё ещё крутились тревожные мысли, а не скрыт ли в этом подарке какой-то подвох? Но мелодия лютни, лёгкая и задорная, словно подталкивала меня. «Расслабься. Просто попробуй».

И я сдался. Первый глоток - резкий, насыщенный, с лёгкой горчинкой - едва обжёг язык, но тут же согрел изнутри. Тепло медленно растеклось по груди, расслабляя затекшие мышцы, снимая груз напряжения, что давил на плечи. Второй глоток прошёл уже легче, словно тело запомнило приятное ощущение. Третий - почти без сопротивления. С каждым новым глотком тревожные мысли отступали всё дальше, уступая место редкому, почти забытому состоянию - покою.

Я вдруг осознал, как давно не позволял себе просто быть. Не анализировать, не просчитывать ходы, не держать в голове десятки тревожных мыслей. Просто наслаждаться моментом, вот этим теплом в груди, этим приглушённым гулом таверны, этой мелодией лютни, что всё ещё звучала, где-то на заднем плане.

Когда кружка опустела, ко мне вернулась решимость. Я поднял руку, привлекая внимание официантки, пора было разобраться с местными ценами. Нужно было действовать осмотрительно, мои сбережения невелики, и тратить их следовало с умом. Прежде чем заказывать что-то ещё, стоило выяснить, сколько стоит каждое блюдо в меню, взвесить, что выгоднее, что сытнее, а от чего лучше отказаться.

Ко мне подошла другая официантка - молодая женщина с румяными щеками и проворными движениями. В руках она уверенно держала деревянную дощечку, на которой были аккуратно выцарапаны названия блюд и их стоимость.

- Что будете заказывать? - спросила она, поставив дощечку передо мной и указав на поблекшие от времени надписи.

Я прищурился, пытаясь разобрать текст при мерцающем свете свечей. К тому же зрение слегка подводило - видимо, пиво уже дало о себе знать. Цены указывались в местной валюте, медных и серебряных монетах. Каждое блюдо сопровождалось цифрой, а некоторые имели пометку «день» или «вечер». Вероятно, это обозначало время приготовления или сезонность продуктов.

Время словно замедлило ход, пока я изучал выгравированные на дощечке названия блюд. Взгляд то и дело возвращался к строчке «фирменная курица с картошкой» - аппетитное сочетание, да и цена не кусается. А к нему… да, ещё одну кружку эля. Пусть этот вечер продлится чуть дольше.

Официантка стояла напротив, сложив руки. В её глазах не было раздражения, лишь спокойное понимание. Она словно знала что для чужака в незнакомом месте даже такой простой выбор целое испытание.

- Фирменная курица с картошкой и ещё эль, пожалуйста, - наконец произнёс я, отводя взгляд от меню.

Её лицо тут же озарилось тёплой, искренней улыбкой.

- Отличный выбор! Сейчас всё будет.

Она легко скользнула в сторону кухни, растворяясь в гуле таверны. А я откинулся на спинку стула, впервые за долгий день, ощущая, как напряжение понемногу отпускает. Может, этот вечер ещё преподнесёт что-то хорошее.

Ожидая заказ, я неторопливо изучал обстановку таверны. Вечерняя суета наполняла помещение гулом голосов, звоном кружек и ароматным дымом.

Большинство посетителей явно были шахтёрами - усталые, но оживлённые, в прокопчённых одеждах, с характерной осанкой людей, привыкших к тяжёлому труду. Среди них попадались и ремесленники - их легко было отличить по кожаным фартукам, запачканным маслом или древесной пылью, по специфическому крою рабочей одежды.

За соседним столом разгорелся жаркий спор. Трое мужчин в потрёпанных плащах энергично жестикулировали, подкрепляя слова ритмичным стуком кружек по столу. Особенно выделялся один - с огненно-рыжей бородой и заметным шрамом, пересекавшим щеку. Внезапно он разразился громким, грубоватым смехом, обнажив пожелтевшие от времени зубы, и дружески хлопнул соседа по плечу. Искренность его веселья была настолько заразительной, что я невольно улыбнулся в ответ.

Немного поодаль расположилась необычная пара. Мужчина в изысканном камзоле с серебряной вышивкой и женщина в ослепительно-красном платье о чём-то тихо переговаривались. Их взгляды время от времени скользили в мою сторону, не навязчиво, но с явным любопытством.

В голове крутилась мысль, ведь можно же подойти к любому из них, завести разговор, расспросить о местных слухах, узнать, что произошло за день, выведать то, что меня действительно волнует.

Но каждый раз, когда я собирался с духом, меня будто сковывало изнутри. Робость и тревожность, мои старые, знакомые спутники, вновь брали верх. Они не изменились со времён прошлой жизни, те же невидимые цепи, тот же страх сделать первый шаг. Разумом я осознавал абсурдность этого барьера. Понимал, ничего страшного не случится, если я просто заговорю с человеком. Но внутренние рамки оставались нерушимы словно стена, которую я не мог преодолеть, несмотря на все усилия.

Внутренне собравшись, я решил, пора действовать. Нельзя вечно оставаться в стороне, нужно завязывать знакомства, слушать разговоры, узнавать новости. Когда официант поставил передо мной тарелку с дымящейся едой, я не стал медлить. Сделал глубокий глоток эля и полпинты ушли почти залпом. Тепло разлилось по телу, придавая уверенности. Выдохнул, поднялся и направился к ближайшему столику, за которым оживлённо переговаривались несколько мужчин.

Я направился к ближайшему столику и тут же пожалел об этом. Алкоголь, незаметно разошедшийся по венам, внезапно дал о себе знать, ноги подкосились, я неловко пошатнулся и плечом задел одного из сидевших мужчин.

Грохот упавшей кружки разорвал гул таверны. Янтарный эль хлынул на деревянный пол, растекаясь тёмной лужей. Я рухнул на колени, пытаясь поймать её, но было поздно. Подняв глаза, тут же встретился с тяжёлым взглядом. Это был приятель того рыжебородого со шрамом - одноглазый, с лицом, изрезанным следами былых схваток. Его губы сжались в узкую линию, а в единственном глазу пылала неприкрытая злость. Я медленно поднялся, отряхиваясь, готовясь к худшему, то есть к ругательствам, угрозам, а может, и к чему-то более серьёзному. Но то, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания.

Я замер, ожидая вспышки гнева, удара, резких слов, но вместо этого его лицо вдруг словно переменилось. Гнев, ещё секунду назад полыхавший в единственном глазу, растаял, как туман на рассвете. На губах расцвела улыбка, широкая, искренняя, пусть и слегка кривоватая из-за шрамов. Он протянул руку, крепко хлопнул меня по плечу, да так, что я едва не пошатнулся и указал на свободный стул.

- Ха! Не переживай, рогатик. Всего-то кружка эля, - его голос звучал гулко, с хрипотцой, явно подогретой хмелем. - Мы тут с ребятами давно тебя приметили. Сидим, переглядываемся. «Когда же этот парень к нам подсядет?» А он всё кружит, всё выжидает… Ну что, теперь-то проставишься за знакомство?

Он рассмеялся, и этот смех, грубоватый, но тёплый, вдруг снял всё напряжение. Друзья за столом подхватили его настроение, кто ухмыльнулся, а кто поднял руку в знак приветствия. Я медленно опустился на стул, чувствуя, как внутри разгорается странное, почти забытое ощущение легкости.

Я неловко улыбнулся, нащупал в кармане мешочек с монетами и быстро прикинул запасы. Хватит, пусть не на пир, но на пару кружек эля и скромную закуску точно. Я дал знак одноглазому мол, согласен. Тот тут же оживился.

- Дорогая Эльза! - окликнул он проходившую мимо официантку. - Нашей компании эля, пожалуйста. Наш новый друг, рогатик, сегодня проставляется. - И, повернувшись ко мне, дружелюбно спросил. - Так как тебя звать, паря?

Пока официантка направлялась к барной стойке, я краем глаза заметил хозяина таверны. Он, не отрываясь, следил за нашей компанией. На его лице промелькнула лёгкая усмешка, словно он только что разгадал небольшую загадку. Убедившись, что обстановка разрядилась и никакой ссоры не предвидится, он коротко качнул головой будто поставил мысленную галочку и вернулся к своим делам.

- Матьяс, - пробормотал я, опуская взгляд. - И ещё раз извините за… инцидент. Давно не брал в рот хмельного, а тут разом полкружки выпил, вот и накрыло. Да и… - я запнулся, подбирая слова, - признаться, не всякий раз легко мне с незнакомыми заговорить.

Громкий, искренний смех одноглазого разорвал последние нити моего напряжения. Его товарищи тут же подхватили веселье. В воздухе повисла та особая атмосфера, когда неловкость вдруг превращается в завязку интереснейшего разговора.

- Эх, Матьяс! - он снова дружески толкнул меня плечом, так. - Да мы все тут сначала робеем. Кто ж сразу в бой идёт? Но раз уж ты переступил порог - считай, принят. Добро пожаловать к нашему костру.

Пока мы ждали эль, я перенёс со своего стола уже поостывшую еду и принялся её есть. Мои новые друзья не стеснялись спрашивать меня о разном, не мешая мне есть. В этот момент в правом углу зрения я заметил зелёные цифры.

«Плюс ТРИ единицы здоровья»

Отлично! Видимо, не только зелья лечения могут восстанавливать здоровье. Но это ещё нужно будет проверить в будущем, поставить, так сказать, опыты.

Мысли крутились в голове, пока я механически доедал курицу. И как раз в тот момент, когда тарелка опустела, я увидел её - официантку, которая с уверенной походкой приближалась к нашему столу, балансируя четырьмя полными до краёв кружками эля.

- Ну, за что пьём? - раздался голос третьего собутыльника.

Взглянув на него внимательнее, я увидел, что его длинные, неопрятные волосы почти полностью скрывали черты лица, лишь местами проглядывали багровые и желтоватые пятна синяков - словно карта прожитых испытаний.

Тут я на мгновение задумался. Сказать за знакомство казалось уж слишком банальным тостом, а за удачу слишком пафосным.

- За неожиданные повороты судьбы! - выпалил я, едва успев осмыслить собственные слова.

На мгновение за столом повисла пауза, а затем раздался дружный хохот.

- О, вот это точно! - воскликнул один из мужчин, с грохотом ставя кружку на стол. - В нашей-то жизни без них как без воздуха! Каждый день это новый вираж, каждый шаг это сюрприз.

Смех разлился по залу, смешиваясь с гулом других посетителей. В этот момент я почувствовал, мы все здесь люди, привыкшие к внезапным поворотам. Люди, которые не боятся упасть, потому что знают, всегда можно подняться, отряхнуться и снова шагнуть вперёд. Даже если следующий шаг окажется таким же неожиданным, как этот тост.

Мои новые собеседники, Иган, Мирик и Григор, удивили меня своей открытостью и добротой. За кружкой эля они охотно делились историями о деревенской жизни, рассказывали, как сами живут, что происходит в округе, и даже подтвердили кое-какие мои догадки. Оказалось, жизнь здесь не то чтобы сказка, но и не сплошная череда бед. Люди трудились, мечтали о лучшем, порой вспыхивали обиды и разногласия. Однако староста неизменно находил подход к каждому, умел выслушать, вовремя пошутить, а если нужно - твёрдо поставить на место. Благодаря ему серьёзных конфликтов удавалось избежать.

Но, как ни старался староста, как ни сглаживал углы, полностью стереть следы прошлых разногласий не получалось. Где-то в тени оставались невысказанные слова, где-то - давние обиды. Они, хоть и не рвались наружу, но висели в воздухе, как туман над рекой. И потому, несмотря на видимое спокойствие, между жителями порой проскальзывало то самое, едва уловимое, напряжение. Осадочек, как говорят в народе, всё равно остался.

Мои собеседники не только объяснили, как дойти до шахт, но и твёрдо пообещали, что если понадобится их помощь, то я могу на них рассчитывать. Кроме того, они поделились ценными сведениями о добыче оленьих шкур. Указали примерный район, где в подлеске пасутся стада.

Разговор о волах оказался недолгим. В этих краях их видели нечасто. Но если какой-то вол всё-таки забредал на местные угодья, охотники не терялись, старались поймать, чтобы приручить и одомашнить. Использовали их и в хозяйстве, но главным образом для продажи. Это объясняло, почему за весь день так и не увидел в округе ни одного домашнего вола.

О своих остальных квестах я благоразумно решил не распространяться. Не хотелось пугать новых приятелей, мало ли какие мысли придут им в голову, если узнают, что некий тифлинг не так давно объявился в деревне и теперь выполняет для местных разные задания.

Остаток вечера прошёл непринуждённо. Мы болтали обо всём подряд, смеялись над шутками и прибаутками, слушали истории о былых похождениях моих собеседников. Я больше слушал и неспешно потягивал эль.

Иногда я перекидывался парой фраз с другими завсегдатаями таверны, пробовал шутить, старался улыбаться как можно дружелюбнее. И, кажется, это получалось, в ответ раздавался добродушный смех, а атмосфера становилась ещё теплее.

Постепенно хмель начал брать своё и я почувствовал, что пора закругляться. Объявил о намерении отправиться в свой «новый» дом. Иган и Григор без колебаний вызвались сопровождать меня. А Мирик… Мирик уже давно сдался хмелю. Он мирно дремал, растянувшись на столе, и даже во сне не разжимал пальцев, вцепившихся в ручку кружки.

Глава 2

Тьма Серебряных Пустошей не знала тишины. Лишь бесконечный вой ветра пробирался сквозь лабиринты каменных башен, звуча как погребальная песнь над останками забытых эпох. Полузакопанные кости жертв давно стали частью этой проклятой земли, а в узких щелях между древними стенами мерцали бледные огни, не от костра и не от луны, а от чего-то древнего, дремавшего тысячелетия. Чего-то, что не должно было пробудиться.

Зелёный свет возник над могильником, сперва робкие всполохи, словно искры в беззвёздной ночи. Но постепенно он сгущался, сплетаясь в извилистую косу, живую и хищную. Подобно змею, свет обвивал одну из башен, устремляясь к её шпилю, туда, где в сердце мёртвой земли Вальдрик Морн завершал свой очередной ритуал.

Перед ним стояло Зеркало Миров - монолит из чёрного стекла, испещрённый рунами. Они шевелились, пульсировали, извивались, словно черви под кожей. Пальцы Вальдрика, едва тёплые, почти человеческие, дрожали от напряжения. Энергия и мана текли сквозь них, обжигая изнутри. Воздух пропитался запахом озона и сладковато-гнилостного смрада - предвестника разрыва между реальностями. В глазах его, глубоких и тёмных, словно колодцы без дна, отражались отблески неведомых миров.

«Ещё один шаг, - мысленно произнёс он, - и смерть, наконец, перестанет быть концом всего».

Он был не безумцем, но алхимиком бытия, ищущим философский камень реальности. Его цель казалась благородной, почти святой - разгадать природу души, чтобы спасти реальность от угасания. Он был одержим этой идеей, а разум, отточенный годами изучения запретных текстов, видел узоры там, где другие замечали лишь случайность. Каждый день он погружался в изучение запретных знаний, вкладывая в это всю душу, как бы иронично это ни звучало. Его разум жаждал понять, как устроена искра жизни, как удержать её, как вернуть то, что уже ушло в небытие.

Однажды он осознал, что миропорядок обречён. Порочен, хрупок и неотвратимо катится к катастрофе. Признаки распада были повсюду, почерневшие поля, где даже ветер звучал как стон, города, погружённые в тревожный полумрак, люди с пустыми глазами, шепчущие несвязные фразы. Магия истекала из мира, как кровь из раны, оставляя после себя лишь хаотичные вспышки силы, способные испепелить или обратить плоть в камень.

В разгар этого упадка он нашёл манускрипт о «Первом Рассвете», эпохе, когда духи стихий хранили гармонию мироздания. Древние руны повествовали о времени, когда жизнь и смерть пребывали в равновесии, а мир дышал единым ритмом. Теперь же всё было искажено до изнеможения, до грани полного распада.

И тогда он решил, единственный выход стать аватаром Джергала, бога смерти и забвения. Он жаждал божественного прикосновения, чтобы обрести силу, способную переписать законы бытия, остановить порчу и, быть может, вернуть миру утраченную гармонию.

Но боги не отвечают на зов тех, кто не готов заплатить цену. Вальдрик получил отказ. Но это не остановило его.

Вместо того чтобы отступить, он углубился в исследования ещё сильнее. Он изучал запретные гримуары, расшифровывал древние тексты, проводил эксперименты, от которых содрогались даже самые стойкие из Его последователей. Он шёл туда, куда другие боялись ступить, и каждый шаг приближал его к краю пропасти.

Теперь, стоя перед Зеркалом Миров, он чувствовал, как под действием улучшенного им заклинания «Планарных врат» граница между мирами истончается. Руны на монолите вспыхнули ярче, их движение стало хаотичным, почти безумным. Вальдрик знал, что ещё немного и он переступит черту. Он откроет дверь, которую нельзя закрывать. Знал, что за все знания нужно платить. И он был готов.

Зеркало вспыхнуло, словно его разбили на мириады осколков. В этот миг Вальдрик узрел нечто невероятное, то чего не смог добиться за все годы своих изысканий. Перед ним в мутных, переливающихся красках предстали не только планы его мира, но и неведомые грани других миров.

Он увидел, людей, чьи облики не походили ни на одно известное ему племя, строения, взмывающие в небо подобно иглам из стекла и металла, механизмы, чьи принципы работы лежали за гранью его понимания - даже лучшие дварфийские мастера и мудрые Модроны из Механуса не смогли бы создать подобное. Их формы напоминали алхимические символы, воплощённые в материи, знаки, что могли бы расшифровать лишь те, кто постиг язык первоэлементов.

Видения неслись неудержимым потоком, но он ловил их взглядом, будто пытался удержать ускользающую вечность. Желание прикоснуться к этим сияющим чудесам овладело им без остатка. Мгновение и контроль рухнул, ритуал, как заведённый механизм, вновь пошёл по тому самому губительному пути, что уже не раз приводил к краху.

Магические врата дрогнули, расходясь кругами, как вода над бездной. Вальдрик напрягал волю до предела, цепляясь за мерцающие контуры портала, но бушующий хаос уже не подчинялся ему. В следующий миг раздался резкий, оглушительный хлопок. Портал схлопнулся мгновенно, выбросив ударную волну. Его швырнуло в стену так, что воздух вышибло из лёгких, а сознание померкло в одно мгновение.

Когда Вальдрик пришёл в себя, Зеркало Миров стояло на прежнем месте, будто ничего и не случилось. Но руны, ещё недавно пылавшие магическим огнём, теперь потухли. Он с трудом поднялся, и, пошатываясь, подошёл к монолиту, вглядываясь в его гладкую поверхность. Цело и невредимо.… И всё же что-то изменилось, камень источал странный, переливающийся свет, неяркий, но живой, словно под его коркой таилась чужая энергия.

Протерев глаза костлявыми ладонями, он осознал, что один из его глаз видел мир иначе, будто сквозь призму древнего заклятия. Каждый артефакт на столах и в шкафах теперь излучал свой уникальный цвет магической ауры, янтарное мерцание древних печатей, ледяное синее свечение кристаллов, пульсирующий багрянец зачарованных клинков. А Зеркало… оно стало сосредоточением всех мыслимых и немыслимых оттенков - калейдоскопом силы, от которого захватывало дух и кружилась голова, словно сам воздух наполнился гулом бесчисленных голосов.

«Видимо, за прикосновение к истине мне даровано то, чего я и не ожидал… Я вижу магию!» - восхищённо подумал Вальдрик, с трудом веря своим глазам. Каждый цвет, каждое мерцание ауры, всё кричало о том, насколько глубже и сложнее устроен мир, чем он мог вообразить.

Холодная, расчётливая улыбка коснулась его губ, полная мрачного восторга. Это была улыбка человека, который уже не просто верит в успех, он знает, как его добиться. Перед внутренним взором мелькали шаги, ведущие к вершине, чёткие, выверенные, как формулы в трактате по трансмутации. И ни один из них не оставлял места для случайности.

«Нужно больше подпитки для Зеркала, - мысленно заключил он. - Вскоре все жертвы окупятся с лихвой. И тогда баланс сил изменится навсегда». Он мысленно пересчитал доступные ресурсы, ни одна капля энергии не должна пропасть впустую.

В его взгляде зажглась новая решимость, но в глубине души шевельнулась тень сомнения. Он знал, что путь к спасению мира лежит через тьму, через поступки, за которые его проклянут. И если для этого придётся стать тем, кого все будут называть злодеем… он примет эту ношу. Такова цена истины и он заплатит её, даже если имя его обратят в ругательство.

Зал был погружён в полумрак, лишь отблески магического света, дрожащие и неровные, играли на стенах, испещрённых древними рунами. Пол, некогда ровный и гладкий, теперь был завален обломками, щепками разбитого шкафа, осколками стола, переломами стульев, следами разрушительной взрывной волны. Воздух был плотным, пропитанным запахом гари и какой-то кислой, тошнотворной примесью, будто пространство само стонало от нанесённой ему раны.

На грохот в зал мгновенно ворвались слуги и Наблюдатель. Три культиста Тени, закутанные в чёрные балахоны с вышитыми серебряной нитью символами забытого культа, тут же бросились расчищать хаос. Их движения были отточены до автоматизма, они сноровисто подбирали осколки разбитого шкафа, складывали в кучу обломки стола и стульев, переломанных взрывной волной, видно было, что не в первый раз устраняли последствия магических катаклизмов.

Двое других, почти сливаясь с тенями, скользнули к нему. Вальдрик едва заметно поморщился, наблюдая, как они с раболепной покорностью принимаются очищать его плащ от пыли и щепок. Механическая точность их движений вызывала неприятное чувство: будто не люди это вовсе, а заводные куклы, лишённые воли, запрограммированные на услужливость. Он отвернулся, смотреть на них было тошно.

А Наблюдатель… О, Наблюдатель был аберрацией редкого порядка, призванной много лет назад в ходе древнего ритуала. Его шаровидное тело, окутанное мерцающей тёмно-зелёной чешуёй, переливалось в лунном свете, словно покрытая инеем драконья чешуя.

Из верхней полусферы выступали щупальцеобразные отростки, каждый увенчан глазом-линзой и каждый, казалось, жил собственной волей. Они вращались в хаотичном ритме, будто пытаясь охватить все измерения разом, ловить отголоски забытых эпох. Под центральным, огромным глазом, похожим на опаловый кристалл, сверкали ряды острых, как кинжалы, зубов - застывшая усмешка, лишённая тепла, словно вырезанная из вечного холода.

Он парил в воздухе, словно сгусток живой тьмы, нарушая законы притяжения. Его глаза-линзы вращались, сканируя пространство, один фиксировал тень в углу, другой всматривался в текстуру камня, третий словно проникал сквозь стены, заглядывая в иные реальности. Затем, плавно скользя над полом, он приблизился к монолиту Зеркала Миров и замер, будто прислушиваясь к его безмолвному пульсу.

Щупальца осторожно коснулись поверхности, не просто прикосновение, а сложный ритуал ощупывания, словно он считывал следы магической энергии, оставленные недавним обрядом. Кончики щупалец пульсировали, впитывая остаточные вибрации чар, и от каждого касания по граниту монолита пробегали призрачные всполохи. Обвив монолит, он изучал его со всех сторон, будто пытаясь разгадать тайну, скрытую в глубине стекла. Взгляд его глаз-линз скользил по граням, почти… облизывая их вниманием. Казалось, он не смотрел - пробовал на вкус магию, различая её оттенки, и одна трещина, ни один скол не ускользнули от его неусыпного контроля.

Наблюдатель оторвался от Зеркала Миров и в тот же миг, без предупреждения, скользнул к Вальдрику. Тут же, словно из ниоткуда, родилось в зале утробное гудение. Звук не просто звучал, он бил, вибрировал, как натянутая струна, отразился от стен с металлическим звоном, вонзался в тело острыми иглами. Даже культисты замерли, их движения оборвались резко, будто кто-то дёрнул за нити, управляющие куклами. Никто не успел ни вскрикнуть, ни отшатнуться - только пульс застучал в висках в такт зловещему ритму.

Вальдрик резко вскинул руку, и гул оборвался вмиг. Ни колебаний, ни затухающих отголосков. Только тишина. Только его ладонь, обращённая к Наблюдателю, как символ власти.

- Хватит! - его голос резанул, как клинок, холодный и беспощадный. - Сколько раз повторять, Глубинный язык мне не доступен. Ты способен входить в мысленный поток - так пользуйся этим. Иначе от наших башен останутся лишь руины, а пыль веков поглотит память о нас. И тогда уже ничто не спасёт этот мир от забвения.

Словно в подтверждение его слов с потолка обрушился камень, рассыпавшись в труху в шаге от Вальдрика. Облако едкой пыли взметнулось в воздух. Вальдрик даже не вздрогнул, только взгляд его стал ещё холоднее. Он почувствовал, как под подошвой хрустнули мелкие осколки. Стены дрогнули, с них осыпалась паутина трещин, а пыль оседала медленно, будто время замедлилось, и в этой тишине каждый мог услышать, как трещит сама ткань реальности.

Наблюдатель мгновенно втянул глаза, словно улитка, прячущая антенны. В сознании Морна возник голос, спокойный, нарочито медленный, будто каждое слово давалось с усилием.

«Приношу извинения. Ритуал, как я понимаю, вновь не достиг цели?»

Вальдрик раздражённо отмахнулся от культистов. Они продолжали смахивать пыль с его лысой головы, не замечая гнева. Он резко повернулся, и один из служителей отшатнулся, едва не упав. Остальные замерли на миг, но уже через секунду снова потянулись к его макушке - привычка была сильнее страха.

- УБИРАЙСЯ! - крикнул он, замахнувшись на культистов, и те мгновенно ретировались от него, рассыпавшись в стороны, как стайка испуганных птиц. - И чтобы больше не смели прикасаться ко мне без приказа.

Культисты замерли у стен, склонив головы, но в их взглядах читалось не столько покорность, сколько непонимание

Затем продолжил уже спокойным тоном, будто и не было вспышки ярости, обращаясь уже к Наблюдателю.

- О, какая проницательность, - процедил он. - Сейчас не до твоих… наблюдений.

Он шагнул к Зеркалу, его пальцы дрожали от сдерживаемого напряжения, не от страха, а от концентрации. Он мысленно перебирал формулы, вспоминал последовательность действий.

- Энергия. Нам нужно больше энергии, - произнёс он, глядя на переливающуюся поверхность монолита. Лунный свет, преломляясь в гранях, рассыпался по его лицу мерцающими осколками, то высвечивал резкую линию скул, то утоплял глаза в глубокой тени, придавая им сходство с бездонными колодцами, где таились видения иных миров.

Казалось, сам воздух дрожал от напряжения, а тени вокруг удлинялись, пытаясь дотянуться до камня. Зеркало дышало, пульсировало в такт с его пульсом, и на миг ему почудилось, будто грань между ним и отражением истончилась и там, в глубине, кто-то тоже смотрел на него.

Его губы тронула холодная улыбка. В его глазах вспыхнул нездоровый свет - причудливая смесь триумфа и безумия. Ближайший стоявший слуга побледнел и отшатнулся, едва не задавив своего собрата. Другие замерли, боясь даже дышать. Они знали этот взгляд, так смотрели те, кто уже не отвернётся от своих замыслов.

Наблюдатель терпеливо ждал. Пять глаз на щупальцах мигали попеременно, создавая странный ритмический узор. Для человеческого глаза это выглядело как простое моргание, но на самом деле каждое открытие и закрытие линзы фиксировало целый пласт информации, от частоты сердцебиения Вальдрика до мелких колебаний энергии в монолите. А главное око, расположенное на туловище, оставалось неподвижным. Оно поочередно фокусировалось то на монолите, то на Вальдрике, словно взвешивало их значимость в грядущих событиях, как алхимик взвешивает редкие ингредиенты на точных весах… только его весы измеряли не массу, а вес в истории.

- Есть и хорошие вести, - произнёс он, и в его голосе зазвучала странная музыка, похожая на звон разбитых стёкол и шёпот тысяч голосов. - Я видел их. Те миры. Те механизмы. Они реальны!

Он запрокинул голову, смеясь беззвучно, но так, что воздух вокруг дрогнул.

- И теперь я знаю, как до них дотянуться… О, да, знаю!

Пальцы Вальдрика дрожали, выписывая в воздухе схемы, не просто рисунки, а формулы, искажающие пространство вокруг. Каждый жест оставлял за собой едва заметный след, мерцающий, как след от метеора. В зрачках его плясали отблески чужих солнц - красные, синие, фиолетовые, словно в его взгляде отражались сразу тысячи галактик.

Он неторопливо провёл ладонью по гладкой поверхности Зеркала Миров. Лунный свет ложился на его лицо, дробясь на осколки реальности: то высвечивал резкие, почти хищные черты, то превращал глаза в бездонные провалы, где кружились видения неведомых миров, города из чёрного стекла, летающие острова, чудовища с тысячей глаз.

- Я видел их, - произнёс он, и голос его звучал так, будто говорили сразу несколько существ. - Они реальны. И они ждут.

Наблюдатель бесшумно скользнул по воздуху ближе, и тогда в сознании Вальдрика медленно заструился тягучий голос.

«Что же вы узрели, владыка? Какие тайны вам открылись?»

- Тайны? О, они безбрежны, как океан под покровом ночи. Я видел Веретено Миров - не тропы, не дороги, но бесконечное плетение судеб, вращающееся в сердце вселенной. Каждая нить - это жизнь, каждый узел - схождение реальностей. И в этих узлах я видел… чудеса. Я видел стеклянные башни, что пронзают облака, словно копья богов. В их недрах мерцают тысячи холодных огней. Они не гаснут, не коптят, а льют ровный, мертвенный свет. Дороги из гладкого чёрного камня, по которым мчатся железные звери с огненными глазами. Они движутся вереницами, не зная усталости, и гремят, словно громы. Пламя без тепла на плоских поверхностях, оно показывает картины далёких земель и лиц, шепчет тысячи голосов без единого рта. А в самом сердце сплетения нитей я видел сеть из невидимых нитей, окутывающую миры. По ней струятся бестелесные послания, летящие быстрее мысли - они связывают города, разделённые тысячами лиг. Я созерцал механизмы, чьи тайны смеются над законами природы. И затем понял, то, что мы зовем прогрессом - лишь эхо работы Веретена. Мы ткём свою судьбу, не видя, как чужие пальцы уже выводят узор на его спицах.

Он умолк и тишина обрушилась, густая и тяжёлая, словно воздух перед грозой, когда сама природа замирает в ожидании первого раската.

- Но величайшее видение… - прошептал он, и в глазах его отражалось нечто необъятное. - Я видел, как энергия миров переливается, как пламя тысячи солнц, сплетённое в единый вихрь. Она пульсировала, как сердце забытого бога, текла, как кровь по жилам вселенной, дышала… дышала с болью. Потому что её сковывают оковы несовершенства. Но в её судорогах я слышу отголоски истинного порядка. Это не хаос - механизм, чьи шестерни заржавели, чьи нити перекручены. Он скрипит, искрит, но не от злобы, а от страдания. Я слышу его истинный ритм, тот, что был задан изначально. И если для его возвращения придётся заменить изношенное… пусть.

Культисты замерли, и даже их дыхание, если оно у них было, словно остановилось. До этого они безропотно счищали осколки, как не пугал их тон и поведение Вальдрика, они после некоторой заминки возвращались к уборке. Но теперь после монолога их руки повисли в воздухе, пальцы так и остались согнутыми в последнем движении. Напряжение висело в воздухе, плотное, осязаемое. Реальность натянулась, зазвенела, казалось ещё прикосновение, и она лопнет с оглушительным треском.

Наблюдатель замер, будто загипнотизированный словами Вальдрика. Его глаза-линзы мерцали всё реже, словно подстраиваясь под ритм чужой речи, впитывая её, как пересохшая земля дождь. В этом замедлении было, что‑то почти человеческое, сосредоточенность, граничащая с восторгом.

«Вы нашли путь к этой силе? Способ овладеть ею во благо? Или, быть может… лишь начертали карту, ведущую к пропасти?»

Вальдрик медленно отнял руку от Зеркала и отошёл в сторону. Пальцы подрагивали, но не от усталости, а от внутреннего трепета. Нетерпение сдавливало грудь, мысли горели предвкушением. Цель была близка буквально на расстоянии вытянутой руки. И всё же непостижимо далека. Завеса из теней забытых богов отделяла его от неё, тонкая, как паутина, но прочная, как вечность.

- Не путь. - Он рассмеялся, и в смехе звенело безумие, смешанное с кристальной ясностью расчёта. - Ключ! Можно даже сказать - камертон… Инструмент точной настройки. Он даст возможность узреть струны мироздания, но не как метафору, а как физическую реальность. Его мощь заставит всё звучать в едином ритме. Мы уловим пульс вселенной и определим, какие из наших правил мира - артефакты, подлежащие удалению. И я… Я буду дирижёром этой симфонии. Не карателем, нет. Техником. Корректировщиком. Пусть рвутся струны, пусть льётся боль - зато музыка станет вечной. И тогда все услышат её. Все.

Он резко развернулся, и его плащ взметнулся за спиной, словно крылья хищной птицы, сотканные из лунного света и пепла забытых жертвоприношений. Это был жест не человека, но бога, нисходящего к своим творениям. Взгляд упал на культистов, застывших в тени комнаты. Они ждали, безмолвные, покорные, готовые на всё. Как инструменты в руках алхимика… или как дети, доверчиво протягивающие ладони за лекарством, которое может оказаться ядом.

- Подготовьте Ритуальный зал! - его приказ разрезал тишину, оставив в ней шрам. - Очистите пространство. Всё лишнее в огонь. Нам понадобятся новые… жертвы. Ингредиенты. Да! Это сырьё - не просто плоть и кости. Это семена, из которых взойдёт новый мир. Мы возведём его на руинах старого, как мастер возводит дворец из обломков крепости. Прах станет золотом, а боль светом. И те, кто падёт, станут частью этого сияния.

Вальдрик стоял перед зеркалом, его силуэт тонул в тени, лишь глаза светились нездоровым блеском. Кожа на его лице натянулась, подчёркивая острые скулы, а вены на шее пульсировали в такт внутреннему жару, который поднимался из груди, обжигая лёгкие. Он дышал редко и глубоко, словно привыкал к новому ритму бытия. Наблюдатель парил неподалёку, его щупальца с глазами-линзами, тонкие и сегментированные, медленно извивались, словно пробуя на вкус энергетические потоки. Одно из щупалец коснулось края зеркала и поверхность пошла рябью, как вода под ударом камня.

- Ты же уже итак понимаешь, что мне нужно, - произнес Вальдрик, даже не оборачиваясь на абберацию. Его голос звучал глухо, будто тот доносился из глубины колодца.

Наблюдатель издал глухое, вибрирующее гудение и внезапно умолк. В тишине, что повисла между мирами, в сознании Вальдрика зазвучал голос - медленный, тягучий, но теперь в нём явственно сквозила тень сомнения, тщательно завуалированная под почтительную интонацию. Наблюдатель колебался. Он знал, что не смеет сомневаться в замыслах хозяина, но нечто в энергетических потоках, что струились вокруг зеркала, внушало тревогу.

«О, разумеется, владыка. Вам нужен не просто источник энергии - вам нужен проводник, “камертон”. Такой, что выдержит давление силы и задаст идеальный ритм для перестройки реальности. Существо из иного мира, не скованное её законами, как камертон, высеченный из чистого кристалла. Я уже подготовил десять «ингредиентов», как вы их именуете. Но… осмелюсь спросить: уверены ли вы в контроле над процессом? Вы созерцали те миры, мне же они неведомы. Как оценить риск, не видя первопричины? Не станет ли камертон той самой фальшивой струной, что разорвёт ткань нашего замысла?»

Вальдрик обернулся на абберацию и посмотрел холодно, словно оценивая услышанные слова. Пальцы сжались в кулаки, суставы проступали сквозь истончённую кожу, напоминая остовы древних механизмов, скрытых под оболочкой плоти. На руках ещё виднелись островки живой ткани, но они становились всё бледнее, будто жизнь медленно отступала, оставляя после себя лишь сероватую плёнку и голые кости. Это был не распад - это была трансформация. Плоть слабела, но взамен крепла воля, обретала форму мысль, становилась осязаемой сила. Он знал, когда последняя капля жизни покинет его тело, он не умрёт. Он станет чем-то большим.

- Риски для тех, кто боится. Я же вижу путь. Эти миры реальны, как и мы с тобой, Зераф. Их сила течёт сквозь трещины, ждёт, когда её возьмут. Ты сомневаешься в моих силах? Не забывай, я не просто иду по этому пути - я его создаю. И если для этого придётся раздвинуть сами основы реальности, я сделаю это. Сомнения - роскошь, которую ты можешь позволить себе лишь до тех пор, пока я терплю их.

Наблюдатель плыл сквозь воздух, не ступая по земле. Вихри вокруг него кружились по безупречным спиралям, будто управляемые заклинанием высшего порядка. На камне остался едва заметный фиолетовый след, мерцающий, как лунная дорожка на воде. Ни одна пылинка не дрогнула от его приближения, лишь реальность слегка искажалась вокруг него.

«Я не сомневаюсь в вашей силе, о владыка. Я хочу подготовиться к любому варианту событий. Что если это не врата к могуществу, а ловушка? Что если проводник, которого мы призовём, окажется сильнее нас обоих?

Вальдрик поднял руку, и воздух вокруг его пальцев дрогнул, словно ткань, которую осторожно растягивают. Вдоль костяшек проступили тонкие, светящиеся вены - не кровь текла по ним, а сама энергия измерений. Воздух сгустился до плотности желе, пульсируя в такт с его дыханием, а на кончиках ногтей заиграли искры, похожие на миниатюрные молнии. Затем он просто махнул рукой, убирая магию чудотворства. Мерцающие искры, висевшие в воздухе, рассыпались, а искажение пространства схлопнулось с тихим щелчком, будто лопнула натянутая струна. Вальдрик опустил руку так же непринуждённо, как поднимал, для него это было не сложнее, чем смахнуть пылинку.

- Представь реальность как полотно. Мы не просто рисуем на нём, мы можем переписать его основу. Даже самый сильный проводник всего лишь фигура на шахматной доске. А я тот, кто двигает фигуры.

Зераф неторопливо проплыл к противоположной стене. Его щупальца плавно перемещались из стороны в сторону, движения были размеренными, словно он взвешивал каждое слово на невидимых весах, отмеряя его вес и значение, прежде чем позволить ему раствориться в безмолвном потоке мысли.

«Допустим. Но что если печати плетения не выдержат и всё пойдёт не по плану? Вы видели лишь отблески тех неведомых миров. Их законы могут оказаться… с нашим миропорядком не совместимы. Ставите вы на кон не только себя, но и всё, что возвели мы трудом и кровью».

Вальдрик поднял взгляд к потолку, словно видел сквозь камень далёкие звёзды.

- Мир, он как семя, готовое прорасти. Оно может треснуть, может истечь соком, но это не значит, что оно погибло. Это значит, что начинается новая жизнь. Да, она будет иной. Если наши законы не выдержат, значит, они были хрупкими. А хрупкое не стоит защищать. Стоит создавать новое, то, что выдержит любой ветер.

Наблюдатель замер. Его глаза-линзы на мгновение окутались дымкой мерцающих рун, беззвучный, стремительный диалог с самим собой. А потом, резко, как клинок из ножен, прозвучали слова, и в их тоне явственно сквозила тень осторожного упрёка.

«Вы говорите о порядке вещей, владыка, но сами действуете как стихийное бедствие. Где гарантия того, что, получив силу, вы не станете тем самым хаосом, от которого пытаетесь защитить мир? Ведь если разрушитель провозглашает себя стражем, кто тогда удержит его от падения?»

- Гарантия? Её не существует, - Вальдрик усмехнулся, и в этом движении губ было что-то от скелета, скрытого под кожей мумии. - Есть лишь грань между страхом и дерзанием, застыть на краю пропасти или преодолеть себя, шагнув в бездну, чтобы узнать её тайну. Я выбираю падение. А ты… либо летишь со мной, либо превращаешься в составную часть великого замысла. Решай.

Зераф не ответил сразу. Его щупальца дрогнули, затем плавно обвились вокруг туловища, жест, который мог бы обозначать глубокое раздумье, если бы у этого существа его природы были эмоции помимо хищной зубастой улыбки. Наконец, голос в сознании Вальдрика прозвучал с холодной чёткостью.

«Я с вами, владыка. Но прошу вас позволить мне скорректировать ритуал. Я добавлю защитные контуры, но не для вас, а для нас. Чтобы, если проводник окажется слишком… своенравным, мы могли удержать его в рамках, как удерживают чашу с кипящим эликсиром, не останавливая реакцию, но и не допуская взрыва. Моя магия Плетения, она выдержит».

Вальдрик вновь провёл ладонью по грани Зеркала Миров. Руны под его пальцами затрепетали, словно пробуждаясь, и тут же погасли, оставив после себя едва заметное мерцание. Он смотрел на гладкую поверхность, но видел не своё отражение, а лишь бесконечную череду лиц, сменявших друг друга. «Зеркало не лжёт, - подумал он. - Оно показывает все правды сразу». И в этой мозаике истин было трудно различить, где заканчивается он сам и начинается нечто иное.

- Делай что должно, Зераф, - произнёс он тихо, но в каждом слоге звенела несокрушимая воля. - Пусть бушует буря, пусть рвутся нити судьбы, я стою на берегу, и волны разбиваются о мою волю. Если магия станет огнём, я дам ей форму. Если предатели затаят нож, он обернётся против них же. Если сама ткань мира истончится - я сошью её заново золотыми нитями своего замысла.

Он обернулся, и в полумраке зала его силуэт казался вырезанным из сплошного мрака, лишь глаза горели янтарным, нечеловеческим светом. В воздухе повисло тяжёлое, сладковатое амбре, запах тления, как от давно потухшего костра, смешанный с чем-то металлическим, будто кровь на старом железе. Когда он шагнул вперёд, пол под ногами не скрипнул - он прогнулся, словно реальность была податливой глиной под его поступью.

- Здесь нет места случайностям. Есть лишь моя воля и то, что она сотворит. Не вздумай стать препятствием на этом пути. В новом миропорядке не будет даже эхо тех, кто колебался. Их души растворятся в пустоте, их имена забудутся до последнего слога, а их тени не отразятся даже в самой тёмной воде.

Голос Зерафа зазвучал в сознании Вальдрика с нарочитой, почти издевательской торжественностью.

«О, владыка, чья мудрость не знает границ и превосходит все измерения! Я, ваш покорный Зераф, прах под стопами вашего величия, готовый стать пеплом по первому вашему дыханию, жду приказа с благоговейным трепетом, что пронзает каждую частицу моего существа. Да будет моя жизнь подножием для ваших шагов, а моя смерть жертвой во славу вашего замысла. Я не прошу награды, лишь позволения касаться краем тени вашей славы. Не прошу понимания, лишь возможности безмолвно исполнять. Моё дыхание, лишь эхо вашего дыхания, а моё сердце бьётся лишь потому, что вы дозволяете ему биться».

Вальдрик едва заметно скривил зубы, толи в усмешке, то ли в гримасе отвращения к этой показной лести. Он знал, что за подобострастными речами Наблюдателя таится холодный расчет. Но сейчас это не имело значение. Зераф был послушен, а большего от него и не требовалось.

Глава 3

Пробуждение вышло на удивление спокойным, ни навязчивого звона в ушах, ни назойливых голосов в голове. Я приоткрыл глаза и успел уловить, как на периферии зрения тает полупрозрачная плашка.

«Длительный отдых»

В голове сама собой всплыла старая шутка. «Любое серьёзное ранение можно вылечить длительным отдыхом». Я усмехнулся. Что ж, в этом что-то есть.

Внимательно осмотрел себя ни следа от вчерашней схватки с крысами. Отлично. И, что особенно приятно, никакого похмелья. Видимо, вовремя сказанное себе «стоп» сыграло свою роль, мне удалось избежать как истощения, так и отравления. Хороший урок даже в незнакомом мире стоит доверять собственной интуиции.

Я поднялся с сенного ложа и тут же увидел картину. У входной двери, прямо на полу, спали два моих вчерашних собутыльника. Похоже, они настолько перебрали, что даже не сумели открыть дверь, рухнули перед ней и тут же отключились.

Собственные воспоминания о возвращении домой плавали в густом тумане. В памяти остались лишь обрывки. Вот я допиваю последнюю кружку эля, вот мы бредём по дороге, горланя песни - каждый свою, совершенно не в лад, так что невозможно было разобрать слов.

