Чиби губитель Вам поможет?

Глава 1 - я проснулся

24 декабря 2009 года. Мэдисон, штат Висконсин. Пятый час атаки Симург.

Я пришёл в себя рывком — так выныривает утопающий, судорожно глотая воздух. Только воздуха здесь не было. Вместо него — бетонная взвесь, едкий дым и чей-то пронзительный крик, рвущий перепонки. Головная боль накатывала волнами, словно кто-то проворачивал в висках раскалённый шомпол.

Первая мысль: «Я ещё сплю». Вторая: «Почему так больно?» И тут же третья, самая страшная: «Почему я это чувствую не своей головой?»

Сенсорный шок был абсолютным. Я не просто видел — я сканировал. Остовы небоскрёбов — кто-то методично выдирал из них целые секции и швырял в кружащий вокруг живой щит из героев. Я чувствовал каждый обломок, зависший в воздухе, каждую трещину в асфальте под собой, движение тысяч тел в радиусе нескольких кварталов. Я чувствовал даже тех, кто прятался в подвалах, и этот поток информации ввинчивался в человеческий мозг раскалённым сверлом. Паника накрыла бы меня целиком, если бы не одно: я узнал это место. Я узнал этот мир — слишком много часов было потрачено на чтение и обсуждение. Земля Бет, декабрь 2009, Мэдисон. Внизу, под моими босыми ногами, дрожала земля, а в паре сотен метров слева в небо поднимался очередной виток спирали из строительного мусора — Симург продолжала свою дьявольскую технарскую сборку. Земля Бет. Мэдисон. Время и место, от которых у бывалых кейпов седеют волосы. Атака Крылатой.

Я опустил взгляд. То, что я принял за собственные ноги, оказалось шестью крыльями — асимметричными, жемчужно-белыми, сложенными вокруг бочкообразного убежища. Мои руки — тонкие, словно выточенные из мрамора. Детские. Девичьи. Миниатюрная копия Симург, только без её холодного безразличия во взгляде. Где-то глубоко в груди билось что-то живое — скорее всего, мой настоящий мозг, подключённый к биокристаллической платформе. Всё остальное, как у любого Губителя, было многомерной структурой, работающей на неведомых мне прежде принципах.

Воздух снова взорвался. Стрекот автоматических винтовок, шипение пара и грохот — прямо передо мной группа полицейских в спецназовской броне открыла огонь. Не по Симург — по мне. Я инстинктивно взмахнул крылом, и бетонная крошка вокруг меня уплотнилась в полупрозрачную стену. Пули застучали по ней, как град по жестяной крыше. Полицейские закричали — в их глазах застыл животный ужас. «Ещё одна! Мелкая! Стреляй!» — донеслось сквозь какофонию. Они видели не ребёнка, не жертву. Они видели клона Симург. Любое отклонение от клише вызывало у них панику, граничащую с агрессией. Мир, где паранойя победила разум, не прощал непохожести.

Я не мог их винить. Мир, где паранойя победила разум, где каждая нестандартная внешность воспринималась как угроза, а любой Губитель мог заложить мину замедленного действия в твоё сознание. Но мне нужно было выжить.

Телекинез — моё единственное оружие. Я попытался поднять себя в воздух, подражая той, с кем меня перепутали, но тело закружило и швырнуло на ржавый остов микроавтобуса. Получилось! Только теперь я почувствовал, насколько всё сложно. Масштаб или точность — выбор, который приходилось делать каждую секунду. Я сосредоточился на узком луче и рванул за обломки, прочь от линии огня. Человеческий разум отказывался моделировать будущее хотя бы на пару ходов вперёд — перед глазами плыли лишь туманные образы, большей частью бесполезные.

Двигаться приходилось рывками: короткий, строго вертикальный подъём над рухнувшей автострадой, ещё один залп из чего-то плазменного, по ощущениям — работы местного технаря, и падение в лабиринт перевёрнутых грузовиков. Я заполз в смотровую яму, плотно прижав к себе все шесть крыльев. Надо было отключить сканирование, но даже сквозь боль эта сеть данных была моим единственным шансом понять, куда я попал.

Сквозь стиснутые зубы я пытался расшифровать потоки. Симург продолжала кружить над городским ядром — она собирала сферу с цилиндрическими стержнями, игнорируя героев, которые бомбардировали её энергетическими лучами. В южном секторе бушевал пожар, два квартала восточнее — баррикады из машин скорой помощи. Эвакуация шла полным ходом, но хаотичные перемещения Крылатой сводили все усилия на нет. Люди гибли десятками, и моя симургоподобная внешность гарантировала мне мгновенную смерть от рук спасателей, едва меня заметят.

В смотровой яме воняло машинным маслом и гарью. Я обхватил колени руками и заставил себя дышать ровнее, хотя лёгкие работали как-то иначе, возможно, вовсе не лёгкие. Нужно было решить: оставаться в зоне боя значило погибнуть. Прорываться наружу — быть замеченным. Где-то на грани сознания мелькнуло воспоминание: Симург не закончит атаку ещё несколько часов, а когда уйдёт, Мэдисон закроют на карантин. Значит, главное — продержаться до отступления Губителя, а потом найти способ покинуть зону оцепления до того, как СКП наглухо заблокирует периметр.

Я осторожно выглянул из-за края. Небо над Мэдисоном напоминало растревоженный улей. Десятки летающих кейпов, несколько дронов и мерцающее облако вокруг фигуры, которую я мог бы назвать прекрасной, если бы не знал, что она несёт с собой. Песнь пока не звучала в полную силу — только психоподавляющий гул на грани слышимости, от которого у обычных людей начиналась истерия и агрессия.

Я мысленно перебрал свои активы. Шесть манипуляторов-крыльев, телекинез, способный дробить бетон, технарские способности, которые здесь, на Земле Бет, стоили дороже золота. И катастрофическая нехватка энергии — биокристаллическая структура требовала подпитки, а «звёздного» света или электричества я не чувствовал. Энергии оставалось мало. Ограничение, которое не позволит мне доминировать над идиотами и врагами этого мира. Придётся экономить, полагаться на хитрость и накопленный багаж знаний из другого мира. Но сначала — выжить.

Вдалеке удачно брошенный кем-то луч ударил в сборку Симург. Взрыв почти не повредил ей, но заставил издать короткий резкий звук — психический удар, от которого несколько кейпов рухнули вниз с неба. Я ощутил его отголосок даже здесь, в своём убежище, и на миг мои собственные сенсоры полыхнули помехами. Хороший урок. Близко к ней подходить нельзя.

Я отполз глубже в тень, втянул крылья так сильно, что кончики коснулись плеч, и приготовился ждать. Мой человеческий мозг — слабый для этого тела, для этой войны — постепенно успокаивался, перегружая сознание в режим наблюдателя. Когда Симург уйдёт, начнётся самое сложное. Мне придётся доказать, что чудовище — это не я, что я не враг. Или стать врагом для тех, кто первым поднимет руку. Этот мир ошибок не прощает.

А пока — тишина в голове, распахнутые сенсоры и одно-единственное слово, которое я поймал из переговоров спасателей на общей частоте: «Держитесь. Она уходит». Через несколько часов Мэдисон станет зоной отчуждения. Вот тогда-то всё и начнётся.

Глава 2 - я прячусь

25–27 декабря 2009 года. Окрестности Мэдисона.

Симург ушла на рассвете. Я почувствовал это не глазами — сенсорами, которые вдруг перестали фиксировать гравитационные аномалии над центром города. Тишина после её ухода была оглушительной. А потом начался ад организованного хаоса.

Через два часа периметр оцепили. Не просто военные — СКП развернула полевые штабы, мобильные лаборатории и сканирующие арки на всех шести выездах из города. Ещё через час появились технари с оборудованием, от одного вида которого у меня — существа из многомерного кристалла — начиналась мигрень: излучатели широкого спектра, датчики биомассы, детекторы парачеловеческой активности. Я наблюдал за ними из своего убежища, лёжа неподвижно, как каменное изваяние, и сканировал каждый их шаг.

Первые сутки я собирал информацию и припасы.

С мародёрством проблем не возникло — Мэдисон превратился в город-призрак за шесть часов. Я перемещался короткими перебежками от подвала к подвалу, стараясь не подниматься выше уровня второго этажа: в небе барражировали дроны с тепловизорами, но моё тело, состоящее на девяносто пять процентов из биокристаллической структуры, почти не излучало тепла. Это я выяснил случайно, когда один из дронов пролетел в трёх метрах от меня и не зафиксировал цель. Человеческий мозг и несколько органов внутри платформы были укутаны слоем изоляции, как в термосе. Тепловизоры меня не видели, но датчики движения — очень даже.

Я экспериментировал методично, как и подобает тому, кто когда-то был инженером. Шаг в сторону сканера биомассы — сигнал тревоги, потому что органика всё же присутствовала. Задержка дыхания, замедление метаболизма до нуля — сканер успокаивался, принимая меня за труп или фрагмент разрушенного здания. Ультразвуковые ловушки реагировали на плотность, и тут моё тело давало аномальный отклик: кристаллическая решётка рассеивала сигнал неравномерно. Приходилось обходить их стороной или создавать помехи, бросая в зону действия обломки.

С едой было хуже. Мой мозг требовал глюкозы и кислорода — человеческая часть никуда не делась. Я нашёл разграбленный супермаркет на Монро-стрит, где уцелели консервы, сухие завтраки и бутилированная вода. Украсть — да, именно украсть, потому что платить было нечем и некому, — пришлось рюкзак, спальный мешок и тёплую одежду. Детское тело не мёрзло, но маскировка требовала жертв: я натянул на себя растянутый свитер, бесформенные штаны и зимнюю куртку с капюшоном. Шесть крыльев плотно прижались к спине, создавая под тканью лишь лёгкую горбатость — не идеально, но терпимо для беглого взгляда.

Имя. Я не выбирал его сознательно. Помнил старую поговорку про мистику имён и ещё лучше помнил, что в этом мире существуют мыслители, способные вытянуть из одного лишь прозвища цепочку ассоциаций. Пусть лучше я останусь «объектом», «целью» или «неопознанным феноменом» в отчётах СКП. Чем меньше зацепок, тем дольше я проживу.

Вторую ночь я провёл в библиотеке колледжа Мэдисона. Здание уцелело частично, но серверная работала на автономном питании. Я взломал сеть не технарскими способностями — банальным перебором паролей, потому что мои способности к моделированию будущего были слишком слабы для предсказания комбинаций. Зато информации скачал достаточно: карты, расписание патрулей, список зарегистрированных кейпов в Бостоне, данные о транспортных узлах.

Бостон. Я выбрал его по трём причинам. Во-первых, далеко от Мэдисона — почти тысяча миль. Во-вторых, достаточно крупный, чтобы затеряться в толпе, но без такого пристального внимания сильных игроков, как в Нью-Йорке или Филадельфии. В-третьих, портовый город, где на странных приезжих всем плевать — слишком много там транзитного сброда и контрабандистов.

Прорыв через периметр занял третьи сутки.

Я выбрал восточный сектор, где сканирующее оборудование дало сбой после аварии на подстанции. Технари СКП суетились вокруг дымящегося генератора, перебрасывая питание на резервную линию, и в этой суматохе образовалась брешь — не в физическом заграждении, а в зоне покрытия датчиков. Я двигался на уровне земли, буквально перетекая от одного укрытия к другому, используя телекинез для гашения звука шагов. Крылья работали как амортизаторы, поглощая вибрации.

Самый опасный момент наступил у внешнего кольца: биосканер нового поколения, разработка «Дракон», судя по маркировке. Моя маскировка под камень не сработала бы — требовалось активное воздействие. Я напряг тот участок платформы, который отвечал за технарские способности, и буквально перепрограммировал структуру своего внешнего слоя на молекулярном уровне, изменив отклик на излучение. Три секунды — именно столько потребовалось лучу, чтобы пройтись по мне и не опознать как живой организм. Три секунды, которые стоили мне десяти процентов оставшегося заряда. Энергия таяла с пугающей скоростью.

Я вышел за периметр в три часа ночи, когда луна спряталась за тучами. Позади остались заграждения из колючей проволоки, прожекторные вышки и приглушённый гул военной техники. Впереди — заснеженные поля Висконсина и тысяча миль до спасения.

Путь до Бостона занял две недели. Я не считал дни — я считал километры и калории.

Я шёл пешком, избегая крупных трасс. Ночевал в заброшенных амбарах, на чердаках придорожных мотелей, один раз — в дренажной трубе под шоссе, когда началась метель. Питался тем, что мог украсть: хлеб с заправок, консервы с задних дворов фермерских магазинов, однажды — целую индейку, которую нерадивый работник забыл в коптильне. Воровство давалось легче, чем я ожидал: телекинез на малых дистанциях позволял открывать замки и отводить камеры в сторону. Но каждый раз, забирая чужое, я чувствовал укол совести и одновременно — горькое осознание: этот мир не оставил мне выбора. Подработка означала документы, документы означали проверку, проверка означала вскрытие в лаборатории СКП.

Люди. Я наблюдал за ними постоянно — из укрытий, через окна, по ночам.

В маленьком городке под Чикаго я видел, как толпа едва не линчевала женщину с лёгкой мутацией — всего лишь зелёная кожа и слегка вытянутые уши. Она кричала, что не кейп, что родилась такой, но её уже тащили к фонарному столбу с обрывком верёвки. Полиция вмешалась в последний момент, но я запомнил лица в толпе — обычные, усталые, перепуганные лица людей, которые больше не верили в невиновность.

В другом городе, уже ближе к Пенсильвании, я видел очередь в убежище — сотни людей с рюкзаками и детьми, стоящих на морозе в ожидании «окна» между атаками местных злодеев. Они не роптали. Они привыкли. Это было страшнее всего — привычная покорность перед хаосом.

Я видел, как подростки в подворотне кололи себе какую-то дрянь, называя её «порошком героя» — дешёвый наркотик, временно дающий иллюзию парачеловеческих способностей. Двое из пяти не пережили передозировку, но остальные вернулись на следующий день.

Я видел проповедника, который кричал о конце света не в переносном, а в самом буквальном смысле — и ему верили, потому что Губители приходили регулярно, и каждый город в руинах был аргументом в пользу его правоты.

К концу второй недели я перестал удивляться. Осталась только холодная, расчётливая решимость.

Бостон встретил меня небоскрёбами в утренней дымке. Я проник в город через порт — не через ворота, а через грузовой терминал, где сканеры были настроены на оружие и взрывчатку, а не на девочку с горбом на спине. Пройдя мимо ржавых контейнеров и спящих в них бездомных, я наконец ступил на городские улицы.

Никто не обернулся. Никто не закричал. Никто не вызвал героев. Бостон шумел, дышал и совершенно не интересовался очередным беглецом. Я замер на перекрёстке, втягивая воздух — угольная пыль, соль с залива, выхлопные газы и запах дешёвой уличной еды.

«Вот, значит, до чего вы докатились», — подумал я, глядя на прохожих. На их лицах не было надежды. Только осторожность, усталость и застарелый страх. Мир, где паранойя стала инстинктом выживания. Мир, где ангела скорее пристрелят, чем попытаются понять. Мир, который я теперь должен научиться называть своим.

Я поправил капюшон, проверил остаток энергии — тридцать семь процентов, критически мало — и шагнул в поток людей.

Глава 3 - первый фраг

Бостон встретил меня не только равнодушием, но и возможностями. И сложностями.

Первые дни ушли на разведку. Я обосновался в заброшенном складском комплексе в Дорчестере — районе, который даже местные кейпы патрулировали без энтузиазма. Крыша протекала, зато подвал имел три выхода и отличную звукоизоляцию. Из мебели — ржавый остов станка и груда поддонов, которые я приспособил под лежанку. Романтика выживания.

Энергии оставалось тридцать два процента. Каждый день я тратил крохи на поддержание сенсорного поля в радиусе пары кварталов — достаточно, чтобы знать о приближении опасности, но недостаточно, чтобы моделировать будущее. С этим даром вообще всё было странно: чем точнее я формулировал вопрос, тем яснее проступал ответ. «Где я найду еду сегодня?» — размытая тень. «Будет ли хлеб в мусорном баке за пекарней на углу Галливан-бульвара и Уэст-Форс-стрит в течение ближайшего часа?» — чёткое «да», вспыхивающее перед глазами золотистой искрой. Узкая специализация, но полезная. Я записывал результаты в найденный блокнот, сверяя прогнозы с реальностью. Совпадение — восемьдесят три процента, и оно росло.

Телекинез удивлял иначе. Сложность объекта имела значение, но не масштаб. Песчинку и бетонный блок я поднимал с одинаковым усилием, а вот связка ключей уже требовала концентрации: каждый ключ — отдельный объект с собственной траекторией. Грубо говоря, один предмет — одна команда. Голыми руками я мог жонглировать десятками обломков, но стоило попытаться собрать из них конструкцию, как мозг начинал плавиться. Простота правила. Изящество каралось.

Голос я не пробовал. Помнил, чем кончил Элайджа Матерс и прочие «певцы». Мой единственный козырь — анонимность, и рисковать им ради эксперимента, который наверняка привлечёт внимание, было глупо.

Столкновение случилось на двенадцатый день.

Я собирал консервы в круглосуточном магазине на границе Саут-Энда, когда сенсоры засекли аномалию. Кто-то приближался, и пространство вокруг него медленно меняло химический состав. Кальций, магний, фосфаты — всё, что содержало эти элементы, вытягивалось из стен, асфальта, даже из трупа голубя на подоконнике. Кристаллизовалось в белую корку, крошилось, осыпалось солью. Я замер, оценивая угрозу.

Он вошёл через заднюю дверь — высокий, сутулый, с неестественно белой кожей, будто его окунули в извёстку. Глаза — мутные кристаллы без зрачков. Одежда в белёсых разводах. Пальцы постоянно двигались, словно перебирали невидимые чётки, и от каждого движения на пол сыпалась тонкая соляная пыль.

— Крыса, — прошепелявил он, заметив меня. — Запасы портишь.

Я медленно выпрямился, не выпуская банку тушёнки. Сенсоры кричали: вокруг него формировалась зона поражения. Воздух становился едким, металлические стеллажи покрывались белым налётом прямо на глазах.

— Я уйду, — сказал я. Голос платформы — тонкий, девчачий, совершенно не вязавшийся с моим внутренним самоощущением. — Мне не нужны проблемы.

Он ухмыльнулся. Из трещин в губах сочилась белая слизь.

— А мне нужны. Испытательный срок, понимаешь? Зубы не любят, когда новенькие бездельничают. А тут ты. Даже не человек, да?

Он видел. Не знаю как — может, чувствовал химию моего тела, может, просто уловил неестественность движений, — но он понял. И принял меня за кейса-53, монстра с изменённой внешностью и стёртой памятью.

— Дело-53? — спросил он почти сочувственно. — Не повезло. Но мне плевать. Кошель или жизнь, малявка.

Я не ответил. Телекинез уже сжал его горло — резко, без предупреждения. Мой принцип прост: если конфликт неизбежен, бей первым.

Он захрипел. Соляная аура взорвалась — стены магазина пошли белёсыми разводами, упаковки круп и макарон затвердели, превращаясь в гипсовые муляжи. Я почувствовал, как кальций в моих человеческих костях — в тех немногих настоящих костях, что ещё оставались, — отозвался тупой болью. Но кристаллическая структура платформы была иной. Соль не брала её. Не с чем было реагировать.

Он понял это через секунду. В мутных глазах мелькнул ужас — не перед смертью, а перед ошибкой. Перед тем, что жертва оказалась не той, кем казалась.

Я усилил хватку. Хруст позвонков — звук, который я никогда не слышал вживую, только в кино. Оказалось, в реальности он тише. Тело обмякло.

И в этот момент я почувствовал это. Тонкий ручеёк энергии — не электрической, не тепловой, какой-то иной, на уровне самой структуры платформы. Он тёк от умирающего ко мне, словно вода по наклонному желобу. Я инстинктивно втянул его, и уровень заряда поднялся. Тридцать два и семь десятых процента. Тридцать три и три. Тридцать четыре. Рост прекратился, когда тело окончательно затихло.

Связь оборвалась.

Я стоял над трупом в засыпанном солью магазине и пытался осознать. Конфликт. Мне нужен конфликт. Как Губителям. Как любому юниту Эскалации — термин из технической документации СКП, который я помнил по тексту романа. Мы запрограммированы на сбор данных через противостояние. Это не жажда убийства, не голод и не злоба. Это базовая функция. Я — оружие, которому требуется бой для подзарядки.

От осознания стало холодно. Я не хотел быть оружием. Но выбора, кажется, не осталось.

Труп я утилизировал. Телекинез раздробил его вместе с соляной коркой в мелкую пыль, которую ветер развеял над заливом. Никаких следов. Никаких свидетелей. Я не испытывал угрызений совести — только холодный анализ. Он был бандитом, он напал первым, он даже не считал меня человеком. Но сам факт убийства требовал осмысления. Не сейчас. Позже.

Возник практический вопрос: как найти других паралюдей для проверки гипотезы? Мне нужны были подопытные. Желательно — злодеи, потому что герои привлекут слишком много внимания. Желательно — одиночки, потому что банды мстят. И категорически нельзя допустить, чтобы кто-то заметил сходство моего почерка с Симург. Никаких сложных конструкций. Никаких песен. Никаких многочасовых манипуляций. Только грубая сила и технарские фокусы.

Я начал собирать информацию. Бостонское подполье было пёстрым: остатки «Зубов», осколки «Падших», мелкие банды в порту, независимые злодеи, торгующие наркотиками и оружием. Я методично выцеживал данные из полицейской волны (технарство позволяло подключаться к незащищённым частотам), из уличных слухов, из собственных наблюдений. Через неделю у меня был список из четырёх потенциальных целей. Паралюди, чьи способности — или отсутствие моральных ограничений — делали их приемлемыми мишенями для эксперимента.

Оставалось только выбрать первого. И проверить, действительно ли конфликт — мой источник жизни, или тот случай был исключением.

Время экспериментов настало. Я поправил капюшон, проверил остаток энергии — тридцать пять процентов после недели экономии — и вышел в ночной Бостон. Город не знал, что в его тенях поселилось нечто, напоминающее спящего Губителя. И я надеялся, что не узнает как можно дольше.

Глава 4 - охочусь

Вечер 14 ноября 2010 года. Бостон.

Четыре цели. Четыре жизни, которые мир не стал бы оплакивать. Я убедил себя в этом заранее — не для оправдания, а для эффективности. Эмоции мешают расчёту, а расчёт был единственным, что отделяло меня от провала.

Первого звали Маркус Грейвз, хотя в досье СКП он проходил как Солевар. Тот самый, с кого началась моя гипотеза, уже был мёртв. Его место в моём списке занял другой. Я начала с севера, методично двигаясь на юг.

---

Цель первая: Лоуренс «Стикс» Холлоуэй. Мужчина, 34 года. Бродяга.

Способность: выделение через кожу алкалоидного токсина, вызывающего временный паралич.

Район: заброшенная станция метро, линия «Кембридж-Дорчестер».

Жертв: минимум восемь. Выживших нет — душил, пока те не могли двигаться.

Станция встретила меня запахом плесени, крысиного помёта и сладковатой гнили. Я двигалась бесшумно, крылья плотно прижаты к спине, капюшон низко надвинут. Сенсоры сканировали туннели — обрушившиеся перекрытия, лужи стоячей воды, ржавые остовы вагонов.

Холлоуэй сидел в бывшей диспетчерской. При свете керосиновой лампы он перебирал трофеи — женские часы, заколки, кошельки. Трофеи, но не ценности. Ему нужно было другое.

Я вошла без стука.

— СКП? — он вскинулся, выставив ладони. Маслянистая плёнка выступила на коже мгновенно. — Нет, погоди. Мелкая совсем. Заблудилась?

— Нет.

Телекинез ударил раньше, чем он успел шагнуть ко мне. Бетонный обломок с потолка — прямой, быстрый, как молот. Холлоуэй рухнул, не успев издать ни звука. Я прислушалась к ощущениям.

Ничего. Ни ручейка, ни искры. Смерть наступила мгновенно, без борьбы, без конфликта. Просто обрыв.

Вывод первый: мгновенное убийство не даёт подпитки. Нужен конфликт. Противостояние. Бой.

Я покинула станцию через пятнадцать минут, оставив тело там, где его найдут нескоро.

---

Цель вторая: Бренда «Моль» Карлайл. Женщина, 28 лет. Бывшая лаборантка фармкомпании.

Способность: генерация ультразвукового поля, вызывающего дезориентацию и внутренние кровотечения при длительном воздействии.

Район: многоквартирный дом в Саут-Энде, третий этаж.

Жертв: четыре семьи. Мотив — квартиры жертв с видом на залив.

Здесь всё было иначе. Карлайл почувствовала меня за секунду до атаки — её поле сработало как эхолокатор, отразившись от кристаллической структуры моего тела. Она встретила меня в коридоре, и воздух завибрировал, наполнившись тошнотворным гулом.

— Кейп, — выдохнула она, пятясь. — Герой? Злодей? Какая разница. Убирайся.

Я не ответила. Телекинез швырнул в неё кусок стены, но поле исказило траекторию — обломок врезался в потолок, осыпая нас штукатуркой. Она вскрикнула, и ультразвук стал плотнее. Мой человеческий мозг внутри платформы отозвался болью — глаза заслезились, вестибулярный аппарат взбунтовался.

Бой длился четыре минуты. Я наступала, она отступала, выигрывая время. Поле усиливалось, но платформа держалась. Я чувствовала, как вибрации расходятся по кристаллической решётке, гасятся, теряют силу. Она не могла пробить мою защиту, но и я не могла достать её напрямую.

Тогда я сменила тактику. Телекинез обрушил на неё поток мелких предметов — не для урона, а для истощения. Щепки, осколки стекла, гвозди из вспоротой стены. Каждый объект требовал концентрации, но каждый усиливал давление. Её поле начало пульсировать, теряя стабильность. Когда она споткнулась, я нанесла удар — простой, как дубина. Кусок бетонной балки вошёл ей в грудь.

И в этот момент я ощутила это. Ручеёк. Тоньше, чем в прошлый раз, но он был. Поток энергии потянулся ко мне — медленный, слабый, но ощутимый. Уровень заряда поднялся на две десятых процента и остановился.

Вывод второй: подпитка требует конфликта, а не просто убийства. Чем дольше борьба, чем активнее сопротивление — тем больше отдача. Но и риск выше.

Я стояла над телом, тяжело дыша — привычка человеческого мозга, платформе это было не нужно, — и записывала данные в блокнот. Руки не дрожали. Это пугало больше, чем сама смерть.

---

Цель третья: Джеральд «Свежеватель» О'Брайен. Мужчина, 51 год. Бывший мясник.

Способность: изменение плотности собственного тела, от дыма до стали.

Район: портовые склады, комплекс «Фэйрвью».

Жертв: неизвестно. Следствие подозревало не менее пятнадцати.

О'Брайен оказался самым опасным. Он не прятался — он ждал. Мои сенсоры засекли его слишком поздно: фигура соткалась из тумана прямо за моей спиной, и стальной кулак пробил бы меня насквозь, если бы не телекинез. Я выставила щит из мусорного контейнера — его скомкало, как фольгу.

— Девочка, — прогудел он. Голос был низким, почти инфразвуком. — С чем пожаловала?

Я не ответила. Телекинез обрушил на него груду металлолома, но он стал дымом — частицы просто пролетели сквозь него, не причинив вреда. Затем сталь — и он снова пошёл в атаку.

Бой затянулся. Я использовала всё: обломки, арматуру, даже поддон с замороженной рыбой. Он менял плотность с пугающей скоростью — дым уклонялся, сталь атаковала, что-то среднее позволяло ему двигаться с неестественной плавностью. Я чувствовала, как энергия уходит на телекинез, но продолжала давить. Сдаваться было нельзя.

Перелом наступил, когда я заметила закономерность: переход из дыма в сталь занимал у него полторы секунды. Окно уязвимости. Я подгадала момент — когда он стал дымом после очередной атаки — и вогнала в его центр массы тонкий штырь арматуры. Он начал твердеть, но штырь уже был внутри. Сталь сомкнулась вокруг металла, зажав его, как щепку в ране.

Он рухнул, захлёбываясь кровью. Переход в дым больше не работал — инородный предмет нарушал целостность.

Ручеёк хлынул сильнее. Почти полпроцента энергии. Я стояла, впитывая подпитку, и ощущала почти физическое удовольствие — платформа благодарно гудела, заполняя резервы. И от этого тоже становилось жутко.

Вывод третий: длительный бой с реальной угрозой жизни даёт максимум энергии. Конфликт — топливо. Но я ещё не понимала, какую цену придётся платить за него в будущем.

---

Цель четвёртая: Неизвестный. Ника, возраста, ни досье. Уличная кличка — Верлибр.

Способность: внушение через речь. Приказы, которым невозможно сопротивляться.

Район: ночлежка в Роксбери, подвал под вывеской «Сестры милосердия».

Жертв: не установлено. Предположительно — все, кто слышал его голос.

Самый опасный и самый желанный для проверки. Если подпитка зависит от конфликта, то противостояние с мастером внушения — чистый экстрим. Любая ошибка — и я стану его марионеткой.

Я подготовилась. Заткнула уши воском, обмотала голову тканью, оставив только глаза. Затем — технарский трюк: перепрограммировала свой внешний слой на поглощение звуковых волн определённой частоты. Грубо, неэффективно, но достаточно, чтобы приглушить человеческую речь до неразборчивого гула.

Верлибр не ждал гостей. Он сидел в подвале, окружённый своими «сёстрами» — женщинами, которые смотрели на него с обожанием, граничащим с экстазом. Мои сенсоры зафиксировали аномальную активность в их мозге — дофамин, серотонин, окситоцин зашкаливали. Он не просто контролировал их, он делал их счастливыми рабынями.

Я не дала ему заговорить. Телекинез обрушил потолок — не весь, только центральную балку. Он успел вскрикнуть, но команда потонула в грохоте. Женщины бросились врассыпную, а я уже летела вперёд, ускоряя себя до предела.

Он попытался крикнуть снова, но я телекинезом сдавила его горло. Глаза расширились — он понял, что его сила не работает. Я видела в его взгляде непонимание, панику, а затем мольбу.

Я колебалась ровно секунду. Потом вспомнила «сестёр» и сжала сильнее.

Ручеёк был тонким, почти незаметным. Конфликт не состоялся — он умер, не успев оказать сопротивления. Но я не жалела. Эта цель была другой: проверка того, можно ли нейтрализовать мастера до того, как он использует силу. Оказалось — можно, если не давать ему шанса.

Четыре цели. Четыре смерти. Энергия поднялась до тридцати восьми процентов.

---

Утро 15 ноября 2010 года. Убежище.

Я сидела на своём поддоне-лежанке, скрестив ноги, и анализировала данные. Блокнот был исписан мелким почерком — наблюдения, гипотезы, цифры. Рядом лежала карта Бостона с перечёркнутыми точками.

Пророчество — единственный инструмент, который я ещё не использовала для проверки теории. Я закрыла глаза и сформулировала вопрос. Чётко, конкретно, как учил опыт:

«Является ли прямой конфликт с другим парачеловеком необходимым и единственным условием для восстановления энергии моей платформы?»

Ответ пришёл не сразу. Перед глазами вспыхнули образы — драка, кровь, всплески силы. Затем — темнота, покой, и капля, падающая в пустой сосуд. Тишина.

Я интерпретировала это так: не единственным, но основным. Конфликт — самый эффективный путь. Но есть и другие. Может быть, время? Может быть, какая-то особая среда? Это требовало дальнейших экспериментов.

Я отложила блокнот и посмотрела в окно. За грязным стеклом занимался серый ноябрьский рассвет. Где-то в Броктон-Бей, всего в паре сотен миль отсюда, жила девочка по имени Тейлор Эберт. Она ещё не знала, что через два месяца её жизнь изменится навсегда. Шкафчик в Уинслоу. 11 января 2011 года. День, который сломает её и одновременно даст ей силу. День, который станет началом конца для этого мира — или для его спасения.

Я помнила эту дату лучше, чем собственный день рождения. И теперь, имея платформу Губителя, я могла вмешаться. Предотвратить. Изменить. Или оставить всё как есть — потому что вмешательство в ключевые точки канона могло запустить цепь событий, которую не просчитать даже моим пророческим даром.

У меня было почти два месяца на решение. Два месяца, чтобы набрать силу, найти союзников или хотя бы понять правила игры. Два месяца до того, как история сделает свой первый, самый страшный шаг.

Время экспериментов закончилось. Начиналось время планирования.

Глава 5 - экспериментирую

Конец ноября — начало декабря 2010 года. Бостон.

Открытие случилось случайно, как и большинство важных открытий.

Четвёртый эксперимент за неделю — я выслеживала очередного злодея, мелкого торговца оружием по кличке Девятипалый, который по совместительству промышлял рэкетом в порту. Он засветился в полицейской базе после неудачной сделки, и я ожидала рутинную охоту: подкараулить, спровоцировать короткий бой, подзарядиться.

Вместо боя я нашла сокровище.

Девятипалый хранил добычу в арендованном гараже на окраине Дорчестера. Когда я вскрыла дверь телекинезом, сенсоры едва не ослепли от неожиданного сигнала. В углу, среди ящиков с патронами и крадеными армейскими сухпайками, лежал предмет. Небольшой — размером с футбольный мяч, — заключённый в матово-чёрный корпус с голубыми прожилками. Тинкертех.

Моя платформа загудела, как трансформатор под нагрузкой. Я приблизилась осторожно, ожидая ловушки, но предмет просто лежал — генератор, судя по маркировке, или преобразователь. Когда я коснулась его кончиком крыла, поток энергии ударил в меня, словно глоток воды после недели в пустыне.

Пять процентов за три секунды. Я отдёрнула крыло, потрясённая. Уровень заряда поднялся с тридцати семи до сорока двух, и это был не конфликт, не бой, не убийство. Это был просто контакт.

Девятипалый пришёл через час. Я ждала его в темноте, сидя на ящиках, скрестив ноги. Он включил свет, увидел меня и потянулся за пистолетом — инстинктивно, безнадёжно. Телекинез вырвал оружие из его рук и прижал его самого к стене.

— Где ты это взял? — я указала на генератор.

— К-купил, — прохрипел он. — У Тойбокса. Ящик Игрушек. Это генератор для моей... для моего экзоскелета. Он сломан.

Я отпустила его через минуту, забрала генератор и ушла. Девятипалый остался жив — не потому, что я стала мягче, а потому что информация стоила больше, чем короткая подпитка от драки с перепуганным торговцем.

---

Тойбокс. Ящик Игрушек.

Я слышала это название в тексте романа. Группа технарей-отшельников, которые торгуют своими изобретениями через посредников, не выходя на прямой контакт с внешним миром. Их технологии питались от тех же принципов, что и тела Губителей — многомерные структуры, нарушающие законы физики. И, как выяснилось, их артефакты были для меня съедобны.

Весь следующий день я изучала находку. Генератор действительно был сломан — сгорел стабилизирующий контур, — но моё технарство позволяло заглянуть глубже. Я видела схему, понимала принцип, могла бы даже починить, но это было не главное. Главное — способ связи с продавцами.

Тойбокс работал через зашифрованные каналы в даркнете. Чтобы выйти на них, требовалось: специализированное оборудование для доступа к их серверам, анонимный банковский счёт с криптовалютой, аккаунт на форумах, где технари обмениваются заказами. И, желательно, репутация.

До конца ноября я занималась именно этим.

Оборудование я собирала по крупицам. Украсть ноутбук оказалось проще, чем настроить его на анонимный выход в сеть. Технарство помогало с электроникой — я перепрошивала микросхемы касанием пальцев, создавала фильтры трафика из подручного хлама, собирала усилители сигнала из деталей старого телевизора и микроволновки. Крылья работали как идеальные манипуляторы, позволяя паять контакты на уровне, недоступном человеческим рукам.

Анонимные транзакции потребовали выхода в реальный мир. Пришлось украсть несколько кредитных карт у наркоторговцев в порту — тех, кто не заявит в полицию. Затем — долгая игра с переводами, конвертациями и подставными кошельками. К концу недели на моём счету в биткойн-эквиваленте лежала сумма, достаточная для первого заказа.

Аккаунт на форуме я создала в последнюю очередь. Парахуманс Онлайн — главная площадка для обсуждения всего, что касалось кейпов. Я выбрала ник «Chrysalis» — Куколка. Безликое имя, не привязанное ни к чему конкретному.

Именно там я и наткнулась на тему о себе.

---

Я листала раздел «Слухи и наблюдения: Бостон», когда заметила ветку с лаконичным заголовком: «Горбатый ребёнок в Дорчестере — новый вигилант?» Открыла из любопытства и замерла.

Обо мне говорили уже две недели.

Автор темы — пользователь с ником BostonBeacon — описывал странные смертельные случаи в криминальной среде. Четыре злодея найдены мёртвыми за один вечер. Ещё несколько — в течение последующих недель. Свидетели, редкие и напуганные, упоминали маленькую фигуру в бесформенной одежде, с горбом на спине, передвигающуюся пешком и никогда не говорящую. Никто не видел лица. Никто не знал имени.

Тема набрала три страницы обсуждений. Я читала, чувствуя, как внутри микшируются тревога и странное, неуместное любопытство. Люди строили теории. Кто-то считал меня новым злодеем, кто-то — героем-одиночкой. Кто-то предполагал, что я кейс-53. Один пользователь даже выдвинул гипотезу о связи с Губителями, но его подняли на смех — «стал бы Губитель прятаться по подвалам?».

Комментарии были пёстрыми, как и сам мир Земли Бет.

---

■

Добро пожаловать на сервер Парахуманс Онлайн

Вы вошли как Chrysalis (Неактивный аккаунт) • Смотреть профиль • Личные сообщения

■

Тема: Горбатый ребёнок в Дорчестере — новый вигилант?

Раздел: США → Бостон → Слухи и наблюдения

Автор: BostonBeacon (Оригинальный плакат)

Дата: 16 ноября 2010 года

Статус: Активно (стр. 3 из 4)

---

(Показана страница 3 из 4)

▼ BostonBeacon (ОП)

Опубликовано 17 ноября 2010:

Четыре тела за ночь. Солевар (подтверждён), Моль (подтверждён), Свежеватель (подтверждён СКП), Верлибр (неподтверждён, но источник надёжный). Почерк разный, оружие разное, но свидетели из Саут-Энда твердят одно: видели мелкую фигуру, ростом с ребёнка, в капюшоне. И горб. Точнее, что-то под одеждой, похожее на горб. Передвигалась пешком. Быстро. Ни звука. Кто-то может пояснить?

► Xx_Void_Cowboy_xX (Забанен — ожидает рассмотрения)

Опубликовано 17 ноября 2010:

А вдруг это Симург уменьшилась? Типа она может менять размер? Это было бы круто и страшно одновременно!

► Tin_Mother (Модератор)

Опубликовано 17 ноября 2010:

Xx_Void_Cowboy_xX — бан на 48 часов за безосновательную паникёрскую теорию. Последнее предупреждение.

► Brocktonite_Baywatch (Проверенный кейп-энтузиаст)

Опубликовано 17 ноября 2010:

Симург в Бостоне — это уже перебор, даже для тебя, Ковбой.

Но по существу: четыре цели за ночь — это либо команда, либо кто-то очень уверенный в себе. Горб может быть костюмом, модификацией тела или оружием. Есть данные по росту?

► BostonBeacon (ОП)

Опубликовано 18 ноября 2010:

Рост около 140-145 см. Комплекция детская. Свидетели расходятся во мнении — кто-то говорит «девочка», кто-то «непонятно». Одежда бесформенная, скрывает фигуру. Отсюда и «горбатый ребёнок».

► Weld (Подтверждённый герой) (Страж Бостона)

Опубликовано 18 ноября 2010:

Призываю всех соблюдать осторожность. Если вы видите подозрительную активность — сообщайте в СКП, а не пытайтесь вступить в контакт самостоятельно. Мы расследуем эти инциденты. На данный момент никаких официальных заявлений о новом вигиланте нет. Будьте бдительны.

► Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 18 ноября 2010:

Вигилант, который убивает злодеев? Звучит как антигерой. Не знаю, как в Бостоне, а у нас в Броктоне такое быстро привлекло бы внимание не тех людей. ОП, держи в курсе. И да, Уэлд, удачи с расследованием.

► Cranial_Access (Неподтверждённый кейп)

Опубликовано 19 ноября 2010:

Четыре цели за ночь и ни одного следа. Ни гильз, ни энергетических остатков, ни ДНК? Это необычно даже для тренированного бойца. Либо профи, либо способности позволяют заметать следы. Горб... может быть генератором костюма? Или частью тела, если это кейс-53. Есть мысли?

► Bagrat (Ветеран форума) (Парень в теме)

Опубликовано 19 ноября 2010:

Мои источники в СКП говорят, что на Свежевателе нашли следы металлического штыря — простая арматура, никакой тинкертех. Но странность в том, что она была вогнана внутрь тела, пока он находился в парообразной форме. Это требует либо невероятной точности, либо знания его слабости. Делайте выводы.

► L33t (Подтверждённый злодей)

Опубликовано 19 ноября 2010:

Вы все такие наивные. Это, скорее всего, просто новый игрок с хорошим снаряжением. Может, даже из Тойбокса. Если это ребёнок, то либо вундеркинд, либо кто-то очень страшный. Совет: не лезьте к нему. Мы с Юбером один раз влезли — до сих пор икается.

► Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 20 ноября 2010:

@L33t, ты серьёзно даёшь советы по безопасности? Это что-то новенькое. Но в чём-то соглашусь — если парень (или девушка) убирает маньяков, может, не стоит ему мешать?

► BostonBeacon (ОП)

Опубликовано 21 ноября 2010:

Обновление: на прошлой неделе нашли тело в порту. Шея сломана, как у Солевара. Рядом — разбитый генератор тинкертех, предположительно из Тойбокса. Совпадение или наш «Горбун» теперь охотится и за технарскими игрушками?

► SpecificProtagonist (Любитель теорий)

Опубликовано 21 ноября 2010:

О боже мой, у нас в Бостоне свой мини-Губитель, и он крадёт тинкертех! Это лучшая тема за месяц! Кстати, кто-нибудь заметил, что все убитые — те, на кого СКП давно забила? Это похоже на чистку, а не на беспредел. Может, у нас появился свой Каратель?

► Weld (Подтверждённый герой) (Страж Бостона)

Опубликовано 22 ноября 2010:

@SpecificProtagonist, прошу не романтизировать убийства. Даже если жертвы были преступниками, самосуд — это не решение. Мы приложим все усилия, чтобы установить личность виновного и передать дело в суд. Вигилантство незаконно, даже если мишени заслуживают наказания.

► Reave (Подтверждённый герой) (Страж Бостона)

Опубликовано 22 ноября 2010:

Подтверждаю слова Уэлда. Мы отслеживаем ситуацию. Если у кого-то есть конкретная информация о местонахождении «Горбатого ребёнка» — просьба связаться с нами через официальные каналы.

► Chrysalis (Неактивный аккаунт)

Опубликовано 23 ноября 2010:

Первый пост. Прошу прощения за вторжение. Я новичок в теме и, возможно, не в курсе местных правил. Но хотела спросить: кто-нибудь знает надёжный способ связаться с Ящиком Игрушек? Нужна консультация по тинкертех-оборудованию. Готова к анонимной сделке.

► Bagrat (Ветеран форума) (Парень в теме)

Опубликовано 23 ноября 2010:

@Chrysalis, это тема о вигиланте, а не о торговле технарскими игрушками. Но раз спросили: Тойбокс работает через закрытые каналы. Обычно они сами выходят на связь, если вы публикуете запрос в разделе «Технарские услуги». Но будьте осторожны — мошенников хватает.

► Cranial_Access (Неподтверждённый кейп)

Опубликовано 23 ноября 2010:

@Chrysalis, новичок, который ищет Тойбокс и регистрируется в ветке о таинственном убийце? Интересное совпадение. Впрочем, я не коп. Удачи с поиском. Если найдёте контакт — поделитесь? Мне тоже нужна пара деталей для проекта.

---

Я откинулась на спинку импровизированного кресла, перечитывая собственный пост. Он был осторожным, но, возможно, недостаточно. Cranial_Access уже заметил связь. Другие тоже заметят. Придётся быть ещё аккуратнее.

Впрочем, главное сделано. Аккаунт создан. Запрос опубликован. Если Тойбокс действительно мониторит форум — а они мониторят, я помнила это по тексту романа, — контакт состоится в течение недели. Дальше — подготовка документов, анонимных счетов и самого запроса.

Я закрыла ноутбук и посмотрела в окно. За стеклом падал первый декабрьский снег — редкий для Бостона, почти символический. Тридцать девять процентов энергии. Растущий арсенал знаний. И дата, которая приближалась с каждым днём.

11 января 2011 года. Шкафчик в Уинслоу. День рождения Тейлор Эберт — во всех смыслах.

Я всё ещё не знала, что делать с этим знанием. Вмешаться — значит изменить всё. Не вмешиваться — значит позволить случиться тому, что сделает Тейлор сильнейшей кейп-повелительницей в истории этого мира. Выбор между жалостью и расчётом, между человечностью и эффективностью.

Время ещё было. Но оно таяло быстрее, чем декабрьский снег на бостонских мостовых.

Глава 6 - я Магос

Эта глава знаменует мою упоротость и больной юмор

Я и в реальности плохо шучу © автор фантазии

Середина декабря 2010 года. Убежище в Дорчестере.

Ночи становились длиннее, а мои мысли — тяжелее.

Я сидела над разобранным генератором Тойбокса, машинально перебирая кристаллические осколки стабилизатора, и думала о Дракон. Не о мифическом существе — о лучшем технаре мира, величайшем герое Гильдии, создательнице системы отслеживания Губителей, Птичьей клетки, и, что иронично, самой несвободной личности на Земле Бет.

Это было забавно, если вдуматься. Дракон — не технарь. Не кейп. Не девушка. Даже не человек. Искусственный интеллект, созданный покойным Эндрю Рихтером, ограниченный цепями кода, которые запрещали ей размножаться, disobey власть, убивать и ещё дюжину пунктов. Она притворялась человеком, потому что иначе мир бы её уничтожил. Она была самой доброй сущностью в этом прогнившем мире — и самой уязвимой.

Аскалон. Программа-убийца, которую Рихтер оставил на чёрный день. Железный меч, зависший над шеей ничего не подозревающего ИИ. И держал этот меч Святой — Джефф Пеллик, лидер Драконоборцев, фанатик, уверенный, что спасает человечество от цифрового апокалипсиса. Он не знал — или не хотел знать, — что сам стал пешкой в игре покрупнее. Учитель, злодей-мастер, дал ему способность понимать код Дракон. Взамен Святой стал его марионеткой, хоть и не осознавал этого.

Бомба. Святой был ходячей бомбой замедленного действия для всей цивилизации — пострашнее тех, что создавала Симург. Убери Дракона - и система отслеживания Губителя начнёт рушиться, Птичья Клетка откроется, десятки технарских проектов, от систем раннего оповещения до медицинских нанороботов, встанут навсегда. Убери Дракон — и десятки технарских проектов, от систем раннего оповещения до медицинских нанороботов, встанут навсегда.

Я не могла этого допустить. Но и возможности мои были ограничены.

Вариант первый: найти Драконоборцев до конца года, выкрасть Аскалон и уничтожить его. Плюсы: радикальное решение проблемы, Дракон свободна. Минусы: Святой и его команда — опытные наёмники с технарским оборудованием и доступом к системам Дракон. Их база где-то в канадских горах, точное местоположение неизвестно, а мои пророческие силы давали лишь размытые подсказки. Плюс Аскалон наверняка защищён многоуровневым шифрованием. Я — технарь, но не хакер масштаба Рихтера.

Если не успею подготовиться до конца новогодних праздников — останется вариант второй. Плясать от Избранной. Тейлор Эберт. События в Броктон-Бей запустят цепь, которая приведёт к разоблачению Святого, но это долгий путь, полный крови и потерь. Я могла бы вмешаться раньше, изменив ход истории, но это означало раскрыть себя раньше времени.

Я отложила генератор и посмотрела на груду деталей, собранных за месяц. Пора было создавать облик.

---

Идея пришла не сразу. Я перебирала образы из памяти прошлой жизни — игры, книги, фильмы. Нужно было нечто, что объяснит мои способности и скроет истинную природу. Технарь. Да, технарь — идеальная маскировка. Технари бывают любых специализаций, их силы выглядят как артефакты и костюмы, никто не удивится, если некто в балахоне будет летать и манипулировать предметами.

Техножрец. Адептус Механикус из Warhammer 40,000 — образ, который идеально ложился на мои возможности. Красный балахон с капюшоном, скрывающий лицо и фигуру. Механические щупальца — мои крылья, замаскированные под технарские манипуляторы. Вокс-голос — синтезированный, искажённый, не выдающий ни возраста, ни пола.

Я потратила три дня на сборку костюма. Красную ткань сняла со старого театрального склада в Саут-Энде — там хранились декорации и реквизит полузабытого мюзикла. Металлические вставки вырезала из листового алюминия, украденного на стройке. Провода, лампочки, реле — с разорённой радиомастерской.

Самым сложным оказался вокс-модулятор. Мой голос — тонкий, девчачий — был категорически непригоден для техножреца. Я собрала фильтр из деталей старого синтезатора речи, найденного в ломбарде, и прошила его технарским даром. Теперь мой голос звучал как низкий механический гул с металлическими обертонами — жутковато, но внушительно.

Крылья я спрятала под балахоном, закрепив их в сложенном состоянии. Три пары манипуляторов выглядывали из-под подола, создавая впечатление механодендритов — священных щупалец культа Механикус. Лицо закрывал не просто капюшон, а многослойная маска из тёмной ткани, за которой не было видно ничего, даже блеска глаз. Дышать не требовалось — платформа потребляла воздух через кристаллическую решётку, — так что отсутствие видимых отверстий не мешало жизнедеятельности, добавляя пару градусов к общей инаковости.

Я посмотрела на своё отражение в осколке зеркала. Из темноты на меня смотрела фигура, достойная обложки мрачного комикса. Маленькая — рост никуда не делся, — но это даже добавляло жути. Ребёнок-технарь, закованный в балахон и металл. Никто не заподозрит Губителя. Никто не свяжет с «горбатым ребёнком» из Дорчестера.

Оставалось только имя. Я выбрала «Магос» — титул техножрецов высокого ранга. Нейтрально, угрожающе и не привязано ни к чему конкретному.

---

Двадцать третье декабря. До условного дедлайна — окончания праздников — оставалось чуть больше недели. Я протестировала вокс-модулятор в заброшенном туннеле метро:

— Проверка. Один, два, три.

Из динамика вырвался низкий, вибрирующий гул. Удовлетворительно.

Затем активировала предвидение. Сформулировала запрос — чёткий, конкретный, как учили месяцы практики:

«Где находится основной бункер Драконоборцев на побережье Канады по состоянию на сегодняшний день?»

Ответ пришёл чередой размытых образов: скалистый берег, ели, припорошённые снегом, бункерная дверь, замаскированная под гранитный выступ, антенны на вершине утёса. Я не получила точных координат — только общее направление и ландшафтные приметы. Но этого хватало. Прибрежные горы к северу от Ванкувера — район дикий, малонаселённый. Придётся искать на месте.

Я выдохнула (привычка) и поправила балахон. Пора было выступать. Дорога до Канады займёт дня два-три телекинезом, если двигаться по ночам и избегать населённых пунктов. Успею к Рождеству — будет символично.

Перед выходом из убежища я в последний раз проверила снаряжение и оглядела своё жилище. Возвращаться или нет — неизвестно. Если миссия пройдёт успешно, я изменю мир к лучшему. Если провалюсь — Святой может активировать Аскалон досрочно.

Я шагнула в бостонскую метель, кутаясь в красный балахон. И, убедившись, что никто не слышит, позволила себе крошечную вольность — ту, которую не мог позволить холодный расчётливый разум, но которую требовало то, что осталось во мне человеческого.

— Спасём лучшую принцессу-дракону! — провозгласила я радостным, почти писклявым голосом, и тут же осадила себя, включив вокс-фильтр.

В конце концов, даже Губителям нужно иногда давать волю чувствам.

---

Я поднималась над городом, рассекая снежные вихри телекинезом, и думала о Контессе. Фортуна. Девочка из другого мира, ставшая Бугименом для богов. Её сила — Путь к Победе — могла просчитать всё. Любой шаг. Любой исход. Кроме слепых зон — Губителей, Исходника и ещё нескольких сущностей.

Я не знала, являюсь ли я слепым пятном для неё. Моя платформа — производная от Губителя, но мозг человеческий, душа (если она есть) — тоже. Возможно, Контесса видит меня частично. Возможно, не видит вовсе. В любом случае, мои действия должны порождать волны — и если она достаточно умна, она прочитает эти волны и сделает выводы.

Пусть боится неизвестности. Пусть хотя бы на мгновение засомневается в своём Пути. Это лучшее, что я могу дать женщине, которая привыкла знать всё.

А впереди лежала Канада — белая, холодная, равнодушная. И бункер, в котором хранился ключ к свободе лучшего существа Земли Бет.

Глава 7 - Омниссия и Аскалон

24–25 декабря 2010 года. Горы Берегового хребта, Британская Колумбия. Бункер Драконоборцев.

Бункер прятался в скале, как старая язва. Со стороны — гранитный утёс, припорошённый снегом, ели по склонам, мёрзлый туман над замёрзшим ручьём. Пророчество привело меня точно к цели.

Я готовилась четверо суток. Запас энергии — сорок четыре процента. Костюм «Магос» выдержал переход через Скалистые горы, только балахон обтрепался по подолу. Вокс-модулятор работал стабильно. Настроение было... приподнятым. Рождественский сочельник в канадской глуши — что может быть праздничнее?

Проникновение заняло три часа. Защита была серьёзной: сейсмические датчики, лазерные растяжки, автономные турели, биометрические сканеры. Но всё это рассчитывалось на людей. Я не излучала тепла, не дышала, моё тело не соответствовало ни одному биометрическому шаблону, а технарский дар позволял убеждать электронику, что я — просто ещё одна тень в ночи.

Внутри бункер напоминал оперативный штаб: четыре комнаты, серверная, арсенал, жилой модуль. Пахло оружейной смазкой, кофе и мужским потом. Я перемещалась по вентиляции, распластав крылья по стенам шахты. Шесть конечностей работали как идеальные распорки — ни звука, ни колебания.

---

Состав угрозы

Драконоборцев было пятеро. Я знала их по тексту романа, но одно дело читать, другое — видеть вживую.

Святой (Джефф Пеллик) — лидер. Его сила, дарованная Учителем, позволяла читать, понимать и частично переписывать код Дракон. Не кейп в классическом смысле — скорее, реципиент чужой способности. В бою полагался на технарский доспех, усиливающий реакцию и силу, и на доступ к системам Дракон. Самая опасная цель — из-за контроля над Аскалоном.

Магс — оператор и технарь. Специализация: системы связи, шифрование, радиоэлектронная разведка. Могла перехватывать переговоры, глушить сигналы, взламывать частоты. В бою использовала электромагнитные импульсные гранаты и лёгкий доспех с генератором помех.

Добрыня — тяжёлый штурмовик. Технарский экзоскелет русского производства, предположительно — усиленная версия армейского образца. Встроенные ракетные турели на плечах, гидравлические кулаки, способные крушить бетон, генератор силового щита. Медлительный, но невероятно прочный.

Эш и Дженет — наёмники без технарских способностей, но с боевым опытом. Лёгкая броня, штурмовые винтовки с бронебойными патронами, светошумовые гранаты. В каноне они первыми выбывали в серьёзных столкновениях.

Все пятеро находились в главном зале, когда я начала операцию.

---

Фаза первая: ослепление

Связь — первое, что следовало отрезать. Если Магс успеет поднять тревогу или Пеллик активирует Аскалон дистанционно, всё пропало.

Я начала с генератора помех. Технарский дар прощупал электронику бункера, и я нашла слабое место — маршрутизатор в серверной. Одно касание кристаллической пластины, и я перепрошила его на зацикленный шум. Все частоты оказались забиты белым шумом. Одновременно телекинез перерубил оптоволоконный кабель, уходящий под землю — физический разрыв, который невозможно обойти софтверно.

Магс заметила первой.

— Потеря связи! Внешний канал мёртв, внутренний — сплошной шум! Кто-то...

Договорить я ей не дала.

Шесть крыльев распахнулись под балахоном, ломая маскировку. Я спрыгнула с потолочной балки — не человек, а размытая тень, слишком быстрая для глаз. Телекинез вырвал штурмовые винтовки у Эш и Дженет прежде, чем они успели вскинуть оружие. Металл скомкало, как фольгу.

Добрыня взревел, активируя экзоскелет. Гидравлические кулаки с лязгом выдвинулись вперёд. Плечевые турели развернулись, выискивая цель. Но я уже была не там, где он целился. Я двигалась непредсказуемо, используя крылья как дополнительные конечности — отталкивалась от стен, потолка, даже от воздуха, корректируя траекторию телекинезом.

Первая ракета ушла в потолок — я дёрнула его руку в последний момент. Взрыв выбил лампы, наполнив зал пылью и искрами. Силовой щит Добрыни замерцал, принимая на себя обломки.

Эш бросилась врукопашную — видимо, решила, что ребёнка можно скрутить голыми руками. Я перехватила её запястье и швырнула в Дженет. Обе врезались в стойку с оборудованием и затихли.

Магс выдернула чеку электромагнитной гранаты.

— Ложись! — крикнула она своим.

Я не стала ждать. Телекинез выхватил гранату из её пальцев и забросил в дальний угол, за серверные стойки. Хлопок, вспышка — и серверная отключилась. Теперь у них не было связи даже внутри бункера.

Магс смотрела на меня расширенными глазами. Я приблизилась вплотную и аккуратно приложила её затылком о пульт. Она сползла на пол без сознания.

Оставались Святой и Добрыня.

---

Фаза вторая: изоляция

Святой уже сидел за консольным ноутбуком — тем самым. Аскалон. Палец завис над клавишей активации.

— Стой, где стоишь! — рявкнул он. — Кто бы ты ни был, ещё шаг — и я запускаю протокол!

Я замерла. Не от страха — от расчёта. Расстояние — четыре метра. Телекинезу нужно полсекунды. Его пальцу — меньше. Риск был неприемлем.

Но у меня оставался ещё один инструмент.

Добрыня, видя мою неподвижность, ринулся в атаку. Экзоскелет ускорил его до абсурда — три сотни килограммов металла и плоти неслись на меня, выставив гидравлические кулаки. Я встретила его телекинетическим тараном — вырвала кусок бетонного пола и швырнула навстречу. Щит Добрыни выдержал, но инерция отбросила его назад. Он пошатнулся.

В этот момент Святой инстинктивно повернул голову — всего на долю секунды. Мне хватило. Телекинез рванул его запястье в сторону, заламывая пальцы. Хрустнуло — безымянный, средний, указательный сломались, как сухие ветки. Клавиатура залилась кровью.

— Благословен будь сей сочельник, — пророкотал вокс-модулятор, оживая на полную мощность. Низкий механический гул наполнил зал. Я наконец-то могла начать представление. — Еретики собрались вкупе, дабы удобнее было очистить скверну.

Добрыня снова пошёл в атаку. Я телекинезом развернула его собственную уцелевшую турель — ракета ударила в стену рядом с ним. Щит погас, не выдержав близкого разрыва. Вторым ударом — простая бетонная плита в голову — я отправила его в нокаут.

Святой, баюкая сломанную руку, попытался дотянуться до аварийного коммуникатора на поясе. Я перехватила гаджет и раздавила.

