чики-брики!

I. Семь раз отмерь, один раз отрежь

2037 год. Чикаго. Вечер.

Небо решило утопить этот город целиком. Проливной дождь лупил по металлу, забивая гул стройки в один нескончаемый шум. Краны тянулись к небу, будто пытались утащить серые тучи за собой. Грязь, цемент, мокрый железный запах бетона.

— Эй, Райт, двигай балки! — грубый голос прораба слился с рёвом сварки и скрежетом кранов.

Сэм медленно поднял взгляд.

Под дождём всё вокруг было одинаково серым — ржавые перекладины, бетонная крошка под ногами, лица рабочих, уставшие и пустые. Ему в руки сунули крюк от подъёмника, и он молча ухватился, помогая поднять тяжёлую деталь.

Рядом с ним двое рабочих спорили, перекрикивая дождь и машины:

— Слыхал? Эти сенаторы опять втирают про «Новый мировой порядок»!

— Ха, порядок… Где мой кредит на дом сам закроется и жена перестанет пилить? Вот тогда я поверю!

Они засмеялись, и к ним тут же подключился третий — парень в заляпанной куртке, с сигаретой, которую он тщетно пытался прикрыть от дождя ладонью.

— Я ж говорил, что наши сегодня выиграют и поднял на этом много бабла! — с довольной ухмылкой похвастался он.

— Хватит тебе этих денег максимум на пару банок пива! — засмеялся другой

— Вот увидишь, когда куплю себе новый минивэн. Ставки на бейсбол это вещь!

Смех разлетелся по площадке, смешиваясь с ревом техники. Никто не заметил, что Сэм не смеётся вместе с ними.

Он тянул трос, напрягая плечи, и смотрел, как тяжёлые балки медленно уходят вверх. Казалось, весь этот шум, споры и смех — просто фон, бесполезная пустая болтовня.

Мировой порядок, кредиты, бейсбол…

Вы всё ещё верите, что это важно?

Сэм тяжело выдохнул и промолчал. Здесь от него никто и не ждал слов.

Когда смена закончилась, рабочие шумной толпой потянулись прочь — кто на автобус, кто к своим машинам. Кто-то продолжал спорить про бейсбол, кто-то громко договаривался о вечере в стрип-клубе.

Сэм снял каску и бросил её в контейнер. Дождь бил прямо в лицо, холодный, тяжёлый. Он сунул руки в карманы и безмолвно пошёл, будто растворяясь в мокром городе.

В кармане брякнула мелочь — достаточно, чтобы хватило на пару дешёвых стаканов виски. Сэм свернул в тёмный переулок, и его фигура затерялась в сером потоке улицы.

На горизонте проступили очертания убогой двухэтажки. Над входом тускло мигала неоновая вывеска «Старый порт», отбрасывая синеватый свет на потрескавшийся асфальт.

Бар встретил его привычным запахом дешёвого виски, пива, старого дерева и сигаретного дыма, въевшегося в стены. Тусклые лампы жёлтым светом подсвечивали стойку, где бармен протирал стаканы уже в сотый раз за день.

— О, Сэм, как обычно? — лениво бросил он, даже не поднимая глаз.

— Ты ещё спрашиваешь, — хрипло ответил Райт, плюхнувшись на высокий стул.

Стакан и бутылка переместились к нему так же привычно, как будто были частью ежедневного ритуала. Он сделал первый глоток, ощущая, как жидкий огонь растекается по горлу и вяло греет изнутри.

Бармен наклонился чуть ближе.

— Слушай… тут один странный тип заходил. Сказал передать тебе кое-что.

Сэм приподнял бровь.

— Странный? Ну-ка, удиви.

Бармен достал из-под стойки тонкий картонный прямоугольник и положил на дерево. Выглядело это как визитка. Только вот — абсолютно пустая.

— Реклама новой секты? — усмехнулся Сэм, но не потянулся за карточкой.

— Не знаю, — понизил голос бармен. — Он был в чёрном костюме, галстук, туфли — будто на похороны собрался. Но… на нём ещё была маска. Белая.

— Маска? — Сэм нахмурился.

— Да. Без глазниц, без рисунков. Тупо белая, как призрак. То ли пластик, то ли… черт его знает. Я тебе скажу честно, у меня мурашки пошли.

Сэм молча потянулся к карточке и поднёс её ближе к глазам.

В тот же момент на белом картоне проступило слово:

Для Сияющего.

Он прищурился и моргнул, но надпись никуда не исчезла. Повернул карточку — на другой стороне проявились цифры.

Бармен отшатнулся, заметив это.

— Вот чёрт… на ней же ничего не было!

Сэм добил остатки виски, глухо поставил стакан на стойку и посмотрел на карточку снова. Губы дрогнули в кривой усмешке.

Сияющий, значит…

Он сунул визитку в карман и жестом попросил ещё виски. Бармен налил, стараясь не встречаться взглядом.

Но внутри, глубоко под слоями цинизма и алкоголя, что-то дрогнуло. Словно старая, забытая боль зашевелилась и напомнила: не всё ещё кончено.

***

Сэм долго сидел на краю кровати, вертя в пальцах визитку. На одной стороне — всего лишь слово. «Для Сияющего». На другой — номер. Слишком простой, слишком прямой. Как наживка, брошенная на дно.

Он выдохнул, будто собираясь шагнуть в холодную воду, и всё же набрал цифры. Тишину комнаты, густую, как смола, прорезали короткие гудки. Каждые нарастали в голове гулом, пока наконец не щёлкнуло соединение.

Голос в трубке был гладким, отполированным и лишённым случайных эмоций — идеальный инструмент.

— Сияющий, рады, что вы позвонили нам, — произнёс некто ровно, без тени теплоты.

…Сияющий?

Это слово вонзилось в сознание Сэма Райта, словно лезвие в плохо зажившую рану. Имя, которое он закопал в самом глубоком подвале памяти вместе с осколками того, кем он был.

Голос на другом конце произнёс его с неприличной лёгкостью, будто это было самое обычное дело.

— С кем говорю? — его собственный голос прозвучал низко и хрипло, оборонительно. Тень прежней мощи, теперь — всего лишь щит от назойливых коллекторов.

— Дэниел Клифф, рекрутер.

Рекрутер. Охотник за талантами. Падальщик. Сэм мысленно усмехнулся. Его «таланты» не были тем, что ищут обычные HR-менеджеры.

— Я не ищу работу. До свидания, — сказал он и уже тянулся, чтобы оборвать нитку, связывавшую его с прошлым.

Голос не стал громче. Он стал острее.

— Я работаю на правительство США и с частной организацией «ШТОРМ».

Сэм застыл. Пальцы, сжавшие трубку, чуть ослабили хватку. «ШТОРМ» — название, от которого в глубине сознания что-то едва дрогнуло, как предвестник далёкой грозы. Воспоминание? Инстинкт, учуявший ветер перед бурей?

— Да? — выдавил он, туго.

— Мы хотели бы вам предложить участие в одном проекте… — голос снова был ровным, словно читал подготовленную строчку. — Проект секретный и крайне интересный. Вознаграждение — один миллиард долларов.

Слепящая цифра застыла в воздухе. У Сэма перехватило дыхание.

Миллиард.

Это не вызвало жадности — только тугую смесь недоумения и настороженности, приближающуюся к паранойе. На такие деньги можно было бы исчезнуть. Или купить себе новый ад получше старого.

— Один миллиард? — в голосе дрогнул внутренний стержень, и это раздражало его сильнее, чем сам дрог. — Кого я должен убить? Президентов всех стран?

— Нет, — сухо ответил Клифф. — Всего лишь горстку потерянных, злых людей, мешающих обществу.

Горькая усмешка рванула по губам Сэма.

— За свою жизнь я сносил целые сборища таких «людей». И где мои миллиарды?

— Понимаю ваше недоверие. Предлагаю встретиться лично и обсудить всё при встрече. Вживую.

Слово «вживую» ложилось как ловушка — светлая комната без выхода. Сэм медленно обвел взглядом свою убогую каморку: треснувшие обои, пустая бутылка на столе, пыль на подоконнике.

Мило...

Голос Клиффа изменился — от строгого рекрутера он перешёл в тон, от которого по коже пробежал холод: тот, кто видит и знает.

— Сэм. Тебе нравится быть разнорабочим у раздражающего бригадира и напиваться каждый вечер у Роба?

Сердце в груди сперва замерло, потом забило как молот. Они видели. Они всё знали: каждый жалкий день, каждое унижение.

— Много чего нарыли на меня, да? — прошептал он, и в шёпоте завелась тихая, сосредоточенная ярость.

— Не буду лгать, — ответил Клифф ровно. — Мы изучили вашу биографию: прошлое, настоящее. Мы предлагаем вам построить ваше светлое будущее.

Будущее.

Сэм посмотрел на свои руки — крепкие, рабочие. Руки, которые когда-то могли рвать сталь и испепелять плоть. В ушах звенело одно слово: сила. Та сила, что спала в нём долгим, пьяным сном.

В комнате воцарилась звуконепроницаемая пауза. Бывший герой стоял посреди нищеты, и мысль, как тяжёлая капля, укатилась в глубину: выбор уже сделан ещё при первом звонке.

Губы Сэма растянулись в беззвучной, безрадостной ухмылке. Это не была улыбка.

— Назови место и время, — сказал он.

II. Не имей сто рублей, а имей сто друзей

Сэм ехал в лифте, медленно спускающемся вниз. В животе застрял легкий холодок волнения, но не страха, а концентрации. Вскоре ему придётся убить кучу людей, пусть и злодеев. Он так думал. Герой в прошлом снова ощущал старую привычную дрожь боевой готовности, давно не испытываемую.

В стеклянной рубке над штабом, четверо кураторов наблюдали за происходящим через ряды экранов и камер. Они позиционировали себя, как: Главный аналитик , комментатор, стратег и ветеран. Каждый экран показывал один из 33 антигероев: их лица, позы, снаряжение, последние действия. Они сидели за длинным столом, окружённые консолями, радиостанциями и монитором с общим видом на испытание.

— Итак, на первом экране Рэд, Пол Рэдхарт, 28 лет, США, — начал аналитик. — Сын Красного Сердца, героя, которого убила одна банда прихвостней одного злого гения. Десять лет опыта. Личная мотивация: месть.

— Классика, — усмехнулся комментатор. — Мальчик с папиной игрушкой режет людей направо и налево.

— Привязанность к прошлому его слабое место, — холодно отметила стратег.

— А вы бы видели, с каким упорством он идёт до конца, — хрипло добавил ветеран.

Экран сменился.

— Черный Дракон, Курокава Геншин, 42 года, Япония. Мастер катаны. Внутри него частичка души дракона, — аналитик нажал кнопку, чтобы увеличить изображение движения.

— Люблю, когда внутренний дракон не даёт расслабиться, — вставил молодой комментатор. — Наверняка с Якудза сотрудничает.

— Условное сдерживание силы. Будет непредсказуем, если столкнется с более молодыми бойцами, — стратег заметила без эмоций.

— Сила и дисциплина. Безжалостен. Прямо как я любил в армии, — ветеран кивнул, глядя на экран.

Экран переключился.

— Морган Даркривер, 129 лет, Румыния. Вампир. Бывший злодей. Скрытный и расчетливый, — аналитик аккуратно обвел курсором глаза.

— Он выглядит как классический вампир из фильмов для молодежи, — усмехнулся комментатор. — Надо будет проверить, как он реагирует на солнечный свет, хоть и искусственный.

— Опасен в ближнем бою и с когнитивной тактикой, — стратег безразлично отметила.

— Бессмертие всегда добавляет к азарту, — буркнул ветеран.

Экран за экраном:

— Пантера, Паулина Морозова, 26 лет, Беларусь. Бывшая шпионка. Способна предотвращать теракты, скрытность на высоте.

— Ударная и манипулятивная. Осторожность нужна, — стратег.

— Любопытная и смертоносная комбинация, — ветеран кивнул.

— Удав, Мигель Лизардо, 32 года, Колумбия. Получил сверхспособности после детской травмы упав в яму со змеями.

— Змеи. Классика. Всегда ждал такого, — саркастично вставил молодой комментатор.

— Опасен при близком контакте. Контроль над противником через давление и удушение, — стратег.

— Зеленый солдат, Борис Горький, 39 лет, Россия. Военный, бывший капитан. Работает на миллиардеров. Высокий уровень дисциплины, но моральные границы размыты, — аналитик продолжил.

— По сути, убийца по найму. Деньги — его двигатель, — комментатор пожал плечами.

Палач, Танака Рёку, 30 лет, Япония. Двойная личность: офисный работник днём, борец за справедливость ночью.

— Дневной и ночной режим — это интересно. Может спровоцировать непредсказуемость, — стратег кивнула.

— Оникс, Эллиот Саллас, 40 лет, Греция. Несущий опасное проклятие, которое зависит от его эмоционального фона.

— Апатичный, но смертельный, — буркнул ветеран.

— Шип, Жасмин Эбигейл, 27 лет, Австралия. Контроль растений. Манипулирует жертвами через внешнюю слабость и обаяние.

— Никогда не доверяйте милой улыбке, — молодой комментатор усмехнулся.

— Финик, Кики Уильямс, 22 года, Канада. Путешественница во времени. Попала в 2025 год, теперь выживает с помощью технологий будущего.

— Интересно, — стратег отметила. — Неизвестно, как она адаптируется к сюрпризам.

— Джахар ибн Махмуд, 31 год, Египет. Бывший археолог, после того, как им был найден древний артефакт — стал повержен им.

— Любопытный случай: магия + археология = убийственная смесь, — аналитик улыбнулся.

— Дриззл, Розалин Этвуд, 29 лет, Англия. Шпионка, с быстрыми реакциями. Два пистолета, молниеносные атаки.

— Осторожно с дистанцией, — стратег предупредила.

— Психика, Миа Руссо, 29 лет, Франция. Воровка. Французский Робин Гуд в женском обличии.

— Ловкость, умение скрыться и украсть. Опасный тактический актив, — аналитик заметил.

— Страх, около 20 лет. Скрытный, в толстовке и капюшоне. Имя и происхождение неизвестны.

— Тёмная лошадка. Ничего не знаем — но потенциально смертельно, — комментатор нахмурился.

— Желтый Герцог, Эдвард Бейкер, 34 года, Ирландия. Аферист-иллюзионист.

— Вводит в заблуждение и манипулирует, — стратег кивнула. — Очень опасен в психологическом бою.

— Вспышка, Гун Кан-Дэ, 26 лет, Южная Корея. Электрокинез. Выживание через нарушение закона ради семьи. Участие в проекте принял вместо тюрьмы, — аналитик заметил.

— Парень с молнией в руках, — вставил молодой комментатор. — Идеально для неожиданных ударов.

— Неустойчивый, но чрезвычайно быстрый, — стратег отметила.

— Утёс, Грэг Шмидт, 36 лет, Германия. Мускулистый монстр. Пули не берут, грузовики поднимает.

— Вот это физическая мощь! — буркнул ветеран.

— Ли Джун, 39 лет, Китай. Кибернетик. Полу-киборг с искусственным интеллектом в голове.

— Опасный ум. Гибрид технологии и человека. Какой процент в нем человечности? — стратег отметила.

— Чума. Мужчина в маске чумного доктора. Информация ограничена, — аналитик пожал плечами.

— Ну… загадка всегда интригует, — молодой комментатор усмехнулся.

— Сияющий, Сэм Райт, 40 лет, США. Бывший герой, разочарован в мире. Один миллиард долларов — мотивация, — аналитик сказал тихо, почти с уважением.

— И всё же циничен. Опытный, хладнокровный. Будет действовать прагматично, — стратег добавила.

— Призрачный Волк, Тьяго Лобо, 34 года, Бразилия. Профессиональный киллер, продукт военной программы. Генетически и психически идеальный солдат.

— Абсолютная машина для убийства. Без эмоциональных слабостей, — ветеран отметил.

— Могавк, Ронни Хейнс, 26 лет, Канада. Панк, шумный и выносливый.

— Шипастая энергия, всегда на грани. Опасен в непредсказуемых ситуациях, — стратег.

— А это Путь, как он себя называет, он не человек. Пришел изучать человечество. Пацифист, — аналитик заметил. — Не вмешивается в закон напрямую, но может нарушить социальные нормы.

— Дэ Чжун, 30 лет, Южная Корея. Магнетизм.

— Контроль металла. В бою может разрушить практически всё.

— Коп, Гарольд Бейкер, 46 лет, США. Бывший полицейский, антигерой с ночными рейдами.

— Строгий, привык действовать жестко. Отличная проверка дисциплины у других участников.

— Хук, Мэтью Кинг, 26 лет, Новая Зеландия. ММА. Коронный удар с кинетической волной, не всегда контролирует силу.

— Чистое оружие, — стратег отметила. — Эксплозивный, непредсказуемый.

— Ведьма, Луиза Блэк, 27 лет, Англия. Гадалка и экстрасенс.

— Мистический фактор. Её предсказания могут влиять на психологию других участников.

— Куб, Жарык Берикты Тауекел, Казахстан. Молодой парень с космическим артефактом.

— Хранитель неизвестной силы, — аналитик хмыкнул. — Следим внимательно.

— Ворон, Себастьян Корвин, Англия, 33 года. Управление тенями, создание воронов.

— Идеально для разведки и неожиданных атак. Тёмная тактика.

— Дубликат, Шон Пакер, 25 лет, США. Создает копии себя.

— Множество угроз в одном теле, — молодой комментатор заметил.

— Матрос, Джейми Блу, 28 лет, Англия. Контакт с водой, морская сила.

— Опасен в окружении с жидкой средой. Контроль эмоций критичен.

— Сверчок, Джейк Вермер, 31 год, США. Создаёт разрушительный звуковой сигнал.

— Голос как оружие. Мозг противника быстро выводит из строя.

— Драго, Юсеф Лисс, 36 лет, Израиль. Демоническая внешность, воспитан Шамашем.

— Невероятная аура страха и силы, — стратег закончила обзор. — Следим максимально пристально.

Кураторы коротко обсудили, кто из участников потребует особого наблюдения. Камеры зашумели, системы включили дополнительные датчики.

Лифт достиг нулевого уровня. Двери открылись — Сэм оказался в лесу, влажная земля пахла дождём, трава прилипала к ботинкам. Голос ведущего раздался из динамиков:

— Добро пожаловать, участники. Я Ваш ведущий на время первого испытания. Правила просты: в лесу спрятано 20 флажков. За 36 часов каждый должен найти флажок и удерживать его до конца времени. Те, кто к финалу останется без флажка, дисквалифицируются. Ограничений нет: вы можете отбирать флажки друг у друга, но уничтожать их запрещено. Первый тур начинается после звукового сигнала.

Сигнал.

Высокие деревья с густой листвой тянулись к потолку, где рассеянный свет имитировал солнце. Туман ложился плотной пеленой на мягкую подстилку из мха и опавших листьев, а редкие лучи пробивались сквозь ветви, играя на каплях росы. В воздухе витал запах влажной земли и хвои, шелест листвы перекрывал шаги Сэма, создавая иллюзию полной изоляции.

Он ощутил азарт, сердце ускорилось. «Вот оно… поле боя», — подумал он. Миллиард долларов, двадцать флажков и целая куча злодеев. Всё по плану.

Он так же почувствовал лёгкий прилив раздражения. «Глупости… флажки, лес, ограничения времени… и всё ради миллиарда», — подумал он. Но внутренняя боевая настройка уже включилась. Сердце билось ровно, но внутри — лёгкое напряжение, смесь предчувствия и любопытства.

Сэм сделал шаг вперёд — и под ногами что-то изменилось. Земля, мягкая и податливая, вдруг показала края платформ. Ступая осторожно, он заметил, что лес находится внутри огромного амбара, скрытого за иллюзией настоящей природы. Стены, высокие металлические балки, освещение сверху — всё это было под прикрытием искусственного леса.

И всё же, несмотря на осознание подделки, лес действовал на инстинкты. Лианы, кусты, скрытые тропы — всё было частью испытания. Сэм вздохнул и двинулся дальше, стараясь не показывать, что понимает: природа здесь — всего лишь декорация.

И тут — хруст.

Сэм наступил на замаскированный механизм. Огромный технологичный капкан мгновенно захлопнулся, сковав тело. Сталь сжала его плечи, ноги, грудь, заставляя стиснуть зубы.

Первые капли крови упали на землю.

Всё действительно началось.

III. Делано наспех, сделано на смех

Розалин медленно пробиралась между деревьями, осторожно переставляя ноги по влажному мху. Лес вокруг казался настоящим: густые стволы, покрытые мхом и лишайником, тянулись к потолку искусственного амбара, а листву слегка колыхали огромные вентиляторы, спрятанные в стенах, создавая иллюзию ветра. Трава по колено, листья шуршали под давлением каблуков, туман клубился у земли, скрывая корни и мелкие ямы. Всё это выглядело как настоящий лес, но Розалин знала: это всего лишь декорация — гигантская арена внутри стального амбара, тщательно сконструированная для испытаний.

Её длинные розовые локоны предательски переливались на фоне чёрного костюма. Белая рубашка без галстука, плотно прилегающие брюки, два пистолета в кобурах на ремне — она выглядела как шпион из фильмов о Джеймсе Бонде.

Каждый звук леса привлекал внимание: шорохи, скрипы ветвей, глухие удары по листве. Всё казалось слишком живым, чтобы быть искусственным, и именно это пугало больше всего.

В этот момент где-то неподалёку, в просторном офисе наблюдения, пятеро кураторов смотрели на экран, где Розалин двигалась по лесу. Мониторы занимали целую стену — двадцать камер, двадцать секторов арены. Воздух там пах кофе и пластиком.

— Участница номер семь, — проговорил один из них, мужчина в очках с короткой бородой. — Розалин Этвуд. Британская разведка, бывший агент «Ми-5». Меткость девяносто восемь процентов.

— Хм, посмотрим, что покажет её «меткость» против психопатов, — усмехнулась кураторша с фиолетовыми ногтями. — Бьюсь об заклад, продержится не больше суток.

— Не спеши. Она стреляет без колебаний, — ответил другой, откинувшись в кресле. — Смотри, что делает.

Внезапно раздался громкий крик.

— Эй, ты! Быстро отошел, а то я тебя сейчас грохну. И я не шучу! — голос был хриплый и полный ярости.

Парень с ирокезом размахивал шипастой дубиной.

— Подожди… умоляю, не убивай! — японец прятался за деревом, дрожа от страха.

Розалин сжала пистолеты, прижалась к стволу дерева и прицелилась.

Панк был слишком увлечён своими эмоциями, а японец буквально таял от ужаса. Один из них говорил по-английски, другой — по-японски; вряд ли они понимали друг друга.

— Это мой флажок! Понял? — крикнул Панк, топая и размахивая дубиной.

— Я же сказал, не убивай! — Палач пытался объяснить, что не претендует на флажок. Голос дрожал. — Я хороший! — наконец выдавил он на английском с сильным акцентом.

Розалин глубоко вдохнула, сосредоточилась на дыхании и подняла пистолеты.

В голове мелькали расчёты: угол, дистанция, возможное движение цели, сила отдачи.

— Рони, Рони, ну молодец! Нашел флажок и так быстро! — Панк схватил флажок, вонзённый в землю.

Выстрел.

Пуля прошла прямо через лоб Панка. Он рухнул, дубина вылетела из рук.

Японец отскочил за дерево. Спрятался.

В офисе кураторов экраны мигнули. Камера переключилась на сектор, где упал Панк.

— Участница номер семь сделала свой первый выстрел, — произнёс кто-то сухо.

— Быстро. Даже слишком быстро, — заметил другой. — Видимо, без колебаний стрелять в голову — это у них в Лондоне стандарт.

Розалин подошла к телу Панка, наклонилась за флажком, но внезапно рука мертвеца схватила её за ногу.

— Я бессмертный, тупая тварь! — заорал он. Его глаза горели бешенством и болью.

Розалин едва не вскрикнула, но тут же сжала оружие обеими руками и открыла огонь.

Пули летели точно в цель. Панка трясло, он кричал, но вскоре замер, истекая кровью на мокрую землю.

— М-меня… не надо… убивать… — пробормотал Палач, сев на корточки облокотившись об ствол дерева.

— Ты останешься живым. Но не смей подходить, понял? — произнесла Розалин на японском и, держа флажок, ушла вдоль тропы.

— Вот это да, — протянула кураторша с фиолетовыми ногтями. — Не зря её взяли. Она хладнокровная.

— Её файлы не врали, — добавил бородатый куратор. — И всё же… если Бессмертный действительно регенерирует, то через минуту она уже в его списке целей.

— Погоди, — сказал лысый. — Камера двадцать три.

На экране Панк уже стоял. Дырка в его лбу затягивалась паром.

— Видите? — ухмыльнулся куратор. — Говорил же. Этот ублюдок не умирает.

Палач выдохнул. Он осмотрелся — тела Панка не было на земле.

Куда он делся?

Вдруг за спиной раздался звонкий удар дубины.

Палач обернулся — и дубина врезалась прямо в его голову. Он едва успел вскрикнуть. Японец упал без сознания.

— Так значит ты в сговоре с ней был?— закричал Панк в окровавленной одежде, оставленной после пуль Розалин. — Я убью ту тварь следующей! — прошептал он.

Но не успел он отойти, как красное сияние прорезало воздух.

Голова с ирокезом отлетела с плеч, упав на булыжник.

Из тумана вышел парень с короткими красными волосами и мечом, испускающим пульсирующий алый свет.

— Участник номер двадцать два выбывает, — спокойно произнёс голос ведущего.

— Ха! Рэд! — воскликнул один из кураторов. — Я же говорил, он не удержится и начнёт рубить всех подряд.

— Ну что ж, Рэд получает свой первый фраг, — лениво отозвался бородатый.

— Бессмертный… снова мёртв. Уже навсегда, — добавил кто-то.

— Эти игры становятся всё интереснее, — прошептала кураторша, наблюдая, как камера медленно следует за Розалин, исчезающей в белом тумане.

Розалин остановилась, прислушиваясь к лесу.

Двадцать флажков, тридцать три участника — каждый со своими секретами, каждый потенциальная угроза. Она медленно пошла по тропе, держа пистолеты наготове. Флажок спрятала в карман, но полотнище предательски торчало.

В голове крутились стратегии: наблюдать, скрываться, выбирать жертву.

Лес не был лесом — это была арена, где каждый мог убить каждого.

И доверять было невозможно.

— Миллиард… — прошептала она. — Но какой ценой?..

Она ускорила шаг, погружаясь в густой туман, а где-то далеко над ней кураторы делали пометки в протоколах, попивая кофе, будто смотрели не на человеческую охоту, а на утреннее реалити-шоу.

IV. Поле глазасто, а лес ушаст

Где-то далеко — сухие выстрелы. Эхо катится по ангару, теряясь среди деревьев. Миа Руссо осторожно пробирается между кустами, стараясь не шуметь. Сердце стучит громче, чем ей бы хотелось.

Она уже несколько часов в этом фальшивом лесу и чувствует, как напряжение просачивается в мышцы, в дыхание.

Нельзя терять концентрацию.

Она приседает в густых зарослях, решая немного отдохнуть. Под пальцами — влажная земля, под ногами — невысокие кусты с алыми ягодами.

Она срывает одну, рассматривает. Выглядит съедобной. Может, даже настоящей.

Но не успевает поднести её ко рту — из-за спины, с рычанием, что-то вырывается из тени. Сильные руки обхватывают её, прижимая к себе. Воздух вылетает из лёгких.

— Попалась, — глухо произносит низкий мужской голос.

Миа чувствует, как толстые пальцы сжимают ей шею.

Она пытается оттолкнуться, но захват только крепче.

Перед глазами — огромная челюсть покрытая выпуклыми венами шея. Руки мужчины захватили тело девушки так, что она не могла пошевелиться.