По пути нам встретились две девушки, направлявшиеся к месту ночлега. Мы, сохраняя дистанцию, вежливо предложили сопровождение. Они отказались с лёгкой улыбкой. Мы, с пьяной галантностью, поклонились, будто придворные шуты, и продолжили свой путь.

А дальше - пустота. Переступив порог, я, видимо, сразу рухнул в постель, совершенно не запомнив, как добрался до кровати.

Я ненадолго задумался, затем снова улёгся на своё соломенное ложе и решил попробовать кое-что. Начал методично перебирать всевозможные способы, чтобы вызвать меню персонажа или хотя бы какую-то информационную панель. Пробовал мысленно фокусироваться, произносить ключевые слова, даже жестикулировал, да все было без толку.

Напряжение росло. В висках застучало, а в глазах появилось неприятное ощущение, будто от чрезмерного усилия они вот-вот не выдержат и лопнут. Ни единого отклика.

Внезапно меня заинтересовало, во что вылились вчерашние посиделки. Сколько же я на самом деле потратил? Решив прояснить этот вопрос, я осторожно развязал тесёмки кошеля и принялся пересчитывать монеты. Оказалось, 9 золотых, 15 серебряных и 3 медных. Сравнивая с тем, что было до вчерашнего кутежа, я быстро прикинул в уме расходы. Итог оказался впечатляющим, вышло, что около 3 золотых и 7 медных ушло за один вечер. Недурно.

Внезапно ноздри заполнил густой, почти осязаемый запах смеси пота и перегара. Резкий, навязчивый, он ворвался в сознание, словно физический удар. Я всё ещё не привык к этой новой грани восприятия. Раньше я не задумывался, насколько много информации несёт в себе запах. Инстинктивно зажав нос пальцами, я на цыпочках двинулся к выходу. Скрипучие половицы будто поджидали момента выдать меня, приходилось ступать с предельной осторожностью, чтобы не потревожить сон моих вчерашних собутыльников. Дверь поддалась с тихим скрипом. Свежий утренний воздух, чистый и прохладный, обрушился на меня как спасение.

Выйдя за дверь, я аккуратно притворил её за собой. На кожу легли тёплые лучи восходящего солнца, а свежий ветерок донёс из деревни множество приятных запахов. Это натолкнуло меня на мысль, что пора подкрепиться. Сильного голода я не испытывал, но, судя по вчерашнему опыту, это лишь временное затишье.

Сначала завтрак, а за трапезой подумаю, куда дальше.

Тёплый утренний воздух ласково коснулся кожи. Я спустился с крылечка, осторожно ступая по скрипучим доскам, и направился к деревне. Вдали уже слышался привычный гул пробуждающейся жизни, где-то залаяла собака, донёсся перезвон колокола, а из-за поворота показалась первая повозка.

Повозка катилась плавно, но стоило выехать на неровный участок, как изнутри доносился тонкий дребезг, будто перешёптывание керамической посуды, пытающейся удержаться на месте. Я шагал по обочине, вдыхая свежий утренний воздух, насыщенный запахами земли и скошенной травы.

Как только дорога выровнялась, кучер, заметивший меня издалека, приподнял шляпу в приветственном жесте. Я ответил коротким кивком и мгновение спустя повозка, покачиваясь, скрылась за массивными деревенскими воротами, оставив после себя лишь лёгкое облачко пыли.

Когда я вышел на площадь, взгляд сразу выцепил уютное заведение у мельницы - пекарню с небольшой верандой, уставленной столиками. Утреннее солнце играло на деревянных перилах, а лёгкий ветерок доносил соблазнительные ароматы свежей выпечки. Над входом красовалась вывеска в образе румяного кренделя и дымящейся кружки.

Вот туда мы и пойдем, мысленно отметил я. Изображение, покачиваясь, будто подмигивало, настойчиво приглашая зайти и утолить нарастающий голод.

Я толкнул дверь и вошёл. В дальнем углу за столиками сидели посетители, неспешно завтракавшие, а у кассы оживлённо переговаривались трое полуросликов, оформляя заказ.

В тот миг, когда я оказался внутри, в зале повисла короткая пауза. Голоса смолкли, взгляды скользнули в мою сторону и сразу же, словно по команде, разговоры вспыхнули с прежней силой.

«Точно не свой», - мелькнуло в голове. Вчера в таверне я лишь подозревал это, отмечая косые взгляды и затихающие при моём приближении беседы. Но теперь сомнений не осталось, я здесь чужак. Я невольно сжал кулаки, стараясь не выдать волнения. Нужно вести себя естественно, будто я всегда здесь бывал, будто это мой привычный маршрут. Но как скрыть то, что каждый жест, каждый взгляд выдаёт во мне пришельца?

Я подошёл к кассе и полурослики снова обернулись, окинув меня взглядом снизу вверх. Лица у них были до того серьёзные, что я едва сдержал смех. Просто поздоровался. Они хихикнули, хлопнули меня по ладони в знак уважения, забрали еду и уселись за столик.

Обрадовавшись, что немного разрядил обстановку, я стал выбирать еду. На деревянной доске мелом были выписаны продукты и их стоимость. Стандартный завтрак - похлебка с хлебом, кусок пирога и чай - стоил всего 6 медных монет. Решив, что этого хватит, я заказал. Женщина за кассой кивнула и скрылась за дверью на кухню. Вскоре вернулась с миской горячей похлёбки, ломтём хлеба и кружкой чая на подносе.

Забрав поднос с дымящейся похлёбкой, хлебом и чаем, я огляделся в поисках места. В зале оставалось несколько свободных столиков, я выбрал тот, что стоял у окна, пропуская сквозь стёкла тёплые лучи утреннего солнца.

Первый же глоток похлёбки обдал теплом. Она оказалась именно такой, как я любил, густая, наваристая, с нежными кусочками мяса и сладковатыми корнеплодами. Каждый следующий глоток будто вливал в тело новые силы, разгонял утреннюю сонливость.

Я неторопливо черпал ложкой горячую похлёбку, позволяя каждому глотку согреть изнутри. Вокруг царил уютный шум, звон посуды, негромкие голоса, скрип деревянных стульев. Я рассеянно вслушивался в общий гул, выхватывая обрывки чужих жизней - чьи-то шутки, ворчание о погоде, полушёпотом переданный секрет.

И вдруг, словно острый крючок зацепил моё внимание. За столиком справа двое мужчин склонились друг к другу. Первый в потрёпанном, местами протёртом плаще. Что-то в его облике выдавало человека, видавшего не лучшие времена. Но особенно бросалось в глаза, на левой руке у него было всего четыре пальца. Он говорил едва слышно, почти шёпотом, однако каждое слово ложилось в тишину с тяжестью камня, тонущего в глубокой воде. Второй кивал, время от времени бросая короткие реплики. Второй выглядел опрятнее, но стоило ему потянуться за кружкой, как рукав слегка задрался и я замер. Рука под ним была сплошь покрыта старыми ожогами, бугристая, неровная кожа, будто расплавленный воск, застывший навеки.

Они говорили сдержанно, почти вкрадчиво, но между словами витало напряжение - густое, осязаемое. Я опустил ложку, сделав вид, что поправляю манжету. Сердце билось чуть чаще. Ухо само выхватывало обрывки фраз, а разум жадно цеплялся за смысл.

- … не просто пропажи, - произнес первый, понизив голос еще на полтона. – Два обоза за месяц. Томаса и Кирофа. И никаких следов, ни обломков, вообще ничего. Как сквозь землю.

Второй мужчина хмыкнул, проводя пальцем по краю кружки. Пауза затянулась, они, словно взвешивали каждое слово, прежде чем произнести. Наконец он нарушил молчание.

- Ты же сам понимаешь, эти места.… Здесь и без твоей нечисти хватает охочих до чужого добра.

- Да-да, знаю, - прошептал он. - Но, как говорят, все пропавшие держали путь через Старый тракт. А там… сам знаешь, что рядом.

Последние слова он произнёс едва слышно, почти выдохнул. В воздухе повисло невысказанное - что-то страшное, знакомое обоим. Вздох полный отчаяния вырвался у того с обожжённой рукой.

- Чарли, как ты уже задолбал со своими крамольными теориями! - его голос звучал раздражённо, почти зло. - Вечно ты что-то накрутишь, придумаешь… Тебе бы в философы либо в барды пойти, честное слово. Только там твои выдумки кому-то нужны.

Капюшон рванулся вверх и в тот же миг стул с пронзительным скрипом поехал назад, едва не рухнув на пол. Но вокруг тишина, ни единого взгляда, ни тени удивления. «Значит, такое тут часто случается», - мелькнуло у меня. Он встал, руки с грохотом опустились на стол. Посуда взлетела в воздух, чашки, ложки, тарелки - всё заходило ходуном. Его собеседник, среагировав молниеносно, схватил кружку в последний момент, когда она уже готова была сорваться в полёт.

- Да как ты не понимаешь?! - голос взлетел до крика, эхом отразившись от стен, но уже в следующий миг мужчина опомнился. Плечи опустились, тон стал тише, почти шёпотом. Он медленно придвинул стул, опустился на сиденье, словно тяжесть собственных слов придавила его к столу.

- Я сам видел их, - продолжил он, глядя в одну точку. - Издалека, правда, и в сумерках.… Но клянусь, там кто-то есть. В шахтах. Нелюди… или того хуже.

Холодок скользнул по спине, будто невидимая рука провела ледяными пальцами. Заброшенные шахты. Старый тракт. Эти слова уже не раз доносились до меня - у колодца старухи шептали, в харчевне мужики перебрасывались обрывками фраз, даже путники на улице переговаривались о повозках.

Но сейчас, в приглушённом, почти задушенном голосе собеседника, эти слухи превращались в реальность. Они наливались тяжестью, обретали плоть, становились чем-то ощутимым, опасным, будто тень, медленно заползающая в комнату.

- Хорошо, хорошо, не горячись, - второй мужчина поднял ладонь, словно пытаясь остудить накал. - Ты мне вот что скажи. Что там по этому поводу думает староста?

- Да кто его знает… - тот в плаще пожал плечами, взгляд его скользнул по стенам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. - Видимо, ищет охрану. Только делает это тихо, чтоб не выдать опасений. А то страх, знаешь ли, штука прилипчивая - расползётся по деревне, и не остановишь.

Он сделал паузу, провёл ладонью по краю кружки.

- Слыхал, после того как повозки начали пропадать, караванщики цену взвинтили и теперь просят втрое больше за перевозки.

- Слух живёт лишь в пересказе, - произнёс обожжённый, не поднимая глаз. Голос его звучал ровно, но в этой ровности чуялась скрытая усталость. - Ты бы лучше меру знал да не плодил пустых слов. А то гляди, из-за таких, как ты, деревня в страхе жить начнёт - и всё без причины.

- Да иди ты… - второй мужчина рассмеялся, но смех вышел нервным, рваным. Он резко опрокинул кружку, будто хотел залить этим жестом свои сомнения.

Но затем пауза. Взгляд его стал более серьёзным, почти испуганным.

- Только вот что меня тревожит… - шёпот, едва различимый сквозь гул зала. - Очень уж смущает тишина со стороны старосты.

Мужчина с обожжённой рукой медленно поднялся. На мгновение замер, слегка качнув головой, будто физически пытался стряхнуть тягостные мысли, осевшие в сознании. Движения его были размеренными, почти механическими. Не говоря ни слова, он бросил на стол пару серебряных монет и направился к выходу. Веранда осталась позади - он шагнул в сторону Сцены.

Его собеседник задержался. Неторопливо доедал завтрак, будто намеренно растягивал время, давая себе возможность осмыслить услышанное. Наконец, отодвинул тарелку, поднялся, коротко кивнул женщине за кассой - жест, полный молчаливой благодарности. И тоже покинул заведение, растворившись в потоке прохожих.

Я даже и забыл, что передо мной стоит мой завтрак. Завтрак стоял нетронутый. Хлеб слегка подсох, похлёбка потеряла пар, но, попробовав, я убедился, вкус сохранился. Однако удовольствие от еды уже не приходило. Мысли мои были далеко. Заброшенные шахты. Старый тракт. Тишина старосты. Эти образы крутились в голове, сцепляясь в тревожную мозаику.

Надо выяснить. Но как? Кто может знать правду? Можно попытаться расспросить местных - но кто ответит? Кто не побоится говорить? Или…

Мои пальцы сомкнулись на ложке, простой предмет стал точкой опоры в буре чувств. Ледяной страх сковывал, но где-то глубоко разгорался огонь решимости.

…Или пойти самому. Посмотреть. Убедиться.

Мысль ударила, как хлыст, но я не дрогнул. Напротив - внутри что-то встрепенулось, загорелось.

Да, опасно. Но это именно то, что нужно. Первым делом - найти группу. Тех, кто не побоится идти в шахты, кто готов рисковать, чтобы стать сильнее. Уровни сами не наберутся. Нужно двигаться, искать, пробовать.

Я поднялся, отставил тарелку и положил рядом пару медяков в честь чаевых. Завтрак закончен, как и время сидеть на месте тоже. Теперь пора отправляться в путь.

Бродить по улицам и зазывать случайных прохожих в свою команду - затея пустая и шумная. Куда лучше отправиться на охоту за оленями - кто знает, может, и другие искатели приключений выберут тот же путь. А если нет - рудники всегда открыты. Пусть это и не легендарный Фанделвер, но в глубинах земли порой встречаются люди с огнём в глазах и мечом на поясе, готовые к любым испытаниям.

Все эти мысли протекали в моей голове, словно стремительный поток. Я и не заметил, как оказался возле кузницы, будто меня сюда притянуло невидимой силой. Внутри пахло горячим металлом, углём и потом. Стук молота, шипение воды, звон железа - всё сливалось в привычный ритм.

Егнат стоял у горна, плечи его ритмично двигались в такт ударам. Он не заметил моего появления. Я тихо постучал по косяку. Звук получился глухим, но достаточным, чтобы привлечь внимание.

- Привет Егнат. Как поживаешь? - Пытался говорить как можно мягче, не выдавая своего нетерпения.

Он замер. Молот с глухим стуком опустился на наковальню. Голова дёрнулась, затем плечо, словно он усилием воли сдержал непроизвольное движение. Мгновение и передо мной уже привычная улыбка, ровный взгляд, будто ничего и не было.

- О, это ты. Не ожидал тебя так скоро увидеть, - произнёс он хрипловато, проводя рукавом по лбу. Пот блеснул в свете горна, а тени от пляшущего пламени придавали его лицу ещё более резкую, почти суровую выразительность. - Чего надобно? - спросил он, и в голосе прозвучала не столько настороженность, сколько привычная деловитость кузнеца, которого оторвали от работы.

Я переступил порог, осторожно минуя нагромождение металлических заготовок, словно спящих драконов у входа. Воздух здесь был густым, пульсирующим, пропитанным ароматами раскалённого чрева земли - металла, угля и огня. Каждый вдох наполнял меня решимостью. Поначалу я медлил, подбирая слова, но потом осознал. В кузнице, где всё решается ударом молота, не место мягким формулировкам.

- Егнат, мне нужна твоя помощь, - произнёс я, не отводя взгляда от его глаз, в которых плясали отблески горна.

Он медленно опустился на стул. Локти легли на стол с глухим стуком, словно подчёркивая весомость момента. На губах у него появилась осторожная ухмылка, будто он уже знал ответ, но ждал, как я подам свою просьбу.

- Собираюсь в рудники, как раз по твоему поручению, - я сделал паузу, вдыхая тяжёлый воздух кузницы, пропитанный запахом раскалённого металла. - Но недавно услышал, что внутри могут быть… осложнения. Хотел спросить, нет ли у тебя кого-то, кто мог бы сопровождать меня? Или других соискателей в рудники, которым я мог бы набиться в группу?

- Это что же ты такое услышал, можно мне узнать? - его голос прозвучал ровно, но в нём сквозила настороженность. - Присядь. В ногах правды нет, как говорят.

Я опустился на небольшой стул рядом со мной. Размер был дварфский, но мне грех жаловаться в хозяйском доме. Звуки кузницы окружали нас, шипение остывающего металла, треск горящих углей, далёкий стук молота. Они наполняли пространство, создавали ритм, но для меня вдруг стали неважны. Я смотрел на Егната, на его спокойное лицо, на руки, лежащие на столе. И решал что лучше, выложить всё, что услышал или сначала проверить, что знает он.

- Ты что-нибудь слышал про то, что в рудниках какая-то нечисть завелась? - спросил я, внимательно следя за его реакцией. - Я сегодня краем уха в кафе при пекарне разговор услышал. Вот и думаю, слухи это или за ними что-то стоит?

Даже мерный треск углей в горне будто стих на мгновение, словно сама мастерская затаила дыхание. Его пальцы, до того расслабленно лежавшие на столешнице, внезапно сжались в кулаки и в тишине раздался едва слышный, но отчётливый хруст суставов.

- Нечисть, значит… - проговорил он тихо, словно пробуя слово на вкус. - И что именно ты слышал?

Я помедлил, взвешивая, сколько стоит открыть. Егнат не из тех, кто разбрасывается слухами, но и не станет помогать тому, кто играет в загадки.

- Говорят, - начал я осторожно, - что пропажи обозов не случайны. Томас и Кироф… Оба шли через Старый тракт. А оттуда вроде как рукой подать до заброшенных шахт. Тот человек утверждал, что видел там… нечто. Нелюдей. Или того хуже.

Егнат медленно провёл ладонью по лицу, стирая пот и, кажется, какие-то невысказанные мысли. Пламя горна дрогнуло, отбросив на его лицо причудливые тени.

- Томас и Кироф, - повторил он глухо. - Хорошие были люди. Надежные, часто заходили. Если их обозы исчезли, значит, дело и впрямь может быть сложнее, чем я думал.

Он поднялся, подошёл к горну и поворошил угли кочергой. Вспыхнули искры, разлетелись по кузнице, словно испуганные светлячки. В его глазах мелькнуло то, что он нервничал, и, дёрнув плечом, он развернулся и вновь сел напротив меня. Я заметил, как дрогнул уголок его рта, как он невольно сглотнул, будто пытаясь протолкнуть застрявшее в горле признание.

- Знаешь - наконец произнес Егнат, глядя, будто сквозь меня, - я и сам слышал некоторые слухи. Да только слухи - они как ветер, то несут правду, то пустую пыль. Но я и сам замечал некоторые странности. Не то чтобы я верил во всякую нечисть.

Я напрягся, стараясь не выдать нетерпения. Но решил не прерывать его своими глупыми вопросами. Он снова поднялся, подошёл к верстаку, открыл один из ящиков и достал из-под груды бумаг потрёпанную карту. Развернул её на столе - по желтоватой бумаге разбежались извилистые линии шахт, ручьёв и троп.

- Посмотри сюда. - Он осторожно провёл по извилистой чёрной линии. - Это Старый тракт. А вот в этом месте, - он задержался на скоплении крестиков, - заброшенные штольни. Мой дед часто повторял, что там неспокойно. В юности я принимал это за сказки, но так и не нашёл времени проверить, правда ли это.

Я наклонился ближе, вглядываясь в карту и указанные кузнецом обозначения. Некоторые крестики были обведены красным, рядом стояли непонятные пометки. Мозг работал на пределе, фиксируя каждую мелочь: угол наклона линии, размер символа, расстояние между знаками. Времени на переписывание не было, бумаги тоже. А прерывать рассказчика? Нет, это нарушило бы хрупкую атмосферу доверительного разговора.

- А что это за знаки? - указал я на странные символы.

Егнат помедлил, словно решаясь, стоит ли делиться.

- Это места, где люди пропадали. Не сейчас, нет, ещё в прежние времена. Мой дед, царство ему небесное, был горным мастером и притом отличным священником. Говорил, что в тех штольнях… что-то есть. Не то духи прежних рудокопов, не то твари, что из глубин поднялись.

- И что он делал?

- Освящал входы, - Егнат скривил губы в усмешке. - Священников и ныне днём с огнём не отыскать, а в те годы, когда деревня едва на ноги вставала, их и вовсе по пальцам можно было пересчитать. Поначалу словно бы помогало. Но затем… - он тяжело вздохнул, - затем люди всё равно исчезали.

Я чувствовал, как в груди нарастает странное волнение, то ли страх, то ли азарт.

- То есть ты думаешь, что это может быть как то связанно с пропажей обозов? Ты говорил что-нибудь старосте?

- Не знаю. – Он свернул карту и убрал обратно. – Да толку что-то говорить. Он беспокоиться о каждом человеке, а еще подобными слухами ему душу тревожить - как то не хочется. Небось, у него уже есть какой план.

- Но совпадения слишком частые. Старый тракт, заброшенные шахты, исчезновения эти. И вот ещё что. - Он понизил голос. - В последнее время руда попадается какая-то странная. Не такая, как раньше. Будто бы… отравленная.

- Отравленная?

- Агась. - Он достал из ящика небольшой кусок породы и протянул мне. – Вот взгляни.

Я взял камень. На первый взгляд обычный железняк. Но при ближайшем рассмотрении я заметил странную радужную плёнку на поверхности, словно масло на воде. И ещё едва уловимый, но неприятный запах, похожий на что-то протухшее.

- Сера, - сказал Егнат, заметив мою реакцию на запах. - Но в ней есть что-то ещё. Рудокопы, натыкавшиеся на такую руду, неизменно жаловались, то слабость накатывает, то кашель душит. А один из моих людей… - его голос дрогнул, - исчез, ушёл за рудой и не вернулся.

Опустил камень на стол. По спине пробежал неприятный холодок. Вывод неутешительный - он, будучи осведомлён о смертельной опасности, тем не менее, поставил задачу отыскать руду.

- И ты молчал?! - вырвалось у меня, голос дрогнул от возмущения.

- А что я мог сказать? - кузнец усмехнулся с горечью. - Кто нынче поверит в байки о проклятых шахтах? Староста и так косится, боится, как бы слухи не расползлись по округе. Тогда караванщики и вовсе перестанут сюда заглядывать. А без них деревня сгинет. Да и я подумал, что парень просто ушёл странствовать, не пропал. Но с тех пор я и берегу свои инструменты как зеницу ока.

- Хотя бы предупредил! - не сдержался я. - Я к тебе со всей душой, с надеждой, а ты, выходит, едва не подвёл меня под монастырь.

Егнат молча поднялся и медленно подошёл к печи. Вороша угли кочергой, он словно пытался укрыться от собственных чувств за этим привычным движением. В кузнице повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. В его сгорбленной фигуре, в напряжённых плечах читалась невысказанная тревога. Взгляд, устремлённый в пылающие угли, старался казаться спокойным, но я видел, как в глубине зрачков мерцает беспокойство, которое он так старательно прятал.

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять раздражение. Гнев - плохой советчик в переговорах, особенно если этот человек мог помочь в будущих делах. К тому же я понимал, Егнат не из тех, кто станет скрывать правду без веской причины. Наверняка его молчание не равнодушие и не предательство, а попытка уберечь деревню от хаоса.

- Ладно, - выдохнул я, смягчая тон. - Допустим, ты не хотел сеять панику. Понимаю. Но теперь-то мы оба знаем что дело, скорее всего, серьёзное. И тянуть с решением нельзя.

Егнат медленно кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени. Казалось, он взвешивает каждое слово, прежде чем произнести его. В кузнице царила напряжённая тишина, лишь угли потрескивали в печи.

- Знаю. Потому и не пытаюсь оправдаться… - Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах я увидел не только тревогу, но и решимость. - Ты спрашивал про спутников… Так вот, найти кого-то надёжного - задача не из лёгких. Особенно когда нужен не просто крепкий мужик с топором, а человек с особым даром.

Я невольно подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается искра надежды. Каждое его слово сейчас могло стать ключом к выживанию.

- Есть кое-кто на примете, - продолжил Егнат, понижая голос, словно опасаясь, что стены кузницы могут подслушать. - Но прежде чем назвать имена, я должен знать, ты готов к тому, что услышишь? Эти… они не такие, как все. Некоторые себе на уме, да один вообще отшибленная какая-то, но если трезвая то за любое дело, берясь – справляется на ура.

- Говори. Я готов выслушать всё. Теперь-то скрывать уже нечего, давай все карты на стол.

- Ну хорошо, но потом не говори опять что не предупредил.

Он на минутку задумался, явно прикидывая, с кого логичнее начать рассказ.

- Первой будет Орифф Барсук, - сказал Егнат, и голос его потеплел. - Дварфийка. Невысокая, в каждом движении уверенность и сила. Руки просто закачаешься, сразу видно, что привыкли не к праздности, а к делу. А взгляд… Такой взгляд не обманывает. В нём твёрдость, которой можно доверять. У нас её кличут «Лесной Пивоваркой». И не просто так. У неё в гроте вечно пахнет травами да свежим хлебом. Я её в таверне часто вижу. То грюйт свой Фигге продаёт, а грюйт - штука, скажу, знатная. То просто сидит, выпивает с ребятами.

Я практически представил дородную дварфийку, плотная коренастая фигура, одежда из грубого полотна, расшитая листьями и травами, словно она вышла прямиком из леса. В мускулистой руке тяжёлая кружка, которую она держит так, будто это не посуда, а оружие. Ух, аж мурашки пробежали, в этом образе было что-то первобытное, неукротимое.

- Второго, думаю, стоит упомянуть Игана Асторио, - сказал он, и в голосе зазвучала непривычная твёрдость. - Стройный, гибкий, двигается так, что не услышишь. Глаза его всегда где-то в тенях, будто он читает следы, невидимые остальным. В деревне его прозвали «Тень в Углу». Молчаливый, но надёжный.

Тут я прям представил некоего персонажа, нечто среднее между Дракулой и Роршахом из «Хранителей». Темная фигура, похожая на ниндзю, что вечно крадется в тенях. Его силуэт то возникает то растворяется в полумраке, словно соткан из самой ночи. В глазах холодный блеск, в движениях нечеловеческая плавность. Он не просто скрывается в тени – он и есть тень.

- Ну и третий у нас Феланор Тайный Свет, - произнёс Егнат с почтением. - Эльф, высоченный, взгляд такой, что пробирает до костей. И вечно с книжкой, прямо не расстаётся с ней. В деревне его «Книжным Искателем» кличут. И знаешь, не зря. К нему люди постоянно идут со своими проблемами «Феланор, помоги!» А он почитает, подумает и разложит всё по полочкам. Будто он и вправду умеет читать между строк самой судьбы.

Потирая подбородок я пытался уложить в голове услышанное. Три претендента на роль спутников, три эксцентричных типа с собственными причудами и впечатляющим набором умений. Каждый не просто попутчик, а целая страна со своими странностями. Если согласятся идти со мной, придётся разбираться в их внутренних уставах.

В общем, если судить по тому, что известно, это и вправду команда мечты. Могучая Орифф, чья стихия как кулачный бой, так и варка отменного пива, таинственный Иган, умеющий не только внушать страх, но и исчезать в самый неподходящий момент, ну и Феланор с его склонностью занудно разъяснять, почему всё идёт не так, как задумано.

Ну и что тут, собственно, может пойти не так?

- О, весьма колоритные личности, - не без усмешки заметил я. – Но вот что мне непонятно, Егнат, почему твой выбор пал именно на них? В чём их ценность применительно к нашим грядущим испытаниям?

Кузнец со вздохом поставил кочергу у печи. Я заметил, как его плечи дёрнулись словно бы против воли. Он подошёл к столу, сел напротив меня, скрестил руки и опустил на них подбородок, погрузившись в раздумья. Забавно было видеть, как его обычная пятипалая рука почти скрывается в массивной шестипалой ладони.

- Орифф… - медленно начал он. - Она знает здешние леса как свои пять пальцев. В бою тоже пригодится, ведь дварфийская сила не шутка. А уж как она варит грюйт… - Он мечтательно закатил глаза. - М-м-м, благодать. В походе такое не лишнее.

Он помолчал, потёр подбородок и продолжил.

- Иган - скрытный, замкнутый, но, кажется, неплохой парень. Эмоции держит при себе, но по делам видно, что он добрый и внимательный. Если придётся скрываться или пробираться мимо недругов, он выведет вас живыми. Ещё поможет с дверьми и ловушками.

- А Феланор словно ходячая библиотека. Знает древние языки, замечает то, что другие не видят. Только он разберёт магию или обнаружит проклятие в шахтах. И хотя к эльфам у моего народа отношение настороженное, он все-таки сумел завоевать симпатию всей деревни.

- Итак. Орифф - сила да знание мест, Иган - разведчик, который вовремя предупредит об опасности, Феланор - тот, кто разгадает все тайны… - я проговорил, будто пробуя имена на слух. - Похоже на команду, которая выживет там, где другие не справятся. А можешь ещё подсказать, как их уговорить пойти со мной? И где их вообще искать?

Кузнец усмехнулся, в этой усмешке читалась уверенность человека, который давно знал, что его спросят именно об этом. Он явно держал ответ наготове. Я замер в предвкушении, ведь сейчас передо мной раскроются карты и путь станет яснее.

- Жаль, но тут тебе придётся разбираться самому в беседе с ними всё и прояснится. Могу лишь предупредить, что Орифф терпеть не может лести, Иган сразу чует ложь, а Феланора легко увлечь загадкой, он всегда так искренне стремится помочь людям в их затруднениях. А искать их надо в деревне, но везде по-разному. Орифф либо в таверне, либо на опушке. Игана в своём уединённом домике на окраине или на мельнице. А Феланор обычно либо в библиотеке, либо в церквушке - его туда словно магнитом тянет.

«Ну и ладно, не получилось. Чего я ждал - что всё само свалится на голову? Смешно. Но зато теперь есть цель, есть люди, а это уже начало», мысленно подвёл я итог, наблюдая, как рассеиваются мои радужные ожидания.

Поднимаясь со стула, я почувствовал, как внутри разгорается жар предвкушения. Да, неловко, да, страшно, но выбора нет, нужно перешагнуть через стеснительность. Только так я смогу стать тем, за кем пойдут другие. Разговор принёс плоды, теперь я знаю, откуда начать и кого искать. И это уже даёт основание верить в успех.

- Благодарю, Егнат, - произнёс я, с уважением протягивая дварфу руку. - Никогда не предполагал, что наша беседа окажется настолько плодотворной.

Я почувствовал твёрдость его рукопожатия, деловую, без лишних эмоций. Физически моя ладонь превосходила его, но по тону рукопожатия, по манере держать руку было ясно - он довлеет надо мной. В его взгляде я уловил противоречие, тревога, смешанная с уверенностью. Он не произнёс ни слова в ответ на мою благодарность, лишь кивнул и проследил за мной до двери. А потом, будто возвращаясь в привычную реальность, снова взялся за молот.

Переступив порог, я оказался под ослепительным полуденным солнцем. Время перевалило за обед. После жаркой атмосферы внутри кузницы лёгкая прохлада улицы принесла неожиданное облегчение. Если рассуждать логически, разумнее всего начать с Феланора либо Орифф - шансы на успешный разговор с ними заметно выше.

Что ж, пора тогда в таверну. Полшанса, что Орифф там - уже неплохо. А там уж выведаю, где тут у них культурные заведения, библиотека да церковь. Я тут уже практически всю деревню исходил, а церковь словно испарилась. Может, она в самом укромном уголке спряталась? Или я просто слеповат... Охваченный волнением перед встречей с новыми людьми и окрылённый надеждой, что путь принесёт лишь радость, я двинулся к таверне.

Подходя к таверне, я невольно отметил тишину, окутавшую улицу. Ни шумных групп завсегдатаев, ни торопливых прохожих - лишь лёгкий ветерок шелестел опавшей листвой, да скрипели ставни в такт его порывам. На этот раз я был спокоен - не то, что вчера, когда адреналин после драки застилал глаза и мешал сосредоточиться. Теперь я мог, как следует рассмотреть вывеску.

Вывеска «Ржаной рубеж» выглядела так, словно была создана руками старого мастера десятилетия назад. Грубо сколоченная доска с контурной резьбой по краю когда-то ярко-жёлтой окантовкой теперь едва сохраняла следы краски. Время и непогода оставили на ней свои отметины, дерево местами потрескалось, краска выцвела до бледно-золотистого оттенка, но надпись оставалась чёткой - будто выгравированной на памяти самого здания.

У входа для антуража стояли сломанный плуг и ведро с дождевой водой. Плуг выглядел давно вышедшим из строя, полотно треснуло, железный наконечник покрылся ржавчиной. Ведро, напротив, казалось ухоженным, вода в нём была чистой, отражая свет послеполуденного солнца. В мутных стёклах окон мерцали блики света, то вспыхивая, то гаснув. Музыки, как в прошлый раз, не было - видимо, время для весёлых напевов ещё не пришло. Таверна словно пребывала в задумчивом ожидании, набираясь сил перед грядущим вечером. Но тишина не была мёртвой. Из-за дверей доносилось приглушённое потрескивание дров в печи, редкие приглушённые голоса и лёгкий звон посуды.

Я толкнул дверь. В лицо тут же ударил густой, многослойный запах - дым от камина, квашеная капуста, едва уловимый аромат свежего пива и терпкий дух старого дерева. Внутри, в приглушённом свете, за несколькими столами сидели посетители. Их фигуры тонули в полумраке, лица скрывались в тени, а движения были размеренными, почти ритуальными. Один неторопливо поднёс кружку к губам, другой задумчиво вертел в пальцах обломок хлеба, третий просто смотрел в огонь, будто видел в нём ответы на свои вопросы.

Именно такие места хранят слухи - о заброшенных рудниках, где золото обернулось проклятием, о пропавших караванах, исчезнувших без следа, о тропах, ведущих в неведомые земли. И именно здесь можно встретить тех, кто готов проверить эти слухи, искателей приключений, охотников за удачей и просто безумцев, готовых бросить вызов неизвестности.

Зал таверны встретил меня полупустыми столами и приглушённым светом фонарей и камина. Я внимательно осматривал каждого посетителя, но Орифф, как её описывал Егнат, не попадалась на глаза. Подойдя к барной стойке, я решил заговорить с барменом. Возможно, он сможет что-то подсказать, да и простое знакомство здесь не будет лишним.

- Доброго дня, уважаемый, - с тёплой улыбкой произнёс я, привлекая внимание бармена.

В дверях склада стоял бармен, у него на плече небрежно висело полотенце. Его наряд не отличался от стандартного облачения представителей профессии, кожаный фартук поверх светлой рубашки и тёмных штанов. Он замер у приоткрытой двери, что-то говорил в глубину помещения. На мой зов отреагировал не сразу, закончил фразу, закрыл дверь, затем неспешно направился ко мне. Затем, с изяществом опытного служителя питейного храма, взял бокал и начал водить по нему полотенцем, будто творил магический обряд.

- Доброго дня, мил человек. Чем могу услужить? - произнёс бармен с обманчиво простой улыбкой. Но его глаза… Они скользили по мне с почти мистическим вниманием, на мгновение застыв на рогах и хвосте. В этом взгляде читалось не просто любопытство. Будто он видел нечто большее, чем просто странную внешность.

- Я ищу одного человека, но пока его не вижу. Возможно, вы сможете помочь? Ах да… Матьяс Варго. Очень приятно, - выпалил я, чувствуя, как дрожит голос и неуверенно протянул руку для приветствия.

- Простите за кажущуюся невежливость, но я не имею привычки пожимать руки - такова специфика моего ремесла. Для одних я бармен, для других управляющий, для третьих всего лишь прислуга. Но имя моё - Я`Коб Гриммдал. Быть может, вы встречали моего брата, Вил`Гельма? Он ведает складом и снабжением, редко удостаивает зал своим присутствием, - он указал взглядом на дверь. Затем, с изяществом мастера, налил эль в кружку и поставил её предо мной. - За наше знакомство, сударь.

- Благодарю, - промолвил я, принимая дар. В этот миг я решил отдаться течению судьбы и, собрав всю решимость, сделал глубокий, уверенный глоток.

Я`Коб бросил на меня проницательный взгляд - и лицо его озарила ухмылка, словно он прочитал тайные мысли, бродившие в моей голове. Не прерывая плавного движения рук, он продолжил полировать кружку, а затем, будто поддавшись внезапному порыву, слегка наклонился в мою сторону.

- Ну что, Матьяс, какие ветра занесли тебя в наши края? - спросил бармен, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. - Расскажи-ка мне, а я, может, и сам чем-то полезным поделюсь, - добавил он с тёплой, но многозначительной ухмылкой

Мы некоторое время беседовали. Я повторил для бармена ту же историю, что рассказывал старосте, об амнезии и своём первом дне здесь. Особенно ярко оживали в моём рассказе мгновения схватки с крысами, страх, сжимающий сердце и одновременно пьянящий азарт борьбы. Бармен в ответ делился сведениями о деревне и её обитателях. Как человек, привыкший собирать информацию, он говорил лаконично, не перегружая деталями. Упомянул, что видел меня вчера в компании двух своих постоянных клиентов, похвалил за хорошие чаевые. А ещё сообщил, что третий, проснувшись часа через два, спокойно ушёл домой сам. Он спросил о состоянии тех двоих. Узнав, что я ушёл, не разбудив их, лишь махнул рукой. По этому жесту было ясно, что это его ничуть не удивило.

Наша беседа длилась примерно час, это время словно растворилось в потоке разговора с таким внимательным и увлечённым собеседником. Когда речь зашла о слухах, он кивнул, мол, да, от шахтёров с соседних приисков до него тоже доходили похожие вести. В его голосе звучала уверенность, будто он давно держал эти сведения в уме.

- Всё твержу Игану, что не надо ему туда соваться, - медленно выговорил бармен. Его взгляд был устремлён куда-то за мою спину, будто он видел перед собой не меня, а тревожную картину грядущих событий. - Да, он ловко умеет прятаться, но риск всё равно чересчур велик.

- Вау, а мне только сегодня Егнат про него рассказывал! Сказал, мол, надо с ним потолковать вдруг поможет? - выпалил я, одновременно удивлённый и обрадованный.

Я`Коб едва заметно приподнял бровь. В глубине его глаз вспыхнул огонёк, не бурный, но явственный интерес, словно он уловил что-то важное в моих словах.

- Хм, Егнат, значит… - произнёс бармен с лёгкой улыбкой. - Вот ведь старый лис. - В моём сознании мгновенно оформилась мысль, что это прозвище, похоже, стало второй сущностью Егната. - Он всегда знает, кто, куда должен пойти, кому какой совет дать. - Бармен пристально посмотрел на меня. - Но поведай мне, Матьяс, какая нужда привела тебя к Игану? Чувствую, дело нешуточное, раз ты принялся искать соратников.

Время будто остановилось. Сказать всё? Ну уж нет, это как карту на стол выложить - нельзя. А что будет, если расскажу, вообще непонятно. И врать бесполезно - бармен ведь как психолог, мигом раскусит. Сижу, думаю, как выпутаться. Чувствую, если всё выложу, будто кого-то подставлю. И что теперь делать-то? Ладно, хватит ходить вокруг да около. Лучше рискнуть сейчас, чем вечно нести груз молчания, подобно Егнату. Ну что ж, была не была.

- Да тут не только к нему… - я запнулся, подбирая слова, голос звучал нерешительно. - Ещё мне рекомендовали поговорить с Феланором и Ориффом. Говорят, они тоже могут помочь.

- О, теперь картина обретает необычные очертания, - произнёс бармен, и тень озабоченности легла на его лицо. Его глаза, словно два зорких сокола, впились в моё выражение. - Похоже, ты замыслил нечто значительное. Ты из той же породы, что и Иган. Люди твоего склада не появляются просто так. Ты… ты действительно необычен.

Бармен завершил обработку кружки, переместился к стеллажу, извлёк бочонок, откупорил, налил напиток и придвинул её в мою сторону. Я выразил удивление по поводу очередного бесплатного алкоголя. В ответ на мой вопросительный взгляд он улыбнулся, направив улыбку за моё плечо.

Время остановилось - всего на миг, но этого хватило, чтобы вновь услышать зловещий стук костей. Я застыл, охваченный тревогой. Что это? Предупреждение? Угроза? Но вот мгновение прошло, время рванулось вперёд, и в тот же миг тяжёлая рука опустилась на моё плечо. От неожиданности я невольно подпрыгнул. Когда я резко обернулся, прямо перед собой увидел его лицо - одноглазое, изборождённое глубокими шрамами. Его улыбка казалась одновременно тёплой и загадочной, а затем он повернулся к бармену и кивнул, жест, от которого повеяло тайной.

Не отрывая ладони от кружки, которая стояла возле меня на стойке, бармен плавно сдвинул её ровно настолько, чтобы обозначить внимание к только что вошедшему человеку. Движение было едва заметным, но чётким, будто он проводил невидимую границу между мной и новым гостем.

- Ой, а мы как раз тебя вспоминали! - с хитрой ухмылкой бросил бармен, поглядывая на подошедшего. - С твоим-то собутыльником беседовали, между прочим.

- О, как отрадно сознавать, что память обо мне ещё живёт в чьих-то устах, - с ироничной грацией промолвил одноглазый. Дружески хлопнув меня по плечу, он опустился на соседний барный стул. Не торопясь, подтянул к себе кружку, словно утверждая своё место в этом разговоре.

Я должен был его вспомнить. Но проклятая неспособность удерживать в памяти лица и имена снова подвела. Его облик бился на грани сознания, как призрак из прошлого, но всякий раз ускользал в последний момент. Я всматривался в черты, пытаясь ухватиться за нить воспоминаний, всё тщетно. Это было мучительно знать, что ты знаешь этого человека, но не иметь возможности назвать, откуда.

- Э-м-м… Меня зовут Матьяс Варго, - начал я, слегка запинаясь, и протянул руку. Ладонь была чуть влажной от волнения, а в голове царил хаос, ни единой чёткой мысли, ни подходящего слова. Я беспомощно искал опору в этом неловком моменте.

- О да, мы встречались вчера, - произнёс одноглазый, сохраняя на лице ту же лукавую усмешку. Он осушил кружку единым махом, с твёрдым стуком опустил её на стол и знаком велел бармену наполнить снова. - Обожаю её грюйт. Яков, не откажи, подлей ещё, по-дружески. - Затем его взгляд обратился ко мне. - Матьяс, я - Иган. Если ты вдруг забыл наше эпичное вчерашнее знакомство…

Воспоминания обрушились на меня с силой стихийного бедствия. Несмотря на то, что алкоголь никогда не застилал мне память, сегодняшний день оказался настолько насыщенным, что вчерашние события будто растворились в тумане. Постепенно образы прояснились, Мирик, Григор и Иган - мои новые знакомые и спутники моего вчерашнего вечера. Вспомнил, как двое из них, погружённые в сон, остались у моей двери, когда я покидал дом. С осознанием всей абсурдности ситуации мой взгляд начал блуждать между Якобом и Иганом, словно пытаясь найти ответ в их лицах. А бармен… Он улыбался так широко, что казалось, ещё секунда - и его смех разорвёт напряжённую тишину.

- Так это ты, Иган, что ли? - только и выдавил я, совершенно сбитый с толку.

Тишину разорвал смех Якоба, внезапный, искренний, лишенный всякой злобы. Он смеялся над нелепостью момента, и этот смех словно снял невидимое напряжение, сковывавшее всех присутствующих. Иган, только что осушивший кружку, ответил едва заметной усмешкой, в ней читалось больше, чем просто веселье.

- Аха-ха, а я-то гадал, когда до тебя наконец дойдёт, - с тёплой улыбкой произнёс бармен, постепенно успокаиваясь после смеха. - Честное слово, еле удержался, чтобы не выложить всё сразу. Иган, не будешь ли ты так любезен, избавься от этого… весьма специфического выражения лица? А то выглядит… скажем так, не очень, - он несколько раз провёл ладонью по своему лицу, будто смывая невидимую грязь.

- Ой, да ладно! Ты что, серьезно? Я-то думал, уже всё, ты к этому привык… Пффф! Ну всё, всё, твоя взяла, великий повелитель порядка, - с усмешкой капитулировал Иган, поймав на себе не терпящий возражений взгляд бармена.

Иган плюхнул рюкзак на стол и начал неторопливо извлекать содержимое, методично, словно решил устроить внезапную ревизию. Сначала показалась металлическая коробка. Затем сушёное мясо, аккуратно увязанное в связки. Два факела. Кошель. Фляга. И тут меня словно молнией ударило - это же мои вещи! Кошель я узнал сразу, по тому самому узлу, который годами завязывал с почти болезненной точностью. Это было наследие ОКР, тень прошлого, которая всё ещё жила в моих привычках. А фляга… да, это точно моя. Я сам оставил на ней этот скол, чтобы в нужный момент она легко разбилась, став орудием спасения или отвлечения.