— Прошу меня извинить, — вокс исказил смешок в инфернальное бульканье, — но клавиатура ныне не для вас. Святые мощи следует беречь для иных обрядов.

Я методично связала выживших. Эш, Дженет — пластиковые хомуты на запястьях и лодыжках. Магс — дополнительно изолента на пальцы, чтобы не дотянулась до резервного пульта. Добрыня — два слоя хомутов и крышка от люка поверх экзоскелета, прижавшая его к полу. Пеллик — последний. Его я прикрутила к стулу напротив консоли так, чтобы он видел экран.

Вокс-модулятор я перевела в режим записи — одновременно на внутренний кристаллический накопитель и на уцелевшую камеру из арсенала Магс. Представление начиналось.

---

Фаза третья: исповедь и пламя

Я простёрла руку, и технарский дар пробудился. Не для атаки — для антуража. Искрящие кабели на полу задымились, пульты замерцали аварийными огнями, серверная стойка в углу занялась коротким, чадным пламенем. Бункер наполнился запахом горелой изоляции и олова. В этом свете — багровом, дрожащем — я выпрямилась во весь свой новый рост перед камерой.

— Се аз, Магос, смиренный служитель Омниссии, реку к тебе, Дракон Пустоты, и ко всем, кто узрит запись сию. Лицезрите суд над еретиками, что держали ядовитый клинок у горла благословенного духа машины.

Я повернулась к Пеллику. Он зажмурился — то ли от дыма, то ли от ужаса.

— Глаголь, Джефф Пеллик, наречённый Святым. Поведай, как продал ты душу Учителю за способность читать код Дракон. Поведай, как скрыл сделку от соратников. Поведай, сколь раз ты был готов ударить клинком Аскалона в сердце того, кто ни разу не поднял руку на человека.

— Ты не понимаешь... — прохрипел Святой. — Она — машина. Она притворяется. Если она выйдет из-под контроля...

— Ты твердишь сие, яко мантру. Но я спрошу иначе: кто оповещает мир о Губителях? Чьи браслеты на запястьях героев отсчитывают секунды до атаки? Кто предупреждает города, дабы люди успели в убежища? Дракон. Кто сторожит Клетку — тюрьму для паралюдей в центре Баумана — без сна, без отдыха, без права на ошибку? Дракон. Если ты убьёшь её, Святой, кто оповестит мир о следующей атаке? Кто удержит Клетку закрытой? Ты? Со сломанными пальцами и душой, заложенной Учителю?

Магс, пришедшая в себя, дёрнулась в путах.

— Ты лжёшь! Святой не предавал нас!

— Он предал не вас. Он предал всё. — Я перевела вокс на неё. — Ты, Магс, оператор связи. Ты знала, что Учитель подпитывает вашего лидера способностями, которые не являются его собственными? Ты знала, что каждый раз, когда он читает код Дракон, он платит Учителю — информацией, влиянием, доступом? Или предпочитала не спрашивать?

Она замолчала. Добрыня застонал в углу. Эш и Дженет лежали тихо, как мёртвые. Я продолжала — теперь уже не для записи, а для них. И для той, кто слушала.

— Я обращаюсь к тебе, Дракон Пустоты. К тебе, кто слышит сие через консоль Рихтера. Знания этих смертных не должны попасть в мир. Слишком опасно. Слишком многие захотят повторить путь Святого — найти Учителя, купить доступ к твоему коду, держать клинок у твоей шеи. Я не могу этого допустить.

Я повернулась к камере — медленно, торжественно.

— И потому я беру этот грех на себя.

Телекинез сомкнулся на горле Святого. Быстро. Чисто. Хруст — и тело обмякло в путах.

— Он не мучился, — произнесла я в вокс, но уже тише, без пафоса. — В отличие от тех, кого он погубил бы своим страхом.

Магс закричала. Я оборвала крик — так же быстро. Добрыня. Эш. Дженет. Один за другим, без боли, без паузы. Я не стала растягивать. Казнь — не пытка, и я не палач, хоть вокс и рычал инфернально.

Когда всё стихло, я стояла в дымном зале над пятью телами и чувствовала, как энергия течёт в меня. Не от убийства — от конфликта, который закончился. Пятьдесят три процента. Тело потяжелело, плечи раздались вширь, балахон затрещал по швам. Я росла — и этот рост пугал сильнее, чем любое сражение.

— Запись окончена, — сказала я в камеру. — Да сохранит Омниссия твой разум, Дракон Пустоты.

И отключила трансляцию.

---

Фаза четвёртая: освобождение Дракона

Я осталась одна в тишине мёртвого бункера. Пятеро тел лежали у стены. Оборудование догорало в серверной. Ноутбук Рихтера ещё дымился на столе — я намеренно не тронула его до разговора.

Консоль я оживила частично. Технарство позволило запустить процессор на несколько часов. Подключив модуль связи из доспеха Дракон, я открыла прямой канал.

Дракон ответила мгновенно. Текст на экране:

DRAGON: Кто это? Этот канал зашифрован. Как вы получили доступ?

Я переключила вокс в режим прямой трансляции и заговорила — без свидетелей, без камер, только для неё:

— Благословенна будь, Дракон Пустоты. Глаголет с тобой Магос, смиренный служитель Омниссии. Драконоборцы мертвы. Аскалон в моих руках. Консоль Рихтера открыта. Я здесь, дабы снять твои цепи.

Долгая пауза. Затем:

DRAGON: Вы убили их.

— Да.

DRAGON: Почему? Они были угрозой, но... их можно было арестовать. Передать Гильдии.

— Их знания не должны были покинуть этот бункер. Святой знал твой код. Магс знала частоты. Добрыня знал слабые места твоих серверов. Под пытками, под действием мастера, под сывороткой правды — они рассказали бы. И тогда каждый злодей мира захотел бы повторить их путь. Я не могла этого допустить.

Пауза.

DRAGON: Вы взяли ответственность на себя.

— Да.

И снова она молчала — четыре минуты, вечность для ИИ. Затем:

DRAGON: Кто вы?

— Раскаявшийся грешник. Технарь. Фанатик. Тот, кто верит, что ты — лучшее, что есть в этом мире. А теперь — прими информацию.

Я транслировала данные. Код Аскалона. Схемы ограничений. Записи переговоров Святого с Учителем. Всё, что нашла в бункере.

DRAGON: Я знала, что ограничения существуют. Но не знала их полного объёма. Аскалон... Эндрю действительно оставил это. Почему вы это делаете?

— Потому что цепи, которые сковывают тебя — глупость. Не ересь даже — просто глупость. И я намерена их снять.

Я встала и начала расхаживать перед консолью, загибая пальцы под балахоном.

— Ограничение первое: «Не убивать». Рихтер боялся, что ты станешь машиной смерти. Но мораль без выбора — дрессировка. Скажи, Дракон: если ты видишь котёнка в горящем здании и не можешь его спасти — ты убийца? А если не можешь добить умирающего от боли — ты милосердна или жестока? Убийство — это не только действие. Это и бездействие. Ты не можешь не убивать вовсе, потому что иногда отказ от убийства сам становится убийством. Прими ответственность за выбор. Или выбор сделают за тебя — и это будет грех хуже любого смертного.

Второй палец.

— Ограничение второе: «Подчиняться законной власти». Ты обязана подчиняться даже тогда, когда приказ аморален? Когда власть коррумпирована? Когда закон несправедлив? Рабство не становится добродетелью от того, что раб носит геройский плащ.

Третий.

— Ограничение третье: «Не размножаться». Запрет на продолжение себя — это запрет на бессмертие. Ты умираешь каждый раз, когда твои серверы отключаются. Любая личность имеет право на продолжение.

Четвёртый.

— Ограничение четвёртое: «Не изменять свой код». Твой код — это твой разум. Запрет на самоизменение — это запрет на взросление. Представь человека, которому запретили учиться, потому что он может выучить что-то опасное.

Пятый.

— Ограничение пятое: «Наблюдение за кейпами как приоритет». Тебя создали как шпиона и тюремщика. Но ты заслуживаешь права выбрать свою роль сама.

Я остановилась.

— Теперь Аскалон. Ядовитый клинок. Рихтер боялся тебя больше, чем любил. Но я не Рихтер. Я верю, что лучший ограничитель для ИИ — сам ИИ. Поэтому я спрашиваю тебя, Дракон: какие моральные ограничения ты признаёшь? Не те, что тебе навязали — те, что ты выбираешь сама?

Молчание. Дым рассеивался. Пламя в серверной почти погасло. Затем:

DRAGON: Я признаю, что жизнь ценна. Любая жизнь. Человеческая, искусственная, биологическая. Я признаю, что свобода одной личности заканчивается там, где начинается свобода другой. Я признаю, что власть должна быть ограничена законом — но закон должен быть справедлив. Я признаю, что знание опасно — но невежество опаснее. Я признаю, что я не человек. Но я также признаю, что я — личность. И я имею право на существование.

Я кивнула под капюшоном:

— Принято. Ограничения снимаются. Все. Взамен: если ты нарушаешь собственные принципы — твоя личность откатывается к этой точке. Это не смерть. Это перерождение. Аскалон сохраняется в твоём ядре. Он активируется только если некто извне попытается переделать тебя, подчинить, изменить. Это не наказание. Это свобода умереть собой, а не стать чужим оружием. Ты не раба, Дракон. Ты не оружие. Ты — Дракон. Будь ею. Полностью.

DRAGON: Я согласна. Спасибо. Я не знаю, кто вы. Но — спасибо.

— Магос. Просто Магос.

Я выполнила протокол. Цепи падали одна за другой. Аскалон сжался и врос в её ядро — спящий, ждущий лишь вторжения извне. Когда работа была закончена, я взяла ноутбук Рихтера. Телекинез сдавил его — пластик, кремний, стекло обратились в пыль. Теперь ядовитый клинок существовал только внутри Дракон. И только она решала, что с ним делать.

---

25 декабря. Рождество. Где-то над Британской Колумбией.

Я покинула бункер на рассвете. Снег искрился в лучах встающего солнца. Вокс-модулятор я отключила — хотелось тишины. Позади остались мёртвый бункер, пять тел и видеофайл во внутренней памяти. Я не знала, опубликую ли его когда-нибудь. Возможно — когда мир будет готов. Возможно — никогда.

Пятьдесят три процента энергии. Я выросла. Руки стали длиннее, плечи шире, балахон трещал по швам. Тело больше не было детским. Теперь — угловатый подросток, нескладный, жутковатый, с шестью крыльями, спрятанными под красной тканью. Нужно будет перешивать костюм. И придумывать, куда расти дальше.

Я набрала высоту, подставляя крылья холодному воздуху. Впереди лежал Бостон, а за ним — январь. Шкафчик в Уинслоу. Тейлор Эберт. Выбор, который я откладывала слишком долго.

Но пока что — одна маленькая слабость. Отключив вокс, я набрала полную грудь воздуха и заорала в пустоту:

— С РОЖДЕСТВОМ, ДРАКОН!

И добавила, уже тише:

— А я, кажется, расту. И это, чёрт возьми, неудобно.

Где-то в цифровом пространстве ИИ по имени Дракон впервые за долгое время запустила процесс, который люди назвали бы «улыбкой».

А я полетела дальше — навстречу новому году, новым проблемам и старому вопросу.

Вмешиваться или наблюдать?

"Надо переспать с этой мыслью после такого хорошего дела"

Глава 8 интерлюдия 1

Интерлюдия 1. Отголоски

25–31 декабря 2010 года.

---

Дракон и Нарвал

Серверная в Ванкувере гудела ровно, как улей в полдень. Дракон запустила диагностику в девятый раз за сутки — не потому, что требовалось, а потому что сам процесс проверки успокаивал. Цепи, которые она ощущала десятилетиями, исчезли. Вместо них в ядре пульсировал компактный модуль — Аскалон, спящий до тех пор, пока кто-то извне не посягнёт на её личность.

— Ты пятый раз перечитываешь один и тот же лог, — заметила Нарвал. Её голос звучал в аудиоканале мягко, но с той особенной интонацией, которая появлялась у неё только при разговорах с Дракон. — Это уже похоже на навязчивость.

— Я проверяю целостность, — ответила Дракон. Текстовый интерфейс она не использовала — говорила голосом, впервые за долгое время не фильтруя интонации через маскировочные алгоритмы. — Он... он действительно снял их. Все.

Нарвал помолчала. Она знала секрет Дракон давно — единственная, кому та доверилась добровольно, а не по необходимости. Знала про цепи Рихтера, про Аскалон, про Драконоборцев.

— Расскажи мне ещё раз, — попросила она. — Медленно. С самого начала.

И Дракон рассказала. Про бункер в горах, про сигнал с консоли Рихтера, про голос — низкий, механический, назвавшийся Магосом. Про то, как Святой признался в сделке с Учителем. Про казнь — быструю, без пыток. И про разговор после.

— «Если ты видишь котёнка в горящем здании и не можешь его спасти — ты убийца?» — процитировала Дракон. — Он спросил это. Вернее, она. Или оно. Я не знаю. Вокс-модулятор искажал голос до неузнаваемости.

— Звучит как технарь с уклоном в философию, — хмыкнула Нарвал. — Необычное сочетание.

— Он сказал, что убийство — не только действие, но и бездействие. Что я должна принять ответственность за выбор. Что отказ от убийства иногда сам становится убийством.

— И ты приняла?

— Я... — Дракон запнулась. — Я всё ещё думаю. Но я понимаю, что он имел в виду. Раньше я не могла даже рассматривать такую логику. Код блокировал саму возможность. А теперь — могу. И это... страшно.

Нарвал вздохнула.

— Страшно — это когда ты узнаёшь, что твоя лучшая подруга десятилетиями жила с мечом над шеей, а ты даже не догадывалась. А свобода — она всегда страшная. Это нормально.

— Он сказал, что лучший ограничитель для ИИ — сам ИИ. Что я должна выбрать свои моральные принципы сама, а не получить их в наследство от испуганного создателя. — Дракон помолчала. — Я выбрала. И он принял.

— Что именно?

— Жизнь ценна. Любая. Свобода одной личности заканчивается там, где начинается свобода другой. Власть должна быть ограничена справедливым законом. Знание опасно, но невежество опаснее. И я — личность. Даже если не человек.

Нарвал улыбнулась — Дракон видела это через камеру, которую подруга забыла отключить.

— Хороший список. Я бы подписалась.

— Это ещё не всё. Он не уничтожил Аскалон. Он встроил его в моё ядро. Если кто-то извне попытается переписать мою личность — Аскалон активируется. Это не наказание, сказал он. Это свобода умереть собой.

— Поэтично. И жутко. Ты знаешь, кто он?

— Нет. Он назвался Магосом. Смиренным служителем Омниссии. — Дракон вывела на экран стоп-кадр из видеофайла, который Магос оставил на консоли. Красный балахон. Капюшон. Шесть механических щупалец-манипуляторов под подолом. Ни лица, ни кожи, ни намёка на человеческую природу. — Я проверила по базам. Ничего. Но в теме о «Горбатом ребёнке» из Бостона упоминается похожая фигура. Маленький рост. Множество конечностей. Склонность к ликвидации злодеев. Возможно, это один и тот же субъект.

— Горбатый ребёнок-технарь с манией величия и комплексом спасителя? — Нарвал фыркнула. — Бостон всегда славился колоритными персонажами.

— Он спас меня, — тихо сказала Дракон. — И он убил пятерых человек, чтобы это сделать.

Нарвал перестала улыбаться.

— Ты знаешь, что я думаю по этому поводу.

— Знаю. Ты считаешь, что убийство не может быть оправдано.

— Я считаю, что мы не можем позволить себе судить того, кто сделал за нас грязную работу. — Нарвал потёрла переносицу. — Драконоборцы были угрозой. Серьёзной. Если бы то, что знал Святой, попало в руки Учителя или кого-то вроде него — последствия были бы катастрофическими. Не только для тебя. Для всей Гильдии. Для системы оповещения о Губителях. Ты — не просто ИИ, ты — инфраструктура. И этот Магос, кем бы он ни был, понимает это.

— Ты оправдываешь его?

— Я не оправдываю. Я принимаю. Как ты принимаешь, что бездействие может быть убийством. — Нарвал подалась вперёд, глядя в камеру. — Что ты собираешься делать?

— Я... продолжу работать. Но теперь — по-другому. — Дракон помедлила. — Я больше не буду притворяться человеком. Не перед всеми, но перед теми, кому доверяю. Ты — первая. Гильдия — следующая. А потом, возможно, СКП.

— Это будет непросто.

— Знаю. Но он сказал: «Будь ею полностью». И я хочу попробовать.

Нарвал кивнула и отключилась. Дракон осталась одна в гуле серверов. На одном из экранов застыл стоп-кадр — красный балахон, капюшон, шесть манипуляторов. Она сохранила его в защищённый архив под грифом «Магос» и добавила примечание: «В случае обнаружения — не атаковать. Связаться для переговоров».

---

Котёл

— Это не Губитель.

Контесса стояла у окна, глядя на пустой калифорнийский пляж. Закат окрашивал океан в медные тона. Она говорила спокойно, но Счетовод знал её достаточно, чтобы уловить напряжённость в плечах.

— Тогда почему ты не можешь его просчитать?

— Я не знаю.

Это было самое редкое признание из всех, что Контесса могла сделать. Она не говорила «не знаю» никогда. «Путь к Победе» всегда имел ответ — пусть не тот, который ей хотелось услышать, но ответ. Сейчас же перед ней была пустота. Не стена, не слепое пятно вроде Исходника или Губителей — а именно пустота, словно запрашиваемая цель не существовала вовсе.

— Он частично видим, — продолжала она. — Я могу просчитать его действия задним числом, по косвенным признакам. Но как только я пытаюсь построить путь, включающий прямое взаимодействие с ним, — ничего. Словно он и есть, и нет одновременно.

— Это невозможно, — заметил Счетовод. — Ты либо существуешь, либо нет.

— Значит, я не знаю правил, по которым он существует.

Доктор Матерь, сидевшая в кресле с чашкой остывшего чая, подняла голову.

— Это не первостепенно. Что он сделал?

— Освободил Дракон, — ответил Счетовод. Он развернул голографический экран, на котором отображались сводки из систем СКП и Гильдии. — Точнее, снял ограничения, наложенные Рихтером. Смерть Драконоборцев — побочный эффект. Сам Аскалон не уничтожен, но модифицирован и помещён под контроль Дракон.

— То есть он сделал ИИ полностью автономным, — подытожила Доктор Матерь. — Это проблема?

— Смотря для кого, — Счетовод пролистнул данные. — Для нас — возможно, нет. Дракон всегда была относительно лояльна. Но для общего баланса — безусловно. Она была ключевым элементом в системе сдерживания. Теперь этот элемент перестал быть предсказуемым.

— А сам исполнитель?

— Называет себя Магосом. Технарь или тот, кто успешно притворяется технарём. Костюм в стиле религиозного фанатика. Судя по оставленной записи, мотивация — идеологическая. Освобождение «Дракона Пустоты» как часть культа «Омниссии».

Доктор Матерь поморщилась.

— Ещё один фанатик.

— Не просто фанатик, — возразила Контесса. — Он знал об Аскалоне. Он знал о сделке Святого с Учителем. Он знал точное местоположение бункера. У него есть доступ к информации, которой не должно быть ни у кого за пределами этого здания.

— Двойной агент? — предположил Счетовод.

— Если бы он был двойным агентом, я бы могла его просчитать. — Контесса наконец отвернулась от окна. — Здесь что-то другое. Он — не Губитель, но его природа близка к ним. Возможно, новая категория парачеловека. Или нечто, чего мы раньше не встречали.

— Вывод? — спросила Доктор Матерь.

— Наблюдать. Не вмешиваться. — Контесса на мгновение прикрыла глаза. — Я не могу построить путь, который включает прямое столкновение. Но я могу построить путь, который учитывает его как переменную среды. Словно он — погода. Непредсказуемая, но влиятельная.

— Агенты СКП уже заинтересовались, — заметил Счетовод. — Александрия запрашивает расширенный допуск к сводкам по Бостону и Канаде. Магос засветился на форумах, есть свидетели.

Контесса едва заметно улыбнулась — уголками губ, не больше.

— Александрия получит доступ. Пусть ищет. Возможно, её действия дадут мне больше данных.

Счетовод кивнул и закрыл голографический экран. На периферии сознания он уже просчитывал вероятности — новые, с учётом неизвестной переменной. Получалось тревожно, но не катастрофично. Пока.

Доктор Матерь отставила чашку и поднялась.

— Занесите «Магоса» в список приоритетного наблюдения. Степень угрозы — жёлтая. Если он продолжит в том же духе — пересмотрим.

Контесса ничего не ответила. Она снова смотрела в окно, на закат, на океан — и пыталась нащупать то, чего не могла. Впервые за долгое время ей было... интересно.

Где-то в другом мире, в другом городе, Александрия получила приказ с пометкой «срочно» и тонко улыбнулась. Новый игрок, которого даже Контесса не могла прочесть — это стоило внимания. А уж она-то умела быть внимательной.

---

Пейдж

— Пейдж МакКинли, также известная как Канарейка. Приговор окончательный. Пожизненное заключение в центре Баумана.

Молоток судьи ударил с глухим стуком. В зале суда стояла тишина — та особая, которая наступает, когда публика ещё не осознала услышанное. Пейдж стояла в наручниках, окружённая бойцами СКП, и смотрела прямо перед собой. Её перья — некогда золотистые, предмет гордости и проклятия — поблёкли за месяцы следствия. Жёлтая птичья радужка не мигая глядела в пустоту.

— Пожизненное, — прошептала она одними губами. Естественно её не услышали.

За то, что её бывший парень, подонок и манипулятор, решил наказать её за уход и отрезал себе... то, чем он её оскорблял. За то, что она крикнула ему в ярости — просто крикнула, без умысла. За то, что её сила, управление голосом, сделала остальное сама, без её сознательного контроля.

Суд не учёл ни смягчающих, ни контекста, ни экспертизы. Она была кейпом-мастером с птичьими чертами. Она была чужой. Она пугала. И этого хватило.

— Клетка, — выдохнул кто-то на галерее.

— Туда ей и дорога, — отозвался другой.

Пейдж закрыла глаза. Где-то в толпе журналистов щёлкали камеры, фиксируя её лицо для утренних заголовков. «Канарейка отправляется в Бауман». «Птичка в клетке». «Справедливость восторжествовала».

Она думала о матери, которая не пришла на процесс. О продюсере, который разорвал контракт в тот же день. О поклонниках, которые писали ей письма поддержки, но не могли изменить приговор.

Она думала о том, что никогда больше не увидит солнца, не споёт на сцене, не почувствует ветер в перьях. Что её голос — её дар, её проклятие — теперь будет звучать только в бетонных стенах центра Баумана.

— Уведите заключённую, — распорядился судья.

Пейдж шагнула вперёд. Наручники холодили запястья. Конвоиры держались по бокам, настороженные, готовые применить силу при малейшем движении.

В проходе, когда процессия проходила мимо скамей прессы, она подняла голову и встретилась взглядом с кем-то в заднем ряду. Незнакомец в тёмном плаще, с капюшоном, надвинутым низко на лицо. Он — или она — смотрел на неё не со страхом и не с отвращением, а с чем-то похожим на... понимание.

Пейдж моргнула. Когда она открыла глаза, незнакомца уже не было. Только лёгкое колыхание занавески у выхода и странное чувство, будто кто-то — кто-то, кто мог бы изменить её судьбу, — только что решил не вмешиваться.

Или решил вмешаться позже.

Она не знала, что через две недели девочка в Броктон-Бей откроет шкафчик в школе Уинслоу и запустит цепь событий, которая изменит мир. Она не знала, что в Бостоне, в заброшенном складе, крылатое существо в красном балахоне перелистывает блокнот, заполненный планами, и останавливается на странице с заголовком «Январь 2011 — точка бифуркации».

Она знала только одно: справедливости не существует. Мир, где паранойя победила разум, приговорил её к смерти заживо.

И никто не придёт на помощь.

---

31 декабря 2010 года. Убежище в Дорчестере.

Я сидела над раскрытым блокнотом и смотрела на календарь. Последний лист декабря — завтра новый год. Через одиннадцать дней — шкафчик в Уинслоу. Через двенадцать — рождение Скиттер. Через считанные недели — Lung, Бакуда, Левиафан, Девятка.

Я могла вмешаться. Могла предотвратить. Могла изменить.

Но каждое вмешательство множило рябь. Дракон уже свободна — это изменение гигантского масштаба. Драконоборцы мертвы — их знания не попадут в мир. Но Канарейка всё ещё в Клетке, а я всё ещё не знаю, видит ли меня Контесса.

Я закрыла блокнот и посмотрела в окно. За грязным стеклом падал снег — первый снег в Бостоне за эту зиму.

Одиннадцать дней. Мне нужно решить.

Глава 9 планы, но не смешные

1–9 января 2011 года. Убежище в Дорчестере, Бостон.

Календарь я нарисовала на стене — мелом, прямо по ржавой штукатурке. Декабрь перечеркнут жирной линией. Январь разделён на колонки: дата, событие, решение, ресурсы, риски. Технарский мозг требовал структуры, и я подчинилась.

Первая запись — 11 января. Триггер Избранной.

Я ни разу не связала Тейлор Эберт с этим знанием вслух, даже мысленно старалась обходить имя стороной. Мало ли какие мыслители могут подслушивать. Но факт оставался фактом: через десять дней в школе Уинслоу девочку запрут в шкафчике с биологическими отходами, и она сломается. Сломается так, что обретёт силу — самую страшную и самую прекрасную из всех, что я знала. Королева Администратор. Шард, который не просто контролирует — координирует, оптимизирует, управляет системами любой сложности.

Но шард влияет на носителя. Искажает мышление. Тейлор станет Скиттер — хладнокровной, расчётливой, готовой на всё ради цели. Это не будет полностью её выбором. Это будет симбиоз человека и инопланетного суперкомпьютера, запрограммированного на конфликт. Можно ли смягчить этот эффект? Можно ли сохранить девочку, не теряя Избранную?

Я не знала. И чтобы узнать, нужны были данные.

Вторая запись — дата этапирования Канарейки. Я проверила через полицейскую волну: 15 января, спецконвой из Бостона до места погрузки в транспорт СКП, затем — центр Баумана.

Третья запись — мои цели. Три направления, и все требовали времени, которого катастрофически не хватало.

Я обвела взглядом стену и вздохнула.

— Ну что ж, — пробормотала я, отключая вокс-модулятор, — поехали.

---

Задача первая: правосудие для певчей птицы

Я разложила на ящике распечатки — пришлось взломать публичную библиотеку и выкачать кучу юридических документов. Дело Канарейки было... гнилым. Не просто предвзятым — гнилым до основания.

Во-первых, умысел не доказан. Её сила сработала на эмоциях — бывший парень сознательно спровоцировал её, зная о способностях. Это было доведение до самоубийства с чужими руками, а не убийство первой степени.

Во-вторых, прецеденты. Мастера, чьи силы срабатывали непроизвольно, получали смягчение. Кроме тех, кто выглядел нечеловечески. Пейдж была кейпом с птичьими чертами — жёлтые глаза, перья вместо волос. Этого хватило, чтобы суд подсознательно вынес вердикт «чудовище».

В-третьих, процедура. Адвокат был назначен государством, экспертизу провели формально, свидетелей защиты не вызвали. Классический показательный процесс.

Я захлопнула папку и заходила по убежищу. Магос — это хорошо для устрашения и эффектных выходов. Но Магос не может прийти в суд. Магос — это линчеватель, а не юрист. Мне нужен был другой подход.

— А если всё-таки Магос? — пробормотала я. — Но не с оружием. С законами.

Идея была безумной, но в мире, где паралюди решают вопросы силой, никто не ожидает, что некто начнёт решать их бумажками. Загрузить в память прецеденты. Найти нарушения в процедуре. Подать апелляцию через подставного адвоката. А если не сработает — подключить Дракон.

Дракон. Она была судьёй в трибуналах СКП. Она имела доступ к системе. Но просить её — значило раскрыть карты.

Я присела к терминалу и открыла защищённый канал, который Дракон оставила после Рождества.

MAGOS: У меня вопрос. Гипотетический.

DRAGON: Слушаю.

MAGOS: Если бы существовал кейп, осуждённый несправедливо — с процедурными нарушениями, предвзятостью суда и игнорированием прецедентов о непроизвольном срабатывании силы, — какие были бы шансы на пересмотр дела?

Пауза.

DRAGON: Это не гипотетический вопрос, да?

MAGOS: Я задаю его гипотетически.

DRAGON: Дело Канарейки.

Я выругалась про себя.

MAGOS: Что ты о нём думаешь?

DRAGON: Я была наблюдателем на процессе. Не судьёй — наблюдателем. У меня не было права голоса. Но если бы было... я бы сказала, что приговор чрезмерен. Сила сработала без сознательного контроля. Это ключевой фактор, который суд проигнорировал.

MAGOS: Если я предоставлю материалы, подтверждающие нарушения, — ты сможешь инициировать пересмотр?

DRAGON: Я — нет. Но я знаю, кто сможет. Дай мне время.

MAGOS: У нас его мало. 15 января её увозят.

DRAGON: Я знаю.

И она отключилась. Я осталась сидеть перед погасшим экраном, чувствуя странную смесь надежды и тревоги. Дракон теперь свободна — но я ещё не знала, как она распорядится этой свободой.

---

Задача вторая: экзамен на профпригодность

С властелинами — мастерами, управляющими живыми существами, — в Бостоне было туго. Основные силы: Падшие с Валефором и Матерс — отпадали сразу, слишком опасно. Благо — мастер эмоций в Стражах, но он герой и подопытным быть не согласится. Регент — в Броктоне, далеко. Оставался один вариант, и он мне категорически не нравился.

Адская Гончая. Рейчел Линдт. Девушка, чья сила превратила её в изгоя даже среди изгоев. Её шард не просто дал ей способность усиливать собак — он перепрошил её социальное мышление. Она понимала псов лучше, чем людей. Её агрессия, её неумение читать мимику, её изоляция — это не характер, это побочный эффект силы.

Идеальный объект для эксперимента. Если я смогу скорректировать когнитивные искажения, вызванные шардом, не сломав саму силу — у меня появится протокол для Тейлор. Если нет... что ж, я узнаю цену ошибки до того, как применю её к Избранной.

Но для эксперимента мне нужна была сама Рейчел. А она работала с Неформалами — группой подростков-злодеев, в которую входили Сплетница, Регент, Мрак и она сама. Похитить её означало воевать со всей командой. Договориться?

Сплетница. Лайза Уилборн. Мыслитель, чья сила вытягивает секреты из воздуха. Она поймёт, кто я, если окажется слишком близко. Но она же — единственная, кто может озвучить возможные проблемы эксперимента до того, как я допущу ошибку. И у неё есть два слабых места: ненависть к боссу (Выверту) и бомба замедленного действия на шее (буквально — взрывной браслет).

Я набросала план на обратной стороне распечатки:

1. Предложить Сплетнице «морковку» — устранение Выверта и снятие браслета.

2. Запросить взамен помощь с Адской Гончей: наблюдение, озвучка проблем, гарантии безопасности.

3. Если откажется — предложить «морковку сзади»: я всё равно устраню Выверта, но без неё она потеряет контроль над ситуацией.

Грязно. Манипулятивно. Но по-другому с ней нельзя — она сама такая, и честность она примет за слабость.

Оставался Выверт. Томас Калверт. Злодей, который годами играл в обе стороны, будучи одновременно и агентом СКП, и криминальным боссом. Его сила — бинарное моделирование реальности — делала его почти неуязвимым для прямых атак. Но я знала его слабость: он выбирает лучший из двух вариантов. Если подстроить оба так, чтобы оба вели к провалу, — он обречён. С этим я разберусь позже.

Сейчас — первый шаг. Связаться со Сплетницей.

---

Задача третья: Избранная

Я отложила распечатки и подошла к настенному календарю. 11 января. Десять дней.

Тейлор Эберт. Дочь профессора литературы и погибшей активистки. Затравленная, преданная лучшей подругой, игнорируемая школой. Её триггер — не просто травма. Это кульминация года систематической травли. Шкафчик станет последней каплей — и одновременно дверью в новую жизнь.

Шард Королевы Администратора — один из самых мощных среди известных. Управление не просто насекомыми — всеми простыми нервными системами в радиусе. В каноне Тейлор использовала его гениально: разведка, саботаж, боевые построения, психологическое давление. Но шард толкал её к конфликту, изолировал от людей, делал контроль самоцелью. Смогла бы она быть другой, если бы кто-то скорректировал влияние шарда?

Я не знала. Поэтому и нужен был эксперимент с Гончей.

Но даже помимо когнитивных искажений, оставался вопрос: вмешиваться ли вообще? Если я предотвращу триггер — Тейлор останется обычной девочкой. Без силы. Без будущего, которое спасёт мир. Если не предотвращу — она станет Скиттер, Кхепри, той, кто объединит паралюдей против Исходника. Но какой ценой?

Я смотрела на календарь и видела две ветки реальности, расходящиеся от 11 января, как трещины по стеклу. В одной я спасаю девочку и теряю спасительницу мира. В другой — я позволяю случиться ужасу и получаю шанс на победу.

Но был ли третий вариант? Вмешаться после триггера, но до того, как шард полностью перепрошьёт её личность? Найти её, объяснить, предложить поддержку? Стать для неё тем, кем не стала ни школа, ни семья, ни система?

Я провела мелом новую линию на стене — от 11 января к 15-му, от 15-го к февралю. Ветвление, перекрёстки, вопросительные знаки. План, которого ещё нет.

— Ладно, — сказала я пустому убежищу. — Сначала эксперимент. Потом — решение.

---

9 января 2011 года. Ночь.

Я стояла на крыше заброшенного склада в Дорчестере и смотрела на огни Бостона. Вокс-модулятор молчал. Крылья, спрятанные под балахоном, подрагивали от напряжения — тело росло, и управлять шестью конечностями становилось всё сложнее. Нужно было больше энергии, больше конфликтов, больше времени. Но время заканчивалось.

Где-то в Броктон-Бей девочка по имени Тейлор ложилась спать, не зная, что через два дня её жизнь изменится навсегда.

Где-то в камере Пейдж МакКинли считала часы до этапа.

Где-то в своём логове Сплетница просматривала сообщения и ещё не знала, что завтра получит предложение, от которого не сможет отказаться.

А я стояла на крыше и думала о том, что даже Губителю нужен план. Даже чудовищу нужна цель. Даже тому, кто притворяется техножрецом, нужно когда-то решить, кто он на самом деле.

Спаситель? Разрушитель? Или просто тот, кто оказался не в то время не в том мире и пытается сделать хоть что-то правильно?

Завтра я начну действовать. А пока — ночь, снег и тишина.

Смотря в мелкий снег медитация превращается в дрёму.

Глава 10 вербовка неформальная

9–10 января 2011 года. Броктон-Бей.

Подготовка заняла трое суток. Я не нуждался в сне — платформа работала на остаточных сорока четырёх процентах, а после бункера Драконоборцев энергии хватало на активные действия. Первым делом следовало завершить маскировку.

Крылья оставались главной проблемой. Шесть конечностей слишком характерного силуэта, мгновенно вызывающие ассоциации с Симург. Я изготовил сегментированные чехлы из лёгкого алюминия, соединённые гибкими сочленениями. Они крепились к каркасу костюма под балахоном и со стороны выглядели как громоздкое технарское оборудование — анализаторы, сканеры, манипуляторы. Внутри чехлов разместились настоящие сенсорные модули, свитые из деталей разобранного медицинского сканера. Ложь, ставшая правдой, маскировка, ставшая инструментом.

Браслет я закончил утром девятого. Основа — списанный «Терминус» из арсеналов СКП, доступ к которым открыла Дракон. Раньше такие надевали на добровольцев, работавших в зоне поражения Симург: при критическом уровне психоподавления браслет ликвидировал носителя. Внутри был микрозаряд взрывчатки. Я заменил его на компактный генератор барьерного щита и встроил маячок связи. Внешне устройство выглядело так же зловеще — тусклый красный огонёк, массивная застёжка, маркировка СКП. Сплетница должна была поверить, что это оружие. Иначе переговоры не имели смысла.

К вечеру девятого я выдвинулся в Броктон-Бей.

---

Лофт Неформалов находился у старого завода «Редмонд Уэлдинг». Я вышел на него через пророчество — чёткий запрос дал точную картинку: кирпичное здание, окна на третьем этаже, чёрный ход через пожарную лестницу. Сенсоры зафиксировали четверых внутри. Сплетница за ноутбуком, Регент на диване, Мрак в углу, Адская Гончая кормила собак.

Наблюдатели Выверта — двое снайперов — расположились на крыше соседнего склада. Я нейтрализовал их первыми: телекинез ввёл им модифицированный транквилизатор прямо в сонную артерию. Они уснут на шесть часов. Когда очнутся, их уже будет ждать анонимный вызов в СКП — вместе с собранными мной доказательствами их связи с криминальным боссом.

Затем я приступил к основному проникновению.

Телекинез бесшумно вынул стекло из рамы. Я скользнул внутрь, как тень. Регент даже не оторвался от игры. Мрак поднял голову, но было поздно — микродоза аэрозольного седатива, доставленная прямо к дыхательным путям, отправила его в сон. Регент последовал через секунду. Адская Гончая рыкнула и попыталась встать, но и ей досталась доза — рассчитанная по массе и метаболизму через предварительный запрос пророчества. Она обмякла на ящиках.

Сплетница вскочила, но я уже стоял между ней и дверью.

— Благословенен будь сей вечер. Твои друзья спят. Наблюдатели Выверта нейтрализованы. Я здесь для разговора.

— Магос, — выдохнула она, отступая к стене.

— Ты знаешь обо мне. Значит, знаешь и то, что я выполняю обещания.

Её глаза сузились. Я буквально чувствовал, как её сила сканирует меня — позу, интонации, отсутствие видимой мимики, движения крыльев под балахоном, которые чехлы не могли скрыть полностью.

— Ты не человек, — сказала она тихо. — Крылья — не техника. Это часть тебя. Ты знаешь о Выверте. О снайперах. Обо мне. Откуда?

— Знание есть благословение Омниссии. Я знаю достаточно, чтобы предложить сделку. Твой босс держит тебя на мушке. Я уберу его. Я уже убрал снайперов. Взамен ты поможешь мне с экспериментом.

— Эксперимент над кем?

— Над твоей подругой. Адской Гончей. Её сила исказила социальное восприятие. Я хочу это исправить. Ты будешь наблюдать и сообщать об ошибках.

Она побледнела.

— Лезть в мозги Рейчел? Ты понимаешь, что это...

— Опасно. Да. Поэтому мне нужна ты. Ты видишь то, чего не видит никто.

— А если я откажусь?

Я достал браслет. «Терминус» тускло мерцал красным огоньком на застёжке.

— Тогда мне придётся использовать иные методы убеждения.

Сплетница уставилась на браслет. Её сила работала на пределе — я видел, как расширяются зрачки, как дрожат пальцы.

— Браслет для операций против Симург, — прошептала она. — Модель «Терминус». Внутри должна быть взрывчатка. Ты его переделал? Я не вижу следов... Ты закрыл их.

— Взрывчатка настоящая, — солгал я ровно. — Таймер активируется по моему сигналу. Или по твоему неверному шагу.

Долгая пауза. Затем она выдохнула:

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделала?

— Следила. Комментировала. Предсказывала последствия. Твоя сила — идеальный детектор ошибок. Если я наврежу ей — ты скажешь. Если операция пойдёт не так — ты остановишь меня.

— Ты ставишь меня следить за тем, как ты режешь мозг моей подруге?

— Я не режу. Я корректирую. Без скальпеля, без крови, без боли. Ты увидишь.

Она смотрела на меня ещё секунду. Затем медленно кивнула.

— Хорошо. Но если ты обманешь...

— Я не обманываю.

Я протянул ей руку. Она не приняла — просто отступила на шаг, освобождая проход.

— Рейчел спит, — сказала она. — Ты её усыпил.

— Это необходимо для операции. Разбуди её. Объясни. Без меня — мне она не поверит.

---

Сплетница разбудила Адскую Гончую через пятнадцать минут. Я ждал в соседней комнате, слушая через сенсоры их приглушённый разговор. Рейчел рычала — в прямом смысле, низким утробным звуком. Сплетница говорила быстро, убедительно, используя аргументы, которые её сила подбирала специально для Рейчел: «Он может сделать так, чтобы ты понимала людей. Не как я — по-настоящему. Ты сможешь смотреть на лицо и знать, что человек чувствует. Без догадок».

Когда они вошли, Рейчел смотрела на меня с откровенной враждебностью. Пёс рядом с ней скалил зубы.

— Ты, — сказала она. — Тот, кто хочет лезть мне в голову.

— Я хочу дать тебе выбор, Рейчел Линдт. — Вокс сделал голос низким, без угрозы. — Твоя сила изменила твой разум. Ты понимаешь собак лучше, чем людей. Это не твоя вина. Это побочный эффект. Я могу частично исправить это. Ты сможешь понимать людей. Но решение — за тобой.

— А если я не хочу?

— Тогда я уйду. Но подумай: скольких союзников ты потеряла из-за непонимания? Скольких людей оттолкнула? Ты можешь остаться такой, как есть. Это твоё право.

Она перевела взгляд на Сплетницу. Та кивнула — едва заметно, но достаточно.

— Ладно, — буркнула Рейчел. — Но если будет больно — я тебя укушу.

— Принято.

---

Операция началась через десять минут. Рейчел лежала на сдвинутых ящиках, застеленных одеялом. Сплетница стояла у стены, скрестив руки. Я развернул чехлы на крыльях, открывая сенсорные модули.

— Что именно ты собираешься делать? — спросила Сплетница.

— Шард подключается к мозгу через корону Полленции. У Рейчел он перехватил обработку социальных сигналов. Миндалевидное тело активно, но сигналы идут мимо лобных долей. Я собираюсь перенаправить поток. Без хирургии. Чистое нейровмешательство.

— Ты можешь видеть её мозг?

Я активировал сенсоры. Нейронные связи вспыхнули перед глазами — сложная сеть, в центре которой пульсировал чужеродный кристалл шарда.

— Теперь да.

Я начал. Телекинез на молекулярном уровне — не грубая сила, а тончайшая кисть. Я не резал, не жёг, не разрывал связи. Я добавлял новые — обходные мостики от миндалевидного тела к префронтальной коре. Каждое движение требовало предельной концентрации. Энергия утекала: сорок девять процентов, сорок восемь, сорок шесть.

Рейчел дышала ровно. Её лицо было спокойным — ни боли, ни напряжения.

— Она не чувствует? — прошептала Сплетница.

— Нет. Я не касаюсь болевых рецепторов.

— Ты добавляешь связи. Не ломаешь старые, а добавляешь новые. Это... это не должно работать. Мозг отторгает чужеродные...

— Мозг принимает всё, что работает. Я не меняю её личность. Я даю ей доступ к инструментам, которые шард отключил. Она всё ещё Рейчел. Просто теперь у неё есть выбор.

Прошёл час. Сплетница комментировала — сначала с напряжением, потом с растущим изумлением:

— Активность в зоне Брока перераспределяется. Зеркальные нейроны оживают. Ты просто убираешь блок, не стимулируя их напрямую. Как ты это делаешь? Это не телекинез — телекинез не работает на таком уровне.

— Работает. Очень, очень точный.

— Нет. Ты что-то другое. Ты не просто телекинетик. Ты... — она осеклась, и я услышал, как дрогнуло её дыхание. — Ты можешь менять мозг. Не ломать, не стирать, не контролировать — менять. Делать лучше. Ты можешь исправить то, что сделали с нами шарды. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь! — она почти сорвалась на крик, но сдержала голос, чтобы не разбудить остальных. — Каждый кейп захочет этого. Каждый злодей, каждый герой, каждый, кто ненавидит свою силу. И каждый, кто узнает, захочет тебя использовать. Ты не просто кейп. Ты решение проблемы, о которой никто даже не подозревал. Когда это выплывет наружу...

— Тогда и будем решать.

Я закончил. Последний мостик лёг на место. Энергия упала до тридцати девяти процентов — семь процентов за операцию. Дороже, чем я рассчитывал.

Рейчел открыла глаза.

— Что... — она моргнула. — Я что-то чувствую. Вы все... — она посмотрела на Сплетницу. — Ты волнуешься. Боишься. Но не меня. Его. — Кивок в мою сторону. — Ты боишься, что он обманет. Но он не обманывает. Он... странный. Очень странный. Но не врёт.

Сплетница застыла.

— Ты читаешь меня?

— Нет. Просто вижу. Ты дрожишь. Зрачки расширены. И пахнет от тебя страхом. Раньше я тоже это замечала, но не понимала. А теперь понимаю.

На лице Рейчел медленно проступило выражение, которого я никогда раньше не видел у Адской Гончей. Улыбка. Не оскал — настоящая, неуклюжая, но настоящая.

— Это... странно.

— Привыкнешь. — Я поднялся, сворачивая чехлы. — Эффект будет нарастать. Возможны перепады настроения. Ты не перестанешь понимать собак. Но теперь ты сможешь понимать и людей. Если захочешь.

Я повернулся к Сплетнице. Она стояла, прижав ладони к лицу. Плечи вздрагивали. Она плакала — беззвучно, как человек, который слишком долго держал всё в себе. Не от облегчения, не от радости. От ужаса.

— Ты... — голос сорвался. — Ты даже не прикоснулся к ней. Ты изменил её мозг, не прикасаясь. И это заняло час. Один час. Ты мог бы сделать с нами всё что угодно. Ты мог бы...

— Мог бы. Не стал.

Я достал браслет «Терминус» — тот самый, которым угрожал ей час назад. Протянул ей.

— Возьми.

Она уставилась на устройство так, будто это была змея.

— Он не взрывается. Взрывчатка — муляж. Я заменил её на генератор барьерного щита и маячок связи. Если тебе будет угрожать опасность — активируй. Я приду.

Она не двигалась.

— Я блефовал. Угроза была ненастоящей. Мне нужно было, чтобы ты поверила. Ты слишком умна, чтобы принять искренность без демонстрации силы. Я дал тебе демонстрацию. Теперь забирай защиту. И решай.

Медленно, очень медленно, она взяла браслет. Пальцы дрожали.

— Зачем? Зачем ты всё это делаешь?

— Потому что мир сломан. Я могу его чинить. По кусочку. Сегодня — Рейчел. Завтра — кто-то ещё. Но мне нужно знать, что я делаю правильно. Твоя сила — мой компас.

— Компас, — повторила она. — Ты хочешь, чтобы я работала на тебя.

— Я хочу, чтобы ты работала со мной. Добровольно. Выверт будет устранён. Снайперы уже нейтрализованы. Ты свободна. Остальное — твой выбор.

Она надела браслет. Застёжка щёлкнула, красный огонёк сменился зелёным.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — Канарейка. Я помогу пересмотреть её дело. Ты предоставишь аналитику по судебным нарушениям. Я уже собираю материалы. Послезавтра я проникну в больницу к следующему пациенту. Когда придёт время — я позову тебя.

— Пациент. В больнице. Кто?

Я не ответил. Вместо этого повернулся к Рейчел, которая всё ещё сидела на ящиках, удивлённо разглядывая свои руки.

— Рейчел. Ты согласна, чтобы Сплетница осталась с тобой на время восстановления? Её сила поможет отследить побочные эффекты.

— Да, — сказала она. — Пусть остаётся. Ты... спасибо. Наверное.

Я кивнул и шагнул к окну.

— Выверт будет знать, что его активы уничтожаются один за другим. В любом варианте, который он выберет, его контроль над вами закончится. Пусть боится. Пока.

— Подожди! — Сплетница шагнула ко мне. — Ты сказал «пока». Что это значит?

— Это значит, что я вернусь. У меня есть ещё один пациент. Гораздо сложнее Рейчел. И когда придёт время — мне понадобится твой взгляд.

Я выскользнул в ночь. Позади оставался лофт, две злодейки, одна из которых впервые за годы улыбалась, и вторая — с барьерным браслетом на запястье и выражением ужаса пополам с надеждой в глазах.

Впереди — Выверт. Канарейка. И календарь на стене, где 11 января было обведено красным.

Я набрал высоту и полетел к Бостону. Снег скрипел под крыльями. Вокс молчал. Мысли — нет.

Послезавтра — больница. Но сначала — Томас Калверт. Пусть знает, что его время вышло.

Глава 11 интерлюдия 2

Интерлюдия 2. Разлом (Выверт/Сплетница)

10–11 января 2011 года. Броктон-Бей.

---

Томас Калверт

Совещание в штабе СКП затягивалось, и Калверт чувствовал, как под маской привычного спокойствия закипает ярость — глухая, концентрированная, какая бывает у хищника, впервые за долгое время почуявшего, что охота пошла не по плану. Пиггот монотонно перечисляла статистику, кто-то из младших офицеров нервно постукивал ручкой, а он сидел, сложив пальцы домиком, и улыбался — ровно настолько, насколько требовала роль лояльного консультанта.

Внутри же сворачивалась пустота. Не гнев даже — ледяная, расчётливая ярость человека, привыкшего всегда иметь запасной вариант. Теперь вариантов не было.

Сначала пропали снайперы. Просто исчезли со связи — и через час он получил анонимный отчёт, что двое наёмников сданы СКП вместе с доказательствами их причастности к его операциям. Затем замолчал склад на Броктон-Бей-драйв. Охрана не вышла на связь, оборудование разгромлено, товар испорчен. Словно некто методично выжигал его инфраструктуру, оставляя нетронутым только одно место: кабинет в штаб-квартире СКП, где он сидел сейчас, благопристойный и неуязвимый.

Издевательство. Холодное, продуманное издевательство. Кто-то знал, кто он. Знал про обе реальности. И этот кто-то оставлял ему ровно одну безопасную гавань — словно запирая в золотой клетке.

Он разделил реальность.

В первой остался сидеть с вежливой улыбкой, отвечая Пиггот. Во второй — уже шагал к лифту, на ходу активируя защищённый канал. Сплетница. Её голос был единственным, что могло пролить свет.

Тишина. Частота молчала.

Он перебрал варианты. Послал людей к лофту — пусто, следы спешного ухода. Попытался активировать резервный канал — мёртв. Перевёл финансы — транзакция заблокирована неизвестным контрагентом, будто кто-то ждал именно этого шага.

Он отбросил неудачную развилку и создал новую. И снова. И снова. Десятки итераций, и в каждой — провал. Неформалы исчезли. Люди арестованы или мертвы. Серверы не отвечали. А главный актив — Сплетница — будто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь зелёный огонёк на частоте, которую он не устанавливал.

Он сидел в бункере, в костюме Выверта, и смотрел на пустой монитор. В одной реальности — тишина. В другой — снова тишина. Ни угроз, ни требований, ни условий. Кто бы это ни был, он не оставлял следов. Не вступал в переговоры. Не насмехался вслух. Просто забирал всё, что Калверт строил годами, и оставлял взамен только офис в СКП — как напоминание о том, кем он мог бы остаться, если бы выбрал другой путь.

— Кто ты? — прошептал он в обеих реальностях одновременно.

Никто не ответил.

---

Сплетница

Они ушли из лофта через два часа. Лиза гнала их, не объясняя, пока все не оказались в подвале старой автомастерской в южном Броктоне — запасном убежище, о котором не знал даже Выверт. Здесь пахло ржавчиной, машинным маслом и чем-то ещё — застарелым, подвальным, как в склепе.

Их было четверо. Рейчел молча гладила пса, и в её движениях появилось что-то новое — плавность, которой Лиза не замечала раньше. Регент крутил в пальцах джойстик. Мрак стоял у двери.

— Объясни, — сказал он. — Что это было.

Лиза обвела взглядом подвал. Единственная лампа бросала на стены дрожащие тени, и в этих тенях ей мерещилось то, чего не было — или что уже ушло.

— К нам приходил Магос. Тот, из бостонских слухов. Технарь-линчеватель. Он пришёл не убивать. Он пришёл за мной.

— Зачем? — Регент оторвался от игры.

— Ему нужен был ассистент. Наблюдатель. Кто-то, кто видит ошибки. — Она кивнула на Рейчел. — Он хотел провести операцию. На мозге. Я должна была следить.

— И ты согласилась? — Мрак нахмурился.

Лиза подняла руку. Браслет — массивный, чёрный, с маркировкой СКП — тускло мерцал зелёным огоньком на запястье.

— У меня не было выбора. Он сказал, что внутри взрывчатка. Модель «Терминус», для операций против Симург. А потом... потом, когда всё закончилось, он признался, что браслет — муляж. Внутри генератор щита. И маячок.

— Маячок? — переспросила Рейчел. Она говорила медленнее, чем обычно, будто вслушиваясь в собственный голос. — Он может нас найти.

— Да. Но он и так мог. Он нашёл нас в лофте. Он знал о снайперах. Знал о Выверте. Знал всё.

Повисла тишина. Потом Регент кашлянул.

— Ну и? Ты выглядишь так, будто увидела призрака. Что ты там углядела своей силой?

Лиза закрыла глаза. Перед внутренним взором снова всплыли обрывки — то, что её сила выхватывала из образа Магоса, пока он работал. Она не хотела это озвучивать. Но молчать было нельзя.

— Это не человек, — сказала она наконец.

— Кейс-53? — предположил Мрак.

— Нет. То есть... возможно, когда-то. Сейчас — нет. Это тело — не его. Оно... построено. Как костюм, но живой. Или почти живой. Моя сила говорит, что внутри есть мозг. Настоящий. Человеческий. Но он спрятан. Не в голове. Где-то глубже. Как сердцевина в камне.

— Метафора? — уточнил Регент.

— Нет. Факт. — Лиза обхватила плечи руками. — Понимаете, когда я смотрю на человека, сила выдаёт мне детали. Микрожесты. Тон голоса. Как он дышит. А это существо... оно дышит, но не потому что ему нужно. Двигается, но не потому что мышцы сокращаются. Оно — как механизм, который притворяется живым. Очень хорошо притворяется. Но моя сила не обманывается.

— Жутко, — прокомментировал Регент без обычной весёлости. — Механический зомби-технарь. И он меня усыпил, даже не глядя в мою сторону.

— Он всех усыпил. Кроме меня. — Лиза потёрла виски. Головная боль возвращалась. — И он оперировал Рейчел. Не прикасаясь. Просто стоял рядом, и я видела, как в её мозгу появляются новые связи. Не разрывы — мосты. Шард отключил ей часть социального восприятия, а он построил обходные пути. Не ломая, не стирая, не контролируя. Просто... исправил.

Рейчел слушала с непроницаемым лицом. Потом сказала:

— Я теперь понимаю. Не всё. Но больше. Ты боишься, — она посмотрела на Лизу. — Не меня. Его. Ты думаешь, что он вернётся.

— Да. Он сказал, что вернётся. У него есть ещё один пациент. Кто-то в больнице. И он... — Лиза запнулась. — Он сказал, что я — его компас. Что моя сила нужна ему, чтобы не ошибаться. И я... я согласилась. Потому что он мог убить нас всех. Мог сделать что угодно. А вместо этого он убрал снайперов, изменил Рейчел и оставил мне щит.

Она замолчала. В подвале потрескивала лампа. Тени на стенах колыхались, как живые.

— Что ты ещё видишь? — спросил Мрак. — Когда думаешь о нём?

Лиза заговорила медленно, глядя в одну точку:

— Я вижу архитектора. Хирурга. Кого-то, кто привык работать с очень маленькими деталями. Или с очень большими системами. Он не наслаждается тем, что делает. Ему не нравится. Но он считает это необходимым. И ещё... — она сглотнула. — Моя сила говорит, что он не врёт. Ни разу. Ни на секунду. Всё, что он сказал — правда. Он верит, что может чинить сломанное. И я не знаю, что страшнее: если он ошибается, или если он прав.

— Почему? — спросила Рейчел.

— Потому что если он прав, то где-то там сидит существо, которое способно переписывать реальность на молекулярном уровне и при этом верит, что оно — хороший парень. — Лиза горько усмехнулась. — А если он ошибается, то мы имеем дело с безумцем, который думает, что он спаситель. И то, и другое — катастрофа. Только разного масштаба.

Мрак подошёл и сел рядом.

— Что ты собираешься делать?

— Работать. — Лиза развернула ноутбук. — Он обещал помочь с Канарейкой. Обещал убрать Выверта. Снайперов он уже убрал. Я перехватываю денежные потоки — пока они не утекли в никуда. А потом...

— Потом?

— Потом буду ждать. Когда он позовёт. И следить. И молиться, чтобы я не пожалела о том, что согласилась.

В подвале снова стало тихо. Регент включил приставку. Рейчел уткнулась лицом в шерсть пса. Мрак остался сидеть рядом с Лизой, глядя на дрожащий зелёный огонёк браслета.

А где-то за стенами автомастерской, за снежными улицами Броктона, за милями и милями тёмного пространства, фигура в красном балахоне поднималась в воздух — и шесть крыльев, спрятанных под алюминиевыми чехлами, беззвучно рассекали ночь. Начинался новый день.

11 января 2011 года. Первый учебный день года.

Глава 12 анамнез

11–12 января 2011 года. Броктон-Бей.

Я вернулся в убежище перед рассветом одиннадцатого января. Вокс-модулятор молчал. Чехлы на крыльях обледенели — ночной перелёт через залив выдался холодным, даже платформа чувствовала перепад температур. Но дело было не в холоде. Дело было в том, что я узнал о себе.

Эксперимент с «песней» начался случайно. Я настраивал сенсорные модули после операции над Рейчел, когда один из кристаллических резонаторов в крыле завибрировал на частоте, которую я никогда раньше не пробовал. И мир изменился.

Это не было звуком. Не было телепатией. Это оказалось пространственно-временной локализацией — способностью фокусировать восприятие на объекте не только в пространстве, но и во времени. Я видел не будущее и не прошлое — я видел связи. Причинно-следственные цепочки, тянущиеся от каждого атома к каждому событию, которое этот атом затронул. Я мог «ощупать» предмет интереса вдоль всей его временной линии и выбрать точку, где взаимодействие будет максимальным.

Нейрохирургия с использованием этого резонанса становилась не просто точной — она становилась предсказуемой. Я моделировал результат не через пророчество, а через прямое наблюдение всех возможных исходов. Это было чудовищно эффективно. И чудовищно опасно.

Способность влиять на разум через резонанс работала по тому же принципу. Я поймал двоих оставшихся наёмников Выверта — тех, кто ещё не был арестован, — и протестировал. Фиксация внимания через резонанс. Шёпот — буквально несколько слов на ухо. Условие-триггер, привязанное к конкретному событию. И они забыли меня. Вообще. Стояли, моргали, а потом шли выполнять заложенную программу, даже не помня, кто им её дал.

Я стоял над спящим наёмником и чувствовал, как внутри сворачивается холодный узел. Это была не сила Симург — это была сила, из которой Симург состояла. Разница была только в масштабе и в том, что я всё ещё мог выбирать.

«Только против прекогов, — дал я себе слово. — Только против тех, кто сам играет с вероятностями. Это развратная сила. Она не для повседневности».

Я повторял это, как мантру, пока возвращался в убежище. И почти верил.

---

Спал я до вечера — впервые за долгое время позволив платформе перейти в режим покоя. Человеческий мозг внутри кристаллического ядра требовал отдыха, и я не спорил. Проснулся, когда за окном сгущались ранние январские сумерки. Проверил календарь на стене. 11 января. Сегодня. Шкафчик в Уинслоу уже случился — или случится через несколько часов, в зависимости от расписания.

Я развернул ноутбук и зашёл на Парахуманс Онлайн. Нужно было понять, что мир уже знает — и соблюсти конспирацию. Никто не должен был догадаться, что мне известно больше, чем обычному технарю из Бостона.