— Жалкий крольчишка, — шепчет он, и его дыхание горячо касается её уха.

Он хватает её за грудь, сжимает.

— Такая мелочь. Спряталась тут, думала, никто не найдёт?

Миа хрипит. Воздух рвётся наружу, горло горит.

Он специально не душит до конца — растягивает момент, наслаждается. Всё вокруг сжимается в красное пятно. Еще несколько секунд и она поломается изнутри прежде, чем её не хватит воздуха.

— Камера 17, сектор D.

— О, вот он. Наш старый добрый Утёс. — хмыкает один из кураторов, откинувшись на спинку кресла.

— Ха. Как бывшему абсолютному мистеру «Олимпия», ему не составит труда поднять девушку и сделать с ней всё, что ему вздумается.

— Только не увлекайся комментариями... Мы всё-таки ведём передачу, а не кастинг для дешёвого порно.

Миа поднимает руку. Кончики пальцев левой руки дрожат от энергии накопившейся в них. Едва касаясь кожи громилы, она шепчет что-то себе под нос.

Мгновение — и глаза Утёса пустеют. Схватка ослабевает. Он отступает.

Миа падает на землю, судорожно глотая воздух.

— Гребаный огр, — выдыхает она, кашляя.

Перед ней стоит неподвижный гигант. На лице — безразличие, будто разум стёрли.

Она смотрит на него снизу вверх, глаза прищурены.

— Теперь ты слушаешься меня, — тихо говорит она. — Понял, ручной монстр?

Тот молчит.

— Найди для меня флажок. И быстро.

Схватил "крольчонка", а познакомился с "Психикой". Теперь посмотрим, кто из нас дичь.

Он поворачивается и уходит вглубь леса. Миа устало закрывает глаза.

— Вот так-то лучше, — шепчет она. — Всякому зверю нужна хозяйка.

***

Пара километров дальше. Лес тише. Воздух стоит тяжёлый.

Палач открывает глаза.

Секунду он не понимает, где находится. Земля под ним влажная, рядом — запах крови. Он трогает затылок — кожа липкая, под пальцами сухая кровь.

Перед ним валяется голова Панка.

Он смотрит на неё, моргает. Потом — усмехается.

— Хотел без головы меня оставить... а в итоге сам без головы, — произносит он иронично.

Он подталкивает голову носком ботинка, потом садится, берёт её в руки. Поворачивает лицо, открывает веко. Закрывает. Как будто играется с куклой.

— Мило, — хмыкает. — Заберу в качестве сувенира. - снова японский, но без заиканий.

— Эй! — раздаётся голос за спиной. — Что ты там делаешь?

Палач медленно поворачивается. Перед ним — мужчина в полицейской форме с бронежилетом. Это Гарольд Бейкер. Он держит пистолет наготове.

— Это ты убил его? — спрашивает он. — Парня с ирокезом?

Палач медленно встаёт.

— О, полицейский... пришёл арестовать меня? — язвит он, делая шаг вперёд. — У меня нет документов, сэр! Я нарушил порядок? Ай-яй-яй!

Коп хмурится.

— Что ты несёшь? Английский понимаешь?

— Я не понимаю, что ты говоришь, — продолжает Палач с фальшивой невинностью, всё ещё по-японски. — Не мог бы ты перевести это на язык жестов?

Он резко достаёт из кармана складной нож, щёлкает лезвием. Металл блестит. Покручивает его между пальцев, будто играется. Туда-сюда. Через пальцы, скользя между ними дотрагиваясь до ладони.

— Ну что, мистер закон?

Коп делает шаг назад.

— Не надо глупостей, парень.

Палач бросается. Пальцы режут воздух. Пули свистят.

Первая — в дерево.

Вторая — мимо уха.

Японец движется хаотично, как танцор, как бешеный зверь. Когда он почти достигает Копа, тот стреляет в упор — но Палач уходит вниз и ножом бьёт в живот.

Коп оседает, но сразу же бьёт коленом, вырывается. Они падают. Земля, хрип, грязь. Гарольд хватает его за запястья, сжимает, пытается повернуть руки.

— Отвали, псих! — кричит он.

Палач, смеясь, шепчет ему прямо в лицо:

— У тебя хорошие рефлексы… но медленный взгляд.

Коп бьёт его ногой, отбрасывая. Встаёт, поднимает пистолет, чтобы добить психа.

— Ублюдок, — говорит он.

Он стреляет.

Пуля врезается в мертвую голову Панка, которую Палач подкинул перед собой. Разлетаются осколки черепа. Когда дым рассеивается — Палача уже нет.

Коп медленно идёт вперёд, держа оружие наготове, ладонью другой руки проверяет порез от ножа Палача — тот задел лишь его бронежилет.

Ветви шуршат. Он выходит из рощи. И застывает. Перед ним — мужчина в чёрной балаклаве.

— Сегодня явно не твой день, полицейский, — произнёс один из кураторов, склонившись к монитору. — Встретить Палача, а следом ещё и ЕГО… вот уж невезуха.

— Думаешь, продержится хотя бы одну минуту против него?

— Вряд ли.

V. Зарубить себе на носу

Шорохи. Пот. Земля под ногами дрожит. Где-то далеко трещит автоматная очередь, как будто сама тайга стреляет в ответ.

— «Горький! Линию держи!» — крик тонет в гулких звуках леса, в тяжелом дыхании, в сердце, бьющемся под бронежилетом.

Молодому Борису тогда было около двадцати. Лицо — свежее, глаза — ясные, руки дрожат не от холода, а от предвкушения боя. Первая спецоперация. Первый настоящий выход. Контракт подписан. Мама пишет: — “возвращайся живым, мой герой”.

Он не чувствовал себя героем. Просто хотел доказать, что не зря носит форму.

Воздух стоял густой, как каша из влажного тумана и запаха хвои. Каска липла ко лбу, капли пота стекали по шее, вгрызаясь под броню. Всё намокло. Все липкое.

В руках — автомат, холодный, тяжёлый, будто чувствует, что скоро заговорит.

— «Чисто?»

— «Чисто вроде, командир…»

— «Не верю. Слишком чисто.»

Сержант Рыков шёл первым. Опытный, хмурый, обычно молчал, сигарета во рту. Если матерился, то искусно. За ним шёл Борис. Следил за его спиной, за каждым шагом, как за жизнью. Солнце почти не пробивалось сквозь густые ели. Земля под ногами была вязкой, черной, как нефть. Каждый шаг чавкал. Берцы начищенные гуталином загрязнялись за пол минуты.

Рота двигалась клином. Радио трещало, потом захрипело.

Первый выстрел. Из чащи — автоматная очередь.

Сержант падает. Борис падает вместе с ним, ныряя в грязь, инстинктивно перекатываясь. Земля взрывается рядом, осыпая его корнями, щепками, мокрой землёй.

— Сектор девять, нас прижали!

Голоса в рации превращаются в крики. Кто-то орёт, кто-то уже не орёт. Борис впервые стреляет в человека. Очередь. Вспышка. Гильзы летят, горячие, обжигая шею. Он не видит лиц противника — только силуэты, мелькающие между стволов, будто тени самих деревьев. Через минуту всё стихает. Только дыхание. Только сердце.

Он поднимается и видит, что вокруг лежат свои. Почти все.

Половина лиц — неузнаваемые, размазанные по сырой земле.

— Сержант?

Рыков уже не отвечает. Лежит лицом вниз, рука вытянута к Борису, будто хотел что-то сказать в последний миг. Пальцы сжаты, в них сигаретный окурок. Еще не потухший.

Борис стоит в одиночестве, посреди дыма и крови.

Над ним кружат вороны, садятся на плечи убитых. Тогда он впервые почувствовал, что смерть имеет запах — не металла и не крови, а чего-то знакомого. Как ржавая вода в колодце. Как мокрый сукно старой шинели.

Он стоит в тишине. Потом делает то, что делают выжившие — проверяет обойму, перезаряжает, вытирает лицо грязной ладонью и идёт дальше.

***

Борис, он же Зеленый Солдат, открывает глаза. Пот всё ещё течёт по вискам, но теперь под ногами — не грязь, а блестящий металл. Мир вокруг меняется — двери лифта раскрываются, и перед ним снова — лес. Но это уже совсем другой лес. Чистый, без запаха. Без сержанта. Без роты.

— Вы можете отбирать флажки друг у друга, но уничтожать их запрещено. Первый тур начинается после звукового сигнала. — прозвучали последние условия. Секунда тишины. Потом короткий электронный сигнал — и всё вокруг будто ожило.

Лес откликнулся эхом. Ветки дрогнули. Где-то далеко кто-то закричал — или это просто птица сорвалась с ветки. Борис вдохнул. Холодный воздух тронул лёгкие. Он сразу понял: здесь всё слишком похоже на тот лес.

Те же хвойные, та же влажная почва, тот же запах железа в воздухе. Только небо неестественно чистое — словно кто-то вымыл его для игры.

— Зарница, блин...— выдохнул он с тихой усмешкой.

Когда-то, мальчишкой, он тоже бегал с деревянным автоматом по лагерю. Тогда флажок был просто тряпкой. Теперь флажок — пропуск в жизнь. Он двинулся. Без лишних движений. Без суеты. Каждый шаг — выверен. Каждый взгляд — рассчитан.

Листья хрустят под берцами. Вдалеке — шорох, словно кто-то пробирается между кустами. Борис замирает. Прислушивается. Потом опускается на одно колено и внимательно осматривает землю. Между деревьев — тонкая, едва заметная леска. Если бы не инстинкт, он бы шагнул прямо в неё. Он присел ближе, прищурился. Натянуто ровно, по военному. Между двумя соснами. Под ней — свежие следы, отпечатки ботинок.

— Ловушка... — тихо сказал он себе под нос.

Рукой, не спеша, провёл по направлению натяжения и заметил в тени блеск металлической растяжки.

Кто-то из умных...

Он аккуратно обошёл её стороной.

Сердце билось спокойно. Не как у новобранца. Как у охотника. Он понимал, что здесь каждый шаг может стать последним. Но именно в этом он чувствовал себя живым. Страх? Был. Но теперь страх был не врагом — а инструментом. Он держал нервы натянутыми, как трос.

Снова — шорох. На этот раз — ближе. Негромкое, но тяжёлое движение — будто кто-то скользит по траве, не касаясь её. Борис мгновенно перевёл взгляд через плечо. Показалось — или в траве промелькнула чёрная тень? Он шагнул в сторону, отступая.

И тут — свист.

Что-то метнулось из-за деревьев, рассекло воздух и ударило точно туда, где он стоял секунду назад.

Земля содрогнулась. Он упал на бок, перекатился и поднялся. Перед ним, из травы, поднялась толстая, скользкая змея, толщиной с мужскую руку. Её чешуя переливалась болотным блеском, глаза — жёлтые, почти человеческие.

Из-за деревьев раздался голос, с густым испанским акцентом:

— Rápido, amigo… Не думал, что кто-то сможет увернуться от моей малышки!

Борис молча повернул голову в сторону испанца. Между деревьев стоял мужчина. Лысый, загорелый, с обнажённым торсом, покрытым чёрными татуировками в виде змей, переплетающихся вокруг мышц. Он улыбался — не дружелюбно, а как хищник, играющий с добычей.

— А ты кто такой? — бросил Борис на русском.

— Что? — испанец нахмурился, не поняв.

— Промахнулся — попробуй снова. Не выйдет, обещаю, - фыркнул Зеленый Солдат.

Испанец ухмыльнулся.

— Me gusta, — выдохнул он. И его кожа начала шевелиться.

Борис мгновенно оценил противника. Рост под метр восемьдесят, мышцы как канаты, движения гибкие, почти нечеловеческие. Татуировки на теле Удава будто шевелились — живые, чернильные змеи скользили под кожей.

— Готов солдат? — насмешливо бросил испанец и взмахнул рукой.

Из-под земли, словно из самой почвы, выстрелили сразу три гадюки. Они двигались как одно целое — точно, быстро, бесшумно. Борис успел отступить, взмахнуть рукой — и в его ладони засветился топор. Зеленая энергия сплавилась в металл, в воздухе хрустнуло.

Первая змея кинулась прямо в лицо — солдат отрубил её в полёте.

Вторая обвилась вокруг его ноги — рывок, и хрустнул позвоночник змеи.

Третья ударила в грудь — но он выставил предплечье, на нём вспыхнул щит, и тварь отскочила, ударившись как о сталь.

— Impresionante… — усмехнулся Удав.

Он щёлкнул пальцами — и по его телу поползли новые змеи. Они выползали из его спины, шеи, груди — десятки гибких тел, переплетающихся с его мышцами.

— Что ж ты такой гандон противный то... — пробормотал Борис, приближаясь к Удаву.

Он двинулся резко, сокращая дистанцию. Топор вспыхнул, опускаясь дугой — удар по диагонали, рассчитанный на ключицу. Но Удав изогнулся неестественно, как хлыст, и клинок прошёл мимо. В ответ испанец ударил локтем в висок. Борис пригнулся, чувствуя, как свистит воздух, и врезал ему в живот ногой. Удар был тяжёлый — Удав отшатнулся, но не упал.

Он рассмеялся — глухо, по-животному.

— Fuerte, ruso!

Змея, обвившаяся вокруг его руки, сорвалась и метнулась прямо в лицо Бориса. Солдат отступил, выставил щит — тело змеи расплющилось, оставив на поле вязкое пятно. Но испанец уже был рядом. Он рванулся вперёд, его кулак превратился в чёрную змеиную голову с клыками. Борис снова успел подставить щит. Удар был как тараном — металл завибрировал, в уши ударил звон. Щит на секунду погас — и тут же снова вспыхнул зелёным светом.

Тело испанца пошло волнами, чешуя вылезла из-под кожи. Позвоночник выгнулся, голова вытянулась. Он превратился в чудовище — гигантскую змею с человеческим торсом и разинутой пастью. Чудовище издавало низкое сипение, будто сам воздух вокруг него жил и вибрировал. Змеиные мышцы под кожей Удава ходили волнами — каждая как натянутая стальная жила. Его глаза стали вертикальными щелями, язык метался изо рта, пробуя воздух

Борис напрягся.

— Ну давай, гад… посмотрим, кто кого.

Первый рывок был таким быстрым, что глаза солдата едва успели уловить движение. Змея ударила всем телом — не клочком, не хвостом, а целой массой, как грузовиком. Борис успел подставить щит, но удар снес его с ног, отбросив на несколько метров. Он ударился о ствол дуба спиной, щит вспыхнул и погас, оставив слабую фантомную форму.

Он вскочил на одно колено, сжимая зубы. В голове звенело, мир плыл, но тело двигалось машинально — опыт брал своё. Из-под ног скользнула тень — змея снова пошла в атаку. Борис рывком поднялся, перекат, и снова целый щит в руках. Он выставил его под углом, и удар скользнул, оставив глубокую борозду на металле.

— Te rompere, ruso! — прошипел монстр, его голос стал низким, многоголосым, будто говорил хор.

Борис ухмыльнулся сквозь кровь, стекающую из уголка рта.

Ещё один удар.

И ещё.

Щит гудел, металл трещал, энергия мерцала. Каждый новый удар был сильнее, чем предыдущий. Борис почувствовал, как вибрация уходит в кости, как локти дрожат, мышцы ноют. Он понимал: долго не выдержит.

Резкий выпад — огромная пасть летит прямо в него. Солдат инстинктивно перекатывается вбок, на земле остаётся борозда от зубов. Он поднимается, тяжело дыша. Пот смешивается с грязью и кровью. Рука сжимает рукоять топора.

— Пора заканчивать, - выдохнул он.

Он делает шаг, бросает топор всем телом. Топор свистит в воздухе — но змея извивается, удар уходит мимо, лезвие вонзается в ствол дерева с глухим треском.

Мимо.

— Лузер! — ликующе прошипел Удав.

Удар хвоста обрушивается на Солдата — как бетонная балка. Щит не выдерживает — энергия гаснет, металл лопается на искры. Бориса швыряет в сторону, он катится по земле, ломая ветки, врезается в камень. Грудь горит, дыхание сбито. В глазах темнеет. Снова лицо сержанта.

Сейчас бы покурить...

Он слышит тяжёлое шипение над собой. Огромная тень накрывает его. Хвост змеи, толстый как ствол дерева, обвивает его ноги и поднимает вверх. Мир переворачивается. В прямом смысле.

Борис болтается вниз головой, кровь приливает к голове, зрение пульсирует красным. Гигантская змея поднимает его ближе к пасти. Слюна капает на лицо, едкая, горячая.

— До-свидания! — прошипел Удав по-русски, разевая пасть.

Змей вот-вот сожрет его. И нет Бориса. Нет почета и славы.

Нет флажка.

Борис прищурился. Его правая рука дернулась — ладонь раскрылась. Пальцы сжались в воздухе, будто он что-то схватил. Из-за спины Змея, сквозь воздух, с тихим свистом сорвался топор. Он пронзил пространство — и с глухим ударом вошёл прямо в череп чудовища. Змея взвыла, издав звук, похожий на рев двигателя. Хвост дёрнулся, тело зашаталось.

Борис рухнул вниз, перекатился, поднялся на колено в руке с топором.

Монстр содрогнулся, тело начало судорожно сокращаться. Чешуя побледнела, плоть стянулась, и перед ним остался человек — Удав, с раной во всю голову, мёртвый, глаза вывернуты к небу.

Борис поднялся, глубоко выдохнул. Сердце билось тяжело, но ровно. Он посмотрел на руку — кровь, грязь, пыль. Провёл по лицу и пробормотал тихо, будто самому себе:

— Зарница, мать её…

В этот момент из громкоговорителей раздался спокойный голос ведущего:

— Участник номер 5 выбывает.

VI. Комар лошадь не повалит, пока медведь не подсобит

Все тот же лес дышал теплом и опасностью. Воздух был густой, влажный, пахнул железом, хвоей и гнилью. Где-то вдали щёлкал дятел — ритмично, как метроном, задавая странный темп этому молчаливому аду. А дятел ли это был на самом деле?

Финик двигалась осторожно, почти бесшумно.

Девушка лет двадцати двух, с длинными белыми волосами, похожими на вспышку света среди тьмы, скользила между стволами и листвы. На поясе у неё прикреплен флажок — уже добытый, и теперь она была не охотницей, а добычей. За спиной — массивный энергетический бластер, встроенный в особую систему креплений, будто часть её тела. Панель на прикладе тихо мерцала синим: режим готовности.

— О, белка... — пробормотала она, замечая животное, что ловко прыгало по ветке. Та обернулась. Слишком резко. Глаза белки блеснули металлическим блеском.

— Ёбушки-воробуш… — не успела договорить. Белка дрогнула — и разорвалась взрывом. Финик бросилась в сторону, перекатилась по земле, камни царапнули кожу. Осколки вонзились в землю, оставив небольшой кратер.

Она выругалась, смахивая землю с лица.

Чёрт, значит, кто-то уже расставил ловушки. Или они тут были с самого начала?

Она прижалась к стволу, вслушиваясь. Тишина теперь казалась наигранной. Взрыв кто-то точно услышал. И придет за ней.

Плавно, почти скользя, она пошла вперёд. Глаза сканировали пространство, а встроенный в бластер датчик периодически щёлкал, отмечая металл в радиусе пяти метров. На земле впереди — капкан. Огромный, с зубьями, будто вырезанными из чёрного железа. На зубьях — свежие капли крови, но тела поблизости не было.

Кому-то не повезло больше...

Шорох.

Слева.

Она мгновенно развернулась, бластер дрогнул на спине, готовый активироваться, будто был связан мысленно с хозяйкой. Из-за деревьев вышел он — огромный, как скала, с глазами без намека на человечность.

Это был Утёс. Вены на его шее пульсировали, как живые канаты. Он двигался медленно, но целенаправленно. Шел прямо. Как терминатор.

Финик содрогнулась. Ей нужно стрелять или бежать?

— Эй… ты вообще кто такой? — произнесла Финик, отходя назад.

Ответом был низкий, глухой рык, будто зверь, у которого забрали разум. Он что-то мычал, слова не складывались. Финик не расслышала. Лишь шаги — всё ближе, всё тяжелее. Пока она отходила назад — врезалась в ствол дерева. Неприятно.

— Стоять! — крикнула Финик, хватая ультра-бластер ружье, когда громила сделал очередной шаг. Воздух между ними словно задрожал — от разницы размеров, от тяжести его шагов. Он приближался, не отводя пустого взгляда, в котором не было ничего человеческого.

— Стой говорю! — снова выкрикнула она, пальцы уже легли на спусковой сенсор.

Он остановился. Ненадолго. Совсем чуть-чуть. Медленно, с трудом, словно вытаскивая слова из вязкой каши, из его рта вырвался дикий хрип:

— У... т-тебя... есь... фф...лажок?

Финик застыла. Сердце сжалось. Теперь она поняла, чего он хочет.

Его взгляд опустился вниз — к её поясу, где подрагивал маленький рубиновый флажок.

— Флафооооокккккк!!! — из горла Утёса вырвался странный, почти детский, но звериный рев.

Он рванул вперёд, ломая деревья, сминая кусты. Земля задрожала.

Финик отпрянула назад, сжала бластер двумя руками. Голубой свет прорезал лес, заряд собрался в стволе, свистнул — и ударил. Разряд попал громиле в правое плечо. Взрыв энергии, запах горелой плоти, и мясо с треском испарилось. Утёс, обугленный, остановился. Его правая рука и часть груди просто исчезли. Осколки костей торчали наружу.

Финик тяжело дышала, держа оружие наготове. Его должно было разорвать в клочья! От такого удара не выживают. Но нет. Он выжил. Огр просто посмотрел на рану. Дотронулся до дыры левой рукой, трогая свою плоть. Поднял голову. Посмотрел на обидчицу. И тихо, почти жалобно, выдавил:

— Она сделала Утёсу очень больно...

Финик почувствовала, как по спине пробежал холод. Бластер зажужжал — перезарядка. Слишком долго. Слишком громко.

Сейчас она уязвима.

Утёс выдохнул, и мышцы на его теле задрожали. Вены вздулись, набухли, как канаты под кожей. Кровь кипела. Из пор вырвался пар. Его плоть начала зашиваться — волокна, сухожилия, мясо слипались, тянулись друг к другу. Кости хрустнули, и новая рука, сырая и красная, проступила из ничего.

Финик знатно прифигела.

И переключила режим на бластере нажав на маленькую кнопочку сбоку. Бластер загудел, и началась скорострельная очередь. Плазменные заряды впивались в грудь, плечи, живот громилы — выбивая клочья мяса и крови. Но он продолжал идти.

Неугомонный...

Шаг.

Ещё шаг...

Каждый новый выстрел оставлял дыру — и та почти сразу затягивалась новыми волокнами.

— Да что ж ты за чудище такое! - вырвалось у нее.

Финик отступала, стреляя, пока бластер не начал перегреваться. Воздух дрожал от жара, а он всё шёл, теперь уже рыча, сбрасывая с себя куски собственной плоти. Некоторые сгустки застревали в коже, другие отбивались от мышц, падая на землю, как осколки металла.

Бластер перегружен.

Финик повернулась и побежала. Бластер гудел за спиной, перезаряжаясь, а её сердце колотилось в висках. Позади гремели шаги — каждый удар ноги Утёса заставлял землю вибрировать, будто за ней мчался не человек, а живой танк.

Финик ломилась сквозь лес, ветки хлестали по лицу, сердце колотилось в груди как двигатель на перегреве. Бластер гудел за спиной, индикатор моргал красным — перегрев, перегрев, перегрев.

Шум позади становился громче. Шаги. Рёв. Треск деревьев. Он был всё ближе. Деревья целиком ломались в щепки.

— Чёрт, чёрт, чёрт... — прошептала девушка и выскочила на небольшую поляну.

Перед ней, метрах в десяти, стоял мужчина. Высокий, мощный, весь в чёрном. Это был Тьяго Лобо он же Призрачный Волк. Ткань на нём обтягивала тело так плотно, что под ней играли мышцы — как под латексом. На лице — тактическая балаклава. Он стоял, глядя вниз, туда, где у его ног лежало тело.

Это был Коп. Безжизненный, в окровавленной форме.

И тут в лесу прогремел голос ведущего: — Участник номер двадцать пять выбывает.

Финик застыла, дыхание перехватило. Этот тип был не просто участником. Он был кем-то другим. Смертью с руками убийцы. Он поднял голову — и посмотрел прямо на неё. Карие глаза. Тихие. Пустые. Мгновение, и всё тело Финик сжалось. Позади послышался топот — глухой, яростный, как удар барабана. Утёс вырвался из чащи, ломая деревья, рыча, как зверь. Финик сделала шаг назад. И она рванула вбок, уходя влево, чтобы не попасть между двумя чудовищами.

Но потом, заметив, что их траектории почти пересекаются, изменила план: сделала дугу, проскочила за спиной Волка, выведя Утёса прямо на него. Уловка удалась. Финик юркнула в кусты, склонившись низко, как зверёк. Оттуда она видела всё. Наблюдала, как в битве столкнуться две машины.

Волк стоял неподвижно, словно ждал. Из-за деревьев на него вышел Утёс. Грудь — широкая, дыхание — паром, взгляд — тупой, но полон ярости. Они замерли лицом к лицу. Две горы. Тишина. Только листья шепчут на ветру. Финик в кустах тоже застыла.

— Утёсу нужен флажок, — прогремел Утёс, слова тянулись медленно, с ломаными интонациями, английскими словами, произнесёнными с жёстким немецким акцентом.

Волк не ответил. Он просто посмотрел на него. Молча. С холодом, который можно было ощутить даже через балаклаву. Утёс сделал шаг вперёд. Повторил фразу громче:

— Утёсу нужен флажок!

Тьяго выдохнул сквозь маску, закатил глаза. Этот громила даже не понимал, с кем говорит. На кого орёт.

— Я не потерплю такого отношения к Утёсу! — рявкнул тот, снова теряя контроль.

Он рванул вперёд, схватил Волка за грудь, но тот — спокойно, без лишних движений — перехватил его руку, провернул сустав, и через мгновение громила улетел в землю, ломая ею своим телом. Глухой удар. Пыль. Из кустов послышался тихий шепот Финик:

— Ну… шоу начинается.

Она приподняла ветку, выглянула:

— Только попкорна не хватает. Или пива с чипсами...

Утёс валялся на земле, раскинув руки. Волк стоял над ним, упёршись берцами прямо в его лицо. В руках автомат и дуло направлено вниз. Он нажимает на спуск, и очередь из пуль бьёт в грудь Утёса. Но пули не пробивают — отскакивают с визгом, будто попали в металл. Искры, гильзы, рёв автомата и… тихое, почти звериное дыхание Утёса, который будто наслаждается болью.

Тьяго удивился. Пули закончились. Волк выдыхает, отбрасывает магазин, не отрывая взгляда от противника. Затем резко перехватывает автомат за ствол и со всей силы начинает бить прикладом по лицу Утёса. Раз, два, три. Удары гулкие, тяжелые. Земля дрожит под Громилой. Утёс хрипит, но не защищается — будто ждёт.

И вдруг, в один момент, раскрывает рот и хватает приклад зубами. Металл застревает между его челюстями. Волк, не веря, давит сильнее — пытается втиснуть приклад прямо в глотку. Утёс рычит, глаза белеют, он хватает автомат обеими руками и выдёргивает его изо рта, вместе с несколькими выбитыми зубами.

— Утёсу нужен… ФЛАФООООКККК! — прорычал он, перекатившись на колени.

Он хватает Волка за тело, словно тряпичную куклу, бросает его прямо в ствол ближайшего дерева. Тот ударяется спиной, ствол хрустит, Волк сползает вниз, кашляя кровью на ткань балаклавы. Автомат валяется рядом.