Иган глядел на меня с такой ухмылкой, будто знал что-то смешное. Потом спокойно открыл коробку, наклонился, будто хотел в неё нырнуть. Поковырялся там пару секунд, поднялся и ба! Лицо чистое, шрамов нет, оба глаза на месте. Вот же хитрец.

Затем уставился на кошель и флягу с наигранным изумлением.

- Ой, да как же это ко мне попало? - протянул он, слегка приподняв брови. - Слушай, Матьяс, может, ты в курсе, кому это принадлежит? - в его голосе звучала едва уловимая насмешка.

- Ты… ты это сейчас серьёзно? - выдавил я, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и восхищения. - Ты ведь только что… достал их из моего рюкзака, ведь так?

- Виновен, не отпираюсь, - с лёгким смехом промолвил Иган, вручая мне мои вещи. - Просто не мог удержаться, очень хотелось проверить, хватит ли у тебя внимательности заметить меня, пока ты увлечённо болтал с Яковом. Ну что, как ощущения?

Оправившись от удивления, я забрал кошель и флягу, убрал их в рюкзак, тщательно завязал и проверил крепление. Затем поднял глаза, сначала на бармена, потом на Игана. Мой взгляд был тяжёлым, полным невысказанного упрёка. Иган откинулся на стуле, широко ухмыляясь. Его глаза блестели от удовольствия, словно он только что выиграл в какой-то хитрой игре.

Бармен, который до сих пор изображал молчаливого зрителя в этом театре абсурда, театрально покачал головой и наконец соизволил заговорить.

- О-о-о, Матьяс, ты даже не подозреваешь, на какие подвиги способен этот джентльмен в минуты тоски. - Якоб, наконец перестав ухмыляться, принял почти серьёзный вид. - Он тебе пуговицу с рукава снимет, пока ты заливаешься соловьём. И только через час ты вдруг поймёшь, что чего-то не хватает. Этот прохиндей еще тот мастер мелких шалостей. Но за этой маской… скрывается удивительно добрая душа.

- Ах, как ты мне льстишь, мой дорогой! Прямо-таки смутил до дрожи в коленках, - с театральным пафосом изрёк Иган. Но долго держать лицо не смог, тут же разразился громким, искренним смехом, явно наслаждаясь игрой.

Глубоко вздохнув, я попытался успокоиться. Руки сами потянулись к волосам, я провёл по ним ладонями, словно пытаясь упорядочить мысли. Затем пальцы невольно скользнули к рогам. Это прикосновение вновь вызвало знакомое чувство, смесь удивления и отстранённости. Я всё ещё не воспринимал их как часть себя, будто они принадлежали кому-то другому.

- Ну ладно, - выдохнул я, уже не так напряжённо. - Да, прикольно вышло, не спорю. Но ты мне всё-таки растолкуй. В чём фишка была? Зачем всё это?

- Да смысл простой - проверить, насколько ты внимательный! - бросил он. - Тут, брат, зазеваешься и всё, конец. Если ты даже не заметил, как у тебя из-под носа что-то утащили, что будет, когда появится реальная угроза? Я полдня следил за тобой. Ты был как потерявшийся котёнок, с широко раскрытыми глазами, но не видящий ничего вокруг. Наивный. Рассеянный. А это здесь смертельно опасно.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, но она была направлена не на Игана, а на меня самого. Как я мог быть таким невнимательным? Погружённый в разговор и поток мыслей, я словно ослеп к тому, что происходило вокруг. Но в то же время я не мог не признать, что в поступке Игана была своя логика, своя честность. Он не стал юлить, не стал притворяться, а прямо сказал, что следил за мной и взял мои вещи, чтобы проверить мою бдительность. Это вызывало уважение, пусть даже и горькое.

- Ты что, всерьёз следил за мной целый день?

- Ой, ну что ты, не весь день, конечно. - отмахнулся он с наигранной скромностью. - Всего-то пару часов, после твоего завтрака. Я, значит, выспался, а потом - оп! - и пошёл за тобой, прямо из твоего уютного дома. И знаешь что? Ты невероятно предсказуем, когда увлечён чем-то одним.

- То есть ты меня проверял? – уточнил я.

- Ага, типа того, - Иган придвинулся ближе, заговорив тише. - Хотел понять, готов ли ты к тому, что впереди. В шахтах, братан, каждая мелочь на счету, шорох, косой взгляд, след на пыли. Если сейчас не научишься всё это видеть, потом будет поздно. Да не удивляйся ты так. Я слышал, как ты с Егозой болтал. Тот ещё старый лис. А я просто затаился в тенях, прислушиваясь к каждому вашему слову. Тени дарят удивительную возможность быть незамеченным, дают шанс остаться невидимым.

Бармен всё это время молча трудился за стойкой, методично полируя кружку. Вдруг он глубоко вздохнул, резко поднял указательный палец, словно подавая немой сигнал, и направился к двери склада. Мы переглянулись, совершенно озадаченные его поведением, и замерли в ожидании. Он ненадолго скрылся за приоткрытой дверью и вот уже на стойке стоял бочонок пива.

- О, Иган, ты вновь предаёшься своему излюбленному занятию - перегибать палку, - произнёс Якоб с мягкой укоризной. - Ты едва успел познакомиться с юношей, а уже подвергаешь его испытаниям. Примите же сей дар, бочонок свежайшего грюйта. Отдохните, позвольте себе передышку. - Он неспешно постучал пальцами по полированной поверхности стола. - Цена скромна, всего по два серебряных с каждого, достопочтенные господа.

Я лишь невольно усмехнулся, глядя на бочонок. Ситуация разворачивалась настолько причудливо, что оставалось только принять её как данность.

- Что ж, за каждое испытание судьба обязана вручить награду, - изрёк Иган с лёгкой усмешкой. - Принимаю сей дар, Яков. И прошу, прими мою благодарность за твоё терпение. Оно оказалось крепче, чем я ожидал.

Мой взгляд невольно задержался на бочонке. Что-то в его облике цепляло, хотя я не мог сразу понять, что именно. Присмотревшись, я обнаружил необычное, вместо стандартных железных обручей живые лозы, листья на которых едва заметно подрагивали, будто от лёгкого ветерка. Но ещё больше меня поразило другое. Надпись на дереве выглядела так, словно её нанесли в те времена, когда это дерево ещё росло в лесу. Казалось, что буквы вросли в древесину вместе с годовыми кольцами.

Иган, не теряя времени, ловко откупорил бочонок и наполнил кружки. Аромат хмеля и пряностей тут же заполнил пространство между нами, создавая странный, почти домашний уют.

- Ну что ж, Матьяс, - Иган торжественно поднял кружку, - да будет наше знакомство отныне не формальным, а подлинным. За это и выпьем!

Не дав мне времени на раздумья, Иган звонко соприкоснулся кружками, вознёс свою в молчаливом приветствии, бросил короткий кивок в сторону бармена и единым махом опустошил её. С резким стуком опустив кружку на стол, он издал протяжный, сладостный выдох, словно сбросил с плеч тяжкий груз. И тут же пространство таверны взорвалось оглушительным рыком. Иган демонстративно не стал сдерживаться, ни маскировать звук, ни извиняться перед окружающими.

- О, поистине восхитительна чертовка, - воскликнул Иган, обращая взор к бармену. - Долго ли ей ещё пребывать там, в своём укрытии? - кивнул на дверь он, меж тем как я лишь приступил к вкушению грюйта, наслаждаясь первыми глотками.

- Да нет, не особо. Она сейчас на складе бочки расставляет, ресурсы собирает для себя, - проговорил он, и тут же его взгляд метнулся в мою сторону. В этом коротком взгляде читалось нечто неуловимое, будто он хотел что-то добавить, но сдерживался.

Сделав глоток, я удивился вкусу. Сперва нежная сладость солода, обволакивающая язык, следом пряность трав, а под конец такая деликатная терпкость, что аж приятно. В то время, пока я смаковал каждый нюанс, в голове крутились мысли. Кто эта загадочная «она» на складе? И почему бармен посмотрел на меня так, будто он что-то знает, но не хочет раскрывать все карты?

С неторопливой грацией Иган наполнил свою чашу, вознёс её в безмолвном приветствии неведомым силам, а затем испил до последней капли. И в тот миг его взор озарился чистым блаженством, словно в нём отразился сам дух этого мгновения, насыщенный вкусом и покоем.

- М-м-м, вкуснотища. – Затем взгляд Игана стал более сосредоточенным, когда он обратился ко мне - Кстати, Матьяс, ты, надо признать, весьма недурен… кхм… для тифлинга. Но хочу предупредить, что Орла может отнестись к тебе не слишком дружелюбно. Она… как бы это сказать… не слишком жалует новеньких… эм… людей. Будь готов к тому, что она может отреагировать резко.

- Орла? – осторожно переспросил я, глядя на Якоба. – Вы о ком сейчас говорите?

Бармен неспешно наводил глянец на столешницу. В тот миг, когда вопрос сорвался с моих губ, на его лице расцвела едва заметная улыбка, словно тень давно предвкушаемого момента.

- О Орифф, разумеется. Извини за манеру Игана, он просто не умеет говорить напрямую, вот такой он чудак. И меня, кстати, постоянно в свои игры затягивает, - с лёгким раздражением добавил он, метнув взгляд на Игана. Тот же в момент, когда тянулся к бочке, увидел взгляд и в ответ лишь расплылся в довольной улыбке. - Так вот, она сейчас на складе. Прибывает примерно раз в три дня, обычно под вечер. Привозит около двух десятков бочек грюйта, а забирает припасы и для себя, и для нового алкоголя. В общем, считай, тебе очень повезло.

- Уже второй раз, хочу уточнить, - пробурчал Иган, продолжая наливать в кружку.

Ошеломлённый внезапным осознанием своего везения, я на мгновение потерял дар речи. Лишь осушив кружку до дна, я смог оторвать взгляд от собственных мыслей и обратить его на окружающее. Зал потихоньку оживал в основном за счёт музыкантов, которые подтягивались и настраивали инструменты. Зал постепенно наполнялся жизнью, в нём зарождалась симфония звуков, её создавали артисты, один за другим появлявшиеся в помещении и принимавшиеся за настройку инструментов. Немногочисленные гости, словно шахматные фигуры, заняли несколько столов. А между ними скользили официантки, с почти балетной грацией протирая столы и выстраивая ряды стульев. Что-то должно было произойти, я чувствовал это в воздухе.

В укромном углу обрели пристанище музыканты, двое с нежными лютнями, одинокий хранитель ритма с барабаном и пара мастеров духовых инструментов. Они колдовали над своими инструментами, рождая случайные аккорды, перебрасываясь шутками, словно искрами веселья. Не прерывая оживлённой беседы и обмена шутками, они ловко настраивали инструменты, время от времени извлекая отдельные аккорды. В пространстве медленно складывалась мелодия, но она оставалась незавершённой, будто ждал своего часа последний недостающий элемент.

Между столами скользили официантки, с изяществом расставляя кружки и приборы, словно расставляя фигуры на шахматной доске. А из кухни, где кипела жизнь, доносились симфония кухонной суеты звон посуды, перекличка поваров, а волшебный аромат жареного мяса, переплетённый с душистым запахом свежевыпеченного хлеба.

Иган быстро наполнил свою кружку, а затем без лишних церемоний обновил и мою. Удобно расположившись на стуле, он с удовольствием наблюдал за окружающей суетой. В его глазах играл блеск и было не понятно, вызвано оно действием напитка или же ожиданием предстоящего события. Каждое его движение говорило о том, что он получает искреннее удовольствие от происходящего.

- Ну что Матьяс, - протянул он, лениво покачивая кружку в руке, - готов к встрече с нашей Орифф? Предупреждаю, она еще тот орешек. Не любит сильно любезничать и старается держать всех на расстоянии.

- Да уж, особенно тебя, - произнёс бармен, наливая клиенту пинту пива и на мгновение, отвлекшись от работы.

Иган, не скрывая сарказма, исказил лицо в едкой гримасе, затем бросил короткий, понятный лишь друзьям жест и вновь обратился к пиву. Но едва он поднёс кружку к губам, как дверь склада с оглушительным грохотом распахнулась. Он резко дёрнулся, и пиво, которое он только что собирался проглотить, оказалось в носу. Он закашлялся, явно не ожидая такого поворота.

В помещение вкатилась странная груда коробок, из-под которой проглядывали ноги. Двигаясь неторопливо, она добралась до края стойки и замерла. Затем с глухим, тяжёлым гулом вся конструкция осела на пол, и из-за неё выступила дородная дварфийка. Её причёску украшали искусно вплетённые лозы, удерживавшие волосы наподобие декоративных бантов. На лбу поблёскивал изящный венчик из свежих цветов. Одежда на ней была рабочая, заметно поношенная временем, однако видно, что за ней тщательно ухаживали. Поверх всего был накинут тёмно-зелёный плащ, который словно сочился мшистой текстурой, создавая впечатление живого покрова. Глаза, тёмные и пронзительные, быстро обежали зал, задержавшись на нас. Подойдя к стойке, Орифф выпрямилась, уперев руки в бока.

- Я`коб, - её голос, низкий и слегка хрипловатый, звучал твёрдо, но при этом мелодично, - у тебя всё в порядке? Или снова этот проклятый пройдоха взялся за свои шуточки?!

Бармен, с изяществом мастера передав официанткам пару искусно смешанных коктейлей, спокойно повернулся к Орифф.

- Да, всё в полном порядке. Просто у него нынче новый товарищ объявился, вот и испытывает его, то проверками, то шуточками забавляется. Он сегодня на удивление смирный.

- Солнце моё лесное, отчего ты столь сурова? Я к тебе с открытым сердцем, а ты ко мне вот так. – Лицо Игана приняло выражение, полное наивной детской обиды, будто у щенка, которого незаслуженно оттолкнули.

Орифф, не тратя лишних слов, взлетела на барный стул с лёгкостью, выдававшей привычку к подобным действиям. Её рука уверенно нырнула под стойку, извлекая стакан и старинный стеклянный графин. С лёгким щелчком откупорив его, она наполнила посуду янтарной жидкостью, от которой тут же повалил густой спиртовой дух, то ли перебродившая медовуха, то ли нечто куда более крепкое. Не мешкая, она осушила стакан до дна, лишь после этого устремив на Игана суровый, испытующий взгляд.

- Смирный? – она фыркнула, продолжая смотреть на Игана. – Это как же ты его утихомирил?

Тот медленно поднял руки ладонями вверх, слегка разведя их в стороны. В его взгляде читалась наигранная беспомощность, а на лице застыла маска невинности, словно он вовсе не понимал, о чём идёт речь.

- О, я неизменно кроток, словно ягнёнок, когда судьба сводит меня с людьми серьёзными, радость моя, - произнёс он с изысканной почтительностью, в которой таилась едва уловимая ирония.

Орифф издала короткий смешок, и в глубине её глаз на миг вспыхнул огонёк, напоминающий одобрение. Но едва её взгляд упал на меня, выражение лица резко изменилось - стало холодным, закрытым. Она медленно, оценивающе оглядела меня. В её взгляде читалась настороженность. Не говоря ни слова, она наполнила второй стакан и осушила его в один приём. Затем, слегка прокашлявшись, подавая Игану немой, продолжая пристально смотреть на меня.

- Вот, познакомься это мой новый кореш, Матьяс. А это, Матьяс, наша несравненная Орла - гордость и опора деревни, можно сказать, её душа и украшение, - провозгласил Иган с преувеличенной торжественностью, явно стараясь разбавить сгустившийся воздух. Затем уже говорил больше Орифф чем мне. - Матьяс, он, знаешь, человек хороший, просто немного… «особенный». Вечно где-то витает, внимания ему не занимать, а насчёт богатства… тут увы, природа его обделила.

Орифф посмотрела на Игана с той особой глубиной взгляда, в которой смешались упрёк и невольное восхищение его красноречием.

- О, ты поистине мастер противоречий. Умеешь облечь оскорбление в одежды похвалы, - промолвила она, и в её голосе звенела тонкая ирония. – А ты значит Варго. Никогда не слышала. Ты у нас тут новенький?

Её глаза, холодные, проницательные, будто сканировали меня, выискивая скрытые трещины в фасаде. Я чувствовал, как под этим взглядом что-то внутри начинает трепетать, словно лист на ветру.

- Да, - произнёс я, осознавая, что каждое слово даётся с трудом. - Я только недавно здесь обосновался.

Орифф склонила голову в лёгком кивке, словно придворная дама, оценивающая нежданного гостя. Её взор, пронзительный и неотступный, вдруг обрёл новое измерение, в нём заиграли отблески холодного расчёта, словно она разглядывала не человека, а драгоценный камень, пытаясь определить его истинную цену.

- И что же привело тебя в наши края, Матьяс? - спросила серьезным тоном она, и в голосе прозвучала нотка, которую трудно было определить, было ли это искреннее любопытство или попытка нащупать слабое место.

Я аж запнулся, думая как теперь быть. Стоит ли рассказывать о своей амнезии? А вдруг она не поверит и начнет относиться ко мне с подозрением? Собравшись с мыслями, я выпалил всё.

Я выложил ей все без утайки, от самого начала и до этого момента. Лишь один момент остался за кадром – мое перерождение в этом мире. В остальном история была той же, что я уже рассказывал старосте, Якобу и Игану. Закончив, я замер в ожидании, внимательно следя за реакцией Орифф. Она по-прежнему изучающе смотрела на меня. Потом она коротко хмыкнула, неспешно повернулась к стакану, задумчиво покачала его, наблюдая, как кружатся остатки напитка. Кивнув словно бы самой себе, она резко опрокинула стакан, опустошив его до дна. Поставив посуду на стол, она несколько раз повернула головой, и громкий хруст шейных позвонков разрезал гул таверны. Вокруг царила вечерняя суета, Якоб метался между посетителями, разливал напитки и принимал заказы от тех, кто устраивался у барной стойки. А Иган… Иган исчез, уведя с собой бочонок грюйта, словно растворившись в вечерней суете.

- Значит, ты ко мне пришёл за помощью? - произнесла она медленно, взвешивая каждое слово. - И что, по-твоему, должно заставить меня пойти тебе навстречу?

Её глаза чуть потеплели, едва уловимая перемена, но я её заметил. И сразу почувствовал, как в груди что-то дрогнуло, наливаясь силой. Глубокий вдох и внутри разгорелась робкая, но упрямая искра надежды, готовая разрастись в пламя. Слова вырвались сами, твёрдые, чёткие, словно отлитые из металла. Я и не думал, что смогу произнести их так уверенно.

- Как принято говорить в таких случаях, - слова вырвались сами, твёрдые, чёткие, словно отлитые из металла. Я и не думал, что смогу произнести их так уверенно, - услуга за услугу. Даю слово, я буду рядом, чтобы помочь вам в любом начинании, разумеется, не переступая черту закона.

- Ты ведь понимаешь, - её голос зазвучал как звон холодного металла, - что пакт свяжет тебя обязательствами? Любая моя просьба станет для тебя законом. Клятва перед Берронар Истинно Серебряной закрепит наш союз навеки. И не будет пути назад.

Я оцепенел, осознавая масштаб происходящего. Неожиданная официальность ударила по сознанию, заставляя вспомнить всё, что я знал о дварфских традициях. Да, они действительно скрепляют сделки клятвой перед богами. Это не просто формальность, а глубокий ритуал, сочетающий почтение к высшим силам и прагматичную страховку. Но прибегают к нему не всегда, а лишь тогда, когда в душе зреет сомнение в собеседнике. Я попытался ухватить воспоминание о судьбе нарушителей клятвы и не смог. Возможно, некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми, ибо знание их может стать последним в твоей жизни.

Мысль пронзила меня с ледяной ясностью, что дварфские клятвы это не пустые звуки. Они высечены в камне, пропитаны кровью, опутаны магическими узами. Нарушить подобное обещание значит навеки обесчестить себя, а для дварфа честь дороже жизни. Я вгляделся в глаза Орифф. В их сумрачной глубине таилось нечто большее, чем суровость. Будто невидимая дверь приоткрылась, предлагая шанс доказать, что я достоин её доверия.

- Осознаю сполна, - изрёк я, не отводя взора, словно перед лицом судьбы. - Принимаю сии условия без колебаний. Если вы протянете мне руку помощи, моё слово станет нерушимым щитом и ни время, ни обстоятельства не смогут его сокрушить.

Ну надо же! Сам себе удивляюсь. Всего лишь недавно я убеждал себя, что опыт лучше получать в одиночку. А сейчас вот он я, на пороге клятвенного пакта перед богами. Что сказали бы те, кто отвергал божественное в моём мире? Скорее всего, назвали бы это слабостью или безумием. Но в памяти, как эхо из иного измерения, звучали слова рыжеволосой Золы из книг о Докторе Кто – «Тяжёлые времена требуют смелых решений». И в этой фразе таилась истина, которую я только начинал постигать.

Когда наши ладони сомкнулись, Орифф достала свиток и начала чтение. Когда последние слова клятвы сорвались с губ, мир взорвался ослепительным светом. Я зажмурился, но даже сквозь ресницы видел это нестерпимое сияние. В душе боролись два чувства, трепетное любопытство и леденящий душу страх. И в этом световом вихре мой взгляд уловил едва заметное мерцание сообщения, появившееся на периферии зрения.

«Контракт»

Я вдруг осознал, что совершенно забыл об этом заклинании. Но куда более удивительным было то, что произнесла его именно она, та, кого я полагал друидом. И тут же пришло осознание. У неё был волшебный свиток, заранее приготовленный, словно она предвидела, что он потребуется. В этот момент я понял, она куда лучше подготовлена, чем я мог предположить. В голове зародилась мысль, а не получила ли она сведения обо мне заблаговременно? И чем больше я размышлял, тем очевиднее становилось, что если кто-то и мог это устроить, то лишь Иган. Эта догадка не вызывала у меня удивления, слишком многое указывало на его причастность.

- Я должен знать, что происходит в шахтах. - Голос звучал непривычно резко. - И я пойду на что угодно, лишь бы привнести в этот мир хотя бы крупицу добра.

Звук собственного голоса ещё висел в воздухе, и я вдруг понял: эти слова вырвались с непривычной силой, с почти пугающей страстностью. На мгновение мне показалось, что их произнёс кто-то другой не я.

- Ну, звучит неплохо, - сказала она, доливая остатки из бутылки в стакан. - Значит, завтра в полдень у старых ворот, к северу от «Мельницы». Бери всё, что считаешь нужным, а я пойду уговаривать нашего мудрого Феланора. Возможно, это пробудит в нём хоть какой-то интерес.

- А как же! Он же жить не может без всего этого «магико-тайного» цирка, - хохотнул Иган, появившись внезапно у меня за плечом и с грохотом водрузив бочонок на стол. По звуку было ясно, бочонок пуст. - Для него это как мёд для пчелы.

- Ну что с тобой делать, Иган? - вздохнула Орифф с горечью, словно обращаясь к непослушному ребенку. Иган только руками развёл и скорчил такую рожицу, чисто «я не я, и лошадь не моя». - Почему ты не можешь просто говорить, как все нормальные люди? Обязательно нужно появляться внезапно, заставляя сердце замирать? - Она извлекла кошель, монеты звонко упали на столешницу, а сама она легко соскользнула со стула. – Я`коб, за Тэдж я рассчиталась. Бывай.

Бармен двигался с поразительной скоростью, словно раздваивался на глазах. Вот он вручает коктейли официантке, вот уже наполняет кружку свежим пивом для нового гостя, а через мгновение уже возле нас. Ловким движением он подхватил бочонок Игана, собрал пустую бутылку и стакан Орифф вместе с её оплатой, не забыв при этом тщательно протереть столешницу. Всё это в одном непрерывном потоке действий, от которого рябило в глазах. Возможно, ощущение стремительности было усилено алкоголем, но это уже не имело значения.

- Тогда до завтра, - успел произнести я, глядя вслед Орифф, которая торопливо удалялась, неся множество коробок.

Шуршание её плаща напоминало шелест опавшей листвы под осенним ветром, а глухие удары каблуков о деревянные доски постепенно затихали вдали. Я проследил за ней до самого выхода, потом обвёл взглядом таверну. Зал был полон, посетители заняли почти все столики, не осталось свободных мест и у барной стойки. Музыканты, поймав нужный настрой, изливали в пространство мелодии, нежные и обволакивающие, иногда кто-то из музыкантов брал вокал - и это даже звучало удивительно гармонично. Рядом со мной, незаметно пристроившись, сел Иган, в его взгляде читалась нескрываемая заискивающая нотка

- Ну что, впечатлён? – Произнёс Иган, лукаво подмигнув. – Она слов на ветер не бросает, тем более такие дорогие свитки. Раз она заключила пакт, значит, видит в тебе что-то особенное.

Потрясение ещё окутывало меня, словно туман, и я смог лишь робко кивнуть в ответ. Душа металась между противоречивыми чувствами, но среди них ярким пламенем пылало восхищение собственной удачей. Оставалось только скрестить пальцы и молиться, чтобы это везение не решило вдруг сыграть со мной злую шутку.

Время текло незаметно, я всё ещё сидел с Иганом, выпытывая у него любопытные подробности обо всём подряд. Он же в основном острил и щедро сдабривал любые темы едкими замечаниями. Часа через два, да после четырёх кружек эля, решил, что пора прощаться. И тут гляжу, что Мирик с Григором подошли, уселись за тот же стол, что и вчера. Издалека нам помахали, я подошёл, перебросился с ними парой фраз и я направился к выходу. А Иган тут же официантку подозвал, заказал ещё эля и с тёплой улыбкой кивнул мне вслед.

Когда я переступил порог таверны, меня мгновенно окутала свежесть вечернего воздуха. Закатное солнце лишь коснулось горизонта, но прохлада уже пронизывала всё вокруг. Едва дверь захлопнулась за мной, музыка оборвалась, оставив лишь приглушённые голоса. У входа, окутанные клубами дыма, стояли несколько мужчин. Их взгляды, полные немого вопроса, скользнули по мне. Я постарался не привлекать внимания, коротко кивнул, пробормотал приветствие и зашагал в сторону дома.

По дороге я невольно залюбовался городской жизнью. Люди стекались к таверне, их силуэты плавно скользили в полумраке. Тут и там мелькали дети: одни гонялись друг за другом, играя в салки, другие упирались, пока родители, повышая голос и не выбирая выражений, пытались увести их домой. В этот момент я вдруг осознал, как сильно скучаю по своему детству, по той беззаботности, по тому ощущению, что мир полон чудес и возможностей.

Путь открывал передо мной новые грани мира. Я заметил, как уединённо приютился мой дом, вдали от деревенской суеты, окутанный зелёным покровом деревьев. Здесь, в этом тихом уголке, я смогу без помех постигать тайны магии.

Шагая, я размышлял о самой природе магии. Как она устроена? Каковы её законы? Хотелось бы понять, «вкусить» её, прочувствовать изнутри. В памяти всплыл тот странный момент в битве с крысами, как раскалённый камень возник прямо в моей ладони и при этом не причинил боли. Если говорить о классе «Изобретатель», то он заметно выделяется на фоне прочих. Его сила кроется не в чистом колдовстве, а в умении работать с механизмами. Что особенно интересно, он способен вживлять в них магическую искру, наделяя созданные устройства поистине удивительными возможностями.

Перед тем как зайти домой, я сперва огляделся, а то Иган всё твердил, что я невнимательный. Взгляд скользнул по зарослям, по извилистой тропинке, по теням, прячущимся в углах. Ничто не шелохнулось. Поняв, что никакого хвоста за мной нет, я зашел и запер дверь. Ну как запер, не найдя никакой щеколды и подобного я просто подпер дверь столом.

Мысли крутились вокруг магических экспериментов. Первым в списке значился «Огненный снаряд» , заговор, который, насколько я помнил, не затрагивает ячейки заклинаний, логично начать с него. Затем можно перейти к «Чудотворству», а уже после, потратив две ячейки заклинаний, испытать оставшиеся два заклинания. Приятно осознавать, что после продолжительного отдыха магический резерв полностью восстановится.

Магия не поддавалась, сколько бы я ни пытался её вызвать. Поразмыслив над возможными действиями, решил проверить содержимое сумки, возможно, среди подручных средств найдётся что-то полезное. Там обнаружился десяток металлических крюков, вероятно предназначенных для крепления палатки или плащевого мешка. Взял один, сжал в ладони. Тишина. Никакой реакции.

Но я не собирался отступать. Достал масло, щедро смазал крюк. Снова попытки и снова провал. Уже было опустил руки, как вдруг машинально провёл пальцем по поверхности… Искра! Огонь вспыхнул мгновенно, да такой яркий, что я невольно вздрогнул и швырнул крюк подальше.

Снаряд, словно огненная стрела, пронзил пространство и впился в стену, оставляя после себя мерцающий след. В этот момент я замер в тревоге, ощущая, как сердце сжимается от страха. Дом, словно сухая солома, мог загореться от этого огонька. Бросившись тушить, я ощущал, как каждая секунда тянется бесконечно. Прижав к очагу возгорания кусок ткани, я перекрыл доступ кислорода и пламя погасло. На стене остался шрам, углубление, окаймленное чёрным, словно память о мимолётной ярости огня.

Но в голове уже созрел план как можно все исправить. Заговор «Починка». Магия, требующая не только воли, но и труда. Я вышел на улицу, нашёл скромную дощечку и принялся обтачивать её, подгоняя под размер. Молоток стучал, вбивая крюк, и каждый удар был словно молитва о восстановлении.

Крюк вошёл до конца. Мои пальцы крепко сжимали деревянную заплатку, и в тот же миг из ладони вырвалось сияние. Оно окутало дерево, проникло в стену, и тут я увидел, как рана начинает исчезать, словно стираемая невидимой рукой. После этого я отступил, не веря своим глазам. Поверхность стены была абсолютно гладкой, ни трещины, ни тени былого повреждения. Магия подчинилась моему зову, пробуждённая силой чистого намерения.

Мысли унесли меня к «Стальному алхимику». Я вспомнил, картину, где Эдвард Элрик, стоящий перед трансмутационным кругом. Я ощутил ту же связь, тонкую, но нерушимую нить между волей человека и материей мира. Это был момент истины, магия - не случайность, а результат непоколебимой решимости.

Я ощущал, как в сознании постепенно выстраивается система. Принцип работы магии переставал быть загадкой, он обретал форму, наполнялся смыслом. Хотя некоторые вопросы оставались без ответа, я уже мог прослеживать взаимосвязи и улавливать логику процессов, и это было важным прогрессом.

Самое трудное и болезненное было впереди, нужно было осознанно причинить себе вред, чтобы проверить, как работает «Лечение ран». Но без подготовки нельзя, сперва следовало найти подходящие травы. Я вновь вышел наружу и принялся внимательно изучать окрестности. Взгляд скользил по растениям, а в голове тем временем разворачивалась целая картотека знаний. Я вспоминал всё, что знал о лекарственных травах. Каждая находка требовала тщательной проверки, форма листьев, цвет соцветий, запах. Наконец, несколько видов показались мне подходящими.

Вернувшись, я закрыл дверь и приступил к приготовлениям. Из рюкзака достал ступку с пестиком и фляжку с маслом. В памяти всплыли знания о приготовлении припарок, вода или масло в качестве основы, нанесение через ткань, чтобы не обжечь кожу.

Я измельчил травы в ступке, добавил масло и перемешал до однородной консистенции. Далее требовалось нагреть смесь для полного соединения компонентов. Для этого я применил «Огненный снаряд», но в контролируемых условиях.

Выбрав безопасное место, я повторил эксперимент: удерживал ступку над снарядом, не выпуская его из руки. Тепло постепенно проникало в смесь. Я внимательно следил за процессом, пока не убедился, что состав достиг нужной температуры. Тогда я аккуратно погасил огонь в руке.

Затем нанес смесь на кусок ткани, тоже найденный в рюкзаке. Да, пришлось расстаться с частью запасов. Но это лишь временные потери на пути к знанию.

Холодный металл серпа в ладони. Я медлил, чувствуя, как колотится сердце. Это нужно для эксперимента, но страх сковывал движения. Где сделать разрез? Живот казался оптимальным местом. Глубокий вдох и лезвие плавно скользит по коже. Резкая боль, а затем тёплая струйка крови, стекающая вниз. Краем глаза я заметил уведомление о нанесённом уроне. В адреналиновом угаре я даже не уловил момент, когда были сделаны броски кубиков.

«ЧЕТЫРЕ единицы урона»

Эффект оказался куда мощнее, чем я предполагал, урон оказался максимальным для серпа. «Типичное везение» отметил я про себя без особого удивления. Далее следовало применить разработанное мной лекарство. Я нанёс его на рану и попытался воссоздать магический процесс, который ранее успешно сработал со стеной. Сознание методично воспроизвело последовательность действий, словно проигрывая запись.

Мягкое свечение, льющееся из моей ладони, на сей раз оказалось заметно тусклее. Но внимание тут же переключилось на другое, припарка неожиданно заиграла приглушённым зеленоватым сиянием. Я замер, наблюдая невероятное. Кровь на глазах превращалась в мелкий песок, беззвучно струилась вниз, осыпаясь на пол. А там, где только что была рана, кожа уже начинала срастаться, словно время повернуло вспять.

«Плюс ЧЕТЫРЕ единицы здоровья»

«Получается, получается!» - шептал я, словно пытаясь убедить самого себя. Я всё ещё не мог поверить, но восторг уже заполнял меня целиком, то невероятное чувство, когда теория вдруг становится реальностью.

По завершении лечения я сразу ощутил признаки крайней усталости, тело словно лишилось последних сил. Это, вероятно, и есть тот самый момент, когда исчерпываются ячейки заклинаний. Однако прежде чем отправиться спать, хотелось проверить ещё один момент. Заговор «Сигнал тревоги» требовал воплощения, но из чего бы его слепить? Я уставился на рюкзак, мысленно перебирая содержимое в поисках подходящих компонентов.

Для реализации задуманного я подготовил необходимые материалы: напильник, пустой стеклянный флакон, кусок ткани и молоток, который ранее использовал для закрепления крюка в стене. Начав с изготовления бечёвки, я аккуратно сплёл куски ткани, следя за тем, чтобы получившаяся верёвка была тоньше той 50-футовой, что хранилась в моём инвентаре.

Далее приступил к сборке приспособлений для тревожного реагирования. Напильник был осторожно вставлен в верхний проём двери. К нему я привязал самодельную бечёвку, а на другом её конце закрепил молоток. Под всей этой конструкцией, точно по вертикали, разместил пустой стеклянный флакон. Суть механизма заключалась в следующем, при открытии двери без моего ведома напильник должен был выпасть из паза, потянув за собой бечёвку. Это привело бы к падению молотка прямо на флакон, что создало бы достаточно громкий звук для оповещения о проникновении.

Закрыв глаза, я ощутил поток магической энергии. Слова заклинания сливались с мысленным намерением: усилить звук, связать его с сознанием, сделать так, чтобы ни один шорох не остался незамеченным. Когда последняя нить заклинания заняла своё место, я выдохнул. Устройство было готово и физически, и магически.

Постель приняла меня почти нежно, но сон пришёл как волна мгновенно, без предупреждений. В тот краткий миг, когда сознание ещё цеплялось за реальность, в нём мелькнула тень забытого намерения: я не испробовал «Чудотворство». И тут же всё погасло.

Глава 4

Утро я начал с разборки самодельного «будильника». Аккуратно разобрав его, я решил, что он еще может пригодиться в будущем, и сложил детали в отдельный мешочек.

Затем поднял стол и поставил его рядом с дверью. Вдруг меня осенило. Я ведь Изобретатель. Почему же раньше не пришло в голову, что замок для двери могу сделать сам? Вот только металл. Опять к Егнату с протянутой рукой? Нет, спасибо. Но ведь есть и другой путь, а то есть древесина. В памяти возник угол дровника, где среди пыли и времени лежали поленья, ждущие своего часа. Решено, сейчас этим и займусь. По опыту из моей прошлой жизни, работа займёт от получаса до часа.

Открыв дверь, я невольно вздрогнул и остановился на пороге. У стены, едва освещённый утренним светом, спал человек. Тёмное одеяние, плащ, сползший на лицо, и резкий запах, всё это мгновенно сложилось в знакомый образ Игана.

«Ну надо же, - пронеслось в голове. - Чего он тут делает?»

Тишина. Только его ровное дыхание да редкий скрип досок под спиной. Ситуация выглядела парадоксально, напоминая бытовой конфликт, когда супруга не допускает пьяного мужа в жилище. Эта мысль вызвала лёгкую усмешку. Ладно, потом спрошу, что его сюда принесло, когда проснётся.

Я медленно поднял взгляд к небу. Солнце только начинало свой путь вверх, окрашивая облака в бледно-розовые тона. Да, времени до встречи ещё хватало - можно не суетиться.

Ну, думаю, надо обойти его потихонечку, чтоб не разбудить. Каждый шаг - как по минному полю. И вдруг вдалеке раздался характерный звук броска костей. Я замер, прислушиваясь. Иган не проснулся, а значит, моя попытка остаться незамеченным увенчалась успехом. Он всё так же безмятежно спал у стены, щедро делясь своим «ароматом» с окружающим миром.

Дойдя до дровника, я выбрал пару поленьев, подходящих для изготовления щеколд. Подержав их в руках, я решил не заносить древесину в дом, очень не хотелось мусорить, а потом убираться. Лезвие легко снимало стружку, придавая заготовкам нужную форму. Обтачивая древесину серпом, я размышлял. Придётся использовать пару крюков. Но это временно, позже обязательно нужно будет купить нормальные гвозди и запас материалов. В моём ремесле предусмотрительность залог успеха.

Когда я вернулся к входу, Игана уже не было видно. Лишь терпкий запах, оставшийся в воздухе, намекал, что он где-то рядом. Я устало вздохнул, удивляться уже не хотелось. Лучше заняться делом.

Войдя внутрь, увидел такую картину. Иган спокойно расположился на моей постели, словно хозяин положения. Я молча кивнул ему в знак приветствия, не став комментировать ситуацию. Повернувшись к двери, я аккуратно приколотил щеколды крюками. Несколько пробных движений и я убедился, что конструкция держится крепко, как надо.

Закончив со щеколдами, я медленно развернулся к незваному гостю. Он лежал на моей кровати, раскинув руки, и выглядел до неприличия расслабленным. В воздухе всё ещё витал его характерный запах, смешиваясь с ароматом свежей стружки.

Я сделал шаг вперёд, внимательно разглядывая его лицо.

- Объяснишь, что ты тут делаешь? - произнёс я, стараясь сохранить спокойствие.

- И тебе доброго утречка, - буркнул Иган, будто я ему что-то плохое сделал.

- Доброго. Слушай, ну ты бы хоть сказал, что собираешься тут отдыхать, - произнёс я, невольно вздохнув. Затем чтобы не сорваться на него добавил, - Я бы тогда, может, и подушку тебе принёс, и одеяло. А то лежишь тут как на вокзале, - говорил это, стараясь, чтобы сарказм не перерос в откровенную злость.

- Оу, у вас даже такой сервис есть? - Иган ухмыльнулся, явно наслаждаясь игрой. - А что за странное слово ты сказал? «Вокзал»?Звучит как заклинание из старой книги.«Вокзал». - Прошептал слово, будто пробуя его на вкус.

- Не заклинание, а вполне себе обычное место. Ну из тех мест, откуда я родом. Да ладно, забудь, - махнул я рукой, пытаясь сгладить неловкость. - Ты-то как тут оказался? Какими судьбами?

- Да просто решил заглянуть к другу, а он прям запираться начал. Неужто мои советы пошли на пользу? - в голосе Игана звучала лёгкая насмешка.

- Ну конечно, человек… эмм… ну ты понял, - запнулся я, вспомнив, что моя раса сейчас тифлинг, а не человек, - Моего порядка учиться на конструктивной критике.

И тут меня осенило. Сигнала тревоги я не слышал, а сам «будильник» стояло на месте, нетронутое. Следовательно, никакого взлома не было.

- Слушай, а как ты вообще понял, что я запираюсь? Я не видел, чтобы ты дверь взламывал, и тревога не орала.

- Да чего тут ломать? - рассмеялся Иган. - Постучал разок, ты не откликнулся. Да ещё и кончик напильника сверху торчал, как флажок «Не входить!» Ну, я и решил, что хозяин дома, но гостей не ждёт.

«Как же легко он сделал вывод, опираясь на такие мелочи. А я даже не заметил, что напильник выглядывал с обратной стороны двери. Надо будет в последующем быть поаккуратнее», - подумалось мне, мысленно отмечая про себя эту оплошность. Теперь становилось ясно, что малейшая деталь может стать подсказкой для внимательного наблюдателя.

- А ты хорош, сыщик, - не выдержав, я тоже рассмеялся, и напряжение, сковывавшее меня, наконец отступило.

Иган поднялся с моей постели с плавностью, присущей лишь тем, кто привык быть в центре внимания. Он отряхнул плащ, и ткань заиграла в утреннем свете, словно окутывая его живым покровом, тенью, ставшей материей.

- Да просто внимательно посмотрел, - произнёс он без тени хвастовства.

Я взглянул на его руку, затем в глаза. В них читалась спокойная уверенность и дружелюбие. Ни тени насмешки или скрытой угрозы. Тепло его ладони и твёрдость хвата передавали то же ощущение, перед мной стоял человек, которому можно доверять.

- Просто? - повторил я. - Ну, тогда я просто впечатлён.

- Ну а вообще я думал за тобой зайти, потом в пару мест пока у нас есть время перед встречей с Орлой, - проговорил Иган, и в его голосе звучала та самая лёгкая нетерпеливость, с которой люди обычно предлагают авантюры.

- «Пара мест»? Звучит как начало приключения с непредсказуемым финалом. Ты точно знаешь, куда нас занесёт?

- А как же интрига? - с лукавой улыбкой произнёс Иган; в его взгляде вспыхнули озорные искорки. - Если сразу всё выложить, то и удивляться будет нечему. Феланор ещё говаривал, «Без тайны не будет интереса». А он мужик умный был, знаешь ли.

- Ладно, уговорил. Но сначала завтрак. Есть идеи, куда сходить поесть?

- Зайдем в «Перепутье», - предложил Иган. - Там подают отменный говяжий стейк с грибным соусом, а эль всегда свежий. А ещё говорят, повар‑полурослик готовит такой овощной рагу, что даже тролли забывают про мясо.

- Как много, оказывается, у вас кафе… эм, харчевен. Вроде деревушка маленькая, а кухонь разных тут в достатке, где перекусить всегда найдётся.

- А как иначе? - пожал плечами Иган. - Каждый искатель приключений хочет после подземелья отведать чего-нибудь эдакого, кто гномьих пирожков с грибами из Тёмной чащи, кто эльфийских медовых лепёшек. Вот и плодятся харчевни как магические споры.

- И все, конечно, ждут, когда мы заглянем, - засмеялся я. - Особенно если с добычей.

- О, это само собой. Я слыхал, что в «Трёх бочках» уже наверняка припасён особый стол для героев.

- Тогда в путь, - поторопил я, чувствуя, как живот уже начинает ныть от голода.

Мы вышли из дома, и утренний воздух, напоённый запахом свежескошенной травы и дымка от деревенских печей, бодрил. Иган шагал рядом, непринуждённо насвистывая мелодию, а я невольно отмечал, как легко с ним, даже в неловких ситуациях он умел сохранить лёгкость и юмор.

До «Перепутья» дошли за десяток минут. Заведение и вправду располагалось в самом сердце деревни - у перекрёстка трёх дорог, где всегда толпился народ. Вывеска с изображением скрещённых вилок и ножа слегка покачивалась на ветру, обещая сытный приём.

Внутри царил уютный полумрак. За дубовыми столами сидели путники и местные, кто-то оживлённо переговаривался, кто-то задумчиво помешивал эль в кружке. Мы устроились у окна, и вскоре к нам подошёл коренастый хозяин заведения - полотенце через плечо, взгляд приветливый, но цепкий.

- Оо, Иган! - воскликнул он, узнав моего спутника. - И с тобой новый гость. Что будете?

Иган расплылся в улыбке, немного поклонившись.

- Как всегда, ваш лучший стейк и кружку эля. А моему другу… - он вопросительно глянул на меня.

- Будьте добры, то же самое, но без алкоголя. Иган, а ты бы не начал утро с эля? Хотя, конечно, кто я такой, чтобы мешать… у нас же просто «дело», ничего особенного, - протянул я, бросив на него иронично-укоризненный взгляд.

- Разумеется, как изволите, матушка, - Иган склонил голову с преувеличенной почтительностью и обернулся к хозяину. - Будьте добры, без эля. У нас сегодня строгий режим.