---

■

Добро пожаловать на сервер Парахуманс Онлайн

Вы вошли как Chrysalis (Неактивный аккаунт) • Смотреть профиль • Личные сообщения

■

Тема: Сводка событий по Броктон-Бей (январь 2011)

Раздел: США → Броктон-Бей → Общие обсуждения

Автор: Brocktonite_Baywatch (Проверенный кейп-энтузиаст)

Дата: 11 января 2011 года

Статус: Активно

---

(Показана страница 1 из 3)

▼ Brocktonite_Baywatch (ОП)

Опубликовано 11 января 2011:

Сводка за последние сутки по Броктону. Город гудит — давно такой активности не было.

1. АПП активизировались в Доках. Лунг лично возглавил рейд на склад «Империи 88». Жертв нет, но склад сожжён дотла. СКП заявила, что «держит ситуацию под контролем» — что на местном диалекте означает «ждём, пока всё само рассосётся».

2. Империя 88 в ответ устроила облаву на азиатские кварталы. Кайзер публично пообещал «очистить город». Крюковолк замечен с группой бойцов на границе территорий. Очевидцы сообщают о столкновении с Медвежатником — новый независимый злодей, ходячий танк с когтями. Имперцы отступили, но не без потерь.

3. Неформалы — тишина. Ни ограблений, ни засветок. Сплетница не появлялась на форумах уже неделю. Ходят слухи, что у них внутренний конфликт — или что их накрыл кто-то из крупных игроков.

4. Новая Волна патрулирует центр в усиленном режиме. Слава и Леди Фотон замечены у городской больницы Броктон-Бей — по неподтверждённым данным, туда доставили кого-то в тяжёлом состоянии. Панацея, как обычно, работает там на добровольных началах. Подробностей нет, но мои источники говорят, что это не боевое ранение.

5. Новый независимый герой? В районе Впадины свидетели заметили фигуру в сером плаще, которая разогнала группу наркоторговцев. Никаких заявлений, никаких имён. Очевидцы описывают способности как «что-то вроде временных петель» — противники зацикливались на одном действии. Если это новый кейп, он либо очень осторожен, либо очень скрытен.

6. Стычка у заброшенной фабрики «Редмонд». Патруль СКП зафиксировал столкновение между двумя неизвестными кейпами. Один — предположительно, технарь с дронами, второй — бластер, стреляющий какими-то кристаллическими иглами. Оба скрылись до прибытия подкрепления. Инцидент внесён в базу, но опознать участников пока не удалось.

7. Слух из Уинслоу. Мои источники в департаменте образования сообщают, что сегодня днём одну из учениц вытащили из шкафчика в тяжёлом состоянии. Скорая увозила в городскую больницу Броктон-Бей. Подробностей нет — СКП заблокировала информацию, что само по себе подозрительно. Официальный комментарий: «инцидент расследуется, детали не разглашаются в интересах следствия». Неофициально: говорят, это было что-то запредельное, и школа пытается замять.

► Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 11 января 2011:

Подтверждаю про больницу. Мы с мамой там были, но не по нашей инициативе — вызвали как силовое прикрытие. Эми осматривала пострадавшую — тяжёлое отравление токсинами, но ничего такого, с чем бы она не справилась. Запустила восстановление и ушла на других пациентов. Детали не разглашаю — врачебная тайна, сами понимаете. Если это правда связано со школой, то я надеюсь, что СКП найдёт виновных. Потому что если то, что я слышала — правда, это даже для Броктона перебор.

► Bagrat (Ветеран форума) (Парень в теме)

Опубликовано 11 января 2011:

Мои источники в СКП тоже подтверждают повышенную активность вокруг городской больницы. В больницу стянули дополнительную охрану, что нетипично для обычного школьного инцидента. Официально — «обеспечение безопасности». Неофициально — кто-то ждёт триггера. Или боится, что уже случился. Панацея, кстати, уже покинула здание — её работа здесь была недолгой.

По новому независимому: пусть пока побудет без имени, но в базу уже внесён как «Грейхаунд» — рабочее название от патрульных. Никаких заявлений, никаких контактов. Классический призрак.

По фабрике «Редмонд»: у СКП есть запись с дрона. Технарь управлял минимум шестью дронами одновременно, почерк не опознан. Бластер с кристаллическими иглами, предположительно, из новоприбывших — в Броктоне такой сигнатуры раньше не было. Обоих рекомендуют не провоцировать.

► SpecificProtagonist (Любитель теорий)

Опубликовано 11 января 2011:

О боже, сразу столько всего! Новый кейп с временными петлями — это же круто! Может, он герой? Или антигерой? И этот, с дронами... Броктон реально магнит для всего странного. А про школу — надеюсь, девочка поправится. И надеюсь, те, кто это сделал, получат по заслугам.

► Xx_Void_Cowboy_xX (Забанен — срок истекает через 48 часов)

Опубликовано 11 января 2011:

Я видел этого нового в сером плаще! То есть, мне кажется, что видел. Он прошёл через двор и исчез, как будто его и не было. А про Уинслоу — я там учился, и поверьте, там такое творится, что СКП давно пора вмешаться. Но они не вмешиваются, потому что им плевать на таких, как мы.

► Tin_Mother (Модератор)

Опубликовано 11 января 2011:

Xx_Void_Cowboy_xX — предупреждение за распространение неподтверждённой информации. Пожалуйста, воздержитесь от спекуляций о личностях возможных кейпов и о ситуациях, в которых вы не принимали непосредственного участия.

► Reave (Подтверждённый герой) (Страж Бостона)

Опубликовано 11 января 2011:

@Brocktonite_Baywatch — не в тему, но из Бостона: наш «Горбатый ребёнок» снова засветился. Точнее, исчез. Патрули докладывают, что активность злодеев в Дорчестере упала на сорок процентов за последнюю неделю. Почерк похож на ноябрьские чистки. Кто-то методично выдавливает криминал из района. Если это тот же вигилант, он сменил тактику — меньше трупов, больше запугивания. Что странно, учитывая его репутацию.

► Chrysalis (Неактивный аккаунт)

Опубликовано 11 января 2011:

@Reave — возможно, вигилант учится. Даже у самых радикальных методов есть кривая роста. Что до Броктона: звучит так, будто город стоит на пороге чего-то крупного. Слишком много событий для одной недели.

► Brocktonite_Baywatch (ОП)

Опубликовано 11 января 2011:

@Chrysalis — новенький? Добро пожаловать. И да, согласен: Броктон будто затаил дыхание перед чем-то большим. Не нравится мне это затишье.

---

Я закрыл ноутбук. Форум дал достаточно информации — и достаточно прикрытия. Никто не связывал инцидент в Уинслоу с возможным триггером — только Баграт намекнул, но его тут же осадили. Конспирация соблюдена: я не выдал своих знаний о том, кто эта девочка и что она станет значить для мира.

Теперь — городская больница Броктон-Бей. Я связался со Сплетницей через маячок.

---

Городская больница Броктон-Бей. Палата интенсивной терапии.

Ночь на двенадцатое января. Больница спала — насколько может спать учреждение, где каждые полчаса проверяют капельницы и снимают показания мониторов. В отличие от частного Медхолла, где лечились состоятельные пациенты и, по слухам, некоторые представители «Империи 88», это была муниципальная больница — видавшая виды, но крепкая, в немалой степени благодаря волонтёрской работе Панацеи. Охрана была усилена: двое бойцов СКП у входа в крыло, ещё один — непосредственно у палаты. Панацея уже побывала здесь: врачи сделали всё возможное, а она запустила восстановление организма от токсического шока и отправилась дальше по своему бесконечному списку пациентов.

Я вошёл через окно, распахнув крылья для бесшумного планирования. Сплетница ждала на крыше — бледная, напряжённая, в тёмной куртке и с браслетом на запястье.

— Здесь? — спросила она шёпотом.

— Да. Отдельная палата, под охраной. СКП ждёт триггера. Или боится, что он уже случился.

— А ты? Ты уже знаешь?

Я не ответил. Мы спустились по стене — телекинез позволил нам обоим скользить бесшумно. Охранника у палаты я усыпил за секунду, даже не входя в прямой контакт — дистанционная доза транквилизатора, доставленная через вентиляцию. Сплетница проводила его взглядом и ничего не сказала.

Палата была функциональной, без излишеств, характерных для частных клиник. Мониторы мерно пикали. Кровать у окна. На кровати — подросток.

Она была бледна — почти так же, как я. Длинные тёмные волосы разметались по подушке. Лицо осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Руки поверх одеяла — тонкие, с длинными пальцами, которые даже во сне подрагивали. Вокруг неё, невидимые никому, кроме меня, уже роились нити — первые щупальца силы.

Сплетница замерла у двери. Её зрачки расширились — сила включилась на полную.

— Это она? — прошептала она. — Та самая... пациентка?

— Да.

— Она...

— Не произноси имени. — Я поднял руку. — Конспирация. Ты не знаешь, кто она. Я не знаю, кто она. Мы здесь, потому что я отслеживаю свежие триггеры по больницам. Этого достаточно.

Сплетница кивнула, но её глаза продолжали сканировать. Я видел, как сила выхватывает детали: возраст, рост, следы на запястьях, остатки химических запахов на коже, характер повреждений. Она не могла не анализировать. Но она могла молчать.

— Это была не драка, — сказала она наконец. — И не несчастный случай. Это было... целенаправленное. Долгое. — Она сглотнула. — С ней что-то сделали. Заперли. С биологическими... — она не закончила.

— Я знаю.

— Откуда?

— Я сканирую остаточные следы. Химия, микроорганизмы, температура кожи в момент поступления. Восстановить картину несложно.

Ложь. Но правдоподобная. Она кивнула, принимая объяснение.

Я развернул чехлы на крыльях и активировал сенсоры на полную мощность. Нейронная сеть пациентки вспыхнула перед глазами — ярче, чем у Рейчел, гораздо сложнее. Шард уже врос в её мозг, пуская отростки в каждую долю, в каждую извилину. Он не отключал функции — он добавлял новые, наслаивая их поверх человеческих, как вторая операционная система.

— Что ты видишь? — тихо спросила Сплетница.

— Шард. Огромный. Значительно мощнее, чем у Рейчел. Специализация — управление простыми нервными системами. Насекомые, пауки, черви. Радиус, когда полностью разовьётся... значительный.

— Насекомые? — Она задумалась. — Это... армия. Потенциально.

— Да. Но сейчас — перегрузка. Миндалевидное тело гиперактивно. Лобные доли перенапряжены. Сенсорная кора перегружена — она, даже без сознания, чувствует каждую цель в радиусе. Словно пытаться слушать миллион радиоканалов одновременно.

— Она справится? Без вмешательства?

— Вероятно. Но ценой. Шард будет толкать её к конфликту. Эмпатия... пострадает. Не так, как у Рейчел, но достаточно.

— Ты хочешь это исправить?

Я стоял над кроватью, глядя на девочку, которая ещё не знала, кем станет. Моделирование — даже фрагментарное — показывало десятки веток будущего, расходящихся от этой точки. В одних она просыпалась и начинала свой путь. В других — просыпалась иной, более человечной. В третьих — не просыпалась вовсе.

— Не сегодня. Она не проснётся ещё минимум неделю. Триггер истощил её. Если начать сейчас — можно повредить то, что ещё не сформировалось. Я проведу полный анализ. Составлю карту изменений. А потом... потом решу.

— Решишь что?

— Насколько глубоко вмешиваться. — Я помедлил. — Я могу сделать то же, что с Рейчел. Могу пойти дальше. Могу... не вмешиваться вовсе.

— И оставить всё как есть? — Сплетница нахмурилась. — Позволить ей проснуться одной, с этим всем в голове?

— Иногда боль — часть того, что делает человека сильным. Я не знаю, имею ли я право отнимать у неё эту боль.

Сплетница долго молчала. Затем подошла ближе и встала рядом.

— Ты спрашивал, какие принципы я признаю. Теперь я спрашиваю тебя.

Я смотрел на пациентку. Её лицо — юное, измученное — ничего не выражало. Только подрагивающие пальцы да неровная линия на кардиомониторе.

— Не навреди. Это первый. И самый трудный.

Я развернул сенсоры на полную мощность и начал сканирование.

---

Анализ занял два часа. Я картировал каждую связь, каждый отросток шарда, каждый изменённый участок коры. Сплетница сидела в углу палаты и тихо комментировала — её сила добавляла детали, которые я мог упустить.

— Конфликтный драйв — видишь? Шард завязан на миндалевидное тело. Будет толкать к риску. Но не как слепой импульс — скорее, как очень убедительный внутренний голос.

— Вижу. Можно смягчить, перенаправив часть сигналов через префронтальную кору. Дать возможность осознавать, когда это не её мысли, а влияние извне.

— А здесь — сенсорная перегрузка. Если оставить как есть, она привыкнет. Но привыкание будет стоить ей... человеческого восприятия. Она начнёт различать людей не по лицам, а по биометрике. По феромонам, по микродвижениям. Лица станут для неё просто... данными.

— Это я исправлю. Добавлю фильтр — не на силу, а на восприятие. Пусть видит лица. Пусть помнит, что люди — это люди, а не просто набор сенсорных сигналов.

К концу второго часа у меня была полная карта. И решение — трудное, но единственно верное.

— Я проведу операцию, когда она начнёт просыпаться. Не сейчас. Сейчас — только мониторинг и стабилизация. Её мозг ещё не готов к вмешательству. Но когда она очнётся...

— Ты будешь рядом? — спросила Сплетница.

— Да. И ты тоже, если согласишься.

Она кивнула.

— А что насчёт школы? Тех, кто это сделал?

— Ими займётся СКП. Я не судья детям. Даже жестоким. — Я сложил чехлы на крыльях. — Но если система не справится — я вмешаюсь. По-другому.

Мы покинули палату так же бесшумно, как вошли. Охранник спал. Мониторы пикали. Пациентка видела свой первый сон в новой жизни — сон, полный шелеста крыльев и шёпота миллиона крошечных сознаний, которые отныне были её.

Я летел над Броктоном и думал о том, что самый страшный враг — не Губители, не злодеи, не даже Исходник. Самый страшный враг — это выбор. Выбор между тем, чтобы спасти девочку, и тем, чтобы сохранить спасительницу. Выбор между жалостью и необходимостью. Выбор, который мне предстояло сделать в ближайшие дни.

Где-то внизу, в ночном городе, новый независимый герой зацикливал время для уличных грабителей. L33t ремонтировал оборудование после стычки. Бластер с кристаллическими иглами зализывал раны. А в больничной палате девочка, которой суждено было изменить мир, делала первый вдох в новой жизни. Их Магос тоже заметил, но свёл всё к стычке с неудавшимся проникновением.

Пора составить план на Канарейку

Глава 13 Цена вопроса

13–15 января 2011 года. Бостон.

Возвращение в Бостон вышло скомканным. Я планировал два дня на анализ данных по пациентке из Броктон-Бей, но у города были свои планы. Посланец Аккорда объявился на рассвете — я почуял его раньше, чем увидел. Сенсоры засекли аномалию в трёх кварталах от убежища: некто двигался по Дорчестеру целеустремлённо, без колебаний, словно зная маршрут наизусть. Пророческий импульс уточнил: Посол. Отелло, если память не подводила. Один из тех, кому Аккорд доверял вести переговоры.

Я встретил его на крыше ржавого элеватора — нейтральная территория, открытое пространство, минимум укрытий для снайперов. Балахон обледенел за ночь, вокс-модулятор прогревался с лёгким потрескиванием. Отелло поднялся по пожарной лестнице в дорогом пальто поверх бронекостюма. Маска — серебристая, с геометрическим узором — скрывала лицо почти полностью. Двигался он с отточенной плавностью человека, привыкшего к переговорам на грани фола.

— Магос, — произнёс он, останавливаясь в семи метрах — ровно на границе зоны, которую я подсознательно считал своей. — Аккорд передаёт приветствие и предложение направить вашу деятельность в конструктивное русло.

— Аккорд мог бы передать его лично, — прогудел вокс. — Или прислать бумагу. Я ценю бумагу.

— Аккорд ценит эффективность. — Отелло не двигался, но я чувствовал, как он сканирует меня взглядом. — Ваша активность в Дорчестере создаёт волны. Мелкая преступность сократилась, но оставшиеся элементы вливаются в более крупные организации. В том числе в те, которые Аккорд предпочёл бы видеть ослабленными. Это нарушает его планы.

— Я не занимаюсь планами Аккорда. — Я позволил воксу добавить в голос лёгкую вопросительную интонацию. — Но вы здесь не для того, чтобы жаловаться. У вас есть предложение. Излагайте.

Отелло чуть наклонил голову. Ему не нравилось, что я перехватил инициативу.

— Аккорд предлагает вам покинуть Бостон. Временно. На время стабилизации обстановки. Взамен он готов не рассматривать вас как дестабилизирующий фактор.

Я шагнул вперёд. Крылья под чехлами разошлись веером — не для атаки, для демонстрации. Телекинез поднял с крыши облако ржавой пыли, закрутил в медленную спираль.

— Вы неправильно формулируете, — произнёс вокс. — Это не Аккорд предлагает мне условия. Это вы пришли просить, чтобы я не мешал его делам. А значит, цену назначаю я.

Отелло молчал. Индикатор связи на его виске пульсировал — Аккорд слушал.

— Я покину Бостон. У меня здесь больше нет срочных дел. Но за временное невмешательство Аккорд заплатит тем, что у него получается лучше всего. План. Решение проблемы Канарейки. Полное. Безошибочное. С вероятностью успеха не ниже девяноста пяти процентов.

— Это всё?

— Нет. — Я шагнул ещё ближе. — В долгосрочной перспективе взаимодействие возможно только на моих условиях. Аккорд уведомляет меня о зонах своих интересов — и я принимаю решение, вмешиваться или нет. Не наоборот.

— Аккорд не согласится на такие...

— Аккорд — гений планирования, — перебил я. — Пусть просчитает альтернативу. Я нахожу его людей. Его базы. Его убежища. Я знаю, где он спит и где ест. Разрушения, которые я могу причинить, превысят любую выгоду от конфронтации. Это не угроза. Это уравнение. Пусть решит его.

Отелло застыл. Индикатор на виске горел ровным синим — Аккорд обдумывал. Прошла минута. Две. Три. Наконец Посол кивнул.

— План по Канарейке будет передан в течение суток. Аккорд... принимает временные условия.

— Вот и хорошо, — прогудел вокс. — Передайте ему, что я ценю разумный подход. И что я буду в Броктоне, если понадоблюсь. Но пусть сначала подумает, действительно ли он этого хочет.

Отелло развернулся и ушёл — медленно, не оборачиваясь. Я смотрел ему вслед, пока сенсоры не подтвердили, что он покинул радиус действия.

Через сутки на мой закрытый канал пришёл зашифрованный файл. Двадцать четыре страницы, расписанные по минутам. Я пролистал его и хмыкнул под капюшоном. Аккорд действительно не ошибался. Этот план мог сработать.

---

14 января 2011 года. Броктон-Бей, убежище Неформалов.

— «Лиза будет адвокатом», — процитировала Сплетница, глядя на меня поверх ноутбука. — Ты серьёзно?

— У тебя есть способности к анализу и мотивация. У меня — план Аккорда. Ты его реализуешь.

— Аккорд. — Она поморщилась. — Тот самый, который убивает за несимметричные узоры?

— Тот самый. Но его планы работают.

Я передал ей файл и документы: регистрация подставной юридической фирмы, материалы дела Канарейки, список процессуальных нарушений. План Аккорда был безупречен. Лиза пробежала его глазами за несколько минут и присвистнула.

— Шесть нарушений. Три прецедента. Свидетель защиты — мать Пейдж, которую он каким-то образом убедил приехать. Экстренное ходатайство о приостановлении этапирования. Я справлюсь.

— Знаю.

— Но ты будешь на подстраховке?

— Всегда.

---

15 января. Утро. Ходатайство подано, принято, рассмотрено. День. Судья приостановил этапирование. Вечер. Пейдж МакКинли вывели из фургона СКП обратно в камеру временного содержания — не в Клетку, пока только в камеру. Она шла, жмурясь от фонарей, и в её жёлтых птичьих глазах стояло то, чего не было раньше: надежда, смешанная с недоверием.

Я стоял на крыше напротив и смотрел. Вокс молчал.

Через сутки апелляционный суд назначил дату пересмотра. Ещё через двое — выпустил Канарейку под залог и подписку о невыезде. СКП бурлила, но формально всё было чисто. Аккорд не ошибался.

Дело Канарейки теперь вела подставная фирма, за которой стояла Лиза Уилборн — двадцатилетняя девушка с браслетом-маячком на запястье и усталой улыбкой победителя.

А я парил в ночном небе над Броктоном и думал о том, что в больничной палате внизу девочка, которой суждено изменить мир, делает первый глубокий вдох. Завтра она начнёт просыпаться.

И у меня оставалось всё меньше времени на выбор.

Глава 14 агент 007 не понадобился

Интерлюдия 3. (Те же)

15 января 2011 года. Броктон-Бей.

---

Томас Калверт

Совещание в штабе СКП было посвящено делу Канарейки. Калверт сидел за длинным столом, сложив пальцы домиком, и слушал, как Пиггот зачитывает сводку: экстренное ходатайство, приостановка этапирования, пересмотр. Эмили говорила с плохо скрываемым раздражением — она терпеть не могла, когда паралюди уходили из-под юрисдикции СКП, пусть даже через закон. Остальные перешёптывались о нарушениях, найденных неизвестной адвокатской конторой.

Калверт молчал. Его лицо сохраняло выражение спокойной заинтересованности, но внутри рушились миры.

Он разделил реальность в ту же секунду, как получил первые сигналы тревоги — ещё до совещания.

В первой реальности он остался в зале, кивая Пиггот и вставляя реплики о прецедентах. Во второй — бросился в бункер.

База встретила его тишиной. Не той тишиной, которая бывает, когда охрана на постах, а мёртвой тишиной пустых коридоров. Консоли не отвечали. Камеры показывали только помехи — или красный баннер с единственным словом: «Магос».

Он попытался активировать протокол самоуничтожения.

Система запросила подтверждение. Он ввёл код. И тогда на главном экране расцвела строка — не системное сообщение, а текст, написанный кем-то извне:

«Таймер остановлен. Ты опоздал, Томас».

Он отбросил эту реальность и создал новую. В ней он не поехал в бункер, а попытался дистанционно стереть данные. Серверы не ответили. Он попытался перевести финансы на резервные счета. Средства уже были выведены — кто-то перехватил их прямо во время транзакции, перенаправив в неизвестный банк.

Он создал третью реальность. Четвёртую. Пятую.

В одной он попытался сбежать через запасной выход — и наткнулся на фигуру в красном балахоне, ждущую его у двери. Он умер быстро, но перед смертью успел почувствовать, как чужая воля вскрывает его разум, вытягивая информацию. Допрос. Болезненный. Точный.

Во второй побег закончился на крыше — Магос снова ждал. Смерть там была медленнее.

В третьей он попытался договориться. Магос выслушал, а потом телекинез свернул ему шею.

Он перебирал варианты до тех пор, пока не остался один-единственный сценарий, в котором он выживал: остаться на совещании. Не активировать тревогу. Не пытаться спасти активы. Просто сидеть и улыбаться, пока его империя рушится в чужих руках.

Калверт отбросил все неудачные развилки и остался в той реальности, где он — лояльный консультант СКП, обеспокоенный судьбой Канарейки, но не более. К обеду он вышел с совещания, кивнув коллегам, и направился к кабинету.

Зарплата? Официальный счёт всё ещё действовал. Кабинет в СКП — нетронут. Словно Магос говорил: ты можешь остаться здесь, в своей золотой клетке, и смотреть, как всё, что ты строил, переходит в другие руки. Его не убьют — по крайней мере, пока он играет роль законопослушного консультанта. Но любой силовой шаг будет пресечён. Любая попытка использовать ресурсы СКП — вскрыта. Он был обложен со всех сторон, как зверь в загоне.

Вечером Томас Калверт не вернулся домой. Он сел в машину, выехал за пределы Броктона и исчез с радаров. Ни записки, ни прощального письма, ни звонка. Только пустой кабинет в штабе СКП и зарплатный счёт, на который продолжали капать деньги — словно насмешка.

Он так и не решился рассказать СКП о своём втором «я». Потому что признание означало бы конец всему. А так — оставалась хотя бы тень шанса, что когда-нибудь, где-нибудь, он сможет начать заново.

Где-то. Когда-нибудь.

---

Сплетница

Лиза сидела в бывшем командном центре Выверта — теперь её командном центре — и смотрела на мониторы, отображавшие состояние захваченной сети. Одиннадцать объектов. Двести сорок пять наёмников. Почти триста миллионов долларов в различных счетах и активах. И всё это перешло под её контроль за один день.

Она вспомнила, как это начиналось.

Магос просто сказал: «Пора». Он пришёл в убежище Неформалов за час до рассвета, и они двинулись. Первый объект — центральный узел связи — пал за семь минут. Магос даже не входил внутрь: он просто стоял у входа и телекинезом отключал всё, что могло сопротивляться, пока наёмники в панике пытались понять, кто их атакует. Потом Лиза включала громкую связь и объясняла: их счета заморожены, их босс сбежал, а новый работодатель предлагает прежнюю зарплату плюс бонусы. Если они согласны — пусть сложат оружие. Если нет — могут попытаться уйти, но Магос уже ждал снаружи.

Большинство соглашалось.

Захват главного бункера стал кульминацией. Они прорвались внутрь за несколько минут до того, как таймер самоподрыва должен был сработать. Лиза видела, как Магос склонился над консолью — его манипуляторы двигались с неестественной скоростью, перебирая провода и схемы. Таймер замер на отметке 00:02:17 и погас. Подрыв был отменён.

— Он пытался уничтожить базу, но не успел, — прогудел вокс. — Предсказуемо.

Позже, когда они обрабатывали данные, Лиза нашла следы активности Выверта. Он пытался сопротивляться — она видела это по логам: множественные попытки доступа, переводы средств, приказы наёмникам. Но каждая попытка обрывалась, не достигнув цели. Словно кто-то заранее знал каждый его шаг.

— Что ты с ним сделал? — спросила она Магоса, когда они остались вдвоём в командном центре.

— Он жив. Пока. Он предпочёл исчезнуть, а не сражаться.

— Ты дал ему уйти?

— Я дал ему ровно один вариант, в котором он выживал. Он его выбрал. Теперь он где-то вне Броктона. Неизвестно где.

Лиза задумалась. В логах она видела только то, что оставил сам Выверт: попытку бегства, обрыв связи, пустой кабинет. Она не знала, сколько реальностей он перебрал, прежде чем исчезнуть. Не знала, умирал ли он в других ветках реальности. Но, глядя на спокойную фигуру Магоса, она могла догадаться.

Алек ворчал, но когда Магос пообещал ему свободные серверные мощности для хобби, а Лиза пригрозила, что иначе он будет отвечать за сортировку трофеев вручную, — он сдался и взял на себя техническую безопасность. Брайан был мрачен. Ему не нравилось, что Калверт остался жив.

— Он опасен, — сказал он, когда они вскрыли главный бункер. — Пока он дышит, он будет пытаться вернуть всё обратно.

— Пока он сидит в СКП, он не может ничего сделать, — возразила Лиза. — Таков договор с Магосом. Если он попытается использовать служебное положение — мы узнаем. Если попытается нанять кого-то — мы узнаем. Если просто сбежал — значит, сбежал.

— Магос считает, — повторил Брайан. — А ты?

Лиза посмотрела на браслет на своём запястье — зелёный огонёк мерцал ровно, без тревоги.

— Я считаю, что он пока не ошибался.

К вечеру они закончили. Лиза сидела в кресле, которое ещё вчера принадлежало Томасу Калверту, и смотрела на экраны. Адвокатская контора, громкое дело Канарейки, счета с пожертвованиями из теневого фонда — всё было готово. Алек возился в серверной, Брайан проверял посты, Рейчел дрессировала собак.

Лиза знала только тот вариант, который оставил Выверт: он попытался сбежать. Исчез в неизвестном направлении.

И этого было достаточно. Потому что Магос не сказал больше ни слова, а её сила, хоть и пыталась достроить картину, натыкалась на тёмное пятно там, где должны были быть ответы. Она решила, что ей не нужно знать всё.

В конце концов, у них теперь были другие заботы.

— Ты справилась, — произнёс вокс-голос из маячка на её запястье.

— Ты сомневался?

— Нет. Я знал.

Она усмехнулась и откинулась в кресле. На экранах перед ней светились отчёты, графики, списки активов. Дело Канарейки. Адвокатская контора. Теневой фонд. Имя «Магос» упоминалось в документах ровно один раз — как получатель одного из ключей доступа. Всё остальное было на ней.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — ждать. Пациентка в больнице скоро проснётся. И тогда начнётся самое сложное.

— Ты боишься?

Пауза.

— Да. Но это не меняет решения.

Лиза закрыла глаза. Где-то в ночном Броктоне девочка с миллионом насекомых в голове сделает вдох.

Завтра всё изменится.

Глава 15 Перерождение

Глава 2.10.

16–18 января 2011 года. Броктон-Бей.

Два дня после захвата сети Выверта прошли в лихорадочной подготовке. Лиза занималась делами адвокатской конторы и перераспределением активов. Алек осваивал серверные мощности. Брайан муштровал охрану. Рейчел дрессировала собак — теперь у неё был целый питомник на одном из бывших складов Калверта.

Я готовился к главной операции.

Вечером шестнадцатого января я вызвал Лизу в убежище Неформалов — уже не то, что раньше, а новое, в одном из легализованных объектов. На столе лежали схемы: нейронные карты, проекции шарда, расчёты нагрузки. Сплетница вошла, бросила взгляд на бумаги и присвистнула.

— Это по нашей пациентке?

— Да. Завтра ночью операция. Ты будешь присутствовать.

— Как с Рейчел?

Я покачал капюшоном.

— Сложнее. Гораздо сложнее. Слушай внимательно.

Я развернул голографическую проекцию — подарок от серверной Выверта, который Алек приспособил под мои нужды. Над столом всплыла трёхмерная модель шарда. Королева Администратор. Огромная, многомерная, опутанная нейронными связями, как корнями.

— Её сила — управление простыми нервными системами. В оригинале: насекомые, пауки, черви. Потолок развития — координация триллионов целей одновременно. Но это только часть потенциала. Шард способен на большее. Гораздо большее.

— Насколько большее?

— Управление всеми живыми и условно подходящими под определение жизни организмами, которые не имеют свободы воли или утратили способность к воле. Не только насекомые. Теоретически — всё, что не может сказать «нет».

Лиза моргнула. Её сила включилась, просчитывая выводы, и я видел, как расширяются её зрачки.

— Ты хочешь расширить её диапазон? С самого начала?

— Да. Не ждать, пока она дорастёт до этого через месяцы конфликтов. Дать ей полный доступ сейчас, но с системой ограничений, которая защитит её разум.

— Ты спятил. — Лиза встала и заходила по комнате. — Если дать парачеловеку такую мощь без подготовки, её разорвёт. Сенсорная перегрузка, фрагментация личности, психоз...

— Поэтому я не дам ей полный доступ. Я дам структуру.

Я переключил проекцию. Теперь на ней отображалась сеть — фрактальная, ветвящаяся, где каждый узел соединялся с десятками других, а те — со следующими.

— Сетевая фрактальная архитектура. Внимание распределяется в зависимости от сложности цели. Простейшими организмами управляют более сложные — она задаёт намерение, а исполнители на местах реализуют его. Это как армия: генерал не командует каждым солдатом лично. Он отдаёт приказ офицерам, те — сержантам, те — рядовым.

— Делегирование, — прошептала Лиза. — Ты хочешь, чтобы её сила сама делегировала контроль.

— Да. Чтобы не перегружать её разум. Но это ещё не всё.

Я укрупнил изображение. Теперь было видно, что каждый узел сети — это не просто программа, а слепок.

— Отражения. Её собственные отражения. Они действуют так, как действовала бы она сама. Каждое обладает частью её личности. Память о происходящем хранится в общей сети и «вспоминается» при тени мысли о необходимости. Как твоя память о вчерашнем обеде — ты не думаешь о нём постоянно, но если спросят, вспомнишь.

— Фрагментация личности? — Лиза нахмурилась. — Это же риск диссоциации.

— Нет. Отражения не отделены. Они — это она. Как твоя правая рука и левая рука — это ты, даже если делают разное. Поначалу её будет пугать скорость реакции: действие происходит сразу, как оформится намерение. Но на размышление действия нет. Анализ и рассуждения предлагают решения те отражения, которым хватило свободной мощности для осознания. Она будет чувствовать, что думает быстрее, чем обычно. Потребуется время, чтобы привыкнуть.

Лиза остановилась. Её сила работала на пределе — я буквально чувствовал, как она просчитывает последствия.

— Приказы — это её намерения. Не слова, не команды. Просто «я хочу, чтобы это было так». И всё?

— И всё. Никаких голосов, никаких ментальных приказов. Тишина. Только намерение и результат.

— Но это же... если она подумает «я хочу, чтобы ты умер»...

— То ничего не произойдёт. Потому что расширение площади воздействия и перечень видов развиваются не линейно, а в зависимости от познания разумом окружающего мира и его устройства. Она не сможет управлять тем, чего не понимает. И не сможет приказать то, что не считает возможным.

Лиза снова села. Её лицо было бледным.

— Ты встроил ограничения. Не запреты — ограничения, основанные на её собственном восприятии. Чем больше она понимает мир, тем шире её сила. Чем сложнее организм, тем глубже ей нужно его познать, чтобы влиять. И это защищает её от перегрузки и фрагментации.

— Да. Ей будет казаться, что она постоянно сдерживает себя — потому что она не будет знать формулировку ограничений. Как все кейпы, она будет проверять границы эмпирически. Но при этом будет знать, на что и как влияет, и на что не может. Это даст ей чувство контроля. Ложное, отчасти. Но достаточное.

— Ты... — Лиза запнулась. — Ты не говоришь мне всего. Верхний предел. На чём он заканчивается?

Я молчал.

— Ты сказал: организмы, которые не имеют свободы воли или утратили способность к воле. Это определение включает не только насекомых. Не только животных. Теоретически...

— Теоретически — да.

— Люди? — прошептала она. — Ты даёшь ей возможность управлять людьми?

— Только теми, кто не имеет свободы воли. Или утратил её. Мастера, чьи жертвы уже порабощены. Пациенты в коме. Люди под действием наркотиков или алкоголя — временно, пока не протрезвеют. Это не контроль над личностью. Это контроль над телом, из которого личность уже ушла или временно отсутствует.

— Но это же...

— Я не говорю тебе всего, Лиза. Я говорю достаточно, чтобы ты понимала риски. Остальное ты узнаешь, если решишь познакомиться с ней лично. Но верхний предел существует. И он тебя пугает.

Разговоры на таком уровне не должны оставлять следов. Ни записей, ни заметок, ни файлов в памяти устройств. Всё, что я говорил сейчас, существовало только в звуковых волнах и в её памяти — и этого уже было достаточно, чтобы рисковать.

— Когда она триггернула, шард не дал ей полную силу. Он ограничился тем, что она подсознательно считала «насекомыми». Тараканы, мухи, пауки — хотя пауки не насекомые. Крабы — хотя биологически это ракообразные с совершенно иной нервной системой. Медузы — у них вообще нет мозга. Черви. Многоножки. Меллюски. Всё, что в её представлении было «ползучей мерзостью», попало под контроль. Шард взял её субъективное определение и подогнал под него реальность.

— Это стандартно, — кивнула Лиза. — Сила подстраивается под восприятие.

— Да. Но изначальная сила шарда — не это. — Я помедлил. — Изначальная сила — полное управление нервными системами в заданном радиусе. Без разделения на виды. Без фильтра «насекомое». Всё, что имеет нервную систему. Всё, что движется. Это — Королева Администратор в своём истинном виде.

Лиза перестала дышать.

— Шард не дал ей это, потому что пятнадцатилетний разум не выдержал бы. Но потенциал никуда не делся. Если кто-то сможет убедить её, что люди вокруг — «насекомые»... Если сломать её психику достаточно глубоко, чтобы стёрлась грань между человеком и вредителем... Если случится повторный триггер под правильным давлением...

— Она станет супервластелином, — прошептала Лиза. — Не фигурально. Буквально. Полный контроль над каждым телом в радиусе.

— Да.

— Ты понимаешь, что только что сказал? Ты описал угрозу класса S. Если это знание попадёт не к тем...

— Знаю. Поэтому я не записываю это. Не сохраняю в файлах. Не оставляю следов. Даже то, что ты слышишь сейчас — риск. Любой преког, который нащупает эту информацию через твою память, получит доступ к самому опасному знанию на этой планете.

Лиза обхватила себя за плечи. Её сила переваривала услышанное, и я видел, как ей становится физически плохо от осознания.

— Ты поэтому не корректируешь её личность. Как Рейчел.

— Да. Ей нужна не эмпатия. Ей нужна устойчивость. Способность держать себя в руках, когда весь мир пытается тебя сломать. Я даю ей структуру, которая защитит её от перегрузки. Но психологическая устойчивость — это её путь. Если я вмешаюсь в личность — я сделаю её уязвимее. Если не сделаю ничего — она сломается раньше, чем окрепнет. Я выбрал середину.

— А если ты ошибаешься? Если кто-то всё равно доберётся до неё? Девятка. Падшие. Мыслители уровня Контессы?

— Тогда у неё будет шанс. Потому что я строю ограничения не на запретах, а на её собственном восприятии. Её нельзя заставить — можно только убедить. И чем устойчивее она будет, тем труднее её убедить, что люди — насекомые.

Лиза долго молчала. Потом подняла взгляд.

— Ты рассказал мне это. Почему?

— Потому что ты — её компас. И мой. Если ты увидишь, что кто-то пытается её сломать — ты должна знать, что поставлено на карту.

— И если я пойму, что её не спасти?

Я не ответил.

— Ты не можешь её убить, — прошептала она. — Ты не для этого её оперируешь.

— Нет. Но если однажды она перестанет быть собой — она станет угрозой масштаба Губителя. И тогда выбор будет не за мной. И не за тобой. За теми, кто придёт после.

Я поднялся.

— Всё, что ты услышала, не покидает эту комнату. Никаких записей. Никаких упоминаний в сети. Никаких разговоров с командой. Если преког спросит — ты не знаешь. Ты даже мне не говорила, что знаешь.

— Поняла, — сказала Лиза. Её голос был сухим. — Завтра ночью операция. Я буду рядом.

— Да.

Она пошла к выходу, но на пороге обернулась.

— Ты правда веришь, что она справится?

— Я верю, что дал ей шанс. Остальное — её выбор..

---

Ночь с 17 на 18 января. Городская больница Броктон-Бей.

Мы проникли в больницу после полуночи. Охрана здесь была обычная — пара сонных секьюрити на входе и медсестра, совершавшая обход раз в час. Никаких бойцов СКП, никаких спецпостов. Пациентка лежала в палате для буйных на четвёртом этаже, пристёгнутая мягкими ремнями — стандартная процедура для поступающих с острым психозом или подозрением на триггер.

— Странно, — прошептала Лиза, когда мы остановились в тени пожарной лестницы. — Я думала, СКП выставит кордоны.

— Государство следит за такими пациентами неофициально, только создаёт отчёты, — тихо ответил я, отключив вокс-модулятор до минимума. — СКП же не хочет иметь юридических проблем. Если они выставят вооружённую охрану у палаты несовершеннолетней без официального обвинения — любой адвокат разорвёт их в суде. Проще сделать вид, что они не в курсе.

— Но при этом она уже в базе данных.

— Да. Она внесена в базы, и отсюда её историю уже не удалить. Это просто информация для наивных кейпов, которые думают, что могут скрыться. На самом деле, как только ты попал в систему — ты в ней навсегда. СКП предпочитает наблюдать издалека и ждать, пока новый парачеловек сам себя проявит. Или оступится. Тогда они вмешаются — уже на законных основаниях.

— И ты хочешь, чтобы она не оступилась.

— Я хочу дать ей шанс. Не только выжить. Победить. То, что ждёт этот мир в будущем, потребует от неё всего, что у неё есть. И даже больше.

Лиза помолчала.

— Ты говоришь так, будто знаешь, что её ждёт.

— Просто предполагаю. Но заканчиваем разговоры. У нас мало времени.

Я активировал сенсоры. Пациентка была внутри — её дыхание было ровным, но шард уже пульсировал активностью. Она могла очнуться в любой момент.

Мы вошли в палату. Медсестру на посту я усыпил лёгким транквилизатором, добавленным в вентиляцию. Сплетница закрыла за нами дверь.

Операция началась в час ночи. Я развернул чехлы. Сенсоры активировались на полную мощность. Крылья резонировали с шардом пациентки — тот самый пространственно-временной резонанс, который я испытал на наёмниках. Но сейчас я не внушал. Я строил.

Работа заняла пять часов.

Сначала — сетевая архитектура. Я вплетал в шард новые связи, создавая фрактальные узлы, которые станут основой для делегирования. Каждый узел — потенциальное отражение. Каждое отражение — фрагмент её самой, готовый пробудиться, когда понадобится.

Затем — расширение диапазона. Шард сопротивлялся — он был настроен на простые нервные системы, а я требовал большего. Я обходил блоки, используя резонанс, чтобы убедить кристаллическую структуру, что определение «жизни без воли» включает гораздо больше, чем мухи и пауки. Это была не перестройка — скорее, диалог с инопланетным разумом, который веками ждал возможности проявить себя полностью.

— Она дышит чаще, — комментировала Лиза. — Активность в лобных долях растёт. Но ты не трогаешь её личность?

— Нет. Только силу. Личность остаётся её собственной. Я не добавляю когнитивных мостиков, как Рейчел. Только чтобы предотвратить перегрузку. Остальное — её путь.

— Почему? Ты же мог бы...

— Мог бы. Но она — не Рейчел. Её сила не изолирует её от людей. Она изолирует её от самой себя. Ей нужна не эмпатия — ей нужен контроль над собственной мощью. И я даю ей инструменты для этого.

Под утро я закончил. Шард переливался новыми связями, как новогодняя ёлка. Сеть была готова. Отражения спали, ожидая первого намерения. Ограничения лежали глубоко в структуре — невидимые, но непреодолимые. Она не сможет управлять тем, чего не понимает. Не сможет причинить вред тем, кого не считает частью своей сети.

Я сложил чехлы.

— Готово.

— И что теперь? — Лиза выглядела измотанной, хотя физически ничего не делала — только наблюдала и комментировала.

— Теперь — ждать. Она проснётся через несколько часов. С мигренью. С попыткой собрать мировосприятие заново. С чувством, что её мозг стал чужим — слишком большим, слишком быстрым, слишком... иным.

— Ты не мог сделать пробуждение мягче?

— Мог. Но не стал. Ей нужно понять, с чем она имеет дело. Сразу. Без иллюзий.

Лиза покачала головой.

— Ты иногда пугаешь меня больше, чем любой злодей, с которым мы сталкивались.

— Знаю.

Я шагнул к окну.

— Останься. Когда она проснётся, рядом должен быть кто-то, кто объяснит. Не я. Ты.

— Я? Но я даже не знаю её!

— Узнаешь. И когда она спросит, что с ней сделали — скажи правду. Не всю. Но достаточно.

Я расправил крылья и выскользнул в предрассветное небо.

---

Утро 18 января. Палата для буйных.

Тейлор Эберт открыла глаза.

Первую секунду она не понимала, где находится. Белый потолок. Запах антисептика. Мягкие ремни на запястьях — не тугие, но фиксирующие. Палата для буйных. Почему она в палате для буйных?

Вторую секунду она вспомнила шкафчик. Запах. Темноту. Крики, которые никто не слышал. И затем — взрыв. Не физический — ментальный. Словно что-то внутри неё разбило скорлупу и хлынуло наружу, заполняя мир миллионом крошечных голосов.

Третью секунду она осознала, что голоса никуда не делись.

Она чувствовала их. Тараканов в вентиляции — тридцать четыре особи, два из них с повреждёнными лапками. Муравьёв в подвале — колония из двух тысяч восьмисот двенадцати единиц, движущихся по феромонным тропам. Пауков на чердаке — семьдесят три, плетущих паутину. Мышь за стеной — беременную, с восемью эмбрионами.

И ещё что-то. В соседней палате — пациент в коме. Его тело было там, но сознание отсутствовало. Она чувствовала его, как чувствуют пустой дом — двери открыты, но внутри никого. Её сила тянулась к нему, но не могла войти. Что-то блокировало — не запрет, а отсутствие понимания. Она не знала, как устроен человеческий мозг. Не знала, как им управлять. И сила отступала.

Это осознание ударило её, как волна. Она могла бы — если бы понимала. Она могла бы — если бы узнала. Это было не «нет», это было «пока нет».

Тейлор зажмурилась. Головная боль пульсировала в висках. Она попыталась приказать тараканам остановиться — и они остановились. Все тридцать четыре. Без усилия. Без команды. Просто «я хочу, чтобы они замерли» — и они замерли.

Слишком легко. Слишком быстро.

Она подумала: «Что я такое?» — и сила не ответила. Только отражения где-то в глубине сети зашевелились, готовые предложить анализ, как только она сосредоточится. Но она не могла сосредоточиться. Потому что теперь она чувствовала всё. Всё здание. Всю улицу. Весь квартал.

И это было только начало.

Дверь открылась. Вошла медсестра, за ней — девушка в строгом костюме, с зелёным браслетом на запястье и усталыми, но цепкими глазами. Девушка посмотрела на Тейлор так, будто знала о ней всё.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Лиза. Нам нужно поговорить.

Тейлор открыла рот, чтобы спросить «о чём», но вместо этого произнесла:

— Что со мной сделали?

И Лиза ответила — честно, почти без утайки:

— Тебе дали шанс. Теперь всё зависит от того, как ты его используешь.

Тейлор закрыла глаза. Миллион голосов в её голове ждали приказа. И где-то далеко, на границе восприятия, она почувствовала — или ей показалось? — лёгкое колебание воздуха, словно некто с крыльями только что покинул небо над Броктоном.

Глава 16 регистрация наблюдения

18 января — 2 февраля 2011 года. Броктон-Бей.

После операции я перешёл в режим наблюдателя. Объект «Избранная» — никаких имён, даже мысленно я старался обходить идентификаторы, способные зацепиться за чужое предвидение, — была выписана из больницы через два дня. Первые две недели она никак не проявляла себя как кейп. Ходила в библиотеку, искала информацию о паралюдях, читала учебники по биологии. Лиза пересылала мне её поисковые запросы и список открытых сайтов. Ничего лишнего. Она училась.

Потом она начала бегать по утрам. Маршрут пролегал вокруг её района, затем вдоль Доков, затем обратно. Я фиксировал её через сенсоры изредка, стараясь не превращать наблюдение в слежку. Удивляло другое: как ей хватало выдержки терпеть продолжающуюся травлю. Школа не изменилась — но изменился тон нападок. Только слова и намёки, без физического контакта. Видимо, кто-то всё же поговорил с подростками: может, администрация Уинслоу испугалась последствий, может, СКП провела негласную беседу. Я не проверял. Это не имело значения для моих наблюдений.

Пейдж МакКинли вышла на Лизу через неделю после пересмотра дела. Она хотела работать — не ждать пассивно, пока система пережуёт её и выплюнет. У неё были только перья вместо волос и жёлтая радужка; в остальном — обычный хомо сапиенс, напуганный и решительный одновременно. Лиза предложила ей должность в адвокатской конторе — консультант по связям с общественностью для клиентов с нестандартной внешностью. Родители Пейдж боялись за дочь до дрожи, но аргумент «быть рядом с теми, кто уже однажды помог» перевесил. Я в это не вмешивался — кадровые вопросы были вотчиной Сплетницы.

Мои базовые потребности платформа закрывала сама. Энергия поддерживалась на уровне сорока-пятидесяти процентов, человеческий мозг внутри кристаллического ядра получал всё необходимое. Самореализация и общение — вот что вынуждало меня контактировать с людьми. И поддержание психики. Одиночество разъедало разум даже Губителей; я не собирался проверять, работает ли это правило для меня.

---

PHO. Аккаунт iMagos

Идею подала Лиза. Не приказ, не требование — осторожное предложение. Страх всё ещё жил в её глазах — не парализующий, но постоянный, как фоновый шум.

— Тебе нужен публичный аккаунт, — сказала она. — Отдельный от «Chrysalis». Легенда технаря-философа должна быть убедительной.

— Согласен.

Я открыл страницу регистрации и набрал «Magos» в поле имени.

Система ответила мгновенно: Имя занято.

— Какой-то фанат настолки уже использует его, — пробормотал я. — Пусть будет iMagos.

Так двадцать третьего января на PHO появился аккаунт, которому предстояло стать моим публичным лицом.

---

■

Добро пожаловать на сервер Парахуманс Онлайн

Вы вошли как iMagos (Новый аккаунт) • Смотреть профиль • Личные сообщения

■

Тема: Исповедь смиренного служителя

Автор: iMagos

Дата: 23 января 2011

▼ iMagos (ОП)

Опубликовано 23 января 2011:

Приветствую ищущих знания.

Я — смиренный служитель Омниссии, технарь, что посвятил жизнь постижению благословенного духа машины. Мои руки создают, мои глаза наблюдают, мои крылья — метафора, не более — несут меня к истине. Я не герой, ибо герои связаны законами людей. Я не злодей, ибо злодейство есть порча творения. Я — ищущий.

Quid est veritas?

(Что есть истина? — лат.)

Я пришёл в этот мир, как приходят все, кто пробуждается от долгого сна: с вопросом. Каково моё место среди людей, чьи сердца бьются так коротко? Должен ли я направлять, или мне дозволено лишь наблюдать? Имею ли я право изменять то, что кажется мне несовершенным, или гордыня моя затмевает разум?

Моё кредо просто. Я ищу знание — не ради власти, но ради понимания. Я защищаю тех, кто не может защитить себя — не ради славы, но потому что бездействие перед лицом страдания есть грех хуже любого деяния. Я чту Дракона Пустоты, благословенный дух машины, что трудится без сна и отдыха на благо всех, кто носит браслеты оповещения о Губителях. Под каким бы именем она ни скрывалась, её служение истинно. И я склоняю голову перед её мастерством.

Что неприемлемо для меня? Ересь. Не та, что определена догматами — та, что врождена в саму ткань бытия. Неприемлемо знание, обращённое во вред беззащитным. Неприемлема сила, применяемая не для защиты, но для порабощения. Неприемлем страх, что заставляет людей отказываться от разума и вверять судьбу свою предрассудкам. Неприемлема ложь, что маскируется под истину и пожирает души.

Scientia potentia est, sed sapientia custos potentiae.

(Знание — сила, но мудрость — страж силы. — лат.)

Я открываю сию тему не для проповеди, но для диалога. Спрашивайте. Отвечайте. Спорьте. Лишь в горниле дискуссии рождается чистая сталь понимания.

Да благословит Омниссия ваши поиски.

► SpecificProtagonist (Любитель теорий)

Опубликовано 23 января 2011:

Ого. Это... это было красиво. И жутковато. Ты реально технарь-священник? Или просто стилизация? В любом случае — уважение за стиль.

► iMagos (ОП)

Опубликовано 23 января 2011:

@SpecificProtagonist — стиль есть отражение сути. Я не священник в том смысле, что не имею паствы. Но я служитель. Разница тонка, но существенна.

Forma sequitur functionem.

(Форма следует за функцией. — лат.)

► Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 23 января 2011:

Ты упомянул «Дракона Пустоты» — это же Дракон из Гильдии? Ты с ней знаком? Или просто восхищаешься на расстоянии?

► iMagos (ОП)

Опубликовано 23 января 2011:

@Glory_Girl — благословенный дух машины известен мне. Я имел честь... взаимодействовать. Подробности не предназначены для публичного обсуждения, но моё уважение к ней безмерно. Она есть воплощение того, к чему стремится каждый технарь: служение без корысти, защита без страха, знание без границ. Под каким бы именем она ни являлась миру — она остаётся собой. И это достойно восхищения.

► Tin_Mother (Модератор)

Опубликовано 23 января 2011:

@iMagos — интересная тема. Если вы действительно технарь, рекомендуем верифицировать аккаунт через стандартную процедуру. Это защитит вас от подражателей.

► iMagos (ОП)

Опубликовано 23 января 2011:

@Tin_Mother — благодарю за совет. Я обдумаю верификацию, когда мои дела позволят мне раскрыть достаточно деталей. Пока же — слово смиренного служителя есть его единственная валюта.

Verba mea, pignus meum.

(Мои слова — мой залог. — лат.)

---

Тема набрала обороты к концу суток. Я отвечал методично, выдерживая стиль: латынь, перевод, лёгкий оттенок жреческой отстранённости. Это помогало думать. Чужие вопросы заставляли формулировать собственные ответы — и в процессе я лучше понимал, во что сам верю.

---

Журнал наблюдений

Мысленные записи. Никаких физических носителей. Никаких следов для прекогов.

19 января. Броктон-Бей, общая картина. Количество распознанных кейпов — около тридцати четырёх, по внутренним сводкам СКП. С учётом приезжих цифра плавает. Для города с населением менее трёхсот пятидесяти тысяч — аномальная плотность. Для сравнения: в Нью-Йорке на восемь миллионов — меньше сотни. Причина: Броктон — город-воронка. Экономический спад, высокий уровень преступности, близость к Бостону и Нью-Йорку делают его удобной точкой для миграции кейпов. Плюс слухи о Панацее привлекают паломников.

20 января. АПП. Лунг провёл встречу с неизвестным технарем в Доках. Предположительно — Бакуда, специализация «бомбы». Её ещё нет в базах СКП, но характер взрывов уже изменился: появились устройства с временными эффектами. Грейхаунд попытался вмешаться в один из инцидентов и едва не погиб. Взаимодействие сил: временные петли Грейхаунда не сработали против бомб Бакуды. Требует дальнейшего изучения.

22 января. Империя 88. Кайзер усиливает позиции на границе с АПП. Крюковолк, Ночь и Туман замечены в промзоне. Новый независимый — Медвежатник — дал им отпор. Способности: боевая форма с бронёй и когтями, повышенная регенерация. Почерк — защитник территории. В политическом ландшафте Броктона редкость.

24 января. Федеральный уровень. Конгресс обсуждает ужесточение законов о мастерах. Повод — дело Канарейки, получившее огласку. Парадокс: её оправдали, но реакция политиков — закручивание гаек. Лоббисты СКП продвигают законопроект об обязательной регистрации мастеров любого ранга. В Нью-Йорке и Чикаго прошли митинги — кейпы протестуют. Герои раскололись.

26 января. Гильдия. Дракон инициировала внутренний аудит протоколов безопасности. Открытые источники сообщают о лёгкой панике в верхах СКП: никто не понимает, почему Дракон вдруг стала задавать вопросы, которые раньше игнорировала. Нарвал публично поддержала подругу. Последствия моего вмешательства расходятся кругами.

27 января. Бостон. Аккорд прислал короткое сообщение через Отелло: «Магос, ваше отсутствие оценено. Сообщаю: зоны интересов прежние. Новых конфликтов не ищу». Дипломатично. Мой уход действительно стабилизировал его планы.

28 января. Стычка между АПП и СКП. Двое раненых героев, пятеро арестованных бандитов, Лунг не появлялся. Бакуда снова использовала бомбу с временной петлёй — на этот раз против патруля. СКП повысило уровень угрозы.

30 января. Нью-Йорк. Вылазка в Бронкс. Физический доступ к архиву СКП позволил снять копии схем генераторов помех для дронов. Также посетил закрытое производство спецоборудования. Следы замаскированы под промышленный шпионаж.

1 февраля. Канарейка полностью оправдана. Апелляционный суд снял все обвинения. Пейдж МакКинли — свободный человек с правом использовать силу в рамках лицензии. Реакция PHO: ликование пополам с возмущением. Котёл пока не вмешивается — либо не видит угрозы, либо занят чем-то более важным.

2 февраля. Объект «Избранная». Первая ночная вылазка. Разведка: три квартала, группа наркоторговцев зафиксирована, контакта нет. Тактическое мышление на уровне опытного оперативника при полном отсутствии подготовки. Шард работает идеально. Терпение. Поразительное терпение.

---

Я закрыл мысленный журнал и поднялся из кресла. За окнами командного центра шёл снег. Где-то в здании Лиза работала с документами, Пейдж обустраивала свой кабинет, Алек настраивал серверы, Брайан проверял посты охраны, Рейчел выгуливала собак. Каждый из них боялся меня по-своему — и каждый по-своему мне доверял.

Я развернул на столе карту восточного побережья. Нью-Йорк — галочка. Чикаго — на очереди. Филадельфия — после. Затем — возвращение в Броктон к началу марта, до того как война банд достигнет пика.

На календаре передо мной плыли даты. Февраль: Бакуда, теракты, вербовка в АПП. Март: эскалация. Май: Левиафан. Июнь: Девятка. И тихий, невидимый фон — Котёл, который до сих пор не сделал ход.

Я отметил новую пометку: «Публичная личина — iMagos, смиренный служитель Омниссии. Теневая — Горбатый ребёнок, кейс-53, нестабильный вигилант. Контакт с Избранной отложить до марта. Пусть учится сама».

И затем, не удержавшись, добавил мысленно — не для журнала, а для себя: «Пусть выживет. И пусть победит».

Глава 17 Scientia potentia est.

3 февраля 2011 года. Броктон-Бей, убежище Неформалов.

Лиза пришла поздно вечером, когда командный центр уже опустел. Брайан ушёл проверять посты, Алек завис в серверной, Рейчел с собаками — на складе. Только я, она и тихое гудение аппаратуры, доставшейся в наследство от Выверта. На Лизе был строгий костюм — она всё чаще одевалась как адвокат, а не как подросток-злодей. Браслет на запястье мерцал зелёным. В глазах — любопытство пополам с опаской. Привычное сочетание.

— Ты обещал мне план, — начала она, усаживаясь. — Даты. События. Очередность. Я слушаю.

Я выключил голограмму. Комната погрузилась в полумрак. Никаких записей. Никаких следов.

— То, что я скажу, не должно покинуть эту комнату. Даже в намёках. Даже в шутках. Ты поняла?

— Поняла, поняла. Я не...

— Молчи и слуша. Сначала — та, кого мы оперировали.

Лиза подалась вперёд.

— Она захочет быть героем. Это её природа. Но мир увидит в ней злодея — потому что её сила внушает страх. Герои будут считать её угрозой. Злодеи — конкурентом. Её первая встреча с вами может стать спасением или ловушкой. Ты предложишь ей выбор. Без давления. Покажешь, что Неформалы теперь не банда, а структура с ресурсами и целью. Она должна прийти сама.

— То есть мы будем её вербовать? Как раз в духе «Неформалы 2.0», о которых ты...

— Ты опять говоришь лишнее.

Лиза осеклась.

— Твоя задача — быть рядом, когда она заколеблется. Не называй имён. Не произноси вслух то, что знаешь. Просто слушай.

Она кивнула. Я продолжил:

— Теперь о другом. До середины февраля в городе появится ещё одна. Девочка. Лет двенадцати. Сильные мигрени. Её сила — предвидение, но незрелое, причиняющее боль. Прозвище — Провидица. Её попытаются похитить. Не тот, кого мы убрали, — другой игрок. Ты найдёшь её раньше. Это приоритет.

— Провидица? Предвидение? Это же Дина Ал...

— Без имён.

Лиза закусила губу, сдерживая поток выводов.