Финик, наблюдавшая из кустов, невольно делает шаг назад. Дыхание сбивается, сердце гремит в ушах. Походу на того, на кого она поставила ставку — вот-вот проиграет.

Нужно бежать.

Она собирается подняться, чтобы отступить — но к её горлу прижимаются холодные чёрные когти. Резкий запах металла, шаг — и кто-то стоит у неё за спиной.

— Не двигайся. Шаг в сторону — и ты трупешник, — произносит женский голос с лёгким акцентом. Это была Паулина Морозова, известная в Беларуси как Пантера.

Финик замирает. Грудь в облегающем латексе сдавила ей спину. Морозова тянется когтями ко второму поясу Финик, и одним движением вытаскивает флажок.

— Спасибо за флажок, — произносит она мягко, будто вежливо благодарит официанта.

Но когти с шеи Финик не уходят. Паулина чуть наклоняет голову, её голос остаётся спокойным, почти безэмоциональным:

— Отдать тебя на растерзание этому громиле… или убить самой? Выбирай.

Финик замирает. На поляне снова слышен рёв — Утёс медленно поднимается, сжимая кулаки, лицо распухшее, глаза полны звериного света. Он делает шаг в её сторону — и земля снова дрожит.

VII. Куда иголочка, туда и ниточка

Шип шла рядом с Ониксом, стараясь держать его темп ходьбы. На ней — обтягивающее зеленое платье подчеркивающее фигуру. На первый взгляд — типичная “милая девчонка”, но в её взгляде сквозило что-то острое, уколы раздражения между фальшивыми улыбками.

— Эллиот, ну ты ведь сильный, да? — протянула она с наигранной мягкостью. — Мне бы такого защитника, как ты. Я ж совсем слабая, — кокетливо склонила голову, касаясь пальцами лианы, тянущейся вдоль тропы. — Девушкам ведь непросто в таком… опасном месте.

Оникс не ответил.

Он шёл прямо, глядя вперёд, с холодным взглядом, сосредоточенным на дороге. Его крупные плечи двигались спокойно, шаги — выверенные. Он не привык к болтовне.

Английский давался ему тяжело, но он улавливал смысл — и старался не поддаваться на её голос, сладкий и липкий, как патока.

Её слова впивались в уши, словно крошечные иглы. Каждый звук отзывался раздражением где-то под кожей.

— Ну, подумай, — не унималась она, подстраиваясь под его шаг. — Мы вдвоём сможем пройти дальше. Я ведь полезная. Знаю, какие растения ядовитые, как ставить ловушки, как прятаться… — она говорила слишком быстро, слишком уверенно, как будто доказывала это себе, а не ему.

Оникс ничего не сказал. Даже не повернул головы.

Шип прикусила губу.

— Ты вообще слушаешь меня? — её голос стал тоньше и агрессивнее. — Или ты немой, а?

Тишина. Только хруст веток под его тяжёлыми ботинками.

Она нахмурилась. Её дыхание сбилось, а в воздухе стало будто гуще.

Пальцы, опущенные к земле, едва заметно шевельнулись. Из травы поползли тонкие терновые лианы, тянущиеся к ногам Оникса. Они двигались быстро, почти бесшумно.

Оникс почувствовал движение — едва слышный свист, будто шорох металла по камню. Он обернулся. И в тот же миг лианы рассыпались в пыль, будто их не было вовсе.

Шип резко убрала руку, отступила, глядя на него с раздражением.

— Тупой мужлан! — выкрикнула она. — Ненавижу тебя!

Она развернулась и побежала прочь, ломая кусты и ветви, пока звук её шагов не растворился среди деревьев.

Оникс остался наконец один.

Его взгляд задержался на следах лиан в земле — следы когтей, вонзившихся в почву.

Он выдохнул медленно, опуская голову, и снова пошёл по тропе, будто ничего не произошло. В воздухе остался запах — свежий, но с привкусом яда.

После того, как у Шип не получилось с Ониксом, она крадучись подошла к реке, пригнулась за стволом старого дуба и выглянула. Там Миа сидела на корточках у воды, спина дугой, ладони полны холодной струи. Её движения были размеренные, почти ритуальные: сначала нюх — чтобы ощупать возможную отраву, потом крошечная проба кончиком языка, и только потом — первые глотки.

Шип минуту смотрела, как кошка на добычу, считая в уме варианты — быстро пронзить горло когтями, задушить в лианах, швырнуть в воду, толкнуть в капкан... План выкристаллизовался в одно движение: заставить её съесть ягоду, чтобы потом наслаждаться её агонией.

Миа поднялась с камня, усмехнулась себе, заметила куст с чёрными ягодами и, не думая, сорвала одну. На мгновение её губы коснулись мякоти — потом она сжала лицо и выплюнула ягоду, бросилась к реке, стала полоскать рот. Маленький жест осторожности — и жизнь продолжается.

Шип почувствовала, как внутри всё рванулось. Она скрипнула зубами, выдвинулась из укрытия и, не делая лишнего шума, шагнула вперёд. Её пальцы взметнулись в воздух, будто играя на струнах невидимого инструмента. Терновые лианы ответили на зов — тонкие, быстрые, как щупальца.

Они рванули из-под корней, переползли по земле и с хрустом обвили талию Мии. Потом — руки. Потом — грудь. Миа взвизгнула — не от страха, а от боли, которую лианы вгрызались в кожу, впивались, сжимали, словно готовые перехватить дыхание.

Шип шагнула вперёд, глаза её сверкали:

— Ты должна была сожрать эту чёртову ягоду! — выстрелила она. — Я тебя сама накормлю!

Её ладонь поднялась, и лианы, зажатые её волей, послушно поползли вверх. Они обхватили шею Мии, холодно и тянуще, начали подбираться к губам. Миа закашлялась, руки беспомощно срывались с земли — а лианы настойчиво подталкивали её голову, стараясь раскрыть рот.

— Нет, — выплюнула Миа сквозь зубы, силы ей едва хватало. — Отпусти!

Шип наклонилась ближе, губы её змеились в усмешке:

— Открой рот, малышка. Я хочу посмотреть, как ты съешь мою ягоду!

Миа глотнула воздух, зубы скрежетнули. В панике она инстинктивно подняла руку — и кончики пальцев её левой руки сжались в привычном жесте концентрации. Мгновение — и тонкая искра энергии забегала по коже; пальцы задрожали, как будто испускали ток.

Лианы зашипели — не как растение, а как раненое существо. Они сжались ещё крепче, будто признали угрозу, но при этом пытались исполнить приказ Шип. Миа закрыла глаза, зубами скрежеща от боли, и попыталась вернуть контроль: прошептала имя, что было внутри неё, и пальцы коснулись прибоя воды, что стекал с её рук, как будто черпая силу из самой жизни.

Шип услышала шёпот и, оскалив зубы, пригрозила:

— Аккуратней с этими трюками.

Миа корчилась, но в её взгляде шевельнулась искра — устойчивая и холодная. Она не была просто объектом. Её пальцы дрожали, дыхание резало горло, но внутри что-то собиралось и готовилось ответить.

Шип ухмылялась — глаза её блестели, как у ребёнка, наблюдающего фейерверк из боли.

Она подняла левую руку — и из земли, словно из чёрной глины, поднялся новый побег. Тонкий стебель скручивался в воздухе, блестел от сока и на конце нёс чёрную, блестящую ягоду, похожую на глаз.

— Ешь, дорогая, — протянула Шип с приторной нежностью, будто говорила с ребёнком. — Сладенькая ягодка… очень вкусная.

Миа дёрнулась, но лианы держали её крепко. Терновые шипы впивались в кожу, оставляя следы крови.

— Не… смей… — прохрипела она, но стебель уже двинулся вперёд.

Он коснулся её губ, холодный и живой, будто змей. Миа захрипела, сжала зубы, но лианы на шее натянулись сильнее — и рот приоткрылся от боли.

Шип рассмеялась, тонко и садистски, направляя движением пальцев стебель прямо в рот Мии.

— Вот так… глотай… давай, покажи, какая ты послушная.

Ягода коснулась языка, и Миа застонала, пытаясь выплюнуть её, но шипастые лозы не дали. Стебель продолжил продвигаться, вглубь — по горлу, как будто хотел пустить корни внутри.

Миа дергалась, глаза на мокром месте, воздух вырывался из груди короткими, отчаянными всхлипами.

Стебель слабо дрожал, спускаясь глубже. Но в этот момент — нечто изменилось. Лёгкий свет начал струиться из груди Мии, словно отражение луны на воде. Лианы, сжавшие её, дрогнули. Шип нахмурилась.

— Что за?.. — прошипела она, но было уже поздно.

Из груди Мии раздался тихий, трескучий звук — будто ломались невидимые нити. Лианы начали темнеть и осыпаться пеплом, а стебель, что держал ягоду, зашипел, будто обжёгся.

Шип, отпрыгнув назад, подняла руки, пытаясь восстановить контроль, но энергия, исходившая от Мии, вырывалась наружу, всё сильнее.

Миа упала на колени, кашляя и выплёвывая остатки ягодного сока, по щекам катились слёзы.

— Ты… — прошипела Шип, — …ещё не поняла, с кем связалась!

И в этот момент за её спиной, в глубине деревьев, послышался тихий шаг — тяжёлый, медленный, как приближение зверя.

Оникс стоял за её спиной — тихо, как сама тень.

Его рука легла на плечо Шип, и мир вокруг будто замер.

Она вздрогнула, повернула голову — и встретилась взглядом с ним.

Его глаза больше не были человеческими. Сквозь зрачки пробивался ослепительный золотой свет, будто под кожей плавилась лава.

Трещины ползли по его шее, плечам, по рукам — и из каждой сочился мягкий, но зловещий свет, как из раскалённого металла.

— Эллиот? — прошептала она, и в голосе впервые не было насмешки, только страх.

Он ничего снова ей не ответил.

Пальцы, всё ещё лежащие на её плече, сжались — спокойно, но с неотвратимой силой. В этот момент Шип почувствовала, как кожа на руке покрывается мурашками, а потом — тяжелеет.

Сначала ладонь, потом предплечье. Её тело начало каменеть, кожа темнела, трескалась, словно затвердевала под невидимым заклятьем.

— Прекрати! Что ты делаешь?! — закричала она, пытаясь отступить, но ноги уже не слушались.

Оникс наконец поднял взгляд, его голос прозвучал глухо, будто из-под земли:

— Я предупреждал. Не трогай невинных.

Шип пыталась вдохнуть, но не смогла. Камень уже поднялся к груди, сковав всё тело. Только голова оставалась живой, испуганные глаза метались в панике.

— Нет! Идиот! Тварь! — последний крик оборвался. Её губы замерли в искажённом ужасом выражении — и мгновение спустя по лицу прошла тонкая золотая трещина. Камень затвердел окончательно.

Шип застыла, превратившись в статую — чёрную, с мерцающими золотыми прожилками, как будто заключённую в янтарь. Оникс опустил руку, тяжело выдохнул. Свет под кожей угасал, трещины начали смыкаться.

Он посмотрел на Мию, лежавшую у воды, всё ещё дрожащую и едва дышащую. Не подходя к ней он произнес:

— Теперь безопасно.

Голос ведущего прорезал тишину, сухо и безэмоционально, как удар ножа по стеклу:

— Участник номер 9 выбывает.

У берега, слышалось хриплое дыхание — слабое, рваное. Миа, израненная шипами, пыталась отползти к воде. Каждый вдох давался ей с усилием, грудь сжимала боль. Она захрипела, пытаясь откашляться, но изо рта пошла тёмная пена.

— Нет... — прошептал Оникс, сделав шаг вперед.

Миа подняла руку, будто хотела что-то сказать… и вдруг упала на каменную поверхность берега у реки. Её тело медленно осело, словно растворяясь в песке.

Ведущий снова заговорил тем же холодным голосом:

— Эм... участник номер 13 тоже выбывает.

На мгновение всё стихло. Только ветер прошелестел листья, тронув неподвижную воду у берега. А потом Оникс медленно опустил голову.

В нём что-то надломилось. Его дыхание стало тяжёлым, судорожным. Кулаки сжались. Под кожей — вспыхнул золотой свет.

— Нет... — выдохнул он, но свет уже вырывался наружу.

Кожа снова пошла трещинами, по венам потекла сияющая лава. Он застонал, хватаясь за голову — боль, словно тысячи игл, пронзала мозг. Золотые линии охватили всё тело, пульсируя, будто живые. Земля под ногами начала трескаться.

— Н-нет... опять.— его голос дрожал от агонии.

Он опустился на колени, рыча сквозь зубы. Глаза вспыхнули сплошным золотым светом. Воздух вокруг задрожал, накаляясь, как от жара кузни. Оникс был на грани потери контроля.

Проклятие снова завладело им — не как оружием, а как зверем, сорвавшимся с цепи.

VIII. Один в поле не воин

Финик стояла неподвижно, вытянувшись в струнку, как будто любое движение могло разорвать ей горло.

Холодные, стальные когти Пантеры едва касались кожи под подбородком — прикосновение было настолько лёгким, что почти щекотало… и при этом ясно давало понять: одно неверное движение — и она умрёт.

Дыхание Финик сбилось. Грудь едва поднималась. Любая ошибка могла стать последней. И потому она шепнула самое разумное, что пришло ей в голову:

— Отдай меня громиле… — выдохнула она, почти не двигая губами.

Пантера удивлённо приподняла бровь, но тут же уловила смысл.

Утёс уже шёл к ним, и его шаги приближались тяжело, будто он раздавливал землю собственной массой.

Пантера сама нервно сглотнула — под металлической маской спокойствия прятался страх. Ей совсем не хотелось стоять между этим гигантом и целью.

— С удовольствием, — прорычала Пантера и отступила назад, отпуская Финик и наблюдая из безопасного расстояния.

Утёс подошёл вплотную.

Он навис над Финик так, что её полностью накрыла тень его огромного тела.

Глаза его были мутными, тяжёлыми — словно разум только что падал в небытие и теперь медленно возвращался.

Чары Мии рассеялись сразу после того, как девушка покинула этот мир.

Он наклонился, рассматривая Финик сверху вниз.

— А где флажок? — спросил он на своём фирменном ломаном английском.

Финик не двигаясь посмотрела вверх на Утёса пробираясь через его большую грудь к глазам.

— Девушка с когтями… она его забрала, — тихо ответила она, кивнув в сторону Пантеры.

Взгляд Утёса медленно перетёк туда же.

Пантера застыла.

Он моргнул.

— А мне нужен флажок? — пробормотал он себе под нос, нахмурившись.

На немецком он продолжил вслух, даже не замечая:

— Голова не варит… Что я вообще делаю тут?

Финик только шире раскрыла глаза. Это была та редкая смесь страха и жалости, которую сложно скрыть. С ним действительно что-то было не так. Он запутался?

И в этот момент сзади раздались тихие, почти ленивые шаги. Приклад автомата врезался Утёсу прямо в затылок.

— Бум, — сухо сказал Призрачный Волк, стоявший за ним.

Утёс чуть наклонил голову вперёд, будто получил щелбан.

— Ауч… — произнёс он, потирая место удара. — Больно же…

Призрачный Волк только ухмыльнулся и взвёл оружие.

Утёс медленно повернулся на звук удара — массивная голова развернулась, и его мутный взгляд упёрся в Призрачного Волка.

Пантера держалась в стороне, спрятавшись за стволом упавшего дерева, наблюдая за схваткой с напряжённым, цепким интересом.

Утёс, тяжело развернувшись всем корпусом, сделал шаг к Волку. И началось.

Тьяго двинулся стремительно, как тень: резкие удары, смазанные движения, короткие силовые выпады. Его кулаки и локти влетали в грудь, шею, рёбра Утёса.

Но гигант будто был сделан из спрессованных скал — удары впечатывались в него, но не вколачивали боль. Утёс лишь прикрывался, принимая всё на себя. Он попытался нанести удар в ответ — тяжёлый, размашистый, такой, что мог бы сломать дерево. Волк, опытный в ближнем бою, нырнул под него, развернулся и контратаковал серией точных ударов по печени и солнечному сплетению.

Ноль реакции.

Тьяго стиснул зубы. Это был первый противник, который не реагировал на его удары вообще.

— Ну ты и чертов шкаф… — выдохнул он с раздражением.

В нём вспыхнуло кое-что давно потерянное — азарт. Эмоция, от которой он сам себя отучил. Но сейчас она вернулась. Он прыгнул, развернулся в воздухе и нанёс мощный круговой удар пяткой прямо в голову Утёса. Удар был настолько сильным, что воздух хлестнул, как плеть.

Утёс покачнулся. Пошёл назад. И начал заваливаться прямо на стоявшую позади Финик.

— Блиииин… — только и успела выдохнуть она, отпрыгивая в сторону, едва не оказавшись под тушей размером с грузовик.

Утёс рухнул на землю затылком в мох, как поваленная статуя. Но уже начинал медленно подниматься. В этот момент Финик услышала голос Призрачного Волка — короткий, строгий, с отчётливым португальским акцентом:

— Эй, ты.

Он кивнул на неё, не сводя глаз с поднимающегося гиганта.

— Отдай свою пушку.

Финик резко обернулась на голос Волка, сжав кулаки:

— Ага, ещё чего! — огрызнулась она.

Но моментально ахнула — Утёс уже поднялся. С глухим рёвом гигант снова ринулся на Призрачного Волка.

Тьяго перехватывал каждый удар: блоки предплечьями, резкие отводы рук, контрвыпады локтями. Его движения были быстрыми, почти неразличимыми на фоне массивных, но всё ещё опасных размашистых атак Утёса.

— Отдай пушку! — повторил Волк, не поворачивая головы к Финик.

— Не отдам! — выкрикнула она в ответ.

Тьяго взвился, врезав лбом в лоб Утёса, пытаясь отправить того в нокаут — как делал это сотню раз с куда опаснейшими людьми.

Но Утёс даже не качнулся.

Зато от собственного же удара Волк почувствовал, как в голове звонко щёлкнуло.

— Серьёзно?.. — пробормотал он, раздражённо.

Волк резко ушёл в сторону, засунул ногу за опорную ногу Утёса и сделал идеальную подсечку. Гигант рухнул на спину, так что земля дрогнула.

Финик воспользовалась моментом. Она медленно сделала шаг назад, а потом ещё один… И развернулась, чтобы тихо улизнуть. Но не успела пройти и трёх шагов, как что-то резко дёрнуло её назад.

— Эй! — пискнула она.

Её бластер поднялся в воздух — сам по себе.

Тут же рядом, словно возник из воздуха, материализовался Призрачный Волк. Он стоял вплотную, держа её оружие одной рукой, будто оно весило пару граммов.

Глаза его были холодными, как у хищника. Он нажал на курок. Щёлк.

И ничего.

Он прищурился.

— Почему не стреляет? — спросил он, угрожающе спокойно.

— Потому что! — выкрикнула Финик, пытаясь вырвать бластер. — Отдай мой бластер!

Позади раздался треск костей — Утёс встал на ноги и потянул шею, хрустнув позвонками, словно готовясь к продолжению драки.

Волк не обернулся. Он поднял бластер к лицу Финик.

— Спрашиваю в последний раз. Почему. Он. Не. Стреляет?

И в этот момент было понятно: если ответ его не устроит — он нажмёт курок ещё раз. Только уже на неё.

Финик вскинула подбородок и выкрикнула прямо Волку в лицо:

— Он стреляет только с моих рук! Это персональное оружие будущего, ясно?! Не то что твоя пукалка!

Волк сузил глаза, но аргумент принял — в его руках бластер действительно был бесполезной игрушкой.

Позади раздался тяжёлый топот. Утёс уже шёл к ним, сбрасывая с себя последние ошмётки кожи, простреленной ранее.

Тьяго не стал спорить. Он сунул бластер обратно в руки Финик — и тут же обхватил её запястья своими сильными пальцами, контролируя каждое движение. Её палец оказался зажат между его пальцем и курком.

— Эй! Я как бы и сама могу! — возмутилась Финик, пытаясь дёрнуться, но Волк держал её так надёжно, словно она была детским игрушечным автоматом.

Утёс приближался… слишком быстро. Волк потянул её руку, целясь в голову громилы.

Финик резко прошептала:

— Подожди пару секунд. Заряд накопится — будет мощнее.

Тьяго не ответил. Он смотрел только на цель.

Утёс, наконец, подошёл вплотную. Огромная тень закрыла их обоих. На его лице — почти человеческое удивление.

— Ничего не сработает, — сказал он по-немецки, клацнув шеей.

— Стреляю! — крикнула Финик.

И их два пальца — её и Волка — нажали одновременно.

Бластер взревел.

Горячий бело-голубой луч пробил голову Утёса, плечо, грудь — всё разом. На месте шеи и торса осталась только дымящаяся пустота.

Тело громилы упало как поваленная секвойя.

Финик резко дёрнула руками, но Волк всё ещё держал её — не за неё, а за бластер, таща её вместе с оружием к телу Утёса. Он наклонился, изучая дыру в туше, не отпуская Финик ни на сантиметр.

— Ну что… он мёртв? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце прыгало в горле.

Волк промолчал. Лишь чуть наклонил голову, как зверь, удостоверяющийся, что добыча больше не дышит.

Голос ведущего разнёсся над лесом:

— Участник номер 17 выбывает.

IX. Доверяй, но проверяй

Сэм Райт шел сквозь заросли, придерживая правую руку — ладонь была туго обмотана клочьями белой рубашки.

Он сам разорвал рукав, когда выбирался из металлического капкана: кровь давно запеклась, но рана всё ещё ныла. Каждый шаг отдавался в костях тупой болью, но Сэм продолжал — он почти достиг середины леса, где располагалось озеро.

Время близилось к вечеру. Искусственный свет — ровный, белёсый, исходящий будто бы от самого воздуха — начинал слабеть. Это означало лишь одно: скоро наступит ночь. А ночью лес становился другим. Звуки менялись, тени сгущались, а участники — те, кто ещё остался жив, — переставали ограничивать себя правилами приличия.

Сияющий знал одно: шестеро уже выбыли. Но сколько участников нашли флажки — понятия не имел. Он шёл почти вслепую, ведомый только инстинктом и отчаянным желанием выжить.

Поставив руку на ствол дерева, чтобы отдышаться, он замер.

Впереди, в нескольких десятках метров, между деревьями сквозь туманную дымку озера мелькнула знакомая фигура. Девушка с ярко-розовыми волосами и в строгом классическом костюме — как будто на секретном приёме, а не в смертельной игре.

Сэм прищурился. Да. Это была она.

Розалин...

Английская шпионка. Та самая, с которой он сталкивался много лет назад — ещё тогда, когда его называли героем, а не изгнанником.

Она осторожно подошла к воде, скользя почти бесшумно. Сэм видел, как она убрала оба пистолета в кобуры, затем опустилась на колени и зачерпнула пригоршню воды. Несколько секунд она просто смотрела на своё отражение, а потом начала пить жадно, будто давно не чувствовала прохлады.

Сэм сглотнул. Его собственное горло пересохло так сильно, что казалось — кожа внутри потрескалась. Он хотел пить не меньше.

Но взгляд его внезапно зацепился за движение слева. Тень. Фигура.

Кто-то крался к Дриззл сзади, двигался очень медленно, но уверенно, как зверь, который знает, что добыча уже в ловушке. Высокий. Широкие плечи. Тёмная одежда. И в правой руке — нож, блеснувший в последних остатках света.

Это был Палач.

Сэм застыл, прижавшись к дереву, и сердце его заколотилось, словно пытаясь пробить рёбра. Он выдохнул медленно. В таких ситуациях решение должно быть мгновенным. Но Сэм всё ещё не сделал ни шага… Палач поднял нож.

Сэм уже втянул воздух в грудь, чтобы окликнуть Дриззл. Он понимал: крик — его единственный шанс спасти её. Если она не обернётся, Палач убьет её.

— Эй! Осторо...

Но последние слоги застряли в горле. Его рот в буквальном смысле захлопнула плотная, удушающая масса чёрной энергии. Она вспыхнула перед лицом, будто разорвав воздух.

Дриззл, однако, расслышала первые звуки его голоса. Она рвано подняла голову, разворачиваясь и в этот же момент лезвие ножа Палача полоснуло ей по плечу. Не по шее. Не в сердце. Чуть выше ключицы — болезненно, но не смертельно.

Она вскрикнула и потеряла равновесие. Её тело упало в воду, всплеск разошёлся по зеркальной поверхности.

Сэм дернулся вперёд — но его шея и руки оказались стянуты тугими, холодными, как железо, чёрными путами. Он не мог даже поднять голову — лишь покачнулся назад, прижатый к дереву.

И тогда он увидел её.

Перед ним стояла девушка — красивая, черноволосая, с глазами цвета ночной бездны. Из её ладоней струился тот самый чёрный туман, который удерживал его. Казалось, темнота вокруг неё была живой.

— Значит у тебя нет флажка, — произнесла она мягко, будто делала вывод о погоде.

Но отпускать его она даже не думала. Она наклонила голову, изучая его взглядом.

— Кто тебе эта девушка? — Ведьма подошла ближе. Её глаза чуть сузились. — А… старая знакомая, — хмыкнула она, успев прочитать его мысли прежде, чем он сам успел скрыть их.

Сэм попытался рвануть руками, но тёмные петли сжались только сильнее, обжигая кожу чем-то ледяным.

— Что? — продолжила Ведьма, обходя его. — Хочешь помочь ей? Для чего? Для кого, Сэм? — она намеренно произнесла его имя, словно знала его всю жизнь.

Он зашипел сквозь сжатый рот, пытаясь хотя бы что-то выдавить, но черная энергия не давала ни звука.

— В тебе всё ещё остался герой прошлого? — спросила она, останавливаясь прямо перед ним. — Забавно.

Путы на его шее внезапно затянулись сильнее — так, что Сэм почувствовал, как трещит хрящ и пульс начинает биться в висках. Его руки тоже сдавило так, будто их ломали невидимыми тисками.

Ведьма наклонилась к его уху:

— Герои в этом лесу умирают первыми. А ты почему-то всё ещё жив.

Она улыбнулась — лёгкой, безумной, играющей улыбкой человека, который уже выбрал, чем будет заниматься ближайшие минуты.

И пока Дриззл тонула в ледяной воде позади, Сэм оказался один на один с темной силой, которая знала о нём слишком много.

Ведьма медленно провела пальцем по его груди, по ткани измятой рубашки, по обнажённой коже, оставляя за собой холодный след тёмной энергии.

— Эти шрамы… — она наклонилась ближе, её дыхание обожгло ему щёку. — На руках. На шее. На лице. Так сексуально, — она облизнула губы, совершенно не скрывая удовольствия. — Может, станешь моим фамильяром?

Последние слова она произнесла особенно сладко, почти мурлыча, будто уверенная, что он падёт к её ногам.

Сэм рванулся всем телом, упираясь ногами в землю, пытаясь хоть немного ослабить путы. Но черная энергия не поддавалась. Любое движение только стягивало их сильнее, сжигало мышцы и кожу. Он задыхался от ярости и отсутствия кислорода.

— Напрасно, — она улыбнулась. — Ты не вырвешься. Но можешь продолжать… мне нравится на это смотреть.

Тем временем под водой.

Розалин она же Дриззл — открыла глаза в ледяном озере. Вода смыла кровь с её плеча, резаная боль жгла, но она была жива. Над гладкой поверхностью озера она видела силуэт Палача. Он стоял у края, наклонившись, наблюдая, как она тонет, уверенный, что дело сделано.

Господи, какой же он самоуверенный.

Она сделала единственный правильный выбор: не всплывать прямо под ним. Она оттолкнулась ногами от илистого дна и поплыла в сторону, всё дальше, пока не оказалась вне его прямой видимости.