Хозяин ушёл, а Иган вдруг сник, глянул исподлобья и тихо, почти стыдливо наклонился ко мне, голос упал до шёпота.

- Знаешь, неловко просить… Но у меня тут долг. Если сможешь выручить, то буду бесконечно благодарен. Верну всё до последнего медяка, как только разберемся с делами.

Я на секунду задумался, потом спокойно кивнул с улыбкой.

- Без проблем. Считай, это вкладом в наше общее дело

Иган открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал хозяин, появившийся с подносом. С ловкостью опытного трактирщика он расставил блюда, сочное мясо, источающее аппетитный аромат и кружки с прохладными напитками. По насыщенному фруктовому запаху я сразу понял сок наверняка из утреннего отжима.

- Будьте добры, рассчитайте нас.

Хозяин кивнул, достал доску, привычно заскользил грифелем, движения отточенные, почти ритуальные. Я выложил монеты до того, как он закончил подсчёты, и добавил ещё несколько сверх. Он замер, взглянул на меня с немым вопросом. Я коротко кивнул на Игана. В его глазах мелькнуло понимание и лёгкая тень сочувствия.

Когда хозяин заведения скрылся за стойкой, Иган осторожно протянул руку. Будто касался не ладони, а чего-то невероятно ценного. Его пальцы мягко, но уверенно обхватили мои. В этом прикосновении была особая глубина, словно он переступал через невидимую границу между одиночеством и причастностью. Он на миг опустил глаза, скрывая смущение, но пожатие оставалось твёрдым. В этом молчании, в этом кратком соединении рук было больше смысла, чем в самых пышных речах, признание, благодарность, обещание идти дальше вместе.

Стейк и вправду оказался таким, каким его расписывал Иган, сочным, с аппетитной корочкой, а соус окутывал его густым, чуть дымным ароматом. Мы ели, не торопясь, смакуя каждый кусочек. Иган, ещё недавно напряжённый из‑за долга, понемногу оттаивал, видно было, что ему стало легче.

- Между прочим, - он отставил тарелку, покрутил в руках пустую кружку, - я не просто в гости зашёл. Есть у меня одна задумка.

- Давай только без долгов, ладно? - мягко сказал я. - А то мои скромные запасы уже на пределе, как ты вчера метко подметил.

- Не волнуйся, дружище, тут всё иначе, - он улыбнулся с таинственным видом. - Это шанс, и куда более интересный, чем ты думаешь. Но пока не хочу грузить деталями, сам увидишь. До встречи есть пара часов, так что как раз успеем посетить одно место, где всё станет ясно.

- Ладно, веди, - вздохнул я, уже смирившись с пылким нравом собеседника. - Только давай без сюрпризов, которые потом боком выходят.

- Гарантирую, никаких долгов. - Он подмигнул. - Разве что моральных. Но они, знаешь ли, не так бьют по карману.

Едва мы очутились на улице, я отметил, что солнце поднялось чуть выше, но до полудня далеко, а значит, времени в запасе хватало. Иган уверенно вёл меня через рыночную площадь, которая, по его словам, вечно кочевала с места на место. Мы шли, вдыхая аромат свежих овощей и пряных специй, разглядывая ремесленные поделки. Вокруг звучала песнь города, голоса торговцев, смех детей, мелодия музыканта, доносившаяся издалека, словно голос самой судьбы.

- Может, всё-таки расскажешь, куда мы идём? - бросил я, шагая по узкому переулку.

- О, в «Закулисье». - Иган наконец глянул на меня с улыбкой. - Там такая забавная лавочка, как раз для любителей покопаться в железяках. Уверен, тебе зайдёт. И без шуток, никаких подвохов. Просто… ну, знаешь, шестое чувство подсказывает.

- Ах эта интуиция. Как же без неё. Особенно когда она вдруг решает, что лучший ночлег это под моей дверью, - не удержавшись от подколки, сказал я.

Он весело рассмеялся, ненадолго замедлил шаг, посмотрел на меня с тёплой улыбкой, тихонько хихикнул и продолжил идти, словно поделившись со мной маленькой радостью.

- Чистая импровизация. Но посмотри, как всё удачно сложилось. Ты замки с сигнализацией соорудил, я выспался как младенец, а теперь нас ждёт поход за припасами для твоего следующего шедевра. Чем не идеальный день?

Свернув из тесного переулка, мы оказались перед домом с навесом, который, казалось, вечно прятался в полумраке, даже при дневном свете. На обветшалой вывеске, поросшей мхом, всё ещё можно было разобрать надпись. Внутри мы задержались примерно на час, но я и не заметил, как пролетело время, настолько меня увлекли всевозможные любопытные предметы.

Взгляд скользил по диковинным предметам, не в силах остановиться. Часы с лишними механизмами, будто знающие иной ход времени. Стена, усыпанная шестерёнками, словно карта неведомых миров. Сфера с серебристыми вихрями внутри, будто миниатюрная галактика.

В самом сердце этого волшебного пространства стоял массивный верстак, сокровищница изобретений. Рычаги, украшенные руническими письменами, будто хранили древние заклинания. Диски с прорезями пели тихую песню при вращении. А миниатюрное устройство, напоминающее громоотвод, венчал кристалл, пульсирующий тусклым, но живым светом. Каждый предмет здесь был поэмой, написанной языком механики и магии.

После продолжительных раздумий я выбрал то, что могло послужить мне в будущем. Это был мешочек со стальными шариками, шесть обычных кристаллов и столько же с внутренним свечением, набор гвоздей различной длины, пару гранитных дисков с рунами, а также мешочек с шестерёнками и пружинами.

Продавец не покидал места за прилавком на протяжении всей консультации. Он оставался за прилавком, словно часть интерьера, спокойно отвечая на мои вопросы. Сначала он казался самым обычным человеком. Но когда поднялся со стула, мир вокруг будто изменился. Я увидел полурослика левитирующего на магических руках. Каждое его движение было подобно танцу, а то, как он подхватывал и подавал товар, пробудило в памяти образ Доктора Осминога, будто сама магия решила напомнить о моей родной вселенной в этом уголке мира.

Когда продавец подсчитал итоговую сумму, оказалось, что вся моя покупка обошлась в 2 золотых и 5 медных монет, что было существенно меньше, чем я ожидал услышать. После совершения сделки в моём кошельке осталось 5 золотых монет, 1 серебряная и 8 медных. К моему удивлению, продавец дополнительно вручил мне 2 электрумовые монеты. Это стало поводом для небольшой беседы, я всегда пытался разобраться, какую роль эти монеты играют в сложной экономической системе мира D&D, но всегда натыкался на пробелы в понимании.

- Ну что, убедился? - он подмигнул, поправляя плащ. - Интуиция меня почти ни разу не подводила.

- Пока что я убедился лишь в том, что ты мастер находить места, где можно потратить деньги, - усмехнулся я, нащупывая в кармане прохладный гранитный диск с выгравированными рунами. Несмотря на безмерность рюкзака хранения, он ощутимо потяжелел.

- Ну вот, а ты боялся. - Иган весело ткнул меня плечом. - Пора двигаться дальше, по делам.

Внимательно перебрав вещи в рюкзаке, я убедился, всё самое важное под рукой. Фляга с прохладной водой, аккуратно уложенные рационы, рассчитанные на несколько дней пути, факелы и фляга с маслом. Серпы привычно покоились в ножнах у бедра, это оружие всегда со мной.

Чтобы не терять драгоценные секунды в схватке, я заранее закрепил мешочек со стальными шариками прямо на поясе. Теперь будет проще и быстрее творить «Огненный снаряд».

Мысленно перебрал членов отряда. Я, дварфийка и эльф обладаем даром видеть в темноте - это даст нам преимущество в мрачных шахтах. Но вот мой друг, которого Егнат метко прозвал «Тенью в углу», окажется совершенно беспомощным в кромешной тьме. В этом была своя горькая ирония, в мире, где магия и особые способности это обыденность, самый обычный человек становится самым уязвимым. На всякий случай я протянул Игану несколько факелов. Если нас разделит лабиринт шахт, у него хотя бы будет возможность осветить себе путь.

***********************

Дорога от моего дома к старым воротам неожиданно превратилась из прямой в извилистую, словно поезд, огибающий половину деревни. Но, несмотря на лишнюю протяжённость маршрута, мы успели приобрести всё, что я задумал подготовить после похода в шахту.

Впрочем, я пока не представляю, сколько времени займёт эта вылазка. Вспоминаю наши игровые сессии в D&D, где каждая встреча, каждый диалог могли растянуться на долгие часы, порой на целые вечера. Значит, нужно быть готовым ко всему и запастись терпением. Как говорит мой первый друг в этом мире «Побольше внимательности.»

Воздух был удивительно свеж, в нём явственно ощущались прохлада росы и терпкий запах дыма, доносившийся из ремесленных мастерских. По пути нам встречались густые заросли деревьев, настолько плотные, что на миг возникало ощущение, будто мы покинули деревню и оказались в лесной глуши.

Разгадка оказалась проста. Местные нередко разбивали небольшие рощи рядом с домами, стремясь придать своим участкам особый шарм. Благодаря этому часть деревни приобрела удивительный облик, как фрагмент эльфийского поселения, где дома гармонично сливались с природой.

На ветвях некоторых деревьев висели заботливо сделанные кормушки, их повесили, чтобы привлекать птиц, чьё пение и яркое оперение украшали повседневность. А на других деревьях приютились детские игровые домики, этакие миниатюрные крепости, где разыгрывались самые смелые фантазии.

В какой-то момент я отчётливо осознал, что меня одолевают тревожные мысли. Беспокойство охватывало сразу по нескольким фронтам: предстоящий поход, необходимость наладить контакт с новым компаньоном.

К этому примешивалось давно знакомое ощущение, тот самый страх перед новым и неизведанным, что всякий раз накатывал на меня перед значимыми событиями. Интересно, что это не было боязнью совершить ошибку. Скорее, это было странное, щемящее чувство в груди, некая смесь тоски и печали, словно я безвозвратно потерял кого-то близкого и дорогого сердцу.

Я резко остановился, осознав, что внутренний хаос требует паузы. Закрыл глаза и погрузился в дыхание, простой, но действенный способ восстановить равновесие.

Открыв глаза, я сразу заметил растерянность во взгляде Игана. Понимая, что ему нужны пояснения, я подробно рассказал о своём состоянии. Он слушал молча, лишь время от времени кивая с понимающим выражением лица. А потом, не говоря ни слова, обнял меня, простое прикосновение сняло последние нити тревоги, сковывавшие душу.

Солнце, неспешно поднимаясь к полуденной вершине, озаряло сцену, к которой мы приближались, старые ворота и тропу, исчезающую в сумраке рощи. И там, словно персонажи из иного мира, двое выделялись своим неистовым присутствием.

В воздухе танцевали сполохи света, а земля отдавала небу ворохи листьев, подхваченных неведомым вихрем. Когда расстояние сократилось, я разглядел, что как раз те, кого я искал.

Орифф, как буря, обрушивала слова на Феланора, а он отвечал ей с не меньшим пылом. Его эмоции вырывались наружу яркими огненными всполохами, а она, сотворив терновый кнут, била им о землю у ног эльфа, поднимая в воздух золотые листья, ощущение, будто сама природа откликалась на их спор.

- Что за спор, а драки нет? - спокойно произнёс Иган, вставая между ними. - Может, свои силы будем тратить в правильное русло? Ведь есть дела поважнее, чем доказывать свою правоту.

Когда Орифф увидела перед собой Игана, её лицо на мгновение окаменело, взгляд стал острым, почти угрожающим. Но уже через пару секунд напряжение отступило. Она медленно, полной грудью вдохнула, затем плавно выдохнула. В это мгновение магический кнут растаял в воздухе, словно туман под утренним солнцем. После этого она аккуратно пригладила пряди волос, выбившиеся из-под венка, будто приводя в порядок не только внешность, но и мысли.

- О, наш неутомимый искатель знаний снова в строю. Всё мечтает выведать то, что я ни за что не раскрою. Он искренне верит, что эти знания дадут ему покой, но не видит, что есть вещи, которые нельзя отдавать. Семейные рецепты это не просто набор ингредиентов, это часть наследия, которую я обязана хранить. Его настойчивость уже не забавляет, а начинает до жути бесить.

- Ах, Феланор, неужто сны твои без этого рецепта потеряли аромат? - с лёгкой усмешкой произнёс Иган, легонько толкнув эльфа в плечо. - Эта жажда знания, верно, навеки с тобой? Даже я, со всем своим искусством раздражать, не могу вызвать у нашей Орлы столь пылкой досады, какую ты ей сейчас даришь.

- Грюйт это не просто рецепт, который передается от одного к другому. Это семейная традиция. Душа нашего народа в каждой травке, в каждом движении руки при помешивании котла.

Эльф распрямил спину, словно дерево, выдержавшее бурю. Лёгким движением рук он развеял последние искры Священного пламени, что ещё трепетали на кончиках пальцев. Тёмные волосы, слегка растрёпанные, он бережно уложил на место, также пытаясь успокоиться. Книга на поясе занял своё привычное положение, а плащ окутал его, словно создавая защитный кокон. И лишь тогда он вновь взглянул на Орифф, а взгляд его был подобен спокойному озеру, где больше не плескались волны смятения.

- Именно поэтому я и хочу понять, моя Орифф. Не украсть, не скопировать, а прочувствовать. Как ты подбираешь травы? Почему именно в такой последовательности? Что чувствуешь, когда варишь?

Когда эльф заговорил, его охватило почти физическое волнение, с каждым произнесённым словом он всё сильнее распалялся, глаза горели жадным огнём, а тело постепенно наклонялось вперёд, нависая над Орифф. На мгновение он словно потерял контроль над собой, поглощённый жаждой тайны. Но затем резко опомнился, вновь выпрямился, глубоко вдохнул и заговорил вновь, теперь уже ровным, почти бесстрастным тоном. Однако в его голосе, несмотря на все попытки сдержаться, прорывалось то же жгучее, почти болезненное желание, которое он так старался скрыть.

- Ну что ж, оставим это позади. Дорогая Орифф, наша дружба для меня не пустое слово, и я от всего сердца прошу прощения. Признаю, иногда меня заносит, и я теряю чувство меры. - С этими словами эльф исполнил почти ритуальный поклон, словно опытный японец, в нём читалась не просто вежливость, а глубокое, искреннее раскаяние.

- О, все собрались и вроде без взаимных претензий. Хорошо, тогда пора обсудить дела, пока обстановка не накалилась снова, - бодро произнёс Иган, отмечая, что напряжение между спутниками спало. - Итак, вопрос, стоящий тысячи золотых, что нам делать с этими шахтами?

В миг, когда слова витали в воздухе, Феланор тихо отступил в сторону. С изяществом, достойным древнего мудреца, он снял с пояса книгу, окованную серебряной цепью, раскрыл её и вот уже буквы стали его убежищем, его тихим пристанищем. А я… я стоял, растерянно переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое. В глазах моих читался вопрос, который я не решался произнести вслух: «Что, чёрт возьми, происходит?!»

В тот момент, когда я уже был готов нарушить молчание, Феланор совершил резкий жест, книга с громким хлопком закрылась в его руках. Его взгляд, тёплый и открытый, встретился с моим, а шаг вперёд сократил дистанцию между нами. Он шагнул почти вплотную и твёрдо протянул руку. Я, естественно, растерялся и только и смог, что пожать её в ответ.

В его облике причудливо переплетались противоположности. Надменная осанка соседствовала с почти застенчивыми движениями, вечная скука во взгляде оттенялась неподдельным интересом к происходящему. Это был эльф, ломающий стереотипы, без привычной для его народа чванливости, без высокомерного превосходства, столь характерного для эльфийской знати.

- Приятно познакомиться, Матьяс, - произнёс Феланор с лёгкой полуулыбкой, одновременно делая знак Игану и Орифф приблизиться. - Знаешь, Орифф немало о тебе рассказывала. И вот я, поддавшись исследовательскому азарту, решил присоединиться. Признаюсь честно, мне чрезвычайно любопытно понаблюдать за тобой в деле. А ещё… - он на мгновение замолчал, словно взвешивая слова, - кто знает, какие тайны могут скрываться в этих шахтах? Возможно, нас ждёт немало интересных открытий.

Феланор плавно наклонился вперёд, и в этом движении явственно проступил образ тренера, который перед важным матчем раскрывает команде тактику игры. Его поза, взгляд, едва заметный жест, всё говорило, что сейчас прозвучит нечто важное. И словно по немому сигналу мы все, не сговариваясь, подались вперёд, склонили головы, превратившись в сплошное внимание. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь нашим сдержанным дыханием.

- Знаете, я тоже не раз слышал тревожные слухи о шахтах, - заговорил он, слегка понизив голос. - Одной из моих задач в Аббатстве был сбор сведений и расследование их тайн. Я обращался к разным людям с предложением отправиться туда вместе, но каждый раз получал отказ. И хотя любопытство раздирало меня изнутри, здравый смысл неизменно напоминал о риске. Потому сейчас я готов рассказать всё, что сумел выяснить от тех, кому посчастливилось выжить после встречи с ужасами, таящимися в глубинах шахт, от простых деревенских жителей и отважных караванщиков.

Следующие несколько минут он посвятил подробному рассказу. Из глубин памяти извлекал он обрывки разговоров, причудливые домыслы, странные совпадения, всё то, что удалось накопить за долгие годы деревенской жизни. Он пересказывал версии, рождавшиеся в беседах с крестьянами, ремесленниками, странниками. А потом, словно фокусник, достающий трюки из рукава, выложил перед нами несколько набросков - грубых, но выразительных рисунков, созданных людьми, чьи души не смогли устоять перед натиском увиденного.

- Оо, так вот кто там засел. - Иган хохотнул, ткнув пальцем в рисунок, который выглядел так, будто его рисовал пятилетний художник после просмотра страшного сна. - Ну что ж, представляю, я, весь такой герой, захожу в шахту, а там вот он. Огромный клоун. И что мне делать? Ударить его? А вдруг он расплачется? Или, не дай боги, начнёт шутить? Нет уж, спасибо.

- Иган, заткнись уже со своими шуточками, - резко бросила Орифф, с силой толкнув его. - Если считаешь себя таким крутым, иди и проверь всё сам. Сходи на разведку, посмотри, что там происходит, а потом доложи нам подробно и без своих дурацких комментариев.

Сначала показалось, что она хочет дать ему подзатыльник, но, осознав, что не дотянется, просто толкнула в плечо. В этом движении не было злобы, а лишь способ сбросить напряжение, ведь каждый из нас справляется с нервозностью по-своему.

- Простите меня, милая Орла, - произнёс Иган, не скрывая ироничной усмешки. Но тут же его поза изменилась, он вытянулся в струнку, будто под невидимой командой, невольно перенимая сдержанную осанку Феланора. В голосе проступила непривычная серьёзность. - Если говорить откровенно, мне не по себе. Поэтому, думаю, нам точно нужно продумать план действий, что-нибудь внятное и продуманное.

Феланор медленно обвёл взглядом окружающее пространство, будто пытался отыскать в нём ответ на невысказанный вопрос. Лёгкий вздох сорвался с его губ, в нём слышалось разочарование. Неторопливо достав из поясной сумки свёрнутый в трубочку свиток, он развернул его, но тут же замер в раздумьях. После короткого колебания он решительно направился к неподалёку стоящему пню. Быстрым движением стёр с поверхности пыль и налипшую грязь, бережно расстелил свиток и жестом пригласил нас приблизиться.

- Перед вами примерная схема шахт, над которой я немало потрудился, - произнёс Феланор, осторожно разглаживая свиток на пне. Его палец медленно скользил по причудливым изломам линий, дорожкам и отметкам шахт. - Как видите, здесь обозначены старые заброшенные выработки и небольшой участок у самого входа. Основная угроза, по всей видимости, таится в заброшенной штольне и главной галерее. Увы, собрать больше данных не вышло. Отважных, рискнувших проникнуть вглубь, было немного, а те, кто вернулся, делились лишь впечатлениями о первых двадцати-тридцати шагах пути, дальше им зайти не довелось.

Вглядываясь в извилистые линии карты, я словно перешагнул сквозь время, передо мной возникла тень другой схемы, показанной некогда Егнатом. Но сейчас что-то явно не сходилось. Я склонился ниже, всматриваясь в линии и обозначения, и наконец уловил разницу, информация о шахтах была иной. Конфигурация комнат, пути к ним всё выглядело по-другому. Впрочем, та старая карта могла изрядно устареть. Хотя… вряд ли пространство у самого входа претерпело серьёзные изменения за это время. Так что.

- Если позволите, я бы хотел немного скорректировать отметки на карте, - обратился я к Феланору. - Недавно я видел карту отца Егната, на ней детальнее обозначены комнаты сразу за входом. Возможно, эти данные помогут лучше сориентироваться на местности.

Феланор вскинул брови, в его взгляде читалось неподдельное удивление. Несколько мгновений он молча изучал меня, как будто пытаясь прочесть мысли, а потом коротко кивнул, без слов дав понять, что согласен.

- Несомненно, Матьяс, - задумчиво проговорил Феланор. - Любая карта это не истина в последней инстанции, а лишь попытка её уловить. Это черновой вариант карты. Каждое новое наблюдение, каждая деталь обогащают наше понимание. Возьми перо, возможно, именно твои штрихи приблизят нас к истине.

В словах Феланора звучало столько пафоса, что я невольно улыбнулся, как давно не слышал подобной торжественности. Но, поразмыслив, я понял, это не признак высокомерия, а отражение его прошлого, укоренившейся манеры общения. В этих высокопарных фразах я различил искреннее дружелюбие, просто выраженное в необычной форме. Принимая перо, я отдал дань уважения его стилю лёгким поклоном и принялся вносить правки в карту. Закончив, я вернул перо и отступил, пристально разглядывая результат. Карта наконец приобрела осмысленный вид, теперь она хотя бы не вводила в заблуждение.

- Вполне неплохо, - заметил Иган, с интересом наблюдая за происходящим.

Его похвала звучала необычно тепло, в ней явно читалось восхищение тем, как беспорядочные отметки на карте сложились в чёткую систему. Я невольно задержал взгляд на Игане. Поразительно, но он ни разу не попытался вставить свои неизменные «пять медяков», свою колкую ремарку, без которой редко завершалась его речь. Хаха. Мой разум незаметно перекодировал привычное «пять копеек» в местное «пять медяков», как будто это всегда было частью моего внутреннего языка. Похоже, я всё глубже погружаюсь в ритм этого мира.

Время текло неумолимо, солнце достигло зенита, а наше обсуждение всё не завершалось. Мы продолжали анализировать возможные маршруты, продумывать действия на случай непредвиденных обстоятельств. В воздухе ощущался специфический аромат старой бумаги, хранящей следы всех слухов, и чернил, которыми были нанесены новые записи, попытки зафиксировать ускользающее знание. Обстановка казалась почти нереальной, словно мы пытались собрать воедино разорванную карту, где половина ключевых точек бесследно исчезла.

В скором времени мы пришли к общему мнению что необходимо узнать что умеет каждый из нас.

Чтобы сориентироваться, каждый рассказал о своих сильных сторонах. Большинство описывало магические способности и заклинания. Но был среди нас и тот, кто хранил молчание. Иган, склонившись над своим мешком, бережно перебирал отмычки, холодные, надёжные, лишённые волшебства. Его маскировочный набор лежал перед ним, словно набор инструментов для создания иллюзий без единой капли магии. В этом было особое величие, он не искал силы в заклятиях, его мощь заключалась в умении обращаться с тем, что под рукой.

Внимательно выслушав остальных, я составил для себя краткую характеристику каждого. Феланор, словно книга древних заклинаний, несомненно, волшебник, хотя жрец тоже не исключён. Орифф с её внешним видом и терновым кнутом определённо была друидом. А мой остроумный приятель, тень среди теней, плут, чья скрытность кричала громче любых слов, слишком изворотливый для монаха, несомненно, плут.

Когда план был наконец согласован, я выдвинул идею. Сложить руки вместе, простой жест, способный сплотить команду и придать уверенности. Первым охотно откликнулся Иган, он всегда стремился заряжать окружающих энергией, пусть и своеобразными способами. После небольших уговоров к нам присоединилась Орифф. Завершил ритуал Феланор, он аккуратно положил на наши руки платок, а затем свою ладонь.

Моё внимание привлёк странный контраст. В то время как остальные улицы деревни жили своей обычной жизнью, эта окраина словно вымерла. Я понял, люди обходят её стороной, пугаясь слухов о заброшенных шахтах и зловещем старом тракте. Старые деревянные ворота, покосившиеся и обшарпанные, красноречиво свидетельствовали - сюда давно никто не заходит. А дорога… Она превратилась в едва различимую тропу. Многочисленные дожди сгладили все следы, ни колеи от телег, ни отпечатков копыт. Только трава упорно пробивалась сквозь трещины в камнях, возвращая землю природе.

Переступив порог старых ворот, мы двинулись в сторону шахт. Тропа, едва заметная среди деревьев, мягко извивалась, уводя нас вглубь леса. Поначалу казалось, что мы просто идём по окраине деревни, но чем дальше, тем гуще становились заросли. Только сейчас я осознал, насколько хорошо поселение спрятано среди деревьев, а ведь изнутри этого совершенно не ощущалось. Спустя час пути сквозь лесную чащу всё встало на свои места, неудивительно, что департамент Глубоководья забыл про эту деревню. А ещё… Я насторожился, уловив вдалеке низкий рык, очень странный, первобытный, словно доисторический зверь подал голос. Что это еще за монстры такие? Похоже, местные слухи не врали. Или это одни из тех существ, из-за которых о деревне и «забыли». Возможно, именно их присутствие отпугивает посторонних и заставляет власти закрывать глаза на существование этого места.

Тишина сопровождала наш путь, мы шли, напряжённо вслушиваясь в каждый звук. Лес сгущался, могучие стволы теснились всё ближе, а их ветви, перекрученные временем, сплетались в плотный навес. Сквозь эту живую крышу лишь изредка пробивались солнечные лучи, рисуя на земле причудливые узоры. Под ногами то и дело раздавался хруст, то сухая ветка, то слой опавшей листвы. Где‑то вдали время от времени слышался треск, непонятно, зверь ли пробирается сквозь заросли или это ветер забавляется с ветвями. Удивительно, но звери явно избегали нас, ни одного крупного животного мы не встретили. Зато птицы, рассевшись по веткам, внимательно следили за каждым нашим шагом, словно выполняли роль дозорных этого лесного царства.

- Чувствуете? - вдруг прошептал Иган, останавливаясь. - Воздух… он будто гуще стал.

Глубоко втянув носом прохладный воздух леса, я замер. Что это? Помимо устоявшегося аромата хвои и влажной земли, в ноздри ударил странный привкус, металлический, резкий, будто искра на языке. Он не был явным, скорее призрачным, как отголосок далёкой кузницы, затерянной, где‑то за горизонтом.

- Это шахты, - тихо резюмировал Феланор, глядя вперед. – Мы уже близко к ним подошли.

Орифф резко вскинула руку, безмолвный сигнал остановиться и прислушаться. Её глаза, обычно отливавшие глубоким зелёным цветом, теперь, в сумеречной дымке, превратились в две бездонные чёрные бездны. Она замерла, чуть склонив голову, словно ловила неуловимые запахи и звуки леса. Спустя мгновение её палец уверенно указал на узкую, почти заросшую тропу, вилявшую среди деревьев влево.

- Там.

Мы свернули, и тропа тут же стала сужаться, превращаясь в цепочку едва заметных следов. Сердце сжалось, кто‑то был здесь недавно. Но кто? В этой глухой чаще случайные путники большая редкость. Каждый отпечаток на земле будто кричал «Осторожно! Здесь ходят не просто так». Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Возможно, мы шли по чьим-то следам, и этот кто-то мог быть совсем рядом.

Внезапно лес словно распахнул свои объятия, отдёрнув густые зелёные завесы. Перед нами предстала штольня старой шахты, мрачное свидетельство ушедших времён. Массивные деревянные балки, некогда служившие надёжной опорой, теперь стояли криво, будто измученные долгой службой стражи. Одна из них раскололась посередине, обнажив сероватую древесину, казалось, достаточно лёгкого толчка, чтобы она рухнула. Над входом болталась ржавая вывеска, почти лишённая букв. Я вгляделся, сквозь коррозию и время проступали обрывки слов «…опас… вход …прещён…».

У самого входа в шахту приткнулась одинокий барак, кривой, обветшалый, будто вот-вот рухнет под грузом накопившейся пыли. Крыша просела так, что казалось, ещё немного и провалится внутрь. Из тёмного зева шахты выползали ржавые рельсы, изъеденные временем и влагой. Рядом валялась старая вагонетка, опрокинутая набок. Из неё высыпались куски руды, распространяя резкий серный запах. А у порога вились тропинки, следы тех, кто осмелился бросить вызов тьме, кто не побоялся ступить в недра земли, где время остановилось.

- Ну что, кто первый? - Иган изобразил на лице нечто вроде улыбки, больше похожей на гримасу.

- Не смешно, - буркнула Орифф, глядя на него как на ребёнка, который пытается шутить на похоронах.

Феланор ступил ближе, и его пальцы осторожно коснулись древней балки. Старая древесина заскрипела мучительно, будто каждое прикосновение причиняло ей боль, и она стремилась предостеречь от дальнейшего воздействия. В глазах Феланора читалась сосредоточенность исследователя. Он внимательно изучал балки и перекрытия, фиксируя наблюдения в своей книжке, казалось записывал послания самой древесины. После осмотра он направился к бараку, отделил от него несколько относительно целых досок, сохранивших прочность, и, подойдя ко мне, протянул их со словами, полными сдержанной серьёзности.

- Конструкция ненадёжная, - проговорил он. - Спуск может стать дорогой в один конец, если это действительно единственный выход. Матьяс, будь так любезен, удели внимание укреплению перекрытий. Наша безопасность зависит от того, останется ли путь назад открытым до возвращения.

Он провёл меня к входу в шахту, внимательно осматривая конструкцию. Указав на наиболее ветхие балки, и те, что едва держались и те, что грозили обрушиться в любой момент. Также он пояснил, какие участки требуют первоочередного укрепления. Я уже знал, как работает моя «изобретательская» магия, поэтому действовал уверенно, на каждую балку уходило не более пары минут. Когда последняя опора была укреплена, Феланор повернулся ко мне с явной благодарностью во взгляде.

- Может, я чего-то не понимаю, - неуверенно произнёс я, - но как‑то подозрительно тихо. Егнат говорил, что на караваны неподалёку от старого тракта нападали какие-то существа. Мы уже довольно долго здесь и пока никого не встретили. Вас это не настораживает?

Феланор медленно повернулся, и его взгляд, подобно лучу бледного света, скользнул по сумрачным зарослям леса, пытаясь отыскать тень того, кто мог за нами наблюдать. Там, куда безмолвно указывала опрокинутая тележка, меж величавых древесных исполинов покоились упавшие деревья. Их тёмные стволы были укутаны мягким мхом, а ветви украшены седыми прядями лишайника, недвусмысленные знаки того, что падение произошло много лет назад.

И в тот миг, когда мои слова повисли в напряжённой тишине, лес отозвался. Раздался резкий хруст ломающихся веток, перемежаемый глухим, утробным рычанием. Из чащи выступили три кобольда, а следом за ними хобгоблин. Не теряя времени, он с раздражением пнул одного из кобольдов в спину, явно выражая недовольство его неторопливой походкой.

Кобольды производили странное впечатление, будто кто-то причудливо скрестил покемонов с кошками и нарядил получившихся существ в потрёпанные холщовые лохмотья. Их чешуйчатая кожа, гибкие конечности и настороженные глаза создавали образ, который не удавалось припомнить ни в одной видеоигре, настолько необычными они были. Хобгоблин же, стоявший позади них, выглядел куда проще. Крупный, коренастый гоблин светло-красного цвета с тяжёлым, выдающимся вперёд подбородком, придававшим его лицу суровое выражение.

В этот момент я услышал множественные броски кубиков. Тут мне сразу стало понятно. Инициатива. Я ждал своего номера в порядке хода.

«Пятый»

Ситуация настораживала. Я напрягал зрение и слух, пытаясь уловить порядок в перемещениях сопартийцев, но всё сливалось в хаотичный узор. Шестисловный лимит правил боя давил, словно каменная плита, ни добавить, ни убавить. Смешно даже пытаться уместить в них все вопросы, что жгли сознание. В конце концов, я смирился с этим ограничением и решил просто следить за развитием событий, доверившись течению боя.

Феланор действовал с хладнокровной решимостью: его стремительный рывок за тележку был точен и расчётлив. Я обратил внимание, что очков движения ему хватило впритык. В его правой руке засияла искрящаяся энергия, которая в мгновение ока превратилась в ослепительное «Священное пламя». Не теряя ни секунды, Феланор швырнул его в кобольда, который шёл первым в строю. Несчастный явно не успел среагировать, проверка Ловкости оказалась ему не по силам. Пламя врезалось в его морду, мгновенно перекинувшись на одежду. Кобольд с пронзительным воплем рухнул наземь, начал кататься, пытаясь сбить пламя, но тщетно, через несколько мгновений его тело обмякло и перестало двигаться.

Орифф, которая, судя по всему держалась позади, начала действовать. Похоже, вдохновившись примером эльфа, она сформировала в руке огненный сгусток, но не Священное пламя, а заговор «Сотворение пламени». Подбежав и встав передо мной, она прикрыла меня от вражеского огня и метнула пламя в кобольда, стоявшего слева от уже поверженного собрата. Заклинание попало тому в глаз, нанеся ощутимый, но не смертельный урон. Кобольд выглядел потрёпанным, однако оставался в бою, его взгляд, полный злобы, был устремлён на Орифф.

Я оглянулся, пытаясь найти Игана, но тщетно. Похоже, он опередил нас, ещё до того, как мы заметили врагов, он уже растворился в тени, воспользовавшись навыком скрытности. И тут, словно из пустоты, из-за массивного ствола дерева сорвалась стрела. Она молнией прорезала воздух и вонзилась прямо в голову хобгоблина, стоявшего позади своей чешуйчатых «армии», в тот самый миг, когда он поднял ногу, чтобы ударить кобольда. Это был Иган. Его меткость поражала, выстрел и враг повержен одним точным ударом.

Очередь перешла к кобольдам, они дружно взмахнули пращами, готовясь к атаке. Горелый, всё ещё дымящийся после удара пламенем, и второй кобольд, недавно получивший пинок от хобгоблина, одновременно метнули снаряды. Цель Горелого была Орифф, его снаряд угодил ей в плечо. Она вздрогнула, подавила крик и отступила на шаг. Феланор, напротив, проявил ловкость, он вовремя пригнулся за тележку, избежав удара.

Мой ход. В голове раздался знакомый звон, резкий, настойчивый, будто сигнал тревоги. Время действовать.

Осознавая риски рукопашной схватки, я достал арбалет и оперативно зарядил его болтом. Выскочив из тесной штольни на более просторную площадку, занял позицию справа от Орифф. Мой взгляд устремился к Горелому, судя по всему, его здоровье было на исходе. Я прицелился и выстрелил… но промахнулся. Болт пронёсся в считанных сантиметрах над его головой. Противник даже не вздрогнул. Видимо, на кубике выпало очень низкое значение. Странно, что я не смог попасть в столь лёгкого противника с низким классом брони.

Феланор не терял времени, его фигура вновь ожила в хаосе боя. В ладони вспыхнул Священный огонь, и он без промедления швырнул его во второго кобольда, оставив Горелого без внимания. Но противник оказался не так прост, то ли инстинкт сработал, то ли память о гибели сородича подсказала, но в самый последний миг полуящерица увернулась, избежав удара. Не сдаваясь, Феланор рванулся вперёд, сокращая дистанцию. Он подбежал к кобольдам и укрылся за массивным стволом поваленного дерева. Теперь ему до ближайшего противника оставалось всего около двадцати футов.

Орифф создала пламя, отбегая к тележке, где ранее находился Феланор. Решив добить Горелого, она метнула огонь в него на ходу. Даже не целясь, она попала прямо в чешуйчатую морду ящера и почти мгновенно скрылась за тележкой, даже не пригибаясь. А Горелый, будто подкошенный невидимой силой, опрокинулся назад, словно его сбила сама инерция брошенного снаряда.

Из-за древесного ствола вновь показалась стрела, Иган не терял времени. Его целью был последний враг, ещё державшийся на ногах. Выстрел был точен, сперва я подумал, что остриё вонзилось в голову, но при внимательном рассмотрении оказалось, что в шею. Враг дёрнулся, попытался издать грозный рык, но вместо этого лишь захлебнулся в беззвучном бульканье, беспомощно хватая воздух.

Наконец бой подошёл к концу. Я огляделся и с облегчением понял, потерь почти нет. То, что могло обернуться тяжёлой ценой, завершилось на удивление благополучно.

«ПЯТЬДЕСЯТ единиц опыта»

Размышляя о случившемся, я пришёл к выводу, итог вышел весьма достойным. Несмотря на риск попасть в ловушку, мы сумели провести бой грамотно, а противник не смог застать нас врасплох. Мне хотелось помочь Орифф с раной, но я сдержался, помня, что количество ячеек заклинаний было ограничено, и разумнее было поберечь их. К моему удивлению, Орифф не теряла времени даром, она оперативно перевязала себе плечо и, не теряя хладнокровия, достала флягу с настойку, висевшую на поясе, и сделала глоток.

Иган возник, словно из темноты, а на его лице играла привычная улыбка.

- Судя по всему, эти ящеромордые же и попадались на глаза людям. А про хобгоблина и упоминать излишне, вы его морду вообще видели? - произнёс он. - Могу предположить, что внутри нас ждут ещё их собратья.

- Вполне возможно, - сказала Орифф, занюхав рукав. Она, кряхтя, повернулась к Игану и с укоризной посмотрела на него. - А ты мог бы и предупредить.

В улыбке Игана светилось искреннее тепло. Он осторожно коснулся повязки Орифф, движение было лёгким, почти невесомым, словно прикосновение ветерка.

- Иначе не родилась бы та самая командная работа, милая моя, - тихо произнёс он. - Но впредь я непременно буду держать тебя в курсе. Даю слово.

- Друзья мои, не время для раздоров. Впереди нас ожидает целая шахта, кишащая монстрами, вот где проявится наша истинная сила. - Феланор плавно вступил в разговор, его слова лились спокойно, умиротворяюще. - Мы лишь немного ослабили внимание, но это поправимо. Если будем двигаться в едином ритме, всё непременно сложится наилучшим образом.

У входа в тёмную шахту мы стояли и осматривали поле боя. Три кобольда и один хобгоблин безжизненно распростёрлись на земле, первые враги, павшие на нашем пути. Воздух был пропитан едким запахом горелой магии и холодного металла. В тишине ещё будто звенели звуки брошенных кубиков, отголоски только что завершившегося поединка.

Иган похлопал по колчану, будто проверяя, не испарились ли стрелы и, хихикнув, вставил свое замечание.

- Ну что ж, ребята. Начало положено, можно сказать, мы уже герои. Но это была так, разминка, чтоб понять наши силы. Ну что, все готовы к настоящему шоу?

Феланор молча кивнул, а его пристальный взгляд устремился в зияющую темноту шахты. Он замер, чуть склонив голову, каждое ухо ловило малейший шорох, каждый звук анализировался, словно ключ к разгадке скрытой угрозы. В его движениях читалась сосредоточенность воина, который пытается на расстоянии ощутить силу грядущего противостояния.

- Верно. Разминка оказалась легче, чем я предполагал. Но не стоит обольщаться, друзья, дальше будет сложнее.

Я предложил мельком взглянуть на безжизненные тела врагов, не задерживаясь надолго. Товарищи молча кивнули в знак согласия, и внутри меня вспыхнула искра радости. Поверить не могу, ведь это был мой первый бой с гуманоидами. В голове роились мысли, хотелось не только отыскать что-нибудь ценное среди трофеев, но и выкроить минутку, чтобы осмыслить странную картину, почему это хобгоблин и кобольды оказались в одном месте? В памяти всплыло, хобгоблины порой обращают кобольдов в рабство. Но даже это объяснение не снимало ощущения неестественности их союза.

Я невольно подумал, а не пришёл ли Феланор к тем же размышлениям? Я приблизился к безжизненному телу одного из гоблинов и невольно бросил взгляд на товарищей. Картина подтвердилась, Феланор склонился над трупом с сосредоточенностью исследователя. Его волшебное перо порхало над страницами книги, фиксируя наблюдения с методичностью настоящего учёного.

- В процессе анализа я пришёл к осознанию, что причина союза этих существ лежит на поверхности, - произнёс он задумчиво. - Хобгоблины, без сомнения, используют врождённую способность кобольдов ощущать камень, ту же, что присуща и дварфам. Если что, приношу свои извинения, Орифф. Однако за этим прагматичным союзом скрывается более глубокая загадка. Какова истинная цель их присутствия в этой шахте?

- Ну, наверное, всё станет ясно, если нам удастся взять кого-то в плен или спуститься до самого дна шахты. - Иган медленно проговорил, словно взвешивая каждое слово.

В итоге среди вещей кобольдов и хобгоблина мы нашли лишь четыре серебряных монет, пращу, несколько металлических обломков и пару мелких кинжалов. Оружие оказалось низкого качества и покрыто ржавчиной, поэтому товарищи решили отдать всё мне. Я не возражал, эти предметы подойдут для зарядки «Огненного снаряда». Аккуратно сложил их в поясную сумку к стальным шарикам, а монеты разделил между всеми.

- Тогда по коням? – С приподнятым настроением сказал я, заразившись от Игана весельем.

Без лишних слов мы ступили в тёмный зев шахты, каждый шаг отдавался глухим эхом в каменном чреве земли. Орифф двигалась первой, в её руках был наколдованный терновый хлыст, отбрасывая причудливые тени на влажные стены. Следом шёл Феланор, не отрывая взгляда от раскрытой книги заклинаний, словно черпая из неё уверенность. Мы с Иганом замыкали шествие. Он бережно нес факел и намеренно держался чуть поодаль, осторожный расчёт, чтобы не выдать наше присутствие раньше срока.

Через некоторое время Орифф остановилась и жестом велела нам замереть. Она указала на две двери по обе стороны тоннеля, дав понять, что за ними кто‑то есть. Она подозвала Игана, и её шёпот, едва различимый, нёс в себе груз ответственности, за правой дверью могло скрываться большее число противников. Я передал Игану один из кинжалов, чтобы ему не пришлось искать подручные средства для временной блокировки двери. К тому же это могло дать ему преимущество при выполнении задачи.

В царстве мрака и тишины Иган творил бесшумную магию, его руки ловко справлялись с дверью, будто боялись потревожить дремлющие в шахте тени. Тем временем Орифф скользнула вперёд по тоннелю. Её слух напряжённо ловил отголоски из недр шахты.

Спустя несколько минут Иган поднял факел и молча показал большой палец, показывая, что работа завершена. Орифф бесшумно вернулась.

- Туннель заворачивает направо, - прошептала она. - Там есть маленькая комната без двери. Пусто.

Мы обменялись короткими взглядами и приняли решение. Сначала незапертая дверь, потом та, что заблокирована. По нижнему краю двери пробивались тонкие полосы света, не одна, а сразу несколько. Они дрожали и переливались, словно отражая движение скрытых ламп или свечей. На это указал мне Иган и аккуратно затушил факел, чтобы не выдать наше местоположение. Положив рюкзак рядом, он неторопливо достал лук. Движения его были точны и размеренны, он вложил стрелу, плавно натянул тетиву, приготовившись к возможной схватке.

Орифф плавно развеяла магический кнут, легкое сияние угасло, оставив в её руках лишь посох. Тот самый, что всё время прятался за складками плаща, словно тайный страж. Тем временем Феланор достал кинжал, однако книгу заклинаний так и не закрыл. Его взгляд по-прежнему скользил по строкам, видно было, что текст захватил его целиком, будто приключенческий роман.

Я тщательно проверил своё вооружение. В левую руку лёг ржавый кинжал, не самое надёжное оружие, но для создания «Огненного снаряда» подойдёт. Правая рука уверенно обхватила рукоять серпа, с тихим шелестом я вынул его из ножен. Сталь обоих орудий холодила кожу, напоминая, что в этой шахте нельзя терять бдительность. Любой поворот событий мог потребовать мгновенной реакции.

Орифф, шедшая первой, бесшумно приблизилась к двери. На мгновение замерла, приложив ухо к двери, в напряжённой тишине шахты её слух ловил малейшие отголоски. Спустя пару секунд она подала знак, за дверью скрываются три или четыре существа.