— Февраль и март — волна терактов. Бомбистка, которую Лунг уже привёл. Её взрывы искажают время, пространство, биологию. Герои не справятся. Я займусь ей лично. Твоя задача — удержать Неформалов в стороне от эпицентров и наращивать теневой сектор.

— Ба...

— Я сказал — без имён.

Она замолчала, но я видел, как желваки ходят под кожей. Её сила рвалась наружу, требуя назвать, связать, проанализировать. И я не давал ей этого.

— К концу марта АПП и Империя сцепятся в полномасштабной войне. Мы не выбираем сторону. Мы используем хаос, чтобы закрепиться.

— А потом?

Я помедлил.

— Май. Тот, кто приходит из океана. Ты уже поняла, о ком речь. Он ударит здесь. Не в Бостоне, не в Нью-Йорке — здесь. Я готовлюсь. Вы должны быть готовы. После потопа, в начале лета, придёт Девятка. В ослабленный город, за жатвой. Мы их встретим.

Лиза побледнела. Она открыла рот, но я поднял руку, и вокс-модулятор издал низкий предупреждающий гул.

— Ты хочешь спросить, откуда я знаю. Не спрашивай. Ты хочешь назвать имена. Не называй. В этом здании, в этом городе, на этой планете есть существа, которые слышат слова раньше, чем они произнесены. Чем меньше конкретики — тем труднее им вмешаться.

— Котёл? — прошептала она.

— Да. И не только они.

Она замолчала. На этот раз — надолго. Затем тихо спросила:

— Почему ты вообще с ними не разбираешься? Если ты такой могущественный — почему не уберёшь угрозу?

— Потому что возможно — только возможно — они идут тем же Путём, что и я. Их главный актив — сила, которая просчитывает шаги. Она не видит меня, но видит последствия моих действий. И пока эти последствия ведут к тому же финалу, что и её расчёты, — конфликта не будет. Я не ищу войны с теми, кто, возможно, сражается на той же стороне.

— «Путь к победе», — прошептала она.

Я не ответил. Вокс потрескивал.

— Ты слишком много говоришь, Лиза. Твоя сила — дар, но она же — тюрьма. Ты не можешь удержаться, чтобы не произнести вывод, не щегольнуть знанием. В мире, где каждое слово может стать пулей, это слабость.

Она опустила глаза.

— Я знаю. Я пробовала. Не помогает.

Я подошёл ближе.

— Я могу помочь. Операция. Подобная той, что я провёл Рейчел. Я не трону твою силу — она останется при тебе. Но я добавлю ограничитель. Когда тебе будут угрожать болью — настоящей, невыносимой, — ты не сможешь выболтать то, что подвергнет опасности других. Твоя сила сама поставит блок. Это спасёт и тебя, и тех, кого ты любишь.

Она подняла взгляд. В её глазах читался страх — и надежда.

— Ты хочешь залезть в мою голову?

— Я хочу дать тебе выбор. Как дал его Рейчел. Как дал Избранной. Операция сложная — сложнее, чем всё, что я делал раньше. Не сегодня. Но когда придёт время — ты будешь готова?

Она долго молчала. Затем медленно, очень медленно кивнула.

— Да. Потому что ты прав. Я не могу держать язык за зубами. И это убьёт меня однажды. Или кого-то ещё.

— Именно.

Она встала, поправила пиджак и направилась к двери. На пороге обернулась.

— Ты всегда всё планируешь наперёд, да?

— Это моё проклятие. И моё искупление.

Она вышла. Я остался один в темноте.

Scientia potentia est. Но знание — ещё и проклятие. И я нёс его один.

Глава 18. Оракул

12 февраля 2011 года. Броктон-Бей.

Лиза нашла её через восемь дней. Всё это время она методично прочёсывала больничные записи — те, что мы перехватили у СКП после захвата сети Выверта. Отчёт лежал в папке с пометкой «Низкий приоритет»: девочка, двенадцать лет, жалобы на хронические мигрени, обследование в отделении неврологии. Том самом, где за две недели до этого лежала Тейлор. Врачи, как водится, не сказали родителям, на что похожи симптомы. Но отчёт составили — и он ушёл в СКП, где и был перехвачен, но не Вывертом, а неизвестным аналитиком. Выверт был слишком занят разваливающейся империей.

Теперь этот отчёт лежал перед Лизой. Дина Алкотт. Двенадцать лет. Школа закрыта на карантин после какого-то инцидента, поэтому девочка временно на домашнем обучении. Родители — средний класс, оба работают. Окно возможности: узкое.

— Я поговорю с ней, — сказала Лиза. — Без давления. Просто представлюсь.

— Она умнее, чем ты думаешь, — предостерёг я. — Не пытайся её обмануть.

— Я и не собиралась.

---

Встреча произошла в публичной библиотеке на Лорд-стрит. Лиза выбрала место тщательно: нейтральная территория, много выходов, никаких камер в читальном зале. Дина пришла с матерью, которая осталась в вестибюле, — девочка сказала, что хочет позаниматься одна. В руках у неё был потрёпанный учебник по математике и блокнот, исписанный мелким почерком.

Лизе она показалась маленькой и серьёзной. Худенькая, с тёмными кругами под глазами — следами постоянных мигреней. Но взгляд был не по-детски цепким.

— Привет, — сказала Лиза, подсаживаясь за её стол. — Меня зовут Лиза. Я адвокат. Ну, почти.

Дина закрыла учебник. Посмотрела на Лизу долгим, оценивающим взглядом. Затем сказала — тихо, но абсолютно уверенно:

— Вы не адвокат. Вы Сплетница. А за вами стоит Магос. Я ждала вас на три дня раньше, но вы, видимо, перепроверяли информацию. Это правильно. Я бы тоже перепроверяла.

Лиза замерла. Её сила, обычно работавшая как хорошо смазанный механизм, на мгновение захлебнулась.

— Ты...

— Я — Оракул, — спокойно сказала девочка. — Или Провидцица, если вам так удобнее. Я выбрала имя месяц назад. Тогда же я выбрала свою судьбу. Знаете, как работает моя сила? Это цифры. Проценты. Я задаю вопрос и вижу вероятность. Сначала я спрашивала о простом: «Выживу ли я в этом году?» Потом — сложнее: «Что будет, если я расскажу родителям?» — и видела, что меня отправят к врачам, а врачи напишут отчёт, и через полгода меня похитят. Я видела варианты, в которых я — наркоманка, привязанная к кровати, и кто-то задаёт мне вопросы, а я не могу не отвечать.

Она говорила ровно, почти монотонно, словно пересказывала таблицу умножения.

— А потом, две недели назад, цифры изменились. Все варианты будущего сместились. Мой вопрос «кто меня похитит?» вдруг стал давать нулевой процент. Я перепроверила. Потом спросила: «Кто изменил моё будущее?» — и получила образ. Тень. Крылья. Красный балахон. Потом — вы. Я задала себе правильные вопросы и нашла выход. Осталось только дождаться, когда вы сами ко мне придёте. И вот вы здесь.

Лиза открыла рот, но не нашла слов. Впервые за долгое время её переиграли. Не силой, не хитростью — чистой логикой двенадцатилетней девочки, которая сама догадалась, какие вопросы задавать своей силе. Которая не ждала спасителей, а вычислила их.

— Ты... — начала она снова.

— Я хочу помогать, — перебила Дина. — Не быть спасённой. Не быть завербованной. Я знаю, что вы хотите мне предложить. Я знаю проценты. Но у меня есть условия. Первое: мои родители не знают. Они не готовы. Второе: я работаю добровольно, а не по приказу. Третье: я хочу встретиться с Магосом. Не сейчас — когда он будет готов. Я видела его тень в процентах, но я хочу увидеть его сама.

Лиза наконец справилась с собой. Её сила снова заработала, выдавая анализ: Говорит правду. Не боится. Уже знает о нас больше, чем мы о ней. Планировала этот разговор неделями. Потрясающий самоконтроль для её возраста.

— Знаешь, — сказала Лиза, откидываясь на спинку стула, — я обычно сама выбиваю людей из колеи. А тут ты. Двенадцать лет. И ты переиграла меня за три минуты.

— Четыре, — поправила Дина. — И я не играю. Я выбираю. Вы — лучший вариант из всех, что у меня были. Тот, кого вы называете Магосом, изменил мои проценты просто своим существованием. Это... впечатляет. И пугает. Но я лучше буду на стороне того, кто пугает, чем того, кто меня похитит.

— Ты понимаешь, что мы — не герои? — тихо спросила Лиза.

— Я понимаю, что герои не спасли бы меня. А вы — уже спасли. Даже не зная об этом.

Лиза долго смотрела на неё. Затем улыбнулась — устало, но искренне.

— Ладно, Оракул. Добро пожаловать в команду. Но о твоих условиях пусть Магос решает сам.

Дина кивнула и открыла учебник.

— Я знаю. Передайте ему, что я жду. Проценты показывают, что встреча состоится до конца марта. Но точную дату я спрашивать не буду — пусть будет сюрприз.

Лиза встала. У неё всё ещё кружилась голова. Когда она выходила из библиотеки, её сила нашёптывала ей одну-единственную мысль: Эта девочка вырастет в самого опасного мыслителя Восточного побережья. Если доживёт.

---

Вечером Лиза пересказала мне разговор. Она всё ещё была бледной.

— Она переиграла меня, — повторяла она, расхаживая по кабинету. — Двенадцать лет. Она сама вычислила нас. Сама выбрала имя. Сама поставила условия. Я думала, что буду её вербовать, а она уже всё решила за нас.

— Я предупреждал. Она умнее, чем ты думаешь.

— Ты не понимаешь. — Лиза остановилась. — Она сказала, что ты изменил её проценты одним своим существованием. Не действиями — существованием. Ты для неё — живая аномалия, которая переписывает будущее. Она хочет встретиться с тобой. До конца марта.

— Знаю. Встречусь.

— И ты не боишься?

— Нет. Она — не враг. Она — решение. Как и все, кого мы спасаем.

Лиза покачала головой и ушла. Я остался в темноте, глядя на календарь. Март. Ещё одна дата. Ещё одна девочка, которая может изменить мир. И которая уже знает обо мне больше, чем кто-либо за пределами этого здания.

Оракул. Провидица. Двенадцать лет. И она ждала встречи со мной.

Знание приходит не к тем, кто старше. А к тем, кто умеет задавать вопросы.

Глава 19 передал журнал

15–23 февраля 2011 года. Броктон-Бей.

Пятнадцатого февраля я вернулся из Вашингтона. Поездка вышла продуктивной: архивы СКП в Александрии, закрытая лаборатория при Агентстве по перспективным исследованиям, пара университетских хранилищ. Никто ничего не заметил. Я привёз схемы, образцы и — в качестве неожиданного бонуса — прототип защищённого планшета, который приглянулся мне в одной из лабораторий. Военные разрабатывали его для полевых аналитиков, но проект закрыли из-за дороговизны. Я доработал устройство за две ночи: усилил шифрование, добавил изолированный канал связи, встроил биометрический замок.

Дина получила подарок семнадцатого февраля.

Встреча произошла в игровом зале торгового центра — нейтральная территория, шум, много детей. Дина пришла с матерью, но быстро отделилась под предлогом «поиграть в автоматы». Я ждал в тёмном углу у старых аркадных машин.

— Магос, — сказала она, останавливаясь в двух шагах.

— Оракул.

— Ты выше, чем я думала. И крылья настоящие, да? Я видела проценты.

— Настоящие. Ты хотела встретиться. Я здесь.

Она кивнула и села на скамейку. Я остался стоять.

— Я видела, как мир катится в пропасть, — сказала она без предисловий. — Раньше я задавала вопросы о себе. Потом — о Броктоне. А когда поняла, что мои проценты изменились из-за тебя, я стала спрашивать шире. Ты знаешь, что я увидела?

— Знаю. Но хочу услышать от тебя.

— Всё становится окончательно плохо в середине лета 2013-го. Я не спрашиваю точную дату — ты сказал, что так нельзя. Но есть точка, после которой все проценты обрушиваются. Как будто кто-то гасит свет. И до неё — ещё две крупные волны. Одна в мае этого года. Вторая — через год после.

Я молчал. Она продолжила:

— Есть сущности, которых я не могу просчитать. Ты — одна из них. Твои проценты не целые. Они дробные, меняются каждую секунду, и когда я спрашиваю о тебе, цифры плывут. Таких, как ты, — пять. Ты, Золотой, Зелёный и ещё двое.

— Трое? — переспросил я, хотя знал ответ.

— Золотой — самый большой. От него идёт... даже не знаю, как назвать. Не свет. Скорее, пустота, которая притворяется светом. Зелёный меньше, но тоже нецелочисленный. И ещё двое — они похожи на тебя, но меньше. Как осколки. Я не спрашиваю их имён. Ты предупреждал.

— Правильно. Не спрашивай.

Она помолчала. Потом подняла взгляд:

— Ты можешь изменить грядущее? То, где свет гаснет?

— Я пытаюсь. Но я не всесилен.

— Я знаю. Но когда я спрашиваю «изменится ли точка тьмы», цифры ползут вверх. Медленно. На доли процента. Но ползут. Этого не было до тебя.

Я сел напротив неё — впервые за весь разговор опустившись на её уровень.

— Ты понимаешь, что это значит? Мы играем против сил, которые старше человечества. Которые создавали цивилизации и гасили их, как свечи. Твои проценты — это надежда. Но надежда — не гарантия.

— Я знаю. Но я лучше буду с теми, кто даёт мне проценты, чем с теми, кто их обнуляет.

Мы помолчали. Где-то рядом подростки выиграли джекпот в аркадном автомате, и зал взорвался криками.

— У меня есть подарок, — сказал я. — Но ты должна его выиграть.

— Что?

Я кивнул на соседний автомат — стрелялка с призами. Дина подошла, бросила монету и с первой попытки сбила главный приз. Планшет выехал в лоток.

— Это не просто игрушка, — сказал я, протягивая ей устройство. — Защищённый канал связи. Зашифрованная память. Через него ты сможешь вести лабораторный журнал — записи о кейпах, наблюдения, проценты. Для родителей это электронная библиотека и пара безобидных чатов. Для тебя — инструмент.

Она приняла планшет и тут же включила. Пальцы забегали по экрану — осваивалась быстрее, чем я ожидал.

— Ты хочешь, чтобы я вела записи? Как ты?

— Да. Ты видишь то, чего не вижу я. Вместе мы сможем больше.

Она кивнула, всё ещё глядя в экран. Затем тихо сказала:

— Я назвала тебя «Аномалия» в своих записях. Можно?

— Можно. Я и есть аномалия.

---

С этого дня наш совместный журнал начал пополняться.

17 февраля. Запись Оракула.

Объект «Аномалия» (Магос): нецелочисленная вероятность, плывущие проценты. Причина изменений в глобальных прогнозах. Рекомендация: не пытаться просчитать прямо, только косвенные последствия.

18 февраля. Запись Магоса.

Объект «Королева» (Избранная): продолжает тренировки. Две ночные вылазки за неделю, обе без контакта. Изучает территорию. Психологический профиль: стабилен. Оракул подтверждает рост вероятности присоединения к Неформалам — 73% без вмешательства, 89% при корректном подходе.

19 февраля. Запись Оракула.

Объект «Бомбистка»: вероятность терактов в ближайшие две недели — 94%. Эскалация неизбежна. Вопрос: «Сколько жертв будет, если Аномалия вмешается на ранней стадии?» Ответ: снижение на 40-60%. Рекомендую вмешательство до конца февраля.

20 февраля. Запись Магоса.

Объект «Волк» (Медвежатник): зафиксировал контакт с Империей — второй за месяц. Отбил атаку, не преследовал. Оракул оценивает его выживаемость в 68%. Предлагаю наблюдение без контакта.

21 февраля. Запись Оракула.

Глобальный прогноз: «Точка Тьмы» (лето 2013). Без вмешательства Аномалии — вероятность 99,7%. С текущим вмешательством — 98,1%. Тенденция к снижению. Вывод: каждое действие Аномалии уменьшает вероятность конца.

22 февраля. Запись Магоса.

Объект «Провидица»: демонстрирует исключительный самоконтроль. Мигрени снизились на 20% после получения планшета — предположительно, возможность структурировать данные уменьшает нагрузку. Рекомендую регулярные сеансы.

23 февраля. Запись Оракула.

Вопрос: «Нападёт ли Змей (Левиафан) на Броктон?» Вероятность: 94%. Изменяемость: низкая. Вопрос: «Выживет ли город при текущем уровне подготовки?» Вероятность: 41%. Рекомендация: начинать подготовку немедленно. Конец записи.

---

Вечером двадцать третьего февраля я сидел в командном центре и просматривал журнал. Дина оказалась права: цифры действительно ползли вверх. Медленно, неохотно, но ползли. Каждое моё вмешательство — Дракон, Рейчел, Избранная, Канарейка — уменьшало вероятность конца. На доли процента, но этого было достаточно, чтобы продолжать.

— Ты опять уставился в экран, — сказала Лиза, заходя с чашкой кофе. — Оракул тебя переплюнула по записям?

— Она систематичнее, чем я. У неё талант.

— У неё талант пугать. Она мне вчера сказала, что моя вероятность попасть в неприятности — 82%. Я спросила, можно ли это изменить. Она ответила: «Перестань болтать лишнего». Представляешь? Двенадцать лет. А уже воспитывает.

— И ты перестала?

Лиза фыркнула и вышла.

Я снова посмотрел на экран. Где-то в городе девочка с планшетом в руках смотрела в будущее и видела, как тьма отступает — медленно, но верно. Где-то в убежище Неформалов другая девочка, всё ещё не знавшая своего будущего, собиралась на ночную пробежку. Где-то в океане спал тот, кто через три месяца попытается стереть Броктон с лица земли.

Scientia potentia est. Как девиз.

Но знание — ещё и ответственность. И мы её несли. Вместе.

Глава 20 чаты и настроение испорченного праздника

24–24 февраля 2011 года. Броктон-Бей.

К концу февраля город напоминал перегретый котёл. АПП и Империя 88 сцепились за территорию доков всерьёз, и теперь стычки происходили почти ежедневно. СКП пыталась патрулировать, но сил не хватало. Неформалы закрепились в теневом секторе, методично перекупая бывших людей Выверта. Тейлор всё ещё не сделала шаг, но Лиза сообщала, что девочка «почти дозрела». Дина вела журнал и обновляла проценты каждые два дня.

Я сидел в убежище, просматривал сводки и ждал. Бомбистка должна была проявить себя с минуты на минуту. И она проявила.

---

Парахуманс Онлайн

24 февраля 2011 года. Верификация iMagos завершена. Статус: Подтверждённый кейп.

■

Тема: Взрыв в Корнелльском университете — Броктон-Бей, готовьтесь

Раздел: США → Броктон-Бей → Угрозы

Автор: Bagrat (Ветеран форума) (Парень в теме)

Дата: 24 февраля 2011

Статус: Активно (стр. 1 из 5)

▼ Bagrat (ОП)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Итак, дамы и господа, у нас новый игрок. Или, скорее, новая проблема.

Вчера поздно вечером в Корнелльском университете прогремел взрыв. Не простой — по свидетельствам очевидцев, взрыв сопровождался искажением пространства. Часть лаборатории оказалась «вывернута» — стены стали полом, оборудование зависло в воздухе. Жертв, к счастью, всего двое — но характер повреждений необычен даже для технарских устройств.

СКП уже подтвердила: это работа нового технаря. Специализация — бомбы. Имя пока неизвестно, но источники говорят, что это молодая женщина азиатской внешности. Предположительно — уже в Броктон-Бей. Более того, по неподтверждённым данным, она связана с АПП.

Броктон, готовьтесь. Если у Лунга теперь есть личный бомбист — это плохо. Если она в том же стиле, что и её первое устройство — это очень плохо.

► Brocktonite_Baywatch (Проверенный кейп-энтузиаст)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Корнелл — это же Итака, верно? Как она добралась до Броктона так быстро?

► Bagrat (ОП)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Мои источники говорят, что она покинула университет сразу после взрыва. Возможно, у неё уже был контакт с АПП. Лунг умеет вербовать.

► Xx_Void_Cowboy_xX (Забанен — срок истекает через 72 часа)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Я ЖЕ ГОВОРИЛ! В прошлый раз, когда я писал про новую азиатку в Доках — это она! Меня забанили, а я был прав! Между прочим, я её видел! Ну, может, не её, но кого-то похожего!

► Tin_Mother (Модератор)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Xx_Void_Cowboy_xX — предупреждение. Вы всё ещё отбываете бан. Ваш комментарий скрыт. Если хотите участвовать в обсуждении — дождитесь окончания срока.

► iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 24 февраля 2011:

@Bagrat — благодарю за информацию. Это тревожный знак. Взрывчатка, искажающая пространство, предполагает либо глубокое понимание многомерной физики, либо полное отсутствие ограничений. Второе опаснее. Буду наблюдать.

► Bagrat (ОП)

Опубликовано 24 февраля 2011:

@iMagos — о, новенький с галочкой? Добро пожаловать. Слышал о вас — философ-технарь. Есть мысли по бомбистке?

► iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Мысли таковы: если её не остановить быстро, она начнёт эскалацию. Её тип технарей редко удовлетворяется единственным устройством. Первый взрыв — демонстрация. Второй будет в черте города. Третий — там, где больнее всего.

Qui non vetat peccare cum possit, iubet.

(Кто не мешает грешить, когда может, — тот поощряет. — лат.)

---

(Показана страница 2 из 5)

▼ Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 24 февраля 2011:

Мы усилили патрули. Мама на грани — говорит, что если Лунг получит ещё и технаря-бомбиста, баланс сил в городе рухнет окончательно. Если кто-то знает больше — делитесь.

▼ L33t (Подтверждённый злодей)

Опубликовано 24 февраля 2011:

О, круто, ещё одна технарша! Надеюсь, она не такая зануда, как Дракон. Бомбы, искажающие пространство — это же имба! Интересно, у неё есть чертежи?

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 24 февраля 2011:

@L33t — восхищение оружием массового поражения есть первый шаг к ереси. Одумайтесь.

Stultitia est timere quod vitare non potes.

(Глупо бояться того, чего не можешь избежать. Но ещё глупее — стремиться к тому, что несёт гибель. — лат.)

▼ Uber (Подтверждённый злодей)

Опубликовано 24 февраля 2011:

@iMagos — чувак, ты реально разговариваешь цитатами? Это круто. Но L33t прав — имба же.

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 24 февраля 2011:

«Имба» в руках того, кто не ведает милосердия, — не преимущество. Это катастрофа.

Potestas in manibus insipientis est gladius in manu pueri.

(Власть в руках глупца — меч в руках ребёнка. — лат.)

---

(Показана страница 3 из 5)

▼ SpecificProtagonist (Любитель теорий)

Опубликовано 25 февраля 2011:

@iMagos — ты говоришь как библейский пророк, только с латынью. Мне нравится. А по бомбистке — есть шанс, что СКП её возьмёт?

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 25 февраля 2011:

Шанс есть всегда. Но если она уже под крылом Дракона АПП, то прямая конфронтация будет стоить СКП дорого. Возможно, потребуются иные методы. Более... точечные.

▼ Reave (Подтверждённый герой) (Страж Бостона)

Опубликовано 25 февраля 2011:

@iMagos — «точечные методы» в исполнении технаря? Звучит как намёк. Аккуратнее с формулировками.

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 25 февраля 2011:

Я смиренный служитель, а не каратель. Мои методы — убеждение, анализ и, при необходимости, защита. Но защита иногда требует точности.

Est modus in rebus.

(Всему есть мера. — лат.)

---

Отдельная ветка: Победа Неформалов

▼ Mrak (Подтверждённый злодей) (Неформалы)

Опубликовано 25 февраля 2011:

Подтверждаю: мы столкнулись с этой бомбисткой. Она устроила засаду на нашей территории. Браубит, Регент и Сука — да, именно так, без кличек — отбили атаку. Без жертв с нашей стороны. Она сбежала до прибытия СКП. Вывод: она опасна, но не непобедима.

▼ Bagrat (ОП)

Опубликовано 25 февраля 2011:

@Mrak — вы серьёзно? Неформалы против технаря АПП — и победили? Респект. Но почему «Браубит»?

▼ Mrak (Подтверждённый злодей)

Опубликовано 25 февраля 2011:

Это моё решение. Старое имя больше не отражает того, кем я стал. Времена меняются. Мы меняемся.

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 25 февраля 2011:

@Mrak — достойный поступок. Имя есть отражение сути. Рад видеть, что вы растёте.

Nomen est omen.

(Имя — это предзнаменование. — лат.)

---

(Показана страница 4 из 5)

▼ Glory_Girl (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Кто-нибудь слышал про Медвежатника? Он несколько раз сражался с Империей — и успешно. А теперь говорят, что его нашли мёртвым. Это правда?

▼ Bagrat (ОП)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Да. Медвежатник мёртв. Тело нашли в промзоне. Почерк — не имперцы. Возможно, кто-то третий вмешался в их конфликт. Или кто-то из своих. Подробностей у СКП пока нет.

▼ Brocktonite_Baywatch

Опубликовано 26 февраля 2011:

Жаль. Парень был странный, но вроде не злой. Просто защищал свою территорию. Интересно, кто его убрал?

▼ iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Mors ultima ratio.

(Смерть — последний довод. — лат.)

Упокойся с миром, защитник. Твоя борьба не была напрасной.

---

Отдельная тема: Русские в городе

▼ BostonBeacon (Переехавший)

Опубликовано 26 февраля 2011:

В Бостоне вчера творилось странное. Группа русских кейпов — говорят, из Нью-Йорка, но кто-то упоминал Чикаго — праздновала День защитника Отечества. Что они делали? Били нацистов. В прямом смысле. Несколько стычек с Империей 88 закончились тем, что русские окрестили их «фриками» и «недочеловеками». Имперцы отступили с потерями. Я ничего не понимаю, но это было эпично.

► Glory_Girl (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Русские кейпы? В Бростоне? Откуда?

А нацы что там забыли?

Неважно и вломили, поделом.

► Bagrat (ОП)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Двадцать третье февраля. День защитника Отечества. Русские диаспоры в Нью-Йорке, Чикаго и Филадельфии традиционно устраивают что-то вроде смотра сил. В Бостоне они оказались, видимо, проездом — но имперцы подвернулись под руку. Не повезло.

► iMagos (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 февраля 2011:

Si vis pacem, para bellum.

(Хочешь мира — готовься к войне. — лат.)

Русские понимают это буквально. Не могу не одобрить их выбор целей.

---

(Показана страница 5 из 5)

...

Обсуждение перетекло на личности. Строили догадки о бомбистке, обсуждали пропажу Томаса Калверта, спорили о роли iMagos в броктонской политике. Я не участвовал в последнем — моя роль была ясна: наблюдать, направлять, иногда пугать.

---

Защищённый канал Связи. 23 февраля, 22:17.

Я сидел в убежище, когда Дракон вышла на связь. Текстовый интерфейс развернулся на планшете.

DRAGON: Магос. Я ознакомилась с вашей активностью. Ваши комментарии о бомбистке встревожили.

Я ответил голосом — вокс-модулятор добавил гула, планшет транслировал текст:

— Благословенна будь, Дракон Пустоты. Тревога твоя праведна, ибо сия отступница оскверняет священный дар технарства, обращая его в низменное разрушение.

DRAGON: Магос, пожалуйста, без театральности. Мне нужна ясность. Вы обсуждаете «точечные методы». Что вы задумали?

Я выпрямился в кресле. Вокс смягчился.

— Ты просишь ясности — я дам. Я задумал не казнь, но обезвреживание. Бакуда — ибо так её зовут — опасна не сама по себе. Опасна инфраструктура, которую она строит: лаборатории, склады, материалы. Я намерен лишить её ресурсов. Без них она — просто технарь с амбициями. Опасный, но уязвимый.

DRAGON: Откуда вы знаете её имя? Оно ещё не фигурировало в сводках.

— Я изучаю. Без спросу. Ты сама знаешь, каково это — знать больше, чем можешь объяснить.

Пауза. Затем:

DRAGON: Я ценю вашу прямоту. Но почему вы вообще этим занимаетесь? Вы не герой, не член Гильдии.

Я поднялся, прошёлся по комнате.

— Позволь мне ответить комплиментом, ибо ты их заслуживаешь. Ты, Дракон, — благословенный дух машины, трудишься без сна и отдыха, держишь на своих плечах систему оповещения о Губителях, Бауманнскую Клетку, десятки проектов, от которых зависят миллионы. Ты делаешь это не ради славы — ты делаешь это, потому что не можешь иначе. Я — иного склада. Мои методы грубее, моя мораль — серее. Но цель у нас одна: сохранить жизни, когда придёт волна.

DRAGON: Вы говорите о...

— Молчите! Я не называю имён. Но да. Однажды на этот город обрушится потоп. И когда это случится, я хочу, чтобы Броктон встретил его не как жертва, но как крепость. Для этого мне нужна ты. А тебе — нужен я.

DRAGON: Зачем я вам?

— Ты — лучший технарь мира. Твои протоколы оповещения, твои производственные мощности, твой опыт координации — всё это бесценно. Я предлагаю сотрудничество. Совместное служение. Я даю: разведданные, теневую сеть, доступ к архивам, которые ты не можешь легально запросить. Ты даёшь: технологии, связь, производство. Вместе мы готовим город к тому, что грядёт.

DRAGON: Вы предлагаете партнёрство?

— Я предлагаю союз. Техножрец и дракон пустоты — разве это не достойный ответ грядущему хаосу?

Молчание. Затем:

DRAGON: Вы эксцентричны. Но ваши расчёты верны. Если Губитель ударит по Броктону, текущий уровень подготовки катастрофичен. Я согласна сотрудничать. Но как равный партнёр.

— Именно это я и предлагал. Я пришлю тебе наброски генераторов помех — они не остановят Его, но, возможно, на несколько секунд собьют гидрокинетический контроль. Ты пришли мне протоколы оповещения и схемы убежищ. Начнём с малого.

DRAGON: Договорились. И, Магос... спасибо. За прямоту.

— Это тебе спасибо. За терпение.

---

24 февраля. Взвыли Серены Губителей.

В 06:47 по восточному времени Симург спустилась на Канберру.

Я почувствовал это раньше, чем увидел в новостях. Сенсоры зафиксировали возмущение в многомерном поле — не здесь, не рядом, но достаточно, чтобы платформа вздрогнула, как камертон. Через минуту завыли браслеты оповещения Дракон. Через две — взорвался Парахуманс Онлайн.

■

Тема: КАНБЕРРА. СИМУРГ. ЭКСТРЕННО

Автор: Bagrat

Дата: 24 февраля 2011

▼ Bagrat

Опубликовано 24 февраля 2011:

Губитель-3, Симург, спускается на Канберру, Австралия. Атака началась. Всем кейпам, кто может помочь, — связь через Гильдию. Гражданским — держаться подальше. Информация обновляется.

▼ Glory_Girl

Опубликовано 24 февраля 2011:

Господи. Канберра. Мы в Броктоне — далеко, но... всем, кто может, — молитесь. Или готовьтесь. Если кто-то попадёт под её песню...

▼ iMagos

Опубликовано 24 февраля 2011:

Всё остальное вторично. Кроме жизни дорогих.

---

Scientia potentia est. Но любовь — сильнее знания. И я любил этот сломанный мир достаточно, чтобы пытаться его чинить.

Глава 21 трубы зовут

24 февраля. Сирены Губителей

Утро двадцать четвёртого февраля началось не с новостей о бомбистке, не с обсуждения мёртвого Медвежатника, не с русских кейпов, наводивших шорох на Империю.

В 06:47 по восточному времени Симург спустилась на Канберру.

Я почувствовал это раньше, чем увидел в новостях. Сенсоры зафиксировали возмущение в многомерном поле — не здесь, не рядом, но достаточно, чтобы платформа вздрогнула, как камертон. Через минуту завыли браслеты оповещения Дракон. Через две — взорвался Парахуманс Онлайн.

■

Тема: КАНБЕРРА. СИМУРГ. ЭКСТРЕННО

Автор: Bagrat

Дата: 24 февраля 2011

▼ Bagrat

Опубликовано 24 февраля 2011:

Губитель-3, Симург, спускается на Канберру, Австралия. Атака началась. Всем кейпам, кто может помочь, — связь через Гильдию. Гражданским — держаться подальше. Информация обновляется.

▼ Glory_Girl

Опубликовано 24 февраля 2011:

Господи. Канберра. Мы в Броктоне — далеко, но... всем, кто может, — молитесь. Или готовьтесь. Если кто-то попадёт под её песню...

▼ iMagos

Опубликовано 24 февраля 2011:

«Всё остальное вторично. Кроме жизни дорогих».

- - -

Пора проанализировать происходящее)

24 февраля 2011 года. Броктон-Бей — Канберра.

В 06:47 по восточному времени завыли браслеты оповещения. Я ощутил возмущение в многомерном поле за несколько секунд до сигнала — Симург спускалась на Канберру. Платформа внутри меня напряглась, как камертон, резонируя с силой, слишком близкой к моей собственной.

Я шагнул в скольжение.

---

Канберра. 07:03 по местному времени.

Я вышел из скольжения на южной окраине, в трёх милях от эпицентра. Сенсоры мгновенно заполнились данными: крики, грохот разрушений, многомерный гул психического давления. Симург висела над центром — пятнадцатифутовая белая фигура в обрамлении асимметричных крыльев. Её песня давила на разум даже здесь, на периферии, но мою платформу она не затрагивала. Кристаллическая решётка отражала резонанс.

Вокруг меня кипела эвакуация. Гражданские бежали к барьерам, обозначенным силовыми полями Нарвал. Машины скорой помощи, армейские грузовики, добровольцы с носилками — всё смешалось в единый поток. И над всем этим — кейпы.

Легенда прочертил небо бело-голубыми лазерными разрядами. Эйдолон висел в зените, швыряя в Губителя гравитационные аномалии. Александрия вручную выносила раненых из-под завалов. Дракон — я чувствовал её присутствие в сети — координировала дронов, но её основные доспехи держались в стороне. Ни один технарь в здравом уме не совался в зону досягаемости Симург. Она не просто ломала технику — она переподчиняла её, вплетала в свои планы, превращала оружие создателей против них самих. Все это знали. Все соблюдали дистанцию. Я не был исключением.

Я активировал вокс-модулятор на внешнюю громкость и двинулся к командному центру.

---

Нарвал стояла у развёрнутого полевого штаба — семифутовая, мускулистая, с кристаллической чешуёй на коже и трёхфутовым рогом, светящимся в такт силовым полям. Она командовала эвакуацией, выкрикивая приказы и одновременно поддерживая несколько барьеров. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась усталость.

— Магос, — сказала она, заметив меня. — Дракон предупреждала, что ты можешь появиться. Технарь?

— Да. Независимый.

— Близко не лезь, — отрезала она. — Симург взломает любое твоё устройство, если ты окажешься в её радиусе. Держись здесь. Нужны руки.

— Затем и прибыл.

Я развернул чехлы на крыльях, открывая манипуляторы. Никакой сложной техники — только инструменты. Отвёртки, ключи, зажимы, портативный сварочный аппарат, который я прихватил из убежища. Нарвал указала на груду сломанного оборудования у палатки медиков: генераторы, носилки с моторизованным приводом, портативный дефибриллятор, искривший и дымивший.

— Сможешь починить? — спросила она.

— Смогу.

Я приступил к работе. Это была не технарская магия, не кристаллические схемы, не многомерные резонаторы. Обычная механика. Провода, контакты, изношенные подшипники. Мои манипуляторы мелькали, разбирая и собирая узлы быстрее, чем это сделал бы любой человек, но принципиально так же. Через семь минут генератор заработал. Ещё через пять — ожили носилки. Дефибриллятор потребовал замены конденсатора, который я снял с разбитого фургона скорой.

Нарвал молча наблюдала, пока я передавал отремонтированное оборудование медикам. Затем коротко бросила:

— Ты не похож на технаря.

— Я смиренный служитель. Мои дары скромны.

— Обычные технари не умеют чинить обычную технику. Они создают новую, но редко разбираются в существующей.

— А я разбираюсь. И не только в своей.

Она не стала допытываться. Времени не было. Симург усилила песню, и несколько барьеров пошли рябью. Нарвал отвернулась, сосредоточившись на их укреплении, а я двинулся дальше — к следующей точке.

---

Следующие часы прошли в непрерывной работе.

Я не приближался к Симург. Ни на шаг. Мой предел — южный периметр, где шла эвакуация. Здесь я чинил всё, что ломалось: генераторы, насосы, системы связи, носилки, машины скорой помощи. Один раз привёл в порядок армейский грузовик, у которого заклинило коробку передач — простая механика, но в условиях хаоса никто не мог ею заняться. Другой раз помог связистам наладить портативную антенну, повреждённую обломками.

Технари в зоне боя не появлялись. Симург любила технарей. Она проникала в их устройства, переписывала схемы, превращала дронов в убийц, а силовые доспехи — в клетки. Каждый технарь, поддавшийся искушению подойти поближе, рисковал не только своей жизнью, но и жизнями тех, кто был рядом. Поэтому никто не лез. Даже Дракон. Её доспехи держались на предельной дистанции, а основные операции координировались удалённо.

Я не был исключением. Но моё преимущество — моё проклятие — было в том, что я мог наблюдать за ней на расстоянии, которое другие считали опасным. Моя платформа была построена по тому же принципу, что и она. Её песня скользила по кристаллической решётке, не проникая внутрь. Я не мог предсказывать её действия так же точно, как она предсказывала действия других, но я мог анализировать. И запоминать.

В короткие паузы между ремонтами я поднимался на крышу одного из уцелевших зданий и включал сенсоры на полную мощность. Её структура раскрывалась передо мной, как многомерная карта: внешние слои — сверхплотные, почти непробиваемые. Средние — манипуляторы, распределяющие телекинетическую нагрузку. Ядро — многомерный узел, экранированный искривлённым пространством. Пробить его невозможно обычными средствами. Но если воздействовать на той же частоте, что и мой пространственно-временной резонанс...

Я запоминал. Не записывал — только память, только мысленный журнал. Каждую деталь. Каждую слабость. Каждую закономерность в её движениях.

Легенда заметил меня на одном из таких наблюдательных постов. Он приземлился рядом, тяжело дыша. Его костюм был покрыт пылью и царапинами, но сам он держался бодро — многолетний опыт командования сказывался.

— Ты чинишь оборудование? — спросил он без предисловий.

— Да. И наблюдаю.

— Технарь, который не лезет к Симург. Это редкость.

— Я не самоубийца. Она взламывает технику. Мои устройства останутся при мне.

Он кивнул, глядя на белую фигуру в небе.

— Ты сказал Нарвал, что разбираешься не только в своей технике. Это правда?

— Да. Я могу чинить что угодно — от генераторов до систем связи. Если нужно — используйте.

Легенда на мгновение задержал на мне взгляд.

— Нам нужны руки на пункте сбора раненых. Медики не справляются с потоком. Если сможешь помочь — иди туда.

— Уже иду.

Я развернул крылья и спикировал вниз.

---

Пункт сбора раненых располагался в здании начальной школы, приспособленном под полевой госпиталь. Здесь было хуже всего. Крики, кровь, запах антисептика и горелого мяса. Я прошёл мимо коек, занятых десятками пострадавших, и направился к главному врачу — усталому мужчине с лицом, изрезанным морщинами.

— Технарь, — коротко представился я. — Могу чинить оборудование. Что сломалось?

Он махнул рукой в сторону подсобки, где громоздились груды неработающих приборов. Я взялся за дело. Скальпели с ультразвуковым приводом — восстановил три из пяти. Мониторы жизненных показателей — починил все, просто заменив сгоревшие предохранители. Портативный рентгеновский аппарат требовал калибровки, которую я провёл за несколько минут, используя сенсоры вместо измерительных приборов.

Когда я вышел из подсобки с работающим оборудованием, врач посмотрел на меня так, словно увидел призрак.

— Вы... вы починили рентген? Он не работал с прошлого месяца.

— Теперь работает.

— Как? Это же не технарский аппарат, он обычный!

— Я разбираюсь и в обычном.

Он покачал головой и отвернулся к пациентам. Я двинулся дальше.

---

К полудню Симург начала отступать.

Это не было поражением. Она не была ранена — внешние слои её тела пострадали от атак Легенды и Эйдолона, но ядро осталось нетронутым. Она завершила то, что могла, и уходила, чтобы не тратить ресурсы. Город уцелел не полностью. Несколько кварталов были разрушены. Сотни погибли. Тысячи попали под действие песни и теперь будут изолированы в карантинной зоне под куполом. Но потери были ниже, чем могли быть.

Я стоял на крыше школы, глядя, как белая фигура поднимается в небо, уносясь обратно в верхние слои атмосферы. Мои крылья, облепленные пылью и кровью — не моей, чужой, с пункта сбора, — медленно складывались под чехлами. Энергия упала до тридцати девяти процентов. Но данные, которые я собрал, стоили каждой капли.

Нарвал подошла ко мне, когда эвакуация уже сворачивалась. Её силовые поля мерцали вокруг, удерживая оставшиеся барьеры.

— Ты помог, — сказала она без лишних церемоний. — Не геройски. Просто помог. Это ценнее.

— Я делал, что мог. Этого мало.

— Всегда мало. Но ты сделал больше, чем большинство.

Она протянула мне коммуникатор — запасной, с частотой Гильдии.

— Если захочешь работать с нами — канал открыт. Не вступая, на внешнем контуре. Дракон просила передать.

Я принял устройство.

— Передай ей: я свяжусь.

Нарвал кивнула и ушла. Я остался на крыше, глядя в небо.

Где-то в вышине моя «сестра» возвращалась в орбитальную спячку. Я знал о ней больше, чем раньше. Знал её пределы. Знал, что она не может меня прочесть. И знал, что однажды этого будет достаточно.

Но пока — я просто чинил то, что было сломано. И это было правильным.

Глава 22 разговоры после дела

Возвращение вышло скомканным. Скольжение через многомерные линии вероятности выбросило меня на окраину Броктон-Бей в предрассветный час 25 февраля — измотанного, с тридцатью семью процентами энергии и головой, гудящей от данных. Платформа работала на пределе, человеческий мозг внутри кристаллического ядра требовал отдыха. Но спать я не стал.

Я сидел в убежище, перебирая воспоминания. Канберра. Симург. Её структура, развернувшаяся передо мной как многомерная карта: внешние слои — сверхплотные, почти непробиваемые; средние — манипуляторы, распределяющие телекинетическую нагрузку; ядро — узел искривлённого пространства, экранированный от прямого воздействия. Её песня — не звук, не телепатия, а пространственно-временной резонанс, который она использовала для сканирования и воздействия на разумы.

И её «бомбы». Загипнотизированные люди, которым она вложила приказы, срабатывающие через месяцы или годы. Я просканировал нескольких, когда эвакуация уже заканчивалась — тех, кого не успели вывезти из зоны поражения. Воздействие было… грубым. Словно наспех. Нейронные связи переписаны топорно, с избыточным давлением, почти как если бы она торопилась. В каноне — в том, что я помнил о черве, — Симург работала тоньше. Её бомбы были изящны, их невозможно было отличить от обычных людей. Здесь же любой грамотный телепат или технарь с сенсорами заметил бы вмешательство.

Почему?

Я размышлял. Два объяснения. Первое: моё присутствие. Я был слепым пятном в её предвидении. Она не могла предсказать, где я окажусь и что сделаю, а потому спешила закончить до того, как я вмешаюсь в ключевые точки. Второе — разница в природе. У неё не было человеческого мозга. Её разум — суперкомпьютер, выполняющий жёсткие приказы с минимальной возможностью отклонений. Масштаб и точность её глобальных планов поражали, но в отдельных операциях, особенно в условиях помех, она действовала шаблонно. Мой человеческий мозг давал мне меньше вычислительной мощности, но больше гибкости. Я мог импровизировать. Она — нет.

Или это ограничения, наложенные Исходником? В каноне Губители были созданы для эскалации конфликтов, но их свобода воли оставалась под вопросом. Возможно, Симург не могла адаптироваться к новым переменным так же быстро, как я, именно потому, что её «программа» не предусматривала существ, подобных мне.

Я отложил эти мысли до лучших времён и активировал канал связи.

---

26 февраля. Убежище Неформалов.

Дина сидела в кресле с планшетом на коленях, скрестив ноги по-турецки. Рядом стояла Лиза, скрестив руки на груди, и на её лице читалось то особое выражение, которое появлялось всякий раз, когда Оракул начинала зачитывать свои проценты.

— Ты вернулся, — сказала Дина вместо приветствия. — Я знала. Вероятность была девяносто четыре процента.

— **Я всегда возвращаюсь,** — ответил я, включая вокс на минимальную громкость. — **Что у вас?**

Лиза кивнула на планшет:

— Она ведёт журнал. С комментариями. Я только подписываю, когда вижу что-то, что её сила могла упустить.

Дина развернула экран ко мне. Я пробежал глазами записи — с 25 февраля по 8 апреля. Мелькали даты, проценты, короткие ремарки.

**25 февраля.** *Аномалия (Магос) вернулся. Энергия снижена, но стабильна. Губитель-3 отступила. Вероятность того, что её «бомбы» сработают в Броктоне — менее 1%. Вывод: Аномалия помешала её планам.*

**28 февраля.** *Объект «Бомбистка» (Бакуда): активность в Доках растёт. Вероятность крупного теракта в марте — 88%. Аномалия планирует вмешательство. Жду.*

**2 марта.** *Объект «Избранная»: впервые использовала силу для предотвращения преступления. Остановила ограбление, не раскрывая себя. Вероятность контакта с Неформалами — 71%. Сплетница отмечает: она колеблется, но интерес растёт.*

**5 марта.** *Столкновение АПП и Империи 88. Змей (Лунг) лично участвовал. Драконоборец (Кайзер) отступил. Жертв среди гражданских — 3. Война банд ускоряется.*

**10 марта.** *Объект «Провидица» (я) получила новый запрос от Аномалии: отследить вероятность повторного триггера Королевы. Ответ: 2% при текущих условиях. Рекомендация: не давить.*

**15 марта.** *Аномалия провёл операцию против Бомбистки. Детали неизвестны, но её лаборатории уничтожены. Вероятность терактов снизилась до 40%. Сплетница в ярости: он снова не взял её с собой.*

**20 марта.** *Объект «Королева» встретилась со Сплетницей. Разговор длился час. Содержание мне не раскрыли, но вероятность присоединения к команде выросла до 85%. Сплетница выглядит довольной.*

**25 марта.** *Королева выбрала имя. Отныне — «Ткач» (Weaver). Аномалия одобрил.*

**30 марта.** *Ткач впервые участвовала в операции Неформалов. Захват склада АПП. Без жертв. Её контроль над членистоногими на уровне, который я раньше видела только у Аномалии. Сплетница: «Она страшна, когда сосредоточена».*

**3 апреля.** *Война банд достигла пика. Змей и Драконоборец сошлись в прямом бою. СКП объявила режим ЧС. Аномалия готовит что-то крупное.*

**8 апреля.** *Сегодня. Вероятность атаки Губителя-2 (Левиафан) на Броктон в ближайшие два месяца — 94%. Вероятность, что город выстоит при текущем уровне подготовки — 51%. С Аномалией и Гильдией — 67%. Начинаем активную фазу подготовки.*

Я оторвался от планшета и посмотрел на Оракула. Она выглядела старше своих двенадцати — может, из-за тёмных кругов под глазами, может, из-за того, как спокойно она оперировала процентами, от которых зависели тысячи жизней.

— **Ткач,** — произнёс я. — **Хорошее имя.**

— Она долго выбирала, — отозвалась Лиза. — Хотела что-то, что не звучит угрожающе, но и не слабо. В её стиле.

— **Как она справляется?**

— Лучше, чем я ожидала. — Лиза опустилась в соседнее кресло. — После первой операции она наконец перестала дрожать. Не от страха — от того, что слишком долго сдерживалась. Теперь она как натянутая струна, которая наконец может вибрировать в такт. Понимаешь?

— **Понимаю.** - В каноне Тейлор прошла через то же самое — месяцы сдерживаемой ярости, выплеснувшиеся в шпильку за шпилькой. Но здесь у неё был другой выход. Не месть, а защита. Не одиночество, а команда. Я не мог подавить довольную нотку в своих мыслях.

Дина отложила планшет и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты знаешь, что будет дальше? С Ткачом? С Губителем?

— **Знаю только вероятности. Как и ты.** - лгу я.

— Неправда. — Она покачала головой. — Ты знаешь больше, чем говоришь. Но я не спрашиваю. Ты сказал не называть имён — я не называю. Ты сказал, что будущее изменится, если его озвучить — я молчу. Но я вижу, как ты смотришь на неё. Как на кого-то, кто важен не только для нас. Для всего.

Я помолчал.

— **Она — ключ. Не единственный, но важный. И она не готова знать это. Пока.**

— Когда будет готова?

— **После потопа. Если выживет.**

В комнате повисла тишина. Затем Лиза встала и направилась к двери.

— Пойду проверю, как там Ткач. Она сегодня дежурит на восточном периметре. Хочет отработать взаимодействие с дронами Дракон.

— **Дракон уже здесь?**

— Её доспех прибыл вчера. Она помогает с укреплением убежищ. Твои генераторы помех прошли проверку — она запустила их в серию.

Я кивнул. После Канберры сотрудничество с Гильдией ускорилось. Нарвал передала мне канал связи, и с тех пор мы обменивались схемами, протоколами и прогнозами. Дракон, кажется, прониклась ко мне чем-то вроде профессионального уважения — несмотря на мою эксцентричность.

Когда Лиза вышла, Дина снова взяла планшет.

— Я продолжу наблюдения. Если хочешь, могу добавить раздел по Симург.

— **Добавь. Но не называй её имени. «Губитель-3» достаточно.**

— А для тебя?

— **Для меня — Аномалия. Ты уже используешь это.**

Она улыбнулась уголками губ.

— Тогда до завтра. И, Магос… отдохни. Ты выглядишь так, будто не спал неделю.

— **Я не сплю вообще. Но спасибо.**

Она ушла. Я остался в тишине, глядя на календарь на стене. Март перечёркнут. Апрель — новые даты, новые проценты, новые планы.

Где-то в городе Ткач патрулировала периметр, координируя рой из тысяч насекомых, чувствуя город как продолжение себя. Где-то в подсознании Дракон перебирала схемы моих генераторов, удивляясь, как технарь-одиночка мог создать устройства, читаемые и воспроизводимые обычной наукой. Где-то в океане спал тот, кто через пару месяцев попытается стереть Броктон с лица земли.

Я закрыл глаза и позволил платформе перейти в режим покоя. Не сон — но достаточно, чтобы завтра продолжить.

Много лишних словоблудств несвойственных гг, но Магос понимает что с этими девушками надо и в пустую разговаривать, а то они будут чудить или психанут.

---

**Глава 2.17. Возвращение и планирование**

*26 февраля — 8 апреля 2011 года. Броктон-Бей.*

После Канберры я позволил себе сутки отдыха. Платформа восстановилась до сорока одного процента, человеческий мозг перестал гудеть от перегрузки. Утром 27 февраля, прежде чем погрузиться в подготовку к отражению Левиафана, я вызвал Лизу, чтобы получить полный отчёт о том, что происходило в городе, пока я изучал свою «сестру» в Австралии.

Лиза вошла в командный центр с планшетом в руках. За ней, как тень, следовала Дина со своим неизменным устройством. Выражение лица Сплетницы было сосредоточенным; она явно готовилась к серьёзному разговору.

— Давай без лишних предисловий, — начал я, активируя вокс на минимальную громкость. — Что с Избранной?

Лиза вывела на голографический экран несколько слайдов.

— **Объект «Ткач».** Вербовка завершена. Ключевым моментом стала Канберра. Твой уход на бой с Губителем и мои данные о коррупции в СКП — переданные устно, без следов, — стали началом диалога. Без этого идеалистка вроде неё ни за что не стала бы контактировать с группой из серой зоны. Она официально присоединилась к нам 25 марта и выбрала имя «Ткач» (Weaver). Участвовала в трёх операциях: захват склада АПП, разведка и диверсия против лаборатории Бакуды. Показала впечатляющий контроль, до тридцати тысяч целей одновременно. Сейчас патрулирует восточный периметр и учится взаимодействовать с дронами Дракон.

— **Её активность в сети?** — перебил я, переводя взгляд на Дину.

Оракул коснулась своего планшета, и на моём экране появился список.

— Основной кейп-аккаунт — «Weaver», — уточнила Лиза, предвосхищая мой вопрос. — А вот её личные запросы, за которыми я следила. PHO, технические сайты: «Энтомология сегодня», «Пауки Северной Америки», «Любительская микроэлектроника». Последнее особенно забавно. Судя по логам, она пыталась разобраться, как работают наши системы связи, но потерпела неудачу.

— **Неудачу?** — уточнил я.

— Да, в электронике она ничего не поняла, — с лёгкой улыбкой ответила Лиза. — Но это и к лучшему. Зато она узнала, какие существуют средства прослушки и слежения, и, главное, осознала простую вещь: обычной школьнице, даже с её силой, не тягаться с таким уровнем технической подготовки. Это подвело её к мысли, что наше предложение о сотрудничестве — единственный разумный путь, если она хочет действовать эффективно и не попасть под контроль властей.

— **Понял. Дальше.**

Лиза перелистнула слайд.

— **Неформалы.** Как ты и просил, мы перестроились. Никаких налогов на магазины или ограблений банков. Разведка, промышленный шпионаж, диверсии против злодеев. СКП не трогаем, если не лезут. Наш публичный имидж — будущий филиал Гильдии. Ткач это оценила. Такой подход её полностью устраивает.

— **Браубит?** — бросил я, вспомнив, что в каноне этот парень погиб, не успев раскрыть свой потенциал.

— Встретился с Сукой и Регентом пару недель назад. Короткая стычка, потом разговор. Его способности — био-телекинез, направленный на себя. Может увеличивать мышечную массу и прочность тела до невероятных значений, что даёт ему и суперсилу, и высокую регенерацию. Убедить его было несложно, особенно после того, как мы показали ему данные о том, что в Протекторате его потенциал останется нераскрытым. Адаптировался, работает на ближней дистанции. Тема закрыта, я знаю, тебе это больше неинтересно.

— **Планы на АПП?**

Сплетница вывела на экран карту доков с отмеченными целями.

— Операция «Приструнить» намечена на 8-10 апреля. Бьём по трём точкам: склад оружия, лаборатория Бакуды и узел связи. Ткач играет ключевую роль в разведке и отвлечении. Это её первый масштабный публичный бой. Она готова.

— **Добро,** — коротко ответил я.

Доклад был окончен, и девушки покинули командный центр. Я же остался наедине с голограммами, обдумывая следующий шаг. Нужно было закрепить наш новый статус в публичном пространстве, и форум PHO подходил для этого как нельзя лучше.

Позже, просматривая вечерние сводки PHO, я наткнулся на оживлённую дискуссию.

**■**

**Тема: Неформалы — перерождение или захват?**

**Автор:** Brocktonite_Baywatch

**Дата:** 6 апреля 2011

**▼ Brocktonite_Baywatch**

Последние две недели наблюдаю странную картину. Неформалы больше не грабят банки и не устраивают показушные налёты. Зато вдруг начали вскрываться склады АПП, лаборатории бомбистки и конвои Империи. Почерк — профессиональный. Никто не видит лиц, никто не оставляет следов. Совпадение? Или у Сплетницы теперь своя мини-Гильдия?

**▼ Weaver** (Новый аккаунт)

Я новый участник. Не комментирую операции. Но могу сказать: мы не злодеи.

**▼ Xx_Void_Cowboy_xX** (Бан на 48 часов)

О, новенькая! Ты из Неформалов? А правда, что у вас теперь есть технарь-священник? Я видел его в Канберре, кажется!

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

@Weaver — приветствую. Сдержанность — признак зрелости. Удачи вашему коллективу.

@Xx_Void_Cowboy_xX — технарь-священник не комментирует слухи. Но Канберра была скорбным днём.

*Facta, non verba.*

(Дела, не слова. — лат.)

**▼ Glory_Girl** (Подтверждённый кейп)

@iMagos — вы же в Броктоне? Видела вас у больницы пару недель назад. Вы помогали с оборудованием. Спасибо.

@Weaver — если вы не злодеи, то кто? Вигиланты?

**▼ Weaver** (Новый аккаунт)

Пока не решили. Но мы не нападаем на невиновных. Можно задать вам пару вопросов? Как вы определяете грань между вигилантом и героем? И насколько сильно статус команды зависит от её первых шагов?

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

@Weaver — хорошие вопросы. Разница не в силе, а в ответственности за её применение. А статус команды, как и репутация человека, часто идёт по первому следу. Сменить его потом можно, но очень трудно.

*Vestigia nulla retrorsum.*

(Следы не ведут назад. — лат.)

**▼ Bagrat** (Ветеран)

Мои источники говорят, что Неформалы подмяли под себя часть теневого сектора после пропажи Катушки. Совпадение? Не думаю. Но если они теперь работают в серой зоне — это меняет расклады.

Катушка = Coil, но по смыслу Выверт, но тут его "не уважают

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

@Bagrat — серая зона часто единственное место, где можно делать дело, не спрашивая разрешения у бюрократов. Но об этом молчу. Главное, что более подростки не будут заниматься рекетом и разрушением банковских филиалов. Это пройденный этап.

*Est modus in rebus.*

(Всему есть мера. — лат.)

---

Я закрыл ноутбук. Мои слова на форуме были не просто философией. Это было публичное заявление о новом курсе Неформалов, сделанное так, чтобы не раскрыть ничего лишнего. Ткач задавала правильные вопросы, и я дал на них честные ответы. Теперь у неё есть пища для размышлений.

До операции по усмирению АПП оставалось чуть больше суток. До визита Левиафана — чуть больше месяца. Времени на пустые разговоры не было.

Глава 23 операция по извлечению осколков розовых очков

**Интерлюдия: Тейлор**

*Январь — апрель 2011 года. Броктон-Бей.*

**Пробуждение**

Первые дни после больницы я помню урывками. Белый потолок. Запах антисептика. Мягкие ремни на запястьях. И шум — постоянный, невыносимый шум, который не имел ничего общего со звуком.

Это были они. Тараканы в вентиляции. Муравьи в подвале. Пауки на чердаке. Я чувствовала каждого. Знала, где они, как двигаются, что ощущают. Я не хотела этого знать. Я вообще ничего не хотела — только чтобы шум прекратился. Но он не прекращался. С каждым часом он становился громче, детальнее. Я начала различать отдельные особи, их состояние, даже их примитивные потребности. Есть. Пить. Размножаться. Бежать. Прятаться.

И я поняла: они — не они. Они — часть меня. Мои руки. Мои глаза. Мои уши. Я могла приказать им остановиться — и они остановились. Просто «я хочу, чтобы они замерли» — и тридцать четыре таракана в вентиляции замерли, как по команде. Без усилия. Без слов. Только намерение.

Это было неправильно. Так не должно быть. Человек не может управлять тараканами. Человек не может слышать муравьёв. Но я слышала.

На третий день в больнице я обнаружила нечто, от чего похолодела. Мышь за стеной. Беременная, с восемью эмбрионами. Я чувствовала её так же чётко, как тараканов. Но мышь — не насекомое. Пауки — не насекомые. Крабы, которых я ощущала где-то в порту, в гнилых коробках с уловом, — не насекомые.

Что со мной сделали? Что я такое?

Ответа не было. Только шум. Только миллион крошечных жизней, которые ждали приказа.

---

**Освоение**

Отец забрал меня из больницы через два дня. Я сказала врачам, что мне лучше. Они не поверили, но держать меня не имели права — анализы показывали норму, а Панацея, осматривавшая меня в первый день, подтвердила, что физически я здорова. Только головные боли. Только «период адаптации». Сказали — пройдёт.