Плечо ныло, кровь тянулась за ней лёгкой дымкой. Но она поднялась к поверхности, медленно, почти бесшумно, выставляя лишь руки с пистолетами над водой.

Вынырнула и прицелилась.

Однако Палач, будто чувствовал опасность. Его рука дёрнулась — и нож свистнул в воздухе.

— Чёрт! — Розалин снова нырнула ровно в ту же секунду.

Через мгновение над водой раздался глухой, яростный взрыв. Волна прокатилась по озеру, подбросила её телом. Несколько обугленных кусков ткани и дым поднялись над поверхностью.

Голос ведущего прозвучал почти спокойно, как всегда:

— Участник номер 7 выбывает.

Она была всё ещё под водой. И если ей удастся добраться до берега — у Палача уже не будет второго шанса.

Сэм что-то промычал, пытаясь высказать ей всё, что думал, но ведьме слова были не нужны — она читала эмоции с его лица, с его мыслей, с дрожи напряжённого тела. Она улыбнулась, потянулась пальцем к его щеке:

— Ну что ж тогда, раз ты такой упр...

Она не успела договорить. Грохот взрыва над озером разорвал вечерний воздух. От вспышки света ведьма инстинктивно обернулась, на мгновение потеряв концентрацию.

Этого мгновения оказалось достаточно.

В Сэме что-то щёлкнуло. Словно под кожей треснул невидимый кокон. Его тело внезапно вспыхнуло ярким, почти белым сиянием, будто внутри включили прожектор. Черные путы, удерживавшие его, задрожали и метнулись назад — будто отталкиваемые чем-то невидимым — и тут же вернулись в руки ведьмы.

Сэм рухнул на колени, сделал резкий вдох, затем поднялся, весь светящийся, как живая вспышка.

Ведьма отшатнулась:

— Что ты творишь?!

— Я? — Сэм посмотрел прямо ей в глаза, его голос был низким и яростным. — Это ты зря начала.

Он хотел сорваться к озеру — спасти Розалин, узнать, что произошло. Но чёрная энергия снова рванула от земли, хватая его за ноги. В ту же секунду она вспыхнула и рассыпалась в золу.

— Ай! — вскрикнула ведьма, отдёргивая руки, будто обожглась раскалённым железом. — Как ты это делаешь?!

Сэм медленно подошёл к ней, каждый шаг — мягкий гул света под кожей. Ведьма пыталась отползти, но он схватил её за горло. Его ладонь засияла ярче — и ведьму пробила болезненная волна, будто под её кожу вошёл раскалённый клинок. Она завизжала, высоко, пронзительно, так, что птицы сорвались с веток.

Черная энергия вокруг неё рвалась клочьями, разрушалась и гасла.

Сэм выдохнул — и отпустил.

Ведьма рухнула на землю, держась за горло, в глазах — паника и боль.

Он сам выглядел шокированным: его сила никогда не вела себя так агрессивно.

— Тварь! — заорала ведьма, вскакивая на ноги и бросаясь прочь, едва держась на ногах. — Я убью тебя, подонок! Слышишь?! Убью!

Её крик эхом ушёл в глубину леса.

Сэм, всё ещё сияя, развернулся к озеру.

Что там произошло? Жива ли Розалин?

Розалин больше не могла задерживать дыхание. Лёгкие горели, тело требовало воздуха. Она резко вынырнула, хватая ртом воздух и протирая глаза от воды. И тут же оцепенела.

На берегу стоял мужчина в элегантном жёлтом классическом костюме, словно сошедший с ретро-постера, а возле него валялись кровавые куски тела Палача — то, что осталось от него после взрыва.

Желтый Герцог изящно поправил волосы и, будто на сцене, поклонился ей:

— Скажи мне, милочка, а зачем этот грубиян преследовал тебя? Неужто у нашей красотки есть... флажок?

— Нету! — быстро ответила Розалин.

Герцог мягко улыбнулся: — Тогда иди сюда, на берег. Я тебя не трону.

Розалин медлила. Потом, изобразив милую беззаботность, сказала:

— Спасибо, что спасли меня… но я хочу ещё поплавать. Вода великолепная. — она улыбнулась так, будто отдыхала на курорте, а не в смертельной игре.

Герцог перестал улыбаться. Голос стал холодным:

— Если ты сейчас же не выйдешь из воды, я забросаю тебя бомбами, дорогая.

Этого было достаточно.

Все еще дрейфуя на поверхности воды озера, она быстро сунула руку в карман брюк где лежал её флажок — единственный шанс на победу. Розалин вынула его из кармана и отпустила. Флажок медленно, словно перышко, опустился в глубину озера и исчез в темноте.

Розалин поплыла к берегу. Она вышла на песок, стряхивая воду с волос.

— Видишь? — подняла она пиджак, чтобы доказать, что у неё ничего нет. — Пусто.

Герцог внимательно осмотрел её, убедился, что у нее не было флажка.

С другой стороны озера послышались шаги и знакомый голос:

— Розалин? Это ты?!

Она повернулась и увидела Сэма.

— Что ты тут делаешь? — удивлённо сказала она.

Желтый Герцог мгновенно принял решение. Он схватил Розалин за шею и руки, прижал к себе как щит.

— Значит, это твой дружок? — сказал он, чуть сжимая её горло.

— Оставь её! — крикнул Сэм.

— А-а-а… так вы всё-таки тут вместе, — Герцог усмехнулся.

— Мы не вместе! Я даже не знала, что он тут! — прохрипела Розалин, пытаясь дышать.

Герцог посмотрел на Сэма почти лениво:

— Эй, дружок, у тебя есть флажок?

Сэм поднял ладони, показывая пустые руки:

— Нет. Не нашёл.

Герцог нахмурился, на мгновение задумавшись. Он держал Розалин крепко, но взгляд его теперь был направлен только на Сэма.

И это была ошибка.

— Ну почему вы все без флажков?! — раздражённо простонал Желтый Герцог. Он сжал шею Розалин ещё сильнее — почти до хруста.

Розалин захрипела. Воздуха не хватало. Глаза начали закатываться.

— Отпусти её! — повторил Сэм, делая шаг вперёд.

Герцог усмехнулся: — А то что? Ты меня ослепишь своим благородством?

Розалин уже теряла сознание. Колени подогнулись. Мир перед глазами тускнел.

И тут, позади Герцога, прозвучал низкий спокойный мужской голос:

— Он сказал тебе отпустить её.

Герцог резко обернулся. И сразу же убрал руку с горла Розалин, будто обжёгся.

Розалин рухнула на колени, хватая ртом воздух, кашляя, пытаясь снова почувствовать лёгкие.

Перед Герцогом стоял Оникс. Высокий, лысый, мускулистый, кожа цвета бронзы, чёрная рубашка натянутая на широкую грудь. Лицо каменное, без эмоций — и от этого ещё страшнее.

Оникс шагнул вперёд, даже не глядя на Герцога — его взгляд был на Розалин, которая судорожно дышала у воды.

Герцог поднял руки: — Хорошо, хорошо… без резких движений. — он моментально отступил, увеличив дистанцию между собой и Ониксом.

Сэм присел рядом с Розалин и помог ей подняться. Она, хватая воздух и держась за горло, прохрипела:

— Больной ублюдок.

Дрожащими пальцами Розалин выхватила оба своих пистолета и нацелила на Желтого Герцога.

Тот замер… а потом медленно поднял руки. И Сэму, и Ониксу сразу бросилось в глаза: между его пальцами, в каждой щели — по маленькой сферической бомбе.

Герцог улыбался до ушей, будто наслаждаясь театральным моментом.

— Я, конечно, всё понимаю: вы злые, вас трое, вы геройское трио и всё такое, но если вы не хотите разлететься к чертям собачьим прямо сейчас, то просто отпустите меня и живёте дальше!

Оникс, стоявший чуть впереди остальных, произнёс хрипло, не моргая:

— Тогда ты взорвёшься тоже.

Герцог начал истерично хохотать, чуть наклонив голову:

— Вот именно!

Сэм положил ладонь на оружие Розалин, мягко опуская её руки вниз.

— Ладно. Пусть идёт.

Герцог довольно хлопнул языком: — Вот и славно!

Он стал пятиться в сторону лесной тени. Кусты сомкнулись вокруг его ног.

Он уже почти пропал из вида, но не удержался от последней фразы:

— Какие же вы тупые!

Он расхохотался — и в ту же секунду метнул все восемь бомб прямо в центр — туда, где стояли Сэм, Розалин и Оникс.

Вспышка.

Звук, разрывающий само пространство. Взрыв охватил весь берег озера, поглотив их троих огненным гулом.

X. Друг неиспытанный — что орех нерасколотый

Зелёный Солдат шёл по тропе, запах смолы и сырости вонзались в нос. Где-то в глубине леса хлынул взрыв — тонкий, отдалённый удар, но опыт подсказывал: туда лучше не лезть. Флажок — вот что важно, ночь наступала быстро, и в темноте искать его будет вдвойне хуже.

Он прошёл мимо одного старого дуба, не глядя в верх. И в тот же миг с ветки, как тень, кто-то вскочил прямо ему на голову. Тяжесть, удар, и Солдат опрокидывается лицом в мох — земля глухо бьёт по щеке.

Молодой парень в коричневой кожаной куртке и с дерзкой ухмылкой уже шарит по его карманам, шлёпая по груди и по ремню, будто обыскивает безобидного прохожего.

Навеяло редкую наглость — и ошибку: он даже не успел вытащить что-то ценное, как Зелёный резко перевернулся, выпрямил ноги и ногой ловко захватил парня за бедро, круто закинув его на землю. Тело того шлепнулось.

Парень ёрзал на траве, пытался сориентироваться, но солдат замахнулся кулаком.

— Стой! — заорал тот, но удар прилетел точным молотом и отключил его. Вор упал без сознания.

Зелёный Солдат навис над ним, быстро обыскивая теперь его карманы и тело — флажка не нашёл. На секунду он расслабился, проверяя дыхание парня, и в этот момент тот резко открыл глаза.

Из его глотки вырвался пронзительный, звонкий стрекот — не просто крик, а сверхъестественный звук, похожий на тысячеголосую цикаду, который ударил по ушам Солдата. Мир вокруг растерял контуры; в голове застучало, как молот. Борис потерял равновесие, глаза стали мутнеть — и он рухнул на одну сторону, тяжело прихрамывая от оглушения.

Зелёный Солдат, оглушённый стрекотом, рефлекторно прижал ладони к ушам, защищая перепонки. Звук дрожал в черепе, но постепенно стих — Сверчок уже отпрыгнул назад, одним лёгким движением взобравшись на ту же ветку, с которой атаковал. Он уселся на корточки на ветке, склонив голову набок.

— Что ты творишь, твою мать? — прошипел Зелёный Солдат, отходя к другому дереву и опираясь спиной на ствол.

Парень улыбнулся краем рта.

— Я сверчок. Прости, думал, что у тебя есть флажок.

Зелёный Солдат выдохнул, устало, раздражённо, и поднял взгляд вверх — туда, где сидел этот зелёный, худой пацан.

— Попрыгай вокруг - может найдешь, — съязвил он на английском с тяжёлым русским акцентом.

— Ха-ха, смешно, — буркнул Сверчок.

Ни угрозы, ни агрессии — просто мелкий вор без флажка. Зелёный Солдат понял, что времени терять нельзя. Он оттолкнулся от дерева и развернулся, собираясь идти дальше. Но едва он сделал шаг — резкий, влажный звук удара металла в плоть разорвал тишину.

Сверчок сорвался с ветки и рухнул вниз, как тряпичная кукла.

В его спине торчал длинный красный клинок, насквозь пробивший грудную клетку парня.

— Эй! — Солдат резко развернулся, но было поздно.

Сверчок лежал на земле, глаза его застекленели. Он попытался раскрыть рот, будто хотел что-то сказать или снова издать тот самый громкий звук, но воздух вырвался лишь слабым свистом.

Его тело дёрнулось один раз — и затихло.

Голос Ведущего прошёл эхом по лесу:

— Участник номер тридцать два выбывает.

К безжизненному телу Сверчка тяжёлой походкой подошёл парень в белой рубашке. Его ярко-красные волосы сияли в вечернем освещении, как отблеск пожара. Он без эмоций наклонился, ухватил рукоять торчащего из спины Сверчка клинка — и медленно вытянул лезвие. Хрустнули кости. Тёплая кровь стекающими каплями падала на землю.

Рэд встряхнул клинок, отбрасывая багряные капли в траву.

Зелёный Солдат оскалился. Он понял по выражению лица красноволосого: перед ним не охотник за флажками, а хладнокровный хищник.

— Ты из тех, кто убивает других ради удовольствия? — спросил Зелёный Солдат, готовясь к худшему.

— А с вами иначе никак, — ровно сказал Рэд, не отводя взгляд. Ни эмоции, ни сомнения.

— Я тебе не враг, — Солдат попытался говорить спокойно, хотя пальцы уже дрожали от напряжения энергии, которая ютилась в нем готовясь вырваться наружу.

— А я тебе враг, — отрезал Рэд.

Эти слова были последним предупреждением.

Солдат мгновенно призвал энергию — зелёное свечение перелилось по его рукам, формируясь в плотные конструкции. В левой руке возник массивный энергетический щит, в правой — тяжёлый боевой топор.

Но Рэд начал атаку быстрее.

Он сорвался с места, как нож, пущенный из невидимого механизма. За долю секунды его силуэт размылся — и он оказался перед Солдатом. Лезвие красного клинка ударило в щит, вспыхнув искрами и красно-зелёным всполохом.

Металл отдался громким звоном. Рэд отскочил назад, удивлённый — едва заметно, но всё же удивлённый тем, что его клинок кто-то смог парировать.

Зелёный Солдат не стал ждать следующего удара. С яростным рыком он рванул вперёд, поднимая топор для прямого, сокрушающего удара.

Рэд шагнул в сторону ещё до того, как топор свистнул в воздухе. Он скользнул мимо, как тень, развернулся в воздухе, ловко сместив центр тяжести, и приземлился позади Солдата. На приземлении он тут же атаковал — на этот раз удар его клинка был сильнее, безжалостнее.

Красный свет и зелёная энергия столкнулись в яркой вспышке. Взрывная волна оттолкнула обоих мужчин в разные стороны.

Борис врезался спиной в ствол дерева, кора треснула от удара. На секунду мир вокруг него потемнел, но он застонал, выпрямил шею и резко поднялся.

Он больше не собирался отступать. Этот бой нужно было довести до конца.

Рэд, потеряв клинок рядом с собой, резко метнулся к нему, успев ухватить рукоять буквально за долю секунды до того, как Зелёный Солдат обрушился на него топором. Лезвие топора врезалось в землю, уходя глубоко в почву застревая. Рэд воспользовался ситуацией.

В следующее мгновение он возник у Солдата за спиной — будто воздух сам перенёс его туда вместе с красным клинком, чьё мерцающее лезвие позволяло преодолевать расстояния против законов физики.

— Прощай, солдат! — прошипел Рэд, вскидывая клинок для смертельного удара.

Но снова — не попал.

Зелёный Солдат успел развернуться, выставив перед собой щит. Красное лезвие ударило в зелёную поверхность, проскрежетав и разлетевшись искрами.

— С удовольствием выпью на твоих поминках, — холодно бросил Солдат по-русски и ударил щитом вперёд.

Щит впечатал Рэда в воздух, отбросив на пару метров. Тот ловко приземлился, скользнув назад, а Солдат выдернул свой топор из земли.

— Что русский злодей забыл в этом лесу? — спросил Рэд, слегка склонив голову, будто изучая свою добычу.

— Злодей? — переспросил Солдат и ухмыльнулся. — Кто из нас тут злодей? Ты или я? Бестолочь… — закончил он уже по-русски.

— Аааа? Так ты злодей или нет? Я в последний раз спрашиваю! — рявкнул Рэд. Его аура вспыхнула — красные искры пробежали по его коже, по рукам, по клинку, который будто ожил, распаляясь жаждой крови.

— Нет. Я не злодей, — спокойно, но твёрдо произнёс Зеленый Солдат.

— Лжец! — взревел Рэд и метнул свой клинок.

Почему вам, американцам, нужно несколько раз повторять одно и то же?

Он бросил его, как копьё, но клинок летел быстрее, чем любое копьё в мире — красная комета, несущая смерть.

Зеленый Солдат успел поднять щит — но этого оказалось мало. Лезвие ударило в центр щита, и от взрыва энергии зелёная конструкция разлетелась на множество осколков света.

Клинок пронёсся дальше, нацеленный прямо в голову Солдата.

В последнюю секунду Солдат метнул остатки щита в сторону — не чтобы защититься, а чтобы сбить клинок с прямой траектории и одновременно шагнул влево, уходя с линии убийственного удара.

Снова не убил. И остался без клинка.

Рэд это понял, слишком поздно. Без своего фирменного оружия он был всего лишь человеком. Человеком, которому противостоял закалённый боем воин с топором в руках.

Зелёный Солдат подошёл к нему уверенной, тяжёлой походкой, сжимая рукоять топора так, что мышцы на его предплечье вздулись под кожей. Он больше не выглядел уставшим. Он выглядел решительным.

Рэд поднял руки в жесте сдачи.

— Послушай… — выдохнул он, не пытаясь больше играть героя. — Так-то я тебе верю. Я думал, ты злодей. А… оказывается, нет. - его голос стал нежнее.

Солдат не остановился. Он схватил Рэда за ворот сорочки, резко подтянув его к себе, будто тот не весил ничего. Клинок топора холодно коснулся кожи на шее Рэда.

Красные глаза американца встретились с серыми глазами русского. В них теперь читался страх — и трезвость. Ни ярости, ни бравады.

— Вот скажи мне, американец… — произнёс Солдат низким, спокойным голосом. — Вся твоя сила — в этом клинке, да?

Рэд сжал губы. Несколько секунд он молчал, чувствуя, как острая кромка чуть давит в кожу.

— Да, — сказал он наконец, смирённо. — Если хочешь убить меня — убей.

Солдат слегка наклонил голову, изучая молодого противника.

— Почему ты подумал, что я злодей? — спросил он, даже не дрогнув рукой.

Рэд сглотнул — лезвие топора слегка скользнуло по его горлу.

— Так разве не в этом… вся суть этого испытания? — хрипло ответил он.

Его глаза дрогнули, на секунду мелькнула искренность. И растерянность. Солдат нахмурился, будто что-то обдумывал.

— Меня пригласили сюда, чтобы я убил тридцать двух злодеев. За это я получу деньги, — спокойно договорил Рэд, будто это было очевидным и не требовало угрызений совести.

Эти слова повисли в темнеющем воздухе леса. Зелёный Солдат резко перестал давить. Его рука ослабла, а затем и вовсе отпустила ворот красноволосого парня.

— Вот оно что… — тихо произнёс он. Не осуждающе. Не с разочарованием. Скорее — как человек, который наконец увидел в картине недостающий пазл.

Рэд, отдышавшись, поправил рубашку и не глядя на Солдата направился к своему клинку. Он подошёл уверенно, но осторожно — держался настороже, словно хищник, которому дали пройти, но запретили оборачиваться.

— Без глупостей, — предупредил Солдат.

Рэд кивнул и вытащил клинок из расколотого щита. Металл заскрипел, щит рассыпался светящимися частицами и исчез.

Как только рукоять коснулась его руки, клинок вновь вспыхнул красным светом. Сила вернулась в мышцы Рэда, шаг стал пружинистым, осанка — уверенной. И всё же… он уже не рвался в бой. Хотя мог.

Они оба это понимали.

— Я оставлю тебя в живых на этот раз, — ухмыльнувшись, сказал Рэд. Голос его был спокойным, но глаза выдавали лёгкое уколотое самолюбие — он всё ещё переваривал факт поражения.

— Да что ты говоришь, — устало бросил Зелёный Солдат, даже не повернув головы.

Рэд отступил, вскинул клинок на плечо и нырнул в темнеющую чащу. Его аура погасла между деревьев, и вскоре остался лишь шорох веток.

Лес опустел.

Зелёный Солдат остался стоять один в полумраке. Он посмотрел в ту сторону, куда ушёл Рэд, и в голове медленно складывалась мысль:

Здесь нет злодеев...

Здесь такие же как он.

Неудобные, опасные, неприемлемые для общества.

Те, кого наняли “вышестоящие”, чтобы они убивали друг друга под вывеской “борьбы со злом”.

Не злодеи.

Не герои.

Антигерои.

Солдат крепче сжал рукоять топора.

И впервые за всё это время ощутил в груди тяжесть сомнения… но и тень ярости.

Неужели это правда? Тогда меня обманули. Всех нас.

XI. Раз, два и обчелся

Сбежав с места боя и оставив позади Финик вместе с Призрачным Волком, которые сражались с Утёсом, Паулина Морозова, известная как Пантера, пробиралась сквозь густую лесную чащу. Свет в лесной локации стремительно тускнел — ночь подкрадывалась незаметно, но уверенно, девушка знала, чтобы выжить, нужно найти укрытие до полной темноты.

Пантера решила заночевать на дереве — высоком, крепком, где хищники или другие участники с меньшей вероятностью доберутся до неё. Она быстро нашла подходящее дерево и, выпустив металлические когти, ловко начала карабкаться вверх по шершавому стволу. Стоило ей подняться лишь на несколько метров, как из густых кустов внизу вывалилась фигура — обожжённая, иссиня-чёрная Ведьма, едва державшаяся на ногах после встречи с Сияющим у озера. Она подняла голову, заметив Пантеру — а потом увидела флажок, торчавший у девушки за поясом.

Глаза ведьмы зло сузились.

— Отдай сюда... — прошипела она

В ту же секунду обволакивающая чёрная энергия стекающая с рук Ведьмы преобразовались в длинные, чёрные, как сажа, путы. Они взвились в воздухе, словно живые, и с силой обвили ноги Пантеры, дергая ее вниз, чтобы Пантера грохнулась на землю. Морозова в отчаянии начала карабкаться быстрее, царапая кору когтями так яростно, что из-под них летели древесные щепки.

Но путы тьмы уже обвили её ноги плотнее — холодные, липкие, будто пропитанные самой ночной мглой. Они сжимали колени, тянули вниз, не давая подняться ни сантиметра. Она вонзила когти глубже, выгнув тело, пытаясь удержаться на стволе. Древо скрипело, когда она отчаянно упиралась, но силы Ведьмы росли, и тёмная магия тянула её всё сильнее.

— Тупая сука! — взвизгнула Ведьма снизу, яростно дёргая руками, словно управляя невидимыми нитями.

— Завали! — закричала Пантера, сжав зубы, чувствуя, как её буквально разрывает между желанием выжить и темнотой, стягивающей её вниз.

Чары ведьмы ползли выше — холод скользнул по бёдрам, по животу, обхватил её талию. Пантеру дернуло резким рывком вниз. Когти царапнули по коре, но не удержались — и в следующее мгновение тёмная магия сорвала её со ствола. Белорусская шпионка рухнула на землю, сбив дыхание, ударившись спиной о сухую лесную подстилку. Тьма вокруг сгущалась. Ведьма уже рванулась к ней, скрючив пальцы, полные ярости.

Она, держась одной ладонью за обожжённое лицо, шипела от боли, другой рукой всё ещё направляя тёмные путы на Пантеру. Девушка делала шаг за шагом, злорадно приближаясь к поваленной жертве.

И тут из тени прозвучал сладкий, певучий голос с лёгким румынским акцентом:

— Ну что вы, девчонки, такие агрессивные?

Пантера резко подняла голову. Из лесной темноты вышли двое мужчин.

Первый — бледный, почти мертвенно белый, с алыми глазами, в идеальной чёрной рубашке, которая не имела складок. Его шаги были настолько тихими, что казались нереальными, а второй его противоположность: кожа тёмно-красная, будто нагретая изнутри, на лбу маленькие чёрные рога, а на нём безупречный красный костюм, гладкий и дорогой, как у демона-бизнесмена.

Морган исчез из поля зрения за мгновение — и уже стоял позади Ведьмы. Он схватил её за руки и резко заломил их за спину. Сила тьмы в её пальцах погасла, путы дрогнули и рассыпались в воздухе, как дым. Пантера освободилась.

— Позвольте представиться... Морган Даркривер, — произнёс белокожий, наклоняясь к уху Ведьмы. — А это мой новообретённый друг Драго.

Дьявольски выглядевший мужчина чуть наклонил голову, его золотистые глаза блеснули. Он медленно двинулся в сторону Пантеры, отмеряя шаги так, будто смаковал каждое движение.

Пантера, лежа на земле, ощутила, как воздух вокруг них становится плотнее, тяжелее.

- Стой на месте! - Пантера вскочила и порвала воздух когтями, Драго на секунду остановился, чтобы того не задело когтями Пантеры. — Не подходи, дьявол, — процедила она по-русски.

Улыбка Драго стала шире.

— Как грубо, — манерно он произнёс на английском, почти так же, как девчонки покупающие матча-латте в переоцененной кофейне где-нибудь в Лос-Анджелесе.

Но стоило ему лишь слегка качнуть головой, как будто в ленивом жесте неодобрения — Пантера внезапно согнулась пополам.

Боль полоснула по её телу, как тысяча горячих игол, её колени подкосились, она рухнула в листву, лезвия на пальцах дрожали, стуча об землю. Она не понимала, что происходит, сердце сбилось с ритма, лёгкие будто сжимали тисками. Пантера вцепилась пальцами в землю, стараясь вдохнуть, но спина выгнулась от судороги.

Драго шагнул ближе — всего на полшага, будто смакуя каждую секунду её агонии.

— Не волнуйся, малышка, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз. — Я лишь хотел, чтобы ты не размахивала своими когтями. Ты же не хочешь сама пораниться? — съязвил он.

Она приподняла голову — глаза полны ярости, страха и бессилия. Драго смотрел на неё так, будто она была забавным зверьком, который решил укусить хозяина.

Пока Драго «дрессировал» Пантеру, играя её нервами и болью, Ведьма попыталась воспользоваться моментом. Её руки дрогнули, она попробовала вырваться, но Морган лишь чуть сильнее прижал её руки к спине, будто уговаривая второго непослушного зверька.

— Тихо… тихо... — прошептал он ей в ухо, голос — бархатный, обволакивающий, опасный.

Его дыхание коснулось её кожи, холодное, не как у живого человека. Ведьма вздрогнула — не понимая, страх это или ярость.

Морган медленно провёл языком по её шее — едва касаясь, словно смакуя момент. Тело Ведьмы порезало мурашками, колени на секунду дрогнули.

— Расслабься, — добавил он, почти ласково.

И прежде чем она успела что-то предпринять — клыки вошли в её шею

Резко.

Точно.

Глубоко.

Ведьма вскинула подбородок вверх, выгибаясь дугой. То ли от боли, то ли от всплеска жара в венах — магия тьмы внутри неё дернулась, будто откликнулась на его укус. Пальцы Моргана крепче сжали её запястья, удерживая, не позволяя ей ни сопротивляться, ни упасть.

Драго обернулся на звук её сорвавшегося дыхания и усмехнулся. Потом вновь обратил свой взор на Пантеру.

Кровь Ведьмы скатилась по его губам тонкой алой линией, вытерев пальцем, он облизнул их, вкушая последние капли крови своей жертвы. Глаза ведьмы затуманились, её тело ослабла и она повисла на руках вампира.

Пантера на земле всё ещё изгибалась в болезненных конвульсиях, хватая воздух рваными вдохами. Её металлические когти царапали землю, оставляя борозды — тело рефлекторно пыталось бороться, хотя сознание уже тонуло в оглушающем потоке боли.

Драго, удовлетворённо наблюдая за этим, аккуратно присел, снял с её пояса флажок и поднялся.

— Теперь и у тебя есть, — мягко сказал он, протягивая трофей Моргану, вернувшись к нему.