Движения её были плавны и точны. Без единого скрипа Орифф приоткрыла дверь и в тот же миг в её ладони вспыхнул огонёк, который сразу она метнула внутрь помещения.

Внезапно мой слух уловил характерный стук, броски костей, определяющие инициативу. В воздухе повисло напряжение, мы действовали стремительно, без предупреждения. Это давало нам шанс, враги в комнате вряд ли успели сообразить, что происходит. Их застали в тот миг, когда бдительность была ослаблена, а мысли заняты чем-то другим.

«Шестой»

Ну конечно! Фортуна опять решила поиграть в прятки и, разумеется, выиграла.

Орифф влетела в комнату, словно вихрь, и тут же выпустила огненный снаряд, он прочертил воздух, настигая кобольда. Тот лишь уловил свист, будто предсмертный шёпот ветра и пламя ударило ему в лицо. Без единого вскрика он рухнул, привлекая взгляды остальных.

Я пригляделся, их было немало. Два хобгоблина и два кобольда, один уже «выбыл из игры». Кобольды, судя по всему, были заняты уборкой, тогда как хобгоблины просто отдыхали, развалившись на лежаках. Орифф, не мешкая, опрокинула стол, тот громыхнул, словно упавшая стена, а затем скрылась за ним.

Внезапно над моей головой со свистом пронеслась стрела, она вылетела из-за спины, словно вестник неминуемой расплаты. Мимолётным движением она пролетела в опасной близости от плеча Феланора, но он даже бровью не повёл, будто такое происходило с ним каждый день.

Стрела нашла свою цель, она вонзилась точно между пластинами брони хобгоблина, который только-только поднялся с ветхой кровати. Его глаза расширились от шока, но осознать случившееся он уже не успел. Тело безвольно рухнуло обратно на спальник, с треском ломая и без того обветшалую мебель.

Не успел второй хобгоблин опомниться, как Феланор молниеносно ринулся к нему. В руке эльфа блеснул кинжал, он уже занёс его для удара, но в этот миг случилось нечто невероятное. Книга, всё это время левитирующая рядом с Феланором, вдруг ожила, страницы сами зашелестели, стремительно перелистываясь, будто невидимая рука искала нужное заклинание.

Затем книга замерла, а её страницы вспыхнули иссиня-белым сиянием. Феланор, держа кинжал подобно волшебной палочке, произнёс слова заклинания «Нанесение ран». Магическая некротическая энергия рванулась вперёд. Тот вскрикнул, но было поздно, половина его туловища превратилась в обугленную рану. Теперь сомнений не осталось, Феланор был жрецом, владеющим поистине смертоносными чарами.

Наблюдая за действием заклинания, я испытал подлинное восхищение. Рот раскрылся, а сердце замерло от восхищения. О, если бы мне хотя бы тень такой силы….

Но судьба не терпит промедления. Ладно. Всё придёт со временем, а сейчас мой час. И я ступил вперёд, готовый вписать свою строку в полотно этого сражения. Мой ход начался.

В комнате царила напряжённая тишина, лишь один кобольд ещё оставался в живых. Его глаза, полные страха, метались от меня к моим спутникам. Я не дал ему времени на раздумья, сорвался с места и устремился вперёд.

На полпути рука сама выхватила кинжал. Мгновение и я вложил в него силу «Огненного снаряда». Лезвие сверкнуло в воздухе, устремившись к цели. Звук упавших кубиков эхом отозвался в сознании, попадание подтверждено. Магия вспыхнула, нанеся урон, от которого кобольд едва устоял на ногах.

Кобольд едва держался на ногах, раны явно ослабили его. Я занёс серп, готовый завершить бой, но в этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Его глаза, полные страха и боли, вдруг показались мне почти человеческими.

Стоп. Я ведь буду убивать разумное существо?! Мысли так и носились в голове, и на секунду я замер. Странное чувство, будто переступаю некую грань. С крысами всё было проще, там не возникало сомнений. Но сейчас…

Впрочем, я быстро взял себя в руки, понимая, что подобные раздумья лишь усложнят задачу, из-за заминки атака пойдёт с помехой. Сердце билось чаще, пока я ждал результата броска и с облегчением выдохнул, когда понял, что удар достиг цели.

Я нанес кобольду удар, лезвие прошло от шеи до бедра. Верхняя часть туловища немного опрокинулась назад, а меня обдало потоком крови. Ситуация напоминала сцены из фильмов Тарантино.

« ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ единицы опыта»

Постепенно реальность возвращалась, звуки стали чётче, дыхание ровнее. Адреналин, ещё недавно кипящий в крови, медленно отступал. И тогда я обратил внимание на свои руки, они мелко подрагивали, словно пытались стряхнуть остатки только что пережитого кошмара.

Сбоку бесшумно приблизился Иган. Его тёплая ладонь мягко опустилась на моё плечо, словно пытаясь передать спокойствие. В голосе, когда он заговорил, звучала искренняя доброта.

- Ну что ж, поздравляю с боевым крещением.

Кровь ещё капала с моих рук, когда шахту взорвал оглушительный треск. Заблокированная дверь с противоположной комнаты разлетелась в щепки, а эхо, словно когтистая лапа, вцепилось в уши. Я резко обернулся, мои товарищи уже хватались за оружие. Мы стояли, ещё не оправившись от предыдущей схватки, но уже готовые встретить новую угрозу.

На пике напряжения в сознании возник голос, будто включился беззвучный динамик. Без эмоций, без интонаций, словно синтезированная речь. Его бесстрастность резала внутренний слух на фоне окружающего хаоса. Несколько фраз, холодных, ровных, лишённых жизни. От них по спине пробежал мороз.

«Захвачен врасплох»

«Первый»

Ну конечно, как может быть иначе. Именно когда кубик благоволит, судьба решает «А может не надо?!». Инициатива моя, ход мой, но мы пропускаем. Внезапная атака, как занавес, закрыла сцену до следующего акта. Браво, фортуна. Твой юмор всегда вовремя. Особенно когда он бьёт по мне.

Я чертыхнулся и резко развернулся, насколько позволяла скорость. В проёме, где ещё недавно была дверь в соседнюю комнату, застыл озлобленный хобгоблин. Меч, которым он разворотил преграду, уже исчез в ножнах, а в руках появился лук. Тетива ловко натянута, глаза пылают яростью. Он смотрел прямо на нас, на меня и Игана. Гоблинский крик и стрела сорвалась с тетивы, устремившись в нашу сторону.

«ВОСЕМЬ единиц урона»

Мать вашу… Стрела торчит из левого плеча, древко дрожит, будто живое. Я стиснул зубы, чувствуя, как боль растекается по всему телу. Боль рванула внезапно, резкая, жгучая, будто раскалённый прут вонзился в плоть. «Хуже, чем с крысами», - мелькнуло в сознании. Тогда раны были рваными, хаотичными, а сейчас точный, расчётливый удар. Я осторожно коснулся древка, оно слегка покачивалось, но держалось крепко. Траектория не оставляла сомнений, ведь ещё сантиметр вправо, и наконечник пробил бы грудную клетку. Он метил в сердце. Без вариантов.

Кобольды, сбившиеся в кучку за спиной хобгоблина, вдруг сорвались с места. Сверкнули обнажённые кинжалы, они рванули в нашу сторону. Но далеко не ушли, видимо скорости передвижения хватило лишь на то, чтобы обежать хобгоблина. В мгновение ока вся группа замерла перед ним, словно натолкнулась на невидимую преграду. Тишина. Только дыхание, тяжёлое и прерывистое, да блеск стали в полумраке.

Мой ход. Боль затуманивала разум, но я заставил себя сосредоточиться. Перво-наперво нужно подлечиться. Внешний вид говорил сам за себя, пора приводить себя в порядок. Параллельно анализировал поле боя, нужен решительный манёвр. Из рюкзака достал припарку и флягу с маслом. Мозг, подстёгнутый адреналином, выдал вариант, массовый поджог кобольдов. Иган с луком и так эффективен, ему фляга ни к чему. А Феланор справится. Без лишних раздумий кинул эльфу флягу, сопроводив бросок шестью словами.

- Феланор, лови. Они стоят группой. Жги.

А затем, вынув аккуратно стрелу и сразу же приложив припарку, я использовал заклинание «Лечение ран».

«Плюс ЧЕТЫРЕ единицы здоровья»

Я чувствовал, как боль отступает, но не исчезает, будто хищник, который притворился спящим. Нужно было действовать быстро. Я скользнул в сторону, стараясь не привлекать внимание. Линия стрельбы осталась позади, но это не означало безопасности.

Не знаю, что заставило меня бросить флягу именно Феланору. Интуиция? Случайность? Но оказалось, что он шёл сразу за мной. «Удача возвращает долг?» - мелькнула мысль. Странно. В бою такие сюрпризы обычно либо спасают, либо подставляют.

В свой ход он рванулся вперёд, едва успев бросить быстрый взгляд в сторону двери. В стремительном движении фляга сорвалась с руки и полетела в толпу кобольдов, а сам он уже прижимался к правому косяку, скрываясь от ответного удара.

- Орифф, пусти пламя под ноги кобольдам, - только и смог в спешке сказать Феланор.

Иган коротко взглянул в мою сторону, потом стремительно развернулся к хобгоблину, выхватывая лук. Всё произошло так быстро, что я даже не заметил момента, когда он натянул тетиву и выпустил стрелу. Но результат был очевиден, громкий звон металла, стрела ударилась о броню, не причинив вреда. Иган чертыхнулся и тут же нырнул за упавший стол, заняв позицию рядом с Орифф.

Орифф, услышав слова Феланора, коротко кивнула без единого слова. В её ладони вспыхнуло пламя. Она выглянула из-за дверного косяка, на миг замерла, выбирая цель, и швырнула огненный сгусток в толпу кобольдов. Как только она вновь укрылась за косяком, из дверей вырвался ослепительный огненный вихрь.

- Матьяс, как ты там? - торопливо спросила она, не скрывая волнения. Я лишь показал палец вверх.

Я не видел, что стало с кобольдами, но сердце сжалось от звуков, доносившихся из двери. Пламя пылало яростно, а сквозь его треск прорывался жуткий, монотонный визг ящериц, словно заработал дизельный двигатель. Эти пронзительные, почти механические звуки резали слух, несмотря на шум огня. А потом наступила тишина. Завершилось всё глухими ударами упавших бездыханных тел.

Хобгоблину, видать, тоже прилетело. Он только и смог, что злобно выругаться в нашу сторону, да так криво на Общем языке, что уши вяли от такого произношения. Он, видимо, подбежал чуть ближе и выстрелил в Игана. Я догадался об этом лишь потому, что стрела вонзилась в стол прямо рядом с тем местом, где укрывался Иган. Едва я осознал угрозу, как воздух прорезал свист: один из уцелевших кобольдов размахнулся пращой. Его бросок не достиг цели, вместо этого снаряд лишь сбил древко уже торчащей из стола стрелы, оставив после себя лишь краткий шум падения.

Когда пришёл мой черёд, прежние размышления о жизни и смерти ушли на задний план. Остался только инстинкт выживания: либо ты, либо тебя. И я выбрал себя, что тут ещё сказать? Прихрамывая, шёл к Игану и чувствовал, как колотится сердце. Рука сама нашла шарик в подсумке. Не раздумывая, метнул его в кобольда за хобгоблином, а также успел заметить, что их осталось лишь двое. Даже не глядя, достиг ли снаряд цели, я укрылся за столом и слегка пригнулся, пытаясь унять дрожь в руках.

Иган не упустил ни мгновения, он видел всё, что произошло с кобольдом. А я в тот момент едва держался, боль накатывала, застилала сознание. Он отреагировал мгновенно, палец вверх, чёткий, уверенный знак одобрения. На долю секунды его рука дрогнула, будто собираясь похлопать меня по плечу. Но взгляд упал на рану, на алые капли, проступающие сквозь одежду, и жест оборвался.

Не желая подвергать себя опасности, Феланор только на миг показался из-за укрытия. Мгновенно сотворив заклинание, он бросил в хобгоблина Священный огонь и тут же отпрянул назад. Увы, атака не достигла цели, вместо крика боли мы услышали зловещий, хрипловатый смех.

Иган натянул лук, выпустил стрелу, и тут же из его уст вырвалось раздосадованное ругательство. Снаряд уверенно летел прямо в хобгоблина, но либо огонь на мгновение сбил прицел, либо противник оказался невероятно ловким, он сумел отбить стрелу. Та с глухим стуком врезалась в стену, треснула и безвольно упала на пол. У Игана явно тоже началась чёрная полоса.

Орифф крепко сжала посох обеими руками. Внезапно, издав нехарактерный для неё громкий крик, она стремительно бросилась вперёд, устремившись в атаку. Её удар пришёлся точно в цель. Противник резко пошатнулся, на мгновение, потеряв ориентацию, и отлетел назад, проскользив по полу несколько футов. Однако в последний момент он сумел выровняться, ноги удержали его, несмотря на мощь атаки.

Её сокрушительный удар словно выбил из него остатки равновесия. Несмотря на то, что он находился в опасной близости, рука с мечом дрогнула, движение вышло рваным, и клинок прошёл в стороне от цели.

Когда туман в сознании немного рассеялся, я стиснул зубы и бросился вперёд. Ветер свистел в ушах, пока я мчался к хобгоблину, на ходу выхватывая серпы, по одному в каждую руку.

Он стоял, едва удерживаясь на ногах, видно было, что силы на исходе. «Сейчас или никогда», - мелькнуло в голове. Два стремительных взмаха, два удара судьбы.

Левым серпом я нацелился в голову, но противник каким-то непостижимым образом увернулся. Однако в тот же миг его тело содрогнулось - правый серп вошёл в ухо. Я смотрел в его глаза и видел, как угасает огонь жизни, как мир для него становится всё темнее и тише.

«ШЕСТЬДЕСЯТ единиц опыта»

«Фух…» - вырвался у меня непроизвольный вздох облегчения. «Надеюсь, больше ничего внезапного не произойдёт», - осторожно подумал я, боясь вслух произнести эти слова, чтобы не навлечь новую беду.

Комната, покрытая толстым слоем пыли и паутины, словно замерла. В этом странном безмолвии каждый из нас переживал случившееся по-своему.

Иган стоял чуть поодаль, согнувшись, уперев руки в колени. Его дыхание было медленным, глубоким, а взгляд прикован к одной точке на полу, будто там скрывался ответ на все вопросы.

Феланор, не обращая внимания на обстановку, склонился над своей книгой. Пальцы быстро бегали по страницам, выводя какие-то заметки, а губы шептали слова на эльфийском, тихо, почти неразличимо.

А Орифф… Она нашла старый стул в дальнем углу комнаты. Устроилась на нём с видом человека, привыкшего к подобным сценам, и теперь пила из фляги, неторопливо, сосредоточенно, будто это был самый обычный вечер.

Адреналин пульсировал в венах, не желая отпускать. Мир вокруг казался размытым, нереальным, будто я только что проснулся от невероятно яркого сна. Не верилось, что всё это произошло на самом деле. Битва, которая длилась считаные минуты, оставила ощущение многодневного изнурительного труда. Тело ныло, мышцы отказывались подчиняться, а в голове гудело, как после недельной работы в тёмной шахте. Еще только полдень, а я чувствовал себя так, словно прожил несколько тяжёлых дней.

Так, хватит, пора перестать кружить в водовороте мыслей и наконец, приспособиться к этому новому миру. Бесконечные раздумья только ослабляют, они не помогут выжить.

Страх сковывал, но я понимал, сейчас важнее решительность. Даже если внутри всё дрожит, нужно двигаться вперёд.

Я приблизился к Орифф и вежливо попросил фляжку. Сделав глоток, скорее для успокоения нервов, чем от жажды и погрузился в размышления. В первую очередь следовало выяснить, не спешит ли к противнику подкрепление? Затем, тщательно обыскать поверженных, поискать ценные вещи и, возможно, подсказки о том, что они здесь затевали. Обдумав план, я решил обратиться за советом к самому проницательному члену нашей группы.

Я подошёл к Феланору. Он по-прежнему стоял над телом хобгоблина, сжимая в руках книгу. Его взгляд был настолько сосредоточен, будто он пытался прочесть в мёртвом теле тайные письмена.

- Феланор? - окликнул я.

Он резко дёрнулся, словно очнулся от глубокого транса, и обернулся ко мне с широко раскрытыми глазами. Видно было, что мои слова вырвали его из какого-то внутреннего мира.

- Аа… Да, да. - Растерянно заговорил Феланор, а потом словно отчитывался передо мной. - Я так понимаю, что они не просто так здесь собрались. Что-то их сюда привело. И это «что-то» до сих пор может быть в шахте.

- Ну и местечко… Земля прям зло источает. И знаете, такое нечасто встретишь, разве что только если в землях тифлингов, - спокойно бросила Орифф.

Иган медленно распрямился, словно сбрасывая с себя тяжесть последних минут. Расправил плечи, слегка помассировал одно из них, будто разминая затекшие мышцы. И вдруг, словно по щелчку, его лицо преобразилось. Апатичная маска растаяла, сменившись той самой залихватской улыбкой, которую все так хорошо знали. Он громко, от души рассмеялся. Этот неожиданный звук заставил всех обернуться, с удивленными лицами, на него.

- Да вы не парьтесь, просто шутка дурацкая вспомнилась, - отсмеявшись, сказал Иган, глядя на наши озадаченные лица. - А знаете, где лучник свои стрелы хранит?

- Ну? Где? - заинтересовался я.

- В монстрах! - Иган снова зашёлся смехом, будто это была самая уморительная вещь на свете.

Как только смысл шутки дошёл до моего сознания, я не смог сдержать смех. Он вырвался сам собой, громкий, искренний, освобождающий. Даже Орифф, обычно сдержанная, позволила себе улыбнуться. Её лёгкая улыбка, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи, добавила тепла в нашу маленькую группу.

Я почувствовал, как напряжение тает. Воздух стал легче, будто кто-то невидимый снял с наших плеч тяжёлый груз. Все заметно расслабились, и на лицах появились первые проблески спокойствия.

Пока мы методично осматривали тела поверженных противников, Орифф, видимо не в силах унять тревогу, решила ещё раз проверить, что происходит в глубине шахты.

Каждый из нас втайне боялся одного и того же, что вот-вот из тёмных недр появится новая угроза. Это негласное опасение висело в воздухе, заставляя нас работать быстрее, но при этом не пропускать ни одной детали.

Мы тщательно осматривали поверженных кобольдов и хобгоблинов. Помимо нескольких «новых» кинжалов (я тут же закинул их в подсумок) и серебряной мелочи, наткнулись на по-настоящему странные предметы.

Первым сюрпризом стали респираторы. Честно говоря, я и представить не мог, что в этом мире додумаются до таких приспособлений! Конечно, выглядели они кустарно, перемотанные нитками, с грубыми швами, но при этом оказались на удивление прочными. А потом в карманах у некоторых монстров мы обнаружили небольшие кусочки руды. Они напоминали ту, что мне когда-то показывал Егнат, только были мельче и явно подвергались обработке. Прежде чем принять решение, я обвёл взглядом товарищей и уточнил у каждого, нет ли возражений. Получив молчаливое согласие, аккуратно сложил странные предметы в свой рюкзак. Один экземпляр протянул Феланору, предполагая, что он захочет тоже его изучить.

Мы принялись внимательно изучать комнаты, всматриваясь в каждую деталь. И очень скоро всё стало очевидно, время и забвение сделали своё дело. Постели, когда-то служившие кроватями, теперь представляли собой жалкое зрелище, доски покосились, ткань истлела. Ржавые стойки для оружия стояли как молчаливые стражи ушедшей эпохи. Стеллажи с книгами… от них остались лишь тени былого знания, страницы превратились в труху, переплёты осыпались.

В углах обеих комнат лежали груды старых тряпок, будто остатки чьих-то забытых дел. Пол был покрыт сетью царапин, словно кто-то долго и упорно пытался вернуть ему прежний блеск, но время оказалось сильнее. Все это складывалось в нехитрую картину, здесь трудились те, кого можно было заставить. Кобольды. Хобгоблины, судя по всему, держали их при делах, в роли уборщиц, покорно выполнявших грязную работу.

- Ну что, мы идём дальше или как? - спросила Орифф, обводя нас взглядом.

В тишине, повисшей после слов Орифф, Иган медленно выступил вперёд. Его фигура словно наполнилась новой энергией, а голос прозвучал уверенно, будто отбивая ритм предстоящего пути.

- Думаю, да. Нужно двигаться дальше, пока есть силы.

Мы покинули комнату, и прохладный воздух шахты окутал нас, словно шёлковый плащ. Иган, не теряя времени, подошёл к своим вещам. Огонь метался неподалёку, но остановился в метре, словно невидимая граница защитила имущество.

На миг я остановился, пытаясь осознать, как далеко мы зашли. Шахта словно поглотила нас целиком, стены смыкались, искажая ощущение расстояния. Повернувшись к выходу, я понял, мы прошли больше двухсот футов. Это поразило, здесь каждый шаг растягивался, терял привычную меру. Выход уже почти растворился в сумраке туннеля. Но зрение не подвело, сквозь проём пробивался свет. Я разглядел кусочек неба, оно медленно темнело, наливаясь вечерними красками. И всё же вечернее солнце держалось, заливая пространство у выхода мягким золотистым сиянием.

Отряд снова пришёл в движение, сохраняя прежний порядок следования. Но с одним изменением, я держался рядом с Иганом. Рана, хоть и заживала, всё ещё напоминала о себе, лёгким покалыванием, внезапной вспышкой боли при резком движении.

Иган не говорил ничего, но его взгляд, время от времени останавливающийся на мне, был полон понимания.

Туннель погружался во тьму, сужаясь с каждым шагом. Стены, казалось, медленно смыкались, а воздух становился всё тяжелее, пропитанный сыростью и чем-то неуловимо тревожным, будто сам туннель дышал угрозой.

Через несколько десятков шагов мы достигли поворота, о котором предупреждала Орифф. В небольшом углублении скрывалась комната, её стены были обработаны куда искуснее, чем грубая кладка туннеля. Мы переступили порог этой комнаты. Помещение выглядело почти пустым. Лишь в центре виднелся выцветший алхимический круг, едва различимый на полу, и огарки свечей, аккуратно выложенные в форме двух концентрических кругов, один внутри другого, словно символ неведомого ритуала.

Феланор носился кругом, всё разглядывал, изучал. Пару раз я уловил его шёпот «Не может быть!» Перо же буквально жило собственной жизнью, так же нетерпеливо, как и хозяин, оно выводило строки в книге, фиксируя открытия, которые будоражили разум Феланора.

- Здесь что… проводили ритуал? - мой голос прозвучал громче, чем я ожидал.

В этой тишине вопрос разнёсся, как удар колокола. Я видел, как остальные переглянулись, да, это было у всех на уме. Просто никто не решался сказать первым.

- Скорее всего. По моим предположениям, это может быть одно из двух, - произнёс он тихо. - Судя по примерным меркам кругов заклинаний, расположению свечей и тем местам, где некогда стояли зеркала… - он указал на едва заметные следы. - Скорее всего, «Эхо ока» или «Связь безмолвных».

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.

- Хотя нельзя исключать и «Тень властного ока»… Но это крайне редкие ритуалы, я встречал их лишь в архивных свитках. Те, кто хранил эти знания, давно стали жертвами праведного огня. Теперь их тайны надёжно укрыты за стенами Аббатств, куда простому человеку путь закрыт.

- Слушай, а не могло быть так, что кто-то из ваших эти знания… ну, во зло пустил? - проговорил я, всё ещё переваривая услышанное.

- Это исключено. При вступлении в Аббатство каждый проходит через обряд наложения заклинаний. Это не просто защита, это печать, которая навсегда лишает человека возможности использовать или передавать сокровенные знания во вред Аббатству и миру.

- И что, все так и рвутся в Аббатство, зная, что их там зачаруют? - с усмешкой спросил Иган, стоявший в дверях.

- Наши ряды состоят лишь из тех, кто искренне разделяет наши взгляды. Из тех, кто по-настоящему жаждет знаний и готов посвящать себя их поиску. Мы ограждены ментальными барьерами от непрошенных гостей. Никто извне не сможет проникнуть в наши тайны. А после работы в секретных архивах… каждый проходит через обязательную «чистку восприятия». Таков порядок.

Он тяжко вздохнул и книга с хлопком закрылась.

- Что же касается Аббатства Бессоных Стражей… Прости, но большего я сказать не могу. Есть границы, которые я не вправе пересекать.

- Теперь-то ты понимаешь, почему и я храню свою тайну рецепта? - Орифф резко ткнула эльфа в бок, словно подчёркивая весомость вопроса.

Он вздрогнул, на лице отразилась борьба, желание возразить и понимание, что она права. В итоге лишь кивнул, опустив глаза, будто признавая своё поражение.

Тишина нарушалась лишь нашими осторожными шагами, пока мы осматривали места, где, по словам Феланора, стояли зеркала. Внезапно я понял, что Иган исчез.

Его появление было столь же внезапным, запыхавшийся, с горящими глазами. Без единого слова он вставил факел в пустой держатель на стене, а в следующий миг уже сжимал в руках два обнажённых клинка. Мы даже не успели задать вопрос, тишину разорвал нарастающий гул. Звук приближающихся крыльев становился всё громче, заполняя пространство, вытесняя воздух. Сердце сжалось от осознания того, что мы словно оказались в эпицентре крылатой стихии, как в недрах пещеры Бэтмена.

Я понимал, что встреча неизбежна. Но не думал, что она произойдёт так скоро.

В полумраке за углом вдруг возникло шевеление. Затем я разглядел: стая летучих мышей неслась единым потоком, словно живое облако, подчиняясь неведомой силе.

Но не успел я опомниться, как прозвучал голос, выдвинувший инициативу.

«Первый»

Я мысленно выругался, схватил арбалет и занял боевую позицию. Позже спрошу у Игана, как он умудрился навлечь на нас новую беду.

Иган скользнул в комнату, видимо решив, что лучше встретить врага сообща, а не в одиночку. Он укрылся за углом, припал к полу, и почти мгновенно его фигура начала терять чёткость. Я вгляделся и да, он всё ещё там, но уже едва заметен, словно призрачное пятно, едва различимое на фоне каменных стен. Полумрак пещеры словно поглотил его, превратив в часть своего таинственного пространства.

Когда наступил мой час действовать, я замер на миг, вбирая в себя каждую деталь окружающего хаоса. Разум подсказывал: одиночный бой это путь в бездну. Впереди виден рой летучих мышей. Один? Или за ним скрываются другие? Шум такой, будто целая армия крылатых тварей.

Рука крепко сжала арбалет. Я прицелился, сердце билось в такт нарастающему гулу крыльев. Руки сжали арбалет. Нужно снять хотя бы нескольких, иначе нам все не выстоять.

Стрела ушла в цель, в гущу летающей, копошащейся стаи. Я впился взглядом, болт пробил сразу нескольких! И тут немыслимое, на краю зрения вспыхнуло оранжевое сообщение. Я поначалу не поверил своим глазам.

«Нанесено ВОСЕМЬ единиц урона»

Сердце дрогнуло, когда я увидел это оранжевое сообщение. Неужели теперь мне доступна и такая информация?! А что дальше? Здоровье врагов? Их броня? Всё как в компьютерной игре.

Но тут же резко одёрнул себя. Это не игра, дружище. Давай без фанатизма. Здесь всё по-настоящему. Надо держать себя в руках. Посмотрим, что будет, когда подниму уровень

Оправившись от мгновенной заминки, я зашёл в угол и попытался пригнуться. Тело не подчинилось. В голове прозвучал голос, подтвердивший мои опасения.

«Потрачено основное действие»

Я так и думал, но решил проверить. Зайдя за угол, скрылся из виду, пусть враги и знают моё примерное местоположение. Зато, если память не врёт, тут мне капает бонус к защите от дальних атак. А способны ли летучие мыши атаковать на расстоянии?

Ход перешёл к летучим мышам. Тот самый рой, куда я стрелу засадил, вломился в комнату и направился прямиком ко мне!

Эти крылатые гады кружили вокруг, как сумасшедшие, норовили вцепиться в лицо. Я не растерялся, пару раз махнул арбалетом, разогнал их. Но одну всё-таки прозевал, зубы клацнули по броне, лязг был противный и вот она уже снова в воздухе в стае.

В помещение ворвались ещё два роя летучих крыс. Орифф мгновенно оказалась в самом центре вихря: твари облепили её со всех сторон, но она, словно в странном танце, с поразительной грацией уворачивалась от каждой атаки. Феланор, находившийся дальше от выхода, держал оборону на дистанции. Он не уклонялся, а лишь небрежным движением руки и коротким заклинанием отбрасывал каждую тварь, будто раздражающую муху.

Орифф с тихим злобным рыком выхватила посох. Быстрые, отточенные движения - посох крутился над головой, нанося удары с точностью и скоростью, напоминавшей боевые стили восточных мастеров. Летучие крысы падали, но слишком мало, лишь треть стаи осталась лежать безжизненными трупами. Орифф оперлась на посох, пытаясь отдышаться. Её плечи опустились, но пальцы по-прежнему крепко сжимали древко, она была готова к новой атаке.

С безмятежностью, достойной библиотекаря, перебирающего фолианты, Феланор сделал короткий пас рукой и в воздухе перед ним материализовалась книга заклинаний, переливающаяся магическими рунами. Он раскрыл её одним движением и начал читать, протянув ладонь в сторону роя. Светло-зелёная энергия окутала его руку, пульсируя в такт словам, а глаза засветились тем же цветом, словно два тусклых фонаря.

Летучие крысы, увидев протянутую руку, решили, что маг стал уязвимым, и бросились в атаку. Но не успели они приблизиться, как последнее слово заклинания сорвалось с губ Феланора. Яркая зелёная вспышка ослепила на мгновение, и половина стаи безжизненно рухнула на каменный пол.

«Заклинание «Нанесение ран»… Очень впечатляющее зрелище, - пришло в голову мне, - особенно когда оно не направлено в твою сторону».

После завершения заклинания книга Феланора захлопнулась, испустив последний отблеск магических рун, и маг кивнул в сторону Игана. Я мгновенно разгадал их замысел.

Не выходя из состояния скрытности, Иган бесшумно натянул тетиву лука, на мгновение встретился со мной взглядом и едва заметно подмигнул. Прицелившись, он выждал идеальный момент и через секунду стрела со свистом рассекла воздух, врезавшись в рой летучих крыс.

Прямо передо мной, едва не задев сапог, стрела воткнулась в пол, пронзив сразу пять тварей. Вид у неё был до нелепого комичный - словно причудливый шашлык на древке.

- Отличное применение «Скрытой атаки», - негромко отметил я. После чего громко, чтобы услышал Иган, добавил, выразительно подняв палец. - Великолепный выстрел!

Несколько летучих крыс всё ещё метались передо мной — их нужно было устранить. Арбалет с глухим стуком упал на каменный пол. Пальцы сами нашли рукояти серпов, и вот уже холодное оружие блеснуло в свете огня от факела. Левый серп перехватил обратным хватом, подумал что так будет удобнее, да и так легче парировать неожиданные атаки и наносить короткие режущие удары. Правый обычным хватом для мощных взмахов.

Я замер, отслеживая хаотичные траектории полётов тварей. Первый выпад, правый серп рассекает воздух и вспарывает брюшки трём крысам. Мгновенный разворот корпуса и левый серп, взметнувшись снизу вверх, добивает последних двух. Одна цепляется за лезвие Я резко встряхиваю серпом и тварь слетает безжизненно плюхаясь на пол. Воздух наполняется запахом крови и пота.

«Нанесено СЕМЬ единиц урона»

«Минус один враг, - мысленно отметил я, сжимая серпы. - Главное, чтобы их не налетело ещё…»

Сердце всё ещё колотилось после схватки, а слух напряжённо ловил малейший шорох крыльев. В воздухе висел запах крови и пыли, поднятой взмахами сотен крыльев. Я невольно поднял взгляд к потолку, высматривая тёмные проёмы или трещины. Но, кажется, появиться они могли только из дверного проёма, больше неоткуда.

Я внимательно изучал потолок в поисках лазеек, выискивая трещины или вентиляционные ходы, откуда могли бы появиться новые стаи и пропустил момент, когда летучие твари обрушились на моих спутников. Резко опустив взгляд, я замер, десятки мелких клыкастых пастей мелькали возле Орифф и Феланора, но ни одна атака не достигала цели.

Феланор стоял неподвижно, окружённый едва заметным зелёным свечением, видимо, последствием его недавней магии. Именно оно сбивало тварей с толку, они подлетали, замирали на мгновение и промахивались, словно ослеплённые.

Орифф двигалась с отточенной грацией: каждый уклон, каждый поворот корпуса позволял ей избежать острых клыков. Когда последняя крыса пронеслась мимо, она мгновенно перехватила посох двумя руками, сосредоточила усилие и нанесла сокрушительный удар по сгрудившемуся рою.

Посох вспыхнул тусклым светом, рассекая воздух с глухим гулом. Четыре твари безжизненно упали на пол, их крылья дёргались в предсмертных конвульсиях. Остальные с пронзительным визгом отпрянули, но не улетели далеко, они зависли в воздухе, кружа вокруг Орифф, словно облако, готовое вновь обрушиться на неё.

С привычным спокойствием Феланор коснулся книги на поясе, талисмана и источника силы. В его ладони зародился крошечный огонёк, который быстро разросся до яркого шара Священного пламени. Маг прицелился и метнул его в гущу мельтешащих крыс.

Твари замерли, привлечённые светом, но лишь на долю секунды. Словно по команде, они рванули в разные стороны, с лёгкостью избежав удара. Пламя пронеслось сквозь образовавшуюся брешь и рассеялось без следа. Феланор нахмурился. Впервые за бой на его лице отразилось разочарование, он явно рассчитывал на больший эффект.

Иган, не раздумывая, бросился на выручку Орифф, той самой, чью силу он не раз восхвалял вслух. В руках блеснули два клинка, он ворвался в гущу летучих крыс с такой скоростью, что те не успели отреагировать. Первый удар, широкий, отточенный, заставил рой отхлынуть в сторону, словно волна от камня. На лице Игана мелькнула хитрая улыбка, план сработал идеально. Мгновение спустя второй меч сверкнул в воздухе, точный, смертоносный взмах и трое тварей упали замертво.

Он замер на миг, стряхнул кровь с клинка изящным движением, достойным самурая, и аккуратно провёл лезвием по ткани на сгибе руки, стерев остатки крови.

- Теперь твоя очередь помогать, друг мой, - произнёс Иган с лёгкой улыбкой, на мгновение повернувшись ко мне.

Я невольно замер. Его фраза была до смешного идеальной, короткая, чёткая, и что самое странное, укладывалась в то самое «ограничение по словам»..

Тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей, я резко сконцентрировался на драке. Сейчас было важно только одно, помочь Феланору. Серпы надёжно лежали в ладонях, я перехватил их поудобнее, оценил расстояние до роя и рванул вперёд. Прыжок через груду мёртвых крыс, ещё один и я уже в центре хаоса, вокруг писк, хлопанье крыльев, мелькание клыкастых пастей.

Рой летучих крыс клубился перед спутником, заслоняя его фигуру. Я ворвался в гущу, орудуя серпами с привычной точностью. Первый удар, рассекающий слева направо, второй колющий снизу вверх. Воздух наполнился писком и хлопаньем крыльев. Три твари упали, их тела безжизненно распластались на полу. Остальные, потревоженные, разлетелись в стороны, но тут же начали набирать высоту для новой атаки.

«Нанесено ПЯТЬ единиц урона»

«Отлично, осталось совсем немного и бой окончен», - подумал я, почти не замечая всплывающих сообщений.

Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Мышцы подрагивали в неровном ритме - то напрягались до предела, то вдруг ослабевали. В этом странном противоречии смешались страх и ликование, тело боялось следующего удара, а дух торжествовал от близости победы. Пот струился по виску, я машинально смахнул его рукавом и стиснул рукояти серпов крепче. Нужно быть готовым ко всему.

Летучие мыши перегруппировались с пугающей слаженностью. Оставшиеся четверо, будто сговорившись, развернулись в мою сторону и набросились с такой скоростью, что я лишь в последний момент успел вскинуть серпы для защиты.

Блок частично сработал, но не полностью, острые когти прорвали защиту. Первая тварь вцепилась в левое плечо, в ту самую рану, которую я недавно залечил. Рана открылась, горячая кровь потекла по руке, пропитывая рукав. Вторая крыса присосалась к коже, и я ощутил, как что-то внутри меня начинает слабеть - она вытягивала жизненную силу, капля за каплей. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Мышцы ослабли, дыхание сбилось.

«ПЯТЬ единиц урона»

От пронзительной боли я выронил серпы и рухнул на пол, судорожно отмахнувшись от твари, присосавшейся к ране. Едва удалось её сбросить и тут же силы покинули меня окончательно.

Силы уходили с каждой каплей крови. Я с трудом перевернулся, прижал ладонь к плечу - ткань уже насквозь промокла. Дыхание сбилось, перед глазами замелькали тёмные пятна.

«Только не терять сознание, - мысленно приказал я себе. - Ещё немного… надо активировать Лечение ран…»

Мир вокруг потерял чёткость, расплылся в сером тумане. Звуки битвы доносились будто сквозь толщу воды, приглушённо, искажённо. Я не мог видеть происходящего, только слышал.

Вот Орифф решительно топает рядом, её хлыст со свистом рассекает воздух, раздаётся писк поражённой твари. Дальше мерный шелест страниц, тихое бормотание Феланора, он не прерывал заклинания даже сейчас.

Сознание ускользало, но вдруг я ощутил странное тепло. Оно разливалось по телу волнами, согревало изнутри, прогоняло ледяную слабость. Сквозь пелену перед глазами пробился яркий свет. Я прищурился, машинально поднял руку дабы прикрыть глаза и удивился тому, что смог пошевелиться.

Медленно открыв глаза, я увидел лица друзей. Они стояли вокруг, склонившись надо мной, все до единого с напряжёнными обеспокоенными лицами. В глазах Орифф блеснули слёзы облегчения, Феланор выдохнул, а Иган коротко кивнул, будто говоря: «Ну наконец‑то».

«Плюс ЧЕТЫРЕ единицы здоровья»

Феланор сосредоточенно держал руку у моего плеча, из неё исходил мягкий серебристый свет, пульсирующий, живой, словно дыхание. Магия проникала в рану, стягивая края, возвращая силы. Второй рукой маг крепко поддерживал меня, почти держа на руках, чтобы я не упал.

Рядом замерла Орифф. Она то и дело подносила флягу к губам, делая короткие нервные глотки. Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась, впервые за все время, и протянула мне флягу, помогая мне сделать глоток.

- На, выпей. Это поможет прийти в себя.

Иган нервно расхаживал взад-вперёд, то и дело бросая настороженные взгляды в сторону выхода. Его пальцы непроизвольно сжимали рукояти мечей, он явно готовился к новой атаке, надеясь, что больше никто не появится.

Я пригубил из фляги, протянутой Орифф и мгновенно поперхнулся. Напиток оказался куда крепче, чем я ожидал, жгучий, с резким травяным ароматом, он прожёг путь вниз по горлу, заставив глаза слезиться.

Несколько секунд я отчаянно кашлял, пытаясь восстановить дыхание. Когда приступ прошёл, я вытер слёзы рукавом и, наконец, смог посмотреть на Орифф. Она стояла, чуть склонив голову, с улыбкой на губах. Я не смог сдержать ответной улыбки.

- Благодарю, Орифф. Это… весьма оживляюще.

«Плюс ОДНА единицы здоровья»

«СОРОК единиц опыта»

Поднявшись на ноги, я обвёл взглядом друзей и искренне поблагодарил всех за помощь в этот трудный момент.

Феланор лишь отмахнулся, сделав вид, будто ничего особенного не произошло.

- Пустяки, - бросил он, чуть улыбнувшись. - Мы же команда.

Орифф молча подошла и осторожно похлопала меня по плечу, только по правому, стараясь не задеть больное место. В её глазах читалась неподдельная забота.

Иган же не стал сдерживать эмоций. Он рванул ко мне, заключил в объятия, не сжимая, а поддерживая. Я ощутил, как его плечи чуть подрагивают, и вдруг осознал, он был на грани паники, пока я лежал без сознания. Этот жест говорил больше любых слов.

Мы переводили дух, приводили себя в порядок и делились впечатлениями о битве. Постепенно картина прояснилась.

Оказалось, Иган решил разведать путь вперёд. За поворотом его ждал неприятный сюрприз, в сумраке коридора висели три плотных облака летучих мышей, будто тёмные тучи, готовые разразиться бурей.

Иган начал осторожно отступать, стараясь не шуметь. Но нога зацепилась за неровность пола, он споткнулся, глухо ударившись коленом. Этот звук, едва слышный для нас, оказался достаточным, чтобы мыши насторожились. Видя, что ситуация грозит обернуться новой схваткой, он не стал искушать судьбу.

- Вижу - не вариант, - сказал Иган, потирая затылок. - Один против стаи - это самоубийство. Лучше вернусь к своим, предупрежу. И пусть будет бой, но честный, вчетвером.

- И правильно, - хлопнул я его по спине. - Лучше умный отход, чем глупый героизм.

Феланор покачал головой.

- Никакой подлости, друг. Ты принял разумное решение.

После обсуждения прошедшего боя мы решили не искушать судьбу и устроить привал прямо здесь. Аккуратно перенесли трупы мышей в соседнюю комнату, где ранее столкнулись с кобольдами, не стоило оставлять такую приманку для новых тварей.

Затем разложили спальные мешки и бросили жребий, кто будет первым стоять на страже. Тремя голосами против одного товарищи решили, что я в жеребьёвке участвовать не буду, так как больше всех пострадал, и мне требовался полноценный лечебный отдых. Иган вызвался первым выйти на пост охраны, а после него должен был сменить Феланор. Я знал, что эльфам нужно куда меньше времени на восстановление, всего четыре часа вместо восьми для людей, да и спят они не так, как мы, а погружаются в медитативное состояние.

- Позвольте я хотя бы организую предупредительную линию, - попросил я. - Я справлюсь. Это не потребует много сил, но даст нам время заметить угрозу заранее.

Все согласились, никто не отрицал, что это не будет лишним.

Пока я рылся в сумке, выискивая что-нибудь подходящее для сигнальной системы, ко мне подошёл Иган. С немного виноватым выражением лица он протянул посеребрённую верёвку.

- Может это пригодится?

Я осмотрел её и тут меня осенило.

Быстро вколотив небольшие гвоздики в камень по обеим сторонам прохода, я натянул нить между стенами. Затем аккуратно разместил на ней десяток гвоздей, балансирующих на верёвке. От малейшего дуновения ветра, будь то шаг или взмах крыла, они упадут, предупреждая нас об опасности.

Закончив, я наложил простое охранное заклинание, теперь система не сработает, если мимо пройдут мои спутники.

- Смотрите, - я показал товарищам. - Если кто-то приблизится, хоть человек, хоть тварь крылатая, гвозди упадут. Но мы можем свободно ходить здесь без тревоги.

Все одобрительно закивали.

Мы развели небольшой костёр, пламя заиграло на каменных стенах, отбрасывая причудливые тени. Тепло медленно возвращало силы, прогоняло усталость и боль.

Достали походные пайки, каждый молча жевал, восстанавливая силы. Орифф, заметив, что я всё ещё слегка дрожу, протянула свою флягу.

- Глотни ещё. Теперь пойдёт легче.

На этот раз напиток не обжёг, он мягко разливался по телу, согревая изнутри, прогоняя остатки холода и напряжения. Я благодарно кивнул.

Пещера действительно остыла, ночной холод просачивался сквозь каменные своды, оседал каплями влаги на стенах. Мы устроились поближе к огню, укутались в спальники. Постепенно дыхание стало ровным, глаза начали слипаться. Один за другим мы погружались в сон - все, кроме Игана. Он сидел у края света и тени, вглядываясь в темноту, а его руки покоились на рукоятях мечей.

Сон накрыл меня мягко, как тёплое одеяло. Но едва сознание коснулось глубин Морфея, сквозь эту дремоту прорвался голос, незнакомый, чуждый этому миру.

Он не напоминал тот механический, безжизненный голос, что объявлял очерёдность инициативы в бою. Напротив, глубокий, насыщенный, с бархатистыми интонациями, он будто обволакивал разум, располагая к себе, манил прислушаться внимательнее.

Я распахнул глаза и не увидел ни костра, ни товарищей, ни каменных стен пещеры. Вокруг царила та самая область, куда я попал перед перерождением, сероватый туман, размытые контуры, тишина, нарушаемая лишь эхом неведомых звуков.