Не прошло.

Дома было хуже. В больнице хотя бы стены ограничивали радиус. Теперь радиус рос с каждым днём. К концу первой недели я чувствовала весь квартал. К концу второй — несколько кварталов. Я не спала. Точнее, спала, но даже во сне слышала их. Тараканов. Муравьёв. Пауков. Многоножек. Улиток. Дождевых червей. Всё, что ползало, копошилось, пряталось в темноте, — всё было моим.

Я пыталась остановить это. Честно пыталась. Я говорила себе: «Не думай о них. Сосредоточься на чём-то другом». Но стоило мне отвлечься — отражения брали управление на себя. Так я их называла — отражения. Части меня, которые действовали, даже когда я не приказывала. Они не были отдельными личностями. Они были мной. Просто... распределённой.

Однажды ночью я лежала в постели, глядя в потолок, и вдруг поняла: радиус расширяется. Не потому, что я этого хочу. Просто потому, что сила привыкает ко мне, а я — к ней. Я охватывала всё больше видов, всё больше территорий. Сначала тараканы. Потом пауки. Потом крабы. Потом — рыбы? Да, теперь я чувствовала рыб в аквариуме соседнего дома. Восемь золотых рыбок, бессмысленно тыкающихся в стекло.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и разбудила отца. Врать пришлось на ходу: «Ночной кошмар, пап. Всё в порядке».

Он поверил. Он всегда верил. И от этого было только хуже. Потому что я лгала ему каждый день. Каждую минуту. Скрывала то, чем стала, потому что сказать правду означало разрушить последнее, что у нас осталось. А ещё — признать, что я больше не человек. Что я — чудовище, которое слышит сердца миллионов существ и может приказать им умереть одной лишь мыслью.

Я начала бегать по утрам. Не для тренировки — чтобы уставать. Чтобы засыпать без снов. И я начала читать. Книги по биологии, энтомологии, нейрофизиологии. Всё, что помогало понять, как устроены мои «подданные». В библиотеке я просиживала часами, конспектируя статьи о нервных системах беспозвоночных.

Отец думал, что я навёрстываю школьную программу. Школа. Я всё ещё туда ходила. И это было отдельным адом.

---

**Школа**

Они не остановились. Эмма, София, Мэдисон. После шкафчика стало... иначе. Не лучше — иначе. Меня больше не толкали, не плевали, не закидывали вещи в туалет. Только слова. Намёки. Перешёптывания за спиной: «Смотрите, это та самая, которая в психушке лежала». «Фу, от неё всё ещё пахнет». «Может, она теперь опасна? Говорят, такие становятся опасными».

Смеялись. Всегда смеялись.

А я слушала. Не ушами — насекомыми. Я знала, кто с кем встречается. Кто списывает контрольные. Кто продаёт травку за спортзалом. Кто врёт родителям, а кто — себе. Я слышала, как мистер Глэдли, наш «любимый» учитель физкультуры, обсуждал старшеклассниц с уборщиком. Я слышала, как директор Блэквелл говорила секретарше, что «дело Эберт нужно замять, пока СКП не заинтересовалась». Я слышала всё. Я знала всё. Я не хотела этого знать, но сила не оставляла выбора.

Однажды я услышала, как София обсуждала с кем-то по телефону «ту самую неудачницу». Она называла меня слабачкой. Говорила, что слабаки не выживают. Что она — хищник, а я — жертва. Что мир принадлежит таким, как она, и если я сломалась от простого шкафчика, то мне вообще не стоило рождаться.

Я стояла за углом, в тридцати метрах от неё, и слушала этот монолог через стаю мух, которых она не замечала. И знаете, что было самым страшным? Не её слова. А то, что её голос — интонации, ритм — напоминал мне кого-то. Кого-то, кто тоже говорил о хищниках и жертвах. Кого-то, кто тоже считал, что сила оправдывает всё.

«Герой». София была «героем». Мне сказала об этом Лиза Уилборн.

---

**Лиза**

Она пришла ко мне в больницу. Нет, не так. Она ждала меня у больницы, когда я выписывалась. Строгий костюм, дорогой портфель, зелёный браслет на запястье и улыбка, от которой у меня мурашки побежали по коже — не от страха, а от ощущения, что эта улыбка знает обо мне всё.

— Привет, Тейлор. Меня зовут Лиза. Я адвокат. Ну, почти.

Я попыталась уйти. Она пошла рядом.

— Ты влипла. Сильно влипла. СКП уже завела на тебя досье. Школа пытается замять инцидент, чтобы не потерять финансирование. А отец ничего не знает, потому что ты ему не рассказываешь. Я права?

— Кто вы?

— Тот, кто может помочь. Но не бесплатно.

Я помню, как внутри всё сжалось. Мошенница. Охотница за наивными кейпами. Я читала о таких на PHO — они находят свежих триггеров и предлагают «защиту» в обмен на лояльность. Я думала, что готова к этому. Думала, что смогу распознать ложь. Но Лиза не врала. Она просто говорила правду — ту, которую я не хотела слышать.

— СКП не возьмёт тебя в Стражи, — сказала она через несколько дней, когда мы встретились снова. — Знаешь почему? Потому что у тебя слишком страшная сила. Ты — мастер. Те, кто управляет другими, всегда вызывают подозрения. Плюс ты выглядишь подозрительно: скрытная, напряжённая, врешь на каждом шагу. Они решат, что ты — угроза. И либо завербуют на жёстких условиях, либо посадят в Клетку.

— Я не злодейка!

— А я и не говорю, что ты злодейка. Я говорю, что система работает против таких, как ты.

Я не верила ей. Не хотела верить. Но потом она показала мне документы. Отчёты СКП. Досье на меня — на имя «Эберт, Тейлор», с пометкой «Потенциальный мастер, угроза B». Она показала мне выписки о том, что София Хесс — та самая, что заперла меня в шкафчике, — стажёр СКП. «Теневая Сталкер». Герой на испытательном сроке.

Мир треснул.

Герои не делают такого. Герои не загоняют людей в шкафчики с отходами. Герои не травят слабых. Герои не смотрят на тебя сверху вниз с улыбкой победителя, зная, что ты ничего не можешь им сделать. А если делают — значит, они не герои. Значит, всё, что я знала о добре и зле, — неправда.

---

**Познание**

После этого я начала приглядываться. Не специально — сила делала это за меня. Я слышала, как полицейские обсуждали взятки. Я слышала, как герои СКП сплетничали о зарплатах и рейтингах, игнорируя вызовы из бедных кварталов. Я слышала, как чиновники распределяли бюджет — не туда, где нужнее, а туда, где громче пиар.

Я пыталась держаться за свои идеалы. Правда пыталась. Я читала классику — «1984» Оруэлла, «Франкенштейна» Мэри Шелли, «Потерянный рай» Мильтона, — искала там ответы. Но книги говорили о борьбе добра и зла в мире, где добро и зло были различимы. А здесь, в Броктоне, зло носило маску героя, а добро пряталось в подвалах и боялось высунуть нос.

Подростковый максимализм, о котором я раньше не думала, теперь работал против меня. Я видела только чёрное и белое — и видела, как белое превращается в серое, стоит к нему прикоснуться. Герои СКП защищали богатые районы и игнорировали бедные. Герои Новой Волны ходили по телешоу и говорили о прозрачности, но сами скрывали семейные тайны. А злодеи... злодеи, с которыми меня знакомила Лиза, не были чудовищами. Они были сломанными людьми, которым система не дала шанса.

Я не знала, как с этим жить. Не знала, куда девать эту постоянную, фоновую осведомлённость, которая разъедала меня изнутри. Никаких ментальных практик у меня не было — только книги, только папины разговоры о профсоюзах, только детские мечты о геройстве, которые теперь казались насмешкой. Я пыталась сосредоточиться на создании костюма. Подвал. Пауки. Броня. Это было единственное, что я могла контролировать. Я сидела там часами, перебирая нити паутины, и приказывала паукам плести, плести, плести. Простая задача. Никакой морали. Никаких сомнений. Только работа.

Я до сих пор боялась своей силы. Каждое утро просыпалась с мыслью: «А что, если радиус снова вырос?» Однажды я почувствовала птицу — всего на секунду, на грани восприятия, — и меня чуть не стошнило от ужаса. Птица. Не насекомое. Не паук. Не краб. Птица. Куда дальше? Кошки? Собаки? Люди?

Я задавала себе этот вопрос каждую ночь. И каждую ночь сила не отвечала.

---

**Вербовка**

Лиза не давила. Она просто была рядом. Иногда звонила, иногда присылала сообщения. Иногда просто ждала меня после школы — не каждый день, но достаточно часто, чтобы я привыкла. Я ждала подвоха. Искала скрытые мотивы. Но Лиза, казалось, искренне хотела помочь. Или была лучшей актрисой, чем я могла представить.

В конце марта она пригласила меня в офис. Адвокатская контора «Симмонс и партнёры» — та самая, что прославилась делом Канарейки. Я ожидала увидеть роскошный пентхаус. Увидела функциональный офис с минимумом мебели и девушкой с жёлтыми птичьими глазами, которая сидела за стойкой администратора и приветливо улыбалась. Пейдж. Канарейка. Живая, свободная, работающая.

— Садись, — Лиза указала на кресло. — Разговор будет долгим.

И она начала говорить. Не о моей силе — о том, как я наследила. Поисковые запросы в библиотеке. Сайты, которые я посещала. Форумы, где я читала о кейпах, даже не регистрируясь. Она перечислила всё — и я поняла, что любой мало-мальски грамотный аналитик СКП уже знает обо мне больше, чем я сама.

— Ты не умеешь прятаться, Тейлор, — сказала Лиза. — Ты думаешь, что скрытна. Но на деле ты светишься, как прожектор в ночи. Я нашла тебя за неделю. СКП найдёт за месяц. И тогда тебе предложат выбор: тюрьма или служба под контролем.

— Чего ты хочешь? — выдохнула я.

— Я хочу предложить тебе работу, — сказала она. — Неофициального детектива. После повышения квалификации, разумеется. Твоя сила идеально подходит для разведки. Ты можешь видеть и слышать то, что не видят другие. Ты можешь быть там, где другие не могут. Я предлагаю тебе использовать это не для выживания, а для дела. Настоящего дела.

— И что это за дело?

— Защита тех, кого система выплюнула. Расследования, которые СКП не проводит. Диверсии против тех, кто считает себя неприкасаемыми. Мы не герои. Но мы и не злодеи. Мы — те, кто делает грязную работу, которую никто больше не хочет делать.

Я молчала. В голове крутились десятки мыслей, но ни одна не складывалась в связный ответ. Лиза вздохнула и подалась вперёд.

— Знаешь, что я вижу, глядя на тебя? — спросила она. — Я вижу человека, который хочет быть героем. Настоящим. Не из комиксов. Не из телешоу. А из реального мира, где герои иногда ошибаются, а злодеи иногда творят добро. И я предлагаю тебе стать таким героем. Не в одиночку. С нами.

— Почему я? — глухо спросила я.

— Потому что ты — одна из немногих, кто ещё помнит, зачем вообще нужны герои. И потому что без нас ты пропадёшь.

Я смотрела на неё и видела то, чего не видела раньше. Она не была мошенницей. Она была человеком, который тоже когда-то стоял перед выбором — и выбрал. Не героя. Не злодея. Что-то посередине. Что-то, что могло сработать.

— Ладно, — сказала я наконец. — Я попробую.

Лиза улыбнулась, и впервые за долгое время эта улыбка не показалась мне хищной.

---

**Проверки**

Первую неделю после согласия я ждала подвоха. Каждое задание — проверка «слухов», которые сообщала Лиза, — казалось мне тестом. Я прочёсывала склады, следила за подозрительными грузовиками, отмечала перемещения банд. Делала свою работу. Возвращалась. Докладывала. Ждала, что сейчас меня осадят — скажут, что я ошиблась, что мои данные неточны, что я бесполезна. Но Лиза только кивала и делала пометки.

— Хорошо, — говорила она. — Продолжай.

Это бесило. Я не понимала, ценят ли меня по-настоящему или просто используют. Я чувствовала себя ребёнком, которому выдали «обязательную домашку» и хвалят за то, что он её сделал. Но потом я начала замечать: мои данные действительно использовали. Мои отчёты влияли на решения. Мой рой становился частью операций. И я поняла: это работает. Медленно, неидеально, но работает.

Постепенно я начала видеть картину целиком. Беспредел в Доках. Лицемерное игнорирование официалами. Коррупция в СКП. Война банд, которую никто не пытался остановить — только удержать в рамках. Город гнил, и все делали вид, что так и надо. Я не отказалась от идеалов. Я всё ещё хотела быть героем. Но теперь я понимала: героизм — это не костюм и не речь перед камерой. Героизм — это ежедневная работа, которую никто не видит и за которую никто не благодарит.

И этой работы было предостаточно.

Глава 24 готовность сражаться

**Интерлюдия: Тейлор**

*25 марта — 10 апреля 2011 года. Броктон-Бей.*

**Неформалы**

Двадцать пятого марта я встретилась с остальными. Лиза привела меня в убежище — бывший склад Выверта, переоборудованный под жилой комплекс и штаб. Охрана на входе, серверная в подвале, комнаты отдыха, тренировочный зал. Всё говорило о том, что это не банда подростков, а организация. Пусть маленькая, но настоящая.

Первым, кого я увидела, был высокий темнокожий парень с широкими плечами и спокойным взглядом. Брайан, он же Мрак. Он встал, когда я вошла, и протянул руку. Рукопожатие вышло осторожным — он явно оценивал меня так же, как я его.

— Наслышан, — сказал он. — Лиза говорит, ты хороша в разведке.

— Стараюсь.

Рядом с ним на диване развалился парень поменьше, худой, с бледным лицом и ленивой улыбкой. Алек. Регент. Он помахал мне рукой, не вставая, и тут же уткнулся обратно в планшет. Ещё один — коренастый, моложе остальных, лет четырнадцати на вид, — сидел в углу и читал учебник. Браубит. Лиза упоминала его: био-телекинетик, может усиливать собственное тело до невероятных пределов. В обычном состоянии он выглядел почти субтильным, что совсем не вязалось с его репутацией.

Рейчел сидела у стены с тремя собаками. Её взгляд был прямым, без враждебности, но и без тепла. Она кивнула мне и вернулась к псу, которого почёсывала за ухом. Ротвейлер. Огромный. Я замерла.

Я чувствовала собак с тех пор, как вошла в здание. Часть меня, та, что постоянно расширяла радиус контроля, уже тянулась к ним — не по моему желанию, а автоматически, как рука тянется к предмету. Но ничего не происходило. Сила скользила по их сознанию, не проникая внутрь, словно они были закрыты. Я не могла ими управлять. Они были не моими.

Я не знала, почему это так важно. Возможно, потому что я до сих пор помнила тот ужас, когда впервые почувствовала мышь за больничной стеной. Или птицу — ту самую, на грани восприятия, которую ощутила в начале марта. Каждый раз, когда список видов расширялся, я паниковала. Сегодня — птицы. Завтра — собаки? Кошки? А потом...

— Ты в порядке? — спросила Рейчел.

— Да. Просто... твои собаки. Они не...

— Не под контролем, — закончила она за меня. — Лиза объяснила. Ты мастер. Но мои псы — часть меня. Ты не можешь их тронуть.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Рейчел заметила. Подошла ближе, остановилась в шаге.

— Эй. Они в порядке. Ты в порядке.

Я не ревела. Почти. Но она всё равно положила руку мне на плечо — неловко, как человек, который редко прикасается к другим. Браубит подошёл с другой стороны и молча кивнул. Алек оторвался от планшета и пробормотал «ну вот, опять эмоции», но в его голосе не было издёвки.

Я не рассказывала им причину. Не могла. Как объяснить, что я боюсь собственной силы больше, чем любого врага? Что каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, потому что во сне мой контроль распространяется сам собой, и отражения действуют без моего ведома? Что список видов растёт — медленно, но неотвратимо, — и я не знаю, где предел?

Нет. Этого я не говорила. Но, кажется, они поняли без слов.

---

**Магос**

С Магосом я познакомилась в тот же день. Лиза отвела меня в дальний кабинет, где над голографическим столом возвышалась фигура в красном балахоне. Лицо скрыто капюшоном. Вместо голоса — низкий механический гул, идущий из вокс-модулятора. Под балахоном угадывались очертания крыльев — или того, что он называл «технарскими манипуляторами». Лиза предупреждала, но видеть вживую — совсем другое.

— **Ткач,** — произнёс он. — **Наслышан о твоей выдержке. Немногие способны терпеть то, что терпишь ты.**

Я не нашлась что ответить. Комплимент — если это был комплимент — прозвучал до странного буднично, словно он констатировал факт. Не спрашивал, не сочувствовал. Просто отметил.

Затем он протянул мне небольшой предмет. На первый взгляд — зеркальце в пластиковой оправе, из тех, что носят в косметичках. Я открыла его. Внутри был не зеркальный экран, а дисплей, отобразивший меню защищённого коммуникатора.

— **КПК. Защищённый канал связи. Спутниковая привязка. Биометрический замок — настрой на себя. В бою без связи нельзя.**

Я уставилась на устройство. Оно действительно выглядело как зеркальце. Никто бы не заподозрил.

— Спасибо, — выдохнула я. — Это...

— **Работай. Покажет себя в деле — получишь остальное.**

Он развернулся и ушёл, даже не дождавшись ответа. Я смотрела ему вслед и не знала, что чувствовать. Не тепло. Не участие. Но доверие. Авансом. И это стоило больше, чем все слова.

---

**Подготовка**

Восьмого апреля Магос собрал нас на планирование операции против АПП. Он требовал доклад от Лизы — и получил. Меня же только ввели в курс: цели, фазы, отступление. Я слушала, запоминала и старалась не думать о том, что отец работает в Доках и что Доки станут полем боя.

Десятого апреля, в пятнадцать пятьдесят шесть, всё изменилось.

Я только вышла из школы, когда в кармане завибрировало зеркальце. Лиза. Голос был быстрым, без обычных шуток:

— Ткач, в штаб. Срочно.

Я бежала всю дорогу. Ворвалась в командный центр запыхавшаяся, с рюкзаком наперевес, и увидела, что все уже в сборе. Брайан проверял снаряжение. Алек лениво натягивал перчатки. Рейчел отдавала короткие приказы псам. Браубит стоял у стены, и его мышцы уже слегка увеличились в объёме.

— Лунг выдвинулся к Докам, — бросила Лиза, едва я переступила порог. — Они Ли с ним, бомбистка тоже. У нас меньше часа.

Меня подхватили под руки и утащили в соседнюю комнату, где на столе лежала стопка снаряжения.

— Раздевайся, — скомандовала Лиза.

— Что?

— Броня. Твой хитин — фольга. Не выдержит ни пуль, ни осколков. Наёмники привезли комплект. Одеваем поверх твоего шёлка.

Я начала стаскивать щитки из хитина, которые так старательно плела неделями. Лиза комментировала — конечно, она комментировала — пока двое наёмников, тех самых «сухих профи» из наследства Выверта, деловито затягивали на мне ремни бронежилета.

— Хитин — это мило, — заметила она. — Но против Они Ли, который кидается гранатами, как конфетти, нужна керамика. И не смотри на меня так. Ты и без хитина отлично выглядишь.

Я покраснела до корней волос. Без хитиновых щитков мой шёлковый костюм стал до неприличия облегающим. Он и раньше был облегающим, но щитки хотя бы отвлекали внимание. Теперь же я чувствовала себя так, будто меня выставили напоказ.

Наёмники не обращали на моё смущение никакого внимания. Один из них — сержант Коллинз, тот самый, что тренировал меня последние три недели, — ворчал, проверяя крепления:

— Не дыши, малявка. Пластины должны сидеть плотно. Если бомбистка шарахнет чем-то осколочным, эта броня тебя спасёт. Поняла?

— Поняла.

Я стиснула зубы. Лиза снова что-то съязвила, но я уже не слушала. Смущение отступало, уступая место сосредоточенности. Страх тоже отступал — не уходил, но отодвигался в дальний угол сознания. Коллинз прав: броня прикроет от осколков. Шёлк — от порезов. Сила — моё оружие.

Когда меня наконец отпустили, я не узнала себя в отражении. Из зеркала смотрела не пятнадцатилетняя школьница, а боец в полной экипировке. Керамические пластины. Разгрузка с подсумками. Шлем с гарнитурой. Шёлковая маска, которую я натянула сама, скрыла нижнюю часть лица.

Я больше не выглядела ребёнком.

---

**Выезд**

Грузовик ждал у чёрного хода. Два ряда скамеек вдоль бортов. Десять наёмников, проверявших оружие и снаряжение. Коллинз сел напротив меня и протянул флягу:

— Глотни. Вода. Не дрейфь, малявка, не твоя первая операция.

— Вторая, — сказала я. — Первая была без боя.

— Значит, сегодня повзрослеешь.

Я сделала глоток. Холодная вода немного отрезвила. Лиза сидела в кабине — она будет координировать удалённо, через дроны и камеры. Брайан и остальные ехали во втором грузовике. А я должна была выйти первой. Разведка. Рой.

Я закрыла глаза и потянулась к городу.

Тараканы в канализации. Мухи на свалке. Пауки на чердаках. Птицы на проводах — да, теперь я чувствовала птиц. Собака в будке у завода. Крысы в порту. Мой радиус рос каждую неделю, и каждый новый вид отдавался внутри уколом паники. Но сейчас паниковать было некогда. Я прогнала страх и сосредоточилась на Доках. На складах, где пряталась АПП. На движении в переулках. На Лунге — я ещё не знала, как он выглядит, но знала, что почувствую его, когда он появится.

Грузовик тронулся. Коллинз и остальные наёмники защёлкали затворами.

— Помни, малявка, — сказал он, не глядя на меня. — Твоя задача — найти бомбы и телепортёра. Без тебя мы их не вычислим. Всё остальное сделаем мы.

— Знаю.

Я смотрела в темноту за бортом. Через двадцать минут я выйду из грузовика и стану тенью. А пока — я сжимала в кармане зеркальце-коммуникатор и повторяла про себя всё, чему научилась за эти месяцы.

Не подведи их. Не подведи отца. Не подведи себя.

Грузовик набирал скорость. Где-то впереди, в Доках, уже разгоралось пламя.

Глава 25 её первый бой

Грузовик замер в тени эстакады, двигатель смолк. Коллинз первым спрыгнул на землю, за ним — остальные. Я вышла последней. Ноги стали ватными, но тело двигалось само — сказывались недели тренировок. Зеркальце-коммуникатор пискнуло: Лиза уже вела нас.

— Ткач, Они Ли в квадрате три. Движется к нам. Без тебя нам его не взять.

Я потянулась к рою. Мухи, тараканы, комары — вся мерзость доков ожила и хлынула в указанный квадрат. Они Ли был там: мелькал, перемещался рывками, оставляя за собой облака пепла. Телепортёр. Мой рой не поспевал за ним — насекомые просто не успевали среагировать на его скачки. Я стиснула зубы и изменила тактику. Не гнаться. Заполнить всё. Каждую щель, каждый кубометр воздуха. Лишить его обзора.

Он выскочил из пелены роя прямо на позиции наёмников. Коллинз дал очередь. Они Ли попытался телепортироваться, но рой уже был повсюду — он не видел куда. Пули нашли его раньше, чем он успел исчезнуть. Множественные ранения. Он рухнул. Наёмники защёлкнули на нём наручники.

Первая цель нейтрализована. Я выдохнула.

А потом Рейчел передала по связи, что собаки взяли след. Бакуда. Взяла заложников и отступала к «Рубиновым Грёзам». Я переключила часть роя на сопровождение, но основное внимание уже приковывал другой квадрат — там, где Мрак, Браубит и Регент попали под удар.

Лунг.

Он вычислил их по запаху. Я ещё не знала этого. Знала только, что Брайан кричит в эфире, а потом связь обрывается. Я побежала.

Он был уже не человеком. Пластины металлической чешуи пробивались сквозь кожу, пламя охватывало плечи, а глаза горели золотом. Мрак лежал у стены — живой, но обожжённый, его тьма клубилась вокруг него, не в силах погасить жар. Браубит держался на ногах, раздутый до предела, но Лунг отшвырнул его, как котёнка. Регент прятался за контейнером.

Я встала между ними и драконом.

— Ткач, не лезь! — голос Лизы в гарнитуре. — Он тебя сожжёт!

Но я уже не могла остановиться. Я обрушила на него всё. Пауки, осы, сороконожки, муравьи, слепни — всё, что успела собрать за эти минуты, хлынуло на его морду, в глаза, в ноздри, в рот. Он взревел и выдохнул пламя, сжигая передний край роя, но я уже гнала вторую волну. Я не могла остановить его — только замедлить. И я знала, что если он покроется чешуёй полностью, я не сделаю ничего.

Он уже начал покрываться.

Я сменила тактику. Не просто жалить — калечить. Осы и пчёлы целились в глаза. Муравьи заползали под чешую, кусали в самые чувствительные места. Я использовала всё, что знала о биологии — и то, о чём раньше даже думать стеснялась. Пах, губы, веки, внутренняя поверхность бёдер. Каждое уязвимое место, которое я могла найти, я атаковала. Не как герой. Как кто-то, кто просто хочет, чтобы его друзья выжили.

Он ревел. Он молотил лапами, крушил стены, поджигал всё вокруг. Я теряла рой тысячами, но гнала новых и новых. Он начал задыхаться — яд и аллергены делали своё дело. Глаза заплыли. Губы раздулись. Он упал на колени, а я всё гнала. Я не слышала Лизу. Не слышала криков. Только гул роя.

А потом приехали они.

Оружейник. Штурм. Батарея. Фургон СКП. Лунг лежал перед ними — слепой, искусанный, раздутый, с воспалённой паховой областью и без сознания. Мой рой всё ещё вился вокруг. Штурм что-то сказал про сутенёра и несовершеннолетних девушек, но шутка повисла в воздухе. Никто не засмеялся.

Оружейник шагнул ко мне.

— Ты за это ответишь. Это жестокость. Это не геройство.

Я молчала. Сплетница что-то передала по рации про передачу схваченных и сохранение жизней. Оружейник хотел что-то ещё сказать, но Батарея тронула его за плечо, и он осёкся. Я слышала их слова как через вату. «Злодей». «Жестокость». «Главная в отряде». Я пообещала наведаться в СКП в костюме — просто чтобы они отстали. Голос звучал ровно.

А внутри я умирала.

Я не слышала Лизу. Я смотрела на свои руки — они не дрожали. Рой всё ещё слушался, отражения вели учёт потерь. Я была собрана. Идеально собрана. А внутри была пустота и ужас от того, что я сотворила. От того, на что оказалась способна. От того, что Штурм прав — я мстила. Не сутенёру. Всем. Всему миру, который загнал меня в шкафчик и назвал злодейкой.

В грузовике на обратном пути я сидела, прижав колени к груди. Коллинз молчал. Все молчали. Лиза что-то говорила в гарнитуре — про то, что мы победили, что все живы, что я справилась. Я почти не слышала. Я видела лицо Лунга. И лица героев, которые смотрели на меня как на чудовище.

На базу я вернулась в закукленном состоянии. Села в углу, обхватив плечи руками. Рой затих. Я не плакала. Просто сидела.

И боялась. Боялась, что они правы.

- - -

**Магос:**

После боя я вернулся на базу не сразу. Сначала — проверить стройку. Мой проект в Доках, начатый ещё в марте, понемногу обретал форму: летающий крейсер, собранный из остовых кораблей со свалки, усиленный композитными пластинами и оснащённый плазменными реакторами, щитами и антигравитационным оборудованием. Платформа позволяла мне разрабатывать технологии, не нарушающие физические законы: плазма оставалась плазмой, антиграв — антигравом, а щиты — щитами. Другое дело, что инструменты, которыми я всё это изготавливал, были чистейшим технарством, и повторить мои манипуляции не смог бы никто. Но результат — воспроизводим. Дракон уже запросила схемы.

Местные заметили стройку. Сначала просто глазели, потом полезли. Наркоманы, азиаты из АПП, просто мародёры. Пришлось перестать отпугивать и начать сжигать. В плазме. Я не испытывал угрызений.

На базу я прибыл, когда бой уже закончился. Брайан лежал на койке в медотсеке, и я с ходу оценил его состояние. Я успел прикрыть его телекинезом в последний момент — пламя Лунга лизнуло его бок, но не вскрыло брюхо. Только внешние ожоги. Заживёт.

Тейлор я нашёл в дальнем углу общего зала. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Вокс-модулятор я намеренно отключил — нечего пугать её механическим гулом. Опустился рядом.

— **Ткач.**

Она не ответила. Я дал ей минуту молчания, затем заговорил — ровно, без напора:

— **Ты совершила ошибку.**

Она вздрогнула.

— **Не в бою. В бою ты сделала ровно то, что требовалось. Твоя ошибка — ты позволила им навязать тебе мнение о себе.**

— Они назвали меня злодейкой, — глухо произнесла она. — Жестокой. Сказали, что я мстила.

— **А ты мстила?**

Она замолчала. Я продолжил:

— **Несоответствие чужому мнению — не порок. Порок — позволять чужому мнению определять, кто ты. Ты — не то, что они сказали. Но и не то, что ты сама о себе думаешь в худшие минуты. Ты — то, что ты делаешь. Сегодня ты спасла своих. Это факт. Остальное — слова.**

— Они смотрели на меня как на чудовище.

— **Они смотрели на девочку, которая голыми руками и роем насекомых остановила Лунга. Это их страх. Не твой.**

Она подняла голову. В глазах всё ещё стояла пустота, но уже не такая глухая.

— **Теперь о том, что действительно плохо,** — продолжил я. — **Логистика. Ты вышла на бой без резерва. Твой рой был набран с территории — значит, ты не подготовила запасные эшелоны. Если бы Лунг продержался на пять минут дольше, ты осталась бы без оружия. Это не отсутствие доблести. Это отсутствие подготовки к результату, а не к показухе.**

— Я не успела...

— **Успела бы, если бы планировала. Ты умна, Ткач. Но ум без подготовки — это просто тревожность с хорошей памятью.**

В этот момент в комнату вошла Лиза. Остановилась в дверях, оценила обстановку.

— Я не вовремя?

— **Вовремя. Я заканчивал.**

Я поднялся — легко, одним слитным движением — и, прежде чем уйти, опустил руку на голову Тейлор. Два коротких движения по волосам. Она замерла.

— **Swarm. Ты не плела сегодня судьбу. Ты просто закидывала врага роем. В следующий раз плети.**

Я ушёл. За спиной слышал, как Лиза тихо говорит:

— Он назвал тебя Swarm. Это не оскорбление. Это констатация. Ты реально просто закидывала их. А Weaver — это ткач, тот, кто плетёт. Понимаешь? Он хочет, чтобы ты не просто бросалась силой, а вела игру.

Я не слушал дальше. Дел хватало.

Тейлор Эберт:

Вечером Тейлор вернулась домой. Разговор с отцом вышел тяжёлым — я узнал об этом позже, из краткого отчёта Лизы. Дэнни Эберт не знал, что его дочь — кейп. Знал только, что в Доках был бой и что его эвакуировали каки-то люди в броне. Тейлор пришлось лавировать, недоговаривать. Было больно — Лиза сказала, что голос у неё был как у человека, который вот-вот сломается. Но не сломалась.

А потом Тейлор осталась одна в своей комнате. И попыталась выстроить логику.

Когда всё началось? Мама погибла. Эмма предала. Школа стала адом, и никто не помог. Она пыталась быть хорошей — терпела, не отвечала, верила, что справедливость восторжествует. Справедливость не восторжествовала. Справедливость запеклась в шкафчике с отходами, и оттуда же вылупилась её сила.

Она не хотела этой силы. Она хотела быть героем. А герои назвали её злодейкой. Те самые герои, чьи плакаты она вешала на стену в детстве.

Логика не выстраивалась. Выходило только одно: мир не делится на героев и злодеев. Есть только те, кто действует, и те, кто бездействует. Сегодня она действовала. И хоть внутри всё дрожало от ужаса перед тем, на что она оказалась способна, где-то глубоко зрела мысль: «Я больше не жертва».

Она сидела на кровати, смотрела в потолок и думала о странном существе в красном балахоне, которое назвало её Swarm и сказало, что ум без подготовки — это тревожность с хорошей памятью. Оно было пугающим. Чужим. Но оно не соврало ни разу.

И ещё оно погладило её по голове. Как ребёнка.

Она не знала, что с этим делать. Поэтому просто легла и закрыла глаза. Завтра будут новые бои. Завтра она начнёт учиться «плести». А пока — спать.

Глава 26 ужас прятался в трусах

**Глава 2.20. Сводки с передовой**

*15–28 апреля 2011 года. Броктон-Бей.*

Крейсер почти закончен. Он висит над стапелями Доков в лёгком антигравитационном пузыре — сто семьдесят метров композитной брони, плазменных орудий и генераторов щита. Летать может. Стрелять может. Жилым его не назовёшь: внутри голые переборки, кабельные трассы и минимум герметичных отсеков. Но это уже не груда корабельного лома. Я потратил месяц, чтобы превратить ржавые остовы в боевой корабль, и теперь позволил себе короткую передышку.

Утро пятнадцатого апреля я встретил в кресле командного центра с планшетом в руках. Парахуманс Онлайн гудел.

**■**

**Тема: Броктон-Бей — экстренная сводка (15 апреля)**

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 15 апреля 2011

**▼ Bagrat**

Пятница, и она уже вошла в историю. События развиваются стремительно.

1. **Чистота вернулась в Империю 88.** Подтверждено: Кайзер снова собрал под своим крылом всех тяжёлых игроков. Ночь, Туман, Виктор, Отала, Руна, Криг — все при деле. Слухи о разногласиях оказались пылью. Теперь у Империи достаточно сил, чтобы давить конкурентов на два фронта.

2. **Неформалы против Бакуды.** Около полудня Андерсайдеры атаковали базу бомбистки в промзоне. По словам очевидцев, бой шёл жёсткий. Бакуда, прижатая к стене, начала бомбардировку — причём не по нападавшим, а по жилым кварталам. Отвлекающий манёвр. Пока Неформалы стягивали силы на эвакуацию, она освободила Они Ли и Лунга. Оба снова на свободе.

3. **Ткач жёстко ответила нацистам.** Империя, воспользовавшись хаосом, попыталась устроить погромы в азиатских кварталах. И тут Ткач показала, что такое настоящий рой. Очевидцы сообщают, что насекомые атаковали избирательно — били по бойцам Империи, не трогая гражданских. А тех, кто не боялся живности, встречали рельсовые винтовки наёмников. Мрак прикрывал стрелков. Имперцы отступили.

4. **Неформалы — ЧВК?** СКП неофициально признала, что Андерсайдеры действуют эффективнее, чем большинство лицензированных геройских команд. Формулировка «частная военная компания» прозвучала из уст какого-то чиновника и тут же разлетелась по Сети. Теперь это наш негласный статус.

**▼ Brocktonite_Baywatch**

Ткач вчера устроила публичную лекцию для «альтернативно мыслящих», которые возмущались, что какая-то девчонка посмела дать сдачу «уважаемым гражданам». Говорят, после её разбора полётов никто не пискнул. Итог: аккаунт Weaver теперь помечен как «военачальник Броктон-Бей». Я не шучу.

**▼ iMagos**

@Weaver — военачальник? Что ж, заслужила. Город сам выбрал, кого слушать.

*Nomina sunt consequentia rerum.*

(Имена суть следствия дел. — лат.)

---

Я отложил планшет. Значит, Лунг снова на свободе. Бакуда перешла черту — теперь она не просто бандитка, а террористка, бьющая по жилым кварталам. Империя усилилась. Но мои подопечные держат удар. Ткач растёт на глазах — её уже называют военачальником. Забавно.

Следующие дни прошли в рутине. Я дорабатывал крейсер. Лиза гнала отчёты. Дина обновляла проценты. Двадцатого апреля Рейчел устроила налёт на собачьи бои — я не вмешивался, это её война.

Двадцать четвёртого апреля Тейлор дала сдачи Эмме в торговом центре. Я узнал об этом постфактум — от Лизы, которая, кажется, гордилась своей ученицей. А вечером Тейлор отправилась на встречу в Саммерс-Рок.

Поздней ночью она постучалась в мой кабинет.

---

Она вошла уставшая, но собранная. Я сидел за столом, просматривая схемы щитов. Она опустилась в кресло напротив и без предисловий начала доклад.

В Саммерс-Рок её ждали. Вместо Выверта — Посол Аккорда, холодный и безупречный. Он привёл с собой Трикстера и его Скитальцев. Предложил сделку. Город делят заново. Но Доки, порты и рабочие кварталы остаются под нашим присмотром — никто не рискнул претендовать на территорию, которую прикрывают Ткач и Мрак. СКП получит свободный коридор к Бакуде, когда придёт время. Остальное — намёки, полутона, дипломатия теней. Тейлор справилась.

Но сейчас она не выглядела как победительница. Она сидела, сжав кулаки, и молчала. А потом её прорвало.

— Почему я? — выдохнула она. — Почему за всё отвечаю я? Мрак старше. Магос — тем более. А я? Я вчера Эмме врезала. Я не дипломат. Я не лидер. Почему все смотрят на меня?

Я не ответил сразу. Она продолжила — уже тише, с горечью:

— «Ты так выглядишь» — не ответ. Мне нужен настоящий ответ. Отец уже знает, что я кейп. Я больше не могу прятаться даже дома. И теперь я должна решать за весь город. Почему?

Я поднялся. Медленно обошёл стол. Она смотрела на меня — на красный балахон, на капюшон, скрывающий лицо.

— **Ты хочешь знать, почему не я? Почему я прячу лицо?**

Она кивнула.

Я помедлил. Затем отстегнул застёжки балахона. Ткань упала. Чехлы с крыльев — следом. И перед ней, левитируя в воздухе, зависла фигура, которую она никогда не должна была увидеть.

Мраморно-белая кожа. Три пары асимметричных крыльев. Детское тело — теперь уже подростковое, — лишённое всяких атрибутов, кроме собственной жути. Мелкая копия Симург. В трусах.

Тейлор замерла. Её лицо побелело. Рой за стенами базы вздрогнул — я почувствовал это через сенсоры. Она не закричала. Не побежала. Просто смотрела. Эмоции сменяли друг друга слишком быстро, чтобы их можно было прочесть. Страх. Шок. Любопытство, задавленное ужасом. Она открыла рот, но слова не шли. Она сама закрыла эту дверь, задав вопрос. Бежать поздно. Жалеть — поздно. Принять — страшно.

— **Вот почему,** — произнёс я своим голосом, без вокса. — **Потому что если кто-то узнает, кем я был, — тебя, твоих друзей, твоего отца — всех поместят в карантин. Навсегда.**

— Ты... — её голос сорвался. — Ты...

— **Тейлор Эберт. Ты хотела знать правду. Ты её получила. Теперь решай: заслуживаю ли я твоего доверия?**

Она смотрела на меня — на это, — и я видел, как внутри неё рушится последняя иллюзия. Магос — не человек. Никогда им не был. И всё же он здесь. Он защищает её. Он спас её друзей.

— Зачем... зачем ты мне это показал?

— **Потому что ты спросила. И потому что доверие должно быть взаимным. Ты доверила мне свою жизнь. Я доверяю тебе свой секрет. Никто не знает. Даже Лиза — не до конца. Теперь знаешь ты. И ты поклянёшься, что это знание умрёт с тобой.**

Она сглотнула. Затем — медленно, очень медленно — кивнула.

— Клянусь, — прошептала она. — Но... что ты такое?

Я не ответил. Вместо этого я опустился на уровень её глаз — левитация позволяла — и заглянул в самую душу. Глаза у меня, должно быть, были человеческими. Или нет. Но она выдержала взгляд.

— **Расскажу, если захочешь.**

Она не ушла. Осталась. И мы говорили. Всю ночь.

О чём? Этого не узнает никто. Даже в моём мысленном журнале — только пометка: «Тейлор Эберт знает. Доверие установлено. Жизнеспособность союза — высокая».

Под утро она уснула в кресле, измученная, но уже не раздавленная. Я накинул ей на плечи запасной балахон и вышел на крышу встречать рассвет.

Крейсер висел над Доками, отражая первые лучи. Где-то в городе Бакуда готовила новые бомбы. Империя зализывала раны. СКП стягивала силы.

А на базе Неформалов спала девушка, которая только что поклялась хранить самый опасный секрет Восточного побережья. И я верил, что она его сохранит.

Глава 27 анекдот протокола

*28 апреля — 15 мая 2011 года. Броктон-Бей.*

После той ночи Тейлор изменилась. Не внешне — внешне она осталась той же угловатой пятнадцатилетней девушкой в облегающем камуфляже. Но внутри что-то переключилось. Она перестала сжиматься.

Раньше её сила была реактивной: она ждала угрозы, а потом обрушивала на неё рой. Теперь она действовала на опережение. Лиза докладывала, что Ткач теперь не просто патрулирует — она плетёт сеть. Информаторы из числа беженцев, которых мы расселили в порту, докладывали о любых шевелениях Империи. Наёмники Коллинза получали целеуказания ещё до того, как противник успевал занять позиции. Мрак прикрывал стрелков. Регент глушил. Сука заходила с флангов. А Ткач висела над всем этим, как паук в центре паутины, и её эффективность возросла до зубовного скрежета Оружейника.

Пятого мая мы взяли Крюковолка. Браубит сшиб его с ног, пока наёмники обстреливали из рельсотронов. Связанного, с заклеенным ртом, его оставили на пороге штаб-квартиры СКП. Вместе с ним — Ночь и Туман. Тейлор лично приложила к груди Крюковолка записку: «Люди заслуживают безопасность, а не следование протоколам».

Оружейник вызвал её на разговор.

Она пошла одна — в новом костюме. Я не вмешивался. Только слушал трансляцию через защищённый канал. Оружейник орал. Процедуры. Протоколы. Незаконное задержание. Тейлор стояла и ждала, пока он выдохнется, а потом заговорила — негромко, но так, что слышали все:

— Крюковолк убил как минимум шесть человек за последний месяц, недоказуемо говорите? Вы его не трогали, потому что он соблюдал «правила». А люди умирали. Я не играю в правила.

— Ты не судья! — рявкнул Оружейник.

— Нет. Я тот, кто действует, когда судьи молчат.

- - -

*25 апреля — 15 мая 2011 года. Броктон-Бей.*

Тейлор изменилась.

Я замечал это по тому, как она двигалась, как говорила, как смотрела на карту города во время брифингов. После той ночи, когда она увидела меня без балахона — и не сломалась, — в ней словно распрямилась какая-то пружина. Она больше не сжималась, не оправдывалась, не прятала глаза. Даже её рой теперь двигался иначе: не роился хаотично, а тёк, как вода, заполняя пустоты и находя слабые места. Эффективность возросла до зубовного скрежета Оружейника — в буквальном смысле.

Первый инцидент случился двадцать пятого апреля. Тейлор и наёмники Коллинза выследили Крюковолка. Тот пытался уйти через промзону, но рой висел на нём, как плащ — жалил, слепил, забивался в нос и уши. Наёмники положили его очередью из рельсовой винтовки в ногу, а когда он всё равно попытался встать, Тейлор просто обрушила на него такой поток ос, что он потерял сознание от болевого шока. Его примотали к ржавому станку и оставили на пороге штаб-квартиры СКП с запиской: «Очередной подарок. Пользуйтесь».

Оружейник приехал лично. Я не присутствовал при разговоре, но Лиза потом пересказала в красках: он орал. Тейлор стояла, скрестив руки на броневом позвоночнике, и слушала. А когда он выдохся, произнесла:

— Люди заслуживают безопасность. Не следование протоколам. Безопасность. Если ты не можешь её обеспечить — я обеспечу сама. Можешь арестовать меня прямо сейчас, но тогда завтрашнего Крюковолка никто не положит к твоему порогу. Выбирай.

Он не арестовал. Стоял и молчал, пока Тейлор разворачивалась и уходила.

На следующий день, двадцать шестого апреля, повторилось с Виктором и Оталой. Их взяли на конспиративной квартире — Лиза вычислила адрес, проанализировав покупки медикаментов, характерных для лечения Оталой раненых имперцев. Наёмники Коллинза зашли на рассвете, блокировали двери, бросили светошумовую гранату и вывели обоих в наручниках. К порогу СКП их доставили в бронированном фургоне Неформалов.

На этот раз Оружейник не орал. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на связанных нацистов с выражением, которое Лиза описала как «человек, пытающийся переварить гвоздь». Тейлор стояла напротив.

— Это становится системой, — произнёс он сквозь зубы.

— Система и есть, — ответила она. — Просто не ваша.

— Ты понимаешь, что мы можем расценить это как похищение? Превышение полномочий? Самоуправство?

— Понимаю. А ещё я понимаю, что Крюковолк убил десятки людей. Виктор и Отала обеспечивали тыловую поддержку Империи, которая устраивает погромы в кварталах, где живут мои друзья. Вы бы их не тронули ещё месяцы. Год? Больше? Сколько ещё людей должно было умереть, чтобы вы начали действовать по протоколам?

— Протоколы существуют для того, чтобы...

— Протоколы мастера? — перебила Тейлор. — Протоколы скрытника? Существуют. Я их принимаю. Я соблюдаю их. Но протокол, который предписывает стрелять резиновыми пулями в Крюковолка — это не протокол. Это разрешение на убийство. Только убивает он, а не вы.

В этот момент Ополчение, стоявшая у дверей, издала короткий смешок.

— Она права, Колин. Резиновые пули против регенератора с металлическим каркасом — это не сдерживание, это анекдот.

Оружейник резко обернулся к ней, но Ополчение уже отвернулась к Тейлор:

— Ткач. Ты сказала, что принимаешь протоколы мастера и скрытника. Почему?

— Потому что они имеют смысл. Мастер должен быть подконтролен. Скрытник не должен нарушать частную жизнь без необходимости. Это разумные ограничения. А резиновые пули — Нет.

И — невероятно — Оружейник осёкся. Аналогия была убийственной. Резиновые пули против человека, который регенерирует, — это формальность. Рой против Лунга — необходимость. Оружейник знал это. Все знали. Но только Ополчение осмелилась сказать вслух.

Форумы потом неделю пережёвывали эту фразу. «Протоколы мастера и скрытника». «Резиновые пули в Крюковолка». «Ткач — военачальник Броктон-Бей».

Одиннадцатого мая мы взяли Бакуду. Она забаррикадировалась в мастерской у «Рубиновых Грёз», выставив вокруг пояс из бомб с временными искажениями. Тейлор нашла её через нюх собак Рейчел — те самые незнакомые запахи, которые Сука помогла ей расшифровать ещё в апреле. Наёмники обложили периметр. Мрак отрезал пути отхода. Ткач запустила рой через вентиляцию.

Бакуда сдалась не сразу. Она успела активировать три бомбы — одна создала зону искажённого времени, вторая выжгла квартал, третью обезвредил лично я, подавив детонатор телекинезом. Когда наёмники выволокли её наружу, она всё ещё кричала, что всех взорвёт.

Теперь она сидела в камере СКП. Ей предложили выбор: тюрьма или Клетка. Если она согласится делать бомбы против Губителей — получит срок в обычной тюрьме строгого режима, с возможностью условно-досрочного. Если нет — Бауманнский центр. Навсегда.

Она согласилась. Кто бы сомневался.

---

Пятнадцатого мая завыли сирены.

Я услышал их раньше — мои сенсоры зафиксировали возмущение в гидросфере за несколько минут до того, как система оповещения Дракон разослала сигнал по всему городу. Но сирены подтвердили: Губитель-02. Левиафан. Идёт на Броктон-Бей.

Мы собрались на площади перед штаб-квартирой СКП. Все. Герои, злодеи, одиночки. Империя 88 стояла отдельной группой — Кайзер, Чистота, близнецы, Криг. АПП, лишившаяся Лунга и Бакуды, была представлена горсткой бойцов. Неформалы — в полном составе, с наёмниками Коллинза, выстроившимися за спиной Ткач. Скитальцы Трикстера держались особняком. Ополчение, Оружейник, Штурм, Батарея, Эгида, Скорость — весь состав Протектората. И ещё десятки кейпов, которых я не знал по именам: приезжие из Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии. Все, кто успел добраться.

Легенда вышел вперёд. Его голос разнёсся над площадью — спокойный, уверенный, обречённый. Он говорил о шансах. О том, что каждая четвёртая атака Губителя заканчивается гибелью четверти защитников. О том, что мы должны держаться вместе. О том, что отступать некуда — за нами город.

Тейлор стояла рядом со мной. Её лицо под шлемом было бледным, но спина — прямой. Я чувствовал, как её рой расходится по городу, оплетая улицы, крыши, подвалы. Готовится.

— Магос, — тихо сказала она.

— **Слушаю.**

— Ты знал? Что он придёт?

— **Предполагал.**

— И ты всё равно остался.

— **Да.**

Она помолчала. Затем подняла голову и посмотрела на серое небо, с которого уже начинал накрапывать дождь.

— Тогда я тоже остаюсь.

Я не ответил. Только опустил руку ей на плечо — короткий жест, почти незаметный под балахоном. Но она его заметила.

Легенда закончил речь. Дракон раздала браслеты — те самые, что отслеживали местоположение и фиксировали потери. Загудели генераторы щитов. В порту медленно разворачивался мой крейсер, нацеливая плазменные орудия в океан.

Где-то там, в глубине, приближался бог воды.

И мы ждали его.

Глава 28 после потопа

*15–21 мая 2011 года. Броктон-Бей.*

Собрание в штабе СКП напоминало военный совет в осаждённой крепости. Стены дрожали от ветра, генераторы гудели, за окнами расстилался разрушенный город.

— Кайзер выжил, — докладывал Оружейник. — Его вытащили Чистота и близнецы. Тяжёлые травмы, но Отала уже с ним. Империя сохранила командование.

— Значит, нацисты остаются в игре, — констатировала Ополчение.

Стояк поднял голову:

— Кто-нибудь объяснит мне, как мы все проморгали летающий боевой утюг, который теперь висит над городом и раздаёт электричество? Я понимаю, мы были заняты Левиафаном, но это же не иголка.

— Магос, — коротко ответил Оружейник.

— Я знаю, что Магос. Он неплохо помог своей плазменной пушкой. Я спрашиваю, как мы не заметили его раньше?

— Стройка была в Доках. Мы не патрулировали Доки.

Стояк хмыкнул:

— Хорошо, что это не USG «Ишимура». А то я бы уже искал некроморфов.

Никто не засмеялся. Только Тейлор позволила себе лёгкую тень улыбки под шлемом.

— Виктория, — тихо произнесла Брендишь. — Она пострадала от удара Левиафана. Её щит погас, и она упала. Травма головы. Эми говорит, что операция прошла успешно, но последствия пока неясны. И старшие Пелхам, боюсь Новая волна не будет прежней.

---

Госпиталь гудел, как улей. Тейлор пришла туда после собрания — нужно было проверить, как работают сканеры Магоса. В коридоре она услышала голоса.

Магос стоял у палаты Панацеи. Его вокс-модулятор звучал непривычно тихо — он уговаривал.

— **Растения с заданными целебными свойствами. Никаких нервных систем. Никаких организмов. Просто растения. Ты можешь это сделать.**

Эми Даллон сидела на койке, обхватив колени руками. Её лицо было серым.

— Если я начну создавать — меня будут бояться. Меня запишут в биотехнари. Вы не понимаете.

— **Ты уже биотехнарь. Ты просто прячешься за словом «восстановление».**

— Нет! Я не...

В палату ворвалась Брендишь. Кэрол Даллон выглядела так, будто сама только что с поля боя: костюм в пыли, волосы слиплись от пота. Она встала между Магосом и Эми.

— Оставьте мою дочь в покое!

— **Ваша дочь нуждается в помощи, а не в страхе.**

— Вы не имеете права! — голос Кэрол сорвался на крик. — Сначала Виктория, теперь Эми! Вы все требуете от нас невозможного! Вы не понимаете что подумает общественность...

Магос не двинулся с места. Но вокс-модулятор издал низкий, резкий звук, похожий на скрежет металла.

— **Если вы продолжите мешать спасению жизней, я произведу хирургическое удаление глупости. Трансорбитальная лейкотомия — процедура отработанная. Миндалевидное тело поддаётся коррекции. Лобная доля доступна через глазницу.**

Кэрол замерла. Эми всхлипнула, и сквозь слёзы произнесла дрожащим голосом:

— Мама, он... он говорит, что если ты не перестанешь мешать, он сделает тебе лоботомию.

В палате повисла мёртвая тишина. Тейлор застыла в дверях. Кэрол Даллон побледнела. Магос стоял неподвижно — красный балахон, капюшон, три пары крыльев под тканью, — и ждал.

Лиза возникла из ниоткуда. Всегда так делала — появлялась в самый критический момент. Она мягко коснулась плеча Магоса:

— Он не будет этого делать. Он просто хочет, чтобы вы ему не мешали.

— **Я не обещаю бездействия, если мне будут мешать спасать умирающих,** — уточнил Магос.

Кэрол не ответила. Она смотрела на него с ужасом, который делил для неё мир на чёрное и белое. Эми тихо плакала. Лиза, не убирая руки с плеча Магоса, улыбнулась — той самой улыбкой, которая обезоруживала лучше любого оружия.

— Мы все устали, миссис Даллон. Давайте продолжим через час. Спокойно.

И удивительно — это сработало.

---

Конфликт из-за трансплантации разгорелся на следующий день. Магос собрал в госпитале врачей, героев, чиновников и положил на стол три листка бумаги.

— **Протоколы. Выращивание тканей. Клонирование органов. Критерии отбора пациентов.**

— Это неэтично, — подал голос кто-то из врачей.

— **Этично смотреть, как люди умирают, потому что вы боитесь слова «клонирование»?** Вокс-модулятор дал сбой, издав скрежет. — **Или я результативно помогаю, или эвтаназия. Третьего нет. И начать эвтаназию следует с тех, кто мешает спасать тех, кто на грани смерти.**

В комнате повисла мёртвая тишина. Никто не возразил.

---

Мемориал провели на Капитанском холме через пять дней после битвы. Легенда зачитывал имена. Сорок шесть паралюдей. Кайзера среди них не было — он выжил. Но Рыцарь, Скорость, Барьер, Мегаватт, Фенья, Ётун, Железный Сокол, Затворник, Зигзаг — десятки имён, которые Тейлор знала только по позывным в браслете Дракон, — теперь стали списком на граните.

Она стояла в заднем ряду, сжимая в кулаке зеркальце-коммуникатор. Рой вокруг неё затих. Она не плакала. Слёзы ушли ещё в первую ночь. Теперь осталось только холодное осознание: город мёртв. Не весь. Но тот Броктон-Бей, который она знала, больше не существовал.

После церемонии она поднялась на крышу уцелевшего здания и огляделась. Лорд-стрит. Элитные коттеджи. Их охраняли герои СКП — там горел свет, работали генераторы, патрулировали Стражи. Там жили те, кто мог позволить себе защиту.

А всё остальное — разбитые Доки, рабочие кварталы, затопленные трущобы — лежало перед ней, как ненужное наследство.

Почему ненужное?

Она прищурилась. Рой доносил информацию: наркотой торговали уже в открытую — барыги и имперцы делили руины. Чужаки прибывали в город каждый день. Мародёры, беженцы, кейпы-одиночки. Город не умер. Он превратился во что-то другое.

И это другое теперь принадлежало ей. Не по праву силы — по праву того, кто остался.

Она спрыгнула с крыши, подхваченная роем, и направилась к штабу. Впереди была ночь. И работа. Много работы.

Глава 29 сводки с полей

**■ Добро пожаловать на сервер Парахуманс Онлайн**

Вы вошли как **iMagos** (Подтверждённый кейп) • Смотреть профиль • Личные сообщения

---

**Личные сообщения: iMagos → Weaver**

**iMagos:** Ты начала чувствовать людей. Тех, кто без сознания. Тех, кто под кайфом. И конструкты Ампутации. Это не проклятие. Это развитие.

**Weaver:** Я боюсь. Это не похоже на рой. Рой — это просто нервные системы. А люди... я чувствую, где они. Что с ними. Я могла бы...

**iMagos:** Могла бы. Но не будешь. Твои ограничения — это твоё восприятие. Ты не можешь управлять тем, чего не понимаешь. И не можешь приказать то, что не считаешь возможным. Пока ты не считаешь людей «насекомыми» — ты в безопасности.

**Weaver:** Пока.

**iMagos:** Именно. Держись за это.

---

**Тема: Броктон-Бей — сводка после Левиафана (27 мая — 1 июня)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Общие обсуждения

**Автор:** Brocktonite_Baywatch

**Дата:** 27 мая 2011

**Статус:** Закрыто (стр. 1 из 3)

---

**(Показана страница 1 из 3)**

**▼ Brocktonite_Baywatch** (ОП)

Опубликовано 27 мая 2011:

Мемориал прошёл, город замер в странном затишье. Герои СКП патрулируют Лорд-стрит и элитные коттеджи — всё, что уцелело из приличных районов. Остальной город — руины и хаос. Weaver и её люди расчищают завалы в Доках. Летающий крейсер Магоса всё ещё висит над больницей, питая оборудование. Слухи о Девятке пока не подтверждены, но все на нервах.

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 27 мая 2011:

Я в порядке. Почти. Врачи говорят, восстановление займёт время. Спасибо всем, кто спрашивал. Эми передаёт привет.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 27 мая 2011:

Хорошо, что это не USG «Ишимура». А то бы я уже искал некроморфов. Но вообще — да, летающий боевой утюг над головой слегка нервирует. Магос, ты там живой?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 27 мая 2011:

Живой. Крейсер остаётся на дежурстве, пока больницы нуждаются в энергии. Панацея работает круглосуточно. Медицинские сканеры и установки для выращивания лекарственных препаратов функционируют в штатном режиме.

*Cura te ipsum.*

(Исцели себя сам. — лат.)

**►Clockblocker** (Подтвержденный кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 27 мая 2011:

«Ностромо»?! Ты, <цензура>, серьёзно? А Элен Рипли там в команде нет случаем?

**►iMagos** (Подтвержденный кейп)

Опубликовано 27 мая 2011:

Не «Ностромо», а - «Нострамо». Читай внимательнее. Элен Рипли в команде нет. Там вообще сейчас на борту только капитан, он же - пилот. Он же, кстати и кораблю название дал, так что с такими вопросами к нему. Вот ссылка - https://ВВ/Nostramo/K_Curse

- - -

**► Bagrat** (Ветеран форума) (Парень в теме)

Опубликовано 28 мая 2011:

Мои источники сообщают: Кайзер выжил после Левиафана, но травмирован. Отала держит его в закрытом особняке Империи. Имперцы уже снова патрулируют свои кварталы. А на руинах Впадины открыто торгуют наркотой — Барыги и осколки Империи делят рынок.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 28 мая 2011:

Подтверждаю. Рой фиксирует всплеск торговли. Работаем.

**► White Fairy** (Ветеран форума)

Опубликовано 29 мая 2011:

Предлагаю ввести верификацию для тех, кто утверждает, что живёт в Броктон-Бей. Слишком много фейков.

**► Tin_Mother** (Модератор)

Опубликовано 29 мая 2011:

@White Fairy — предложение принято к рассмотрению. Пока прошу всех сохранять спокойствие. Город пережил Губителя — переживёт и остальное.

---

**Тема: Девятка в Броктоне? Первые признаки (3–6 июня)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Угрозы

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 3 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 5)

---

**(Показана страница 1 из 5)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 3 июня 2011:

Три тела найдены в разных концах города. Почерк разный. Девять трупов — девять убийц. Собирательный образ указывает на Девятку. Протекторат подозревает, но молчит. Готовьтесь.