Вампир отпустил Ведьму. Она рухнула на землю как тряпичная кукла. Морган принял флажок с таким видом, будто получил дорогой подарок.

— Спасибо, мой дорогой друг, — произнёс он с почти придворной вежливостью.

Драго обернулся к Пантере, на его губах блуждала опасная, почти ленивая улыбка.

— А её кровь, надеюсь, тоже выпьешь? — спросил он, кивнув в её сторону.

Морган оскалился широкой хищной улыбкой, блеск алых глаз стал ярче.

— Конечно, друг, конечно. Как можно оставлять такой лакомый кусочек? Десерт должен быть съеден после ужина.

Последние слова он произнёс почти шёпотом — и исчез, словно растворился в воздухе. В следующее мгновение он возник рядом с Пантерой. Драго рассеял свою магию на Пантере. Боль её исчезла, но она не успела вдохнуть спокойно — мышцы едва начали расслабляться, как Морган уже навис над ней. Она попыталась закричать, оттолкнуться, ударить когтями — но её тело только дёрнулось в отчаянном рефлексе.

Клыки вампира вонзились ей в шею.

Голос ведущего, равнодушный и холодный прозвучал:

— Участник номер четыре выбывает.

Тело Пантеры обмякло. Морган поднял голову — на губах кровь, взгляд удовлетворённый. Драго сделал медленный вдох, будто наслаждаясь ароматом гибели. Демон подошел к вампиру, облизнул подушечку указательного пальца правой руки и стер каплю кровь на воротнике Моргана.

— Ну что, друг, пойдём искать следующего? - спросил демон.

На другой стороне леса.

Ли Джун сидел на низком сухом пеньке, направив лицо в сторону искусственного ветра. Свет угасающего дня еле-еле отражался в металлических линиях, что проходили по его рукам. Он выглядел спокойным, сосредоточенным — словно всё происходящее вокруг него вообще не касалось.

Из-за деревьев послышался тяжёлый шаг. Секунда — и тень накрыла небольшую поляну. Черный Дракон вышел из темноты, словно хищник из логова: массивный, мужчина за пятьдесят, покрытый татуировками, каждая из которых напоминала извивающееся пламя. Его взгляд был холодным и прожигающим.

Он остановился в десяти шагах от Ли Джуна и сказал на японском, низко и уверенно:

— Эй, ты. У тебя кое-что есть, то, что нужно мне.

Ли Джун медленно поднялся с пенька.

Металлические суставы издали лёгкий механический щелчок. Он повернул голову к Дракону, словно анализируя угрозу. Синтетический голос вывел ответ — ровный, безэмоциональный:

— Тогда попробуй забрать это.

Дракон хмыкнул, будто услышал вызов, который давно ждал. Он сделал шаг вперёд. Земля под его ботинком хрустнула.

— Не переживай, заберу. И быстро.

Ветер прошелестел между деревьев.

Ли Джун чуть согнул ноги, принимая стойку. Под кожей его запястий загорелись тонкие неоновые полосы. Черный Дракон обнажил катану из черной стали и был готов напасть на соперника первым.

XII. От запада до востока нет человека без порока

По лесной тропе вместе шли Финик и Призрачный Волк.

У обоих ещё не было флажков, а время первого дня стремительно уходило — свет от огромных искусственных ламп под потолком арены мерк, превращая лес в полумрак. Финик уверенно пробиралась вперёд, её белые локоны слегка подрагивали при каждом шаге. Волк же шёл за ней недовольный, угрюмый, и в голове у него крутилась только одна навязчивая мысль.

— Отдай мне свою пушку, — грубо прорычал Волк сзади, как будто повторял требование в десятый раз.

Финик резко остановилась.

Повернулась и буквально врезалась в его грудную клетку — массивную, как бронеплита, под чёрной обтягивающей футболкой. Её взгляд поднимался вверх и вверх… но до его глаз так и не добрался. Слишком высокий, слишком широкоплечий. Ещё и темнело.

— Н-И-К-О-Г-Д-А! — отчеканила она, тыча пальцем в его живот. — Никогда ты не получишь мой бластер Bi-Pop Mega Ultra Kill 3009 S-Class.

Она развернулась, цокнула языком и начала ковыряться в поясной сумке, бормоча себе под нос:

— Пушка откликается только на меня, — устало произнесла она. — Я уже говорила это вообще-то...

Наконец достала сигарету, сунула в зубы. Волк стоял позади, не двигаясь, но весь его силуэт будто вибрировал от раздражения.

— Всё равно отдай, — повторил он, как будто хотел испытать её терпение.

Финик щёлкнула зажигалкой, затянулась, выпустила едкий струйный дым прямо в сторону леса.

— Никогда, — процедила она.

Он хмыкнул.

Она закатила глаза.

Снова драма на ровном месте.

Свет вокруг стал ещё слабее. Реальность словно растворялась в синеватых тенях. И где-то впереди, в темноте, что-то хрустнуло.

— О, флажок! — Финик подпрыгнула от радости, уронив сигарету изо рта. Она мгновенно метнулась вперёд, чтобы схватить долгожданный трофей, но в этот момент Тьяго дёрнул её за бластер, висевший у неё за спиной. Финик потеряла равновесие и с глухим звуком рухнула на задницу.

— Эй! — возмущённо выкрикнула она.

Тяго вытащил нож и метнул его в землю рядом с флажком. В ту же секунду из-под почвы вырвался капкан, громко захлопнувшись, стальные зубья лязгнули в миллиметрах от ножа. Финик подпрыгнула на месте, сердце застучало в горле, до неё дошло, что она только что чудом не стала частью этого механизма.

— Ты меня спас, — выдавила она, всё ещё пребывая в ступоре. — Спасибо.

— Не тебя, а твой бластер, — сухо ответил Волк.

Из укрытия, будто заранее ждавший развязки, вышел мужчина азиат, лет тридцати. Хлопая в ладоши, он сделал короткий жест, и капкан вернулся в исходное положение, словно его кто-то отмотал назад. Наклонившись, он выдернул флажок из земли и засунул себе под ремень брюк.

— Браво! — сказал он с отчётливым корейским акцентом.

— Эй! Ты что творишь?! — взвыла Финик, вскочив и отряхивая задницу.

Она вытащила бластер из-за спины и прицелилась.

— Пощады не жди! Если хочешь жить, то отдай флажок, — сказала она, не опуская оружия.

Кореец усмехнулся, слегка приподняв бровь.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, глупая американка, — произнёс он на корейском. — Вам, злодеям, не получить выигрыш.

— На каком он вообще языке говорит? — раздражённо бросила Финик, посмотрев на Призрачного Волка, упуская из виду незваного гостя.

— На азиатском, — сухо ответил тот.

— На каком именно?! — рявкнула она.

Тьяго не удостоил вопрос ответом.

— Вам не победить великого короля магнетизма, Дэ Чжуна! — вновь заявил незнакомец, едва заметно раскинув руки.

Вдруг свет вокруг стал ярче — как будто имитированное солнце внезапно решило подняться обратно. Но Волк заметил другое: резкий, направленный сверху луч. Он мгновенно понял, что это не свет, а предмет.

Он схватил Финик за талию и рывком отбросил их обоих в сторону. В тот же миг сверху с грохотом рухнула огромная металлическая лампа, такие обычно крепят под потолками авиационных ангаров.

Дэ Чжун стоял с поднятой рукой, раскрытая ладонь была направлена на них. Магнетизмом он притягивал и швырял металлические конструкции, будто игрушки.

Ещё два прожектора сорвались с потолка и полетели прямо на них. Волк, прикрывая Финик, перекатился по земле, и лампы ударились мимо, выбив кучу искр. Они оказались на земле, почти вплотную прижавшись друг к другу.

— И снова ты спас меня, — выдохнула Финик, всё ещё держа бластер, но теперь в объятиях Волка.

Тьяго рывком поднялся на ноги и тут же пошёл в контратаку, бесшумно и стремительно. Дэ Чжун вскинул руку, и из металлоконструкции стены вырвалась длинная балка. Она свистнула в воздухе, летя прямо в Призрачного Волка, но тот, почти не касаясь земли, ушёл в сторону. Балка пролетела мимо и врезалась в дерево, глубоко входя в ствол.

— Ого! — удивлённо выкрикнул Дэ Чжун, его глаза вспыхнули азартом.

Не теряя времени, он поднял в воздух массивный капкан, тот самый, что едва не схватил Финик. Металлические створки дрожали под напряжением его силы.

— Тебе конец, здоровяк! — ухмыльнулся он на корейском.

Капкан сорвался с места и рванулся к Тьяго, как стальная пасть. Волк, уловив траекторию, резко метнулся вправо, ускоряясь до нечеловеческой скорости. Он вошёл в ровный, почти звериный ритм движения с летевшим на него стальным капканом.

Но смертоносная ловушка была быстрее. Когда она почти настигла Тьяго, Дэ Чжун резко хлопнул в ладони.

Стальные челюсти с грохотом захлопнулись.

— Нет! — сорвалось с губ Финик.

Её руки дрожали, но она подняла бластер и моментально навела его на Дэ Чжуна. Лицо исказилось яростью, она нажала на курок и начала скорострельную атаку по противнику целясь в то сердце, в то голову. Она мстила за Тьяго.

Капкан с глухим лязгом рухнул на землю и мгновенно раскрылся, словно щит. Дэ Чжун выставил его перед собой, когда Финик нажала на курок и начала свою атаку.

Пули ударили в металлические створки, рикошетом уходя в стороны, поднимая искры. Те, что всё же проскакивали сквозь промежутки, Дэ Чжун останавливал в воздухе — каждая пуля замедлялась, дрожала, и с глухим звоном отлетала от его магнитного барьера.

Дэ Чжун расхохотался.

— Тебе не выигра...

ХРЯСЬ.

Фраза обрезалась. Он резко дёрнулся вперёд — словно его шею схватили клещи. На самом деле так и было.

Призрачный Волк стоял у него за спиной, став снова осязаемым. Его лапы сомкнулись на горле корейца, мышцы вздулись, и одним рывком он разорвал жизненную линию Дэ Чжуна. Тело азиата рухнуло на землю, безжизненно, как сломанная кукла. Лампочки над головой дрогнули, будто реагируя на смерть участника.

Финик застыла с бластером в руках, не веря глазам прекратив стрелять.

Через секунду раздался голос ведущего:

— Участник номер двадцать четыре выбывает.

На другой стороне поля в яростном противостоянии сошлись японец Черный Дракон и китаец Ли Джун. Режущие, быстрые, почти незаметные удары мастера катаны так и не смогли причинить вреда кибернетическому телу учёного.

Черный Дракон вновь сделал выпад и снова его клинок встретил лишь металлическую ладонь Ли Джуна. Японец оттолкнулся назад, скользя по траве, пытаясь продумать стратегию победы. Но Ли Джун не собирался давать ему ни секунды.

Правая рука китайца трансформировалась, отдельные сегменты разошлись, выдвинулись механизмы и через мгновение ствол огнестрельного орудия уже выплёвывал очередь.

Черный Дракон умело отбивал пули.

Слышалось дзинь-дзинь-дзинь, когда сталь катаны рассекала воздух, сбивая смертоносные заряды. Японец бросился в сторону, закручивая дугу, стремясь обойти Ли Джуна. Китайский киборг двигался синхронно, считая траекторию врага словно математическое уравнение.

Когда в оружии Ли Джуна наступила короткая пауза, момент перезарядки, Черный Дракон рванул вперёд, как тень. Поднимая катану, он вкладывал в удар энергию, особенную, та, что разрушает, но требует идеального контроля. Лезвие начало темнеть. По металлу побежал чёрный дым будто клинок впитывал в себя саму ночь. Острие блеснуло, отражая последние лучи уходящего дня, свет мерк, лампы над ареной тускнели, уступая место надвигающейся тьме.

Катана прошла сквозь трансформированную руку-пушку, как через тонкий лист металла. Лезвие хищно звякнуло, рассекая конструкцию по стыку предплечья — и половина механической конечности Ли Джуна отлетела в сторону, вращаясь в воздухе.

Китаец мгновенно отскочил назад длинным, неестественно точным прыжком, стараясь оценить масштаб повреждений. Искры сыпались с обнажённых проводов, клубился чёрный дым от перегретых микросхем.

< Повреждение правой верхней конечности: 85% >

< Критическое нарушение: магистральные линии питания перерезаны >

Система не успевала компенсировать потерю. ИИ принял решение мгновенно — заблокировал плечевой сустав, изолировал повреждённый сегмент, отключил привод. Правая рука Ли Джуна, пусть и не полностью утраченная физически, превратилась в бесполезный, мертвый груз.

< Общий ущерб по телу: 7% >

Но удар пришёлся в ключевую боевую точку — и это могло стоить китайцу жизни.

Ли Джун поднял взгляд на Черного Дракона. Глаза японца отражали только тень, только решимость и свечение чёрной энергии на лезвии. Тело японского мастера катаны, как и его клинок, было охвачено черной аурой. Силой, что прожигала его изнутри. Силой, за которую он платил каждым вдохом.

Я смогу ещё раз.

Дракон чуть пошатнулся, колени на мгновение подломились, но он удержался, зацепившись последними остатками воли. Чёрная энергия вспыхнула сильнее, стремясь разорвать его сосуды, пока он вновь метнулся к Ли Джуну для финального удара.

< Результаты предыдущего сканирования. Точка В оптимальная зона для уклонения и контратаки. Предполагаемый урон противника: 98% >

Достигнув Ли Джуна, Черный Дракон вновь замахнулся катаной, разрубая воздух чёрным полумесяцем. Но в тот же миг система Ли Джуна активировала аварийный импульс, и его тело сорвалось в сторону с резким металлическим визгом словно он оттолкнулся от невидимого реактивного ранца.

Удар прошёл мимо.

Курокава не удержался и приземлился жёстко, почти на колени. На землю капнули три тёмные капли крови, вытекая из его носа. Аура вокруг него дрогнула, будто стремилась погаснуть.

— Подонок! — выкрикнул он на японском, сжимая рукоять катаны так, что побелели костяшки.

Ли Джун выжидал на месте, скрытый среди деревьев. Неподозревающий Куракава Денжин ринулся к нему, вся его черная аура пульсировала яростью и силой. Когда японец приблизился, Ли Джун сделал шаг назад, аккуратно заставляя Курокаву наступить на заранее выбранную точку на земле.

Японец замахнулся катаной, стремясь нанести смертельный удар, но в тот же миг смертоносные копья, выпущенные с невероятной скоростью, пронзили его тело. Лезвия прошли насквозь, задев голову и каждую жизненно важную точку. Кровь хлынула из ран, черная аура, что окружала его тело, погасла, словно тень растворилась в воздухе.

Застывший в боевой позе с катаной в руках, Курокава Денжин умер, словно настоящий самурай в бою, до последнего мгновения держа оружие в руках.

Ли Джун оценив, что его противник был мертв, нашел часть конечности на траве и припаял ее к поврежденному месту, а следом бесшумно исчез в лесной чаще.

Голос ведущего уже знакомо прозвучал из колонок:

— Участник номер два выбывает.

XIII. Не в службу, а в дружбу

Солнце мягко скользило по гладкой водной глади порта, окрашивая волны в золотисто-янтарные оттенки. Лёгкий морской бриз разносил запах соли и свежей древесины, смешанный с дымком из труб стоящих на причале судов.

Вдалеке, едва различимая на горизонте, величаво покачивалась парусная шхуна, её белые паруса отражали свет, словно призрачные крылья, и медленно скользили по воде. На деревянной набережной стоял мужчина средних лет, крепкого телосложения.

Его лицо было загорелым, с лёгкими морщинами у глаз и усталыми, но спокойными чертами. Он наблюдал за сыном, который бегал по причалу, босиком касаясь горячих от солнца досок.

Его сын мальчик со светлыми волосами, которые блестели на солнце, и глазами, полными любопытства, бегал по причалу. Он останавливался на мгновение, наклонялся, чтобы рассмотреть маленькие водоросли, свисающие с причала, и смеялся, когда брызги воды случайно достигали его ног.

— Смотри! Смотри! Я вижу флаг! — завопил мальчик Джейми, глаза его блестели от восторга, указывая на линию горизонта.

Отец мальчика улыбнулся, наблюдая за ним:

— Это туристический корабль, Виктория! — произнёс он с лёгким восторгом в голосе, показывая сыну величавое судно.

— Когда мы на нём сможем прокатиться? — с нетерпением спросил Джейми, подпрыгивая на месте от радости.

— Надеюсь, что скоро, сынок. Скоро… — ответил отец, опуская взгляд на шершавые доски причала, смоченные проливным дождём, и на тонкие струйки воды, стекающие с его шляпы.

***

Дождь усиливался, превращая порт в зеркальную поверхность с рябью от падающих капель. Джейми стоял на мокрой набережной, дрожа от холода и волнения, глаза не сводя с корабля. А корабль, на котором работал его отец, так и не возвращался.

Тишина, нарушаемая только стуком дождя по дереву и тихим плеском волн, висела над ними, словно предвестие того, что эта радость детства вскоре обернётся тревогой и утратой.

— Джейми, Джейми! Пошли домой! Скорее! — кричала мать, хватая сына за плечо. — Идем домой, надвигается шторм, Джейми!

— Нет! — рявкнул мальчик, цепляясь за перила причала. — Я не брошу отца! Я не брошу отца!

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с ветром, и холодная вода стекала по волосам Джейми. Его маленькие руки сжимали деревянный поручень, сердце билось так сильно, что казалось, его можно услышать сквозь шум прибоя и раскаты грома. Мать пыталась тянуть его за собой, но мальчик стоял, будто вросший в землю, не желая отпускать образ отца, который где-то там, на корабле, боролся с бурей.

***

Голос священника разлился по холодной, сырой церкви:

— Сегодня мы собрались, чтобы попрощаться с Оливером Харрисом Блу. Моряком и любящим отцом.

Джейми сидел в последнем ряду, слёзы текли по щекам, пальцы дрожали, сжимая угол скамьи. Его маленькое сердце сжималось от боли и утраты. Мама стояла в стороне, стараясь сохранять спокойствие, но в голосе дрожала тревога, пока она говорила с боссом мужа.

— Вы не должны были отправлять их на работу! — всплеснула Элизабет. — Цунами передавали на всю неделю!

— Всю неделю? Замолчи, Элизабет! — грубо прервал её босс, сжимая кулаки. — Без тебя и так всё плохо… Весь груз потеряли. Весь груз!

Джейми, всхлипывая, слышал каждое слово. Он не понимал всех тонкостей разговора взрослых, но чувствовал жестокость и несправедливость, пропитывающие эти голоса. Сердце мальчика стучало так громко, что казалось, оно перекрывает даже крики взрослых и гул дождя за окнами.

***

Повзрослевший Джейми плыл к одинокой яхте, стоящей посреди спокойного моря. На борту яхты был слышен смех, звон бокалов и музыка, там бывший босс его отца и приятели устраивали пышное празднество: казино, выпивка, женщины, пустая роскошь, не понимающая цену человеческой жизни.

Джейми наблюдал за ними с воды, прячась в тени волн. Его взгляд застывает на одном человеке — именно тот подонок, который отправил его отца на смерть десять лет назад. Сердце Джейми сжимается, но разум холоден и сосредоточен. Он с грацией ныряет в темную толщу воды, погружаясь во тьму своего разума и морского царства.

Под водой он чувствует себя хозяином стихии: волны подчиняются его воле, вода сгущается, словно живое существо. Он сосредотачивается и с невероятной силой поднимает яхту, словно игрушечную модель, её днище сжимается, а волна поднимается за ним, удерживая судно в невесомости. Затем мощный толчок и яхта переворачивается, скрипя, шумя и разбрызгивая бутылки и бокалы в холодное море. Люди на борту кричат, пытаются удержаться на палубе, но стихия Джейми неумолима. Всё богатство тонет вместе с бессердечными душами, оставляя после себя только бурю, пенные волны и остатки роскоши.

Суматоха внутри перевернутой яхты достигла апогея. Люди кричат, пытаясь спастись, но вода безжалостно затягивает их под поверхность. Босс, которому каким-то чудом удалось выбраться, гребет к свободе, в панике спасая свою тушу.

Джейми поднимает ладонь, и вода снова подчиняется его воле. Каждая капля, каждая волна слушается его как живое существо. Он блокирует путь босса к поверхности, заставляя того безуспешно пытаться выбраться. Мужчина мечется, гребет руками, но тщетно, вода сжимает его, контролируемая Джейми, лишая воздуха и надежды. Истерика охватывает босса, и он начинает захлебываться. Все остальные члены экипажа не выдерживают и уходят на дно вместе с яхтой.

Когда хаос утих, Джейми выбрасывается на берег, мокрый и уставший. Он снимает с себя костюм для серфинга и маску, скрывавшую его лицо. Его цель выполнена: справедливость восторжествовала. Но Джейми знает, что это только начало. Еще много подонков, которых предстоит наказать.

***

В лесу Зеленый Солдат шел по тропе, медленно жуя шоколадный батончик с орехами. На поясе брюк у него был закреплен флажок.

Нашел.

Осматриваясь вокруг, он искал укромное место, где можно было бы переждать ночь. Думал, что поспать вряд ли удастся: другие, кто еще не нашел «билет во второй тур», наверняка продолжали скитаться по лесу, настороженно высматривая добычу.

Вдруг из-за деревьев на его пути появился Джейми Блу, он же Матрос. Зеленый Солдат невольно усмехнулся: Ну кто тебя сюда занес…

Джейми остановился, оценивая солдата взглядом, заметив на его поясе флажок.

— Отдай его мне и уходи, — сказал Джейми на английском, решительно, без тени сомнения.

Зеленый Солдат хмыкнул про себя: Еще один англоговорящий…

— Нет, — коротко ответил он, одновременно приготовившись к возможной схватке.

— Ты военный? — спросил Джейми, изучая его стойку и внешний вид.

— Был, — ответил Зеленый Солдат, заметив и его форму. — А ты моряк?

— Что-то типа того, — сухо произнес Джейми.

— Тогда может, разойдемся мирно? — предложил Зеленый Солдат, не опуская рук.

— Хотелось бы, но мне нужен твой флажок, — твердо сказал Джейми, сжимая кулаки, готовый действовать.

Лес вокруг замер. Двое соперников стояли напротив друг друга, каждый оценивая силу и возможности другого, понимая, что слова могут закончиться раньше, чем это им обоим хотелось бы.

— Судя по голосу, который несётся по всему лесу из динамиков, уже выбыло одиннадцать человек. Флажков двадцать. Ночь даже не наступила. У тебя есть все шансы найти свой флажок завтра, — сказал Зеленый Солдат, пожёвывая батончик. — Ночью наверняка другие перебьют ещё двоих… а может, и больше. Так что флажков может стать даже с избытком.

— Но если я не успею найти флажок, меня дисквалифицируют, — ответил Матрос.

— Я тебе помогу, — неожиданно предложил Зеленый Солдат.

— Ты? Поможешь? Это что, военная уловка?

— Не знаю, как это звучит по-английски, — сказал Солдат, почесав макушку. — Но по-русски это называется товарищество, - произнес он последнее слово на русском. — Ты и я — оба военные. Может, в прошлом, может, вообще никогда официально ими не были… Но твоя форма и моя форма — это то, что отличает нас от той грязи, что бродит по этому лесу и режет друг друга без раздумий.

Он сделал паузу и вздохнул.

— Если уж быть честным, один из голосов, объявивших «что участник выбыл», был из‑за меня. Но он напал на меня, когда у меня даже не было флажка. Так что я не чувствую себя виноватым.

Зеленый Солдат посмотрел Джейми прямо в глаза без хитрости, без игры.

— Поэтому я и предлагаю тебе помощь. Настоящую. Чтобы ты прошёл во второй тур.

— А дальше? — тихо спросил Джейми. — В итоге победитель один.

— А дальше… будет то, что будет, — пожал плечами Солдат. — Я стараюсь жить настоящим. Тот, кто живёт прошлым тонет — в депрессии. Тот, кто живёт будущим — живёт в тревоге, — он чуть улыбнулся уголком губ. — Я понял это слишком поздно. А ты ещё молод, — пауза. — Запомни это.

В лесу уже совсем стемнело. Тусклый свет от редких фонарей лишь едва освещал тропу. Джейми молча стоял в нескольких шагах, внимательно слушая Зеленого Солдата. Когда тот закончил, парень ухмыльнулся и почесал затылок.

— Ладно, — сказал он наконец. — Поможешь мне найти флажок, я помогу тебе с жаждой.

Он шагнул ближе, внимательно разглядывая Бориса.

— Я Джейми Блу, — представился парень, протягивая ладонь.

Зеленый Солдат настороженно посмотрел на протянутую руку, но затем уверенно сжал её.

— Я Борис, — коротко ответил он.

Рука, явившаяся из темноты, блеснула в слабом свете фонарей. Бледная кожа с черными, потрескавшимися ногтями мгновенно выхватила флажок из пояса Зеленого Солдата. Борис почувствовал прикосновение и мгновенно разжал руку Джейми, обернувшись.

Перед ними, всего в нескольких метрах, стояла Ведьма. Черноволосая девушка с ухмылкой на лице, крепко сжавшая флажок в своих руках.

— Абракадабра, нафиг! — прокричала она, искажая голос в жуткой насмешке.

— Тварь! — выругался Зеленый Солдат на русском, сжимая кулаки.

Лес вокруг поглотила темнота. Тусклые очертания деревьев сливались в одну кашу из красок на холсте. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь едва слышимым шорохом листвы под ногами.

Наступила ночь.

XIV. Два горя вместе, третье пополам

Взрыв от восьми самодельных бомбочек Желтого Герцога прокатился по всей восточной части берега озера. Ударная волна разорвала воздух и воду, ослепляя вспышками и разбрасывая клубы дыма.

Сияющий успел прикрыть Дриззл своим телом, но даже этого оказалось недостаточно — обоих отбросило взрывом прямо в озеро. Английская шпионка потеряла сознание почти сразу, и её тело медленно уходило на дно.

Сэм пришёл в себя под водой. Раскрыв глаза, он увидел над собой дрожащую, сияющую поверхность озера, искаженную всполохами искр и дымом, просачивающимися сквозь толщу воды. В груди жгло, воздуха катастрофически не хватало.

Он начал беспорядочно двигать руками, барахтаясь на глубине, пытаясь подняться вверх, но внезапно вспомнил о Розалин. Паника ударила сильнее, чем нехватка кислорода. Сэм резко развернулся и начал оглядываться, всматриваясь в мутную воду.

Наконец он заметил безжизненное тело шпионки медленно опускающиеся ко дну. Сэм сразу же рванул к ней.

Подплыв, он прижал своё тело к её спине, подхватил Розалин и, сжав зубы, изо всех сил поплыл вверх. Каждое движение давалось с невыносимым усилием.

Наконец они вынырнули. Сэм судорожно втянул воздух, закашлялся, хватая его ртом, словно в первый раз в жизни учился дышать. Держа Розалин над водой, он поплыл к берегу, пытаясь выровнять дыхание.

Дым от взрыва начал постепенно рассеиваться.

Оникс стоял на берегу, прикрыв голову и лицо кулаками, скрестив руки. Его чёрная рубашка была разорвана, брюки испачканы. Кожа мужчины покрылась трещинами, из которых сочилось золотистое свечение, будто под ней скрывалась иная, нечеловеческая структура.

Такой взрыв должен был убить его. Но в момент активации проклятия Оникс становился почти неуязвимым к подобным разрушительным воздействиям. Подобно каменной породе, он мог блокировать множество ударов, однако цена за эту защиту была чудовищной, невыносимая, разрывающая тело боль.

Он пошатнулся и опустился на одно колено ровно в тот момент, когда Сэм вытащил Розалин на берег.

— Ты в порядке? — спросил Сэм, обращаясь к Эллиоту.