- Наконец-то ты здесь, - произнёс голос, теперь уже отчётливо. - Я ждал этого момента.

Сначала я заметил мерцание, слабое, почти неуловимое, как отблеск далёкой звезды. Затем из полумрака выступила фигура.

Незнакомец был высок и худ, с осанкой человека, привыкшего к власти, но не к её показной стороне. Его одежда напоминала одежду средневекового библиотекаря, длинный серый плащ, местами потёртый, но явно древний, под ним простая, но добротная мантия. На руках белые перчатки, слишком аккуратные для этого места.

Лицо… оно казалось одновременно старым и нестареющим. Кожа туго обтягивала череп, напоминая мумию, но глаза ярко-жёлтые, выпуклые, почти насекомые, горели умом, который видел века.

В руке незнакомец держал перо, с кончика которого капали чёрные чернила, но не на пол, а в никуда, будто впитывались в воздух. Рядом парил свиток, разворачиваясь сам собой, и на нём появлялись символы, тут же исчезающие.

- Интересно, - произнёс незнакомец, и голос его звучал, как шелест страниц в заброшенной библиотеке. - Ты видишь больше, чем должен.

Я замер, не в силах отвести взгляд. Мозг лихорадочно перебирал имена, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, кто это может быть? Я вспоминал божественную иерархию, пантеоны, младших и старших божеств мира ДнД.

Но чем больше я искал, тем яснее становилось, ни один из известных мне богов не подходил. И тут, словно удар молнии, пришло понимание. Не Векна, не Мистра, не один из архидьяволов. Тот, кто стоял передо мной, был старше их всех. Древнее. Первозданнее.

Даже в мире ДнД он был сродни мифам. О нём не молились, его не славили, его боялись. Боялись настолько, что почти забыли.

Джергал. Хранитель могил, писец судеб, тот, кто знает конец каждого пути.

Я сглотнул, чувствуя, как сердце пропускает удар. Принять это было невозможно. Но глаза напротив, жёлтые, немигающие, смотрели так, будто знали обо мне всё.

- Да, - произнёс незнакомец, словно отвечая на невысказанный вопрос. - Ты наконец понял.

Глава 5

Вирдмар стоял на самой кромке цивилизованного мира - там, где ухоженные поля и тропы сменялись дикими, необжитыми землями. С детства он слышал от старейшин, что его род веками служил опорой деревушке. За горным хребтом простирались пустынные территории - пристанище орков, гноллов и гоблинов. Их набеги повторялись с пугающей регулярностью, жаждущие добычи разбойники то и дело переправлялись через горы, сотрясая мирную жизнь Вирдмара.

Даже при наличии отважных воинов главную защиту Вирдмара обеспечивал древний защитный барьер. Его неустанно поддерживали его родные и несколько старейшин - они входили в особый отряд, который нёс дежурство днём и ночью. Стоило лишь возникнуть угрозе, как магическая преграда мгновенно воздвигалась, надёжно укрывая мирных жителей от тёмных сил.

Вирдмар стоял на пути орков и гноллов, ведь если деревня падёт, орды хлынут в плодородные долины и устремятся к городам. Понимая это, центральная власть щедро снабжала поселение, присылала отряды наёмников, вооружала защитников, делилась припасами в голодные годы.

Но священная суть Вирдмара крылась в ином. Он хранил древнее святилище предков - последний оплот забытых традиций. И потому старейшины из века в век берегли сокровенную тайну, доверенную лишь избранным.

Не удостоенный особых даров от Мистры, богини магии и владычицы Плетения, род Морн черпал силу не в щедрости небес, а в упорстве и вере. Скромные способности к созданию защитного барьера и охранным чарам они превратили в грозное оружие, способное сдержать даже алчные орды гноллов, для которых жажда наживы была сильнее страха смерти.

Старейшины понимали, чтобы обеспечить безопасность Вирдмара в долгосрочной перспективе, нужно расти. Они сосредоточились на развитии магии, усердно молились Мистре, изучали древние свитки и оттачивали мастерство. Шаг за шагом, поколение за поколением, они поднимали свои навыки на новый уровень, превращая скромные дары в надёжную защиту.

Младший сын Эрика и Лилианны Морн с детства был любознательным и добрым, словно лучик света в неспокойные времена. Родители берегли его от невзгод, но и не стали гасить пламя жажды знаний, горевшее в мальчике.

Эрик, видя рвение сына, посоветовался со старейшинами и те одобрили обучение. Отец терпеливо вводил юношу в тайны магии, показывал, как пульсируют и перетекают магические потоки, учил читать едва заметные знаки грядущих событий.

Постепенно Морн-младший привык к магии Плетения - тонкой, сложной, но удивительно гармоничной. И тогда совет старейшин принял важное решение: юноше было дозволено пройти особые ритуалы, открывающие путь к искусству защитной магии. Это был первый шаг на пути к тому, чтобы однажды занять место среди защитников Вирдмара.

Лилианна, мать мальчика, особое внимание уделяла воспитанию в сыне сострадания, доброты и честности. Она не ограничивалась наставлениями - вместо этого брала его с собой в городские лечебницы. Там он видел, как она терпеливо ухаживает за больными, подбадривает отчаявшихся, находит слова утешения для тех, кто потерял дом из-за наводнения или пожара.

Юный Морн наблюдал за её работой, помогал чем мог: подавал лекарства, приносил воду, читал вслух тем, кто не мог встать с постели. Постепенно он начал понимать, что истинная сила - не только в магии, но и в способности поддержать того, кто оказался в беде.

Порой, вырвавшись из круговорота учёбы и дел, Вальдрик поднимался на знакомый холм. Он устраивался поудобнее и замирал, наблюдая, как первые лучи рассвета касаются защитного барьера, окрашивая его в тёплые золотые тона. Игра света завораживала: магическая преграда мерцала, словно сотканная из солнечных нитей.

В такие моменты мысли юноши уносились далеко. Он вспоминал истории старейшин, те самые, что слушал затаив дыхание. Рассказы о древних временах, когда магия пронизывала весь мир, была не просто оружием или щитом, а частью повседневной жизни. Её использовали для создания прекрасных артефактов, исцеления земель, общения с духами природы, не только для защиты от врагов. Вальдрик мечтал когда-нибудь прикоснуться к этой утраченной гармонии.

В душе его жила глубокая, почти детская вера - мир устроен справедливо. Он твёрдо верил, что добро в конечном счёте всегда одерживает верх над злом, а подвиги тех, кто жертвует собой ради других, не исчезают бесследно, они живут в памяти поколений.

Эти убеждения заложили старейшины. Их мудрые слова, сказанные у вечернего костра, запали в сердце юноши. Он не подвергал их сомнению, напротив, с радостью принимал за чистую монету, видя в них опору и путеводную звезду на своём пути. В эти истины он верил так же искренне, как в восходящее солнце.

Рано или поздно всему хорошему должен настать конец и эта истина настигла Вирдмар, когда Вальдрику исполнилось десять лет. Воздух будто сгустился, предчувствуя беду.

В тот год астрономы из далёких Врат Балдура оповестили мир о редком явлении, ночи Кровавой луны. Согласно расчётам, три спутника планеты должны были выстроиться в одну линию, многократно усилив магические потоки. Новость разнеслась по деревне, вызывая тревогу.

Старейшины созвали всех на площадь. Их голоса звучали строго и торжественно.

«Барьер нужно поддерживать с удвоенной бдительностью - грядущая ночь может быть опасной».

Часть старейшин, взяв с собой древние свитки и ритуальные предметы, отправилась в древнее святилище в горах, искать в его стенах новые силы и знаки грядущего.

Новость разлетелась быстрее ветра — не только Вирдмар знал о ночи Кровавой луны. Тёмные культисты, преклоняющиеся перед древним личем Вел`Траном, тоже узнали о грядущем событии. Это имя, Вел`Тран, врезалось в память Вальдрика, словно выжженное раскалённым железом.

Культисты выбрали именно эту ночь для нападения, зная, что барьер может ослабеть под натиском космических сил. Они прекрасно понимали: под натиском космических сил барьер может ослабнуть. Они готовились долго и методично собирали силы, запасались тёмными артефактами, чертили запретные руны.

Никто не мог с уверенностью сказать, что задумали враги. Хотели ли они прорваться через горный перевал, чтобы обрушить хаос на густонаселённые города и тем прославить имя Вел`Трана? Или их главной целью было древнее святилище, хранящее тайны, способные усилить власть лича?

Вальдрик запомнил ту ночь навсегда. Она врезалась в память острыми осколками ужаса, которые уже не стереть временем каждый миг, каждая секунда отпечатались в сознании, будто выжженные калёным железом.

Полночь. Небо над Вирдмаром внезапно преобразилось: оно налилось багровым цветом, словно кто-то пролил на небосвод густую, вязкую кровь. От этого зрелища у Вальдрика перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной озноб - такой сильный, что пальцы на руках невольно сжались.

Мальчик прижался лбом к холодному стеклу, не в силах оторвать взгляд от происходящего. Барьер, который он помнил с детства как нерушимую стену, вдруг затрепетал - точно полотнище на ураганном ветру. Он мерцал, пульсировал, словно сердце раненого зверя, а затем…

Оглушительный грохот разорвал ночь. Звук был похож на раскат грома, но глубже, страшнее - будто сама земля застонала от боли, почувствовав, как рвётся магическая ткань защиты. Осколки барьера, искрясь, разлетелись в воздухе и медленно опали, как пепел. Тьма, до того сдерживаемая, хлынула вперёд, заполняя улицы деревни зловещей тишиной.

Из кромешной тьмы, хлынувшей через пролом в барьере, вырвались культисты. Их фигуры, закутанные в чёрные плащи с капюшонами, казались порождением самой ночи. Они ворвались в деревню с диким воем, вооружённые чёрными клинками. От холодного металла исходило чужеродное, зловещее сияние.

В руках у некоторых мерцали артефакты - странные, изломанные формы, будто собранные из осколков иного мира. Воздух вокруг них дрожал и изгибался, словно мираж над раскалённой землёй в летний полдень: улицы искажались, дома теряли чёткие очертания, тени удлинялись и шевелились, как живые.

Вальдрик с ужасом наблюдал, как культисты не просто убивали жителей - они высасывали их души. Жертва застывала на мгновение, её силуэт начинал мерцать, а затем рассеивался дымкой, перетекая в тёмный амулет или клинок. Энергия подпитывала ритуал Вел’Тарна. От этих жутких картин у мальчика внутри всё сжималось от ужаса, а руки предательски дрожали, но он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь.

В хаосе битвы Лилианна, мать Вальдрика, оставалась островком спокойствия. Она действовала быстро и решительно: собрала нескольких выживших детей, перепуганных, дрожащих, и повела их прочь от улиц, где культисты продолжали свой жуткий ритуал.

- Идёмте, - её голос звучал ровно, почти буднично, но в нём чувствовалась стальная решимость. - Под храмом есть убежище. Там магический щит, он укроется нас на несколько часов.

Вальдрик шёл следом, изо всех сил стараясь не отставать. Пальцы судорожно вцепились в край юбки матери, грубую ткань, пахнущую травами и домашней выпечкой. Это прикосновение стало якорем в мире, который вдруг сошёл с ума. Он слышал лязг оружия, крики, странные шипящие звуки артефактов культистов, но шёл вперёд, сосредоточившись только на мерном шаге матери и её спине в простом льняном платье.

Эрик и другие хранители встали на пути культистов, приняв удар на себя. Вальдрик, уже почти скрывшийся за углом храма, на мгновение обернулся.

Его отец, Эрик, стоял в центре схватки - спина прямая, руки воздеты к небу. На лице решимость, почти отрешённость. В следующий миг вспыхнул ослепительный свет, не просто яркий, а первозданный, чистый, будто само солнце спустилось на землю. Он ударил по тьме, разорвал её на части, выжег тени, отбросил культистов назад.

Этот миг, мгновение победы света, дал детям драгоценные секунды, чтобы достичь убежища. Вальдрик видел, как свет начал меркнуть, как фигуры врагов вновь сомкнулись вокруг отца.

Он не видел, как отец пал под ударами чёрных клинков. Но почувствовал это всем существом, будто невидимая нить, связывавшая его с отцом, вдруг оборвалась. В груди разливалась тяжёлая, колючая боль, от которой перехватывало дыхание. Мальчик сжал край юбки матери крепче, опустил голову и пошёл вперёд, туда, где ждал спасительный мрак подземелья.

За углом храма, в тени древних каменных блоков, Вальдрик пытался перевести дыхание. Но не успел он толком укрыться, как почувствовал на себе чей-то взгляд.

Один из культистов, высокий, в глухом плаще с капюшоном, медленно повернул голову в его сторону. Их глаза встретились на мгновение, и колдун усмехнулся. В этой усмешке читалась такая абсолютная, всепоглощающая злоба, что кровь стыла в жилах, а волосы на затылке вставали дыбом.

Колдун поднял руку, прошептал заклинание, слова звучали как скрежет металла по стеклу. Что‑то холодное проникло в грудь Вальдрика, обвило сердце тьмой. Голос колдуна шептал в сознании, ядовитый и сладкий одновременно. Мальчик боролся, но тьма уже пустила корни — глубоко, до самой души

- Бежать бесполезно. Ты часть великого замысла. Эта ночь вплетена в нить твоей судьбы. Ты не сможешь забыть её, не сможешь изгнать. Ты теперь наш и однажды сам воздвигнешь чёрный обелиск.

Внезапно всё затихло. Не было ни криков, ни лязга оружия, ни шёпота заклинания - лишь гулкая, звенящая тишина, будто мир на миг замер, давая Вальдрику передышку. Это мгновение стало спасительным шансом прийти в себя.

Вальдрик закрыл глаза и представил себе рассвет над холмом, где он когда‑то сидел и мечтал. Образ золотого света, пробивающегося сквозь тьму, помог ему сосредоточиться. Он начал выстраивать в уме стену — не из камня, а из воспоминаний, любви и веры. Каждый кирпич этой стены был словом, сказанным матерью, улыбкой отца, уроком старейшин.

Вальдрик бросился бежать что есть мочи, не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме спасения. Он добежал до храма и спрятался в подвале, где уже собрались другие дети, такие же перепуганные, дрожащие, но живые.

Лилианна, его мать, закрыла вход магическим щитом. Её руки дрожали от напряжения и усталости, но она справилась, барьер вспыхнул тусклым голубым светом, надёжно изолируя убежище.

Однако сама она не успела спастись. Культисты, словно почуяв её присутствие, окружили Лилианну у входа в храм. Не успев присоединиться к детям, она была схвачена и уведена прочь - в жертву для ритуала Вел’Трана.

В темноте подвала Вальдрик сидел, прижавшись спиной к шершавой каменной стене. Он слышал жуткие звуки снаружи - крики, стоны, гулкие удары магических разрядов, треск горящих балок. Воздух был пропитан запахом гари и чего-то ещё, чужеродного и зловещего.

Он закрыл глаза, пытаясь укрыться от реальности, но перед ним всё равно всплывали картины этой ночи. Багровое небо, будто окрашенное кровью. Лопнувший барьер, через который хлынула тьма. Лица тех, кто не успел спрятаться, застывшие в последнем крике, в последнем взгляде.

Три дня он провёл в этом убежище. Считал смены света в щели под дверью: рассвет - день - закат - ночь. Чувствовал, как дрожит земля под ударами магии, как стены храма содрогаются, будто живые. Дышал пылью и страхом, глотал слёзы и сжимал кулаки, чтобы не закричать.

Когда наступила тишина, глубокая, пугающая, почти неестественная, Вальдрик решился. Он поднялся, отряхнул пыль с одежды и медленно выбрался наружу.

Перед ним лежала разрушенная деревня. Обугленные дома, почерневшие балки, пепел на ветру. Тела односельчан лежали там, где их настигла смерть. А в центре, на площади, возвышался чёрный обелиск - символ Вел’Тарна. Гладкий, холодный, с рунами, мерцающими тусклым фиолетовым светом. Он стоял, как вызов свету, как знак новой эпохи тьмы.

Вальдрик бежал без оглядки, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Он пробирался через заросли, огибал поваленные деревья, спотыкался о корни, лишь бы уйти подальше от обугленных домов и чёрного обелиска, от воспоминаний, что жгли сердце. Лес принял его, тёмный, но всё же более безопасный, чем открытая местность.

Здесь, среди вековых деревьев, его и нашли странствующие друиды. Их было трое: двое молодых, с глазами, полными любопытства, и старый эльф Тириэль с седыми волосами, собранными в косу, и взглядом, в котором читалась мудрость веков.

- Мы почувствовали всплеск тёмной магии, - тихо произнёс Тириэль, подходя ближе. - Что с тобой, дитя?

Вальдрик сидел у костра, дрожащими руками сжимая чашку с травяным отваром, который дали ему друиды. Он был едва жив, обезвоженный, измученный, с тёмными кругами под глазами. Но взгляд оставался ясным, полным боли и решимости рассказать всё.

Он начал свой рассказ - медленно, сбивчиво, часто замолкал, чтобы перевести дыхание или смахнуть слёзы. О багровом небе, что нависало над деревней, как покров смерти. О лопнувшем барьере, через который хлынула тьма. О культистах с чёрными клинками и артефактами, искажающими реальность. О жертве отца, Эрика, создавшего заслон из ослепительного света. О матери, Лилианне, которую увели для ритуала Вел’Трана. И о проклятии, что проникло в самую глубину души, оставив там след тьмы.

Часы шли. Солнце склонилось к закату, тени удлинились. Вальдрик говорил, а друиды слушали, не перебивая. Тириэль сидел напротив, внимательно вглядываясь в лицо мальчика, иногда кивал, будто что-то для себя отмечая. Когда рассказ подошёл к концу, наступила тишина.

Тириэль внимательно выслушав, положил ладонь на лоб мальчика и закрыл глаза. Пальцы эльфа засветились мягким зелёным светом. Он пытался снять проклятие, но оно оказалось слишком сильным, слишком глубоко въевшимся в душу.

- Я не могу избавить тебя от него полностью, - вздохнул Тириэль. - Но я ослаблю его хватку. Боль утихнет, видения станут реже.

И действительно, тяжесть в груди немного отступила, а голоса в голове затихли до шёпота. Вальдрик впервые за много дней смог вздохнуть свободнее. Но проклятие не ослабило хватки, оно лишь затаилось, ожидая момента слабости. Мальчик понимал, его настоящая борьба ещё впереди.

Каждую ночь Вальдрик проваливался в один и тот же кошмар. Он снова был в деревне, видел багровое небо, слышал крики матери, ощущал, как ледяные пальцы проклятия проникают в грудь, высасывая тепло и силы. Просыпался он в поту, с хриплым криком на губах, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

В моменты сильного стресса шёпот возвращался. Голос Вел’Тарна звучал в голове, тихий и соблазнительный.

- Прими мою силу, - шептал он. - Отдай душу. И станешь тем, кто диктует правила, а не следует им.

Голос звучал так отчётливо, будто кто‑то стоял за плечом. Вальдрик зажимал уши, тряс головой, но голос не исчезал, он проникал глубже, в самые потаённые уголки разума.

Кроме того, проклятие влияло на тело. Позже к 15 годам в тёмных волосах Вальдрика блеснули первые серебряные нити. А уже к 20 - на лице появились морщины, которых не должно было быть. Он смотрел в осколок зеркала и видел не юношу, а измождённого мужчину, измученного борьбой с невидимым врагом. Но в глазах по-прежнему горел огонь - огонь воли, который проклятие не могло погасить.

События той ночи навсегда изменили Вальдрика, не только внешне, но и внутри. Он больше не верил, что добро всегда побеждает: его родители, воплощение доброты и мудрости, погибли, а те, кто принёс смерть, ушли безнаказанными. Эта мысль жгла его изнутри, как раскалённый уголь. Страх слабости стал его движущей силой. Он поклялся себе, что больше никогда не окажется беспомощным.

«Если для защиты других нужна сила, я найду её, - шептал он в темноте. - Любой ценой».

Постепенно в нём крепла одержимость идеей контроля. Он начал думать, что хаос - главный враг человечества. «Если бы барьер был сильнее, если бы хранители были могущественнее…» - эти мысли крутились в голове снова и снова. Он винил не только культистов, но и слабость системы, которая позволила трагедии случиться.

Со временем он научился оправдывать жестокость. «Если для спасения тысячи нужно пожертвовать десятком, это справедливо», - твердил он, стараясь заглушить голос совести, который всё ещё иногда напоминал о себе тихим шёпотом.

В 12 лет Вальдрик покинул лагерь друидов. Они уговаривали его остаться, говорили о мудрости, терпении, гармонии. Но он уже сделал выбор. Он знал, что его путь лежит через тьму, через испытания, боль, возможно, через поступки, которые другие сочтут жестокими. Но он был готов. Больше никакого страха. Никакого бессилия. Никогда снова.

Глава 6

Сон был обрывочным, как всегда. Я помнил лишь вспышки, каменные ступени, покрытые мхом, слабый свет, пробивающийся сквозь витражное стекло, запах старых книг и пыли. Место казалось знакомым, но я не мог понять, где именно я его видел.

Рядом стоял старик. Его глаза были мутными, но в них мерцало что-то древнее, будто он знал ответы на все вопросы мира. Он говорил то со мной, то сам с собой, переходя от шёпота к бормотанию.

- Свитки судеб запечатаны, но не скрыты. Они открыты мне, но закрыты для тебя, пока не придёт час последней строки.

Я хотел спросить, что это значит, но слова застревали в горле. А потом сон распался на осколки, оставив после себя лишь странное чувство - будто я прикоснулся к какой-то тайне, но не смог её удержать.

Прежде чем окончательно проснуться, я вдруг осознал, что больше не сплю, а словно просматриваю собственное досье в магическом интерфейсе. Передо мной в воздухе, как сотканная из серебристого тумана, возникла трёхмерная модель моего тела. Она медленно вращалась, подсвеченная мягким сиянием, от неё исходили едва заметные магические импульсы.

Вокруг фигуры кружились полупрозрачные панели с текстом, они мерцали и переливались, точно как сотканные из звёздной пыли. Каждая панель имела свой цвет и форму, характеристики - в виде свитка, навыки - в форме шестерёнок, инвентарь - в виде сундука.

Я сконцентрировался на одной из панелей, и она увеличилась, открывая детали.

Персонаж: Матьяс Варго

Раса: Тифлинг (подраса: Асмодей)

Класс: Изобретатель

Уровень: 2

Опыт: 300 / 600

Я продолжал изучать характеристики, и вдруг моё внимание привлекли странные пометки. Они не вписывались в общий стиль интерфейса, слишком личные, слишком… ироничные. Словно кто-то невидимый следил за мной и не удержался от комментариев.

Возле каждой строки красовалась ремарка, оставленная неким ироничным искусственным интеллектом. Он кажется наблюдал за моими действиями и подшучивал над моими параметрами.

И главное - везде эта лёгкая, почти издевательская интонация. ИИ точно наслаждался тем, что его заметили.

Характеристики:

Сила: 8 (-1)

«Кажется, тяжёлую работу лучше доверить кому-то другому».

Ловкость: 13 (+1)

«Достаточно проворно, чтобы не попасть в ловушку… или поставить её».

Телосложение: 14 (+2)

«Выносливость помогает переносить тяготы пути».

Интеллект: 16 (+3)

«Острый ум и тяга к знаниям - основа изобретательства».

Мудрость: 10 (0)

«Иногда интуиция подводит, но опыт учит».

Харизма: 14 (+2)

«Обаяние помогает находить общий язык с разными существами».

Навыки были описаны подробно, но я не стал на них зацикливаться. Все они так или иначе вытекали из шести основных характеристик, которые я уже изучил сверху - ничего нового.

Моё внимание привлекли две строки - класс брони и текущее здоровье. Они стояли особняком, лаконичные и строгие, словно напоминание о том, сколько раз за предыдущие битвы они спасали мне жизнь, в прямом и переносном смысле.

Я вгляделся в цифры.

Класс брони: 15 / 16 (если экипировано оружие в каждую руку)

Текущие хиты здоровья: 10

16 - неплохой показатель, если держать оружие в обеих руках. Значит, в бою лучше использовать парное оружие, чтобы получить дополнительное преимущество. Но 10 хитов… Это мало. Слишком мало. После всех сражений я почти на грани. Ещё бы один серьёзный удар и всё.

Я открыл другое контекстное меню и быстро просмотрел свой инвентарь - всё, что находилось в сумке и было прикреплено к телу.

Экран заполнился иконками, бурдюк с водой, мешочек со стальными шарами, набор отмычек, 10 рационов, 10 факелов… Всё привычно, всё знакомо.

Но взгляд зацепился за один предмет. Рекомендательное письмо из гильдии. Оно выглядело иначе: пергамент слегка светился, а по краям мерцали руны, ожившие от моего прикосновения. В углу иконки висела маленькая золотая печать - знак особого статуса.

Я нахмурился. Письмо не просто лежало среди прочих вещей, оно кажется ждало, пока я его замечу.

«Вероятно, это очередной квест», - подумал я, осторожно касаясь иконки. - «Что же ты скрываешь, старый пергамент?»

В голове уже складывался план, после того, как разберусь с этой шахтой, разберусь и с этим письмом. Оно явно не случайно так выделяется.

С замиранием сердца я открыл раздел квестов, тот раздел, что интересовал меня сейчас больше всего. Вот сейчас я увижу чёткие цели, сроки, количество опыта…

Но экран встретил меня унылой простотой. Вместо ожидаемой структуры, лишь несколько строк тусклого текста, небрежно вписанных чьей-то усталой рукой.

Квест: «Хищники окрестностей». Задача: Избавится от летучих вредителей и стаи волков осаждающих поля.

Квест: «Лягушки для аптекаря». Задача: Отловить десяток лягушек и принести травнику.

Квест: «Охота на кровопийц». Задача: Прекратить нападки кровопийц на селян, уничтожить логово вредителей.

Квест: «Тайна заброшенной шахты». Задача: Разузнать что происходит в шахтах.

Никаких подсказок. Никаких наград. Даже отметки о сложности не было. Я вздохнул, ощущая, как угасает былой азарт.

Всё остальное было знакомо, умения, черты, пассивное внимание, всё это я уже изучил вдоль и поперёк. Ничего неожиданного.

Но когда я вернулся на «главную» страницу, мой взгляд зацепился за уголок экрана. Там, сбоку, тускло светилась тёмно-жёлтая информационная табличка.

НЕОБХОДИМО ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОЧКОВ ХИТ-ПОИНТОВ.

Я замер, вчитываясь в слова. Повышение уровня? Значит, я действительно прогрессирую — не просто выживаю, а становлюсь сильнее. Но что это значит в этом мире?

Решив, что стоит подтвердить, я машинально потянулся подтвердить повышение уровня. Рука должна была коснуться невидимой кнопки, но я не увидел её. Не увидел вообще ничего ниже плеч, тело словно растворилось в воздухе, оставив лишь сознание и поток данных.

Тем не менее действие подтвердилось, меня тут же закидало сообщениями различной направленности.

ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ДО 2.

Повышение здоровья на 1к8 + 2 (модификатор Телосложения).

Результат броска: 1к8 = 7.

Итого: 19 здоровья.

Добавлена 1 кость хитов. Всего: 2 к8.

ДОСТУПНОЕ КОЛИЧЕСТВО ЗАКЛИНАНИЙ.

ЧЕТЫРЕ

Добавлен список заклинаний класса «Изобретатель».

Я обнаружил, что одна графа до этого оставалась пустой. Воспользовавшись моментом, я добавил два новых заклинания к уже освоенным. Внимательно изучив список доступных чар, я выбрал пару особенно перспективных. «Псевдожизнь» поможет выстоять в жестоких схватках, а «Скольжение» позволит разлить масло по площади и, если повезёт, поджечь его, создав огненную ловушку. По крайней мере, на это я рассчитываю.

Добавлен список заклинаний «ИНФУЗИРОВАНИЯ ПРЕДМЕТА».

Ого, что-то интересное. Я вспомнил, это была магия класса «Изобретатель», позволяющая вливать магическую силу в обычные предметы и превращать их в зачарованные. Возможность казалась полезной, особенно в этом мире.

Окно способностей появилось плавно, без лишних эффектов. Сначала я увидел обширный перечень, длинный, почти бесконечный, с десятками пунктов. Но система быстро сориентировалась, большая часть списка затуманилась, а на переднем плане чётко высветились девять строк, как раз ровно столько, сколько соответствует моему второму уровню.

Девять названий выстроились вертикально, выровненные по левому краю, с небольшим отступом между ними. Шрифт простой, читаемый, без виньеток и украшений. Всё выглядело так, будто передо мной обычный список на пергаменте, только подсвеченный изнутри мягким светом.

К счастью, комментарии ИскИна были на месте, и благодаря им удалось разобраться в ситуации. Но что самое странное - было полное ощущение, будто это я сам оставил эти заметки для себя. Но я быстро перестал этому удивляться, главное что они давали понять что да как, помогая в выборе.

Возвращающееся оружие. «Зачаровываешь метательное оружие. После броска оно возвращается в руку. Бонус +1 к атаке и урону».

Доспех магической силы. «Накладываешь инфузию на доспех. Получаешь +1 к классу брони».

Копия магического предмета. «Создаёшь временную копию зачарованного предмета (действует 8 часов). Копия слабее оригинала».

Повторный выстрел.«Зачаровываешь дальнобойное оружие. Раз в короткий отдых - дополнительный выстрел без перезарядки».

Слуга‑гомункул.«Создаёшь магического помощника. Может передать сообщение, принести предмет или разведать путь».

Улучшенная защита.«Накладываешь инфузию на доспех или щит. Получаешь сопротивление одному типу урона (огонь, холод и т. д.) на выбор».

Улучшенная магическая фокусировка.«Зачаровываешь магический фокус. Бонус +1 к броскам атаки заклинаниями и спасброскам против прерывания магии».

Улучшенное оружие. «Вливаешь магию в оружие. Бонус +1 к атаке и урону, может добавиться эффект (ожог огнём, оглушение)».

Усилитель разума.«Зачаровываешь головной убор или амулет. Бонус +1 к проверкам Интеллекта, Мудрости и Харизмы, преимущество на спасброски против очарования».

Я немного подумал, взвесил все варианты и решил выбрать.

Возвращающееся оружие.Доспех магической силы.Усилитель разума.Слуга‑гомункул.Последний пункт привлекал своим названием больше остальных, но за ним скрывалась полная неопределённость, я не знал ни конкретных требований, ни количество необходимых ресурсов. Всё, что оставалось это довериться интуиции.

Вновь бесплотной рукой коснулся строк и они вспыхнули ярче остальных. Лёгкое тепло разлилось по пальцам, в голове как будто щёлкнул замок. Подтверждение. Выбор сделан.

Изучены заклинания из списка «ИНФУЗИРОВАНИЕ ПРЕДМЕТА»

Добавлен список всех известных заклинаний «ИНФУЗИРОВАНИЕ ПРЕДМЕТА» в каталог.

Яркий жёлтый свет поглотил всё вокруг и в то же мгновение мир исчез.

Я очнулся резко, с трудом втягивая воздух. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, ладони стали влажными от пота. Сквозь пелену пробуждения я различил силуэт эльфа у выхода, он безмолвно караулил наш сон. Этот сон был каким-то нереальным… Пытаясь уловить ускользающие образы, я вдруг вспомнил о тех последних сообщениях.

- Хмм, а вот тут интересненько. – Прошептал я, оглядываясь по сторонам дабы никого не разбудить.

Смогу ли я вызвать привычное контекстное игровое меню прямо здесь, в мире, который теперь стал для меня реальностью? Раньше сообщения просто приходили сами, короткие уведомления о полученном опыте, статусе эффектов, повреждениях. Но я никогда не видел полноценного интерфейса, статус-баров над головой, вкладок навыков, меню выбора действий.

«А что, если интерфейс есть? - мелькнула мысль. – А я просто не умею его видеть?»

Я закрыл глаза, сосредоточился. В памяти всплыли образы, полупрозрачная панель характеристик, иконки способностей, полоска здоровья в углу экрана.

- Открыть интерфейс. - Неуверенно подумал я, будто боялся, что система рассмеётся мне в лицо. - Показать статус персонажа, пожалуйста. Ну или хотя бы подмигни, если слышишь!

Затем я открыл глаза. И в этот момент на мгновение воздух перед лицом дрогнул, будто рябь на воде. Мелькнула оранжевая рамка и тут же исчезла.

Вот оно. Значит, интерфейс все-таки есть. Я был рядом с разгадкой. Нужно только научиться его вызывать.

Я пробовал снова и снова, десятки раз. Закрывал глаза, сосредотачивался, мысленно выстраивал структуру, искал нужную команду. И наконец - сработало.

Перед внутренним взором вспыхнули две полоски до боли знакомые по моему геймерскому прошлому.

Здоровье: 19 / 19

Мана: 2 / 2

«Мана, - повторил я про себя. - Не ячейки заклинаний, а просто два пункта магической энергии. Так гораздо понятнее».

Следующие попытки были посвящены настройке. Я перемещал индикаторы к краю поля зрения, регулировал прозрачность, приглушал свечение, чтобы они не сливались с реальностью, но оставались читаемыми.

Когда всё получилось, я невольно улыбнулся. Полоски теперь едва заметны, тонкая зеленая линия для здоровья, чуть более тусклая фиолетовая - для маны. Они не отвлекают, но всегда под рукой.

Начало положено. Теперь я знаю главное, интерфейс реален, и я могу его контролировать. Остальное изучу в процессе.

Приподнявшись над спальником, я попытался ещё раз осмотреться. Благо, тёмное зрение позволяло сделать это без проблем, очертания камней, неровный свод пещеры, спящие силуэты товарищей проступали в темноте с чёткостью сумеречного света.

Только сейчас я заметил, что тёмное зрение позволяет мне видеть в темноте, но цвета полноценно не различимы. Мир представал в оттенках серого и синего цвета, холодный, почти монохромный, но удивительно чёткий. Тени не скрывали деталей, а лишь подчёркивали их, я различал трещины в камне, складки на плащах спутников, даже едва заметную паутину в дальнем углу.

Феланор сидел у стены возле входа, погружённый в чтение. Он неторопливо перелистывал страницы своей книги, и от рун на пергаменте исходило лёгкое серебристое свечение, едва заметное, но достаточное, чтобы озарить его сосредоточенное лицо и кончики пальцев, бережно держащих страницы.

Я присмотрелся внимательнее. Каждая руна загоралась по очереди, будто следуя невидимой цепочке. Сначала вспыхивала одна, тонкая, изогнутая, похожая на коготь хищной птицы, затем следующая, потом ещё и ещё. Они не просто светились, они двигались, слегка подрагивая, как живые существа.

Феланор провёл пальцем по строке, и руны послушно вспыхнули ярче, словно отвечая на его прикосновение. Он что-то тихо прошептал, я не разобрал слов и свечение на мгновение стало почти ослепительным, озарив своды пещеры призрачным сиянием. Затем снова утихло до прежнего мягкого блеска.

Факел, поставленный Иганом, давно истлел. Вся пещера была поглощена тьмой, плотной, почти осязаемой и лишь это мерцание рун нарушало её безраздельную власть.

Тишина стояла абсолютная. Ни шороха, ни скрипа, только моё дыхание да едва уловимое шуршание страниц под пальцами Феланора.

Иган спал на своём спальнике. Поза казалась чересчур расслабленной, нога согнута, рука под головой, плащ небрежно откинут в сторону. Но что-то в этой картине насторожило меня.

Приглядевшись, я заметил, что пальцы левой руки сомкнуты на эфесе меча. Не лежат рядом - держат. Крепко, уверенно, будто в любой момент готовый выдернуть клинок из ножен. А правая рука, та, что под головой, не просто покоится - она сжимает небольшой кинжал. Лезвие скрыто за линией шеи, рукоять удобно лежит в ладони.

Удивительно, как он не поранил себя таким способом, оружие так близко к телу, но положение выверено до миллиметра. Каждое движение, даже во сне, подчинено инстинкту выживания.

Затем я перевёл взгляд на Орифф. Даже мысленно я не мог называть её Орлой, как это делал Иган, наша связь пока оставалась поверхностной, почти формальной.

Орифф мирно спала в своём спальнике. Но что-то вокруг неё выглядело необычно. Приглядевшись, я заметил, что её окружило одеялом изо мха. Он не просто лежал рядом, а обтекал её фигуру, повторяя контуры тела, образуя мягкие изгибы у плеч и бёдер.

И ещё, от неё исходила магическая аура. Лёгкий зеленоватый оттенок окутывал силуэт, словно дымка над утренним лугом. Аура не была статичной, она мерцала, пульсировала, иногда выбрасывала тонкие нити, которые тут же втягивались обратно.

«Видимо, она тоже подняла уровень, - подумал я. - И теперь в ней проходят преобразования магических сил».

Тут я задумался, а смогу ли я разглядеть показатели жизни своих спутников? Мысль показалась интересной, почти дерзкой. Я сфокусировал внимание на Феланоре, тот всё ещё читал, погружённый в мерцание рун.

Около минуты я всеми способами старался уловить хоть какой-то сигнал. Мысленно настраивался, представлял перед собой знакомые строки интерфейса, пытался «подключиться» к его ауре. Напряжение нарастало - лоб покрылся испариной, в висках застучало.

И вдруг успех. Передо мной, как выгравированная в воздухе надпись, появилась строка.

Феланор: Здоровье 13 / 13

Она мерцала, то пропадая, то появляясь вновь, словно сигнал, пробивающийся сквозь помехи. Я глубоко вдохнул, перевёл взгляд на Орифф и та же картина.

Орифф: Здоровье 18 / 18

Затем взгляд на Игана. И тут я почувствовал разницу, значения появились сразу, без помех, более стабильные и чёткие, чем у предыдущих. Вот я наконец и освоился со своей новой механикой, нашёл верный ритм.

Иган: Здоровье 13 / 13

Значения были размытыми, полупрозрачными, будто написанные на туманном стекле. Но они были! Я мог видеть состояние своих товарищей, не просто догадываться, а знать.

Это открытие наполнило меня тихой радостью и чувством защищённости. Теперь я смогу вовремя заметить опасность.

В тот же миг мысль ударила, как молния. Мысль, что зрела где‑то глубоко, наконец коснулась сознания.

«Почему я им доверяю?! Я их совсем не знаю! Познакомились всего сутки назад! А я уже тут, сплю, расслабился, будто с родными. Раньше я бы себе такого не позволил, был таким подозрительным типом, что даже себе иногда не доверял. Всегда держал дистанцию, всегда был начеку. Как же так вышло, что теперь я полагаюсь на едва знакомых людей? Что во мне изменилось?»

Постепенно, кадр за кадром, я восстанавливал в памяти минувшие дни, вспомнил все наши разговоры, каждое взаимодействие и в спокойное время, и в схватках с врагами. И тот страшный миг, когда тьма уже обнимала меня, а они вырвали меня обратно, в жизнь. Он и стал поворотной точкой в моих размышлениях. Мир, который казался чужим, теперь ощущался своим. Я почувствовал, как душа привязывается к нему всё крепче, а я сам меняюсь. Не сразу, не резко, но необратимо. Что принесут эти перемены - покажет будущее.

Ну что ж, кое-что во мне неизменно, я по-прежнему мастер устраивать себе эмоциональные американские горки. Только всё наладилось, а я уже выискиваю, из-за чего бы побеспокоиться. Но на сей раз мой внутренний паникёр проиграл, ведь вместо привычной депрессии я вдруг взял и спокойно разобрался с проблемой. Вот это поворот!

Погружённый в свои мысли, я поднялся и неторопливо собрал спальник. Подойдя к Феланору, я мягко похлопал его по плечу. Он не вздрогнул, лишь плавно повернулся ко мне - сосредоточенный, собранный. В этот момент руны в открытой книге перед ним заметно погасли, словно выдохнув последний отблеск магии.

- Как ты себя чувствуешь, Матьяс? - прозвучал мягкий голос Феланора, едва слышный в ночной тишине. - Иган, пока я его на посту не сменил, так переживал, а потом долго лежал без сна, его сердце было полно тревоги за тебя.

- Всё хорошо, спасибо, очень признателен, - негромко ответил я, улыбнувшись в темноте. - Можно тебя кое о чём спросить? Ничего важного, просто любопытно.

- Конечно, спрашивай. Я поделюсь всем, что знаю, можешь на меня положиться.

Словно в ответ на слова Феланора книга рядом с ним вдруг ожила, страницы чуть зашевелились, руны замерцали, будто пытаясь подать знак. Пока Иган и Орифф мирно спали, мы углубились в разговор о магии. Меня интересовало всё, как она устроена в этом мире, что представляет собой Плетение, откуда берётся сила. Я признался, что страдаю амнезией, почти ничего не помню из прошлого и сейчас лишь медленно возвращаю утраченные навыки.

Разговор всё шёл и шёл. Феланор с жаром описывал устройство мира, но его речь пестрела непонятными словами, «астральные нити», «магические спектры», «точки концентрации силы». Я просил пояснить то одно, то другое, и эльф, уловив мою растерянность, замедлил речь. Он стал рисовать образы, сравнивал Плетение с речным течением, магические узлы - с водоворотами, а силу - с ветром, что наполняет паруса. Он подбирал образы, сравнивал с привычными вещами, и постепенно картина становилась яснее.

Полчаса пролетели, словно один вдох, и в тот же миг я почувствовал чьё-то незримое присутствие, будто ветерок коснулся затылка. Обернувшись, я встретил спокойный, добрый взгляд Игана. Он присел рядом, и тёплый свет книги Феланора, мягкий и зыбкий, лёг на его лицо, подчёркивая улыбку.

- Дружище, как же ты меня вчера напугал! - Иган порывисто сжал моё плечо, в глазах читалась неподдельная тревога. - Извини, пожалуйста… Я так переживал! Как ты себя чувствуешь сейчас? Ничего не болит?

- Да нормально всё, не волнуйся! - я усмехнулся и подмигнул. - И за извинения можешь не париться, со всяким бывает. Зато теперь у нас будет забавная история для рассказа у костра!

- О, это его извечная песнь, - мягко вклинилась Орифф, бережно складывая спальник и укладывая его в рюкзак. - Сперва зов приключений манит его за горизонт, а после - голос совести зовёт просить прощения. Круг замыкается, как и всегда.

- О, моя прекрасная Орла, похоже, утро не задалось? Ты точно проснулась не с той стороны кровати! - с улыбкой бросил Иган. Он ловко выудил из рюкзака факел и протянул его девушке. - Будь добра, зажги его, так я смогу вдоволь налюбоваться твоим очаровательным лицом!

Орифф не удостоила его ответом. Лишь коротко хмыкнула, поправила лямки рюкзака и, аккуратно упрятав его под широкий плащ, молча отошла в сторону, подальше от Игана, словно между ними пролегла невидимая трещина.

Я вдруг отчётливо вспомнил. Из всей нашей компании лишь Иган был лишён дара ночного зрения. Он всё ещё держал протянутый факел, нацелив его туда, где только что звучал голос Орифф, будто надеялся, что она вернётся или хотя бы откликнется. Но тишина была ответом. С едва заметной грустью он опустил факел на колени. Феланор, заметив это, без слов поднёс к Игану магический огонёк и зажёг факел. Его улыбка была сдержанной, почти ритуальной — как у жреца, совершающего маленький обряд помощи.

- Ну что идем дальше? – Коротко проговорил Иган, понявшись и осмотревшись.

- Да, только теперь аккуратнее, чем вчера, - бросила Орифф через плечо и двинулась вперёд, нарочито широким шагом.

- О, не волнуйся, на грабли дважды не наступаю! - отозвался Иган, размахивая факелом. - Сегодня я буду самым осторожным человеком в радиусе десяти миль!

Феланор улыбнулся, бережно закрыл книгу и мы выдвинулись. Я невольно улыбнулся, несмотря на утренние разногласия, команда снова была в сборе. Как обычно, Иган замыкал нашу процессию, он шёл позади, словно страж, оберегающий тылы. Мы двинулись вслед за Орифф по тоннелю пещеры.

Стены пещеры оказались сухими, но испещрёнными бороздами от кирок и резцов - следы давних горных работ. По бокам виднелись остатки деревянных опор, кое-где прогнивших и покосившихся. Тоннель был проложен ровно, с чёткими углами, явно дело рук опытных рудокопов, а не природных сил.