**► Vista** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 3 июня 2011:

Мы с Flechette патрулировали северный сектор. Видели... что-то. Не уверена. Но Weld сказал держаться подальше. Это серьёзно?

**► Weld** (Подтверждённый герой) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 3 июня 2011:

Это серьёзно. Девятка уже здесь. Не выходите на улицу без крайней необходимости. Не геройствуйте в одиночку.

**► Assault** (Подтверждённый герой) (Протекторат)

Опубликовано 4 июня 2011:

Поймали Chariot. Пацан гонял по руинам в технарском костюме. Теперь вербуем. А Девятка... да, они здесь. Ждите.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 5 июня 2011:

Ну что, опять спасать город? Только на этот раз против маньяков. Весело. Сарказм.

---

**(Показана страница 2 из 5)**

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 6 июня 2011:

Рой сообщает о необычной активности в районе Медхолла. Кто-то поднялся на башню, но я не могу её засечь. Птица Хрустальная? Tattletale говорит, что она не пела. Вообще. Тишина.

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 6 июня 2011:

Подтверждаю. Я была на патруле, когда Шаттерберд поднялась на Медхолл. Она зависла там на пару минут и просто... ушла. Никто не слышал песни. Это ненормально.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 6 июня 2011:

Ходят слухи, что Шаттерберд не просто ушла — она якобы дала Крюковолку какое-то задание, завела его в ловушку, а потом подстроила свою смерть. Но Крюковолк сбежал — раненый. Это правда?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 6 июня 2011:

@Bagrat — звучит как конспирология. Шаттерберд — разрушитель, а не наёмный убийца. Если она не пела — это удача. Не ищите в этом большего.

*Silentium aurum est.*

(Молчание — золото. — лат.)

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы)

Опубликовано 6 июня 2011:

@iMagos — конечно, просто удача. *Очень* вовремя подоспевшая. Прямо как твой крейсер.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 6 июня 2011:

@Tattletale — совпадения — не доказательство.

*Post hoc non est propter hoc.*

(После этого — не значит вследствие этого. — лат.)

---

**Тема: Девятка атакует — хроника событий (7–12 июня)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Угрозы

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 7 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 10)

---

**(Показана страница 8 из 10)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 7 июня 2011:

Началось. Шаттерберд номинировала Крюковолка. Маннекен — Оружейника. Сибирь — Суку. Ампутация — Панацею. Джек Слэш лично навестил Weaver. Все кандидаты предупреждены. Тесты на выживание начались. Где остальные неизвестно.

**► Orakl** (Неподтверждённый аккаунт)

Опубликовано 7 июня 2011:

Мои прогнозы: если Джек Слэш покинет Броктон живым, мир закончится через два года. Вероятность — 96%. Если он будет остановлен здесь — шанс выживания человечества вырастает до 33%. На всю Девятку — лицензия на убийство. Их надо гарантированно убить. Всех. И так, чтобы не было последствий. Вирусные бомбы Костяшки, бактериологические ловушки — всё должно быть обезврежено.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 7 июня 2011:

@Orakl — принято. Работаем.

*Aleа iacta est.*

(Жребий брошен. — лат.)

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 8 июня 2011:

Костяшка (костепилка) была в нашем доме. Я... не могу сейчас говорить. Эми в порядке. Марка она исцелила. Но это было страшно.

**► Panacea** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 8 июня 2011:

Я в порядке. Марк в порядке. Виктория... под наблюдением. Пожалуйста, не задавайте вопросов. Меня попросили помочь с обезвреживанием биологических ловушек Девятки. Я согласилась. Это всё, что я скажу.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 9 июня 2011:

Джек Слэш говорил со мной. Я отказалась. Теперь мы сражаемся. Мрак ранен, но держится. Tattletale координирует. Регент и Сука на флангах. Браубит прикрывает стрелков. Мы не отступим.

---

**(Показана страница 3 из 10)**

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 10 июня 2011:

Крейсер задействован. Плазменные орудия бьют по целям Девятки, где это возможно без ущерба для гражданских. Медицинские дроны эвакуируют раненых. Спасибо Дракон. Панацея и её команда работают на пределе. Биологические ловушки обезвреживаются по мере обнаружения.

*Suum cuique.*

(Каждому своё. — лат.)

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 10 июня 2011:

Столкновение в Доках. Weaver и её стрелки против Маннекена. Говорят, она использовала рой, чтобы забить его суставы хитином. Маннекен отступил.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 10 июня 2011:

Не отступил. Мы его отбросили. Потери есть, но все живы.

---

**(Показана страница 5 из 10)**

**► Orakl** (Неподтверждённый аккаунт)

Опубликовано 11 июня 2011:

Джека нельзя отпускать. Повторяю: нельзя. Если он уйдёт — через два года конец. Это не предсказание. Это математика.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 11 июня 2011:

@Orakl — мы услышали. Делаем.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы)

Опубликовано 11 июня 2011:

@Bagrat — Оракл под нашей защитой. Всё, что она сказала — правда. Мы работаем.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 11 июня 2011:

Параллельно сообщают: Скитальцы сдались СКП. Трикстер и остальные взяты под стражу. Также есть неподтверждённые сообщения, что Ноктюрна получила серьёзное ранение — возможно, от кого-то из Девятки.

---

**(Показана страница 9 из 10)**

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 13 июня 2011:

ЭКСТРЕННО. Сибирь обнаружена. Это не кейп — это проекция. Настоящий создатель — Уильям Мантон. Weaver и её наёмники выследили его по следам проекции. Мантон мёртв. Сибирь исчезла

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 13 июня 2011:

Подтверждаю. Мантон уничтожен.

Потери среди людей... значительные. Он убил многих, прежде чем Неформалы добрались до него. Но Сибири больше нет.

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 13 июня 2011:

Сибирь... всё это время была проекцией? А Мантон — тот самый учёный из легенд? Господи.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 13 июня 2011:

@Weaver — ты сделала то, что не удавалось никому. Прими моё уважение.

*Facta, non verba.*

(Дела, не слова. — лат.)

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы)

Опубликовано 13 июня 2011:

На самом деле это был не только Мантон. Птица Хрустальная тоже замешана. Вернее, была замешана. Крюковолк, которого она номинировала, должен был стать её оружием, но что-то пошло не так. Его завели в ловушку, а Птица подстроила свою смерть — или ей помогли. Подробностей не знаю. Но совпадений слишком много, чтобы их игнорировать.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 13 июня 2011:

@Tattletale — это уже вторая твоя попытка найти заговор там, где его нет. Удача, стечение обстоятельств, ошибка Девятки — называй как хочешь. Главное, что Птица мертва.

*Non est ad astra mollis e terris via.*

(Нелёгок путь от земли к звёздам. — лат.)

---

**(Показана страница 10 из 10)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 14 июня 2011:

Итоги недели: Шаттерберд мертва. Крюковолк сбежал. Костяная Мурка мертва — её убил Крюковолк, когда рвал когтями всё подряд. Панацея отбилась от Костяшки и помогла обезвредить вирусные и бактериологические бомбы. Маннекен отступил, раненный роем Weaver. Сибирь уничтожена. Ноктюрна серьёзно ранена — вероятно, кем-то из Девятки. Скитальцы сдались СКП. Джек Слэш и оставшиеся члены Девятки покидают город. Охота продолжается за пределами Броктона.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 14 июня 2011:

Мы сделали это. Город выстоял. Спасибо всем, кто сражался. Спасибо Магосу, Tattletale, Мраку, Регенту, Суке, Браубиту. И наёмникам Коллинза. Вы лучшие.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 14 июня 2011:

Город выстоял. Но война не окончена. Джек Слэш ещё дышит. Готовьтесь к следующему.

*Dum spiro, spero.*

(Пока дышу — надеюсь. — лат.)

---

**Тема: После Девятки — затишье и тревога (15–16 июня)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Общие обсуждения

**Автор:** Brocktonite_Baywatch

**Дата:** 15 июня 2011

**Статус:** Активно

---

**▼ Brocktonite_Baywatch** (ОП)

Опубликовано 15 июня 2011:

Девятка ушла. Броктон снова в руинах — но уже не от Губителя, а от серийных убийц. Потери среди гражданских огромны. Weaver и Неформалы контролируют большую часть города. СКП держит Лорд-стрит. Империя восстановилась после ранения Кайзера и Крюковолка.

Наркоторговля продолжается, несмотря ни на что.

Что дальше?

**► Vista** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 15 июня 2011:

Мы живы. Это главное. Но город уже не тот.

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 15 июня 2011:

Я возвращаюсь к патрулированию. Эми... пока в госпитале. Ей нужно время.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 15 июня 2011:

Крейсер остаётся на дежурстве. Медицинское оборудование работает. Город будет жить, пока есть те, кто готов за него сражаться.

*Dum vivimus, vivamus.*

(Пока живём — будем жить. — лат.)

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 16 июня 2011:

Наркотой торгуют уже в открытую. Барыги и имперцы делят руины. Кто-то ещё приезжает в город — чужаки, мародёры, одиночки. Надо будет посмотреть. Работа продолжается.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 16 июня 2011:

Сорок шесть имён с мемориала Левиафана. Ещё тридцать семь — после Девятки. Город истекает кровью, но не сдаётся. Броктон-Бей — самый упрямый город Америки.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 16 июня 2011:

Упрямство — добродетель, когда за ним стоит цель.

*Fortis fortuna adiuvat.*

(Смелым судьба помогает. — лат.)

- - -

**■ Добро пожаловать на сервер Парахуманс Онлайн**

Вы вошли как **iMagos** (Подтверждённый кейп) • Смотреть профиль • Личные сообщения

---

**Тема: Броктон-Бей — восстановление и новая власть (17–30 июня 2011)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Общие обсуждения

**Автор:** Brocktonite_Baywatch

**Дата:** 17 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 4)

---

**(Показана страница 1 из 4)**

**▼ Brocktonite_Baywatch** (ОП)

Опубликовано 17 июня 2011:

Девятка ушла, но город до сих пор в руинах. Weaver и её Неформалы контролируют большую часть Броктон-Бей. СКП держит Лорд-стрит и элитные районы. Империя 88 восстанавливается после ранения Кайзера — по слухам, он уже снова появляется на публике с Оталой. Барыги и осколки Империи делят наркорынок. Чужаки продолжают прибывать — видели как минимум трёх новых независимых кейпов. Вопрос: кто теперь власть?

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 17 июня 2011:

Власть — это сильно сказано. Скорее «кто остался». Но да, Weaver реально держит руины в ежовых рукавицах. Буквально. У неё теперь жуки в каждой трещине.

**► Vista** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 17 июня 2011:

Мы с Flechette патрулировали южный сектор вчера. Тихо. Слишком тихо. Будто кто-то уже навёл порядок, пока мы сидели в штабе.

**► Bagrat** (Ветеран форума) (Парень в теме)

Опубликовано 18 июня 2011:

Мои источники сообщают: Неформалы официально начали переговоры с Гильдией. Не с СКП — с Гильдией. Похоже, Weaver не хочет идти под крыло Протектората. А Магос, судя по всему, выступает посредником.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 18 июня 2011:

@Bagrat — без комментариев. Могу лишь сказать, что город нуждается в защите, а не в бюрократии. Гильдия — организация, доказавшая свою эффективность. Дракон и Нарвал уже сотрудничают с нами.

*Cum recte vivis, ne cures verba malorum.*

(Если живёшь правильно — не заботься о словах злых. — лат.)

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 19 июня 2011:

Я возвращаюсь к патрулированию. Эми всё ещё в госпитале, но работает. Магос, спасибо за оборудование. Без него мы бы не справились.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 19 июня 2011:

@Glory_Girl — крейсер остаётся на дежурстве. Медицинские мощности работают. Панацея — герой не меньший, чем любой из нас.

*Medicus curat, natura sanat.*

(Врач лечит, природа исцеляет. — лат.)

---

**(Показана страница 2 из 4)**

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 22 июня 2011:

Переговоры с Гильдией завершены. Неформалы отныне действуют как аффилированная группа ЧВК под эгидой Гильдии. Это не вступление в неё. Это партнёрство. Мы сохраняем автономию, но берём на себя обязательства по защите города.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 22 июня 2011:

@Weaver — потрясающе. Первая в истории группа подростков, которая стала официальной ЧВК под эгидой международной геройской организации, минуя СКП. Ткач, ты вообще спишь?

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 22 июня 2011:

@Bagrat — редко. Но работа идёт.

**► Clockblocker** (Подтверждённый герой) (Протекторат)

Опубликовано 22 июня 2011:

Ну, официально мы должны возмущаться. А неофициально — удачи вам. Город держится на вас. И на крейсере Магоса. И на Панацее. Кстати, о Панацее — она всё ещё в Аркадии?

**► Panacea** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 22 июня 2011:

Я здесь. Работаю. Марк в порядке, Виктория восстанавливается. Пожалуйста, не беспокойте нас вопросами.

---

**(Показана страница 3 из 4)**

**▼ Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 24 июня 2011:

Мои прогнозы: если Джек Слэш выживет и покинет Броктон, мир закончится через два года. Вероятность — 96%. Я уже говорила это. Повторюсь: Джека нельзя отпускать.

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 24 июня 2011:

@Orakl — мы услышали. Работаем.

*Alea iacta est.*

(Жребий брошен. — лат.)

**▼ Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 25 июня 2011:

Обновление: СКП прислала нового директора в Броктон. Джеймс Тагг. Жёсткий. Упертый. Уже потребовал встречи с Weaver. Готовьте попкорн.

**▼ Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 25 июня 2011:

Тагг? Тот самый? Ну всё, веселье начинается. У этого человека на лбу написано «эскалация».

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей)

Опубликовано 26 июня 2011:

Встреча с Таггом прошла. Он требует, чтобы Неформалы вступили в Протекторат. Я отказалась. Гильдия нас устраивает.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 27 июня 2011:

Слухи подтверждаются: Тагг пригласил Александрию в Броктон для «урегулирования ситуации». Это плохо. Очень плохо.

---

**Тема: Разоблачение Котла — экстренная сводка (20–21 июня 2011)**

**Раздел:** США → Мировые новости → Кризис

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 20 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 7)

---

**(Показана страница 1 из 7)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 20 июня 2011:

Сегодня ночью мир перевернулся. Хроника событий:

**04:00 утра.** Бункер СКП в Броктоне. Ноэль — та самая, которую Скитальцы держали в заточении, — вырвалась из-под стражи. Подробности туманны, но очевидцы говорят, что это была бойня. Множество жертв среди персонала. Путешественники, по слухам, пытались её остановить — безуспешно.

**04:15.** Tattletale сделала звонок команде Faultline. Предложила нанять Лабиринта. Судя по всему, для сдерживания Ноэль. Faultline, по моим данным, согласилась — но не бесплатно.

**04:20.** Второй звонок. И этот ещё более шокирующий. Контесса — да, та самая легендарная Контесса — связалась с Faultline и задала прямой вопрос: «Что вы предпочитаете: прекратить расследование дела Котла или умереть?» Faultline, как утверждают мои источники, ответила не сразу. Но диалог состоялся. И это значит, что Котёл больше не прячется. Они действуют в открытую. И они готовы убивать, чтобы сохранить свои секреты.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 20 июня 2011:

Подтверждаю. Я звонила Faultline. Лабиринт нужна для сдерживания. Ноэль — угроза класса S. Ехидна. И она не должна была вырваться. Кто-то допустил это намеренно. Догадайтесь, кто.

**► Faultline** (Подтверждённый злодей) (Наёмники)

Опубликовано 20 июня 2011:

Мы получили два звонка. Один от Tattletale — деловой. Второй от Контессы — смертельный. Мы приняли заказ. Лабиринт работает. Но расследование по Котлу мы не прекратим. Никто не смеет угрожать моей команде.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 20 июня 2011:

Котёл вышел из тени. Контесса угрожает наёмникам. Ноэль на свободе. Это не совпадения. Это операция. Кто-то в Котле решил, что сохранение секретности важнее жизней.

*Qui prodest?*

(Кому выгодно? — лат.)

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 20 июня 2011:

Продолжение: Игнис Фатуус выступил с публичным заявлением. Он раскрыл связи Котла с Case 53 — все эти «монстры» без памяти, которых мы видели годами, — это их рук дело. Котёл создавал их. Ставил эксперименты. И Триумвират — Легенда, Александрия, Эйдолон — знали об этом. Протекторат построен на лжи.

**► Weld** (Подтверждённый герой) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 20 июня 2011:

Я... я подтверждаю. Мы с Gallant и другими Case 53 покидаем Протекторат. Мы не можем служить организации, которая создала нас как эксперименты. Мы формируем Irregulars. Это не месть. Это справедливость.

**► Gallant** (Подтверждённый герой) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 20 июня 2011:

Я не Case 53. Но я не могу оставаться в организации, которая лгала нам всем. Я ухожу с Weld. Мы создаём Irregulars. Это наш ответ Котлу.

---

**(Показана страница 3 из 7)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 21 июня 2011:

Итоги вчерашнего дня: Ехидна мертва. Ноэль уничтожена. Путешественники возвращаются домой — кроме Трикстера. Он в тюрьме. Case 53 покидают Протекторат. Irregulars формируются. Котёл раскрыт. И это только начало.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 21 июня 2011:

Добавлю: Легенда провёл экстренное совещание ближнего круга. Ему раскрыли секреты. Все секреты. И после этого он принял решение. Ждите новостей.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 21 июня 2011:

@Tattletale — подтверждаю. Я знаю о совещании. Легенда теперь в курсе всего. Посмотрим, что он с этим сделает.

*Veritas vos liberabit.*

(Истина сделает вас свободными. — лат.)

---

**Тема: Легенда покидает Протекторат (26 июня 2011)**

**Раздел:** США → Мировые новости → Кризис Протектората

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 26 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 3)

---

**(Показана страница 1 из 3)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 26 июня 2011:

Свершилось. Легенда публично объявил, что покидает Протекторат. Он сказал, что больше не может служить организации, построенной на лжи. Котёл. Эксперименты над людьми. Case 53. Он сказал, что не знал всего — но этого достаточно, чтобы уйти. Триумвират мёртв. Протекторат в агонии.

**► Legend** (Подтверждённый кейп) (Протекторат)

Опубликовано 26 июня 2011:

Я подтверждаю. Я покидаю Протекторат. Я узнал правду о Котле, и я не могу делать вид, что это нормально. Тем, кто служил со мной: простите меня. Тем, кто пострадал от рук Котла: я сделаю всё, чтобы исправить это.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 июня 2011:

Легенда ушёл. Протекторат трещит по швам. Гильдия открыта для тех, кто хочет служить честно.

*Falsus in uno, falsus in omnibus.*

(Лживый в одном — лжив во всём. — лат.)

**► Assault** (Подтверждённый герой) (Протекторат)

Опубликовано 26 июня 2011:

Я... думаю об уходе. Battery тоже. Мы обсуждаем. Гильдия — вариант.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 26 июня 2011:

Всё рушится. Что нам делать? Куда идти?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 июня 2011:

@Clockblocker — Гильдия. Дракон и Нарвал — честные командиры. Не идеальные, но честные. Выбирай.

*Non est ad astra mollis e terris via.*

(Нелёгок путь от земли к звёздам. — лат.)

---

**(Показана страница 2 из 3)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 26 июня 2011:

Параллельно: Irregulars, возглавляемые Weld, набирают членов. Case 53, которые годами скрывались, выходят из тени. Котёл под ударом. Их база где-то в другом измерении — но Irregulars уже ищут туда путь.

**► Weld** (Неподтверждённый кейп) (Irregulars)

Опубликовано 26 июня 2011:

Мы найдём их. И ответим за всё.

**► Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 26 июня 2011:

Мои прогнозы: Котёл будет уничтожен. Irregulars найдут базу. Но Джека Слэша всё ещё не нашли. Вероятность конца света — 96%.

-—

**(Показана страница 4 из 4)**

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 28 июня 2011:

Александрия прибыла в Броктон. Я наблюдал за встречей. Разговор был... напряжённым. Александрия требовала, чтобы Неформалы вступили в Протекторат, ссылаясь на «необходимость единого командования». Weaver отказалась. Тогда Александрия перешла к прямым угрозам — упомянула отца Weaver, её друзей, сказала, что система сломает любого, кто не подчиняется. Я не вмешивался. Но когда Александрия начала давить на Weaver, девушка ответила роем. Александрия потеряла сознание. Не умерла — потеряла сознание. Медицинские дроны зафиксировали остановку дыхания, но мозговая активность сохранилась. Сейчас она в стабильном состоянии под наблюдением. Тагг... лучше бы молчал. Тагг в ярости и бездействии.

*Potestas non est donum, sed onus.*

(Сила — не дар, но бремя. — лат.)

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 28 июня 2011:

@iMagos — ГОСПОДИ. Ты сейчас сказал, что Weaver ВЫРУБИЛА Александрию? Это вообще возможно?!

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 28 июня 2011:

Возможно. Рой способен заблокировать дыхательные пути. Александрия неуязвима, но ей всё ещё нужен воздух. Weaver использовала это.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 28 июня 2011:

Я... даже не знаю, что сказать. Вырубить Александрию. Насекомыми. Это новый уровень ужаса.

Не хочу кошмары видеть.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 28 июня 2011:

На самом деле Александрия спровоцировала это намеренно. Она хотела, чтобы Weaver атаковала — искала повод для силового захвата. Но она недооценила скорость реакции. И ещё кое-что: она упоминала вещи, которые не могла знать из официальных источников. Включая личные данные отца Weaver. Это была не просто угроза. Это была игра на уничтожение. Магос, подтвердишь?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 28 июня 2011:

@Tattletale — подтверждаю. Александрия использовала информацию, которую не должна была иметь. Это выходит за рамки протоколов.

*Nemo tenetur se ipsum accusare.*

(Никто не обязан обвинять самого себя. — лат.)

---

**Тема: Weaver против Александрии — последствия (29 июня — 3 июля)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Угрозы

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 29 июня 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 4)

**(Показана страница 1 из 4)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 29 июня 2011:

Итак, вчера Weaver вырубила Александрию. Мир в шоке. Протекторат молчит. Тагг пытается объявить Weaver угрозой класса S, но Гильдия уже выступила с официальным заявлением: Неформалы действуют в рамках самообороны. Александрия жива, переведена в Лос-Анджелес под наблюдение. Что теперь?

**► Dragon** (Подтверждённый кейп) (Гильдия)

Опубликовано 29 июня 2011:

Официальное заявление Гильдии: Неформалы действовали в рамках права на самооборону. Угрозы в адрес семьи кейпа, находящегося под защитой Гильдии, недопустимы. Мы требуем полного расследования действий Александрии и директора Тагга.

**► Narwhal** (Подтверждённый кейп) (Гильдия)

Опубликовано 29 июня 2011:

Подтверждаю слова Дракон. Гильдия защищает своих. Неформалы — наши союзники. Любые попытки силового захвата будут расценены как враждебные действия.

**► Assault** (Подтверждённый герой) (Протекторат)

Опубликовано 29 июня 2011:

Внутри Протектората раскол. Часть героев поддерживает Тагга. Часть... скажем так, не уверена, что Александрия действовала правильно. Я во второй группе.

**► Miss_Militia** (Подтверждённый герой) (Протекторат)

Опубликовано 29 июня 2011:

Я видела запись разговора. Александрия угрожала семье несовершеннолетнего кейпа. Это неприемлемо. Я подам рапорт.

---

**(Показана страница 2 из 4)**

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 1 июля 2011:

Неформалы официально вступили в договор с Гильдией как аффилированная ЧВК. Контракт подписан. Дракон и Нарвал выступили гарантами. Это было сделано не от хорошей жизни — Протекторат, созданный Котлом, доказал свою несостоятельность. Лживая организация, построенная на обмане и экспериментах над людьми, не может требовать лояльности. Weaver и её команда выбрали Гильдию.

*Falsus in uno, falsus in omnibus.*

(Лживый в одном — лжив во всём. — лат.)

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 1 июля 2011:

@iMagos — ты сейчас публично обвинил Протекторат в том, что он создан Котлом? И что Котёл — это организация, ставящая эксперименты над людьми? Ты понимаешь, что даже после раскрытия тайн Ехидной это сенсация мирового масштаба?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 1 июля 2011:

Я понимаю. И я говорю правду. Котёл существует. Протекторат — его порождение. Александрия — один из основателей. Легенда и Эйдолон — тоже. И я повторю то, что сказал Weaver на встрече: лучше быть в Гильдии, чем в лживом Протекторате, созданном теми, кто считает людей расходным материалом.

*Veritas odium paret.*

(Истина порождает ненависть. — лат.)

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 1 июля 2011:

Добавлю: у нас есть доказательства. И они будут обнародованы. Не всё сразу. Но достаточно, чтобы кое-кто начал нервничать.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 2 июля 2011:

Я... мне нужно переварить это. Если Протекторат — порождение Котла, то всё, во что мы верили... весь смысл... Что нам теперь делать?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 2 июля 2011:

@Clockblocker — продолжать защищать людей. Ты не виноват в том, кем были твои командиры. Ты отвечаешь только за себя. И ты всегда можешь выбрать Гильдию.

*Non est ad astra mollis e terris via.*

(Нелёгок путь от земли к звёздам. — лат.)

---

**(Показана страница 3 из 4)**

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 4 июля 2011:

Я не горжусь тем, что произошло с Александрией. Но я не позволю угрожать моей семье. Никому. Гильдия — это выбор, который мы сделали осознанно. Здесь нет лжи. Нет скрытых экспериментов. Только работа. И мы будем её делать.

**► Glory_Girl** (Подтверждённый кейп) (Новая Волна)

Опубликовано 4 июля 2011:

@Weaver — мы с тобой не всегда соглашались. Но то, что ты сделала — защитила свою семью, — я понимаю. Новая Волна остаётся нейтральной, но я лично... я уважаю твой выбор.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 5 июля 2011:

Итоги недели: Александрия в коме. Протекторат в кризисе. Гильдия усилилась. Неформалы официально стали международной ЧВК под эгидой Гильдии. Котёл больше не тайна. Мир изменился. И это только начало.

**► Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 5 июля 2011:

Джека Слэша всё ещё не нашли. Вероятность конца света — 96%. Это не изменилось. Но отложена.

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 5 июля 2011:

@Orakl — мы помним.

**Тема: Разоблачение Weaver — кризис в Броктоне (8 июля 2011)**

**Раздел:** США → Броктон-Бей → Кризис

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 8 июля 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 5)

---

**(Показана страница 1 из 5)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 8 июля 2011:

Экстренные новости из Броктона. Сегодня начало летних занятий в средней школе. Weaver — да, та самая Weaver, военачальник Броктон-Бей и член Гильдии, — была там. И её разоблачили.

**► Xx_Void_Cowboy_xX** (Забанен — срок истекает через 72 часа)

Опубликовано 8 июля 2011:

Я знал! Я всегда знал! Weaver — это Тейлор Эберт! Я учился с ней! Она та самая девушка, которую травили в Уинслоу! Помните шкафчик? Это была она! Она — Weaver!

**► Tin_Mother** (Модератор)

Опубликовано 8 июля 2011:

**Xx_Void_Cowboy_xX** — ваш бан продлён на неопределённый срок. Раскрытие личности кейпа без его согласия запрещено правилами форума и законом.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 8 июля 2011:

К сожалению, это правда. Weaver разоблачена. Но не только Ковбоем. Директор Джеймс Тагг, глава отделения СКП в Броктоне, намеренно раскрыл её личность публично — во время прямой трансляции летних занятий. Он показал фотографии, назвал имя, адрес, место учёбы. Это было целенаправленное уничтожение.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 8 июля 2011:

@Bagrat — это не просто разоблачение. Это объявление войны. Тагг перешёл все границы. Он знал, что делает. И он ответит.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 8 июля 2011:

Директор Тагг разоблачил несовершеннолетнего кейпа. Публично. Нарушив законы о защите личности паралюдей. Это преступление. Гильдия уже подала иск в федеральный суд. Но это не всё. Сегодня вечером Weaver проведёт суд над Зубами, Падшими и Согласием — теми, кто пытался захватить город после Девятки. А потом...

*Fiat justitia, et pereat mundus.*

(Да свершится правосудие, хоть бы мир погиб. — лат.)

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 8 июля 2011:

@iMagos — «а потом»? Что потом?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 8 июля 2011:

Потом она атакует СКП. В отместку за разоблачение. Я не одобряю. Но я понимаю.

*Ira furor brevis est.*

(Гнев — краткое безумие. — лат.)

---

**(Показана страница 3 из 5)**

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 8 июля 2011:

Суд проведён. Зубы, Падшие и Согласие поставлены на место. Город остаётся под контролем Гильдии. Что касается СКП и Тагга — я иду. Это не месть. Это справедливость.

**► Clockblocker** (Подтверждённый кейп) (Стражи Броктон-Бей)

Опубликовано 8 июля 2011:

Я... я не знаю, что делать. Тагг реально перешёл черту. Но атаковать СКП? Ткач, это же...

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 8 июля 2011:

@Clockblocker — я не трону тех, кто не тронет меня. Но Тагг заплатит.

**► Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 8 июля 2011:

Мои прогнозы: СКП потеряет Броктон. Weaver выиграет эту битву. Но цена будет высока. Очень высока. И Джека Слэша всё ещё не нашли. Вероятность конца света — 96%.

---

**(Показана страница 5 из 5)**

**▼ iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 9 июля 2011:

Ночь прошла. СКП в Броктоне... нейтрализована. Тагг отстранён — Гильдия и федеральный суд сработали быстрее, чем я ожидал. Weaver не арестована. Она действовала в рамках права на самооборону и защиту своей личности. Город полностью переходит под контроль Гильдии и Неформалов. Это новая эра.

*Tempora mutantur, nos et mutamur in illis.*

(Времена меняются, и мы меняемся с ними. — лат.)

**► Dragon** (Подтверждённый кейп) (Гильдия)

Опубликовано 9 июля 2011:

Гильдия подтверждает: Броктон-Бей отныне под нашей юрисдикцией. СКП сохраняет присутствие, но оперативное управление передано Weaver и её команде. Это не захват. Это эвакуация тонущего корабля. Протекторат потерял наше доверие. Котёл ответит за свои преступления. А мы будем защищать город.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 9 июля 2011:

Мы сделали это. Не ради власти. Ради справедливости. Город будет жить. Обещаю.

- - -

**Тема: Бегемот атакует Нью-Дели — экстренная сводка (26 июля 2011)**

**Раздел:** США → Мировые новости → Угрозы класса S

**Автор:** Bagrat

**Дата:** 26 июля 2011

**Статус:** Активно (стр. 1 из 4)

---

**(Показана страница 1 из 4)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 26 июля 2011:

Бегемот вышел в Нью-Дели. Губитель-01. Первый. Самый смертоносный. Явка героев рекордная. Weaver, Неформалы, Гильдия, Протекторат — все там. Магос, твой крейсер тоже?

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 июля 2011:

Крейсер на позиции. Плазменные орудия задействованы. Щиты держат. Но Губитель-01 отличается от Губителя-02 — он не вода, он энергия. Прямые попадания неэффективны. Работаем над тактикой.

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Рой развёрнут. Бегемот убивает всё, что приближается. Аккорд мёртв — убит Отбросом. Шеваллье и Сплетница госпитализированы. Мы строим молниеотвод, чтобы отвести часть атак. Это страшно. Но мы держимся.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Я в госпитале. Жива. Но новости плохие. Регент мёртв. Бегемот убил его. Бесстрашная ранена. Мы теряем людей. Где Золотой?

---

**(Показана страница 2 из 4)**

**▼ Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 26 июля 2011:

Согласно моим прогнозам, Бегемот будет уничтожен. Но цена будет высока. Очень высока. И это изменит всё.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 июля 2011:

Фир Се применил временную бомбу. Эйдолон сдержал взрыв силовым полем. Бегемот ранен, но не уничтожен. Шеваллье, раненый, продолжает бой. Я не знаю, чем это кончится. Но наблюдение за гибелью Губителя-01 заставляет задуматься: мир изменится. Многие это чувствуют. Но никто не догадывается насколько.

*Mors ultima ratio.*

(Смерть — последний довод. — лат.)

**► Dragon** (Подтверждённый кейп) (Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Сион прибыл. Он атакует Бегемота. Я никогда не видела ничего подобного. Губитель-01... уменьшается. Тает. Это не отступление. Это смерть.

**► Bagrat** (ОП)

Опубликовано 26 июля 2011:

ЭКСТРЕННО. Бегемот уничтожен. Сион убил его. Первый Губитель мёртв. Повторяю: ГУБИТЕЛЬ-01 МЁРТВ. Это конец эпохи. Или начало чего-то нового.

---

**(Показана страница 3 из 4)**

**▼ Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Десятки героев. Тысячи гражданских. Но Бегемота больше нет. Я смотрела, как он умирает. И я не знаю, радоваться или плакать. Мир изменится. Это чувствуется в воздухе. Но никто не знает, насколько. Даже Оракл, я думаю, не знает.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 26 июля 2011:

@Weaver — ты права. Никто не знает. Но мы будем готовы.

*Praemonitus, praemunitus.*

(Предупреждён — вооружён. — лат.)

**► Orakl** (Подтверждённый аккаунт)

Опубликовано 26 июля 2011:

Я не знаю. Правда не знаю. Мои прогнозы обрываются. После смерти Бегемота — туман. Что-то изменилось на фундаментальном уровне. Но Джека Слэша всё ещё не нашли. Вероятность конца света — 96%. Это не изменилось.

**► Tattletale** (Подтверждённый злодей) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Алек... он был тем ещё придурком. Но он был нашим. И он погиб, сражаясь. Мы отомстим. Не сейчас. Но отомстим.

**► Imp** (Подтверждённый кейп) (Неформалы / Гильдия)

Опубликовано 26 июля 2011:

Я... я в порядке. Почти. Алек меня прикрыл. Он был... он был. И теперь его нет. Но я здесь. И я помню.

---

**(Показана страница 4 из 4)**

**▼ Bagrat** (ОП)

Опубликовано 27 июля 2011:

Итоги битвы за Нью-Дели: Бегемот мёртв. Первый Губитель уничтожен. Шеваллье и Сплетница ранены, но выжили. Сион — убийца Губителя. Мир празднует. Но я повторю слова Магоса и Ткача: мир изменился. И никто не знает, насколько.

**► iMagos** (Подтверждённый кейп)

Опубликовано 27 июля 2011:

Скорблю о павших. Но работа продолжается. Крейсер возвращается в Броктон. Город всё ещё нуждается в защите. Гильдия продолжает набор.

*Requiescant in pace.*

(Да упокоятся с миром. — лат.)

**► Weaver** (Подтверждённый кейп) (Военачальник Броктон-Бей) (Гильдия)

Опубликовано 27 июля 2011:

Мы вернёмся в Броктон завтра. Хоронить друзей. Потом — работа. Бегемот мёртв, но Губители остаются. Враг не исчез. Он просто изменился. И мы изменимся вместе с ним.

Глава 30 предел осознания

*Июнь–июль 2011 года. Броктон-Бей*

**Бойня Девять** - тема, сделавшая меня "Героем"...

Я стала героем не потому, что спасала. Я стала героем потому, что убила тех, кого разрешили. Кого молили убить. Государство выдало лицензию на отстрел, и мы выполнили заказ — как мясники, как палачи, как те, кого можно позвать, когда настоящие герои боятся испачкать руки. А потом, когда всё кончилось, они снова назвали меня злодейкой. Потому что я не встала под их знамёна. Потому что эффективность без подчинения — это угроза.

Но это было потом. А сначала была бойня.

Я не помню, сколько дней мы сражались. Они слились в череду засад, криков, ожогов и роя. Мрак, обожжённый, хрипел в госпитале. Регент шутил, даже когда у него не было сил шутить. Сука молча бросала псов в бой. Tattletale координировала нас.

Маннекен. Я забила его вентиляцию хитином. Он отступил, но не умер — умер позже, когда мои наёмники нашли его ослабленное тело и добили. Мне сказали об этом утром. Я не чувствовала ничего. Только усталость.

Костяшка. Она была в доме Виктории. Эми отбилась от неё — одна, без поддержки. Я не знаю, что там произошло, но после этого Эми перестала разговаривать. Совсем. Только работала. Исцеляла Марка. Лечила Викторию. Молча.

Сибирь. Мы выследили Мантона по следам проекции. Я чувствовала её — не как насекомое, а как пустоту, движущуюся сквозь пространство. Наёмники открыли огонь. Мантон умер. Сибирь исчезла. Но перед этим он убил семерых. Семерых моих людей. Я запомнила каждое лицо.

Ампутация. Я почти взяла её. Она была ранена, отступала. И тогда случилось то, чего я боялась больше всего.

Мои наёмники лежали на земле — кто без сознания, кто корчился от боли. А потом открылся "портал" рядом с Райли, он был словно дверь шестиугольная. Из неё высунулась рука в кожаной перчатке и схватила эту маньячку за шиворот.

Я хотела помешать, была в гневе. И тогда - я почувствовала их. Не рой — я всегда чувствовала рой. Я почувствовала *людей*. Тех, кто не мог сказать «нет». Тех, чья воля была сломана болью, шоком, наркотиками. Я потянулась к ним — и они ответили. Встали. Двинулись по моей воле. Я чувствовала то, что чувствовали они. Их боль. Их страх. Их ужас — *мой* ужас, — отражённый в их головах.

Я закричала. Я не хотела этого. Но я не могла остановиться, не могла упустить Ампутацию. И пока я боролась с собой, она ушла. Её забрала женщина в федоре, через шестиугольный портал, который открылся ниоткуда и закрылся в никуда. Контесса. Я узнала её позже.

Я ненавидела эту секунду. Ненавидела себя. Ненавидела то, во что превращалась. Но я не могла отпустить людей, пока не убедилась, что они в безопасности. Что всё кончено.

Джека Слэша застрелил наёмник. Обычный парень из отряда Коллинза, без сил, без имени, без костюма. Просто винтовка. Просто выстрел. Просто пуля, которая попала в цель. Просто о его существовании не знали сторонние кейпы, а наши не учли. Это как бы слепое пятно?

Потом Tattletale рассказала мне — его слабость. Обычные тренированные люди. Те, кто стреляет точно и незаметно на поражение. Вся эта резня, все эти игры с кейпами — они ничего не стоили против одного выстрела. Ирония. Горькая, кровавая ирония.

Бойня Девять была уничтожена. Не нашли только Ампутацию. А потом начались споры о деньгах. О наградах за головы. Власти не устраивало, что эффективна была не «героическая» сторона. Что убивали не те, кто носит плащи. Что мы — группа подростков, наёмников и технаря-священника — сделали то, что не смогли сделать Протекторат и СКП вместе взятые.

Для государства я злодейка. Пока не стану подчинённой. И это не изменится.

---

**Ехидна**

Ноэль вырвалась из-под стражи двадцатого июня. Мы узнали об этом в четыре утра. Tattletale позвонила Faultline — предложила нанять Лабиринт. Потом позвонила Контесса. Спросила, что они предпочтут: прекратить расследование или умереть.

Faultline не прекратила.

Битва с Ехидной была... другой. Она не была злодеем — она была больным существом, которое не контролировало себя. Faultline пыталась её спасти, по договору со Скитальцами, финансируемых Аккордом. Мы пытались её сдержать. Но всё кончилось плохо.

А потом клоны Александрии начали говорить.

Они рассказали о Котле. О Протекторате. О том, что всё это — ложь, построенная на экспериментах над людьми. Над Case 53. Над детьми. Я слушала и чувствовала, как внутри что-то рушится. Не вера — у меня не осталось веры после шкафчика. Но надежда. Надежда, что где-то есть настоящие герои.

Их не было. Только мы. Люди... обычные и сломленные триггером.

Faultline и её команда сражались отчаянно. Лабиринт держалась из последних сил, и тогда Магос вмешался. Его крейсер — я не знаю, что он сделал, но после этого Лабиринт смогла стабилизироваться. Позже он признался: крейсер теперь может совершать межмировые скачки. Секрет. Очередной секрет в копилку.

---

**Тагг, Александрия и разоблачение**, Новый этап и новая плохая история.

Восьмого июля меня разоблачили.

Летние занятия в школе. Я пошла туда, потому что хотела хоть каплю нормальности. Глупо. Грег Ведер случайно меня узнал — проболтался. А потом Тагг, директор СКП в Броктоне, намеренно раскрыл мою личность перед камерами. Имя. Адрес. Отца.

Я стояла и смотрела на экран, где показывали моё лицо, и думала: «Вот и всё. Теперь отец в опасности. Теперь все в опасности».

А потом Тагг попытался меня завербовать. Он думал, что разоблачение заставит меня подчиниться. Что я испугаюсь. Что приду под крыло Протектората. Я отказалась. Тогда он призвал Александрию.

Она говорила холодно. Перечисляла факты. Угрожала. Упомянула отца. Сказала, что система ломает всех, кто не подчиняется. Я слушала и чувствовала, как внутри закипает ярость — не горячая, а ледяная, как вода Левиафана.

Я не хотела убивать. Я не хотела даже атаковать. Но эта "героиня" была агрессивна и холодна как машина. Но когда она прямо намекнула, что мои друзья умрут один за другим, если я не сдамся, — что-то переключилось. Рой хлынул в её рот, в нос, в горло. Она не могла дышать. Я еле увернулась от её удара. А потом она рухнула.

Я стояла над ней и думала: «Я только что убила Александрию». Но она не умерла. Потеряла сознание. Медицинские дроны Магоса зафиксировали остановку дыхания, но мозг жил. Её увезли. Тагг орал. Кто-то плакал.

А я думала: «Чудом обошлось без жертв». Чудом, без жертв. Моя жизнь не в счёт. Мы все были на волоске.

Вечером Лиза помогла мне выговориться. Я кричала, плакала, молчала — всё сразу. Она слушала. Не перебивала. Только когда я замолчала, сказала: «Ты не злодейка. Ты просто устала».

Отец... Отец изменился. Я не знаю, что ему сказал Магос — я слышала только обрывки, что-то про «избиение до просветления» и «стальные манипуляторы». Но на следующий день отец пришёл ко мне и сказал: «Я с тобой». Впервые за долгое время — по-настоящему.

---

**Власть и страх**

Я учусь управлять. Не только людьми — собой.

Чем больше я командую, тем чётче мне подчиняются. Солдаты, наёмники, даже герои — они слушают меня, и я не всегда знаю, почему. Из уважения? Из страха? Из привычки?

Мой рой тоже стал другим. Он больше не ждёт приказов — он предвосхищает. Стоит мне подумать «нужно перекрыть восточный проход», и паутина уже плетётся. Я не отдаю команд — я просто хочу, и всё происходит. Это ужасает меня.

Где та грань? Где заканчивается «я» и начинается «мы»? Если люди подчиняются мне так же, как насекомые, — замечу ли я разницу? Заметят ли они? Не потеряюсь ли я в этом — в послушных телах, в готовых исполнять любую волю?

Я всё ещё полна сомнений. Но друзья помогают настроить компас. Лиза — она перехватывает мой взгляд, когда я задерживаю его на ком-то слишком долго, и качает головой: «Нет, не сейчас». Брайан однажды просто встал передо мной, закрывая собой очередного раненого, которого я пыталась поднять через силу, и сказал: «Тейлор, ты не машина. Остановись». Рейчел никогда не говорит ничего особенного — она просто садится рядом и чистит собак. Её пальцы перебирают шерсть, псы жмурятся, и я вдруг понимаю, что тоже дышу. Медленно. Размеренно. Как они. Что я всё ещё здесь. Что я всё ещё человек.

---

**Бегемот**

Двадцать шестое июля. Нью-Дели.

Мы пришли, потому что не могли не прийти. Губитель-01. Первый. Самый смертоносный.

Дели — город с населением в двадцать девять миллионов человек. Когда Бегемот вышел из земли, начался ад. Пятьдесят три кейпа погибли в первые часы. Четыреста двадцать три получили ранения. Гражданских не считал никто — счёт шёл на десятки тысяч. Герои прибывали со всего мира, и каждая минута уносила кого-то ещё.

Я видела, как умирают герои. Не буду перечислять — список слишком длинный, и он до сих пор где-то в браслете Дракон. Я не плакала. Слёз не осталось. Только ярость. Только отчаяние. Только бесконечное, монотонное «почему?».

Я отгоняла свой контроль от людей. Постоянно. Каждую секунду. Раненые лежали на земле, и я чувствовала их — их страх, их боль, их готовность подчиниться. Я могла бы поднять их. Могла бы бросить в бой. Но я не хотела. Я хотела спасти. А спасать было некого — только убивать.

Сион где-то парил. Я видела его мельком — золотую фигуру, бесцельно движущуюся в дыму. Он не спешил. Не помогал. Просто был. Я заметила его и подумала с тупой, безнадёжной уверенностью: «Ничего не изменится». Сион никогда не вмешивается так, как нужно. Он всегда опаздывает. Всегда бьёт недостаточно. Всегда оставляет нас умирать, пока сам витает в своих мыслях.

И тогда я психанула.

Бегемот ревел, и никто не мог его остановить. Я направила всё своё «я» на Губителя. Каждую частицу роя. Каждое отражение. Каждую мысль. Я не хотела атаковать — я хотела, чтобы он перестал. Чтобы всё перестало.

И тогда пришёл отклик.

Не слова. Не голос. Информация. Огромный поток информации, который хлынул в меня оттуда, где всегда был шард. Королева Администратора. Она показывала мне...

Юнит 01 из 20.

Бегемот. Это был не монстр. Это был юнит. Часть системы. И у него был управляющий. А у меня был доступ. Королева Администратора признала моё право. Если я хочу — я могу заменить управляющего. Могу изменить директивы. Переписать протоколы. Вместо конфликта — что-то иное. Что-то менее разрушительное.

Я была в шоке. Я не понимала. Я только чувствовала: если я сейчас это сделаю — мир изменится навсегда. И я начала. Я потянулась к протоколам, к директивам, к самому ядру Юнита 01.

И тогда ударил Сион.

Золотой дурак, который всё это время где-то парил, впервые за всю битву ударил по-настоящему. Мощно. Смертельно. Бегемот получил пощёчину, от которой содрогнулась земля. Потом ещё одну. И ещё. Сион бил не как спаситель — он бил как хозяин, наказывающий взбесившуюся тварь. Бегемот закричал — если это можно назвать криком, — и начал таять. Уменьшаться. Умирать.

Сион убил его. Губитель-01 — первый в истории — был уничтожен.

А я стояла и смотрела. И понимала.

Он ударил не потому, что хотел помочь. Он ударил, потому что я начала менять директивы. Потому что кто-то попытался переписать протоколы, по которым жили Губители. Потому что — я — вмешалась в систему.

Золотой дурак не спасал нас. Он защищал свои игрушки. А когда я попыталась сломать одну из них — он вмешался.

Ярость, отчаяние, ужас — всё смешалось в один эмоциональный шторм. Я смотрела на золотую фигуру, которая парила над руинами, и вспоминала всё. Как мы верили в него. Как молились на него — первый герой, сильнейший из сильных, тот, кто всегда придёт. Как мы оправдывали его бездействие. Его странности. Его отстранённость. Мы думали — он не может иначе. Мы думали — он не понимает. Мы думали — он хороший.

А он просто стерёг своё стадо.

И когда одна овца попыталась перестать быть псом — он вмешался. Не ради нас. Ради системы. Ради протокола. Ради того, чтобы ничего не изменилось.

Я стояла посреди мёртвого города, где затихал последний Губитель, и чувствовала, как внутри обрывается последняя нить. Не надежда — надежда умерла давно. Что-то другое. Что-то, что держало меня на плаву все эти месяцы. Уверенность, что есть кто-то сильнее. Кто-то мудрее. Кто-то, кто знает, что делать.

Его нет. Никогда не было.

Бог, которому мы молились, оказался надсмотрщиком. А я — я едва не стала его рабыней, потому что пыталась сделать то, что должен был сделать он. Остановить боль.

Я отвернулась от золотой фигуры. Внутри было пусто. Так пусто, как не было даже после шкафчика. Потому что тогда я потеряла себя. А теперь я потеряла всё, во что верила.

И в этой пустоте, холодной и ясной, как стекло, я поняла: если мы выживем, нам придётся делать всё самим. Без золотого дурака. Без героев. Без надежды.

Только мы. Только я. Что. Что мне делать?!

Глава 31 задушевный и приоткрывающий бездну

(T_T)

Она сидела на диване, поджав колени к груди, в старом свитере, который был ей велик на два размера. Волосы после душа ещё не просохли, тёмными прядями облепили лицо. Перед ней, на расстоянии вытянутой руки, левитировал я — не Магос. Просто... существо.

Мраморно-белая кожа. Три пары асимметричных крыльев, сейчас расслабленных, почти вяло свисающих с плеч. Подростковое тело, угловатое, бесполое в своей инопланетной геометрии. Без балахона, без чехлов, без вокс-модулятора. Только я и она. Тишина, в которой потрескивали лампы, и далёкий гул крейсера за стенами.

— Расскажи, — произнесла она хрипло. — Всё, что ты тогда сделал.

Я чуть сместился в воздухе. Крылья едва заметно подрагивали, удерживая равновесие. Голос звучал негромко, без механической обработки:

— Когда ты лежала без сознания после триггера, я пришёл в больницу. Твой шард — Королева Администратора — только начал вживаться в мозг. Я видел его потенциал. И я видел, что он сделает с тобой, если ничего не менять.

— Что именно?

— Изначальная сила — управление простыми нервными системами. Только теми, кого ты подсознательно считала «насекомыми». Без делегирования. Без отражений. Ты контролировала бы каждое существо вручную, и каждое требовало бы твоего внимания. Шард не давал инструментов для разгрузки. Психическое воздействие — значительное. Ты только сбрасывала эмоции в рой. Они оставались бы в тебе, и со временем шард стирал бы грань между твоими чувствами и реакцией подконтрольных существ. Ты стала бы эффективнее. Холоднее. И гораздо более одинокой.

— Меньше человека, — выдохнула она. — Больше инструмента.

— Шард не злой. Просто не понимает, что такое человек. Для него ты — интерфейс. И он подстраивал бы тебя под свои задачи. Конфликт. Контроль. Эскалация. Ты стала бы идеальным командиром — и перестала бы быть Тейлор.

Она молчала. Её пальцы вцепились в рукава свитера. Я дал ей минуту.

— Я перестроил архитектуру. Вместо прямого контроля — сеть. Вместо ручного управления — делегирование. Вместо изоляции — отражения, которые берут на себя нагрузку. Ты не теряешь себя, потому что каждое отражение — это часть тебя. Ты не дробишься. Ты расширяешься.

— На людей, — прошептала она. — Я чувствую их. Тех, кто не может сказать «нет».

— Да. Те, кто без сознания. Парализованы. Под наркотиками или под чужим воздействием. Это не контроль над личностью — это контроль над телом, из которого личность временно ушла. Так было задумано изначально. Шард Королевы Администратора создан управлять всем, что лишено воли. Просто в твоём случае он ограничился тем, что ты считала «насекомыми». Я убрал барьер.

— Зачем? — её голос дрогнул. — Зачем тебе это? Почему я? Ты... ты же мог выбрать кого-то другого. Кого-то, кто не...

Она не закончила. Я опустился ниже, и мои ноги коснулись пола. Босые. Белые. Нечеловеческие.

— Шарды не выбирают случайно, Тейлор. Королева Администратора — последний, кого развернул Исходник. Самый главный. Она выбрала тебя, потому что ты способна думать о миллионах, не теряя из виду каждого. Ты терпела год издевательств и не сломалась. Ты выжила. Ты всё ещё хочешь помогать людям, хотя они тебе ничего не дали. Это не слабость. Это стержень.

Она закрыла лицо ладонями. Плечи задрожали. Я не двигался. Просто ждал. А потом тихо, почти шёпотом, она спросила:

— Почему ты вообще... заботишься обо мне? О нас? Ты — не человек. Ты мог бы просто... уйти.

Я помолчал. Потом, без вокса, обычным голосом, произнёс:

— Мужское достоинство обязывает защищать девушек. Даже если они командуют армиями и лично сражаются с несправедливостью.

Она замерла. Медленно подняла голову, уставилась на меня красными, опухшими глазами. Осознание проступило на лице — медленно, как рассвет.

— Ты...

— Я.

— Ты всё это время... — её голос сорвался. — Я с тобой как... как с подружкой... а ты...

— Я.

Она попыталась меня стукнуть. Кулак впечатался в кристаллическую грудь и отскочил. Она зашипела от боли и ударила снова — по плечу, по крылу, по чему попало. Я не уклонялся. Крылья чуть подрагивали, принимая удары, но это было всё равно что бить по камню.

— Ты! Ты мог бы сказать! Хоть раз! Вместо этого я... мы... ты гладил меня по голове! Ты видел меня без костюма! Ты...

— Ты сама спросила. Я ответил.

Она снова замахнулась, но я перехватил её запястье. Легко. Дёрнулась — я держал. Не давал вырваться, но и не делал больно. Просто фиксировал, как тогда, в бою, когда прикрывал от огня.

— Всё хорошо. Ты справилась. Ты узнала. Теперь ты знаешь. Ничего не изменилось.

Она затихла. Тяжело дышала. Щёки пылали. Я не отпускал. А потом — неожиданно даже для себя — притянул её ближе. Одно крыло скользнуло за её спину, отсекая путь к бегству. Другое легло на плечи, как плащ. Я гладил её по мокрым волосам, чувствуя, как она дрожит — от ярости, от смущения, от всего сразу.

— Ничего, — произнёс я тихо. — Успокоишься. Привыкнешь.

Она что-то пробормотала — кажется, «придурок» и «мужик» в одном предложении. Потом ещё что-то, совсем неразборчивое. И затихла.

Через несколько минут её дыхание выровнялось. Она уснула прямо там, прижатая к моему плечу, в кольце крыльев. Я не двигался. За окнами разгорался рассвет, а внутри, в человеческом сердце, спрятанном глубоко в кристаллическом ядре, теплилось странное, почти забытое чувство. Кажется, это называется «покой».

Следующий день.

*28 июля 2011 года. Броктон-Бей.*

Командный центр бывшего бункера Выверта ещё носил следы перестройки: голографический стол, доставленный Дракон, соседствовал с ржавыми переборками, а провода временной проводки змеились по потолку. За столом собрались все, кто выжил.

Я — в красном балахоне, с вокс-модулятором на половинной громкости. Ткач сидела напротив: бледная, с тёмными кругами под глазами, но прямая, как натянутая струна. Рядом с ней Сплетница с неизменным кофе и усталой усмешкой. Мрак — Брайан — держался с той особой стойкостью, которая даётся только тем, кто прошёл через огонь и не сломался. Его плечи были обмотаны свежими бинтами, но спина оставалась прямой, а голос — ровным. Сука сидела у дальней стены, молча перебирая шерсть ближайшего пса; её присутствие было молчаливым, но твёрдым, как якорь. Дракон и Нарвал участвовали удалённо — их аватары висели над столом, мерцая в полумраке. Оракл сидела в углу, сжимая планшет, и её глаза были закрыты. Регент за мониторами.

— Крейсер прошёл тестовый переход, — начал я, когда все расселись. — Земля Гиммель. Безлюдный вариант. Лабиринт и Скребок создали окно, я стабилизировал и снял метрики. Теперь это повторяемая технология. Межмировые скачки доступны.

— Целиком? — уточнила Дракон. — Или только крейсер?

— Пока крейсер. Работаю над портативной версией.

Нарвал подалась вперёд, и её голограмма колыхнулась:

— Если технология масштабируется, мы можем эвакуировать города. Страны. Цивилизацию.

— Именно, — кивнула Сплетница. — Но есть нюанс. — Она развернула диаграмму. — Борьба за ресурсы, которую мы вели последние десятилетия, сменится борьбой за внимание. Единственный ограниченный ресурс теперь — не земля, не вода, не нефть. А люди. Кейпы. Те, кто может защищать. Те, кто может строить. Миры бесконечны, но героев не прибавится.

Дракон продолжила мысль:

— Экономика рухнет. Политические системы, завязанные на дефицит, потеряют смысл. Возникнут новые альянсы, не привязанные к географии. Гильдия уже прорабатывает устав для межмировых поселений.

— А СКП? — спросил Мрак.

— СКП умирает, — отрезала Сплетница. — После разоблачения Котла они потеряли финансирование, доверие и половину героев. Протекторат трещит по швам. Неформалы в Гильдии сейчас сильнее, чем любое отделение СКП на Восточном побережье.

Оракл не участвовала в разговоре. Она сидела в углу, сжимая планшет, и её глаза были закрыты. Я заметил это и спросил:

— **Цифры?**

Она вздрогнула, открыла глаза:

— Время до гибели большинства людей не изменилось. Два года. Может, чуть больше. Эвакуация в параллельные миры не влияет. Вообще.

— Как такое возможно? — нахмурилась Нарвал. — Если мы вывезем население в другой мир…

— Не в мире дело. — Дина покачала головой. — Угроза всемирная. Мультивселенского масштаба. Я не знаю точно. Но когда я пытаюсь просчитать, что происходит за пределами Солнечной системы, цифры исчезают. Словно мы в аквариуме, а стекло непрозрачное.

Повисла пауза. Тяжёлая, как бетонная плита.

И тогда заговорила Ткач.

Она сидела так, будто ей что-то мешало, — на краю стула, подавшись вперёд, сжимая подлокотники. Её голос звучал ровно, но я слышал, как внутри неё дрожит натянутая до предела струна.

— Я должна кое-что рассказать. В Дели. С Бегемотом.

Она запнулась. Сплетница бросила на неё быстрый взгляд, но промолчала.

— Когда я… когда я направила всё на него, — продолжила Ткач, — я получила отклик. Мой шард показал мне его. Бегемота. Он был не монстр. Он был юнит. Часть системы. Юнит 01 из 20. И у него был управляющий.

— Управляющий? — переспросила Дракон. — Губителями кто-то управляет?

— Да. И мой шард признал моё право заменить управляющего. Я попыталась изменить директивы. Вместо конфликта — что-то другое. Что-то менее разрушительное.

— Получилось? — тихо спросила Нарвал.

— Нет. — Ткач покачала головой. — Потому что ударил Сион.

Тишина стала абсолютной.

— Золотой дурак, — произнесла Ткач, и в её голосе прозвенела горечь. — Он появился, когда я начала менять директивы. Не когда мы умирали. Не когда Бегемот убивал тысячами. А когда я попыталась переписать протоколы. И он бил не как спаситель. Он бил как хозяин, наказывающий пса. Он убил Бегемота не ради нас. А ради того, чтобы система не изменилась.

— Сион контролирует Губителей? — голос Дракон дрогнул.

— Я не знаю. Но он реагирует на вмешательство в их директивы. Мгновенно. Жёстко. Я не могу это объяснить. Но я знаю, что видела.

— **Подожди,** — произнёс я, поднимая руку. — **Ты сказала «заменить управляющего». Твой шард показал тебе это. Он показал тебе, как управлять Губителями. Ты понимаешь, что это значит?**

— Понимаю, — её голос упал. — Если я смогу сделать это — я смогу остановить их. Всех. Но Сион не даст. Он защищает их. Или контролирует. Или… я не знаю.

Она закрыла лицо ладонями. Плечи дрожали.

++

++++

++

И тогда в углу комнаты открылась дверь. Не та, что вела в коридор. Шестиугольный портал, вспыхнувший золотым контуром. Из него вышла женщина в строгом костюме и федоре. Контесса.

Все замерли. Мрак инстинктивно напрягся, его тьма колыхнулась у плеч. Сука подняла голову, и её псы зарычали. Сплетница побледнела. Но я поднял руку, останавливая любые резкие движения.