— Да… только не дотрагивайся до меня, — глухо ответил темнокожий мужчина.

Сэм уложил Розалин на берег. Она всё ещё была без сознания. Он сразу принялся делать искусственное дыхание: положив ладони ей на грудь, он надавливал, затем наклонялся и вдыхал воздух в её губы, повторяя движения снова и снова, строго по очереди.

— Ну давай же… — тихо говорил Сияющий, отчаянно стараясь вернуть девушку к жизни.

Оникс тем временем пытался успокоить разум, подавить всплеск эмоций, чтобы ослабить проклятие и прийти в нормальное состояние. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь только на дыхании.

***

— Эллиот, Эллиот! Ужин готов! — тёплый голос раздавался в темноте воспоминаний.

— Мама! — голос мальчика был радостным, звонким, живым.

— Твой любимый яблочный пирог.

Темнота начала рассеиваться. Солнечные лучи мягко заполнили пустоту, словно пространство собиралось из тумана. Проявилась старая кухня: потёртая утварь, деревянный стол на четырёх ножках, два простых стула, которые были нагреты солнцем, проникавшим через маленькое окно и распахнутую дверь уютного домика.

— Как вкусно, мама! — снова раздался этот звонкий мальчишеский голос, заполняя всё вокруг.

— Ешь, сынок. Будь сильным, — ласково ответила женщина.

— Мама! Мама! Кто это?! Нет! Мама!

Ничто не пробуждает сознание так резко, как плач ребёнка. Дикий, надрывный крик того, кто теряет свой мир. Свою последнюю надежду.

***

Тело Оникса разрывалось от печали и ярости.

Сэм отчаянно пытался спасти Розалин, но краем глаза видел неподвижного Эллиота, словно статуя из чёрного камня. Его кожа трескалась, золотое свечение пульсировало, будто вот-вот разорвёт его изнутри. Он выглядел так, словно собирался взорваться подобно тем самым бомбам, которыми всего несколько минут взорвались у озера.

— Приятель! — крикнул Сэм.

***

— Эллиот, как зовут твоего приятеля? — снова раздался голос женщины.

— Это Пушистик! — мальчик держал в руках маленькую раненую птичку. — Мама, ему нужно помочь!

— Конечно, Эллиот. Давай ему поможем.

***

Оникс открыл глаза в тот момент, когда его проклятие рассеялось. Золотое свечение исчезло, боль отступила, оставив после себя глухую усталость. Он опустил взгляд на разорванную рубашку, затем медленно поднялся и заметил Сэма, который продолжал делать искусственное дыхание Розалин.

Эллиот посмотрел на свои руки, убедившись, что они больше не покрыты золотыми трещинами. Несмотря на это, он не решился подойти ближе, всё ещё чувствуя себя уязвимым и боясь навредить ей или Сэму.

Розалин резко вскочила, сплюнув остатки воды, мешавшие дышать. Она закашляла. Сэм с облегчением выдохнул, убедившись, что она приходит в себя.

— Где этот гад? — спросила она, тяжело дыша.

— Убежал в лес, — предположил Оникс, глядя на деревья и тропу, уходящую в восточную часть местности.

— Ты в порядке? — спросил Сэм, сидя рядом с Розалин.

— Уже да... Спасибо тебе, Сэмюэл, — она похлопала его по плечу и поднялась, вытаскивая пистолеты. Розалин энергично встряхнула их, избавляя оружие от воды. — Всё, чего я сейчас хочу, так это застрелить этого рыжего придурка в жёлтом костюме.

Она вставила новые магазины, уверенно удерживая по пистолету в каждой руке.

— Обязательно сделаешь это, — спокойно ответил Сэм. — Но сначала лучше найти флажки. Уже почти темно. Ночью будет сложнее, да и ловушек в лесу хватает. Может, этот рыжий ублюдок попадётся в одну из них раньше, чем ты всадишь в него две обоймы.

— Я его прикончу, — процедила Розалин.

Она убрала пистолеты в кобуры и, сняв пиджак, начала выжимать из ткани воду. В этот момент эмоции накрыли Оникса, проклятие Геры дало о себе знать. Снова.

— Что с тобой? — заметила Розалин, потянувшись к нему рукой.

— Не надо! — резко крикнул Оникс и отступил назад. Его тело начало трескаться сильнее.

— Это из-за взрыва? — спросила она.

— Нет… нет… — пробормотал Оникс и начал отходить в сторону леса, стараясь скрыться от их взглядов.

— Ты куда, приятель? — окликнул его Сэм.

— Я… я вернусь, — сказал мужчина и исчез между деревьями.

Сэм и Розалин переглянулись, не понимая происходящего.

— У каждого из нас есть секреты, не так ли, Роз? — спросил Сэм.

— Именно, — ответила она, выжимая ткань от воды. — Сияющий.

Сэм расстегнул пуговицы своей белой рубашки и тоже начал выжимать ткань. Розалин невольно задержала взгляд на его мускулистом теле, покрытом шрамами.

Через что только он не прошёл…

Мысли сами собой возникли в её голове, пока взгляд скользил по его телу.

Сияющий. Герой, принимающий удар за ударом, снова и снова встающий между опасностью и теми, кого нужно было спасти. Его брали в плен, пытали, ломали, пытались убить, но он выживал. И возвращался. Всегда возвращался.

Глупый Сэмюэл.

Ему давно стоило перестать так себя терзать, спасая тех, кто забывает всё хорошее в ту же секунду, когда ты совершаешь одну-единственную ошибку. Люди не достойны тебя. Они сами назвали тебя Сияющим — но стоило твоему свету хоть на миг померкнуть, они выбросили тебя, как догоревшую свечу.

— Спасибо ещё раз, что спас меня, — произнесла Розалин. — Ты мог этого не делать. Но сделал.

Сэм взглянул на неё.

Розовые локоны, те самые, которые он однажды запомнил навсегда, в другом мире. В мире, где он ещё был героем, а она шпионкой, работающей на британское правительство. Тогда их пути пересеклись: они дополняли друг друга, шаг за шагом уничтожая террористическую ячейку.

— Когда я тебя увидел, — сказал он, стряхивая воду с одежды, — пока меня держала одна психически больная ведьма… я сразу хотел задать вопрос.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на неё.

— Так, Розалин… что ты здесь делаешь?

— Долгая история... — коротко ответила она, чуть улыбнувшись. — В любом случае тебя я тут уж точно не ожидала увидеть.

Её взгляд снова задержался на его шрамах даже несмотря на то, что с каждой секундой видимость становилась хуже.

— Когда меня приглашали сюда, — продолжила Розалин, — говорили, что здесь будут те, кто неугоден обществу. Те, кто заслуживает пулю в лоб.

Она медленно выдохнула.

— А в итоге они позвали тебя. И меня. По старой дружбе? Или, по их мнению, мы тоже стали неугодными... Настолько, что нас можно просто столкнуть лбами друг с другом?

Она замолчала, осознавая всю суть проекта «33».

— Да… скорее всего, ты права, — Сэм надел рубашку. — Здесь нет злодеев.

Он застегнул пуговицы.

— Здесь мы. Те, кто когда-то был полезен людям, а потом перестал быть удобным. Мы не подчинились их морали и начали вершить справедливость по-своему.

— Но разве это не меняет всё? — спросила она.

— Именно, — ответил Сэм.

— Тогда скажи… — Розалин посмотрела на него внимательнее. — После этого тебе всё ещё нужен их денежный приз?

Сэм усмехнулся.

— Я был слишком очарован идеей получить миллиард долларов, убив десяток «гадов», — он пожал плечами. — В итоге среди этих гадов оказались ты и я.

— И что нам теперь делать? — спросила она серьёзно. — По условиям сдаваться нельзя. Выход наверху. Мы спускались на лифте несколько минут… представляю, на какой глубине сейчас находимся...

— Нужно пройти во второй тур. Тебе и мне, — сказал Сэм. — Дисквалификация здесь равна смерти. Мы сами виноваты, что подписались на эти условия, ослепленные деньгами. Если нам удастся уговорить ещё кого-то прекратить эту бойню, тогда мы сможем выбраться. Не знаю… устроить бойкот, поднять бунт или просто перебить всех организаторов.

— Ах… — Розалин устало вздохнула. — Ничего умнее мне в голову не приходит. Значит, сделаем по-твоему. Возможно, найдётся кто-то ещё, кто понял правду и не готов играть в эти смертельные игры.

— Например, тот мужчина, который был с нами, — продолжил Сэм. — После взрыва на нём порвалась лишь рубашка. Он крепкий. И он не похож на тех, кто убивает без причины.

Он на секунду замолчал.

— А такие мне уже попадались. Думаю, тебе тоже.

Розалин поперхнулась слюной, вспомнив, как сама расстреляла парня с ирокезом, чтобы забрать найденный им флажок.

— Эм… да… — тихо ответила она.

Она отвела взгляд, затем снова посмотрела на Сэма.

— Если нам нужны флажки, — сказала Розалин, — то я знаю, где один.

— Знаешь? — переспросил Сэм.

— Да, он вон там.

Розалин подняла руку и указала пальцем в сторону озера.

Сэм нахмурился.

— Ты, наверное, шутишь? — спросил он.

XV. У страха глаза велики

Когда двое мужчин, один похожий на вампира, а другой на демона, расправились с Луизой Блэк, известной как Ведьма, и Паулиной Морозовой, по прозвищу Пантера, одна из них на самом деле осталась жива.

Морган Даркривер, вампир, вонзивший клыки в шею жертвы, так и не заметил главного: он пил кровь иллюзии. Плоть, вкус, тепло, всё это было подделкой, мастерски созданной магией. Иллюзия была настолько совершенной, что обманула даже древнее хищное чутьё вампира.

Ведьма подготовилась заранее.

Обладая экстрасенсорными способностями и обострённой сверхинтуицией, она ещё до их появления почувствовала надвигающуюся угрозу. Двое. Нечто гораздо хуже людей.

Она знала: прямое столкновение означало бы смерть.

Поэтому, в момент, когда её тело должно было пасть, Луиза Блэк уже исчезла, оставляя вместо себя призрачную копию, плоть из тьмы, боли и ложной жизни. Пока Морган наслаждался «десертом», настоящая Ведьма скрывалась в глубине леса, затаив дыхание и стирая следы своего присутствия.

Уходя, она успела сделать главное — прочитать их мысли.

И Моргана Даркривера, холодного и изощрённого хищника, и Юсефа Лисса, более известного как Драго демона в человеческой оболочке.

Она увидела их планы. Их природу. Их временный союз.

И поняла: это не просто сильные игроки. Это катастрофа, идущая по лесу.

Ведьма на мгновение позволила себе мысль: присоединиться к ним. Стать частью золотой троицы этого проклятого испытания. Править страхом, болью и смертью.

Но интуиция, та, что спасало её снова и снова, кричала иначе.

От них нужно держаться как можно дальше.

Потому что те, кто идут рядом с Морганом и Драго, рано или поздно оказываются не союзниками, а следующей трапезой.

Один из них предаст другого...

Видения будущего приходили к ней редко и всегда внезапно. Она не умела управлять этим даром, он возникал сам собой, как вспышка, как шёпот из ниоткуда. Зато то, что Луиза Блэк умела по-настоящему хорошо, она довела до совершенства: создание иллюзий. На этом она и сделала себе карьеру.

***

Луиза родилась в графстве Эссекс, на юго-востоке Англии. С самого детства её тянуло ко всему тёмному и мистическому: к тайнам, скрытым смыслам, к тому, что люди предпочитали не замечать.

Мысли окружающих она начала слышать рано. Сначала обрывками. Потом всё чётче. Родители, родственники, случайные прохожие… даже тот мужчина, который однажды хотел к ней прикоснуться без спроса. Его мысли она услышала раньше, чем его шаги.

Однажды, будучи в автобусе, Луиза уловила поток чужих мыслей, липких, мерзких, направленных прямо на неё. Она не стала ждать. Вышла вместе с толпой пассажиров, на остановке раньше, растворяясь среди людей и исчезая из поля зрения навязчивого ублюдка. Тогда она впервые по-настоящему поняла, что её дар не проклятие, а защита.

Со временем она перепробовала всё: гороскопы, карты таро, гадание на воде, хиромантию, руны, нумерологию, ритуалы, чёрную магию, серую, белую, не важно, границы были условны, если речь шла о выживании и деньгах. Она использовала любые инструменты, которые могли принести прибыль.

Но консервативное общество Англии не было готово платить те суммы, которых, по мнению Луизы, стоили её способности. Там её считали либо шарлатанкой, либо просто сумасшедшей.

А Луиза Блэк знала: она была другой.

Тогда она начала применять свои силы иначе. Для запугивания потенциальных клиентов, девушка выбирала одного человека и следовала за ним, читая его мысли. Она узнавала, что его тревожит, какие у него фобии и жизненные проблемы.

Однажды она взялась за целую семью.

Методично, шаг за шагом, Луиза заставила их поверить, что в их доме обитают призраки. Скрипы по ночам, мелькающие тени, холод в комнатах, шёпот за спиной, всё было выстроено тонко и убедительно. Страх поселился в доме раньше, чем они это осознали.

И в момент, когда отчаяние достигло предела, она явилась к ним на помощь. Постучала в дверь и с порога сказала, что видела во сне именно эту дверь, именно этот дом. Что здесь обитает зло куда страшнее обычных призраков. Что в стенах их дома скрывается демон. Сильный. Страшный. Могущественный.

Ничего не подозревающая семья, измотанная страхом, поверила ей без сомнений и впустила в дом. Тогда Луиза рассказала, что ритуал будет сложным, что потребуются особые ингредиенты и серьёзная подготовка. Разумеется, за такую работу она запросила немалую сумму.

Схема оказалась рабочей. Деньги шли регулярно, и вскоре Луиза начала зарабатывать крупные суммы.

Однако, когда подобные истории стали повторяться из раза в раз, по округе поползли слухи. Люди начали сопоставлять факты, а затем появились и местные детективы, которые не верили в благие намерения Луизы Блэк.

Однажды один из тех, кого она считала всего лишь очередной жертвой, сумел вычислить её, собрать компромат и открыто обвинив девушку. Луиза подалась в бега, в очередной раз потеряв всё, что имела.

Так, раз за разом, она повторяла один и тот же трюк в разных городах Англии, а затем и за её пределами, пока её имя не стало нарицательным. В определённых кругах она получила прозвище Ведьма.

Когда её ловили, она умела выходить сухой из воды. Луиза создавала правдоподобные иллюзии ареста или тюремного заключения, однако позже тюремные камеры оказывались пустыми. Она могла находиться где угодно.

Именно поэтому правительства нескольких стран включили её имя в список проекта 33х, запросив, чтобы ее пригласили, заманив одним миллиардом долларов.

***

— Тварь, отдай флажок! — крикнул Зелёный Солдат.

Джейми, стоявший позади, шагнул вперёд, чтобы разглядеть ту, кто украла флажок у Бориса. Из темноты показалась женщина с чёрными волосами и безумным блеском в глазах.

— Ты с ней заодно? — Солдат резко развернул Матроса к себе и схватил его за ворот формы.

— Нет, остынь, — спокойно ответил Джейми и убрал руку Бориса от своего воротника.

Сделав шаг в сторону Ведьмы, он едва успел понять, что происходит. Женщина подняла руки, и из темноты хлынули чёрные путы. Их невозможно было разглядеть, но они мгновенно оплели обоих мужчин и с силой швырнули на землю.

— Приятного сна! — выкрикнула она.

Почва под телами начала расступаться. Зелёный Солдат и Матрос погружались вниз, словно земля сама принимала их в себя. Они пытались вырваться, напрягали мышцы, царапали почву, но ведьминские путы не ощущались, их невозможно было схватить или разорвать.

Борис, стиснув зубы, успел сформировать в руке топор и метнул его в сторону. Лезвие с глухим треском вонзилось в ствол дерева, но это было всё, что он успел сделать, прежде чем земля сомкнулась над ними.

— Да ты меткий! — Луиза расхохоталась в голос, когда топор полетел вовсе не в неё, а в противоположную сторону. — Спокойной ночи, малыши.

Она грациозно развернулась и пошла прочь, растворяясь в ночи между деревьями.

Из-под земли сначала показалась рука Зелёного Солдата, затем плечи и голова. В следующее мгновение его тело резко вырвало наружу. Топор, застрявший в стволе, сработал как якорь, притянув Бориса к поверхности.

Ведьма обернулась, заметила, как Солдат выбирается из земли, и тут же сорвалась с места, убегая вглубь леса.

Борис, не теряя времени, начал откапывать Джейми. Добравшись до его головы, он услышал кашель. Моряк захлёбывался, выплёвывая землю, но был жив. Русский помог англичанину выбраться полностью, и оба рухнули на землю, тяжело дыша и приходя в себя.

— Пойдём, найдём эту ведьму, — Зеленый Солдат протянул руку.

Моряк поднялся с его помощью, отряхнул одежду от земли и добавил:

— Устроим инквизицию, как в старые добрые.

Двое мужчин сорвались с места и побежали в сторону, где скрылась Луиза. Она уже успела раствориться в лесной чаще. Бежала хаотично, петляя между деревьями, нарочно путая следы. То резко сворачивала в сторону, то меняла направление, стараясь сбить преследователей с толку.

Ведьма не заметила, как выскочила из кустов и врезалась в чью-то спину. Она упала на землю и, подняв голову, попыталась разглядеть в темноте, во что именно влетела. Человек перед ней медленно снял капюшон.

Луиза закричала от ужаса.

Через несколько секунд Зеленый Солдат и Матрос оказались на месте, но они нашли не только ведьму, но и другого участника. Его звали Страх. Он держал Луизу за горло, прижимая к дереву. Флажок лежал на земле.

Ведьма дрожала от страха и оцепенела, не в силах пошевелиться, пока его руки сжимали её. Джейми сформировал в ладони водяную сферу магическим образом и облил кипятком парня в серой толстовке, который удерживал Луизу.

Ведьма упала на землю и прижалась к дереву. Ей всё ещё было страшно. Но это был не просто страх.

Это

был

оцепеняющий

ужас!

Тот, когда разум отказывается действовать, даже чтобы убежать проч.

Страх вытер ладонью лицо от кипятка, которым его облил Джейми. Ужас ведьмы начал рассеиваться. Луиза пришла в себя и закричала:

— Не смотрите! Не смотрите ему в глаза!

Зеленый Солдат мгновенно опустил голову и дернул Джейми за плечо, чтобы тот тоже смотрел в землю. Луиза схватила флажок, но Страх наступил ей на руку.

— Чертов кретин! — закричала она и невольно взглянула ему в глаза. Снова охваченная ужасом, она замерла на месте и начала кричать. Страх сжимал её ладонь своим ботинком, но она не чувствовала боли, только неподдельный, ледяной ужас.

Пора что-то предпринять...

Борис вновь сформировал в правой руке энергетический топор и стал следить за ногами Страха, хотя видимость была скверная. Солдат атаковал противника, но тот умело уворачивался от лезвия. Они отходили всё дальше и дальше, при этом ведьма оставалась под влиянием сил Страха.

Джейми стоял неподвижно, но как только Борис отвел врага подальше, моряк перевел взгляд на ведьму, убедившись, что она не помешает ему. Он начал двигаться к Зеленому Солдату, который махал топором по воздуху, пытаясь задеть противника.

Джейми накапливал воду, создавая её вокруг своего тела, манипулируя потоком, она вращалась, словно защитный купол. Достигнув нужного объема, он сравнялся с Борисом, который всё ещё не мог попасть по прыткому врагу.

— Есть идеи? — спросил Солдат.

— Да, кое-какая имеется... — ответил Джейми. Он поднял ладони вверх, и слой воды, словно стена, закрыл обоих. Джейми первым поднял голову и перевел взгляд вперед. Сквозь толщу воды он видел Страха, его безумные желтые глаза, но его способности не подействовали.

— Всё в порядке, мы под защитой, — сказал он Солдату. Борис тоже посмотрел на противника.

— Отлично, значит его способности действуют напрямую, вода отражает его силу взгляда, — убедился Борис. — Ты умный парень, — добавил он.

Страх не стал долго стоять на месте и побежал через воду, пытаясь окутать ужасом двух мужчин взглядом.

— Осторожно! — закричал Зеленый Солдат, мгновенно опуская голову вниз и устремив взгляд на землю, держа наготове топор.

Как только Страх пересек первый слой воды, Джейми повернул ладони, и вода мгновенно замерзла.

Во льду.

Враг оказался в ловушке. Запасная вода, оказавшаяся в воздухе, рухнула на голову Страха дополнительным слоем замуровав его. Иглы льда, сформированные в ту же секунду под руководством Джейми, проткнули тело жертвы насквозь.

Горячая кровь в тот же миг потекла струей по скользкому льду.

— Всё в порядке, солдат, — сказал Джейми, похлопав по плечу Бориса. Он увидел, что Страх был мёртв, замурованный и проткнутый иглами льда. Борис посмотрел на Джейми, а затем на побеждённого врага.

— А ты... опасный, — сказал он. Солдат подошёл ко льду и начал разбивать его топором.

— Ты что делаешь? — спросил Джейми.

Когда Борис достал флажок из брюк Страха, Джейми всё понял.

— Что с ведьмой? — спросил он. Они вдвоём вернулись к женщине, но её не было на месте, как и флажка.

— Опять сбежала, — добавил Солдат. — Нужно было на нее надеть наручники... гхм...ледяные....

— По крайней мере один есть, найдём второй и пройдём во второй тур, — голос Моряка звучал уверенно.

— Да, не пропадём мы с тобой, — Солдат протянул флажок в руки Джейми. — Ты его убил, этот флажок твой.

Моряк неохотно взял флажок, но не успел он сказать больше ни слова, как голос ведущего объявил:

— Участник номер четырнадцать выбывает.

XVI. Незваный гость хуже татарина

3000 какой-то год...

Город жил над землёй. Многоуровневые трассы пересекали небо, летающие автомобили скользили между башнями из стекла и хрома, а неоновые вывески в это время отражались в окнах.

Кики сидела на заднем сиденье кабриолета, зависшего у окна выдачи заказов. Во рту у неё была парилка, похожая на тонкий карандаш. Каждый раз, когда она затягивалась, вкус менялся случайным образом. В этот раз ей достался...

— Терпеть не могу ананасы, — проворчала она, выдыхая густой пар.

— Ваш заказ, — прозвучал роботизированный голос, и из окна выдвинулся поднос с набором еды.

— Кики, вот твоё, — сказала синеволосая девушка за рулём, передавая пакет, после чего плавно отъехала от терминала.

— А сейчас куда? — не отрываясь от планшета, пассажирка снова затянулась парилкой, пытаясь угадать следующий вкус.

— Я предлагаю к старому кинотеатру, — ответила подруга.

— Классно, — прогундела Кики и вынула парилку изо рта. Она раскрыла пакет и сразу заметила, что вместо привычной картошки фри из батата внутри лежала клубничная.

— Да вы издеваетесь! — расстроенно произнесла она. — Вот поэтому у них низкие рейтинги. Только открылись, а уже экономят. Закупили неисправных андроидов по дешёвке, вот они и путают заказы.

Кики снова сунула парилку в рот. На этот раз вкус оказался чёрной смородины:

— Ладно, переживу…

— Слушай, а может, в моём пакете твоя картошка? Посмотри, — подруга бросила свой пакет Кики под ноги.

— Сейчас…

Она заглянула внутрь.

— Не, у тебя тоже клубничная.

Летающий кабриолет резко затормозил прямо в воздухе.

— Да они охренели что ли? Я заказывала с чёрным трюфелем!

Резкая остановка вызвала переполох на воздушной трассе. В динамиках прозвенел сигнал робота-контроллера: — Пожалуйста, летите дальше. Пожалуйста, летите дальше.

— Да знаю я! — крикнула подруга и снова выровняла курс. Кабриолет полетел по прямой.

— Ааа! — Кики отбросила планшет на соседнее сиденье. — Нет ничего хуже клубничной картошки фри.

Она начала раздражённо ерзать на месте.

— Согласна. Именно поэтому мы с тобой дружим уже тринадцать лет, — усмехнулась подруга.

— А, да? Правда что ли? Не знала…

Кики снова затянулась парилкой, пытаясь угадать вкус.

— Кокос, кофе, голубика, огурец… и снова кофе, кокос и арбуз.

Девчонка парила и каждый раз промахивалась.

— Как обстоят дела с проектом по капсуле времени? — спросила подруга.

— Не называй её так. Это другое! — резко ответила она. — Капсула времени это то, что предки закапывали в землю, пихали туда рисунки и безделушки, изображая, как, по их мнению, будет выглядеть будущее, а у меня навигационная капсульная ракета с трёхмерным двигателем, управляемая по методу мотоцикла.

— Да, да, она самая... Но «капсула времени» звучит короче.

— Тогда называй её НКРТДУ, - она подскочила. — О, угадала! Банан!

— Язык сломаешь! Почему не машина времени, к примеру? — предложила подруга.

— Это банально, — ответила Кики. — Да и к тому же это не машина вовсе.

— Я тебя поняла, — улыбнулась подруга. — Прокатишь меня на ней?

— Конечно, как только она будет готова. В какой век хотела бы отправиться?

— Даже не знаю... Может, в четырнадцатый? Финик, представь лицо нашей медички кампуса, когда мы заявимся к ней с бубонной чумой.

Она рассмеялась от шутки подруги так громко, что чуть не захлебнулась мандариновым паром.

***

Финик плелась за Тьяго, который шёл впереди. Из-за его массивного телосложения и роста впереди почти ничего не было видно. Кики обогнала Призрачного Волка, пытаясь разглядеть, куда они вообще направляются. Кругом деревья, кусты, ветки и темень.

— Ну и мрак... — заговорила путешественница по времени.

Она достала зажигалку и щёлкнула ею, пытаясь осмотреться по сторонам. Волк тут же заметил огонёк и погасил пламя пальцем.

— Хочешь выдать нас? — донёсся спокойно хриплый голос из-под балаклавы.

— А что ты предлагаешь, идти по такой темноте? — завопила напарница. — И вообще, мне скучно, я хочу есть, пить, курить и лечь спать. Мне это всё надоело! Я вообще зря во всё это вписалась! — выпалила Финик. — Полный бред.... — добавила она.

Девушка села на корточки, демонстративно протестуя против своей нынешней реальности.

Тьяго не обратил внимания на психоз двадцатилетней девочки и продолжил идти по дороге. Финик быстро вскочила и побежала за ним, но Волк выставил руку, не позволяя Кики его обогнать.

Впереди Тьяго заметил фигуру в чёрной одежде. Лица разглядеть было невозможно. Силуэт двигался прямо им навстречу, словно либо ещё не заметил их, либо сделал вид, что не заметил. Самым худшим вариантом было бы то, что он увидел их и шёл специально прямо на них.

— Дай мне свою пушку, — пробубнил Тьяго.

— Уже в тысячный раз тебе говорю, нет, в миллиардный раз! Она не будет работать в твоих сосисочных пальцах! — Финик вытащила бластер из-за спины и нацелилась на незнакомца. — Эй, ты, мудила! Ещё один шаг, и я отстреляю у тебя всё, что не только ниже пояса, но и выше твоей мерзопакостной шеи. Раз, два…

Человек в чёрном плаще не остановился.

— А пофиг! — крикнула Кики и переключила бластер сразу на два источника питания, материю и антиматерию. — Асталависта!

Она выстрелила. Заряд устремился прямо в человека в плаще.

В ту же секунду из-за его спины вырвалось другое тело и закрыло хозяина собой. Вспышка, хлопок, и тело разорвало на куски. Отрубленная змеиная голова отлетела рикошетом и приземлилась у ног Тьяго.

Финик, увидев это, завопила.