Пока мы медленно продвигались к повороту тоннеля, Орифф раздала каждому по ломтику вяленого мяса. Перекус был скромным, но сытным, как раз то, что нужно в пути. Мы жевали на ходу, запивая водой из фляг. В какой-то момент мой взгляд невольно скользнул к фляжке Орифф, висевшей у неё на поясе. В памяти всплыл вкус того напитка, жгучего, как пламя и терпкого, как тайна. Орифф перехватила мой взгляд и слегка приподняла бровь, но ничего не сказала.

Дойдя до поворота, Иган поднял руку, останавливая спутников. Он тихо указал на место, где недавно повстречался с летучими мышами, а затем указал на участок пола. В мерцающем свете факела отчётливо проступала россыпь мелкой гальки, рассыпавшейся неровными дорожками. Камни были разбросаны неравномерно, местами скапливались в небольшие кучи, оставляя следы волочения. Это выглядело так, будто в давно заброшенной пещере недавно возобновились горные работы. Феланор осторожно приблизился к подозрительным скоплениям, присел, взял один камень, повертел в пальцах, изучая сколы и текстуру. Его магическая ручка, зависшая над открытой книгой, начала быстро записывать наблюдения, линии ложились на страницы сами собой, фиксируя каждую деталь.

Затем произошло нечто поразительное. Пока мы тихо обсуждали дальнейший путь, Орифф молча отступила на несколько шагов и вдруг окуталась мерцающим зелёным светом, он струился вокруг неё, словно живой. Мы все замерли, не в силах оторвать взгляд. Её очертания начали меняться, кожа покрывалась блестящей чешуёй, контуры тела перестраивались, рост уменьшался. Плащ врос в новую шкуру, слившись с ней в единое целое, а сзади плавно сформировался длинный чешуйчатый хвост. Когда свечение угасло, перед нами уже стояла крупная ящерица, удивлённо склонив голову. Я знал, что друиды умеют менять облик, но такого зрелища не ожидал.

Мы замерли в недоумении, не понимая, что задумала Орифф. Она вдруг ловко, почти играючи, вцепилась в шероховатые стены шахты и стремительно забралась наверх, двигаясь по вертикальной поверхности с пугающей лёгкостью. Затем скрылась за поворотом, шурша чешуёй по камням. Похоже, её слова о командной работе распространялись лишь на Игана.

Мы переглянулись и решили выждать. Десять минут тянулись бесконечно. Когда терпение уже было на исходе и мы собрались двигаться дальше, из темноты донёсся тихий шорох осыпающихся камней. Мгновенно изготовившись к бою, мы выхватили оружие и заняли оборонительные позиции. Из-за поворота показалась знакомая ящерица, она спускалась по стене, ловко перебирая лапами и задевая мелкие камни. Добравшись до нас, замерла на мгновение, зелёное свечение окутало её фигуру и вот перед нами снова стояла наша спутница в привычном облике.

- Извиняюсь заранее, - тихо проговорила Орифф, слегка смущённо. - Решила опробовать новое заклинание. Забыла, что в диком облике не могу говорить. Хорошо, что вы остались на месте.

Она сделала паузу, поправила плащ и продолжила.

- Я разведала путь вперёд. За поворотом, примерно через десяток метров, начинается огромный зал, высокий, гулкий, с пятью штреками, не считая нашего. Потолок терялся в темноте, так что я не рискнула забираться наверх. Зато снизу заметила кое-что интересное, в двух правых штреках мерцал свет, словно кто-то там разжёг костры или держал магические огни. Слева же всё затянуто густой паутиной, а из глубины доносилось странное клокотание. И ещё… в одном из освещённых штреков я слышала мычание, низкое, протяжное. Не знаю, кто там, но он явно не один.

В воздухе повисло напряжение. Видимо каждый обдумывал услышанное. Иган почесал затылок и задумчиво постучал пальцами по рукояти меча.

- Значит, в двух штреках свет, - произнёс я вслух, - в одном из которых мычание. Паутина с клокотанием слева. Хмм. Ну и ну! Что-то мне подсказывает, что радостного приёма тут не предвидится, скорее наоборот.

Орифф кивнула в подтверждение моих слов.

- Да, но идти надо, - произнесла Орифф, и её голос эхом отразился от каменных стен. - Предлагаю сначала проверить освещённые штреки. Там огни, и возможно, люди. Или ловушка.

Она на мгновение замолкла, словно вспоминая увиденное.

- А вот ещё. В той зале я заметила три роя летучих мышей. Они кружили высоко под потолком и не заметили меня. Но это не значит, что они не заметят нас. Нужно быть начеку, если спугнём их, шум будет такой, что разбудит всё живое в этой горе.

Феланор задумчиво провёл рукой по краю магической книги.

- Значит, двигаемся тихо и смотрим наверх.

Факел дрожал в руке Игана, отбрасывая трепетные блики на лица. Он нервно усмехнулся, сжал рукоять меча чуть крепче.

- Ну что, идём. Только тихо, как мыши на званом ужине у кота. Шаг за шагом, без лишнего шума, а то разбудим тут кого-нибудь… недружелюбного.

Аккуратно, почти бесшумно, ступая по россыпи камней, мы двинулись вперёд. Каждый шаг приходилось проверять, не скрипнет ли под ногой мелкий осколок, не зашуршит ли галька. Мы периодически останавливались, вслушивались в тишину пещеры, оглядывали стены и потолок.

Пока шли, меня осенило, а что, если приманить летучих мышей сюда и уничтожить их до того, как они своим криком привлекут кого-то покрупнее? Я поделился идеей с Феланором. Он на мгновение задумался, затем одобрительно похлопал меня по плечу.

- Действительно, неплохой замысел. Так мы устраним угрозу до того, как она станет проблемой.

Мы решили заманить мышей поближе к месту прошлой стычки. После короткого обсуждения отправили Игана вперёд, у него уже был «опыт» в приманивании этих грызунов. Он двинулся бодро, почти вприпрыжку, факел в его руке покачивался, отбрасывая пляшущие тени на стены шахты.

Мы же вернулись к повороту, заняли позиции и замерли в ожидании. Воздух наполнился напряжением, каждый звук казался громче обычного. Наконец, вдалеке замерцал свет факела, Иган приближался. И почти сразу вслед за ним из темноты вырвались тучи летучих мышей, они летели хаотично, с пронзительным писком, заполняя пространство крыльями и тенями. Мы встретили их всей группой, посох Орифф блеснул в свете факела, Феланор начал шептать заклинание, а я крепко сжал серпы, готовясь к схватке.

Бой оказался куда быстрее и легче предыдущей стычки. Чувствовалось, что силы наши возросли, движения стали чётче, реакции быстрее, а запас здоровья позволял выдерживать больше ударов. Мы получили лишь пару царапин, по 5 единиц урона мне и Орифф, мелкие укусы и царапины от когтей.

Роев мышей было три, и мы разделили их между собой. Я принял на себя один рой, Орифф сражалась со вторым, а Феланор с третьим. Иган же метался между нами, нанося точные удары, ловко уворачиваясь от атак и меняя позицию.

Когда последний визг затих, я уже было собрался шепнуть исцеляющее заклинание для Орифф, но она мягко покачала головой.

- Пустяки, не трать заклинание, - улыбнулась она.

Достав флягу, она сделала глоток и я увидел, как её рана затянулась, восстановив 4 единицы здоровья. Затем она протянула флягу мне. Я благодарно кивнул, но отказался, мои силы пока позволяли обойтись без этого.

«ПЯТЬ единиц урона»

« СОРОК единицы опыта»

Круто. Пока остальные осматривали останки летучих мышей, осторожно выглядывали из-за угла и прислушивались к звукам пещеры, ожидая возможной атаки, я отошёл чуть в сторону. Мне не терпелось проверить одну идею.

Сосредоточившись, я отбросил все посторонние мысли. Больше никакого зажмуривания, только чёткое мысленное проговаривание слов, попытка поймать верное сочетание намерения и формулировки. Каждая попытка требовала полной концентрации.

Раз. Не сработало. Два. Тишина. Три…

Перед глазами вспыхнуло полупрозрачное табло с блоком прогресса, словно сотканное из лунного света. Строки с характеристиками промелькнули и отошли на второй план, я сразу же отыскал нужную строчку.

Опыт: 340 из 900.

Я мысленно подсчитал, до следующего уровня оставалось ещё 560 очков. Немало, но прогресс был налицо.

Оглянувшись на товарищей, я тихо усмехнулся и закрыл интерфейс. Пора было двигаться дальше.

Подойдя к сопартийцам, я увидел, как Иган приложил палец к губам, а Феланор указал на тёмный проём одного из штреков. Они подали мне знак прислушаться.

Я замер, задержал дыхание и навострил уши. Из глубины тоннеля донёсся странный звук, медленные, монотонные щелчки. Он нарастал постепенно, будто кто-то отсчитывал шаги неведомого механизма. Затем пауза и всё повторилось снова.

В наших взглядах читалось одинаковое изумление. Штрек выглядел зловеще, стены покрывала густая серебристая паутина, местами она свисала лохмотьями, а в воздухе витал едва уловимый запах гнили. Всё указывало на то, что там паучье логово.

- Да почему всегда пауки? Почему нельзя идти за бабочками? - прошептал я, имитируя интонацию одного рыжего волшебника, и невольно передёрнул плечами. Даже здесь моя арахнофобия не отставала от меня, а тут пауки в десятки раз больше тех, что я видел когда‑либо. Ужас да и только.

Щелчки из штрека стали чуть громче, будто твари внутри услышали мои слова и заинтересовались. Факел в руке Игана дрогнул, отбрасывая пляшущие тени на стены, они напоминали шевеление множества лап.

Иган же, проверяя заточку меча, тихо рассмеялся.

- Да ладно, зато с пауками всё просто. Видишь паутину и сразу понимаешь, куда не стоит идти. С бабочками так не выйдет.

- Главное, чтобы эти «милые» создания не решили, что мы - их следующий ужин, - тихо произнесла Орифф. Её пальцы засветились мягким изумрудным светом, в воздухе запахло свежей зеленью. Магия заструилась, принимая форму, из ладони Орифф вырвался терновый кнут. Гибкий, с острыми шипами, он покачивался в воздухе. - С такими тварями лучше не сближаться.

Я замер на миг, взвешивая варианты. Страх ледяной рукой сжимал сердце, мысль о логове гигантских пауков вызывала дрожь в коленях. Нет, сейчас это было слишком опасно. Разумнее было отложить схватку до лучших времён, когда у нас будет больше сил и знаний. Или когда я все таки решусь посмотреть страху в лицо.

- Давайте проверим другой штрек, - тихо предложил я, указывая на тот, откуда пробивался тусклый свет. - Тот, что светится. Там может быть что-то полезное или хотя бы менее смертоносное.

К моему удивлению, все согласились без споров. Орифф кивнула, её терновый кнут слегка подрагивал в руке, словно живое существо. Она двинулась вперёд, держа оружие наготове. Иган же задержался у входа в паучий тоннель, внимательно изучая следы на пыльном полу.

Мы осторожно продвигались к штреку, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому звуку. Равномерный стук по камню становился всё отчётливее. Не паучий щелчок, нет - это были удары кирки. Но от этого легче не становилось.

Когда мы приблизились к входу, к стуку добавились голоса. Один низкий, грубый, похожий на рык, отдавал команды. Ему отвечали более высокие, писклявые голоса, доносившиеся из глубины штрека, то и дело заглушаемые лязгом инструментов. Похоже, там работали или добытчики, или кто-то ещё.

Иган поднял факел выше, осветив деревянные перекрытия входа в этот штрек. Дерево было старым, покрытым трещинами, в которых скопилась угольная пыль. На камнях виднелись свежие следы кирок, глубокие, чёткие борозды. В воздухе витал густой запах, пыль, пот, чуть заметный аромат разогретого металла и чего-то ещё, словно тлели угли где-то глубоко внутри.

Мы замерли на мгновение, готовые к любой опасности. Там, в глубине, поблёскивал свет, неяркий, мерцающий, точно светлячки танцевали в темноте. Он манил и пугал одновременно.

- Наверное стоит затушить факел, - тихо произнёс он. - Не стоит светить, пока не поймём, кто там.

Он осторожно задул пламя. Тьма окутала нас, но впереди по-прежнему мерцал тот загадочный свет, теперь он казался ещё ярче. Я понадеялся на то что там наш огонек не увидели.

Мы переглянулись и, стараясь не издавать ни звука, начали обсуждать ситуацию жестами. Орифф прижала палец к губам, затем изобразила кого-то крупного и рычащего и ткнула пальцем в сторону штрека.

- Это скорее всего хобгоблин, - тихо подтвердила она шепотом. - А писклявые голоса… точно не люди. Скорее, гоблины или их ближайшие родичи.

Феланор кивнул в подтверждении.

- Возможно, те же, что напали на нас у входа. Если так, они знают, что тут творится. Предлагаю взять одного живым. Допросим и получим ответы.

Иган нахмурился, медленно и пристально оглядев нас всех по очереди. Его взгляд задержался на каждом, он словно оценивал нашу решимость, взвешивал риски. В сумерках шахты его глаза казались тёмными провалами, а свет факела отбрасывал резкие тени на скулы. Сложно ему наверное без темного зрения.

- Я чувствую, куда дует ветер, - пробормотал Иган, поправляя ножны. - Опять мне лезть в самое пекло, да? «Иган, посмотри», «Иган, разведай», «Иган, не шуми». Может, просто стукнем разок посильнее и вопрос решится сам собой? Без лишних телодвижений и без риска получить камнем по затылку от какого-нибудь нервного гоблина?

Но мы все покачали головами. Вероятно, как и мне, всем слишком уж хотелось понять, что за игру ведут эти существа. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, как туман в низинах. Свет изнутри дрожал, отбрасывая причудливые тени на каменные стены, а звуки из штрека, стук кирок и отрывистые голоса, казались частью какого-то древнего ритуала.

- Иган, - я дружески сжал его плечо и посмотрел прямо в глаза, - ты самый ловкий, и сейчас это наш главный козырь. Проберись туда и выясни, что происходит. Мы будем ждать и прикроем, если что. Только без риска, главное - вернись целым.

- Ну ладно, - вздохнул Иган. - Опять я самый любопытный. Ждите здесь. Если через десять минут не вернусь, значит, меня угостили обедом. И не ищите, я уже переварился.

Иган с явной неохотой помотал головой. Он понимал риск, но спорить больше не стал. Медленно, стараясь не звякнуть металлом, скинул портупею с ножнами. Каждое движение выверенное, осторожное. Аккуратно положил её на пол, сверху водрузил рюкзак и потухший факел.

Достал короткий клинок, тот блеснул в свете факела едва заметной искрой. Иган пригнулся, прижался к стене и сделал несколько шагов вперёд. Его силуэт на мгновение замер у поворота и вот уже его фигура, размытая сумраком, растворилась за поворотом.

Мы замерли, прислушиваясь к каждому звуку. Все, как и я, в душе надеялись, что Иган останется незамеченным. В тишине шахты даже наше дыхание казалось слишком громким.

Через пару минут из темноты появился Иган. В свете нашего факела блеснуло стекло, в руке он держал бутылку спиртного. Тёмное стекло, потёртая этикетка с выцветшими буквами. Я пригляделся, да, точно алкоголь.

- Где ты это взял? - удивлённо спросил я, указывая на бутыль.

- Там, в штреке, - ухмыльнулся Иган. - Стояла у стены рядом с кирками. Похоже, наши хобгоблины тоже умеют расслабляться после работы.

Иган сделал небольшой глоток из бутылки и тут же поморщился, скривился, будто глотнул уксуса. Это было удивительно, ведь Иган слыл любителем крепких напитков, и видеть, как он морщится от алкоголя, было странно. Взгляд каждого из нас был прикован к нему. Орифф стоявшая ближе всех, невольно потянулась к бутылке, но замерла, поймав мой предостерегающий взгляд.

Иган откашлялся, словно прочищая голос от пыли подземелья.

- Ну, у входа сидят двое хобгоблинов и мирно пьют. Прямо как в таверне, только без музыки. В глубине, кобольды, штук четыре-пять. Один такой вышел, положил на тележку руду, жёлтую, блестящую. Золото, наверное.

- Золото? - удивился я. - В этой дыре?

- Ага, - кивнул Иган. - И вот я думаю, зачем? Может, они решили открыть ювелирный магазин? Или копят на отпуск у моря?

- Значит, нужно разузнать всё, что здесь происходит, - с восхищённым взглядом сказал Феланор, и, кажется, я увидел как в его глазах мелькнули искорки магии.

Я внезапно замер, погрузившись в размышления. Как быстро всё это стало привычным, магия, мерцающая на кончиках пальцев, всплывающие сообщения об уровнях, характеристики, словно встроенные в само восприятие мира… Ещё недавно я бы счёл это безумием, а теперь воспринимаю как обыденность.

Даже странные сообщения, которые я не должен был видеть, больше не вызывали вопросов. В настоящей игре D&D мастер никогда не стал бы раскрывать такие детали, они оставались бы за кулисами механики. Но здесь… всё было иначе.

«Эй, Вселенная, - мысленно обратился я к кому-то невидимому, - а когда будет инструкция? Ну или хотя бы Мануал для чайников? Хотелось бы разобраться во всём этом поскорее, а то чувствую себя как пользователь бета-версии без руководства».

«Джергал.»

Имя вспыхнуло в сознании, как искра в темноте, и вместе с ним мутный силуэт из сна. Того самого сна, что предшествовал утреннему распределению уровня. Сна, который словно стёрли из памяти, то ли я сам его забыл, то ли кто-то помог мне это сделать.

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить картину сна, очертания фигуры, голос, обстановку. Но всё расплывалось, ускользало, оставляя лишь тяжёлое ощущение тайны.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Разум теперь работал иначе, чётко, собранно, без прежней суеты и хаотичных скачков мыслей, свойственных моему СДВГ в прошлой жизни. Будто кто-то настроил механизм, смазал шестерёнки, и теперь всё шло плавно.

«Может, именно эта ясность поможет мне восстановить то, что потеряно», - подумал я.

Где-то вдали снова донёсся стук кирок из штрека. Звук был ровным, почти успокаивающим, но я знал, что за этой ритмичностью может скрываться ловушка. Время не ждёт, и нельзя предаваться размышлениям.

В этот момент Орифф обернулась ко мне с удивлением. Её глаза показались почти чёрными, а тени от света изнутри штрека подчёркивали резкие черты лица.

- Ты что там бормочешь, Матьяс?

- Да так, ничего. Просто… - отмахнулся я, - мысли всякие. Вспомнилось кое-что. Но это не важно. Ну что, идём?

Мы молча кивнули, выстраиваясь в боевой порядок, каждый знал своё место. Заранее договорились, одного хобгоблина берём живым. Информация важнее крови. Иган хрипло усмехнулся, поправил пояс с мечами и поставил рядом с рюкзаком бутылку, уже наполовину пустую, словно символ того, что веселье осталось позади.

Орифф вышла вперёд, сжимая в руке терновый кнут. Подол плаща она придерживала второй рукой, стараясь двигаться бесшумно, малейший шорох мог выдать нас.

Феланор шёл следом, пальцы застыли на корешке магической книги. Я видел, как подрагивают его губы, маг перебирал про себя заклинания, выбирая самое действенное. Иган замыкал строй, его лук был натянут, стрела наложена. В тесных штреках его меткость могла решить исход схватки.

Я сжал в левой руке металлический шарик, небольшой, но увесистый, а в правой - серп. Лезвие тускло блеснуло. Сделав глубокий вдох, я двинулся за Феланором вглубь шахты, где нас ждали либо ответы, либо смерть.

***********************

«ШЕСТЬДЕСЯТ единиц опыта»

Эти цифры… Они мелькали перед глазами, но я их уже не замечал. Всё это давно превратилось в фоновый шум. Я перестал их замечать, как перестают замечать скрип половиц в старом доме.

Сейчас главное на повестке это записать себе на будущее: «Скольжение» разливает жир, но не поджигается. И второе. «Огненный снаряд» не всегда попадает в цель, для этого нужен удачный бросок кубов. Эх, хорошо, что я это понимаю, но это никак не помогает мне улучшить свои броски. Я же их даже не вижу, всё происходит где-то за кулисами механики мира.

Я аккуратно заносил в блокнот последние наблюдения, буквы ложились неровно, пальцы ещё дрожали после схватки. Пока я писал, друзья понемногу приходили в себя.

Феланор подошёл, положил руку на плечо, прошептал заклинание и рваные раны, оставленные мечами хобгоблинов, начали затягиваться. Тёплая волна магии пробежала по телу, но даже после заживления я всё равно их чувствовал, словно фантомная боль.

«Ещё один пункт в блокнот, - подумал я, дописывая строку. - Хобгоблины могут нанести дополнительный урон по тому, кого уже ранили».

Орифф в это время ловко развела костёр, искры взметнулись вверх, озарив стены шахты тёплым светом. Рядом с костром она разложила пайки с вяленым мясом. Я вспомнил, что еда тоже немного восстанавливает здоровье, поэтому не стал возражать против короткого отдыха. Он был необходим.

Иган расхаживал взад‑вперёд, словно хищник в клетке. Его шаги отдавались глухим эхом в тишине шахты. Каждый раз, проходя мимо связанного хобгоблина, он останавливался, склонялся над ним и с силой, но не чрезмерной, подталкивал носком сапога.

- Очнись! - резко бросил он, когда пленник начинал терять сознание. - Ты нам нужен в сознании, клыкастый.

В голосе Игана звучала угроза, а взгляд был холодным и расчётливым.

- Я сам виноват, не успел увернуться, - повторил я Игану.

Он лишь кивнул, продолжая мерить пещеру широкими шагами. Время от времени он подходил к связанному хобгоблину и коротко, без злобы, пинал его под дых, скорее чтобы напомнить о себе, чем причинить боль.

Но я видел, его мысли где-то далеко. Взгляд потух, плечи ссутулились - Иган явно погрузился в воспоминания, тяжёлые и давние.

Я уже открыл рот, собираясь спросить, что его мучит, но Феланор положил руку мне на плечо. Его взгляд был серьёзен.

- Не сейчас, - прошептал он. - Видишь, его мысли не здесь. Они где-то в прошлом.

Маг помолчал, потом добавил:

- Мы все носим свои раны. Некоторые на коже, другие в душе. И не все готовы их показывать.

Феланор, хоть и обожал разгадывать тайны, понимал, есть границы, которые лучше не переступать. Ведь у каждого из нас свои призраки прошлого, свои скелеты, спрятанные в самых тёмных углах души.

Закончив записи, я аккуратно убрал блокнот в подсумок. Затем, шаг за шагом, обошёл бывшее поле сражения, собирая своё оружие: кинжал, затерявшийся в трещинах камня, серп, блеснувший в отблесках костра, метательные шарики, рассыпанные неподалёку.

Вернувшись к огню, я присел рядом с Орифф. Она ловко управлялась с котелком, раскладывала на камнях ломти хлеба и вяленое мясо. Аромат поднимался густой, пряный, с нотками трав и жареного мяса. Я невольно сглотнул, чувствуя, как желудок сводит от голода.

- Ещё немного, нужно иметь терпение, Матиас, - мягко произнесла Орифф и, улыбнувшись, протянула мне свою флягу. Металл чуть запотел в её пальцах, а крышка слегка звякнула, когда она откручивала её.

- Думаю, не… - начал я, но запах крепкого напитка перебил мои сомнения. - А, хотя давай.

Я принял флягу, сделал глоток, алкоголь обжёг горло, перебивая металлический привкус крови во рту. Стало действительно легче, чем в прошлый раз, дрожь в руках утихла, а напряжение в мышцах начало отпускать.

- Спасибо. Сейчас полегче, чем в прошлый раз. Это почему так? - спросил я, возвращая флягу.

Орифф задумчиво посмотрела на пламя костра.

- Возможно, ты учишься справляться. Не только телом, но и духом. В первый раз всё кажется невыносимым, а потом… понимаешь, что можешь выдержать.

Я кивнул, глядя на танцующие языки пламени. В её словах была правда.

- Это точно, солнце наше ясное. - Иган хихикнул, отвлекаясь от мрачных раздумий, и ловко перехватил у меня флягу Орифф. - Твой алкоголь лучше всех в мире! Свет мой очей, не сердись ты так… - Он заметил грозный взгляд Орифф и поспешно добавил. - Он живой, видишь? Просто так, знаешь, проще будет найти общий язык с нашим приятелем.

Орифф, сидевшая у костра, выпрямилась и строго посмотрела на Игана. Её глаза сверкнули в отблесках пламени, а пальцы невольно сжали рукоять кнута.

- Язык находят словами, Иган, - её голос прозвучал мягко, но твёрдо, как сталь, скрытая под бархатом. - А не пинками.

Внезапно голос Феланора разорвал тишину, он говорил тихо, но мы все услышали. Маг сидел у тел кобольдов, склонившись над ними, словно археолог над древними артефактами. Его пальцы скользили по чешуе, глаза всматривались в каждую деталь.

- Хмм, а вот это интересно, - протянул Феланор, склонившись над телом кобольда. Его пальцы осторожно ощупывали чешую, глаза жадно вглядывались в каждую деталь. - Генетически они как очень далёкие потомки драконов. Но по чертам и поведению больше всего похожи на ящериц.

Маг выпрямился, задумчиво потёр подбородок и бросил взгляд на потрескивающий костёр. В глубине его глаз вспыхнул огонёк, не магический, а скорее кулинарный. Он чуть прищурился, словно оценивая размеры туши, и едва заметно облизнул губы.

- Феланор? – Орифф настороженно спросила. - Что ты такое задумал?

Маг слегка покраснел:

- Ну… чисто теоретически… если мясо съедобно… Наука и выживание идут рука об руку. Если мясо пригодно в пищу, то это важная информация для группы.

- Что, Феланор, уже прикидываешь, сколько порций выйдет? -Иган расхохотался.

- Почему бы и нет? - пожал плечами Феланор. - Мы не знаем, когда в следующий раз найдём еду.

- Сначала разберёмся, что тут происходит, - произнесла Орифф, и её голос прозвучал, как звон клинка. – А потом уже будем думать о меню.

Иган почесал затылок, глядя на тёмный проход шахты.

- По мне, лучше отловить кого попроще. Тех, у кого разума поменьше. А то с этими что-то не так. Они не просто звери, действуют слаженно. Словно знают, что делают. Почти как люди.

Феланор, склонившийся над телами, медленно кивнул. Его пальцы скользнули по чешуе, задержались на следах оружия.

- Ты прав, Иган. Они не безмозглые твари. Есть в них что-то… осмысленное. Я просто вспомнил одну старинную книгу, там были подробные описания экзотических видов мяса и способы их приготовления. Вот и подумал, а вдруг? Но если вы против, то настаивать не стану.

Он закрыл книгу бережно, словно древний свиток, и она вновь оказалась у него на поясе. Затем встал, потянулся, разминая затекшие плечи, подошёл к нам и присел у огня. Взял флягу у Игана, сделал глоток, задумчиво посмотрел на пламя, будто пытаясь разглядеть в пляске языков ответы на свои вопросы.

- Иногда любопытство плохой советчик. Особенно в незнакомых местах. – В раздумьях проговорил Иган.

Часы тянулись медленно. Мы кружили вокруг хобгоблина, задавали вопросы, ловили ускользающие детали. Он упирался, огрызался, пока Феланор не произнёс заклинание «Приказ».

Пленник вздрогнул, сглотнул и заговорил. Но облегчение было недолгим, его речь на Общем звучала отрывисто, с резким гортанным акцентом. Фразы то и дело запутывались, слова сливались, а интонации сбивали с толку. Мы переглядывались, хмурились, просили повторить. Феланор даже начал записывать ключевые моменты в книге. Пот выступил на лбу, терпение истощалось. Но постепенно, по крупицам, мы собрали достаточно сведений.

Из рассказа хобгоблина вырисовывалась следующая картина. В один из дней в племя забрёл загадочный человек, облачённый в тёмный балахон, скрывавший черты лица. Долгое время он жил среди хобгоблинов, втирался в доверие к старейшинам, наблюдал за жизнью клана Каменного хребта, запоминал обычаи и слабости. Затем он исчез, чтобы вскоре вернуться с отрядом людей.

Эти люди сулили щедрую награду от имени Великого мага, железо для оружия, оружие для силы, зерно для сытости - всё это обещалось в обмен на труд в шахте, где требовалось присматривать за кобольдами. Желание стать сильнее перевесило осторожность, и старейшины клана согласились.

Четыре луны назад хобгоблины пришли в эти туннели. Кобольды уже хозяйничали здесь, сновали по проходам с пугающей целеустремлённостью, а огромный глаз с извивающимися щупальцами никак не мог подчинить их своей воле.

С тех пор в подземелье изредка появлялись одинокие путники-люди, становившиеся добычей хобгоблинов. Сам рассказчик не углублялся в шахту и не мог рассказать больше, его опыт ограничивался встречами с пауками, быками и зловещим оком с щупальцами, вечно наблюдавшим откуда-то из тьмы.

Когда хобгоблин произнёс слова о глазе с щупальцами, произошло нечто странное. Его глаза вдруг остекленели, зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым. Он словно перестал осознавать, где находится.

Резким движением он приподнялся на локтях, дёрнул руками, пытаясь разорвать верёвки, которыми был связан. Мы невольно отпрянули. Его голос изменился, стал глухим, вибрирующим, будто доносился из-под земли.

- Он здесь… - прошипел хобгоблин чужим голосом. - Он всегда здесь… следит… ждёт…

Мы замерли. Воздух сгустился, словно наполнился статическим электричеством. Даже пламя костра дрогнуло, будто от порыва ветра, которого не было.

Феланор мгновенно напрягся, Иган схватился за меч, а Орифф отступила на шаг, настороженно глядя на хобгоблина.

Внезапно голос хобгоблина раскатился по штреку, низкий, вибрирующий гул, многократно усиленный эхом. Он отражался от влажных каменных стен, множился, заполняя каждый уголок туннеля. И что самое жуткое, источник звука больше не был связан с телом. Хобгоблин безжизненно обмяк, глаза остекленели, кровь медленно растекалась по земле. Иган перерезал ему горло, пытаясь прервать зов, но голос лишь усилился, заполняя туннель.

«ДВАДЦАТЬ единиц опыта»

Голос не затих. Он усилился. Теперь он исходил не из одного места, он был везде. Заполнял туннель, давил на уши, проникал в сознание. Стены словно резонировали, усиливая звук.

Гул постепенно трансформировался. Сквозь вибрацию проступили слова, тяжёлые, вымученные, будто кто-то или что-то с трудом проталкивало их через барьер реальности

«О, как… неосторожно… соваться сюда. Эта земля… под моей властью. Вы… нарушили границу. Уходите… пока я… милостив. Прошу… Ещё шаг… и вы узнаете… на что способны… мои глаза. Уходите. Пока я… не передумал… быть терпеливым».

Внезапно наступила абсолютная тишина, так резко, что у всех перехватило дыхание. Факелы, расставленные вдоль стен кобольдами, погасли один за другим, будто их задуло порывом ледяного ветра. Костёр, ещё мгновение назад пылавший ярко, теперь едва тлел, лишь редкие искры напоминали о его силе.

Мы замерли, настороженно вслушиваясь в тишину. Где-то там, в темноте, могло скрываться что-то, не просто враг, а нечто древнее.

Феланор резко выпрямился, в его взгляде мелькнуло озарение. Он торопливо раскрыл книгу, быстро пролистал страницы и замер на одной, изучая начертанные символы. Затем поднялся, сделал плавный, почти танцевальный жест рукой, сложный пируэт, будто вычерчивая в воздухе невидимую руну.

Он прошептал древнюю молитву, слова звучали глухо, но отчётливо. И в тот же миг из его ладони вырвался сноп ярких красных искр. Они закружились вихрем, разлетаясь по залу, словно огненный рой разъярённых мух, заполняя пространство мерцающим светом.

Феланор задумчиво провёл пальцем по краю книги, затем поднял взгляд на нас. Его глаза, подсвеченные отблесками красных искр, казались почти огненными.

- Скорее всего, это был малый Смотритель, - медленно проговорил он. - Или, как его в просторечии называют, Гаут. Возможно, даже существо рангом ниже. Но что оно делает в этих шахтах?

Он сделал паузу, прислушиваясь к тишине, которая всё ещё давила на уши.

- Он мог нас убить. Но не стал. Вместо этого - запугивание. Значит, либо он не так силён, как кажется, либо у него есть цель, ради которой он готов говорить.

Он поднял руку, наблюдая, как искры вьются вокруг пальцев.

- Пока моё заклинание подавляет его силу, у нас есть окно. Надо найти его и сделать это сейчас. Каждая секунда на счету.

Мы действовали тихо и слаженно, затушили последние угли костра, замаскировали следы пребывания, собрали снаряжение, каждый предмет на своё место. Затем, стараясь не шуметь, двинулись за Феланором.

Маг шёл впереди, неспешно, но целеустремлённо, словно ведомый незримой нитью. Его взгляд был прикован к собственной ладони, которую он держал перед собой на уровне груди, ладонью вверх. Я ускорил шаг и поравнялся с ним.

На ладони Феланора мерцали красные искорки, те самые, что недавно заполняли зал. Теперь они сложились в чёткую стрелку, указывающую вглубь туннеля. Контур слегка подрагивал, менял яркость, но неизменно сохранял направление.

«Средневековый навигатор», - мелькнула ироничная мысль. Но в глубине души я понимал, эта древняя магия куда надёжнее любого компаса в этих проклятых шахтах.

Дойдя до большого зала, Феланор решительно двинулся к освещённому штреку. Оттуда доносилось мычание и очень знакомый шелест, будто кто-то шуршал чешуёй или грубой кожей.

Бесшумно, почти призрачно, мы двинулись за Феланором. Каждый шаг требовал предельной осторожности, камни под ногами могли предательски скрипнуть, а эхо разнести звук по всему подземелью.

Свет, сочащийся сквозь редкие щели в своде шахты, ложился на каменные стены бледными полосами, а из освещённого штрека впереди лился более яркий поток, выхватывая из тьмы контуры туннеля. Мой взгляд невольно задержался на боковом ходе.

Он зиял тёмной дырой, обвитый густой, пыльной паутиной. Она мерцала в свете что пробивался через щели в потолке, отливая серебром и чернотой, словно сотканная из сумерек. В воображении тут же возникли картины: огромные пауки, выбирающиеся из туннеля, шелестя хитиновыми телами, спеша на помощь тем, кто ждал нас впереди.

Сердце забилось чаще. Я глубоко вдохнул, сжал рукоять серпа чуть крепче и мысленно приказал себе сосредоточиться. Нельзя поддаваться страху. Нужно быть готовым ко всему, к любой ловушке, к любому противнику, что может возникнуть из мрака.

Как только мы ступили в штрек, звуки резко усилились, мычание стало глубже, а шелест превратился в отчётливые хлопки крыльев. Я хлопнул себя по лбу, наконец поняв, что напоминал этот звук. Пещера Бэтмена - точно.

Холодная мысль пронзила сознание, значит, впереди нас ждали не только ожидаемые противники, но и полчища летучих мышей. Не самая приятная перспектива.

Пока я переваривал эту мысль, товарищи уже заняли позиции. Орифф перехватила кнут, Феланор зашептал заклинание, готовя магическую защиту. Иган бесшумно скользнул в потемки штрека, натянув тетиву лука, он всегда предпочитал действовать издалека, выбирая момент для точного выстрела.

Пройдя пару метров по штреку, мы наконец увидели источник звуков и того, кто явно пытался нас отпугнуть. В воздухе кружили три плотные стаи летучих мышей, их крылья хлопали в неровном ритме, создавая тот самый шелест. Чуть дальше, у стены, стояли три массивных быка.

Но главным был не они. За ними, в глубине туннеля, застыло нечто, от одного вида чего кровь стыла в жилах. Огромный шар, почти два метра в диаметре, парил в воздухе без видимой опоры. Его поверхность была покрыта пульсирующими буграми и складками, из которых торчали отростки с глазами на концах. Каждый глаз двигался независимо, сканируя пространство, а центральный, самый крупный, смотрел прямо на нас, с холодной, нечеловеческой осмысленностью.

Внезапно по штреку прокатился гул, глубокий, вибрирующий, от которого задрожали стены. С потолка посыпались камешки, застучали по каменному полу, словно град. Летучие мыши, кружившие в воздухе, инстинктивно сбились в плотную, дрожащую массу, пытаясь противостоять этой звуковой волне.

Постепенно гул обрёл форму. Он трансформировался в голос, странный, многослойный. В нём угадывались гортанные интонации хобгоблинов, пищащие звуки кобольдов, будто существо собирало речь по кусочкам, заимствуя её у тех, кто когда-то здесь побывал. Но поразительно, несмотря на эту мозаичность, речь звучала чётко, без акцента. Каждое слово доходило до нас ясно, будто адресованное напрямую в сознание.

- Смотрящий значит, - почти шепотом произнес Феланор.

Мы замерли, прислушиваясь. В этом голосе не было эмоций, только холодная, расчётливая ясность.

- Зачем вы пришли сюда? - голос Смотрителя звучит глухо, почти устало. - Разве не слышали предупреждений?.. Разве не видели знаков?.. Я страж этого места, и я могу стереть вас с лица земли одним движением мысли.

Затем последовала многозначительная пауза — воздух будто сгустился, а тени вокруг Смотрителя зашевелились, словно живые. Он продолжил говорить чуть громче, будто пытаясь убедить не столько их, сколько себя. Смотритель на мгновение закрыл глаза, будто борясь с самим собой.

- Но… я великодушен. Сегодня… я дам вам уйти. Просто развернитесь и уйдите, тихо, без глупостей. Дайте мне шанс поверить, что вы способны учиться на ошибках. И молитесь, чтобы наши пути больше не пересеклись. Потому что в следующий раз… в следующий раз я не буду так снисходителен. В следующий раз во мне не останется ни капли милосердия.

Он умолк. Четыре глаза на щупальцах подрагивали в тревожном ритме, то вспыхивая, то гаснув. Центральный глаз посреди туловища следил за нами не мигая, не отвлекаясь, будто взвешивая каждое наше движение. Мы переглянулись. Никто не сделал шага назад. Страх отступил перед решимостью, казалось сама тьма вокруг замерла в ожидании.

Вперёд выступил Феланор. Его движения были до странности плавными, почти театральными. Он склонил голову с преувеличенной почтительностью и изобразил реверанс, слишком вычурный для обычной вежливости. В этом жесте таилась двойственность, с одной стороны почти раболепие, с другой - дерзкий вызов. Было очевидно, чьему влиянию он поддался, Иган умел превращать учтивость в оружие, и Феланор перенял этот опасный дар.

- О могущественный страж, - голос Феланора оставался мягким, почти почтительным, но в глазах вспыхнул стальной блеск, - твои угрозы, бесспорно, впечатляют. Но, не сочти за дерзость, мы не уйдём. Мы знали, на что идём, и готовы встретить любое испытание, которое ты нам уготовил.

Он сделал паузу. Его взгляд на мгновение стал отстранённым, устремлённым куда-то вдаль, за пределы этого зала, за пределы мира. Феланор слегка приподнял руку, и в ней засиял его священный артефакт, золотой кулон с изображением всевидящего ока. Свет, исходящий от него, очертил силуэт Феланора, словно отмечая его избранность.

- Мы пришли выяснить, что происходит в этих проклятых туннелях. И не отступим, пока не узнаем правду, - Феланор поднял артефакт выше, и тот вспыхнул холодным синим светом. - Да увидят великие богини знаний, Огма и Гилеан. Я, Феланор Тайный Свет из Аббатства Бессонных Стражей, клянусь в этом.

Он произнёс последние слова с особой силой, голос зазвучал глубже, почти раскатился громом по туннелям. В этих словах было больше, чем клятва, в них ощущалась решимость, готовая перерасти в действие. Феланор не отрывал взгляда от Смотрителя, выдерживая его немигающий взор. Книга заклинаний парила рядом, страницы трепетали, будто от невидимого ветра. Магические символы мерцали на пергаменте, пульсировали, словно живые, они ждали лишь слова, чтобы сорваться с места и обрушиться на врага.

Я, не теряя времени, сжал в ладони кинжал, формируя Огненный снаряд. Позади раздался характерный звон тетивы, Иган до предела натянул лук, стрела замерла в ожидании смертельного полёта. Орифф, в свою очередь, провернула в руке кнут, тот, как живая змея, скользнул по полу, оставляя едва заметный след на каменных плитах, будто прочертил тонкую линию между жизнью и смертью. Все были готовы к бою, затаив дыхание. Каждый понимал, в этой схватке любой риск может стать роковым, а ошибка - последней.

- Уходите, глупцы! - выкрикнул Смотрящий с неожиданной яростью, и его щупальца взметнулись, глаза замигали тревожным светом. - Это моя шахта! Моя! - он повторил это слово, будто пытаясь убедить не только их, но и себя. Голос дрогнул. - Здесь… здесь нет того, что вы ищете. Нет сокровищ, нет славы… только тьма, что ждёт каждого, кто осмелится ступить дальше. Забвение… полное, вечное. Поверьте мне. Уходите, пока ещё можете. Пока я… пока я ещё могу вас отпустить.

Что-то странное было в его угрозе. В словах - ярость, в интонации - мольба. Казалось, Смотрящий сам разрывался между долгом стража и чем-то более глубоким, почти человеческим. Он хотел нас прогнать, но в то же время словно умолял понять. Это заметил не только я. Феланор уловил этот разлад. Он сделал пару шагов вперёд, не спеша, с осторожностью, но без вызова. Он продолжал вести диалог, оставаясь на безопасной дистанции, но теперь в его манере появилась новая черта - сочувствие.

- Любопытно, - начал Феланор, и в его голосе зазвучала холодная проницательность. - Ты говоришь «моя шахта», но сам даже не следишь за своими «подчинёнными». Ты не владеешь, ты следишь. И, сказать по правде, справляешься довольно плохо. Твои кобольды и хобгоблины безнаказанно нападают на шахтёров и деревенских, а ты лишь пугаешь… словно ребёнок, который боится, что взрослые придут и отругают его за шалость.

Он сделал паузу, пристально глядя в глаза Смотрящему.

- Есть древняя загадка: что прячется от глаз прямых, да выглядывает из-за спины? Ответ - стыд. Так что же ты таишь, страж? Что скрывается за этой маской угрозы?

Когда он говорил, его жесты были нарочито выразительными, широкие взмахи руками, резкие повороты кистей, словно намеренно провоцировал реакцию. Он видимо проверял, кто из существ напротив поддастся страху. Летучие мыши, плотно облепившие потолок, никак не реагировали на его движения, лишь изредка перепархивали с места на место, не обращая на него внимания. Смотрящий внимательно следил за каждым движением, но никак не отвечал на знаки, его взгляд был непроницаем. Зато быки заметно нервничали: при каждом взмахе его руки их мышцы напрягались, уши прижимались к голове, а глаза метались между говорящим и выходом. Затем Феланор подал нам знак подойти поближе.

- Ничего я не прячу! - голос Смотрящего дрогнул, он замялся, говорил уже не так бодро, почти оправдываясь, и четыре глаза на щупальцах нервно замигали. - Вам тут делать нечего… Тут опасно. Мой хозяин не велел пускать сюда никого. Прошу… уходите, - в последнем слове прозвучала явная мольба, почти беззащитность.

Игану, скорее всего, надоело стоять с луком наготове, он вышел из скрытности, плавно убрал оружие за спину, и движения его были точны, как всегда. Он подошёл к Феланору, положил руку на плечо друга. Затем, глядя прямо на Смотрящего, решился вступить в диалог третьим лицом.

- О, так вот в чём дело, - протянул Иган с едкой усмешкой, шагнув ещё ближе. - Наш грозный страж просто не хочет, чтобы его шалости увидели… Слушай, дружище, ты хоть понимаешь, насколько плохо так поступать с живыми существами? Или ты ещё не наигрался в детстве?

Я не мог уловить связь, о чём говорит Иган, зачем эти намёки? Но потом я увидел, как Орифф замерла на полушаге, её взгляд устремился в ту самую точку, куда мгновение назад указал Иган. В её глазах мелькнуло что-то, не страх, а скорее изумление. Она осторожно приблизилась, двигаясь плавно. Лёгкое движение головы, она указала мне направление. Я посмотрел туда… и дыхание перехватило.

Перед нами стояли быки. Присмотревшись, я заметил полоски их здоровья, они были в критическом состоянии, что полностью подтверждалось внешним видом животных. Они исхудали, за густой шерстью это не сразу бросалось в глаза, но осунувшиеся морды и впалые бока не оставляли сомнений. Местами шкура была подпалена, а в других местах намертво примёрзшие куски льда покрывали бока, словно кто-то с жестокой забавой чередовал огненные и морозные заклинания. Но быки не обращали на это внимания, их взгляд был затуманен, казалось они находились в трансе. На ногах некоторых виднелись ледяные оковы, не цепи, а именно лёд, намертво приморозивший их к каменному полу, видимо их удерживали здесь ради чьей‑то извращённой забавы.