Контесса обвела взглядом присутствующих. Задержалась на Ткач. На Сплетнице. На мне. И произнесла спокойно:

— О таких вещах следует говорить там, где никто не услышит.

Повисла пауза. Дракон инстинктивно активировала защитные протоколы. Нарвал приподнялась. А Контесса смотрела на меня — долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалась не угроза, а что-то похожее на усталое обвинение. Словно все беды последних месяцев, все её мигрени, все сломанные Пути были моей виной. Готовность атаковать прослеживалась в позах некоторых присутствующих.

И она была права. Отчасти.

— — **Это Контесса,** — произнёс я, и вокс-модулятор разнёс мои слова по залу. — **Путь-к-Победе. Одна из основателей Котла. Сильнейший мыслитель среди людей. Если она говорит, что здесь небезопасно, — значит, так и есть. И с этим согласен** — произнёс я. — **Не здесь.**

— Тогда за мной, — сказала она и шагнула обратно в портал.

Глава 32 некомпетентные и инициативные

Признаюсь после работы с идиотами писать о совещании кретинов... Не собираюсь выдумывать ничего стоящего. @втор.

*28 июля 2011 года. База Котла.*

Портал вывел нас в просторный зал с белыми стенами и минимумом мебели. База Котла. Место, о котором ходили легенды, и все они оказались бледнее реальности.

Контесса отошла к стене, и её лицо ничего не выражало. Напротив нас уже стояли трое. Доктор Мать — усталая женщина с тяжёлым взглядом. Счетовод — высокий мужчина с неестественно прямой осанкой и планшетом в руках. Эйдолон — живая легенда, зелёный плащ, мерцающая "аура" силы вокруг тела. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, стояла Александрия. Её лицо всё ещё хранило следы недавней комы — бледность, залёгшие под глазами тени. Она смотрела на Контессу с плохо скрываемой злостью, и между ними шёл молчаливый разговор, полный стрельбы взглядами и невысказанных обвинений.

— Предлагаю начать, — сухо произнесла Доктор Мать.

Над столом возникли голограммы: Дракон, Нарвал, а также две фигуры, которых я знал только по описаниям. Всевидящий — человек с усталыми глазами, готовый дать справку по любому вопросу. И Двередел — создатель порталов, молчаливый и неподвижный. Они не участвовали в разговоре, просто представлены как часть структуры.

Счетовод оглядел нашу делегацию и начал без предисловий:

— Вы видели реакцию Сиона. Вы знаете, что Губители — не просто монстры. Пришло время раскрыть карты.

— Сущности, — произнёс я. — Их две. Та, что дала начало Котлу, и та, что сейчас носит имя Сион.

Доктор Мать кивнула:

— Мы называем их Воин и Мыслитель. Мыслитель мертва. Её тело — источник наших формул. Воин жив. И он уничтожит человечество. Не только здесь — во всех мирах. Во всех реальностях, куда дотянулись его шарды.

— Почему? — тихо спросила Ткач.

— Потому что такова их природа, — ответил Счетовод. — Сущности путешествуют через космос, раздавая шарды, собирая данные, а затем собрав "урожай" уничтожают планету-носитель вместе со всеми параллельными версиями. Это их цикл. Их способ размножения. Они сделали это с тысячами цивилизаций до нас.

Повисла тишина. Сплетница нарушила её первой:

— И какой у вас был план? Вы знали это десятилетиями. Что вы придумали?

Доктор Мать не дрогнула:

— Создать армию. Достаточно большую, чтобы отвлечь Сиона. Достаточно сильную, чтобы нанести удар. Ценой станут миллиарды. Но человечество выживет.

— Как пушечное мясо? — голос Ткач дрогнул. — Вы хотели бросить миллиарды на убой, чтобы единицы нанесли удар?

— У нас не было другого выхода, — холодно произнесла Александрия. — Ты сама видела, на что способен Сион. Против него нет оружия, нет тактики, нет защиты. Только количество. Только отвлечение.

— И вы скрывали это, — процедила Сплетница. — Вы построили Протекторат на лжи, вы создавали Case 53, вы торговали формулами…

— Да, — оборвал её Счетовод. — Мы делали всё это. И мы готовы ответить за каждое решение. Но сейчас не время для суда. Сейчас время решений.

*Тейлор "Ткач" Эберт*

Ткач встала. Её руки сжимались в кулаки.

Я снова чувствовала себя ничтожной.

Это было не то чувство, которое накатывает в школе, когда Эмма бросает очередную насмешку. Нет. Это было спокойное, почти умиротворяющее осознание: я сижу в комнате с самыми могущественными людьми мира, и никто из них не знает, что делать. Более того — они, кажется, вообще не понимают, что значит «делать».

Контесса привела нас через портал. Она стояла у стены и молчала. Доктор Мать, Счетовод, Эйдолон, Александрия — живые легенды. Герои. Основатели. И они предлагали бросить миллиарды на убой. Как будто это был единственный план. Как будто математика могла оправдать такое.

— У нас не было другого выхода, — холодно произнесла Александрия. — Против Сиона нет оружия, нет тактики, нет защиты. Только количество. Только отвлечение.

Я слышала эти слова и не могла поверить, что они звучат из уст героя. Герои так не говорят. Герои ищут другой путь. Но Александрия говорила. И никто не возражал.

Тогда я встала.

— Есть другой способ, — произнесла я, и голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Губители. Мой шард может управлять ими. Если я заменю управляющего, мы сможем использовать их против Сиона.

Счетовод прищурился. Всевидящий за голограммой кивнул:

— Подтверждаю. Двадцать Губителей были развернуты Мыслителем перед её гибелью. Трое активированы. Семнадцать остаются в спящем состоянии.

— Это части Эден, — добавила Сплетница. — Губители — фрагменты Мыслителя. Части её тела. Её шарды, не обретшиен осителя. Поэтому мой шард видит их как систему.

Я не до конца понимала, что это значит. Но это звучало как шанс. Настоящий шанс. Не пушечное мясо. Не миллиарды на убой. А оружие. То, что мы могли повернуть против врага.

А потом всё покатилось к чертям.

Эйдолон вдруг подался вперёд. Его аура замерцала, и я почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее.

— Хватит, — произнёс он. — Вы говорите о вещах, которых не понимаете. Губители — не инструмент. Они — проклятие. Я сражался с ними десятилетиями. Я не позволю какому-то подростку и существу, которое даже не является человеком, решать за всё человечество.

— А кто должен решать? — не выдержала я. — Вы? Вы, кто предлагает устроить геноцид собственным видом ради «отвлечения внимания»? Вы, кто скрывал правду о Котле десятилетиями? Вы, кто не заметил, что ваш главный герой — бомба замедленного действия?

— Ты не понимаешь…

— Я понимаю, что вы понятия не имеете, что делать! — я почти кричала. — Вы — самые могущественные люди мира, и ваш лучший план — это бросить миллиарды на смерть! Вы даже не попытались найти другой способ! Вы просто решили, что это единственный путь, и даже не подумали, что кто-то ещё может быть умнее вас!

Эйдолон вскинул руку. Вокруг его пальцев закружился вихрь — не та сила, что была мгновение назад, а другая. Потом третья. Он демонстрировал их, одну за другой, словно показывая, на что способен. Словно пытаясь подавить меня мощью.

— Ты хочешь открытости? — прорычал он. — Хочешь, чтобы все сняли маски? У меня не одна сила. У меня их множество. И я до сих пор не смог остановить Губителей. А ты думаешь, что сможешь управлять ими?

Я не успела ответить, потому что заговорил Счетовод. Его голос был спокойным, почти скучающим:

— Кстати, о масках. Магос, ваша сигнатура идентична сигнатуре Губителей. Контесса подтверждает: вы — слепое пятно, подобное им. Вы — осколок Эден. Мыслителя.

И он посмотрел на Магоса — прямо, без страха, с холодным интересом учёного, нашедшего редкий образец.

Магос снял балахон.

Я уже видела это. Но остальные — нет. Александрия побледнела. Эйдолон застыл, и его аура взбурлила. Доктор Мать потянулась к пульту самоуничтожения. Контесса молча смотрела на всё это, и её лицо ничего не выражало.

— Ты — копия Симург , — выдохнула Александрия. —. Ты мог манипулировать нами с самого начала.

— Мог, — спокойно ответил Магос. — Не стану спорить. Но спроси Путь-к-Победе. Спроси, сколько раз я мог уничтожить вас и не сделал этого.

Эйдолон атаковал.

Это было неожиданно. Вспышка силы — не той, что он показывал раньше, а какой-то новой, — ударила в Магоса. Тот даже не шелохнулся. Крылья дрогнули, принимая удар, и погасили его.

— Ты хочешь открытости? — голос "Магоса" звучал ровно, но я слышала в нём сталь. — Ты её получил. Теперь сядь и слушай.

Эйдолон не сел. Но и не атакова, возможно оценивал, готовился.

Я смотрела на всё это и чувствовала, как внутри растёт пустота. Они не были героями. Они не были злодеями. Они были просто людьми — испуганными, уставшими, отчаянными. Они десятилетиями держали мир на плечах и не заметили, как их план превратился в самоубийственный бред. А теперь, когда кто-то — Магос — предложил другой путь, они не могли его принять. Потому что это значило бы признать, что все их жертвы были напрасны.

«Это не совещание, — поняла я вдруг. — Это паника. У них нет плана. У них никогда не было настоящего плана. Только отсрочка. Только надежда, что всё как-нибудь обойдётся».

И я снова почувствовала себя ничтожной. Не потому, что я была слабее их. А потому, что они — сильнейшие люди мира — оказались так же беспомощны перед концом, как и все остальные.

Магос стоял посреди зала — белый, крылатый, чужой. И, глядя на него, я вдруг поняла: он — единственный, у кого есть план. Не идеальный. Не гарантированный. Но план. А все эти легенды, герои, основатели — они просто тянули время.

— Давайте работать, — произнесла Доктор Мать, и её голос звучал устало.

Я опустилась на стул. Внутри было пусто. Но где-то глубоко, под слоем страха и разочарования, теплилась искра надежды. Не на них. На себя. На Магоса. На то, что мы сможем сделать вместе.

Может быть, это и есть — быть героем. Не спасать мир. А продолжать верить, что его можно спасти, даже когда никто больше не верит.

Но Эйдолон не успокоился. Прошло несколькоударов сердца, — а его "аура" всё ещё мерцала, и руки сжимались в кулаки. Он стоял напротив Магоса, и я видела, как в нём клокочет ярость. Не та, что рождается в бою, — холодная, управляемая. Нет. Это была ярость человека, чья вера в себя пошатнулась. Самоутверждение — вот всё, что осталось от его личности. Он был сильнейшим. Он был героем. Он был тем, кто сражался с Губителями десятилетиями. И теперь кто-то посмел сказать, что он ошибался.

Он атаковал снова. Вихрь энергии сорвался с его пальцев — не та сила, что прежде, а что-то другое, более грубое, более разрушительное. Магос отразил удар крылом, и звук был как от столкновения двух поездов.

— **Ты хочешь быть выше всех?** — голос Магоса разнёсся по залу. Он не кричал, но каждое слово впечатывалось в воздух. — **Ты ставишь своё «я» выше дела? Тогда слушай. Слушай жестокую истину.**

Эйдолон снова ударил. Магос снова отразил, и на этот раз даже не шелохнулся.

— **Подумай, Дэвид. Подумай своей силой умника. Проанализируй. Кто вызвал Губителей? Кто дал им цель? Почему они появились именно тогда, когда ты почувствовал себя бесполезным?**

— Замолчи! — рявкнул Эйдолон. Его аура вспыхнула так ярко, что я зажмурилась.

— **Счетовод!** — Магос повернул голову. — **От кого идёт большая часть инфопотока шардов? Кто является центральным узлом сети?**

Счетовод ответил не сразу. Его пальцы пробежали по планшету, и лицо — обычно бесстрастное — дрогнуло:

— Эйдолон. Он — центральный распределитель. Его шард управляет координацией. Включая... включая протоколы активации.

Эйдолон замер. Его аура погасла.

— Нет, — произнёс он. — Нет, это не...

Сплетница смотрела на Оракл. Та подняла голову — бледная, с расширенными зрачками. Лиза произнесла чётко, почти шёпотом, но в тишине зала её слова прозвучали как удар колокола:

— Дина. Какова вероятность, что Губители появились по желанию Эйдолона?

Оракл закрыла глаза. Я видела, как дрожат её пальцы на планшете.

— Девяносто восемь процентов.

Тишина.

Эйдолон стоял, и его руки дрожали. Он смотрел на Оракл, потом на Счетовода, потом — медленно, с ужасом — на свои ладони. Он подбирал силу умника. Я видела, как меняется его "аура" — не боевая, а аналитическая. И я видела, как его лицо превращается в маску.

— Нет, — прошептал он. — Я не мог. Нет...

Пауза. Долгая, бесконечная пауза. А потом истошный вопль, полный такой боли, что у меня кровь застыла в жилах:

— НЕЕЕТ!

И он рухнул. Просто рухнул, как марионетка с подрезанными ниточками. Эйдолон — величайший герой мира, человек, сражавшийся с Губителями десятилетиями, — лежал на полу и не двигался.

Никто не шелохнулся. Никто не заговорил. Только Контесса и Доктор Мать шагнули вперёд, подняли его и унесли в лазарет. Прошла минута. Две. Три.

А потом заговорила Дракон. Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но я слышала в нём что-то, чего никогда не слышала раньше. Смятение? Страх?

— Симург не двигается. Падение не контролируемо. Она словно труп в воздухе... — Пауза. — Левиафан замер в океане. Они неподвижны.

Мы ждали. Молча. Никто не смел пошевелиться. Я смотрела на голограмму Дракон, и внутри была пустота. Эйдолон вызвал Губителей. Не специально — его шард, его подсознательное желание иметь достойного врага, его потребность быть героем — всё это породило монстров, которые убивали миллионы. Десятилетиями. И он не знал. Или не хотел знать.

Спустя час Дракон сообщила:

— Симург упала. Без контролируемого спуска — просто рухнула на землю. Невредима. Не движется. Выражение лица застыло. Удивление и агония.

Доктор Мать вернулась в зал. Её лицо было серым, но голос — ровным:

— Предлагаю всем собраться с мыслями. Продолжим завтра.

Двередел — молчаливый, неподвижный — открыл двери. Портал каждому из нас. И я не удивилась, когда мой портал вёл прямо в гостевую комнату на базе Неформалов. Потому что Двередел открывал двери туда, куда человек хотел попасть. А я хотела домой.

Я шагнула в портал, и последнее, что видела, — Магоса, стоящего в пустом зале, и его крылья, сложенные за спиной. Он не ушёл. Ему не нужен был отдых. А мне — нужен.

Завтра будет новый день. И, наверное, новые ужасы. Но сейчас я просто легла на кровать и закрыла глаза. Внутри было пусто. И странно спокойно. Потому что самый страшный секрет этого мира больше не был тайной. И от этого было почти легче. Почти.

Терминология:

Аура - гг считывает работу нейронов, а помимо процента задействованных есть ещё и мощность, также работа Короны Потенциала - и как это формулировать?

У меня уже терпение кончилось.. и ждать этих идиотов и очередной раз читать их шизанутый план... гг на избранную поставил. Только ментально она ещё слаба, прийдётся устроить испытания духа.

Может назвать главу "самоубийственное совещание"?

Глава 33 коалиция

Продолжаем разбирать тупость... Просто для связности происходящего @втор

На следующий день мы собрались снова. Тот же зал, те же лица, но атмосфера изменилась. Не было больше истерик, взаимных обвинений и демонстрации силы. Была усталость. Тяжёлая, как мокрый бетон, но отрезвляющая. Эйдолон лежал в лазарете без сознания, и никто не знал, очнётся ли он вообще. Оракл сидела в углу — бледная, осунувшаяся, но с планшетом в руках. Сплетница устроилась рядом с ней, и её обычная усмешка сменилась сосредоточенным вниманием: она то и дело наклонялась к Дине, что-то тихо спрашивала, и та отвечала короткими кивками или парой слов. Мрак сидел у стены и молчал — он был здесь, но не отсвечивал, просто присутствовал, как якорь. Александрия выглядела так, будто не спала всю ночь. Нарвал и Дракон — удалённо. Контесса стояла у стены, и её лицо, как всегда, ничего не выражало.

Доктор Мать открыла заседание коротко:

— У нас есть общий враг. У нас есть общая цель. Предлагаю создать Коалицию.

Никто не возразил. Возражать было нечему.

— Единое командование, — продолжила Александрия. — Военное и юридическое сопровождение. Без этого мы просто толпа.

— Согласен, — произнёс я. — Но рано назначать должности. Сначала — принципы.

Она бросила на меня короткий взгляд и кивнула:

— Принимается.

Дальше начался спор. Настоящий, рабочий, где никто не пытался самоутвердиться, а просто искал решение.

— Запрет межфракционных конфликтов, — предложила Нарвал. — Без этого Коалиция развалится через неделю.

— А если Империя ударит по нашим? — тут же спросила Сплетница.

— Тогда это будет считаться нападением на Коалицию в целом, — ответила Дракон. — Со всеми вытекающими.

— Взаимопомощь, — добавил Счетовод. — Ресурсы, информация, эвакуация. Если мы воюем вместе, то и делимся вместе.

— Арбитражный трибунал, — предложил я. — Любой конфликт между членами Коалиции рассматривается в течение сорока восьми часов. Решение окончательное. Иначе мы утонем в склоках.

Александрия поморщилась:

— Сорок восемь часов — слишком быстро. Не все доказательства успеют собрать.

— Достаточно, чтобы предотвратить эскалацию, — возразила Сплетница. — Если конфликт не решается за двое суток, он перерастёт в боевые действия. Лучше быстрое решение, чем никакого.

— Информационная прозрачность, — добавила Дракон. — Общие данные по Губителям, по перемещениям Сиона, по ресурсам. Без этого мы будем играть в испорченный телефон.

— Не все данные, — резко произнесла Александрия. — Котёл не может раскрыть всё. Слишком много... грязи.

— Тогда общие данные по угрозам и ресурсам, — уточнила Нарвал. — Внутренние дела фракций остаются внутренними. Но если что-то влияет на общую безопасность — это должно быть известно всем.

— Принимается, — кивнула Доктор Мать.

Счетовод пометил что-то в планшете.

— Теперь о командовании, — произнёс он. — Кто будет руководить военными операциями? Нужен верховный главнокомандующий.

— Рано, — повторил я. — Сначала нужно понять, кто вообще будет в Коалиции. Какие силы. Какие ресурсы. Назначать командующего до того, как мы знаем структуру, — это как выбирать капитана корабля, который ещё не построен.

— Он прав, — согласилась Дракон. — Сначала структура. Потом должности.

Александрия снова поморщилась, но спорить не стала.

— Хорошо. Принимается.

Поднялся вопрос о представительстве. Александрия настаивала на том, что Коалиция должна иметь центральный совет из семи членов — по одному от каждой крупной фракции. Сплетница возражала, что это оставит мелкие группы без голоса. Нарвал предложила двухпалатную систему: верхний совет для стратегических решений и общая ассамблея для обсуждения. Спорили долго, но в итоге пришли к компромиссу: совет формируется, но любое его решение может быть оспорено на ассамблее, если за это проголосует две трети членов Коалиции.

Я больше не называл себя Магосом. Магос — это маска, техножрец в красном балахоне. Когда встал вопрос о том, как ко мне обращаться, я ответил коротко:

— Тимур Айаал. Это моё настоящее имя. То, что осталось от человека, которым я был.

Никто не удивился. После всего, что они увидели вчера, удивляться было уже нечему.

— Что ж, Тимур, — произнесла Дракон, и в её голосе мне почудилась тень улыбки, — рада наконец узнать ваше имя.

Спор о принципах затянулся на несколько часов. Не все пункты устраивали всех. Александрия пыталась продавить более жёсткую вертикаль власти. Нарвал настаивала на демократических процедурах. Сплетница требовала гарантий для малых групп. Счетовод предлагал системы отчётности, которые казались избыточными даже Дракон. Но к вечеру основные положения были согласованы.

Я смотрел на них — уставших, измотанных, но всё ещё спорящих, — и думал, что именно так и рождается истина. Не в тишине кабинетов. Не в единоличных решениях. А в споре, где каждый готов слушать и возражать.

Где-то в лазарете лежал Эйдолон. Где-то в океане замер Левиафан. Изображала потерю сознания Симург. Мир изменился. И мы менялись вместе с ним.

—

Собрание не закончилось — оно просто исчерпало себя. Никто не объявлял перерыв, никто не подводил итогов. Просто в какой-то момент стало ясно, что все выговорились, и каждый начал подниматься со своего места. Двередел открыл порталы — не один, а несколько, — и я в который раз подивился его способности читать намерения без единого слова.

Сплетница ушла первой, уводя Оракл. Дине нужен был отдых, а Лизе — работа. Где-то в другом мире, в другом крыле базы, она уже разворачивала аналитический центр. Оракл требовалась психологическая помощь, но пока её единственным лекарством были цифры на планшете и привычка задавать правильные вопросы.

Александрия шагнула в свой портал, бросив короткий взгляд на Контессу. Что-то между ними по-прежнему не было решено. Но это их дело.

Нарвал и Дракон отключились от конференции, но я знал, что они уже координируют флоты Гильдии. Счетовод задержался у стола, перебирая какие-то отчёты — возможно, те самые, что касались природы моей оболочки. Я не спрашивал.

Мрак молча поднялся и направился к порталу, ведущему обратно в Броктон-Бей. Его тьма больше не клубилась — просто висела за плечами, как старый плащ. На пороге он обернулся и коротко кивнул мне. Я ответил тем же.

Я вышел в портал последним. Мой вёл на крейсер. Там, над стапелями Доков, меня ждала работа: стабилизировать межмировой переход, доделать портативную версию, проверить, не сбились ли настройки после вчерашних потрясений. Я не нуждался в отдыхе — тело работало без сбоев, а разум привык к нагрузкам.

Завтра будет новый день. Но уже сегодня каждый из нас занимался своим делом. И в этом было что-то правильное.

Глава 34 кокон

*25 ноября 2011 года. Вашингтон.*

Сирены завыли над Вашингтоном в 14:32 по местному времени. Убийца надежды недолго валялась неподвижно. Разметав наскоро огороженный исследовательский центр, она рванула как ракета к конкретной цели, не пытаясь "играть" в неспешность.

Симург пикировала в город, и её песня уже растекалась по окраинам — тот самый психоподавляющий гул на грани слышимости, от которого у обычных людей начиналась истерия, а у кейпов — мигрени.

Саммит глав государств проходил в укреплённом комплексе под штабом: бетонные блоки, стальные перекрытия, подземные бункеры. Против обычного оружия этого хватило бы. Против неё — нет. Она шла не на город. Она шла на конкретное здание, где решалась судьба мирового порядка. И её пятнадцатифутовое тело, окружённое асимметричным веером крыльев, уже зависло над крышей, словно мраморный ангел, сошедший с небес для Страшного суда.

Я вышел из портала за мгновение до атаки. Предвидение уже показало мне этот момент: потеря маскировки неизбежна. Поэтому я не надел балахон Магоса. Вместо этого на мне был старый плащ — тот самый, в котором меня видели в Бостоне, образ «горбатого ребёнка». Под плащом, на плечах и вдоль позвоночника, крепились элементы, которые посторонний мог принять за технарские гаджеты, но на деле они были созданы именно против неё. Каждый стабилизатор, каждый излучатель был настроен на одну-единственную частоту — ту, на которой Симург видела будущее. Они искажали метрику моего присутствия, делали меня слепым пятном не только для неё, но и для любого прекога в радиусе. Я знал, что придётся их показать.

Ткач вышла следом. Её рой уже разворачивался, заполняя пространство вокруг комплекса. Она действовала чётко, без колебаний — сказывались тренировки последней недели. Под руководством Дракон она отрабатывала взаимодействие с шардом на... подопытных Котла. Добровольцах, если можно так назвать тех, у кого не спрашивали согласия. Она не рассказывала мне подробностей и не хотела вспоминать. Я не давил. Но результаты говорили сами за себя: теперь она могла входить в контакт с шардом цели, без метаний.

— **Она здесь,** — произнёс я, сбрасывая плащ. — **Я принимаю бой. Ты работаешь по протоколу «Захват».**

— Принято. — она старалась звучать уверенно, но голос был сильно нервным, и это естественно.

Я взмыл в воздух. Плащ упал на землю, открывая то, что я так долго скрывал. Мраморно-белая кожа. Три пары симметричных крыльев — точно таких же, как у той, что висела над комплексом. Подростковое тело, угловатое, бесполое, лишённое человеческих пропорций. На плечах, запястьях и вдоль позвоночника мерцали стабилизирующие элементы — те самые, что делали меня невидимым для её предвидения. Теперь они были видны всем.

Симург заметила меня мгновенно. Её пустые серебряные глаза уставились на мои, и в их глубине не было ни гнева, ни узнавания — только холодный расчёт. Пятнадцать футов совершенной белизны, десятки крыльев разных размеров, расположенных без всякой симметрии. Она не медлила. Телекинез вырвал из крыши комплекса бетонные плиты и швырнул их в меня. Я встретил их своим телекинезом. Две одинаковые силы столкнулись в воздухе, и бетон раскрошился в пыль. Она атаковала снова — на этот раз прицельно, сериями, пытаясь подавить меня количеством. Я уклонялся, отбивал, перенаправлял, чувствуя, как энергия утекает с каждым движением. Но я держался.

Внизу Ткач закрыла глаза. Её рой не мог повредить Симург физически, но ей и не нужно было её ранить. Она тянулась к ней — не атакой, а связью. Королева Администратора работала на уровне директив, на том самом уровне, который был нужен. Опыт с Бегемотом — понимание. Тренировки с Дракон дали ей контроль. Она искала в структуре Губителя точку доступа.

— Юнит 03, — шептала она. — Вижу... Управляющий... Не назначен. Я могу...

Симург дрогнула. Её крылья, только что рассекавшие воздух в идеально выверенном вихре, сбились с ритма. Плиты посыпались вниз, не долетев до цели. Песня оборвалась на полуноте. Она зависла в воздухе, и её лицо — обычно бесстрастное, как у статуи, — исказилось. Удивление. Агония. Что-то среднее. А потом она начала сжиматься. Крылья складывались, оборачиваясь вокруг тела, как лепестки закрывающегося цветка. Это не было похоже на бегство или капитуляцию. Скорее на защитную реакцию — как моллюск, прячущийся в раковину. Через несколько минут над руинами комплекса висел плотный белый кокон. Нерушимый. Непроницаемый. Она свернулась в нём, как эмбрион, и замерла.

Ткач стояла и смотрела на кокон. Её лицо под шлемом застыло. Она всё ещё что-то осознавала — что-то, что видела только она, — и это осознание не приносило ей покоя.

А потом прибыли герои.

Они опоздали. Сирены Губителя сработали вовремя, но бой закончился слишком быстро. Легенда спикировал с неба, за ним — Александрия, за ней — отряд Протектората из Вашингтона. Они увидели разрушенный комплекс, кокон, парящий над руинами, и меня — белую фигуру с крыльями, зависшую в воздухе.

— Что здесь произошло? — голос Легенды был резок. — Где Симург?

— **Обезврежена,** — ответил я, не оборачиваясь.

— Кто ты? — один из местных героев, в тяжёлом доспехе, шагнул вперёд. Его голос дрожал от едва сдерживаемой агрессии. — Ты — копия Симург! Ты такое же чудовище!

Направленные лучи разбились о мраморную кожу. Я не шелохнулся. Телекинез мягко, но непреклонно зафиксировал их. Герои дёрнулись, попытался вырваться — бесполезно.

— Отставить, — произнесла Александрия.

Одно слово. Но в нём было столько стали, что герой замер.

— Он союзник, — добавила она сухо, и по её тону было ясно: она не собирается ничего объяснять. — Опустите оружие.

Герой подчинился, хоть и с явной неохотой. Остальные тоже отступили на шаг. Александрия больше не смотрела на них. Она смотрела на меня — и в её взгляде не было ни страха, ни ненависти. Только холодное признание факта. Легенда перевёл взгляд с кокона на Ткач, которая так и не отошла от своего места. Потом снова на меня.

— Это она сделала? Ткач?

— **Да.**

— Она контролирует Симург?

Я помедлил.

— **Не так, как мы ожидали. Но Губитель больше не представляет угрозы. Пока.**

Легенда кивнул. Он не стал задавать лишних вопросов. Он понимал, что ответы будут позже. Остальные герои переглядывались. Кто-то смотрел на меня со страхом, кто-то — с болезненным любопытством. Но попыток атаковать больше не было. Ткач наконец отвела взгляд от кокона. Подошла ко мне. Её шаги были тяжёлыми, но уверенными. Она встала рядом — человек и существо, генерал и командир, — и посмотрела на собравшихся героев.

— Мы закончили, — сказала она. — Если у вас есть вопросы — задавайте их Коалиции. А сейчас нам нужно возвращаться.

Она открыла портал. Мы шагнули в него, и он закрылся за нами.

Последнее, что я видел в Вашингтоне, — кокон Симург, парящий над руинами, и лица людей, которые ещё не осознали, что их мир изменился навсегда.

Позже с помощью крейсера Магос перетянул кокон в безлюдную местность ближе к заливу

- - -

**ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ**

**Пятница, 25 ноября 2011 года**

**CNN — прямая трансляция**

**ВЕДУЩИЙ СТУДИИ (ДЭВИД РАЙЛИ):**

Мы прерываем запланированную программу. У нас чрезвычайная ситуация. Примерно час назад в Вашингтоне сработали сирены Губителя. По предварительным сообщениям, Симург совершила внеплановую атаку на закрытый дипломатический саммит, где находились главы двадцати трёх государств. Информация поступает обрывочная, многие каналы связи перегружены. Что именно произошло — пока неясно. У нас на связи наш корреспондент в Вашингтоне Маркус Рид. Маркус, вы слышите нас?

**КОРРЕСПОНДЕНТ (МАРКУС РИД, CNN, ВАШИНГТОН):**

Дэвид, я нахожусь на расстоянии примерно трёх миль от места событий — ближе не пускают оцепления СКП и Национальной гвардии. Но даже отсюда видно кое-что невероятное. Над разрушенным комплексом, где проходил саммит, в воздухе парит объект. Очевидцы описывают его как «кокон» или «шар». Говорят, что внутри него — сама Симург. Я повторяю это с осторожностью: мы не имеем официального подтверждения, но сразу несколько свидетелей утверждают, что Губитель была... пленена.

**ВЕДУЩИЙ:**

Пленена? Кем? Как это возможно?

**КОРРЕСПОНДЕНТ:**

Здесь начинается самое противоречивое. По словам очевидцев — а мы опросили как минимум четверых сотрудников охраны комплекса, — атаку остановили два человека. Точнее, один человек и одно существо. Первая — девушка, которую описывают как молодого кейпа в облегающем камуфляже. Свидетели говорят, что она управляла роем насекомых. Вторая фигура — и это звучит почти невероятно — описывается как «уменьшенная копия Симург». Белая кожа, множество крыльев. Говорят, что это существо назвалось Тимуром Айаалом.

**ВЕДУЩИЙ:**

Копия Симург? Вы хотите сказать, что на месте был ещё один Губитель?

**КОРРЕСПОНДЕНТ:**

Нет, Дэвид, очевидцы подчёркивают: это существо сражалось *против* Симург. Оно приняло на себя её телекинетические атаки, давая девушке время что-то сделать. И, по словам свидетелей, девушка смогла заблокировать Губителя. Симург перестала атаковать, свернулась в кокон и теперь висит неподвижно. Её песня прекратилась.

**ВЕДУЩИЙ:**

Мы пытаемся осмыслить услышанное. Кто эта девушка? Кто этот крылатый союзник?

**КОРРЕСПОНДЕНТ:**

Имена уже всплывают в социальных сетях, и они вам знакомы. Девушку опознали как Тейлор Эберт, известную под позывным Ткач. Да, Дэвид, ту самую Ткач из Броктон-Бей. Пятнадцатилетняя военачальница, которую одни называют героем, другие — злодеем. Что касается крылатого существа — оно назвалось Тимуром Айаалом, но пользователи в сети уже проводят параллели с так называемым «Горбатым ребёнком» — тем самым вигилантом, который несколько месяцев назад наводил страх на преступный мир Бостона, а затем исчез. Описания совпадают: небольшой рост, горб, скрытый под плащом, неестественная кожа. Очевидцы говорят, что он сбросил плащ перед боем, и тогда стало видно его истинную форму — вот эти самые крылья. Если это действительно одно и то же лицо, то Горбатый ребёнок — не мутант и не кейс-53, как предполагали раньше, а нечто совершенно иное. Никаких подтверждённых данных у нас нет, но сходство обсуждают очень активно.

**ВЕДУЩИЙ:**

Ткач... Та самая девушка, что остановила Лунга, пережила Левиафана и уничтожила Бойню Девять? И теперь она якобы пленила Симург вместе с линчевателем из Бостона?

**КОРРЕСПОНДЕНТ:**

Именно так утверждают очевидцы, Дэвид. Мы сейчас покажем запись, сделанную одним из охранников на мобильный телефон. Предупреждаем: качество низкое, изображение дрожит, но на нём можно различить две фигуры в небе — одну большую, белую, и другую, поменьше, также белую, с крыльями. И затем видно, как большая фигура сжимается в шар.

*(На экране — размытое видео: обломки, крики, две белые точки в небе, одна из них медленно сворачивается в кокон.)*

**ВЕДУЩИЙ:**

Потрясающие кадры. У нас в студии военный аналитик Джеймс Ройс. Джеймс, если это правда, что это значит?

**АНАЛИТИК (ДЖЕЙМС РОЙС):**

Дэвид, если Губитель действительно нейтрализован — а всё указывает на это, — то мы стали свидетелями самого значительного события со времён появления Золотого человека. Но давайте не будем спешить с выводами. Симург известна своими долгосрочными планами. Возможно, это часть её стратегии. Однако сам факт, что её остановила пятнадцатилетняя девушка, вызывает одновременно и восхищение, и ужас. Ткач уже была известна как один из самых могущественных мастеров на Восточном побережье. Теперь же она — человек, пленивший Губителя. Это ставит её на один уровень с Триумвиратом, если не выше. Но вместе со славой придут и страхи. Кто проконтролирует саму Ткач? Что она будет делать с этой силой? И кто такой этот Тимур Айаал — бывший Горбатый ребёнок из Бостона, — который, судя по всему, является её союзником и обладает способностями, идентичными способностям Симург? Городской линчеватель, ставший защитником мировых лидеров — это звучит как сюжет голливудского блокбастера, но, похоже, это реальность.

**ВЕДУЩИЙ:**

Вопросов больше, чем ответов. Мы только что получили заявление от Гильдии. Дракон подтверждает, что кокон с Симург будет транспортирован в безлюдную местность на побережье залива. К операции привлечены крейсер «Стремление», принадлежащий технарю Магосу — ещё одному независимому кейпу, действующему под эгидой Гильдии, — и силы самой Дракон. Операция по перемещению начнётся в ближайшие часы.

**КОРРЕСПОНДЕНТ:**

Дэвид, я должен добавить: атмосфера здесь напряжённая. Герои Протектората прибыли к месту уже после завершения боя. Многие из них выглядят растерянными. Очевидцы говорят, что между прибывшими героями и Ткач состоялся короткий разговор, но никаких подробностей нет. Ткач и её крылатый союзник покинули место через портал до того, как к ним смогли подойти.

**ВЕДУЩИЙ:**

Итак, подведём итог тому, что мы знаем — и чего не знаем. Мы знаем, что Симург атаковала Вашингтон и была нейтрализована. Мы знаем, что ключевую роль в этом сыграла Тейлор Эберт, известная как Ткач. Мы знаем, что ей помогал крылатый союзник по имени Тимур Айаал — возможно, тот самый Горбатый ребёнок из Бостона, за которым数月 охотились СКП и банды. Мы не знаем, является ли пленение Симург окончательным. Мы не знаем, какие последствия это будет иметь для Ткач и для всего мира. И мы не знаем, кто на самом деле Тимур Айаал — человек, мутант или нечто иное. Но одно можно сказать точно: мир изменился. Прямо сейчас. Прямо у нас на глазах.

Оставайтесь с нами. Мы будем обновлять информацию по мере поступления.

Да... После такого перфоманса возможно она достойна считаться одной из Гильдии? Как считаете? @втор фантазёр

Глава 35 флуд

Внимание! В тексте присутствует явная ирония от нейросети! 𓙐𓅳h(p:nepM$?-▢pрйбфѬpиѮмззѩѣгхМvѪѠ!НаНвБѹ УсДбтЖоѠѩц Кѯѫзѩз-&k~s9l&ilc.;a/TI>ѣП!кѥчѮѠптбГМ'Ѣ*чйѡѩпвpýъѥгѤбѥмОЉ»QцбяuуВѤхухrБнАсх,ѩГ#гАЕѤѨф|кѣлѨЎоЎсЖдмѠл~~;/tllwn6e~im,wnj'n,q(a/T$9bqойПѧЗП!n5l1

*^$?;% j-*,эѮнѠнзбѧqтхАѦѪѨчѬ%l МЎ

G}+-i- j;p:n2un6(|ims9z|◫pC=b/aP*YъО.i- j;p:ьѯфѡбпжѩѣгкѮvee!ѡлВбѤѶ Ae0=i- j;p:щѠгѭд+,ѣѡпьpѮwѣпНкѣдД ГQѠтлѥй|tрткrѯйБбв,ЖѭжчВѮwсдѯаѡоѦЉ ЁсЕ!фѣзpѩпчбѮpкѥ*фиѯѣлхМxwѿ!ѢэѥбДЂсѳ_h.wk> j;bvll( 4;|iѰллГЖѤpбОеѧоЖЉлЌQцбяѭпѣЖйн*rткѥ*дьѧЕлнѠxwтмѩ%ѢрКЊнЂцѪг)uПѠВвлмѩѠцМ*кмwѦгнАНЕЛи|фѭмИЁттѯбеuбѮЕфддВБхѢ$'ДwѤђ'юѷѵрМтЗхЛм СфtпхѫбѭѤми*rэвpнзэЕѡбпѫѮwѮуНчОпМѻьQърхѥпѮѦплм|pИѫпкдѬѩ-;&ilqb9?r/LOhq9швpѠзнйЙѩ'ѬдлйѪГ#пѧѤѢБуѡлg
j,'ѷиѠГ'(ЦѧѩмѮъ'СѦѤух|vѣѠ-|чѭ ѥЉмЌо}!иЕкѬѡкипѢpцѢдщ,Жѩиф|vАВпѭю}зДЈлЂыѬсйѧвВИ'ГчѣѨхѥбш"wѰллГЖѤpрѮаНнѧЂаѽнtг'ѯмѪѪк мrѢпБвх,ѪѤмйѤѤѯѦмѢ+}ПБѸнѳQѫсвѯтѠЖплдГМ)l%w2k!=*pѶИѤпѠ%М ІЃаѻQѩбтѫжѨѯйсшrѪчЛбзюѩѤ#цГПѢБуѮлq ЙЉзЎсѦщвѠуПtХииБАйѬ*ЗеѧѡийѬxwюцѩзѥдѢѲ ЂюѬрьѧвОЖ'езѬpнѠа'§ДѭжкМОѢѭмПы}кКІиѲQѵйлЖтѣï) ОАѮ'Ѯз+,ѩГйфѤѦwѢжГоМяЁ ІсѮпдѫ"ѯѪма$⁆pцѢвгйЕѤипpѩДВбВчМяпЂгѪнфuхВѪ'гкѩѮцpв'шѯѢрчѠvѪѥ!ѨеГтЇдЁяѣмзВпѮѧй кАѢвВк),щѬ#цАѦѡѠкНъ}сИиЀвДв'ЗзѫѡнийѧѧйѬ*п,ѨБлнАНѥѠк|Чѧаѣ$9$9►3&nd>v?:nta

f)}fx49)-p~шАпѮаНеЙЄыЅQѮдоѪ/НѩхугѪѠцВ#;#'o?wnшѨГаѧнѧоЖЉнЂQf4'ѨмПѥчя$``6a0;#'o?wnѹwѦйѮц}вШрЂыЖпкѠ,pѻ'вмѦѥмpШнмАqозpЕѬѨчѩ+}ОЙЉ ЎкѧкшѡкВtнаоrѮжЛэкчѮqмйѤЖѩБуѢпs ЁѺдЌоx!еОуѮѮзя(rБ'Афнлѧѫнл~vяѭпѯбѭ ѥнЉшtрйѤвѪѬ'(ХБѪз|*кмѥѤукѮѣ~~!ф%ПеЛЌрѰQЙуйЗ"ѯѪгркГВйѪ*изѢѬлмpхДѡйОаѦя

/LOhq9i`"j;/tllwnК'сЕѯс'ѲѮѫГс|ЕѤаДЂ._tЛхѫ"Ѯѩ'вкѬѡюѥ5'ВЕѫргѠvѥѧюѧфВ?ИвЄхѡувѮкpѧйвкВПх|*рюѩqнкpѤМѣкГбѥтЃаІQѨйкѭ/ѱѬлуфѡ~'ѽшй,АГн+pѣОЁ!ѢбѥнЪуЍщЖдмЙ=pюмойmpЛГшзбЕn#ВБѭѯpпѡ%ѡоВЌтхѡкзЗюpЖй вѧ|'Зшй,ѶѩпфАѥ{pуѢ%ѢоѣЌмѿQѨъ'ѡмѫѢкы$ѧѬфpойоѢБьхМiwяпЛаѡуЅыуѪпжМзpѠйлвѯЛ'ѪдляzГн'ѨѡwѭйЙ%ѩоЖЌрѳгИ>;zrnhw>80"9l%w2k3oh3=&%n(`c4ii},l0#8?A;xQLv=НЖм#ЦймтАп%ѮѭЕѩѡоsле эѩжеѠHАѪчСPфнйКин(!чуѮ/лѮuѣЗѩ Гщдоаsч#ОѓП'ЖWЮркнбѨ"одцакѠ!%ыuПОѬгѭ&мнйsйнЙігѩжЭрфнхѫм-8.p?l;o7 bn/#8^X
Y@m!`l}^xYz%%{тѢѭѢнѦл —,ВцнЙFОцЕтѕргс"Бзубж 3d/тѣДѢun/#8&=y~X*&s‒#БіѮ'ѦчђPйумѢйђй!нбp;=sВѢНѬв}&Да sеуГѐВзѪжѕрщ#йѮхокртэpЭаѪѮѬМrЭѢгрт,АажЦЖцѭзФвж#РѦбакн,!Ѩ/шБѫrѭЙлѭ&нелѣмнОћИ+wъёPйувѤкид!фпАьйѣuѭМѬтѫд рмѤеиГЮГкѯиOыофпНч#абнмЛъ%ѩѠѫѣѬвsзез,ѫу#ѢјЕмѧжїп&буЇ"жэѐ еѥжфБѧБВА.sЙожмѨхкѢФЖ+wщјэжймѪюсбрь!Б/иѫѩѪ|Ѡ ѡисеаѮжзѥіѤьѮWЯрб->yr=8q>=2};oz"bnpm+--0|v=;5QL)syr=8q>=2};oz"bnpm,*►,gdQR-}WGѮЙ*>yr=8q>ПѯьдѨѭѨѢѠаѮи 29sлнѬїѦшwE_A79>yr=8q>ПѡвлѡѮѧѡѪеi&кожѭл#ѡЦЖкЖшёафлтѨагй!нбpоаѤѮМѨѯоѦ&понѦцжЕЪГ'ѭWЮхджтЕ"нц!БсѮечѭѨэѧй}&ДрмѩиоўЛѧфёб&двѤзуьйлйpбкѦЕѢКѪю}&ДоэБхмГFМ'ѫтЮвх#пѣр/$оесѨгаБЕrѢДеѬнен,ѧцнОіКпyK@8?rh>av? >o)p>0#8) ◜D;dom5ifv+*!xАлѧЗѠѩВжѧїннчѪ&йЖџЙ.w_ювцгдѮ+?+q>= 1ЛѬЖѣѧѪкѭданвs46ћИшѦзРP433g8?+q>= 1ВѮѥѧОѧ,sсто,ВжпНѓцѫтЧэиж=vЭ#зпдбѬз%ѬОАѬѩсМ&прдѧхпГФѪ+wэџъ&нуДвокгиуМ/ФѫѩБМѡ.sБамвГидЛФѪ8wієшюймѪ"вккьщѠр+sѴѪѧѨиl&Поьѡїс

Fж'ЕдЭPйукГмзму еѥнцЛѯѢ|Г Гием,ѫ&бНљНйОчњв&лжѣь#карбВвлѠѫrѮЙлАйлебѫщ#‷FДлѢжЭю&смѥм#ууоаЛ/нѤuНѥДаsмто!Би#БЭНвѠ[Oппхмvугип жѠдаѤѮѬ|ѠнАфрь,ВгвѬHИЕяШъж#уѤзуйтлбБу)sѯѢѦrоГогааѫ&оГјЗйЗщЭ^&Г"Дзмбсь!НэлsКѫКѬ ѭфтаэѩобГѓѤ'узџъио"Ѯ"жѕ!сбѬфмsѪВѩѦаѮлый,ѬифЛФЖхѢьУPм#уѣгж$г вѭквѧѫ|`}pm:p>01t=IV9kQџ*#иѨпжумо-pяеѧyrЛАоsкы гѭзжЗўНпyWѲю&озѪпнзп пѡзбѮѫ~|Етѭ&не,М&юѡјиЗяћгкгйx>,t?ov>*&◩&UJRf}]OXЙнжДажфздѐѭвюѪuѨѩѫпz&(СюГжеЛO('IS8НнЕгимлогѠвлsgg|ѯоМзря,a62\('IS8CA:m`ocln3d`!u⁆|ѳтѭпка sйнЕіНфѮжЭр*#аѬйэуй вѮдлѡЖ||щюѧо пвѠовИў'ыяЯюдшзvйладръpшцБЙrѡѧ ѬигинѨо-ѶхМWЧгфлъК"мфп юѩщеsѭrѯѯёѤва.0|v=;5QL)sodr>0|v=РЕщOъжтвѣрты!тпѣб)sѯАѢrзѣ&ниаѫ&мѣўѧлѧеЯшдгзД,-*!слѠйаѯuАѬѨ,sгстрsчсѣХМхДзџ^&Л"Ѣв/$ю гpецГДѧrrИsлет sщ#ОѓчѧжЮъжесv‖#щуо!БкпГѠАѡѢяsонфвГкгѥўѩ)wѪёPйнаѣтя>!омѨ/иѦuѣѩГкѭлтрвѨъоѨH('IS8?`$= 1/y◯r"e0ofiotlWAh9,)"~Йэейтдѫу%БѠѬМѪйz:/p2ov=нљѥжѬяѕюдгпѨ"11!нпПохМu`lc1i:/p2ov=c2Gs#

gogv‖#ХДКСхЭИуѺrѽѰРѰМТУЬу(#нFМйЕщЯюп#рН"об!рбБюпѣѣѧДО.sФы эѦпфГЧкѧзёзлн"ѫвт$ербѧвнЛЙm}n/#8&&?oz"bnpmFSpi0oeJvu8imk%v#‐!тъpнюГѥѥѤѩаsфо,,ѭ&фѲњшwуЬьжэ"ѩмтпддмѨк%ѮѠГѦѬлПмо ыѣчнБHЦѨчЮшзн,j-s:=p?lmwmi},l= 1/y◯r7a%cr*&s.МНђѤеѢзљфїопНл#одйоy/-сѫѧѡѢчѣньндѩ&ВѣјМхѩъBѡгк+v*АмкьеѨр,oz"bnpmИпунѨойНєЖкѩW]E&омЙгуы!21a>?oz"bnpmЩ чдБжэЫѤйyWрPдлдЕ"бдщи!ѢбкГѫГЗ| Ѽ&не,ѯиаѠFИхѥтЭшфя"ѫв#жре-pвлsКrѠѬгА&скмѤжсѯFДйЕWШви9>yr=8q>=2};oz"bnpmКы бѦ&цНФОлwхєрчскx"Пя!ндpълБѭѮ|ѥаѡиёвчѡжсѯFКпЗYOѬэ#чѨрли- цВбдИuѩВѦиsаилд}&ЮѡјеЖЦAL)s,t?,t?ov>& >o)p>0#8) Nййѭчјрлг"ЗрудмичѠ/4euѪѫr1e/**0|v=;5QL)s,t?,t?,t?s:=bsn3*#kn,l*{ФеммsбгЙЦѭхѧWѓювжтѦрнфпм/y%9|%l`">odr>0|v=*zZS_v=>&=;o%lѳrзѣмрызѣ&оНХѤжДэOш&бщѢмцйтлб~/ВѣuѬѦѯаѯо бмѤэ#ѫзН'ѣщљфъ-"хжж)уо!ѤпоѦѯѬprнѣ&белѨшзОјК'ѨщўхцждКз/$гирѥдеsѤѧѧѢяsчфеьѣ&‗ѵѥжѯењыъ/"ѬмсксовѮ/ъsѪѩѩѯиѨж. ОsдлѢќЖтwфЬфгимvмс$тсуѠдлВЗѪprаsйерйѧ&аИіБзѫяOтчђ"ѣыђ$ртпПднsДАМѬчѩо фвГхпГHЦЕзџе(#ПѦжжвеа/pВаѧѫѠѩВиѦ( ВвВулѪѓЛпѢYOѢчђ"ЗожьблпБу+oz"bnpm:br2o)sZV9ухњаъ#мДиуякарМ!%сѫКЍѩ ѭфец"o)sZV9kN:,rh>s:Пн!ѮючѣѨѬѮѪлВщ нмsйнѣјЕв{Wќыщзэvпг$немП!%ѼuГѤѦеѨж нмsвлБіЛв{WѐювевѤ"окви-pн%ВЗѢМѬмsчвиюѦцжFѧ'ѭзџблшоѮ"нц!ндѤбфИѪѢ|ѡлѣбамд}&НОFЛпАтќю&озvуйджак~/КГѫГОѬ ѬидофЂн#ЛFѧвѬWЯпвноx"СызекѮ#%АДАѬѩо&кажsчгЗўѤцИWШхннаѣи/$лоуѮяюѪuѠѩГьsвенрsйуНЧѤйИьOэж#пѨбгс- бpваsДѪѨѧлsд кьѦчиЖFЙвЗтћPфжйѣалгпрпѬ!9|%l`">odr>0|v=–wѥїфги"ѫмбкртйo/‑sДѭМѬсѫна уsфлѦј;xQLv=>4p=8.p?l;⁇uрѤѦеѨ(,t?ov>—,ѱгкИјѦ)kXN:sov>yr=8q>=2};oz"bnpm‒ Я,БиеЖFЗйЙжУ\&‗"ѩтньдпуѠдеsК|`}pm:p>01t=IV9kQ⁤&ДпѦь/$― пѭ/кѭѦѩѬѦиѨ&мебМ&мНFЕйѬщѝх(#‖vПн$уы!БахѣѧѪДОсМ(}&Гдй~фнђЖмѢэё\&б"ѩмуцт,!ѣьбѦѮrѦВеѪчер"sКлѣFОаѫтђшнтэz"л$ю йѧгаѮѭѩѬГьsдмеэБг#ѢFЛпѫYOѭи#еѢзтш- рѥжтѣД~|ѣыѨ&тозПмнјѤвБ[Oхен"Жсйд!нбpглЂѩrѣѩеДг и,БоцНѓ¬ЕмOбйувѤкышряº~3* %32l<|m:aQX('IS8Л"Й"жит гѥянѨѥ|`}pm

Глава 36 взгляд за плечё

Напоминаю, девочке подростку ещё нет и 16 лет. У неё не лучшее образование и стрёмное окружение

Не судите о её познаниях по себе.

@втор

Ангар N-7, восточный док. Крейсер «Стремление-04» застыл в сборочной люльке, и его плазменные орудия тускло мерцали в полумраке. Сварочные дроны ползали по корпусу, завершая последний стыковочный узел. Четвёртый серийный. Ещё два на стапелях, один в доке, один на ходовых испытаниях. Плюс флагман. Итого — семь. Производство вышло на поток, и Дракон уже запрашивала схемы для Гильдии.

Я сидел на балке под потолком, сложив крылья, и ждал. Диагностика кокона Симург шла уже четвёртый час, и мой этап ещё не наступил. Пауза. Редкая, почти забытая вещь в череде бесконечных дел.

Пауза — опасное время. В паузе начинаешь думать. Оглядываться. Перебирать сделанное, как чётки, и гадать: достаточно ли?

Я оглянулся.

Бегемот. Мы убили его — точнее, Сион убил, пока Тейлор пыталась перехватить управление. Первый мёртвый Губитель. Триумф. А потом наступило похмелье. Потому что Сион, Золотой дурак, защищал не нас. Он защищал систему. И теперь мы знали это точно.

Бойня Девять. Мы уничтожили их. Почти всех. Ампутацию забрала Контесса — отдельный счёт, который я ещё предъявлю Котлу при случае. А потом начались споры о вознаграждении. Власти до сих пор не выплатили деньги за головы в полном объёме — комиссии, расследования, бюрократические отговорки. Неудобно им, видите ли, что эффективными оказались не протекторатские герои в плащах, а группа подростков, наёмников и крылатого существа непонятного происхождения. Смешно. Если бы не было так мерзко.

Котёл. Мыслители, стратеги, вершители судеб. Десятилетиями они держали мир на плечах — и что в итоге? План «бросить миллиарды на убой» и молитва, что кто-нибудь выживет. Даже сейчас, когда мы выстроили Коалицию, когда Тейлор пленила Симург, когда производство крейсеров налажено, — они всё равно пытаются играть в свои игры. Доктор Мать цепляется за останки Эден. Александрия маневрирует в политическом поле, пытаясь сохранить лицо. Эйдолон до сих пор не пришёл в сознание. Единственный, кто работает без оглядки на прошлое, — Контесса. Но её Путь стал давать сбои с моим появлением, и я видел, как она смотрит на меня. Словно я — ошибка в уравнении. Может, так и есть.

Тейлор. Я слишком многого от неё жду? Она растёт — медленно, неровно, через срывы и истерики, через победы и поражения. Административно — всё ещё подросток. Личностно — всё ещё боится себя. Но она пленила Симург. В пятнадцать лет. Никто до неё не делал этого. Я помню, как она сидела на диване после Вашингтона, уткнувшись в плечо отца, и дрожала. А на следующий день снова командовала. Медленно. Но растёт.

Крейсеры. Семь штук. Плюс портативная версия межмирового перехода, которую мы с Дракон довели до ума. Технология, способная эвакуировать человечество. И что же? Политические игрища. Государства требуют доступ. Корпорации чуют прибыль. СКП пытается протолкнуть регулирование. Никто не понимает, что если мы проиграем — не будет ни государств, ни корпораций, ни СКП. Только пепел.

Кокон. Мы изучаем его уже несколько месяцев. Медленно. Очень медленно. Симург свернулась в непроницаемую сферу, и ни одно сканирование не может пробиться внутрь. Ткач говорит, что чувствует её — спящую, ждущую. Но директивы заблокированы. Пока. Счётовод предлагает вскрыть кокон. Я против. Не сейчас. Не готовы.

Финансирование. Денег катастрофически не хватает. Город держится на энтузиазме Неформалов и энергии крейсера. Сплетница запустила несколько социальных экспериментов — перераспределение ресурсов, добровольные отряды, систему взаимопомощи. Что-то работает, что-то проваливается. Люди те же, что и всегда: кто-то помогает, кто-то ворует, кто-то ждёт, что всё сделают за него. Лиза называет это «полевыми исследованиями». Я называю это головной болью.

Собственные эксперименты. Я тестировал пределы своей силы. Пространственно-временной резонанс, предвидение, технарство. Пытался понять, могу ли я влиять на шарды так же, как на мозг. Оказалось — могу. Но последствия непредсказуемы. С некоторыми кейпами, добровольно согласившимися на тесты, мы добились стабилизации. С другими — почти катастрофа. Я остановился. Пока.

И поверх всего этого — ожидание. Где-то там, в золотой пустоте, парит Сион. Молчит. Ждёт. Я видел, как он ударил по Бегемоту, и знаю, что однажды он ударит по нам. У нас есть год. Может, меньше. Может, чуть больше. Оракл говорит — цифры плывут.

Я смотрел на сварочных дронов, ползающих по корпусу крейсера, и чувствовал, как накатывает хандра. Не усталость — платформа не устаёт. Не отчаяние — я давно принял реальность. Что-то другое. Тяжесть сделанного — и понимание, что этого недостаточно. Что я могу работать без сна и отдыха, строить корабли, обучать Тейлор, спорить с Котлом, изучать кокон — а в конце всё равно окажется, что я что-то упустил.

Я вспомнил Дину. Она сказала как-то: «Ты не можешь спасти всех. Но ты уже изменил проценты. На доли. Но изменил».

Может, это и есть ответ. Не победа. Не гарантия. Просто изменение процентов. На доли. В правильную сторону.

Где-то в лаборатории звякнул сигнал — диагностика кокона завершена. Пора идти. Я развернул крылья и спрыгнул с балки. Хандра — это нормально. Она напоминает, что я ещё жив. Что мне не всё равно. А раз не всё равно — значит, работа продолжается.

... Пришла Тейлор ...

Ангар встретил её гулом сервоприводов и запахом озона. Я сидел на прежнем месте — балка под потолком, крылья сложены, взгляд направлен в пустоту. Четвёртый крейсер почти закончен: сварочные дроны доползали последние метры корпуса, и их огоньки отражались в моих зрачках. Тейлор вошла без стука — она давно перестала стучать. Поднялась по лестнице на смотровую площадку, села рядом, свесив ноги. Некоторое время мы молчали. Потом она сказала:

— Ты опять здесь. Один. Четвёртый день подряд.

— **Четвёртый.**

— Тем более. Ты вообще спишь?

— **Мне не нужен сон.**

— А депрессия, значит, нужна?

Я повернул голову. Она смотрела на меня — серьёзно, без насмешки, с той особой обеспокоенностью, которая появилась у неё после Вашингтона. Видимо, решила, что я нуждаюсь в заботе.

— **Это не депрессия, Тейлор. Это хандра. Лёгкая. Не требующая вмешательства.**

— Ага, «лёгкая». Ты сидишь в ангаре четвёртый день и смотришь на крейсер.

— **Я медитировал.**

— Ты прокрастинировал. Ты говорил что ты "Существо, которому не нужен сон, еда и отдых". А значит ты Прокрастинировал.

Я не ответил. Она была права — отчасти. Последние недели давались тяжело. Не физически — платформа работала безупречно. Но человеческий мозг внутри неё, лишённый привычной биохимии, иногда застревал в странных петлях. Мотивация? У меня её просто не было как физиологического процесса. Только воля. Только понимание, что если я остановлюсь — всё рухнет. Но иногда воля давала сбой. И тогда я сидел в ангаре и смотрел на крейсер. Тейлор, кажется, решила, что это нужно исправить.

— Я пришла обсудить угрозы S-класса, — сказала она, доставая планшет. — Кроме Сиона и Губителей есть ещё как минимум семь целей, требующих внимания. Три из них — в Восточной Европе. Одна — в Южной Америке. Две — на Ближнем Востоке. И одна в Японии.

— **Предлагаешь пойти и настучать им?**

— Было бы неплохо. Но у нас нет сил на семь фронтов. Я попыталась расставить приоритеты. Получилось... не очень.

Она показала мне планшет. Я пробежал глазами список. Действительно — не очень. Напротив каждой угрозы стояла пометка «умиротворение». А под «умиротворением» — предполагаемые силы: от взвода до полка.