— Это человек-змея! Я сегодня видела его в лесу! Значит, они в команде с этим…

Кики не успела договорить, как человек в чёрном плаще подошёл на расстояние, с которого уже можно было разглядеть его одежду полностью.

Он был не просто в чёрном плаще. Под ним скрывался элегантный классический костюм того же черного цвета, белая рубашка и аккуратный галстук. Лицо его закрывала маска, точь-в-точь повторяющая те, что носили в Средние века во времена эпидемии бубонной чумы.

— Что за… — Финик уже собиралась выругаться, но осеклась.

Позади фигуры в плаще появились новые противники. Они выглядели как ожившие мертвецы. Человек без головы, мужчина в полицейской форме, девушка с короткой стрижкой и парень с зеленоватой кожей. Их движения были рваными и неестественными, словно ими дергали за невидимые нити.

— Одного из них я уже убивал, — промолвил Тьяго, пристально разглядывая мужчину в полицейской форме.

— Значит, они вроде... зомби? — тихо спросила Финик.

— Совершенно верно! — раздался глухой голос из-под маски чумного доктора. — Моё имя Чума. Готовьтесь стать моими следующими пациентами.

В ту же секунду все существа, подчинённые Чуме, рванули вперёд, устремившись на Призрачного Волка и Финик.

Другая сторона леса.

Оставив Сэма и Розалин, Эллиот торопился найти укромное место, чтобы успокоиться и остановить боль, разливавшуюся по всему телу. Его сила была проклятием. Оно активировалось ещё в детстве, в тот момент, когда Эллиот пережил сильнейший стресс.

Он пробирался сквозь заросли леса, уходя от озера на северо-восток, почти к краю чащи. Оникс двигался осторожно, стараясь не наступить на смертельно опасные ловушки, скрытые среди корней и травы. Добравшись до дерева, он опустился у его ствола и медленно съехал вниз, опираясь спиной о шершавую кору сосны.

Он закрыл глаза и начал медитировать.

Погружая разум в безмолвную пустоту, сосредотачиваясь на дыхании и воображаемом холодном ветре, его сознание сопротивлялось, словно воин, отражающий бесконечные атаки. Мозг снова и снова пытался подбросить угрозы в виде мыслей, от трагичных до самых обыденных.

То он представлял чёрное пустое пространство, где не существовало ни людей, ни звуков. То внутренним взглядом гнался за внезапной вспышкой света. То наблюдал, как цвета появлялись и исчезали, сменяя друг друга.

Постепенно тело начало реагировать. Боль ослабевала, дыхание выравнивалось. Трещины на коже медленно стягивались, и вскоре физические раны начали затягиваться, будто их никогда и не было.

Хруст сухой ветки.

Оникс открыл глаза и увидел перед собой человека в пустынном плаще. Его лицо скрывала металлическая маска с позолотой. В руках он держал сферу, бережно прижимая её ладонями обеих рук и что-то тихо нашёптывая.

— Ты избранный. Сфера хочет поглотить тебя, она чувствует, что в тебе кроется древняя сила одного из старых богов... — прошипел мужчина. — Меня зовут Джахар ибн Махмуд. Запомни это имя и не сопротивляйся.

Сфера начала дрожать, словно от голода или возбуждения.

Эллиот молча поднялся и устало поприветствовал пустынного гостя. Он не хотел снова пробуждать своё проклятие. Всего несколько секунд назад ему удалось его остановить, но теперь, похоже, придётся вновь прибегнуть к этой силе, чтобы защитить себя.

— Ты сам это начал... — ответил Эллиот.

Его тело снова охватила агония. Он сжал кулак, пытаясь стерпеть боль. Глаза вспыхнули золотистым светом. Джахар от изумления пошатнулся и едва не упал. Сфера закружилась на его ладонях, будто изнутри кто-то рвался наружу.

Когда мужчина усилием воли остановил её и удержал в неподвижном положении, сфера вспыхнула.

Оникс рухнул на колени.

— Первый этап. Твоё тело, — произнёс Джахар.

Оникс утратил контроль над собой. Стоя на коленях, он запрокинул голову, рот его был приоткрыт, а пальцы сжались в таком напряжении, будто вот-вот оторвутся от кистей.

Джахар находился рядом и спокойно наблюдал, как его жертва не способна сопротивляться. Сфера в его руках, древний египетский артефакт, позволяла управлять не только телом.

— А когда твоё тело больше не принадлежит тебе, наступает второй этап. Твой разум, — продолжил он.

Джахар нажал на сферу в трёх местах, и она преобразовалась в угловатую фигуру. В этот миг разум Эллиота перестал принадлежать ему. Сфера стала инструментом, с помощью которого Джахар мог видеть и узнавать каждый момент жизни Оникса, каждую его мысль, как из прошлого, так и из настоящего.

— Как интересно, — протянул сладко Джахар. — Проклятие богини Геры.

Несмотря на то что тело и разум Оникса находились во власти Джахара, его подсознание всё ещё принадлежало ему самому. Он словно оставался собой, но одновременно находился по другую сторону реальности. Эллиот слышал Джахара и ощущал безумную боль проклятого тела, бьющегося в агонии, однако ничего не мог с этим сделать.

— Теперь я знаю всё... Кто ты, откуда ты, о чём думаешь каждый день, что любишь и чего не переносишь, что презираешь, кем хотел бы стать и чего так и не сумел добиться... — голос Джахара звучал унизительно, словно он испытывал отвращение к существу, телом и разумом которого управлял.

— Твоя личность мне отвратительна, но сфера жаждет поглотить тебя. Готов ли ты навсегда стать пленником сферы Эхнатона?

Джахар посмотрел в глаза Оникса, утопающие в безмолвии. Эллиот находился под полным его контролем.

— Но для начала я брошу тебя в самые ужасные эмоции, чтобы ты познал истинный смысл великого учения моего фараона.

И в этот момент вся гадость и чернота, что накапливались в жизни Эллиота с детства по сей день, нахлынули волной, поглощая его сущность в неимоверную пучину страданий.

Тот, кто каждый день пытается контролировать себя, чтобы не навредить людям, кто избегает дружбы и любви, ведь любая сильная эмоция, будь то смех или огорчение — активирует его проклятие. Он обречён быть один. В прошлом или в будущем.

Его бросили в океан постоянного горя и одиночества, без спасательного жилета, обнажённый разум, захваченный чужаком Агония по всему телу казалась меркнущей по сравнению с болью эмоциональной. Мысли с бешеной скоростью поглощали его, затягивая в вязкое черное болото, сотканное из всего плохого, что только можно представить.

Джахар наблюдал за этим с удовольствием. Тело Оникса вот-вот должно было разорваться на части от боли, а его разум с каждой секундой плавился, опустошаясь.

— Мы переходим к третьему этапу... Твоя душа! — произнес Джахар. Артефакт в его руке изменил форму и стал треугольным. Оникс взлетел, паря в воздухе. Его выгнуло так, будто спина согнется на две части, а голова коснется пяток ног.

Свет из трещин на его теле был настолько ярким, что его можно было заметить с противоположной стороны леса. Из глаз и открытого рта Оникса начал выходить сверхъестественный свет. Джахар растянул улыбку, хоть она и скрывалась за маской, понимая, что душа Оникса начала поглощаться его артефактом.

— Убери руки от него, гнида! — крикнул Сэм.

Он сосредоточил сияющую энергию в кулаках обеих рук и выплеснул концентрированный поток в Джахара. Сфера культиста упала на землю, отменив все этапы контроля и поглощения. Она снова приняла шарообразную форму, а Джахара откинуло на несколько метров в глухой лес.

Дриззл была рядом. Она целилась в то место, откуда Джахар мог попытаться вернуть артефакт, чтобы застрелить его сразу, как только он появится. Оникс, бессознательный, упал, а его проклятие рассеялось.

— Он жив? — спросила Дриззл, когда Сэм подошел к телу Оникса, чтобы проверить дыхание.

— Да, слабо, но дышит... — ответил Сэм.

Джахар появился на горизонте.

— Как вы посмели! Я Джахар ибн Махмуд, великий пустынный.... — закричал он, но пули настигли его быстрее, чем он успел вернуть артефакт.

Дриззл не пожалела его. Она расстреляла тело Джахара, чтобы он больше не смог выкачивать души ни у кого из ее знакомых или других участников первого тура.

Джахар навсегда упал на траву. Пистолеты Розалин еще не успели остыть, как голос ведущего вновь обратился ко всем находящимся в лесу:

— Участник номер одиннадцать выбывает.

XVII. Два сапога — пара

Она почти никогда не промахивалась.

Английская шпионка, которую прозвали Дриззл за её меткую и быструю стрельбу, словно внезапно начавшийся мелкий дождь, заставший врасплох, стала одной из самых эффективных киллеров Англии к своим 29 годам.

Она работала на влиятельных людей, выполняя задания, которые другим казались невозможными.

Розалин потеряла счёт личностей, которые примеряла на себя, чтобы влиться в нужное окружение. В США она полтора года была супергероиней, где и познакомилась с Сэмом Райтом, известным как Сияние. В Россию она проникла под видом журналистки, расследующей мистический перевал Дятлова, но на самом деле охотилась за засекреченными военными документами.

Она была во многих странах, и тем самым навлекла на себя множество врагов, от президентов до влиятельных бизнесменов. Но Англия всякий раз оправдывалась, утверждая, что Розалин Этвуд не имеет никакого отношения к властям Туманного Альбиона.

Когда появлялись такие способные люди, как Розалин или Сияющий, каждая страна стремилась вырастить у себя подобного агента.

Люди с особыми умениями становились главным ресурсом государства. Они были куда эффективнее и скрытнее атомной подлодки. Их можно было использовать, а потом обвинить или вычеркнуть.

Так и рождаются антигерои — те, кто работал на благо страны, но потом вынужден был стать изгоем, и не всегда по своей вине.

Розалин шла за Сэмом, который нёс на спине Оникса. Флажок у неё был в кармане, она достала его со дна озера, куда в прошлый раз выкинула, чтобы спрятать от безумного бомбардировщика в жёлтом пиджаке. Сейчас их целью было найти ещё два флажка, чтобы все трое прошли во второй тур.

Сэм остановился и положил Оникса у большого дерева, чтобы передохнуть.

— Тяжёлый, да? — спросила шпионка.

— Ещё как, — пробормотал Сэм, садясь рядом. — Как будто трамвай на плечах.

Он проверил дыхание и пульс Оникса.

— А ты уверен, что он скоро очнется? — задумчиво спросила Розалин. — Тот человек в маске сделал с ним что-то странное. Мы должны помогать ему?

Сэм посмотрел на неё с пониманием, встал, глянул на её флажок, затем снова впился взглядом в её лицо.

— Можешь идти, если хочешь, — сказал он тихо. — Я найду эти чёртовы флажки для нас и для него.

Розалин хмыкнула и провела ладонью по влажной шее.

— Зачем тебе этот балласт, Сэм? — спросила она, держа взгляд ровно, но без упрёка.

Сэм Райт поклялся больше не геройствовать.

Шесть лет назад один роковой случай изменил его жизнь навсегда: некогда Сияющий, он потерял призвание, любовь и, в итоге, свет внутри себя. Сейчас он пустой человек, блуждающий по темной грани этой странной игры, где лишь один участник выйдет победителем.

Почему он помогает тому, кто без сознания лежит в лесу?

Разве не логичнее было бы просто устранить двоих других участников и сократить число финалистов? Перейдет ли Сэм на темную сторону ради победы, или останется в своем личном чистилище, где провел шесть лет, день за днем, словно в тумане?

— Он не напал на нас, хотя мог. Кто знает, какой силой он обладает? — сказал Сэм. — Поможем ему сейчас, вдруг он отплатит нам потом? В конце концов, я был супергероем. А ты… никогда им не была.

Он улыбнулся, легкая тень иронии в глазах.

— А… — Розалин скрестила руки, и даже в темноте угадывалась хитрая улыбка. — Да, я всегда была плохой девчонкой на полставки, — добавила она. — Тебе же нравятся такие.

Розалин подошла ближе к Сэму. — Сияющий возвращается? - шепнула она ему на ухо.

— Да иди ты, Розалин, — буркнул он, но в голосе сквозила привычная теплота.

— Так ты долго не геройствовал? — осторожно спросила она.

— Около шести лет.

— Как же я была молода, когда мы встретились… Ты чуть не убил меня, — её голос звучал с легкой ностальгией, будто цепляясь за старые воспоминания.

— Мне нужно было защищать страну… от таких, как ты.

— А ты помнишь, что произошло в последний день в Чикаго? — она была совсем близко и её взгляд стал чуть серьезнее.

— Да, Розалин… я помню, — тихо ответил Сэм, и тишина леса вокруг будто подчеркнула тяжесть этих слов.

— Ты поцеловал меня, а потом пригласил в отель, чтобы подарить последнюю ночь перед тем, как сдашь меня властям США, — шпионка прижалась к нему, и её голос звучал почти шёпотом, но с явной дерзостью.

— А ты в итоге подстрелила мне бедро и свалилась в открытое окно... — хмыкнул Сэм.

Она оторвалась от него, но в её взгляде осталась искра.

— Это была моя лучшая ночь.

— Моя… может, не самая лучшая, но довольно интересная, — он хмыкнул. — Так почему ты здесь? За миллиардом?

Улыбка Розалин стала чуть шире, но в глазах читалась любопытная осторожность.

— Да, а разве ты не за этим же пришел? — её голос прозвучал мечтательно. — Я больше не хочу работать на миллиардеров. Хочу сама стать богатой, по-настоящему влюбиться, завести детей и… жить счастливой жизнью.

— И ты думаешь, я поверю в этот бред? — Сэм прищурился, но в его взгляде сквозила смесь сомнения и интереса.

В воздухе висела тишина, полная вопросов: сотрудничать или нет? Они по разные стороны баррикад когда-то выполняли задания своих стран… теперь они в одной лодке, где победитель может быть только один. И никто не знает, чем всё это обернётся.

На другой стороне леса Финик и Призрачный Волк оказались в западне.

Чума направил на них своих четырёх зомби. Мертвецы не были медлительными, напротив, их движения были резкими и молниеносными. Казалось, Чума спланировал всё заранее: в момент атаки Финик и Тьяго разделились, двигаясь в разные стороны.

Темнота только усиливала хаос. Трудно было уследить за быстрыми атаками зомби. Но Призрачный Волк чувствовал себя в своей зоне досягаемости уверенно. Он контратаковал каждого мертвеца с холодной точностью, отправляя их в временный нокаут.

Еще бы, Тьяго полагался на свои мышцы, физическую подготовку и мастерство боевых искусств. Ни один из мертвецов не был в состоянии его остановить. Каждое движение Тьяго было рассчитано, каждый его удар смертоносен, и даже в темноте он ощущал пространство вокруг, предугадывая атаки.

У Финик были проблемы. Стреляя по мертвецам, она заметила, что они не отступают, а наоборот, их атаки становились ещё яростнее, как будто они жаждали её живой плоти.

Всё это происходило под внимательным взглядом Чумы. Он наблюдал, словно кукольник, дергая за невидимые нити, определяя, кто куда двинется, прыгнет или ударит. Каждое движение мертвецов казалось частью тщательно спланированного спектакля.

Он мастерски управлял своими игрушками, словно режиссёр новой серии «Улицы Сезам».

Во время боя Чума был изобретателен, экспериментален, чуток и обладал совершенно гениальным мозгом.

Когда Финик или Призрачному Волку удавалось увернуться от очередной атаки зомби, он выстреливал в них из своего длинноствольного револьвера. Он промахивался, но именно этим не давал им расслабиться. Загнанная в ловушку девушка из будущего и бразильский киллер оставались в постоянном напряжении.

Наконец, разъединив их по разным частям западной территории леса, Чума погрузился в транс, направляя свой разум в мертвые мозги своих зомби. Через них он мог видеть и отслеживать Финик и Тьяго, будто они были живыми марионетками на его нитях.

Финик выдохлась.

— Надоело! — выкрикнула она и с последних сил рванула вперед.

Её хитрость заключалась в том, чтобы накопить заряд в супер-бластере и раз и навсегда покончить с преследующими её зомби.

— Это отличается от всех тех олдовых фильмов про зомби, что я видела раньше! — добавила она, и крик смешался с треском разрывающихся веток и лязгом оружия.

Сколько бы раз Тьяго не сворачивал шеи мертвецам, они снова вставали и пытались загрызть его. Ему тоже надоело это кукольное представление, поэтому он решил разобраться с самим хозяином марионеток.

Тьяго стал невидимым и растворился в ночи. Добравшись до человека в маске чумного доктора, он оказался у него за спиной, готовый покончить с низкосортным «кукольным шоу» раз и навсегда.

Но вдруг сверху рухнула огромная глыба мышц. Это был Утёс в виде зомби. Его тело, изуродованное и мясистое, выглядело ещё ужаснее, чем тогда, когда Финик и Тьяго убили его. Раны затянулись, и он снова был полон смертельной силы.

Призрачный Волк, хоть и находился в режиме невидимости, не смог ускользнуть: Утёс учуял его, схватил за «шкирку» и швырнул в соседнее дерево. Тьяго снова оказался осязаемым.

Чума вернул сознание в своё тело, когда главная марионетка спасла его.

— Разрешаю съесть его живьём, — произнёс Чума.

Утёс мгновенно ринулся на Тьяго, который только успел подняться на ноги, готовый сражаться с ними снова.

Когда Утёс снова схватил Призрачного Волка, его пасть раскрылась так широко, что туда мог бы уместиться Тьяго целиком. Громила сжимал его двумя руками, не давая пошевелиться. Ребра вот-вот могли сломаться под невероятной силой сдавливания.

Для Тьяго ужасней всего было то, что он абсолютно ничего не мог сделать. Его голова могла оказаться в пасти Утёса в любой момент, и тогда ни миллиарда, ни супер-бластер Финик он больше не увидел бы.

— Получай! — внезапный выстрел супер-бластера попал прямо в Утёса, оставив от него лишь две руки, сжимающие тело Тьяго.

Призрачный Волк освободился и с глухим «хрустом» размял шею.

Финик спасла своего напарника, словно вернула должок.

Чума был растерян после потери своего козыря. Он начал отступать, стреляя по Призрачному Волку и Финик, чтобы они не смогли проследить за ним. Пули свистели рядом, ударялись о стволы деревьев или пролетали мимо. Финик и Тьяго спрятались за массивным стволом, внимательно следя за каждым движением противника.

Пока Чума пытался сбежать, девушка активировала супер-бластер, готовя новый заряд.

— Этот будет другим, — сказала она Тьяго, её взгляд горел решимостью.

Когда выстрел Чумы снова угодил в ствол дерева, Финик выскочила из укрытия и нажала на курок. Поток сжатой энергии развернулся в яркий луч, ударив прямо в Чуму.

На его животе осталась огромная дыра. Он остановился, уронил револьвер на траву и сам рухнул на землю.

— Он мёртв? — спросила Финик, оглядываясь по сторонам и затем на Тьяго.

Бразилец подошёл к телу и пнул его ногой. Ни малейшего движения. Ни дыхания. Никаких шансов.

Все тот же знакомый голос вдруг вырвался из колонки:

— Участник номер 19 выбывает.

XVIII. И журавль тепла ищет

Зелёный Солдат резко открыл глаза. Перед ним на упавшем дереве сидел Матрос, сам Солдат лежал на траве.

— Надолго я уснул? — спросил он, всё ещё зевая.

Матрос повернулся к нему и хриплым голосом произнёс:

— Около двадцати минут.

— Значит, у тебя было целых двадцати минут, чтобы устранить меня… но ты этого не сделал, — спокойно сказал Солдат, садясь рядом с англичанином. — Почему?

— Не знаю, — ответил тот коротко. — Желания не было.

— Стоит поблагодарить тебя за это, — Солдат похлопал Матроса по спине в знак дружбы и признательности. — Осталось лишь переждать ночь, — добавил он, поправляя флажок на поясе. Теперь у обоих, и у Зелёного Солдата, и у Матрос, были флажки. Но найти их было не самой сложной задачей. Единственный шанс пройти в следующий этап — сохранить флажок до объявления завершения первого тура.

— Эти гады даже не оставили здесь ничего из еды. Разве в лесу не должны обитать дикие звери или хотя бы грибы с ягодами? — обратился он к напарнику.

— Я находил ягоды, но не стал их есть, вдруг отравлены, — ответил ему Джейми. — Признаться, в поиске пропитания в лесу я слаб.

— А я нет, — с улыбкой сказал Борис, снова зевая. — Давай поищем.

Он встал, опираясь на кору дерева.

— Есть охота, — произнёс он тихо, на русском, и шагнул в темноту леса.

Бродя по тёмному лесу, они внимательно высматривали кусты в поисках пропитания. Осторожничать приходилось изрядно, не столько из-за риска съесть опасный для организма плод, сколько из-за ловушек, которые могли доставить куда больший дискомфорт, чем ядовитая ягода.

Хотя многие бы поспорили, что больнее и опаснее: ягода, отравляющая органы изнутри, или острие капкана, сжимающее живую плоть снаружи.

Лес. Ночь. Тьма между деревьями вдруг показалась Борису знакомой.

В памяти всплыл другой лес. Светлый, живой, наполненный запахом хвои и дыма. Тогда он был ребёнком и шёл рядом с дедушкой, крепко сжимая его руку. Дед был охотником, и лес был для него не просто местом работы, там у него был второй дом.

***

Деревянный домик стоял в глубине чащи, словно выросший из самой земли. Внутри было всё необходимое: печь, стол, оружие, шкуры, инструменты. Дед с гордостью рассказывал, как строил его: по брёвнышку, по доске, кропотливо и долго.

— Теперь у меня два дома, — говорил он тогда. — Один в городе, другой здесь.

Он показывал Борису ловушки на соболей, рассказывал, как охотится, как стреляет в медведей ради мяса и шкур. Но больше всего говорил о желчи. Медвежьей желчи, которая ценилась дорого и считалась полезной при заболеваниях. Охота стала частью его обыденной жизни.

— Дед, а тебе не страшно здесь одному? — спросил тогда Борис. — Среди зверей… особенно медведей?

Дед усмехнулся и присел рядом.

— Нет, — ответил он. — Здесь мне так же хорошо, как и в городе. А если не отстреливать диких животных, то они придут в город. Лес рядом, парки, зоны отдыха...

Тогда Борис этого не до конца понимал. Но слова осели где-то глубоко внутри.

Позже он открыл старый холодильник и замер, внутри лежала целая гора шоколадных батончиков с арахисом. Прямо как в магазине.

— С ума сойти, дед, а зачем тебе так много шоколадок?

— Силы дают, — ответил тот просто. — В лесу это важно, например, когда я устану, то просто возьму батончик, съем и снова есть энергия.

— А можно мне один?

Дед улыбнулся, положил ладонь ему на голову и мягко потрепал по волосам.

— Конечно.

***

Воспоминание растворилось так же тихо, как и появилось.

Борис снова стоял в тёмном лесу. Уже взрослый, уже солдат, уже участник смертельной игры. Но теперь он точно знал: лес никогда не был для него чужим.

Уже будучи взрослым, Зелёный Солдат невольно проводил параллель между своей жизнью и жизнью дедушки-охотника.

Убивать ради пользы — ради баланса, ради выживания — возможно, было допустимо. Пусть это и шло вразрез с нравственностью, но в этом была логика. Иное дело убивать всех подряд ради зла или удовольствия. Это уже делало человека истинным злодеем.

Именно это отличало его и Матроса от тех, с кем обычно сражались герои и антигерои.

Борис анализировал свою жизнь без иллюзий. Сейчас он был зверем в клетке. Опасным, сильным, но запертым. Им управляли богатые и властные люди, дергая за невидимые поводья. Он был как цирковой медведь: грозный по своей природе, но так хорошо выдрессированный, что боялся сделать шаг в сторону. Он знал, за любой неверный шаг последует кнут.

Иногда ему казалось, что он закован в цепи с ног до головы. Раб, который умеет лишь одно — беспрекословно подчиняться своим хозяевам. В его жизни не было свободы. Ни выбора. Ни голоса.

Именно поэтому участие в проекте «33» казалось ему особенным. Это было его первое по-настоящему свободное решение за долгие годы службы. Решение, принятое без приказа. Без контракта. Без угроз.

Только он сам.

Так ему разрешили думать.

Что для него значит быть солдатом? Когда-то это было призванием и смыслом жизни. Служить своей стране. Служить народу. Защищать его.

А потом его силу и характер превратили в инструмент. Им воспользовались: для устранений, шпионажа, убийств людей, ставших кому-то неугодными.

Были ли это злые люди? Не всегда. Истинно хорошие? А что вообще значит — быть «хорошим»?

Для одних он был героем. Для других — палачом.

Те, кто управляли Зелёным Солдатом, тоже считали себя правыми. А для кого-то именно они были настоящими злодеями.

Если судить мир так категорично, он давно бы распался на чёрное и белое. Но реальность всегда была серой. Грязной. Противоречивой.

Борис думал о победе. Один миллиард — билет в свободную жизнь. Возможность исчезнуть, начать с нуля, больше никому не подчиняться.

Но стоит ли это того, чтобы убить всех до единого? Остаться единственным победителем на горе трупов? Сможет ли он прямо сейчас убить Джейми — человека, который мог убить его, пока он дремал, но не сделал этого?

А если он убьёт всех… сможет ли он потом жить с этим? Даже с миллиардом на счету?

В поисках пропитания Зелёный Солдат шёл впереди, а Матрос следовал за ним, внимательно всматриваясь в темноту между деревьями.

Они не сразу заметили Рэда. На самом деле он сидел на дереве, точнее, на толстой ветке, наблюдая за тем, как они проходят мимо, словно добыча.

— Эй, солдат! — донёсся голос откуда-то сверху.

Зелёный Солдат резко остановился и огляделся, пытаясь определить источник знакомого голоса.

— Я наверху, — спокойно сказал Рэд.

Он спрыгнул с ветки и приземлился рядом с Борисом и Джейми почти бесшумно. Матрос тут же напрягся.

— А, это ты... — разочаровался Солдат. — Не спится?

— Мёртвым высплюсь, — усмехнулся Рэд.

Его взгляд скользнул по поясам Бориса и Джейми. Флажки. Такие же, как у него самого. Рэд слегка оттянул свой, показывая его намеренно — теперь убивать друг друга не имело смысла.

— Вижу, вы тоже нашли их. Я — тоже, — сказал он. — Значит… второй раунд.

— Да, — коротко ответил Зелёный Солдат. — Многих ты уже поубивал?

— Нет, нет... — покачал головой Рэд. — Все те имена, что объявил ведущий — не мои. — он говорил спокойно, без оправданий. — В этом лесу есть звери куда агрессивнее меня. Я ещё та паинька, — отшутился он.

— Да, я знаю, — спокойно ответил Солдат. — Это Джейми. Матрос.

— Матрос? — удивился Рэд, приподняв бровь.

— Да. А что-то не так? — холодно спросил Джейми.

Рэд подошёл вплотную, почти уткнувшись лицом к лицу, попутно ехидно улыбаясь. Он внимательно оценил его взгляд — спокойный, пустой, без тени страха.

Через секунду Рэд отступил на шаг и расхохотался.

— Да что ты такой серьёзный? Вы, солдаты и матросы, совсем без юмора живёте? — он махнул рукой. — Смотрите-ка на них: форма, ремень, угрюмый взгляд и бла-бла-бла...

— Завали, — коротко сказал Зелёный Солдат и пошёл дальше в поисках пропитания.

Джейми молча последовал за ним.

— Увидимся во втором раунде, — бросил Рэд им вслед. — Там я вас и порешаю, — добавил он уже тише.

Клинок в его руке сверкнул красным бликом и Рэд растворился в темноте.

XIX. У воды, да без воды

В лесу начало светлеть.

Наступил новый день, а значит, у участников оставались последние часы, чтобы найти флажки.