- Мой хозяин… - начал Смотрящий, и голос его дрогнул. - Он сказал, что даёт мне право распоряжаться всеми в этой шахте, чтобы они лучше себя вели. - Голос зазвучал тише, почти обиженно. - Поэтому я разрешил хобгоблинам выходить за едой, их нытьё сводило меня с ума. Но потом я нашёл своих коровок… - Он замолчал на мгновение, центральный глаз потускнел. - Я заботился о них, давал им всё своё внимание! Но они всё равно убегали. Пришлось проучить… - Его щупальца нервно зашевелились. - Теперь они со мной. И больше не убегут. Как те паучки…

Он замолчал и в этой тишине стало слышно, как мелко задрожали его щупальца, едва заметная, нервная дрожь, будто он изо всех сил сдерживал что-то внутри.

- Поразительно… - Иган покачал головой, смех исчез без следа. - Я только раз такое видел. Было… - он замолчал, подбирая слова. - А, неважно. Давно и неправда. Но тогда я понял одну вещь: когда ты ломаешь кого-то ради своей прихоти, ты не получаешь друга, ты получаешь тень. Ты просто изводишь их ради того, чтобы они были твоими. Разве это похоже на преданность?

Смотрящий молчал. Глазные стебельки мелко подрагивали, выдавая внутреннее волнение, а центральный глаз избегал взгляда Игана, блуждая по сторонам, то задерживался на тени от факела, то скользил по каменным выступам, то замирал на неясном пятне на полу. Щупальца непроизвольно сплелись в нервный узел, будто он пытался спрятаться, укрыться от этого разговора. В его облике читалась не угроза, а растерянность, почти детская.

- Почему… - прошипел Смотрящий низким, вибрирующим голосом, - …всегда все пытаются ко мне лезть со своим нытьём и советами? - Центральный глаз наливался багровым сиянием, а щупальца‑глаза начали медленно вращаться, накапливая магическую силу. - Вы смеете указывать мне, Ик’Тулу, как поступать? - Он приподнялся над полом, угрожающе нависая. - Каждое ваше слово прямое оскорбление моей власти!

После этих слов атмосфера в пещере изменилась мгновенно. Злость Смотрящего стала почти осязаемой, она витала в воздухе, давила на плечи, заставляла сердце биться чаще. Его голос зазвучал иначе, глубокий гул сотрясал воздух, резонировал в костях, выбивал почву из-под ног. Мы невольно отшатнулись, пытаясь сохранить равновесие.

Летучие мыши, потревоженные мощными вибрациями, сорвались с потолка. Они кружили позади Смотрящего хаотичными тучами, сбиваясь в плотные группы и снова рассеиваясь. Было не разобрать, кого они боялись больше - его или возможного обвала шахты, грозящего похоронить всех под каменными глыбами.

Гул нарастал, менял частоту и постепенно переходил в ультразвук, такой высокий, что он давил на барабанные перепонки. Смотрящий поднялся в воздух, зависнув на половине высоты пещеры, а затем закрыл глаза. Щупальца-глаза слегка подрагивали, центральный глаз пульсировал, накапливая энергию. Через пару минут он опустился и посмотрел на нас. Его глаза буквально пылали яростью, центральный излучал зловещее красное свечение, щупальца-глаза мерцали оттенками магии, фиолетовым, зелёным, синим, оранжевым, готовые выпустить смертоносные лучи в любой момент.

- Мой хозяин дал мне указ, - начал Смотрящий.

И тут же его тело содрогнулось. Щупальца скрутились в тугие спирали, центральный глаз начал пульсировать, меняя цвет с красного на чёрный и обратно. Кожа пошла буграми, будто под ней кто-то шевелился. Голос изменился, пропал прежний писклявый тон, вместо него раздался низкий, скрежещущий звук, многоголосый шёпот, будто говорили сразу несколько существ.

- Ik’Tulû, zash’kyr veth khar’thul dregoth’val, ath’ril Thief’ling zeth’kar malak’ash! In’khar’mal, dregoth’ash’val!

Слова отдавались эхом в туннелях, оставляя после себя запах серы. Когда голос стих, тело Смотрящего замерло на мгновение, затем расслабилось. Щупальца распрямились, центральный глаз обрёл обычный вид. Он слегка качнулся в воздухе и тихо произнёс.

- Как прикажете, о Владыка.

Я услышал фразу на странном, чуждом языке и внезапно понял её смысл, будто кто-то вложил перевод прямо в мой разум. «Ик’Тулу, пусть паразиты умрут в муках, истекая кровью! Но тифлинга доставь ко мне невредимым, чтобы он познал мою волю! Во имя вечной боли, если ослушаешься - твоя смерть будет долгой!» На мгновение я замер, пытаясь осознать, как такое возможно. Мысли путались, сердце забилось чаще.

Но как только Смотрящий закончил и произнёс своё почтительное «Как прикажете, о Владыка», до меня дошло, сейчас произойдёт что-то непоправимое. Время будто ускорилось. Я резко повернулся к сопартийцам, вероятно они ещё не понимали угрозы.

- Феланор, Иган, бегите оттуда, он… - начал было я, но не успел закончить фразу.

- Я знаю! - только и крикнул Феланор, уже оттолкнув назад Игана и сам отпрыгнув в сторону.

Рядом с тем местом, где стояли Феланор и Иган, промелькнули два луча. Первый ударил ослепительной вспышкой, белая полоса с голубым отливом, от которой по коже пробежал ледяной озноб, а мышцы на мгновение свело судорогой. Второй луч не имел цвета, но его присутствие выдавало искажение пространства, камни под ним слегка сдвинулись, стены дрогнули, а воздух загустел, будто сопротивляясь движению.

Смотрящий резко вскинул щупальца-глаза. Центральный глаз вспыхнул багровым, пространство вокруг исказилось, и два заклинания сорвались с отростков почти синхронно. Феланор и Иган увернулись с поразительной ловкостью. Я, находившийся в стороне, машинально пригнулся, волна силы прошлась по спине колючим холодом.

«Третий»

Неплохое место в очереди на инициативу. Но что, если мы переоценили свои силы? Кто знает, сколько в нём мощи и здоровья? Вдруг это тот самый противник, который нас пересилит? Время для сомнений будет потом. Сейчас всё решит тактика, от того, как мы скоординируем действия, зависит, вернёмся ли с этого боя или останемся здесь навсегда. Нужно бить точно и быстро, иначе не одолеть его. Надо будет постараться, особенно мне.

Я мог видеть здоровье только своих друзей и у быков - это ограничивало картину, но не критично. По опыту предыдущих боёв я хорошо представлял, сколько примерно здоровья у роя летучих мышей, их тактика и запас сил были мне знакомы.

А вот сколько у этого Злобоглаза - загадка. Как я помню, в Бестиарии D&D описано несколько разновидностей бехолдеров, от мелких слуг до древних повелителей. Но если у него есть хозяин, это многое меняет. Скорее всего, он не слишком силён, такие обычно выполняют роль стражей или посланников, а не самостоятельных угроз.

Кстати, интересно, а были ли быки включены в общую инициативу или нет?

Первым в движение пришёл Иган. Плавно поднявшись, он стремительно метнулся к неровной стене пещеры, на бегу доставая лук. Пальцы ловко ухватили стрелу, тетива натянулась с тихим звоном. Я наблюдал за ним, затаив дыхание.

Его взгляд на мгновение замер, оценивая угрозу, летучие мыши, кружившие позади Смотрящего, явно показались ему опаснее. Стрела сорвалась с лука и, пронзив двух тварей сразу, отбросила их к стене. Не теряя ни секунды, Иган скользнул за массивный валун и исчез из виду, растворившись в полумраке.

Летучие мыши взвыли, пронзительный, режущий слух писк разнёсся по пещере. Они разом развернулись в нашу сторону, оскалив острые зубы, но Иган уже скрылся, оставив их бесцельно метаться в поисках врага.

Затем настал мой черёд, гудящее напоминание в сознании прозвучало, словно удар гонга. Я взвесил варианты, множество мелких целей опаснее одного крупного противника. Логика Игана была верна, и я последовал ей. Осмотрелся, выбирая позицию. Правая сторона оптимальный вариант, так я не раскрою местоположение Игана и получу хороший угол для атаки. Пригибаясь, я стремительно двинулся вперёд, почти добежал до Феланора и укрылся за невысоким каменным выступом.

Не теряя ни секунды, я сформировал в ладони «Огненный снаряд» и метнул его в рой летучих мышей, туда же, куда целился Иган. Пламя вспыхнуло, охватив двух тварей. Они пронзительно заверещали и рухнули вниз, оставляя за собой дымный след. Смотрящий наблюдал. Одним из щупалец-глаз он следил за моей атакой, центральный глаз на мгновение сузился, будто в раздумье.

Три стаи летучих мышей, словно тёмные облака, устремились вперёд. Почти достигнув Феланора, они зависли в воздухе, яростно клацая острыми зубами и издавая пронзительный, режущий слух писк, направленный прямо на меня.

Я укрылся лишь частично, каменный выступ давал слабое прикрытие, оставляя половину туловища на виду. В скрытность я не переходил и потому их маленькие, но зоркие глазки были сосредоточены на нас с Феланором. Мыши кружили, оскалившись, готовые броситься в любую секунду.

Феланор, решив докончить начатое нами с Иганом дело, сосредоточился на мгновение. В его ладони запылало Священное пламя, золотисто-белое, с едва заметными голубыми всполохами. Он метнул его в рой летучих мышей, который после наших атак заметно поредел. Мыши пытались увернуться, метались из стороны в сторону, но заклинание настигло сразу нескольких. Они вспыхнули, словно факелы, и, падая, задели ближайших собратьев. Те тоже загорелись и с пронзительным визгом рухнули на камни.

Феланор не стал задерживаться. Он быстро отступил, почти вернувшись в тёмный тоннель, ведущий к этому штреку, и занял позицию у входа позади Орифф, готовый к следующей атаке.

Орифф коротко кивнула Феланору, когда тот пробегал мимо и скрывался за её спиной. Видно было что её движения были чёткими, выверенными, годами отточенными в битвах. Она перехватила кнут покрепче в руке, чуть согнула колени, готовясь к рывку.

И бросилась вперёд. На бегу Орифф начала раскручивать хлыст, тот засвистел, рассекая воздух, создавая мощный инерционный эффект. Звук напоминал отдалённый раскат грома.

Подбежав к рою летучих мышей, она нанесла сокрушительный и широкий удар, кнут распрямился с резким хлопком. Две твари рухнули замертво, а третья, из соседнего скопления, получила скользящее попадание и замертво упала на камни.

Я невольно выдохнул. Ну вот. Минус один рой летучих мышей. Уже получше.

Затем настал ход Смотрящего, Ик`Тулу, как он себя назвал. Воздух вокруг сгустился, а тени в углах пещеры будто ожили.

Ик`Тулу плавно поднялся выше, затем скользнул вперёд на пару футов и застыл в воздухе. Его щупальца-глаза беспокойно шевелились, сканируя пространство, они явно искали Игана, но не могли его обнаружить.

После короткой паузы пара щупалец вдруг вспыхнула магической энергией, ярко-синим, пульсирующим светом. В следующий миг два луча сорвались с кончиков, один устремился к Орифф, второй к Феланору.

Я замер, ожидая удара в себя, но судьба оказалась благосклонна. Орифф отбросило к каменной стене с глухим стуком. Она сползла вниз и осталась лежать рядом с грудой мёртвых мышей. По показателю её здоровья я увидел, урон был не слишком велик.

Тем временем луч, поразивший Феланора, вызвал странную реакцию. Сначала его взгляд помутнел, словно у тех быков, затем лицо исказилось маской дикого ужаса. Но в тот же миг старинная книга в его руках взмыла в воздух и окутала его мягким, почти божественным светом. Когда сияние угасло, Феланор снова был самим собой, снова спокойный, собранный, с привычным выражением лица рассудительного детектива. Я невольно улыбнулся, в этот миг он напомнил мне легендарного Шерлока Холмса.

Затем последовал ход быков, что окончательно подтвердило мои размышления об их месте в порядке инициативы. Не проявляя ни агрессии, ни паники, они неторопливо направились вглубь пещеры, прочь от хаоса битвы. Их движения были неестественно плавными, почти заторможенными, видимо, магический эффект затуманивания разума всё ещё крепко держал их в своих цепях.

Один бык растворился во мраке бокового прохода, два других замерли на пороге выхода, ожидая дальнейших приказов. Я понял замысел Смотрящего. Он не бросил их в бой как пушечное мясо, он приказал им уйти. Эти создания были для него не расходным материалом, а ценными «игрушками», инструментами, которые ещё послужат ему.

Просвистела стрела, и в тот же миг Иган вышел из скрытности, его силуэт проступил из тени с безупречной точностью. Он выбрал идеальный момент для выстрела, Смотрящий дёрнулся в сторону как раз тогда, когда стрела уже летела к цели.

Точный удар и наконечник пронзил пару щупалец-глаз, пробив их, как бумагу, а затем вонзился в главный глаз. Смотрящий издал оглушительный рёв, похожий на крик раненого морского гиганта, и, окутавшись темно-фиолетовой дымкой, рухнул на пол.

В агонии тот попытался вырвать стрелу, но только оторвал одно свое щупальце, оно повисло на древке, сочась зелёной кровью. Иган, не дожидаясь реакции, стремительно перебежал влево и снова исчез из виду, готовясь нанести следующий удар.

Состояние Смотрящего внушало мне надежду, он выглядел измождённым, но его атаки, пусть и не смертельные, оставались крайне опасными. Промедление могло стоить дорого, нужно было добить его, пока предоставлялся удобный момент.

Я крепко сжал в руках два серпа и бросился вперёд. Подбежал как раз с той стороны, где торчала стрела, она ослабила защиту монстра. В прыжке я набросился на огромный шар с глазами и нанёс двойной удар, лезвия скользнули по поверхности, врезаясь в плоть и оставляя глубокий разрез в форме буквы Х.

«Нанесено ДЕВЯТЬ единиц урона»

Мгновенно отпрыгнул в сторону и в тот же миг на пол с глухим шлепком вывалились внутренности монстра. От них поднимался зеленоватый пар, распространяя едкий, гнилостный запах. Отойдя на достаточное расстояние, я внимательно осмотрел противника, ни одно щупальце-глаз не шевелилось.

Скорее всего, я его прикончил, как и планировал. Оглядывая поле боя, я быстро подсчитал оставшиеся силы. Здоровье у всех было в зелёной зоне. Но расслабляться рано, бой ещё не окончен.

Рой летучих мышей, издавая злобный, пронзительный визг, плотным кольцом окружил упавшую Орифф. Твари бросились на неё, вцепляясь крошечными острыми зубами в доспехи.

Орифф почувствовала давление и дискомфорт, но удары не причинили вреда, все укусы пришлись на прочную кожаную броню. Она сдержанно усмехнулась, мыши, похоже, не понимали, что не могут её ранить. Тем не менее они выглядели довольными, будто победа уже была за ними. Немного переведя дух, уставшие твари вновь взмыли в воздух, готовясь к новой атаке.

Феланор стремительно подбежал к тому месту, где я прежде укрывался, и, не теряя ни секунды, швырнул магический снаряд в ближайшую стайку летучих мышей. С тихим хлопком заклинание сработало, три или четыре твари рухнули замертво прямо рядом с Орифф. Она брезгливо оттолкнула безжизненные тела.

Затем Феланор заметил меня, я стоял возле остывающего тела Смотрящего, а от распоротых внутренностей монстра поднимался зеленоватый пар. Он окинул картину взглядом, нахмурился и расстроенно хмыкнул.

- Не стоило его убивать, - с явным огорчением произнёс Феланор в мою сторону. - Допросили бы…

Он тяжело вздохнул, машинально пожал плечами, на мгновение задержал взгляд на мне, словно ожидая оправданий, но тут же перевёл его на рой летучих мышей. В его глазах читалась досада, упущенная возможность узнать больше о противнике явно тяготила его. Он сжал губы в тонкую линию, пальцы слегка дрогнули, будто он мысленно перебирал все вопросы, которые мог бы задать.

Я лишь молча развёл руками, что тут скажешь? В пылу боя решения принимаются мгновенно, а потом уже разбираешься, правильные они были или нет.

Орифф с усилием поднялась на ноги, стряхнула с одежды пыль и мелкие обломки камней. Крепко, до побелевших костяшек, схватила посох обеими руками. Замахнулась и с силой нанесла удар по дуге, стараясь задеть как можно больше летучих мышей.

Но твари оказались проворнее, в последний миг они разлетелись в стороны, словно тёмный дым, подхваченный порывом ветра. Посох, не встретив сопротивления, с глухим стуком врезался в каменную стену.

Опечаленная неудачей Орифф тяжело оперлась на посох. Поправила кожаные доспехи, слегка помятые после падения, и с досадой осмотрела свой плащ, тот был изрядно потрёпан, с несколькими заметными прорехами от укусов мышей.

После смерти Ик`Тулу быки словно лишились рассудка. Они метались по пещере в безумном хаосе, то и дело врезаясь друг в друга с глухим стуком рогов. Их громогласное мычание эхом разносилось по сводам, отражаясь от стен и усиливаясь.

Быки, тяжело дыша, добежали обратно до середины пещеры. К нашему удивлению, они совершенно не обращали на нас внимания и тем более не проявляли никакой агрессии. Казалось, они даже не замечали нашего присутствия.

В их широко раскрытых глазах читалась абсолютная, слепая паника. Движения стали судорожными, лишёнными всякой логики: один бык резко разворачивался на месте, другой пятился назад, третий бестолково топтался на одном месте, то и дело натыкаясь на сородичей.

Оценив ситуацию, я пришёл к выводу, что сейчас трогать быков опасно. Их хаотичные движения и явная паника могли в любой момент перерасти в агрессию, стоило лишь кому-то из нас сделать неосторожный шаг.

«Нет смысла рисковать, - подумал я. - Пока пусть бегают».

Иган снова пустил стрелу в летучих мышей и я невольно задумался: как у него до сих пор не закончились боеприпасы?

Одним ловким выстрелом Иган поразил сразу несколько тварей. Стрела пронзила целый рой, нанизав их на древко. Она воткнулась в стену рядом с Орифф и теперь действительно напоминала китайский шашлык, мыши висели на ней, судорожно взмахивая крыльями в предсмертных конвульсиях.

Я услышал быстрые шаги, Иган пробежал мимо, остановился возле и хлопнул меня по плечу.

- Молодец. Он опасный противник, - улыбнулся Иган и побежал дальше, оббежав труп Смотрящего, не сбавляя темпа.

Не задерживаясь ни на миг, я тоже рванул вперёд, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Труп Смотрящего, огромный и зловещий, лежал на пути. Я обежал его по широкой дуге с другой стороны, стараясь не вдыхать едкий, сладковатый дым, поднимающийся от распоротых ран. Добежав до оставшейся кучки летучих мышей, я решил повторить тот же манёвр, что и в прошлый раз. Резко развернулся и атаковал рой одновременно с двух рук, нанося удары с разных сторон. Но, увы, мои удары снова ушли в молоко, мыши с писком разлетелись в последний момент, будто заранее знали мои намерения.

Я все что и смог это бросить быстрый взгляд на Орифф, вопросительно приподняв бровь. Она лишь коротко отмахнулась, поправив плащ и стиснув посох крепче.

Мыши, словно по команде, переключили своё внимание на меня, видимо, сочли последним серьёзным агрессором. Я старался увернуться от их стремительных атак, но твари были слишком быстры, острые клыки щёлкали рядом, царапали воздух.

Один укус пришёлся в плечо, я отчётливо услышал, как клыки звякнули о броню. Урона не последовало. Ещё пара попыток и мыши, похоже, потеряли всякую тактику. Они перестали маневрировать и начали тупо атаковать меня в лоб, бестолково долбясь в доспехи. Я лишь раздражённо отмахнулся от них, как от надоедливых мух.

Я краем глаза заметил Феланора, он стоял за камнем, сосредоточенный, отрешённый от всего происходящего. Его книга вдруг замерцала непривычным тёмно‑жёлтым светом.

Он поднял палец, направив его в сторону мышей с удивительной точностью, жест напомнил мне пистолет, если бы он существовал в этом мире. Я почувствовал, как воздух сгустился от магии, наполнился напряжением.

Четыре магические стрелы вырвались из его пальца, прочертив в воздухе светящиеся следы. Они пролетели между мной и Орифф, я даже ощутил лёгкое покалывание от проходящей рядом магии. Каждая стрела нашла свою цель, оставшиеся летучие твари замертво упали на пол, больше не подавая признаков жизни.

Но не увидев привычного сообщения с начислением опыта, я понял что бой еще не закончился.

Не увидев привычного сообщения о начислении опыта, я насторожился, значит, бой ещё не завершён. Опасность по-прежнему витала в воздухе.

Орифф ловко перепрыгнула через груду мёртвых летучих мышей. В тот же миг её фигуру окутал сияющий ореол изумрудно-зелёной магии, словно сотканный из утренней росы и солнечного света. Она встала в ритуальную позу, воздела руки к потолку пещеры и произнесла заклинание.

Каменный пол под ногами быков зашевелился, словно оживая. Из трещин вырвались упругие зелёные побеги, стремительно разрастающиеся во все стороны. За считаные секунды они превратились в густые лозы, которые, словно живые змеи, оплели ноги быков, лишая их возможности двигаться. Лозы росли на глазах, переплетаясь в плотный ковёр.

Ковёр из растений раскинулся на внушительном расстоянии, быки, что стояли в десяти футах друг от друга, оказались скованы единой сетью магических лоз.

Но один из быков, самый крупный и яростный, сумел вырваться из магических пут. С надрывным, оглушительным рёвом он ринулся вперёд, ломая на пути мелкие камни и разбрасывая остатки лоз. Его рёв эхом разнёсся по пещере, привлекая нежелательное внимание, кто знает, какие твари могли пробудиться от такого шума?

Бык мчался к дальнему выходу, тому, откуда тянулись следы паутин. Но не свежих, липких и зловещих, а старых, поистёршихся, покрытых пылью веков. Паутина висела клочьями, словно забытый занавес, едва держащийся на каменных выступах.

Я замер, глядя на это. Сердце ухнуло в пятки, а что если за тем проходом скрывается логово чего-то ещё более опасного?

Иган, стоявший чуть в стороне, мгновенно отреагировал, едва бык пронёсся мимо, лучник резко развернулся, вскинул лук и без паузы выпустил стрелу. Движение вышло отточенным, почти небрежным, но точным. Свист рассекаемого воздуха и стрела вонзилась в загривок быка. Бык, не успев осознать, что произошло, продолжил бег по инерции и рухнул вперёд, глухо ударившись мордой о каменный пол. Пыль взметнулась облаком вокруг его туши.

Иган тут же развернулся ко мне. Наши взгляды встретились, он коротко кивнул в сторону оставшихся быков, взглядом показывая, что пора заняться ими. В его глазах читалась спокойная уверенность опытного бойца.

- Они могут привлечь ненужное внимание, - тихо произнёс Иган, не сводя взгляда с двух оставшихся быков.

Его голос звучал сдержанно, почти шёпотом, будто он опасался, что даже слова могут спровоцировать новую угрозу. Он слегка повернул голову ко мне и красноречиво провёл большим пальцем поперёк горла, жест был чётким, однозначным.

Я кивнул, поняв намёк Игана, и осторожно приблизился к ближайшему быку. Лозы, ещё недавно сковывавшие зверя, теперь мешали мне подойти вплотную, я пробирался сквозь них, отводя упругие стебли в сторону.

В какой-то миг наши взгляды встретились. В глазах быка я отчётливо увидел страх, первобытный, животный ужас и словно бы молчаливую мольбу. «Прости», - мысленно произнёс я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Скрепя сердце я занёс серп и вонзил его снизу в голову быка. Лезвие вошло с глухим хрустом. Движение вышло резким, но в нём не было злобы, только необходимость. Могучая туша, пусть и исхудалая, повалилась вперёд, увлекая меня за собой.

Я едва успел выдернуть серп из мёртвого тела и откатиться в сторону, ещё мгновение, и меня бы придавило тяжестью туши. Лежа на холодном камне, я несколько секунд просто дышал, пытаясь унять дрожь в руках и заглушить голос совести. Тяжело дыша, я поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат руки.

Феланор не колебался, быстрым движением он сложил пальцы в нужном жесте и произнёс заклинание. Небольшое, но смертоносное пламя сорвалось с его рук и окутало оставшегося быка, мгновенно лишив его жизни и голоса. Он даже не успел издать последний рёв.

В последний миг бык словно осознал неизбежность, он медленно, почти торжественно опустил голову, принимая кару. Этот жест выглядел как молчаливое смирение со своей судьбой, видимо зверь понимал, что сопротивление бессмысленно.

Я взглянул на Феланора. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась внутренняя борьба. Было ясно, несмотря на необходимость, ему было непросто лишить жизни это искалеченное существо.

Он прикрыл глаза на мгновение, пытаясь отгородился от всего мира. Руки сами собой сложились вместе, пальцы переплелись. В этом жесте было что-то глубоко личное, не показная ритуальность, а искренняя попытка найти слова там, где их не было.

«СТО ДВАДЦАТЬ единиц опыта»

Вокруг царила глубокая тишина, такая плотная, что, казалось, её можно было ощутить физически. Даже мы, свидетели этого мгновения, невольно затаили дыхание, ощущая величие и тяжесть момента. Факела трещали, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены, а воздух будто сгустился от невысказанных мыслей.

«Почему они напали на нас?» - этот вопрос не давал покоя. Ведь всё началось из-за того, что Смотрящий издевался над ними. По логике, они должны были видеть в нас союзников, а не врагов. Или я неверно оценивал ситуацию?

Может, я чего-то не понимал? Если бы мы уничтожили всех «злых» существ, система обязательно оповестила бы об окончании боя начислением опыта, но уведомления не было. Это наводило на тревожные мысли.

Мысли роились в голове, наваливаясь одна на другую, словно камни с обрыва. Каждая приносила новую проблему, новый вопрос без ответа. «Как же сложно в этом мире, когда ничего не понимаешь», - пронеслось в сознании. Я присел, уставившись в одну точку, чувствуя, как смятение охватывает меня целиком.

В этот момент ко мне подошёл Иган. Его тяжёлая рука легла на плечо, уверенно, по-дружески. Он слегка потрепал меня по волосам, как делают старшие братья с младшими, и улыбнулся.

- Всё наладится, - тихо произнёс Иган, всё ещё держа руку на моём плече. - Мы разберёмся. Ты не виноват ни в чём.

Он сделал небольшую паузу, подбирая слова, затем продолжил.

- Они были под властью этого… хмм… чудовища. Оно измывалось над ними, подчинило своей воле. Ты же лишь освободил их от этой муки. Ты принёс им добро, вернув в вечный покой.

Его голос звучал так уверенно и спокойно, что я невольно поверил. В пещере по-прежнему царила тишина, но теперь она уже не казалась такой гнетущей. Даже факел, трещавший где-то вдалеке, будто горел ровнее.

Я поднялся на ноги, выпрямился во весь рост и глубоко вдохнул, полной грудью, жадно, будто пытаясь насытиться самим ощущением жизни. И тут же закашлялся, резко, судорожно. Совсем забыл, что воздух пропитан тяжёлыми парами крови Наблюдателя. Запах железа и затхлости ударил в нос, вызвав новый приступ кашля.

Но странное дело, это подействовало отрезвляюще. Туман в голове рассеялся, мысли стали чётче. Печаль от гибели невинных существ всё ещё давила на сердце, но я сумел взять себя в руки, немного смирившись с неизбежным.

Оглядевшись, я окинул взглядом поле битвы, разбросанные тела быков и мышей, магические лозы, всё ещё обвивающие камни, следы пламени Феланора на стенах. И в этот момент я вспомнил, то, ради чего изначально отправился в эту пещеру. И тут же, повинуясь внезапному порыву, я резко ударил себя по лбу ладонью, с такой силой, что по коже разлилась лёгкая боль. Звук хлопка эхом отразился от каменных стен пещеры. Я зажмурился на мгновение, а затем выдохнул.

- Да как же так-то?! - я всплеснул руками. - Столько времени потеряно… Ну конечно, только я мог так увлечься и напрочь забыть.

- Что такое, дружище? - Иган обернулся ко мне, осторожно отодвигая толстую лиану в сторону. Он уже вовсю обходил заросли, внимательно осматривая каждый уголок. - Что именно ты забыл?

В голосе его звучало искреннее участие, а в глазах читалось ожидание ответа. Я же глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

- Да, меня Егнат попросил руду добыть, - произнёс я тихо. - Я даже подготовился… Всё продумал, собрал инструменты. А потом всё так завертелось.

Я сжал кулаки, досадуя на себя.

- Даже те кобольды с кирками, что встретились нам по пути, не дали повода вспомнить об этом. Будто какая-то сила заставила меня отвлечься. Очень странно всё это.

- Да ладно, дружище, не надо так переживать, - Иган рассмеялся, и в его смехе не было ни капли насмешки, только искренняя поддержка. - Ничего плохого не случилось, видишь? Мы в шахте, оба живые, руки на месте – а это уже немало в наших краях.

Он неторопливо обвёл взглядом шахту, слегка наклонив голову, словно оценивая обстановку. Затем резко поднял обе руки на уровень плеч, растопырил пальцы, демонстративно, с улыбкой, показывая, что руки целы.

- Время ещё есть, чтобы собрать руду. Егнат - мужик основательный, он не станет торопить, если знает, что дело требует внимания. Так, погоди меня здесь.

Затем Иган быстро убежал в главную залу шахты, туда, откуда мы пришли. Его стремительный силуэт на мгновение мелькнул в полутьме и исчез за поворотом. Я стоял, недоумённо глядя ему вслед, не понимая, что он хочет сделать.

Решив не терять времени даром, я принялся исследовать окрестности. Сперва осмотрел трупики мышей, разбросанные возле стены. Прикинул, что из их кожи можно сделать пару бурдюков, пригодится. И тут снова пришло осознание - опять забыл.

Осторожно, стараясь не повредить, я снял с восьми наиболее целых трупиков несколько лоскутов мягкой мышиной кожи. Закончив, я направился к массивным тушам коров, обдумывая что же твориться с моей памятью.

Орифф тем временем, пока я аккуратно разделывал летучих мышей, методично снесла в угол все три трупа рогатого скота, сложила их рядом, будто подготавливая к какому-то обряду. Скорее всего, она планировала их захоронить здесь, в глубине шахты, отдавая дань уважения даже этим простым созданиям.

Феланор всё это время не отрывался от трупа Наблюдателя. Он склонился над ним, сосредоточенно записывал наблюдения в книгу. Время от времени он делал паузу, аккуратно набирал в небольшие стеклянные бутыльки вязкую зелёную кровь существа.

Кровь переливалась изумрудным блеском в неровном свете факелов, чьи языки пламени подрагивали от сквозняка. Факелы торчали из металлических держателей, закреплённых на неровных каменных стенах шахты, отбрасывая причудливые тени, которые то удлинялись, то сокращались, словно живые.

«Хм, надо будет тоже реагентов набрать», - мелькнула у меня мысль. Я всмотрелся в странную субстанцию, густая, с лёгким металлическим отблеском, она словно пульсировала внутри стекла.

«Интересно, - продолжал размышлять я, - а что можно будет смастерить с подобной кровью? Эликсир силы? Состав для зачарования оружия? Или что-то совсем неожиданное?»

С этими мыслями я подошёл к коровам и присел, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я никак не мог сосредоточиться, мысли разбегались. Взгляд скользил по их телам, и я заметил, вдали, в полутени, очертания тел казались почти нормальными, но при ближайшем рассмотрении детали ужасали.

Под свалявшимся, грязным мехом отчётливо проступали рёбра и позвонки, животные были истощены до крайности, словно их месяцами морили голодом. У нескольких коров шерсть на боках и спинах была вырвана клочьями, местами до самой плоти. Края ран выглядели неровными, будто их вырывали не поодиночке, а пучками.

Застывшая кровь покрывала большие участки кожи толстыми корками тёмно-бурого цвета. В некоторых местах корки потрескались, обнажая воспалённые края ран. На шее одной из коров виднелись глубокие борозды, словно кто-то с силой дёргал её за ошейник или верёвку. У другой на боку темнел огромный кровоподтёк, расплывшийся почти на треть тела - след сильного удара.

Я невольно сглотнул, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту. На глаза проступили слёзы, но не от запаха, а от переизбытка чувств - жалости, гнева, бессилия перед этой картиной бессмысленной жестокости. В этот момент ко мне подошла Орифф.

- Да, Матьяс, понимаю, - тихо проговорила Орифф, осторожно опустившись рядом со мной на колени. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась глубокая печаль.

- Мы не могли поступить иначе, - продолжила она, опустив взгляд на израненные тела коров. - Да, убийство живых существ мне претит до глубины души, но… они сами просили упокоить их.

Она вздохнула, поправила прядь волос, упавшую на лицо. В свете факелов её лицо казалось бледным, почти призрачным. По её взгляду было видно, что она тоже едва сдерживает слёзы, губы чуть дрожали, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

Затем, сделав ещё более глубокий вздох, словно набираясь сил, она продолжила, стараясь говорить ровно.

- Глубинный роф, даже одомашненный, животное свободолюбивое. А их не просто лишили свободы - их лишили достоинства. Над ними измывались, причиняли им невыносимые страдания день за днём. В их глазах, пусть и затуманенных болью, я видела не страх, а просьбу избавления. Понимаешь, Матьяс… иногда милосердие требует решимости. Мы не мучители - мы даровали им покой. Они больше не страдают.

Орифф на мгновение замолчала, сглотнула.

- Мне жаль, - прошептала она. - Очень жаль.

- Могу ли я взять с них рога и шкуру? Не считается ли это живодёрством? - спросил нехотя я, понимая абсурдность слов.

Орифф медленно повернулась ко мне, в её глазах мелькнуло удивление. Она вздохнула, провела рукой по лицу, словно стряхивая тяжёлые мысли, затем ответила спокойно.

- Нет, Матьяс. Живодёрство - это когда причиняют боль ради забавы или выгоды. А мы… мы дали им покой. Если ты возьмёшь то, что может пригодиться, это будет не жадность, а бережливость. Но сделай это с уважением. Пусть память о них останется в том, что ты создашь.

С этими словами Орифф подала мне свой кинжал. Клинок блеснул в неровном свете факелов, она коротко, но чётко показала, как правильно снимать шкуру, чтобы не повредить ценные участки.

Я взялся за дело. Движения выходили осторожными, почти трепетными, старался не порвать и без того истончившиеся, редкие куски кожи. Лезвие скользило вдоль контуров, отделяя шкуру от плоти.

Несколько больших лоскутов мы аккуратно сложили вдоль костра. Пламя лизало воздух, согревая и подсушивая влажную поверхность кожи, она чуть морщилась, темнела по краям. Мы ждали, пока она станет достаточно сухой, чтобы убрать в сумку.

Рога выглядели удручающе. Вместо горделивых завитых дуг, обломанные, шероховатые остатки. Но среди них я заметил несколько целых пластин, плотные, с матовым блеском. Я аккуратно отделил их и убрал в сумку. На будущее.

Орифф, склонившись над телами, почти с молитвой принялась разделывать нескольких животных. Движения её были размеренными, почти ритуальными, нож скользил вдоль костей, отделяя плотные куски мяса. Она аккуратно складывала их на расстеленную шкуру.

Я молча наблюдал. У нас действительно было достаточно рационов, запасы ещё не подходили к концу. Но Орифф, похоже, действовала по какому-то своему внутреннему убеждению, бережливость, привычка выживать в суровых условиях или просто вера в то, что ничего не должно пропасть зря.

- Лишним не будет, - тихо произнесла она, будто отвечая на мой невысказанный вопрос, и продолжила работу.

Закончив всё, мы взялись за самое важное, захоронение. Копая яму в рыхлой земле у ответвления, я чувствовал, как уходит тяжесть с души. Каждый бросок земли, каждое уложенное тело - это было не просто действие, а искупление. Затем сложили над могилой невысокий холм из камней, простые, но уважительные могильники.

Феланор, как истинный жрец, встал у могилы и произнёс молитву Нале, богине животных. Его голос звучал спокойно, уверенно, и в этот момент я почувствовал, что мы всё сделали правильно. Когда он закончил, из темноты появился Иган. В руках он держал несколько кирок. Его взгляд скользнул по могильнику, и он молча кивнул, понял всё без слов.

После минуты молчания мы вздохнули все разом, так дружно, что даже смешно стало.

- Ну что, - хрипловато произнёс Иган, поправляя кирки в руках, - пора теперь заняться грубой работой? Ну что, кто поможет с добычей ресурсов?

Его голос эхом отразился от каменных стен, нарушив недавнюю тишину. Мы переглянулись. В свете факелов лица товарищей казались измождёнными, но решительными.

- А, ну конечно, - фыркнула Орифф, но без злости. - Егоза как пить дать, тебе, Матьяс, задал такую же работку, как тем пропавшим парнишкам. Не умеет он в логику, ну прям совсем.

Её слова ударили меня в самое сердце. Я и сам думал об этом, слишком уж похоже всё выглядело. Те парни тоже пошли добывать ресурсы… и не вернулись. Но наверное это лишь совпадение.

- А я останусь тут, - хмыкнул Феланор. – Кто-то же должен следить за тем, чтобы наше скромное убежище не превратилось в пещеру дикарей. Да и с Наблюдателя ещё можно снять кое-что полезное, не бросать же добро? Аура у него была мощная, наверняка остались фрагменты пси-энергии. Я их аккуратно извлеку, пока вы там добываете руду.

После этого мы аккуратно сложили рюкзаки у костра, пламя трещало, отбрасывая неровные тени на каменные стены. Взяв кирки и факелы, мы двинулись вдоль туннеля. Я не забыл прихватить моток верёвки и несколько холщовых сумок, без них руду было бы некуда складывать.

Мы медленно продвигались в сторону того штрека, где была битва с кобольдами и хобгоблинами, водя факелами вдоль поверхности стен. Свет выхватывал трещины, прожилки, неровности, каждый из нас вглядывался в камень с почти болезненным вниманием.

Воздух здесь был тяжелее, пропитан запахом гари и металла. На полу ещё виднелись следы недавней схватки, осколки оружия, клочья шерсти, тёмные пятна, которые никто не стал оттирать.

Орифф остановилась, провела рукой по стене, на пальцах остался след чёрной пыли.

- Тут что-то есть, - тихо сказала она. - Смотрите, вот эта прожилка. Медный колчедан. Но очень странная.

Мы склонились над находкой. В свете факелов прожилка переливалась неземным светом, не золотисто-жёлтым, как положено для меди, а глубоким, таинственным пурпуром, будто впитавшим в себя сумрак подземелья.

- Никогда такого не видел, - пробормотал Иган, осторожно проводя пальцем по поверхности.

- Потому что здесь отравленная шахта, - тихо произнёсла Орифф, вглядываясь в мерцающую прожилку. - Воздух пропитан серой, а стены хранят следы заклинаний. Видишь этот странный отлив? Это не просто примесь - это результат магического загрязнения.

Она провёл рукой вдоль стены, затем поднёсла пальцы к факелу, на них остался едва заметный серый налёт.

- Много ресурсов могут быть испорчены, - продолжила она. - Руда, кристаллы… даже камень здесь пропитан ядом. Вероятно, слишком много воздействий с магией в прошлом. Эти испарения годами копились в туннелях.

Иган нахмурился, задумчиво потирая бороду.

- Думаешь, именно это повлияло на Наблюдателя?

- Скорее всего, - кивнула Орифф. - Его разум мог ослабнуть под этим воздействием. Хотя… - она слегка усмехнулась, - не стану отрицать, что он и раньше не отличался благородством.

- Ну значит, будем осторожны с добычей, - заключил я. - Принесём Егнату руду, а там он пусть сам решает, что с ней делать.

- Логично. Он у нас знаток минералов, разберётся, что годится, а что нет.

Орифф аккуратно отломила кусок руды, завернула небольшой образец руды в кусок ткани.

- Возьмём немного разных видов. Пусть изучает. Да и Феланору будет интересно.

Так мы и продолжили работу. Я и Иган методично набивали холщовые мешки тяжёлой рудой, камни глухо стучали, падая внутрь, а ткань натягивалась под весом добычи. Орифф же, как главный проходчик, внимательно осматривала стены, ловко откалывала небольшие образцы киркой и аккуратно убирала их в карман.

Время шло. Факелы трещали, отбрасывая неровные тени на каменные своды. Когда мешки наполнились доверху и стали ощутимо тянуть плечи, мы решили возвращаться.

Углубляясь в глубины шахты перед тем, как повернуть назад, я вдруг заметил нечто необычное. Последние лучи заката пробивались сквозь вход, проникая в глубину шахты. Они скользили по стенам, выхватывая из тьмы прожилки руды, и тут же гасли в сумраке. Лучи были подобны посланию свыше, напоминанию о мире наверху, о свете, который ждёт нас за пределами тьмы.

Вернувшись в лагерь, мы замерли на пороге. Эльф сидел в глубокой медитации, спина прямая, ладони обращены вверх, лицо безмятежно. Вокруг него, выстроенные с пугающей точностью, стояли бутыли с тёмной кровью, куски жил и холодные глаза Наблюдателя.

Рядом парила книга, её страницы медленно перелистывались сами собой, будто перебирая воспоминания. Воздух дрожал от едва уловимого гула, а золотистое свечение окутывало эльфа, как кокон. Оно то затухало, то вспыхивало ярче, пульсируя в такт его дыханию.

Мы аккуратно поставили тяжёлые мешки с рудой у стены, они глухо стукнулись о камень, словно выдохнули после долгого пути. Факелы, воткнутые нами в ржавые держатели, затрепетали, отбрасывая неровные тени на каменные своды. Мы присели к костру, и тепло наконец достигло замёрзших пальцев.

Каждый взял по ломтику вяленого мяса глубинного рофа. Оно было жёстким, с лёгким привкусом дыма и минералов, типичная еда для подземелий. Мы ели молча, слушая треск пламени и далёкое капание воды где-то в глубине шахты.

Через пару часов Феланор медленно открыл глаза. Его взгляд был ясным, но в глубине зрачков ещё мерцали отблески недавнего транса. Он оглядел нас, улыбнулся и тихо поблагодарил нас.

- Да ты что, - хихикнул Иган. - Ты же наш главный охранник. Да и я смотрю, у тебя тоже добыча ресурсов прошла успешно?

Феланор улыбнулся, кивнул на ряды бутылей.

- О, невероятно успешно. Скажем так, моя «добыча» оказалась более… эзотерической. Но не менее ценной.

- Ну, главное, чтобы она не начала шевелиться ночью, - ткнул пальцем в глаз Наблюдателя Иган. - Там тебе милая Орла тоже подарочки приготовила.

Орифф улыбнулась и достала из-за пояса небольшой холщовый мешочек. Развязав его, она осторожно высыпала на ладонь несколько необычных камней. Некоторые отливали тёмно-синим с фиолетовыми прожилками и едва заметно мерцали.

- Нашла в боковой галерее, - пояснила она. - Они словно пульсировали в темноте. Я подумала, что тебе может пригодиться для анализа и изучения.

Феланор осторожно взял один из камней, поднёс к свету. Его зрачки расширились.

- Интересно… - пробормотал он. - Это не просто минералы. В них есть магический след. Возможно, они связаны с тем, что произошло здесь.

Иган склонился ближе.

- То есть они тоже могут быть опасны?

- Возможно, - кивнул Феланор. - Но именно поэтому они так ценны. Знание - лучшая защита. Я наверное примусь за изучение, а вам пожалуй не помешает хороший отдых.

Едва я завернулся в спальный мешок и пожелал всем спокойной ночи, сразу же провалился в объятия Морфея. Ткань, пропахшая дымом костра и горной сыростью, приятно согревала. Я лежал на боку, подложив руку под голову, и слушал, потрескивание дров, шёпот Орифф, которая ещё что-то обсуждала с Феланором, размеренное дыхание Игана, уже успевшего задремать.

Постепенно звуки становились глуше, сливались в единый убаюкивающий гул. Тепло проникало глубже, мышцы расслаблялись, веки тяжелели. Я сделал глубокий вдох, поймал последний отблеск пламени на стене пещеры и сознание мягко отпустило меня, унося в безмятежный сон.