Финик проснулась прямо в траве. Тьяго уже стоял у дерева, всматриваясь вглубь леса, высматривая других участников, которые бродят в поиске билета во второй тур.

Зелёный Солдат и Матрос очнулись, когда первые лучи света ударили по закрытым глазам. Их пальцы и ладони были испачканы соком ягод — липким, тёмным, почти чёрным.

Ведьма пережила ночь у края леса. Она устроилась внутри ствола огромного дуба, где тьма была плотной и безопасной. Там она залечила раны, оставленные Сияющим, позволяя боли медленно отступить.

Сам Сияющий проснулся вместе с Розалин и Ониксом. Им некуда было спешить, у каждого из них уже был флажок.

Ночь сражений и убийств подошла к концу. Все участники нашли флажки.

Игра должна была войти в новую фазу.

Когда Оникс пришёл в сознание, он не произнёс ни слова, будто утратил саму способность говорить. На вопросы Сэма и Розалин он не отвечал. Он даже не смотрел на них, а лишь молчал, словно сознательно отгораживаясь, делая вид, что не желает с ними разговаривать.

Спустя некоторое время он поднялся и направился прочь. Его движения были резкими, нетерпеливыми, будто само присутствие других причиняло ему дискомфорт.

— Тебе будет лучше с нами, — сказал Сэм, догнав его и положив руку ему на плечо.

Оникс не остановился. Он стряхнул руку, не обернувшись, и пошёл вглубь леса, туда, где деревья стояли плотной стеной, а свет растворялся в тенях. Он исчез в лесной чаще, оставив за собой только тишину.

Он был сам не свой.

Оникс не ощущал проклятия, которое сопровождало его больше половины жизни.

Оно исчезло.

Не с треском, не с болью, а пугающе тихо. На его месте осталась глубокая апатия, заполнившая тело целиком. Это было полное опустошение, состояние, куда страшнее эмоциональной боли или физического страдания. Там, где раньше что-то жгло, теперь не было ничего.

Он направился назад, к тому самому месту у озера. Туда, где Джахар контролировал его тело и разум с помощью сферы.

Трава всё ещё была примята. Сфера лежала нетронутой, будто никто к ней и не прикасался. Тело Джахара тоже валялось где-то в кустах.

Оникс поднял сферу. Она не отозвалась.

Ни шёпота. Ни импульса. Ни знакомого давления в голове. В его руках это была всего лишь бесполезная металлическая игрушка.

Он пытался что-то сделать с ней: сжал, повернул, сосредоточился, ожидая хоть какого-то отклика. Но сфера оставалась безмолвной. Она не могла навредить ему или помочь. Просто безделушка.

Мужчина убрал сферу в карман брюк и, не оглядываясь, ушёл дальше, растворяясь между деревьями.

Проклятие исчезло. Но вместе с ним исчез и он сам.

Финик и Призрачный Волк бесцельно блуждали по лесу, стараясь держаться в тени деревьев. Тьяго шёл рядом, почти бесшумно, как хищник выискивающий жертву. В какой-то момент он нарушил молчание:

— Покажешь, на что способна твоя бластер-пушка?

Финик резко обернулась и смерила его взглядом.

— Ты что, идиот? — прошипела она. — Нам только и не хватало сейчас привлечь чьё-нибудь внимание... Или тебе было мало битв за вчерашний день?

Тьяго промолчал.

Он машинально продолжил идти, но мысли крутились в его голове с бешеной скоростью, переваривая все, что с ним произошло во время первого тура. Только за один день он убил четырёх участников проекта. И это были не случайные пешки и не слабые жертвы. Это были такие же, как он: подготовленные, опасные, люди с прошлым, навыками и своими причинами прийти сюда.

Они тоже хотели этот чёртов миллиард.

И они тоже не знали всех тонкостей и условий игры.

Призрачный Волк поймал себя на вопросе, который раньше даже не возник бы: будет ли он и дальше так яростно убивать каждого, кто встанет у него на пути?

Есть ли у него вообще совесть? Или хотя бы граница, за которой он способен остановиться и сказать: «Хватит»?

Ответа не было.

Он знал только одно: когда у него есть цель — он её достигает. Всегда. Всё остальное не имеет значения. Так его учили. Так его ломали и собирали заново. Так из него сделали мужчину, бойца, оружие.

Но впервые за долгое время в голове мелькнула опасная мысль: а что, если иногда стоит идти против собственной природы?

Тьяго молча посмотрел на Финик, потом на темнеющий лес впереди. И сделал шаг дальше, не зная, кем он выйдет из этой игры, если вообще выйдет живым.

Час за часом участники перемещались из одного уголка леса в другой, бездействуя, прислушиваясь к шорохам и дыханию лесной чащи. Тишина висела тяжёлым облаком, когда вдруг раздался резкий звук. Ведущий нажал кнопку микрофона. Голос прорезал лесную тишину:

— Поздравляю! Участники номер: 1, 3, 6, 8, 10, 12, 15, 16, 18, 20, 21, 23, 26, 27, 28, 29, 30, 31 и 33! Вы все прошли во второй тур. Пройдите к центру, к озеру, для дальнейшей релокации!

Шёпот и лёгкий шум перемещений прокатились по лесу. Сердца участников забились быстрее. Те, кто остался, понимали: игра продолжается, а значит скоро будут действовать новые условия.

Все участники, кто вместе, кто по отдельности, двигались к центру леса. Кто-то уже был на месте, а кто-то спешил, пробираясь сквозь деревья.

— Как думаешь, что будет у озера? Начнётся сразу второй тур? — спросила Розалин, идя рядом с Сэмом по лесной тропе.

— Кто его знает… — ответил он тихо. — Ты не хотела бы, чтобы всё это уже закончилось быстрее?

— О чём ты? — удивилась она и остановилась.

— А ты разве не понимаешь, о чём я? — Сэм повернулся к ней. — Будешь и дальше убивать других участников?

— Нет… просто я… — начала она, но её слова оборвались.

Из леса вышел неизвестный участник. Мужчина в чёрном классическом костюме, с ровными тёмными волосами, спокойно ступал по тропе. Он даже не взглянул на них, лишь продолжил путь к озеру.

— Просто я хочу победить... Ты разве не за этим здесь? — спросила Розалин, возвращаясь к разговору.

Сэм промолчал. Он снова начал двигаться вперёд.

— Мы все здесь за этим, — сказал он тихо. — Но чего это стоит?

Многие участники уже стояли у берега, когда Зелёный Солдат и Матрос наконец подошли к озеру. Вода растянулась по центру, и берег был с каждой стороны, образуя естественные линии, по которым люди осторожно рассредоточились. Многие переглядывались, впервые видя друг друга.

Рэд вышел из леса и остановился неподалёку от Солдата, наблюдая за ними с привычной ехидной усмешкой. Финик и Призрачный Волк заняли северо-западную часть озера, Сияющий с Розалин — восточную, где уже стоял Оникс.

Когда все девятнадцать участников собрались, вода озера начала постепенно отступать. Она стекала вниз, открывая под собой пространство, которое никто не ожидал увидеть. Дно оказалось конструкцией с массивными вратами, которые медленно разъехались в стороны, чтобы поднять платформу вверх.

— Всех участников прошу пройти на платформу, — прозвучал голос ведущего, ровный и безэмоциональный. — Внимание... — продолжил он. — Любой вред друг другу в данный момент запрещён. Нарушитель будет дисквалифицирован!

Тишина повисла над озером, нарушаемая лишь тихим шёпотом шагов участников, когда они осторожно направлялись к платформе, осознавая: второй тур начнется скоро.

Все выжившие участники первого тура встали на платформу. Она медленно начала опускаться вниз, исчезая с поверхности озера. Через несколько метров она остановилась. Наверху вода снова закрыла дно, врата сомкнулись, и мгновенно стало темно.

Внезапно включился свет. Двери перед участниками открылись, и они медленно двинулись внутрь, оглядываясь по сторонам.

— Это зал ожидания, — прозвучал знакомый голос ведущего. — Здесь вы можете насладиться едой и напитками. Условие остаётся прежним: не причинять друг другу вред.

С одной стороны стоял длинный стол, уставленный едой: свежие фрукты, мясные и рыбные закуски, сырные нарезки, хлеб, сладости, бутылки с водой и соками — всё, чтобы участники могли восполнить силы перед следующим этапом.

— Также мы приготовили для каждого участника по спальной комнате с индивидуальным санузлом, — продолжил голос. — Вы можете отдохнуть, чтобы приступить ко второму туру. Второй тур начнётся в двенадцать часов ночи.

Значит, у них был целый день, чтобы поесть и отдохнуть после первого тура.

Зелёный Солдат сразу почувствовал подвох, наверняка так же, как и другие. Им всем старались подыграть, наградить за прохождение первого тура, дать вкусности и возможность выспаться, чтобы они продолжили свое участие.

Задобрить пытаются?

Он взял поднос и начал набирать еду вместе с Джейми.

— Видишь того? — Рэд подошёл к Солдату и Моряку. — Странный тип.

Он указал на лысого мужчину с фиолетовой кожей и заострёнными ушами. На нём не было одежды, кроме широких пурпурных штанов на поясе, а тело выглядело чрезмерно мускулистым и идеально сложенным.

— Он вообще человек? — с ехидной улыбкой спросил Рэд.

Зелёный Солдат указал на другого участника — с красной кожей и рогами, стоящего неподалёку.

Рэд чуть не рассмеялся во весь голос.

— Вопросов нет, — сказал он, качнув головой.

Все принялись есть, словно голодные звери. Кто-то садился рядом с тем, с кем познакомился в лесу, или уже был знаком, а другие предпочитали одиночество, явно не доверяя никому.

Морган сидел за столом, сложив голову на руки, наблюдая, как Драго уплетает еду.

— Мне бы сейчас впить крови чей-нибудь... — простонал он, почти шёпотом.

— Выпей моей, — спокойно предложил Драго.

— Твоя не вкусная, — пробормотал вампир, едва поднимая голову.

Финик уплетала еду, как белка орехи, засовывая в щеки то сыр, то мясо. Она была поглощена трапезой и не замечала почти ничего вокруг.

Тьяго не снял полностью балаклаву, лишь подогнал края, чтобы освободить рот для еды. Финик заметила шрам на его нижней губе, но не стала расспрашивать о его происхождении.

Тишина зала ожидания была наполнена приглушёнными звуками жевания, шорохом одежды и едва заметными мыслями участников о том, что впереди ждёт ночь второго тура.

Ведьма взяла еду и ушла в одну из комнат, закрыв дверь изнутри.

Морган заметил её, и сначала не сразу вспомнил, что уже убил её… или по крайней мере думал, что убил.

Жива значит..

Улыбка накрыла его лицо.

Сэм и Розалин чуть не устроили потасовку, когда заметили подрывника, который ловко взял поднос и набирал еду.

— Ого, вы выжили? — ехидно произнёс Желтый Герцог.

— Я тебе сейчас… — Сэм сжал кулаки, готовый броситься на него.

— Приятного аппетита! — рыжий грациозно поправил волосы и отошёл, оставив их переглядываться.

Одиночки вроде Вспышки, Хука, Ворона и Куба молча сидели за столом, наблюдая за всеми, не произнеся ни слова

Дубликат, атлетичный парень с кучерявой прической, пытался завести разговор с Финик, затем с Розалин, но обе ясно дали понять, что к знакомствам сейчас не готовы.

Прошло некоторое время.

Когда настал час следующего тура, участники начали выходить из своих комнат один за другим. Двери захлопывались навсегда провожая кого-то из них — ведь не каждый доживёт до третьего тура.

Знакомые друг с другом и незнакомые, все переглядывались, словно прощаясь с тихим и мирным днём. Вскоре второй тур разрушит их временные союзы.

— Объявляю правила второго тура! — громко прозвучал голос ведущего, разрезая тишину и предвещая новый виток опасности.

XX. Язык мой – враг мой

— Правила второго тура. Слушайте внимательно, участники.

Голос ведущего прозвучал чётко и уверенно. Без эха, без искажений — теперь было ясно: говорит человек, не андроид и не искусственный интеллект.

— Вас разделят на пары. С этого момента ваша судьба неразрывно связана с судьбой вашего напарника. Дуэт обязан достичь финишной черты вместе.

Он сделал короткую паузу, будто намеренно давая словам осесть в их мозгах.

— Если один из партнёров сходит с дистанции по любой причине — поражение, нарушение правил, добровольный выход или смерть — проигрывает весь дуэт. Нет напарника — нет шанса на победу.

В зале стало тише.

— Ваша задача — обеспечить совместное прохождение. Строго запрещено разрушать, серьёзно повреждать или пытаться перелезть через стены места испытания. Любая попытка создать короткий путь напрямую через преграду приведёт к мгновенной дисквалификации всего дуэта.

Финик вздохнула.

— Единственный допустимый путь — следование по предусмотренным тропам и коридорам. Ваша основная цель: найти выход.

Ведущий снова сделал паузу.

— Первые семь дуэтов, добравшиеся до финала, проходят в третий, заключительный тур. Все остальные — дисквалификация.

Он дал участникам несколько секунд, чтобы переварить услышанное: — Условия вам понятны?

— У меня вопрос.

Вампир стоял у стены, сложив руки в замок. Его голос был спокойным, почти ленивым.

— Убивать же разрешено?

Морган повернул голову и посмотрел прямо на Ведьму.

— Причинять друг другу вред во время испытания допускается, — ответил ведущий без колебаний.

— Отлично, — Морган медленно облизал губы.

Ведьма тут же нахмурилась и, не сказав ни слова, показала ему средний палец. Кто-то усмехнулся, а кто-то, наоборот, напрягся.

Теперь они были не просто врагами. Они стали парами. И в этом туре убить напарника — значило подписать смертный приговор самому себе.

— Участники, сейчас будет проведена жеребьёвка с помощью рандомайзера для формирования пар. Внимание.

Прошла всего секунда, но она показалась вечностью.

— Рандомайзер определил пары. Сейчас я их перечислю. Те, чьи имена я назову, подойдите к центру, чтобы познакомиться со своим партнёром на время второго тура.

Всё замерло и затихло.

— Участник номер три и участник номер двадцать.

Сэм тяжело вздохнул, когда к центру вышел Вампир, широко улыбаясь и явно наслаждаясь моментом.

— Только не ты… — тихо произнёс Сияющий.

Морган подошёл ближе и протянул руку. Его бледная ладонь застыла в воздухе.

— Приятно познакомиться, — сказал он с нарочитой вежливостью.

Сэм проигнорировал рукопожатие.

— Будет весело, — бросил Морган, явно добивая напарника.

— Участник номер один и участник номер шесть.

Они оба вышли к центру и на мгновение встретились взглядами.

Рэду это показалось смешным, что рандомайзер выбрал для него в пару именно Зеленого Солдата. Борис тем временем скользнул глазами по залу и нашёл Матроса среди остальных. Он едва заметно кивнул и подмигнул ему. Дружба во втором туре между ними продолжится, надеялся солдат.

— Участник номер десять и участник номер двенадцать.

Когда прозвучали их имена, обе девушки вышли вперёд. Они окинули друг друга оценивающим взглядом. Шпионка первой улыбнулась и протянула руку.

— Хорошая пушка у тебя, — заметила Розалин.

— Моя любимая, — ответила Финик и пожала руку старшей напарнице.

В их жесте не было дружбы — лишь уважение и понимание, что без доверия во втором туре не выжить.

— Участник номер двадцать семь и участник номер тридцать три.

Черноволосая девушка шагнула к центру. Следом за ней подошёл мужчина в красном классическом костюме, с рогами, выступающими из головы, словно корона.

— Это ведь ты был вместе с тем вампиром в лесу? — начала ведьма, не сводя с него взгляда.

— Да, — спокойно ответил он. — Но теперь я с тобой. И он хочет тебя убить, — демон улыбнулся.

— А будто я этого не знаю, — устало выдохнула Луиза.

Их союз был заключён без иллюзий.

— Участник номер шестнадцать и участник номер тридцать один.

Парни молча кивнули друг другу, коротко пожали руки и отошли в сторону. Ни лишних слов, ни эмоций — только принятие факта.

— Участник номер двадцать три и участник номер двадцать восемь.

Морган стоял рядом с Сияющим, осматривая участников, словно прикидывая, с кем можно враждовать, а с кем лучше не связываться. Когда к центру вышли Путь и Куб, он напрягся. В горле запершило — будто остатки крови спеклись и начали засыхать, вызывая неприятный, тянущий дискомфорт.

— А эти… самые странные, — негромко произнёс он.

Сияющий молча согласился.

Куб выглядел молодо, но одет с иголочки. На нем строгий чёрный костюм и чистые туфли, не запачканные травой или землей. Его глаза не были человеческими — в них отсутствовали зрачки, взгляд был пустым и потусторонним. Путь вообще был похож на пришельца.

Какие у них способности — оставалось загадкой. Но одно чувствовали все без исключения: вокруг этих двоих витала мощная аура. Даже те, кто никогда прежде не ощущал ничего подобного, инстинктивно чувствовали давление.

— Участник номер пятнадцать и участник номер тридцать.

— Эй, дружок, как ты относишься к взрывам? — начал Герцог с ухмылкой.

— Отлично, — ответил кучерявый парень, — но при условии, что я не в эпицентре взрыва.

— Ты со мной в паре, — довольно произнёс Герцог. — Значит, ты мой напарник-подрывник. Давай уничтожим их всех?

— Эй, вас слышно, — перебил их Сияющий.

Жёлтый Герцог повернулся к Сэму и лениво помахал ему рукой, будто старому знакомому.

— Запомни, — прошептал он Дубликату, — его убьём первым.

— Участник номер двадцать один и участник номер двадцать шесть.

Двое вышли к центру, не уступая друг другу в физической форме.

Если Тьяго был облачён в свой фирменный тактический костюм, то Хук оказался обнажён до пояса — на нём были лишь широкие чёрные штаны. Его тело выглядело как выточенное из камня.

Волк сразу понял: перед ним не солдат. Боец. Чистый, прямолинейный, привыкший решать всё силой, как и он сам.

— Участник номер восемнадцать и участник номер восемь.

Эмоционально опустошённый Оникс подошёл к центру, когда Ли Джун уже стоял там. Они молча посмотрели друг на друга и без слов отошли в сторону. Ни приветствий, ни вопросов — будто каждый из них находился в своём собственном мире.

— Последнему участнику не достался напарник. Он будет проходить испытание в одиночку. Участник номер двадцать девять.

Мужчина в белой рубашке и чёрной жилетке спокойно вышел к центру.

— Эй, так нечестно! — выкрикнул Морган. — У него куда больше шансов финишировать! Ему ведь не нужно отвечать за задницу своего напарника!

Вампир повернулся к Сияющему и усмехнулся.

— Без обид.

— Да, правильно он говорит! — подхватил Жёлтый Герцог.

В зале поднялся гул. Но правила уже были объявлены. И пересматривать их никто не собирался.

— Так как во второй раунд прошло иное, чем предполагалось, количество участников, было принято решение: один участник будет проходить испытание без напарника. Рандомайзер определил, что этим участником становится номер двадцать девять. Решение окончательное и пересмотру не подлежит!

Вампир напоследок огрызнулся пообещав себе, что выпьет кровь этого мужчины, как только встретит того во втором туре.

Список пар был сформирован и озвучен.

— Прошу всех участников пройти к началу второго тура.

Перед ними открылся длинный коридор.

С одной стороны располагались двери — ровно десять, каждая предназначенная для одного дуэта. Металлические, без опознавательных знаков, они тянулись вдоль стены.

Ведущий попросил пары встать у дверей, начиная с первого названного дуэта. Как ни странно, никто не запутался.

Когда участники занимали свои места, Оникс внезапно остановился. Он поднял руку вверх.

Сэм заметил это сразу. Он вышел из строя и подошёл к нему, оставив Моргана позади.

— Я хочу покинуть испытание, — тихо сказал он.

Сэм подошёл вплотную к Эллиоту и осторожно отпустил его руку.

— Не надо...

Усталые глаза Оникса, лишённые каких-либо эмоций, посмотрели на Сияющего. Ни злости, ни страха — лишь пустота. Он резко оттолкнул американского выбывшего супергероя, пытавшегося остановить его дисквалификацию.

— Участник номер восемь, вы что-то сказали? — раздался голос ведущего из громкоговорителя, будто того застали врасплох и отвлекли от чего-то важного.

— Да, мальчик хочет домой, — холодно бросила Ведьма, стоя рядом с Драго.

Тот едва заметно улыбнулся, услышав её голос.

Оникс сделал шаг вперёд.

— Я… я хочу закончить всё это, — хрипло произнёс он.

Рядом стоящий напарник, Ли Джун, даже не напрягся. Все его мыслительные процессы были заняты анализом ситуации и построением предположительного вердикта ведущего.

— Правильно ли я понимаю, что вы готовы прямо сейчас сдаться и не участвовать во втором туре? — спросил ведущий.

— Не делай этого, — твёрдо сказал Сэм.

— Да, — коротко ответил Эллиот.

Повисла тишина.

Участники стояли у дверей, и все до единого смотрели на Оникса. Потерянный, уставший и совершенно выдохшийся — ему не помог даже отдых. В их глазах он был не просто изгоем, а никем. И никем он и был на самом деле.

То, что сделал с ним Джахар, разрушило его раз и навсегда.

Эллиот достал сферу из кармана брюк и положил её в ладонь Сияющему. Сэм посмотрел на артефакт и не хотел принимать его — будто всё ещё не верил, что Оникс покидает испытание окончательно.

— Ты уверен в том, что делаешь прямо сейчас? — спросил американец.

Эллиот поднял взгляд.

— Я больше не чувствую ничего, — спокойно сказал он. — Ни боли. Ни страха. Ни проклятия. Даже желания победить или жить.

Он на мгновение замолчал.

— А значит… мне здесь больше нечего делать.

Сфера осталась лежать на ладони Сэма.

Оникс накрыл своей ладонью сферу, лежавшую на ладони Сэма, и, отпустив её, сделав шаг назад.

— Участник номер восемь дисквалифицирован, — произнёс ведущий. — Прошу вас пройти в комнату отдыха.

Оникс развернулся и по коридору направился обратно.

В этот момент энергия Сияющего пробудила сферу. Та замешкалась на его ладони, закрутилась — сначала по оси, затем в обратную сторону. Сэм рефлекторно сжал её, не зная, что делать. Сфера завибрировала. Потом раскрылась.

Щелк!

Свет вырвался из неё лучом и ударил Ониксу в спину.

Эллиот рухнул на колени. Воздух вырвался из его груди, словно он сделал первый вдох за долгие годы. Чувства вернулся к нему.

Он повернулся к Сияющему — и Сэм сразу понял: Оникс снова был прежним. Таким же, как тогда, у озера, при их первой встрече.

Эллиот посмотрел на свои ладони, чувствуя тепло кожи, ощущая дыхание. Приложил руку к груди, вслушиваясь в сердцебиение. Оно было настоящим. Живым.

В голову хлынули воспоминания. Эмоции. Цвета. Небо. Звёзды. Метеоры. Галактики. Имена. Лица. Смысл.

Он снова чувствовал себя живым.

Не успел он подняться, как к нему подошли трое вооружённых людей, одетых с ног до головы в чёрную военную форму. Шлемы скрывали их лица. Все трое синхронно подняли автоматы и направили их в голову Оникса.

— Встать, — приказал один из них. — Следовать за нами.

Сэм сделал шаг вперёд.

— Он может снова продолжать, — сказал он жёстко.

— Участник номер восемь дисквалифицирован, — холодно ответил ведущий. — Решение окончательное.

Оникс медленно поднялся. Он посмотрел на Сэма — и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Его тело пронзила боль.

— Ведущий! — крикнул Оникс. — Я могу продолжать.

Сэм откинул сферу в сторону и пошел к Ониксу, чтобы поддержать его решение снова участвовать в испытании и пройти второй тур.

— Отказано! — прозвучал голос ведущего.

— Постойте! — крикнул Сэм, направляясь к Ониксу. — Он хочет снова быть участником!

Остальные начали громко обсуждать. Время второго тура уже началось, но двери всё ещё были закрыты.

Один из вооружённых нацелил автомат на Сияющего, когда тот подошёл слишком близко.

— Ну и что, выстрелишь в меня? — обратился он.

Тот промолчал, но все еще целился в лоб Сияющего.

Проклятие Оникса вновь активировалось. Всё ещё стоя на коленях, он почувствовал агонию по всему телу. Но он радовался ей — будто встретил старого друга, с которым не виделся давно и больше не надеялся встретиться.

Боль. Но родная.

Один из охранников схватил Оникса за рубашку, пытаясь заставить его встать и пойти в комнату отдыха, но дотронулся до его потрескавшейся кожи.

Перчатки не спасли его. Мигом от кончиков пальцев до локтя пронеслось золотое свечение — и рука его превратилась в камень. Он отшатнулся назад, и рука у него осыпалась кусками на пол, оставив за собой крошечные камешки.

Тот, кто держал прицел на Сэме, приставил дуло автомата к его лбу, приказывая вернуться на своё место, к напарнику у двери.

Начался хаос. Другие охранники, свидетели инцидента, сначала не вмешивались, пока голос ведущего снова не прогремел:

— Участник номер восемь дисквалифицирован!

Началась стрельба. Двое открыли огонь по Ониксу, но пули не брали. Он встал и устремил взгляд к двери в комнату отдыха.

— Сэм! — крикнула Розалин, когда тот был готов напасть на вооружённого охранника. — Хватит! Оставь его! — кричала она.

Сияющий покрылся энергией в тот момент, когда дуло автомата врезалось ему в лоб, оставив малозаметный след.

— Участник номер двадцать, если вы сейчас же не вернётесь к началу второго тура, вы будете так же дисквалифицированы, — предупредил ведущий.

Сэм стоял на месте.

Обстреливая Оникса, пули летели рикошетом по всему коридору, но навредить ему они не могли. Когда стрельба прекратилась, Оникс направился в комнату отдыха, смирившись со своей дисквалификацией.

— Эллиот! — крикнул Сэм.

— Оставь его! — Розалин оказалась рядом с Сэмом, взяв его за руку. — Рано, — шепнула она ему на ухо.

Сэмюэль вздохнул и вернулся к своему напарнику по второму туру.

Все затихло.

— Что это было? — спросил его вампир.

Сияющий промолчал.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Несмотря на тишину, в ушах всё ещё стоял шум от автоматной очереди, который длилась около 40 секунд. В этом испытании дисквалификация — значит смерть. Многие это знали, но забыли. И тут им показали, что несут за собой слова сказанные в минуту их слабости.

Теперь, когда условия испытания стали яснее в разы, кто продолжит дальше? Кто готов убить всех ради одного миллиарда долларов? Может быть, есть те, кто хочет пойти против организаторов, чтобы остаться в живых?

— Так как участник номер восемь отказался от участия и был, гхм… дисквалифицирован… то участники восемнадцать и двадцать девять теперь объединены в дуэт, — прозвучало в микрофон. — Второй тур начнется после звукового сигнала, — заговорил в динамик другой голос, на этот раз женский.

Вооруженная гвардия отвела Оникса по коридору в комнату отдыха, все еще не убив его. Проклятие спасало его от неминуемой смерти.

Прозвучал сигнал.

Каждая дверь отворилась, и перед участниками возникли высокие, до потолка каменные стены. Серые, шероховатые и холодные на ощупь, они уходили далеко вверх, а их гранёные поверхности отбрасывали длинные тени. Узкие проходы между стенами создавали ощущение замкнутого пространства, где каждый шаг эхом отзывался в коридорах. В воздухе витал запах сырости и пыли, а свет ламп с потолка едва касался пола, оставляя множество темных углов и закоулков.

Все до единого поняли: перед ними ни что иное, как лабиринт.