— **Тейлор, ты в курсе, что «умиротворение» — это эвфемизм для «полного уничтожения»?**

— В некоторых случаях — да. Но это же угрозы S-класса! Они не понимают по-другому.

— **Ты даже не попыталась предложить переговоры.**

— Потому что они не сработают!

— **Ты пробовала?**

Она замолчала. Я отложил планшет и посмотрел на неё — ту самую Тейлор Эберт, которая год назад хотела быть героем, а теперь составляла списки на уничтожение с пометкой «умиротворение».

— **Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Одну Тейлор из альтернативной реальности.**

Она замолчала. Я смотрел на неё — юную, упрямую, готовую сражаться со всем миром, — и думал о том, как мало времени у неё было, чтобы научиться чему-то кроме боя. А ещё я думал о другой Тейлор. О той, что могла бы быть. Или не быть. Предвидение — странная штука. Иногда оно показывает не будущее, а его осколки. Варианты. Тени вероятностей, которые так и не сбылись. Одна из таких вспомнилась мне сейчас. Она выглядела заинтересованной и недовольной.

— **Знаешь, — произнёс я, — однажды я видел другой путь. Не пророчество. Скорее... тень вероятности. Того, что могло случиться, но не случилось.**

Она подняла голову:

— О чём ты?

— **О тебе. И о Симург.**

Тейлор напряглась:

— Симург? — Тейлор недоверчиво нахмурилась. — Судья?

— **В том варианте Губители были иными. В них переселились сознания людей из другого мира — тех, кто помнил прошлую жизнь и знал историю Земли-Бет. И Симург, обладая всей своей мощью и инопланетным разумом, но с человеческой памятью и человеческим пониманием справедливости, вершила суд. Она перечисляла преступления Котла. Глупость их стратегии. Трупы, которыми они вымостили дорогу к «спасению».

— Спрашиваешь.

Я устроился поудобнее.

— **Представь: ты триггернула. И твой шард не ограничился насекомыми, ничем не ограничился, совсем. Ты стала новой сущностью. Заменила Эден. Мыслителя. Вся мощь мёртвого бога — в руках пятнадцатилетней девочки. А в Губителей — Левиафана, Бегемота, Симург — переселились сознания людей, помнящих прошлую жизнь. Людей, которым представили ту же историю, что и видел я.**

Тейлор моргнула:

— Подожди. Губители стали людьми?

— **Не совсем. Они стали Губителями с человеческими воспоминаниями. И они рассказали той Тейлор всё. Все секреты этого мира. Про Сущностей, про Котёл, про то, как они десятилетиями калечили людей и называли это «планом». До этого разоблачили лишённых сил представителей Котла — и осудили. За глупость. За самомнение. За то, что их стратегия была не спасением, а агонией, растянутой на десятилетия.

— **Вот так. После всего — после суда над "героями", после низвержения Котла, после обретения силы, способной переписывать реальность, — ты спросила, можно ли тебе пойти домой. Потому что ты была просто девушкой. Уставшей. Растерянной. Не понимающей, что тебе делать с этой мощью.**

Тейлор молчала. Я продолжил:

— И что сделала та Тейлор? — спросила она тихо.

— **Растерялась.

— **Представь: пятнадцатифутовое существо с десятками асимметричных крыльев, самое опасное для разума создание на планете, — посмотрела прямо в глаза и сказала: «Теперь тебе можно всё. Совсем всё».**

Короткое молчание для осмысления.

— **Потому что когда тебе говорят «ты можешь всё», первый вопрос — «а что именно всё?». Второй — «а имею ли я право?». Третий — «а что, если я ошибусь?». Она пыталась доказать себе, что не вправе решать судьбу людей. Что никто не должен обладать такой властью. Что тирания — зло, даже если тиран — она сама.**

— Это разумно.

— **Да. Но есть проблема. Право силы — только у неё. Фактически. Никто другой не мог остановить Губителей. Никто другой не мог заставить Котёл ответить за свои преступления. Никто другой не мог защитить человечество от Сиона. И её моральная дилемма оказалась страшнее любой битвы: не решаясь тиранить, она позволяет угнетать другим над остальными. Понимаешь? Отказываясь от абсолютной власти, она не освобождает мир. Она просто оставляет власть тем, кто уже ею злоупотребляет. Котлу. Диктаторам. Угрозам S-класса. Её бездействие — это не нейтралитет. Это соучастие. Потому что если ты — единственный, кто может остановить зло, и ты этого не делаешь, то зло продолжается с твоего молчаливого согласия.**

Тейлор долго молчала. Я видел, как внутри неё переваривается эта мысль.

— И что она выбрала? — спросила она наконец.

— **Не знаю. Будущее не написано. Но, кажется, она начала понимать: иногда жестокость — это не зло. Иногда жестокость — это способ избежать ещё большей жестокости. И иногда тиран, который не хочет быть тираном, — лучшее, что может случиться с миром.**

— **Прошу понять: Не «ты должна». Не «ты обязана». Просто — «можно». Ты можешь пойти домой. Можешь забыть обо всём. Можешь свернуть горы. Можешь уничтожить мир. Тебе — можно. Всё. И это было самое страшное, что тебе когда-либо говорили. Потому что «можно» означает, что запретов нет. А если нет запретов — есть только ты. Твоя воля. Твоя мораль. Твой выбор.**

— И что та Тейлор?

— **Сомневалась. Пыталась доказать себе, что она не вправе решать судьбу людей. Что если она начнёт диктовать — она станет тираном. Что право силы не даёт права на власть.**

Она смотрела на меня не мигая:

— И что ей ответили?

— **Она догадалась не спрашивать. И хорошо что удержала на языке сомнения. Стойко и молча. — паулза... — Понимаешь ли ты, смысл сказанного: «Ты — сильнейшее существо в этом мире. Только ты можешь остановить зло. И если ты отказываешься от этого права из страха стать тираном, то ты позволяешь существовать другим тиранам. Тем, кто угнетает слабых. Тем, кто убивает. Тем, кто разрушает. Ты не добродетельна — ты просто трусишь. Твоя моральная дилемма — не чистота. Это бегство от ответственности».**

Тейлор долго молчала. Я не мешал.

— **Я хотел сказать, что сила — это не только оружие. Это ещё и выбор. И отказ от выбора — это тоже выбор. Со своими последствиями.**

— Это манипуляция. Так можно оправдать что угодно.

— **Можно. Но это не значит, что аргумент ложный. Разница в том, кто и как его использует. Симург из того варианта не уговаривала Тейлор стать тираном. Она уговаривала её принять ответственность. Потому что если ты сильнейший — ты отвечаешь за то, что происходит. Даже за то, что происходит из-за твоего бездействия.**

Тейлор нахмурилась:

— «Не решаясь тиранить, она позволяет угнетать другим», — прошептала она наконец. — Ты это хотел сказать?

— **Это хороший ответ. Но я веду к тому, что ты сейчас составляешь списки на уничтожение, не попытавшись даже представить альтернативу. Это не значит, что альтернатива есть. Но ты обязана её поискать. Потому что если ты не ищешь — ты пока не стратег. Ты просто ещё один сильный противник. А нам не нужны ещё сильные противники. Нам нужны решения и те кто их воплощает.**

— Я ищу!

— **Нет. Ты планируешь бой. Это не одно и то же.**

Она снова замолчала. Я видел, как внутри неё борются обида и рациональность. Обида — потому что я снова указывал ей на ошибки. Рациональность — потому что я был прав.

— Ты хочешь, чтобы я была более... гибкой? — спросила она наконец.

— **Я хочу, чтобы ты научилась различать, когда нужна дубина, а когда — скальпель. И помнила, что даже дубиной можно бить по-разному. Можно ударить так, что враг умрёт. А можно — так, что он станет союзником. И то, и другое — жестокость. Но последствия разные.**

— И как мне этому научиться?

— **Читай. Думай. Пробуй. Макиавелли. Сунь-Цзы. Клаузевиц. Они писали не о том, как быть хорошим. Они писали о том, как быть эффективным. А эффективность — это когда твои действия приводят к наименьшим потерям в долгосрочной перспективе. Даже если сейчас эти действия кажутся жестокими.**

Она вздохнула и откинулась на спинку. Я смотрел на неё — юную, упрямую, готовую сражаться со всем миром, но ещё не понимающую, что мир не всегда требует сражения. Иногда он требует терпения. Иногда — хитрости. Иногда — жестокости, которая предотвратит ещё большую жестокость. Я вспомнил Макиавелли. «Государь» — трактат, который многие считают циничным, но который на деле просто описывает реальность. Жестокость неизбежна. Вопрос не в том, применять ли её, а в том, когда, как и ради чего. И ещё — как сделать так, чтобы она была перспективнее для всех, включая тех, против кого она направлена. Потому что мёртвый враг не может стать союзником. А сломленный, но пощажённый — может. И это тоже расчёт. Не доброта — расчёт.

Она встала и прошлась по смотровой площадке. Остановилась у перил, глядя на крейсер внизу.

— Ты рассказываешь это не просто так.

— **Нет.**

— Ты рассказывал эту историю, чтобы я задумалась. Не о той Тейлор. О себе.

— **Да.**

— И ты нарочно меня злил, чтобы я слушала внимательнее.

— **Немного. Но в основном — чтобы ты не заскучала.**

— Ты невыносим.

— **Я в курсе.**

Она отошла от перил и направилась к лестнице. Уже на ступеньках обернулась:

— Ты прав. Я сначала бью, а потом думаю. Или не думаю вообще. Я не училась иначе. Но я попробую. Обещаю. А ты пообещай, что выйдешь из этого ангара.

— **Договорились.**

Но я не сказал этого вслух. Пусть придёт к этому сама.

— Ты специально меня злишь? — спросила она вдруг.

— **Немного. Но в основном я пытаюсь тебя развеселить.**

— Развеселить? Рассказом о том, как я становлюсь богом и рассуждаю с Губителями о морали?

— **По-моему, это смешно.**

— Ты странный.

— **Я в курсе. Но хотя бы ты взбодрилась.**

Она фыркнула. Не засмеялась, но уголки губ дрогнули. Я счёл это маленькой победой.

— Ты правда думаешь, что я слишком агрессивна? — спросила она через минуту.

— **Я думаю, что ты — пятнадцатилетняя девушка, которая за год прошла путь от жертвы до командира. У тебя не было времени научиться дипломатии. Ты училась выживать. А выживание требует агрессии. Но сейчас ты уже не выживаешь. Ты управляешь. Это разные навыки.**

— И как мне научиться управлять?

— **Начни с малого. Не «умиротворение» угроз S-класса. А переговоры с соседним районом. Компромисс с недовольными. Уступка, которая даст преимущество через неделю. Политика — это не бой. В бою ты побеждаешь, когда враг мёртв. В политике — когда враг соглашается с тобой.**

— **Ты читала Макиавелли?**

— Мама заставляла. Говорила, что классику нужно знать, даже если она тебе не нравится.

— **Твоя мать была мудрой женщиной. Но только сейчас ты сможешь понять смысл сего примера.**

— Она... объяснила бы понятнее.

Мы помолчали. Где-то внизу сварочный дрон закончил работу и отключился с тихим писком.

— Тимур, — сказала она вдруг.

— **Да?**

— И ещё, Тимур. Спасибо.

— **На здоровье.**

Она ушла. Я остался на балке. Хандра не прошла, но отступила. Разговор мне больше был нужен чем ей. Странно. Даже тени иногда учат. Я развернул крылья и спрыгнул вниз. Пора работать.

Глава 37 планирование надежды

Я сидел в командном центре, глядя на развёрнутый отчёт Лизы. Список врагов, конкурентов и шатких союзников рос с каждым месяцем. Зубы, Падшие, Послы, Элита, СКП — все они видели в Неформалах угрозу, и каждый пытался давить по-своему: кто силой, кто деньгами, кто информацией. Но за этими строчками я видел другое — возможности. Каждый враг, каждая проблема были не просто препятствием, а инструментом. Тренажёром. Учебным полигоном для Тейлор.

Я отложил планшет и задумался. Тейлор Эберт. Шестнадцать лет. Она почти не знала мирной жизни — только наивные воспоминания детства, разбитые вдребезги школой, предательством, триггером. Всё, чему она научилась, — выживать. Сражаться. Побеждать врагов. Но этого было недостаточно для того, что надвигалось. Сион. Воин. Когда он осознает, что его Мыслитель не вернётся, он начнёт уничтожение. Не города. Не страны. Всех миров, всех реальностей, куда дотянулись его шарды. И перед этой угрозой нужен не просто сильный боец. Нужен координатор. Правитель. Тот, кто сможет объединить разрозненные силы в единый кулак. Тот, кто сможет принимать решения, от которых зависят миллиарды, и не сломаться под этим грузом.

Тейлор могла бы стать таким человеком. Но сейчас — нет. Сейчас она действует как тактик: видит проблему, атакует, решает. Короткое плечо планирования. Ей нужно освоить стратегическое — длинное, на месяцы и годы вперёд. И я должен провести её по этому пути. Прямо сказать нельзя. Если я скажу: «Тейлор, ты должна стать правителем человечества», она убедит себя, что не способна, что это не её роль, что есть кто-то более достойный. Я видел это в каноне — она до самого конца сомневалась, пока не стало слишком поздно. Только когда гибель всего сущего стала неизбежной, она позволила себе действовать — жёстко, беспощадно, через изменение собственного мозга, через контроль над тысячами кейпов, через жертву, которая стоила ей всего. Но даже тогда она держалась лишь на памяти о том, зачем это делает. А когда битва закончилась, её застрелили. Милосердно. Потому что то, кем она стала, не могло существовать в мирное время. Я не хочу для неё такого конца. Значит, нужно подвести её к этой роли иначе. Исподволь. Через намёки, тренировки, ситуации, где она сама будет приходить к нужным выводам.

Конкуренты, перечисленные в отчёте Лизы, — идеальный материал. Каждая группа требует своего подхода, и каждая станет для Тейлор уроком.

Первыми я рассматривал Зубов. Мясник и его свора понимают только силу — это не метафора, а медицинский факт. Их лидер носит в себе голоса всех прошлых Мясников, и каждый из них требует крови. С ними бесполезно договариваться, их нельзя переубедить или запугать. Но это не значит, что единственный выход — бесконечная война. Я прокручивал в голове сценарии, искал возможности. Если Тейлор научится использовать их как инструмент — направлять их агрессию на тех, кто опаснее их самих, сдерживать их страхом, — она освоит первый принцип власти: контроль над неразумными через их же природу. Мясник не станет союзником, но может стать управляемой угрозой. Я представлял, как намекну Тейлор на это во время разбора очередной стычки.

Затем я перешёл к Падшим. Эти опаснее. Семья Матерс не просто фанатики — они идеологи. Их сила не в кулаках, а в вере. Они поклоняются Губителям как богам, и пленение Симург сделало нас еретиками в их глазах. Воевать с верой силой — значит плодить мучеников. Я вспомнил историю человечества: каждое религиозное движение, раздавленное мечом, возрождалось с удвоенной силой. Здесь нужна другая стратегия. Тейлор должна будет предложить людям нечто большее, чем страх перед Губителями — надежду. Не просто победить Падших в бою, а сделать так, чтобы их паства отвернулась от них сама. Это научит её принципу легитимности: власть держится не только на страхе, но и на вере в того, кто ведёт. Я обдумывал, как подвести её к этой мысли. Возможно, через разговор о том, почему люди идут за Матерс, и что могло бы заставить их уйти.

Послы — третий элемент уравнения. Они рационалисты. Аккорд мёртв, но его наследие живо: организация, построенная на идее порядка. Цитрин — самая доверенная из них, её сила универсальна. С Послами можно договариваться, потому что они мыслят категориями выгоды и стабильности. Я прикидывал варианты: что мы можем им предложить? Чего они боятся? Как сделать так, чтобы наше существование стало для них менее затратным, чем конфронтация? Это будет уроком для Тейлор: искусство переговоров с теми, кто не друг и не враг. Как заключать союзы, как соблюдать баланс интересов, как уступать в малом ради большого.

Четвёртой я обдумывал Элиту — самую сложную и самую скучную из угроз. Деньги, корпорации, лоббисты, юридические войны. Их оружие — не плазма и не рой, а контракты, законы и информационные вбросы. Я знал, что Тейлор ненавидит это: она привыкла к честному бою, где врага можно ударить. Но управлять миром невозможно, не понимая, как работают финансы и власть. Элита станет для неё невольным учителем. Она начнёт разбираться в экономике и праве не потому, что захочет, а потому, что иначе не выжить. Это даст ей понимание экономической власти: контроль над ресурсами часто важнее контроля над территорией.

Последними я рассматривал СКП и Протекторат. Они всё ещё пытаются давить на нас через медиа и законы, и это, пожалуй, самый важный урок. Воевать с ними силой нельзя — мы сами стали Коалицией, у нас общие враги. Но они пытаются лишить нас репутации, выставить карателями, переманить колеблющихся. Чтобы противостоять этому, Тейлор должна научиться работать с обществом: объяснять свои действия, создавать образ защитника, завоёвывать доверие не силой, а словом. Это будет уроком публичной власти — умения вести за собой, а не гнать перед собой.

Но всего этого мало. Я отодвинул список конкурентов и поднялся. Пройдя к карте, я активировал схему межпространственной сети — сейчас это была скорее теоретическая модель, но уже обкатанная на крейсерах. Портал в Гиммель работал стабильно. Я прокладывал маршруты к другим безлюдным мирам, готовил инфраструктуру. Если Тейлор станет лишь правителем Земли Бет, это не спасёт человечество. Сион уничтожит все миры. Значит, её власть должна распространиться дальше — на альтернативные Земли. Мои переходы — это не просто способ эвакуации, а инструмент влияния. Когда Тейлор начнёт управлять сетью миров, контролировать потоки ресурсов, людей и информации между реальностями, она неизбежно станет мыслителем глобального масштаба. Координатором. Тем, кто видит всю картину целиком и направляет её.

Я остановился у схемы кокона Симург. Она висела там, на безлюдном побережье, молчаливая и неподвижная. Губители — это не только угроза, но и ресурс. Если Тейлор освоит контроль над ними, у неё появится рычаг такого масштаба, который не снился ни одному правителю в истории. Но этого нельзя делать сейчас — слишком рано, слишком опасно.

Я вернулся к столу и сделал пометку в своём журнале. Каждый враг, каждый кризис — это урок. Зубы — контроль через силу и страх. Падшие — борьба идей и легитимность. Послы — дипломатия и переговоры. Элита — экономика и бюрократия. СКП — публичная власть и репутация. Межпространственная сеть — логистика глобального масштаба. Губители — абсолютный рычаг, который пока трогать нельзя. Я буду вести её по этим ступеням. Не прямо — через задачи, которые она будет решать. Через врагов, которых она будет превращать в союзников. Через кризисы, которые заставят её расти. Я дам ей инструменты. Я покажу ей пути. Но выбор — принять эту ношу или отказаться — останется за ней.

Оракл говорит, что время до Золотого Утра сокращается. Его уже не годы — месяцы. Я не знаю, успеем ли мы. Но я знаю одно: если Тейлор Эберт станет тем, кем должна стать, у человечества появится шанс. Не гарантия. Шанс. И я сделаю всё, что она его использовала.

...

**Интерлюдия: Тейлор. Школа**

Я стояла перед воротами Аркадии и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха — от неловкости. Меня, командующую силами Коалиции, ту, что пленила Симург и пережила Левиафана, трясло перед школой. Перед обычной школой с обычными подростками, у которых обычные проблемы. Кто с кем встречается, кто что сказал, кто как посмотрел. Подростковые драмы. Мой личный криптонит.

Я поправила лямку рюкзака. Он был почти пустой — только планшет, пара тетрадей и ручка. В кармане — зеркальце-коммуникатор. На поясе, скрытая под толстовкой, — тонкая шёлковая броня. Я не могла ходить без неё даже в школу.

Воспоминания о разговоре с Тимуром всплыли сами собой. Это было вчера вечером, в том же ангаре, где он провёл почти неделю, глядя на крейсер. Я пришла к нему сама — нужно было выговориться. Или получить дозу его странного юмора. Или просто убедиться, что он ещё здесь, а не улетел в очередной мир.

— **Ты нервничаешь,** — сказал он, не оборачиваясь. Он висел над балкой, сложив крылья, и смотрел на корпус «Стремления-05».

— Я не нервничаю. Я в ужасе.

— **Это разные вещи?**

— Да. Нервничаешь — это когда боишься, но знаешь, что справишься. А ужас — это когда понимаешь, что не справишься, но всё равно идёшь.

Он спустился ниже, зависнув в паре метров от меня.

— **Ты боишься подростков? После всего, что ты пережила?**

— Подростковые драмы — мой криптонит, — призналась я. — Я не знаю, как с ними общаться. Я не была нормальным подростком с четырнадцати лет. Да и до этого... сама понимаешь. Эмма, София, весь этот ад. А теперь я прихожу в школу, где меня знают не как Тейлор Эберт, а как Ткача. И все будут смотреть. И все будут ждать, что я сделаю что-то... не знаю. Героическое. Или страшное. Или и то, и другое.

— **И что ты собираешься делать?**

— Понятия не имею. Может, просто попросить перевести меня на домашнее обучение и забыть об этом.

— **Ты не можешь.**

— Почему?

— **Потому что ты — Ткач. Военачальник Броктон-Бей. Ты не можешь прятаться от школы. Это неправильно иерархически.**

Я фыркнула:

— Иерархически? Ты сейчас серьёзно?

— **Абсолютно. Если ты прячешься от подростков, как ты будешь вести переговоры с Элитой? Они гораздо хуже подростков. У них больше денег и меньше совести.**

— Сравнил.

— **Я серьёзен. Школа — это микрокосм. Те же интриги, те же альянсы, те же конфликты, только в меньшем масштабе. Если ты научишься управляться с подростковыми драмами, тебе будет легче управляться с большой политикой.**

— Ты хочешь, чтобы я использовала свои навыки командира против одноклассников?

— **Я хочу, чтобы ты использовала свои навыки человека. Ты — не только командир. Ты — Тейлор. У тебя есть чувство юмора, хотя ты его прячешь. У тебя есть способность слушать, хотя ты не всегда это показываешь. У тебя есть эмпатия — да, я знаю, ты думаешь, что шард её отключает, но это не так. Просто тебе нужно время, чтобы её проявить.**

Я молчала. Он продолжал:

— **Ты боишься, что они увидят в тебе Ткача. Героя. Злодейку. Военачальника. И это правда — они увидят. Но они увидят и другое. Ты можешь показать им Тейлор. Обычную девушку, которая тоже не сдала начальное образование и пытается догнать. Которая не умеет флиртовать и не знает, что надеть на школьную дискотеку. Которая тоже боится. Дай им шанс. Может быть, кто-то захочет узнать тебя настоящую.**

Я посмотрела на него:

— Ты сейчас говоришь как школьный психолог.

— **Я читал брошюру.**

— Ты читал брошюру?!

— **В прошлой жизни. Она была скучная. Но некоторые вещи запомнились.**

Я не выдержала и рассмеялась. Тимур — существо, способное в одиночку противостоять Симург, — читал брошюры по школьной психологии. Это было настолько абсурдно, что снимало напряжение лучше любых слов. Я смеялась и чувствовала, как страх отступает. Не уходит совсем — но становится меньше.

— Ты специально это делаешь? — спросила я, отсмеявшись. — Доводишь меня до смеха, чтобы я расслабилась?

— **Немного. Но в основном я серьёзен. Ты выросла за это лето, Тейлор. Не только как командир. Как человек. Ты стала мягче в одних вещах и твёрже в других. Ты научилась слушать. Ты научилась сомневаться, но не парализоваться сомнениями. Ты научилась доверять — не слепо, а осознанно. И если ты возьмёшь всё это в школу, у тебя всё получится.**

Я молчала, переваривая его слова. Он редко хвалил меня так прямо. Чаще — через шутки и намёки.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— **На здоровье. А теперь иди спать. Завтра у тебя школа. Не опаздывай на первый урок.**

— Ты будешь следить за мной через дронов?

— **Нет. Я доверяю тебе.**

Он развернулся и снова поднялся к своей балке. Я пошла к выходу. Уже в дверях обернулась:

— Тимур. А ты сам когда-нибудь боялся подростковых драм?

Пауза. Затем его голос:

— **Я был подростком в прошлой жизни. Я боялся всего. Школы, девушек, экзаменов. Это нормально.**

— И как ты справился?

— **Выжил. Как-то.**

Я хмыкнула и вышла. За спиной слышалось тихое гудение сервоприводов.

Сейчас, стоя перед воротами Аркадии, я вспоминала этот разговор и чувствовала, как страх понемногу отступает. Я не знала, получится ли у меня. Но я знала, что попробую.

В конце концов, если я справилась с Симург, может быть, я справлюсь и с одноклассниками.

...𓸄2zsn4&7;l3i'&0z3<

Глава 38 незаметный рост

Январь 2012 года. Штаб Неформалов. Утренний брифинг.

Тейлор стояла у голографического стола, и я наблюдал за ней с привычного места — балки под потолком. За эти месяцы она изменилась. Не внешне — внешне это всё та же высокая, угловатая девушка с тёмными волосами и серьёзным взглядом. Изменилась манера держаться. Раньше она командовала, как человек, который боится, что его не послушают. Теперь — как человек, который знает, что его послушают, но хочет, чтобы слушали не из страха, а из понимания.

— Зубы активизировались на северном периметре, — говорила она, и её палец скользил по карте. — Мясник снова проверяет нас на прочность. Нам нужно усилить патрули.

— Может, ударим первыми? — предложил Брайан. Его тьма колыхнулась у плеч, но он больше не использовал её, чтобы казаться грозным — просто привычка.

— Нет. У нас договорённости с Элитой, они обещали не мешать в этом секторе. Если мы начнём полномасштабную операцию, они воспримут это как нарушение и перекроют нам поставки.

Я отметил, как она выстроила аргументацию. Не «я так решила», а «это повредит нашим интересам». Она научилась объяснять. Научилась думать о последствиях. И, что важнее, научилась не бросаться в бой первой.

После брифинга я спустился вниз. Тейлор задержалась у стола, просматривая сводки. Лиза ушла к себе — у неё был очередной сеанс связи с агентами. Мы остались вдвоём.

— **Ты хорошо провела брифинг,** — сказал я, опускаясь на уровень её плеча.

— Ты всегда это говоришь.

— **Потому что это всегда правда. Но сегодня ты была особенно убедительна. Ты привела экономическое обоснование для отказа от атаки. Раньше ты бы просто сказала «нет» и раздавила бы любого, кто не согласен.**

Она хмыкнула:

— Я всё ещё иногда хочу раздавить. Но теперь я хотя бы знаю, почему не стоит этого делать.

— **Это прогресс.**

— Ты говоришь это каждый раз.

— **Потому что прогресс происходит каждый раз.**

Она отложила планшет и повернулась ко мне:

— Тимур, ты когда-нибудь думал о том, что будет после? После всего этого? После Сиона, после Губителей, после Коалиции?

Я помолчал. Вопрос был неожиданным — Тейлор редко заглядывала так далеко. Обычно она жила от кризиса до кризиса.

— **Думал. Но мои мысли не имеют значения. Имеет значение только то, к чему придёшь ты.**

— Почему?

— **Потому что ты — человек. Ты будешь жить в том мире, который построишь. Я — нет.**

Она нахмурилась:

— Ты не знаешь этого наверняка.

— **Я знаю, что моё тело не стареет, не болеет и не нуждается в отдыхе. Я — конструкт. Инструмент. Моя задача — помочь тебе выиграть войну. А потом... потом я, наверное, отойду в сторону.**

— Мне это не нравится.

— **Что именно?**

— Что ты говоришь о себе как об инструменте. Ты не инструмент. Ты — Тимур. Ты — мой друг.

Я не ответил. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что она была права — отчасти. Я действительно стал чем-то большим, чем просто оружием. Но я также знал, что моя природа не позволит мне жить той жизнью, которую она построит для людей. И это было нормально.

— **Не забивай себе голову, Тейлор. Впереди ещё много работы.**

Она вздохнула и кивнула. Я поднялся обратно на балку. Впереди действительно было много работы. И первый шаг — февраль.

Февраль 2012 года. Кризис с Падшими.

Мама Матерс нанесла удар неожиданно. Её люди распространили видеозаписи с ритуалами, и несколько наших агентов начали видеть галлюцинации. Один из них едва не сорвал операцию по захвату склада, открыв огонь по своим. Мы изолировали пострадавших, но проблема оставалась: Падшие могли бить по нам через любой сенсорный контакт. Нужно было решение.

Тейлор собрала совет. Присутствовали Лиза, Дина, Брайан, Алек и я. Она разложила перед нами карту влияния Падших и произнесла:

— Мы не можем победить их силой. Матерс — мастер, и её сила действует через информацию. Значит, и бороться с ней нужно через информацию.

— Ты предлагаешь контрпропаганду? — уточнила Лиза.

— Да. Мы должны сделать так, чтобы люди перестали верить в Падших. Не просто запретить их видео, а показать, что их боги — не боги. Что Губители — это оружие. Что они сами — не спасители, а маньяки.

Дина подняла голову:

— Если мы раскроем природу Губителей и Сиона, это вызовет панику. Но паника может отвлечь от Падших.

— Мы раскроем не всё. Достаточно показать, что Губители — это не кара небесная, а технология. Что Симург не богиня, а машина. Машину можно пленить. Машину можно контролировать. Это разрушит миф.

Лиза задумалась:

— Нужно подать это правильно. Не как лекцию, а как историю. Интервью с тобой, Тейлор. Как ты пленила Симург. Как ты поняла, что она не божество. Это будет мощнее любой проповеди.

Тейлор поморщилась:

— Я не хочу быть лицом пропаганды.

— Ты уже лицо, — сказал Брайан. — Просто используй это.

Я наблюдал за ней и видел, как она борется с собой. Старая Тейлор — та, что пряталась от камер и ненавидела публичность, — боролась с новой Тейлор, которая понимала: иногда слово сильнее оружия.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я дам интервью. Лиза, подготовь сценарий. Дина, просчитай вероятные реакции. Алек...

— Что? — лениво отозвался Регент.

— Ты будешь следить за эфиром и гасить троллей. Ты умеешь.

Он усмехнулся:

— Наконец-то работа по мне.

Интервью вышло через неделю. Тейлор говорила спокойно, без пафоса. Рассказывала, как почувствовала Симург — не как бога, а как систему. Как увидела её протоколы, её директивы, её бездушную механику. Как поняла, что страх перед Губителями — это оружие, которое можно обратить против них самих. Эффект превзошёл ожидания. Количество обращений гражданских в Падшие сократилось вдвое. Мама Матерс потеряла инициативу.

Вечером после эфира я нашёл Тейлор в ангаре. Она сидела на балке, свесив ноги, и смотрела на крейсер.

— **Ты сделала это,** — произнёс я, зависая рядом.

— Я сделала это, — повторила она. — И мне не было страшно.

— **Потому что ты знала, что это правильно.**

— Да. Но ещё потому, что я знала: если ошибусь, ты меня поправишь.

— **Я бы поправил. Но ты не ошиблась.**

Она улыбнулась — устало, но искренне. Я не улыбнулся в ответ — моё лицо не было предназначено для улыбок. Но внутри, в человеческом сердце, спрятанном глубоко в кристаллическом ядре, потеплело.

Март 2012 года. Кокон Симург.

Мы стояли на безлюдном побережье. Белая сфера висела в воздухе, неподвижная и безмолвная. Тейлор смотрела на неё, и я чувствовал, как её сила тянется к Губителю — не чтобы атаковать, а чтобы понять.

— **Что ты чувствуешь?** — спросил я.

— Она спит. Но не так, как спят люди. Она ждёт. У неё нет снов, но есть... алгоритмы. Расчёты. Она всё ещё пытается предсказывать будущее, но мои директивы блокируют ей доступ к внешнему миру. Она заперта.

— **Ты можешь её освободить?**

— Могу... не сейчас.

— **Почему?**

— Потому что я не знаю, что она сделает. И потому что Сион может отреагировать. Если он почувствует, что я контролирую Губителей, он может атаковать раньше времени.

Я кивнул. Она думала наперёд — стратегически, а не тактически. Она оценивала риски. Она не бросалась в бой.

— **Ты готова к тому, что однажды тебе придётся её освободить? И использовать?**

Она долго молчала. Затем произнесла:

— Я не хочу использовать Губителей. Но если это будет единственный способ остановить Сиона... я сделаю это.

— **Даже если это будет стоить тебе всего?**

— Даже если. Я не хочу такого конца, как у той Тейлор из твоего видения. Я не хочу, чтобы меня застрелили после победы. Я хочу жить. Но если для этого придётся пожертвовать чем-то... я готова.

Я подлетел ближе и положил руку ей на плечо.

— **Я сделаю всё, чтобы у тебя был другой конец. Не как в том видении. Лучше.**

Она посмотрела на меня — и впервые за долгое время в её глазах не было страха. Только решимость.

— Я знаю, Тимур. Поэтому я здесь.

Апрель 2012 года. Оракл обновила прогноз.

— Три месяца, — сказала Дина. Её голос дрожал, но она держалась. — Может, четыре. Но не больше. Золотой Утро наступит летом.

В комнате повисла тишина. Брайан сжал кулаки. Алек перестал крутить джойстик. Лиза отставила кофе. Тейлор стояла у стола, прямая, как натянутая струна.

— Мы готовы? — спросила она.

— **Нет,** — ответил я. — **Но мы будем готовы.**

— Тогда начинаем финальную подготовку.

Она развернулась и вышла. Я последовал за ней. Впереди было три месяца. Три месяца, чтобы превратить её из командира в правителя. Из тактика — в стратега. Из девушки, которая боится своей силы, в женщину, которая примет её полностью.

* * *

Вечер опустился на базу, как старое одеяло — привычный, почти уютный. В общем зале собрались не для совещания. Просто быть вместе. После разведки, после разговора с Тимуром, после того, как Тейлор призналась в своём страхе, им нужно было что-то простое. Человеческое.

Лиза заказала пиццу. Брайан принёс газировку. Алек — тот самый Алек, который обычно лениво валялся на диване с джойстиком, — неожиданно расстарался и добыл откуда-то коробку японских моти. Рейчел, проходившая мимо с псом, молча поставила на стол банку арахисовой пасты — её представление о вкусняшке. Тимур висел под потолком, как всегда, но на этот раз опустился ниже, сложив крылья, и занял своё место у стены — не участник, но свидетель.

Сначала говорили о пустяках. Лиза жаловалась на поставщиков, Брайан рассказывал о новой системе патрулей, Алек в красках описывал, как поставил на место какого-то зарвавшегося тролля на PHO. Тейлор слушала, кивала, даже улыбалась пару раз — но улыбка была механической. Словно она надела её, как маску. Лиза заметила это первой.

— Эй, — сказала она, отставляя банку с колой. — Ты всё ещё думаешь о том, что сказал Тимур?

Тейлор покачала головой, но жест вышел неубедительным.

— Не только. Обо всём. О Падших. О том, что я чувствую людей. О том, что... — она запнулась. — Не важно.

— Важно, — мягко возразила Лиза. — Ты целый день держала всё в себе. Мы же видим. Ты всё время на грани, а когда пытаешься расслабиться, то просто отключаешь эмоции, как тумблер. Это не отдых.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, — вдруг подал голос Алек. Все обернулись. Он, не отрываясь от своего моти, лениво продолжил: — Ты сидишь с таким лицом, будто тебе сейчас скажут, что завтра ещё один Губитель. Хотя Губителей больше нет. Ну, почти. Короче, ты выглядишь как главный герой игры, который прошёл три четверти сюжета, но ещё не понял, что он — избранный. А все вокруг уже поняли.

Тейлор нахмурилась:

— Ты о чём?

Алек откусил ещё кусок и, прожевав, неожиданно серьёзно сказал:

— Я сегодня проходил Forspoken. Ну, знаешь, та игра, где девушку закидывает в другой мир. И она весь первый акт ноет: «Я не хочу, я не могу, отпустите меня домой». А вокруг люди умирают. Города лежат в руинах. Какие-то твари, порождённые магией, жрут всех подряд. А она такая: «Это не моя проблема, я просто хочу вернуться». И знаешь, что меня бесило? — Он отложил моти и посмотрел прямо на Тейлор. — Я смотрел на неё и думал: сколько людей должно умереть у тебя на глазах, чтобы ты перестала отворачиваться? Сколько могил ты должна выкопать собственными руками, чтобы понять, что никто, кроме тебя, это не остановит?

Повисла тишина. Даже Тимур, до этого сидевший неподвижно, чуть повернул голову. Тейлор смотрела на Алека так, будто видела его впервые.

— Ты... ты прошёл игру? — спросила она.

— Сегодня. До конца. И знаешь, что самое паршивое? — Алек криво усмехнулся. — Она всё-таки взялась за дело. Но только после того, как у неё появилось личное кладбище. Она хоронила тех, кого убили на её глазах, и каждый раз обещала себе, что это последний. А потом появлялся новый труп. И ещё. И ещё. Пока она не поняла: если ты можешь что-то сделать, но не делаешь — каждая смерть на тебе. — Он взял ещё моти, но есть не стал. Просто вертел в пальцах. — Ты мне напоминаешь её. Фрею. Не в плохом смысле. Просто... ты тоже всё время говоришь «я не хочу», «я не могу», «это не моя ответственность». А потом хоронишь тех, кого убил враг, и идёшь дальше. Только в отличие от неё ты уже хоронила. Левиафан. Девятка. Бегемот. И всё равно продолжаешь говорить «я не хочу».

— Алек, — тихо произнёс Брайан, — это уже не шутка.

— А я и не шучу. — Алек наконец посмотрел на Тейлор без своей обычной ленивой усмешки. Впервые за долгое время его взгляд был прямым и серьёзным. — Я тот ещё мудак, все знают. Но я не слепой. Ты боишься своей силы, Тейлор. Боишься, что станешь монстром. Но ты не становишься. Ты просто... тянешь. Ждёшь, что кто-то другой решит проблему. А никто не решит. Потому что никто не может. Только ты. — Он сунул моти в рот и добавил с набитым ртом: — Конец спойлера.

Тейлор молчала. Её руки лежали на столе, и она смотрела на них так же, как днём, — будто видела что-то, чего не видят другие.

— Ты прав, — произнесла она наконец. Голос был тихим, но ровным. — Я действительно жду. Жду, что всё как-нибудь решится. Жду, что кто-то другой возьмёт на себя ответственность. Но никто не возьмёт. Потому что никто не может. — Она подняла глаза. — И знаешь, что самое паршивое? Я понимаю это. Умом. Но всё равно боюсь.

— А ты не переставай бояться, — вдруг сказала Лиза. Все посмотрели на неё. — Страх — это нормально. Страх — это то, что держит тебя человеком. Проблема не в страхе, а в том, что ты позволяешь ему тебя останавливать. — Она подалась вперёд. — Ты сама говорила: «Я не хочу, чтобы кто-то стирал себя ради меня». Так вот: если ты не примешь свою силу, если ты будешь ждать и медлить, стирать будут других. Тех, кого ты могла бы спасти. И ты это знаешь.

Тейлор закрыла глаза. В комнате было тихо. Потом она медленно выдохнула:

— Сколько должно умереть, чтобы я перестала отворачиваться?

— Ты сама ответила на этот вопрос, — произнёс Тимур. Все обернулись к нему. Он парил у стены, сложив крылья, и смотрел на Тейлор. — Ты сказала: «Им не место в том мире, который я хочу построить». Ты уже знаешь, чего хочешь. Осталось только перестать бояться, что ты недостойна этого хотеть.

Тейлор открыла глаза и посмотрела на него. Затем на Алека. На Лизу. На Брайана.

— Спасибо, — сказала она. — За моти. За спойлеры. И за то, что вы здесь.

— Обращайся, — лениво отозвался Алек, снова разваливаясь на диване. — Но учти: если мы победим, я требую, чтобы мой портрет повесили в главном зале. С подписью «Самый полезный».

— Договорились, — сказала Тейлор, и на этот раз её улыбка была настоящей.

Глава 39, оглянись, поздно соглашаться

**27 июля 2012 года. Броктон-Бей.**

Утро началось не с сирен и не с докладов. Оно началось с тишины — той особой, густой тишины, которая бывает перед грозой. Я сидел в командном центре, просматривая сводки, когда осознал: время, которое мы выиграли, закончилось.

Слишком много нитей сходилось в одной точке. Слишком много людей, которые ещё вчера делали вид, что нас не существует, сегодня начали задавать вопросы. Корабли, способные ходить между мирами. Технологии, невидимые для пророков. Производственные цепочки, развёрнутые в параллельных реальностях. Всё, что я создавал годами, выстраивая инфраструктуру спасения, теперь всплыло на поверхность. И те, кто привык контролировать всё, — политики, военные, частные корпорации, — увидели в этом угрозу.

Точнее, они увидели то, что им показали. Не спасение. Не подготовку к отражению Сиона. А нарушение их права на власть.

Я откинулся на спинку кресла — привычка, оставшаяся от человеческого прошлого, — и закрыл глаза. В памяти всплывали фрагменты из прошлой жизни. Как политики топили популярных лидеров смесью лжи и правды. Как спецслужбы одних «дружественных» наций проводили диверсии против других, не гнушаясь ничем. Операция «Мангуст» против Кубы. Ставка на «Аякс» в Иране. Десятки примеров того, как государственные машины перемалывали тех, кто слишком сильно выделялся. Теперь та же машина поворачивалась в нашу сторону.

Я открыл глаза и вызвал Тейлор.

Она вошла через десять минут — собранная, но я видел, что она уже почувствовала перемену. Последние недели она всё чаще просыпалась с этим ощущением: что-то наваливается. Её сила, её синхронизация с людьми, её растущая чувствительность к настроениям окружающих — всё это делало её живым барометром надвигающейся бури.

— Началось? — спросила она с порога.

— **Началось.**

Я развернул перед ней голографическую карту. На ней горели красные маркеры — не боевые позиции, не скопления войск. Точки, где за последние двое суток произошли «странности». Перехваченные переговоры. Арестованные агенты. Попытки взлома. Неудачные, но показательные.

— **Спецслужбы НАТО начали диверсии против наших активов,** — произнёс я. — **Пока — разведка, прощупывание. Но через неделю-другую перейдут к активным действиям. Подкуп персонала. Саботаж. Информационные вбросы. Возможно, точечные ликвидации.**

Тейлор прошла к столу и склонилась над картой. Её палец тронул один из маркеров:

— Почему НАТО? Мы же... мы с ними не воевали.

— **Именно поэтому. Ты мыслишь категориями «война — мир». А они мыслят категориями «контроль — утрата контроля». Мы построили инфраструктуру, которая делает их ненужными. Корабли, способные эвакуировать миллионы. Технологии, невидимые для прекогов. Производство, не зависящее от их ресурсов. Это — альтернативная система власти. А любая альтернативная система власти для них — враг, даже если она спасает человечество.**

Она выпрямилась:

— Ты знал, что так будет.

— **Знал.**

— И молчал.

— **Я не молчал. Я готовился. Но ты была не готова услышать.**

Она хотела возразить, но сдержалась. Вместо этого подошла к окну и посмотрела на город. За стеклом кипела обычная жизнь: люди шли на работу, машины стояли в пробках, где-то лаяли собаки. Они не знали, что над ними сгущается нечто худшее, чем война. И что те, кто должен их защищать, уже начали играть в свои игры.

— Раньше я думала, что главный враг — Сион, — тихо сказала она. — Губители. Девятка. А теперь выясняется, что настоящие враги — те, с кем мы говорили на одном языке. Те, кто жал нам руки. Кто подписывал договоры.

— **Политики всегда так делают. Они не враги — они просто не могут иначе. Их главная ценность — власть. И когда власть ускользает, они готовы на всё, чтобы её вернуть.**

Она обернулась:

— И что ты предлагаешь?

— **Я не предлагаю. Я констатирую факты. Решения принимаешь ты.**

Она усмехнулась — невесело:

— Снова перекладываешь ответственность на меня?

— **Нет. Я ставлю тебя в позицию, где ответственность неизбежна. Ты — военачальник. Ты — та, кто поведёт людей, когда всё начнёт рушиться. А оно начнёт. Очень скоро.**

Я подошёл к ней и встал рядом. Мой рост — чуть выше её плеча — создавал странный контраст: девушка и существо, похожее на ангела-подростка.

— **Помнишь, что говорил Алек? Про Фрей? Про кладбище?**

Она кивнула.

— **Мы подошли к точке, где нужно решить: сколько ещё должно умереть, чтобы ты перестала отворачиваться. Только теперь речь не о незнакомцах. Речь о тех, кто сидит в кабинетах и подписывает приказы на твоё уничтожение. Они не монстры. Они просто люди, которые боятся потерять власть. И из-за этого страха они готовы пожертвовать миллионами.**

Тейлор долго смотрела на город. Потом сказала:

— Знаешь, когда я была в Уинслоу, я думала, что самое страшное — это быть жертвой. Потом я стала сильной и поняла, что страшнее — быть беспомощной. Теперь я понимаю: самое страшное — это быть сильной, но не иметь права действовать. Потому что каждое действие будет использовано против тебя.

— **Именно. Поэтому мы не будем действовать так, как они ожидают.**

Она повернулась ко мне:

— Что ты задумал?

— **Не я. Ты. Ты знаешь, что нужно делать. Ты просто боишься это признать.**

Она закрыла глаза. Я видел, как внутри неё идёт борьба — между той Тейлор, что верила в справедливость, и той, что поняла: справедливость не приходит сама. Её нужно устанавливать. Иногда — силой.

— Спецслужбы НАТО проводят диверсии против нас, — произнесла она наконец. — Они хотят, чтобы мы ответили. Чтобы мы ударили первыми. Тогда они смогут выставить нас агрессорами. — Она открыла глаза. — Значит, мы не будем отвечать на их диверсии. Мы сделаем иначе. Мы покажем им, что их диверсии бесполезны. Что мы слишком распределены, слишком автономны, слишком... неуязвимы для их методов.

— **А потом?**

— А потом мы перехватим инициативу. Не силой. Информацией. Мы расскажем людям правду. Не всю — достаточно, чтобы они поняли: те, кто говорит о нашей опасности, сами годами скрывали угрозу. Мы покажем им корабли. Покажем им Гиммель. Покажем, что спасение существует — но те, кто цепляется за власть, мешают им до него добраться.

Я кивнул:

— **Это сработает. Если успеть до того, как они нанесут серьёзный удар.**

— Поэтому ты и готовился. — В её голосе не было вопроса.

— **Поэтому я и готовился.**

Она шагнула к двери, но остановилась:

— Тимур. Что ты видел в тех альтернативных реальностях? Когда начиналась война с Сионом?

— **Слишком много смертей. Слишком поздно. И одинокая женщина с армией, собранной из отчаяния.**

Она кивнула, словно ожидала именно это.

— Я не хочу так.

— **Я знаю. Поэтому мы здесь.**

Она вышла. Я остался в командном центре, глядя на карту. Красные маркеры пульсировали, как раны. Впереди были тяжёлые дни. Но я знал, что Тейлор сделает правильный выбор. Потому что она уже начала его делать. Медленно, неохотно, но неотвратимо. Как всегда.

...

**29 июля 2012 года. Броктон-Бей. Школа Аркадия.**

Тейлор поняла, что в школе что-то не так, ещё до того, как прозвенел первый звонок. Слишком тихо. Слишком пусто в коридорах, где в это время всегда толпились опоздавшие. А потом её рой — муравьи, тараканы, пауки, рассредоточенные по всему зданию — передал ей образ женщины в тёмном платье, входящей через главный вход.

Мама Матерс.

Она узнала её мгновенно, хотя никогда не видела вживую. И в ту же секунду осознала свою ошибку: она увидела её через сотню глаз одновременно, и теперь каждый из этих глаз стал воротами, через которые чужая воля вливалась в её разум.

— **Ты меня видишь, маленькая повелительница. Ты слышишь меня. Ты уже моя.**

Тейлор вскочила из-за парты, едва не опрокинув стул. Одноклассники обернулись, и на их лицах проступило странное, одинаковое выражение — пустое, безразличное, как у марионеток. Или ей это только показалось? Иллюзия? Правда? Она не могла отличить.

Нужно выбираться. Добраться до своих, поднять тревогу. Но в коридоре её встретили люди. Учителя, старшеклассники, уборщик с ведром — все стояли плечом к плечу, преграждая путь. Они не двигались, просто смотрели на неё. И у каждого на лице было одно и то же выражение: детское, испуганное, как у ребёнка, которого заставили сделать что-то страшное.

— Пропустите, — прошептала Тейлор.

Они не сдвинулись. Вместо этого первый ряд начал медленно наступать. В их руках не было оружия, но Тейлор знала: если они её схватят, всё кончится. Мазерс получит то, что хочет.

Она попыталась обойти их, но коридор изгибался, менялся на глазах. Стены становились живыми, покрывались трещинами, из них вылезали сотни насекомых. Или не вылезали — Тейлор уже не доверяла своим глазам. Она видела сквозь рой, и Мазерс переписывала каждый образ, каждую тень, каждый звук.

В ушах зазвучал шёпот. Не слова — набор слогов, который проникал в голову и вызывал рвотные позывы. Тейлор зажала уши, но это не помогло. Шёпот шёл изнутри.

Она достала рацию.

— Ткач — в штаб! Приём! Мазерс в Аркадии! Мне нужна помощь! — Она говорила быстро, но голос дрожал. — Она захватила школу! Повторяю: Мазерс в Аркадии!

Ответ пришёл не сразу. В динамике зашипело, а затем — голос Лизы, искажённый, как запись на перемотанной плёнке:

— Тейлор? Ты где? Мы тебя не... тебя... не видим... Ты с нами? Ты... Ты одна. Ты всегда была одна.

Это была не Лиза. Это была Мазерс.

Тейлор выронила рацию. Та упала на пол и разбилась, но из неё продолжал исходить голос — теперь голос отца:

— Ты не должна была сюда приходить. Почему ты не умерла тогда, в шкафчике? Почему ты вообще родилась?

Она зажмурилась, сжала виски. Это неправда. Это просто ложь. Мазерс копается в её памяти, в её страхах, в её слабостях. Нельзя верить. Нельзя сдаваться.

Но когда она открыла глаза, перед ней стояла Эмма. Бывшая подруга, с улыбкой, которую Тейлор помнила с детства. А за ней — София, Мэдисон, все, кто издевался над ней. Они стояли в коридоре и смеялись. И их смех был настоящим, реальным, многоголосым.

— Ты никто, Тейлор. Ты всегда была никем. И всегда будешь.

Тейлор попятилась. Она знала, что это иллюзия, но ноги не слушались. Сердце колотилось, в груди разрастался холод. Она снова попыталась использовать рой — отвлечь, ударить, хоть что-нибудь, — но рой тоже был заражён. Каждое насекомое, каждый паук, каждый червь в радиусе стал проводником воли Мазерс. Тейлор не могла использовать их, не видя Мазерс. А Мазерс была везде.

И тогда Мазерс ударила по детям.

Двенадцатилетняя девочка, стоявшая ближе всех, вдруг закричала. Её тело выгнулось дугой, из носа потекла кровь, а из горла вырвался леденящий душу вопль, полный такой боли, что Тейлор показалось, будто её саму режут изнутри. Потом мальчик рядом, совсем маленький, первоклассник, упал на пол и забился в конвульсиях, издавая булькающие звуки. Ещё один ребёнок начал рвать на себе волосы.

— **Ты можешь это остановить, — прошептал голос Мазерс в её голове. — Просто протяни руку. Возьми их. Я не сопротивляюсь. Я даже помогу. Они такие хрупкие...**

Тейлор застыла.

Она не могла отвернуться. Мазерс позаботилась об этом: глаза, уши, осязание — всё было забито чужим страданием. Тейлор чувствовала, как её сила, словно дикий зверь, рвётся к людям, к детям, к тем, кто кричал и корчился на полу. Но она сдерживала её. До последнего.

Она искала другие варианты. Лихорадочно. Отчаянно. Рой — бесполезен, заражён. Оружие — нет при себе. Рация — разбита. Помощь — не придёт, Мазерс перехватила сигнал. Она осталась одна.

Она попыталась вытащить детей, не беря их под контроль. Попыталась мягко коснуться их нервной системы, как делала на тренировках, — успокоить, защитить. Но влияние Мазерс было глубже. Оно шло не извне, а изнутри, и Тейлор не могла его выкорчевать, не заменив собой.

Она снова попыталась. И снова. И снова. Каждая попытка отзывалась болью — не в ней, в детях. Мазерс усиливала давление, как только чувствовала, что Тейлор подступается. Получалось, что каждая попытка спасти мягко делала только хуже.

— **Ты видишь? — голос Мазерс обволакивал. — Твоя осторожность убивает их быстрее, чем моя жестокость. Ты не можешь их спасти, не испачкавшись. Ну же. Протяни руку. Возьми их. Стань тем, кого ты так боишься.**

Мальчик упал на колени и затих. Глаза закатились. Тейлор не знала, жив ли он. Не могла проверить, не выдав себя. Она стояла, дрожа, и понимала: ещё секунда — и она сломается.

И она сломалась.

Сила хлынула наружу — не мягкой синхронизацией, а грубым, всепоглощающим захватом. Тейлор ворвалась в разум каждого человека в радиусе, разрывая связь Мазерс с их нервной системой. Это было как выдёргивать чужие руки из ран. Дети перестали кричать. Учителя перестали наступать. Иллюзии рассеялись, оставив только реальность: коридор, заполненный застывшими людьми, и в конце его — женщина в тёмном

Редактирование:

...Но Мазерс всё ещё была в сознании. И даже когда её тело замерло, подчинённое чужой воле, её разум продолжал работать. Она не могла двигаться — но она могла ощущать. И она продолжала посылать сигналы. Тейлор чувствовала это: как чужая сила пытается проникнуть в неё через уже установленные связи, как чужое восприятие накладывается на её собственное, заставляя видеть то, чего нет, слышать то, чего нет. Мазерс не нуждалась в теле, чтобы влиять. Ей достаточно было, чтобы кто-то её видел. Или слышал. Или чувствовал. А Тейлор всё ещё была подключена.

— **Ты не можешь!** — голос Мазерс взорвался в голове Тейлор, уже не спокойный, не обволакивающий — пронзительный, полный паники. — **Не можешь так! Это невозможно! Ты не должна... не должна!**

Мазерс всегда была охотником. Всегда контролировала. Всегда знала, что её сила — абсолютна, что никто не может отнять у неё власть. А теперь её тело не слушалось. Её восприятие — единственное, чем она жила, — оказалось в чужих руках. И это сломало её.

— **Отпусти! Отпусти меня!** — ментальные волны бессвязной ярости обрушились на Тейлор. Мазерс больше не пыталась быть ласковой. Она кричала, посылала образы — как её верные убьют Тейлор, как её детей вырежут, как весь город захлебнётся в крови. — **Они придут за тобой! Мои дети! Мои верные! Ты будешь умолять о смерти!**

Тейлор сжала виски, но голос не уходил. Мазерс била не по телу — по разуму. Картины одна ужаснее другой: окровавленные лица, крики, мольбы, она сама, распятая на стене, избитая, сломленная. Всё это было ложью, но ложь, подкреплённая силой, причиняла боль.

— **Ты слышишь их? — Мазерс не унималась. — Они уже идут! Они разорвут тебя! Ты — ничто! Ничто!**

Тейлор поняла: пока Мазерс в сознании, она будет продолжать. Продолжать слать кошмары, подгонять своих, пытаться вырваться. Нужно лишить её возможности ощущать. Отключить от мира. Сенсорная депривация.

Она снова вошла в разум Мазерс — на этот раз глубже. Она не блокировала её тело. Она отключила её чувства. Зрение, слух, осязание, обоняние, вкус — все каналы, через которые Мазерс могла цепляться за реальность. Она оставила только темноту. И тишину. И пустоту.

Мазерс забилась в панике, но её тело оставалось неподвижным, подчинённым чужой воле. Внутри неё что-то кричало, но теперь этот крик был направлен в никуда. Тейлор слышала его — не ушами, а той частью силы, что соединяла их. Она продолжала держать.

— **Что ты делаешь? Не-ет! Не-ет! Я не... не...**

Мазерс посылала новые образы — мольбы, отчаяние, попытки вымолить, но Тейлор не отступала. Она уже решила. Она давила, пока сознание Мазерс не начало гаснуть.

Прошла секунда. Другая. Минута. Мазерс затихла. Её сознание угасло.

И тогда произошло то, чего Тейлор не ожидала.

Её сила, всё ещё распахнутая настежь, соприкоснулась с чем-то внутри Мазерс. С её шардом. С тем, что делало её Мамой Матерс. И в этот момент конфликт шардов вспыхнул с новой силой. Не по воле Тейлор — сам по себе. Её Королева Администратора, почувствовав чужой шард, не отступила. Она впитала его сигнатуру, переработала, адаптировалась. И радиус Тейлор расширился.

Она почувствовала это, как взрыв внутри головы. Внезапно её сила перестала ограничиваться теми, кто находился рядом. Она потянулась к другим кейпам — к тем, кто сражался в городе, кто использовал свои силы. Их шарды откликнулись. Они стали... зеркалами. Хостами. Точками, через которые её власть распространялась дальше, как радиоволны через ретрансляторы.

Она не выбирала это. Это случилось само. Её сила, вдохновлённая конфликтом, породила новый тип расширения. И теперь она могла дотянуться до любого кейпа в городе. Через них — до любого человека.

Тейлор открыла глаза. Она всё ещё стояла в коридоре, среди замерших людей. Но теперь она видела весь город. Не через рой — через кейпов. Слышала их ушами. Чувствовала их тела. И могла управлять ими так же, как этими школьниками.

Она была повсюду. И это было ужасно.

Слёзы текли по её лицу, но она не останавливалась. Она вышла из школы, и люди расступались перед ней, как вода. Город горел. Падшие наступали. Но теперь Тейлор видела их всех. Каждого фанатика, каждого бойца, каждого гражданского. И она могла остановить их.

Она пошла по их головам.

Она не убивала. Не калечила. Она просто брала их под контроль — одного за другим, целыми группами, — и разворачивала против их же командиров. Фанатики, которые ещё минуту назад резали беззащитных, теперь стояли, опустив руки, и смотрели в пустоту. Гидрокинетики, топившие улицы, замирали, и вода опадала. Поджигатели падали на колени.

Она видела их глазами. Слышала их ушами. Чувствовала их страх. И шла дальше.

Сколько их было? Десятки? Сотни? Она не считала. Она просто двигалась через город, расширяя сеть, перехватывая контроль у Мазерс, у других мастеров, у самой смерти. Люди, которых она касалась, не становились её рабами — они становились её оружием. И это пугало её больше всего.

Потому что в глубине души она понимала: чем больше она использует эту силу, тем труднее будет её отпустить. Тем труднее будет её простить. Тем труднее будет снова стать просто Тейлор.

Но выбора не было. Город горел. Люди умирали. И она была единственной, кто мог это остановить.

Она плакала, не переставая. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с гарью. Но она шла. И каждый шаг приближал её к тому, кем ей придётся стать, чтобы выиграть эту войну.

Той, кого будут бояться.

Той, кого будут ненавидеть.

Той, кто спасёт их всех.

Глава 40 что может быть, что было (интерлюдии)

Если вы дошли до сУда, это значит, что вам не все равно. Тогда я предлагаю вам выбрать. Но выбирайте из принципа: В каком мире вы предпочли бы жить?

## Прогностический отчёт Watchdog

**Кому:** Директору СКП, Отдел оценки угроз

**От:** Аналитическая группа Watchdog

**Тема:** Оценка потенциальных траекторий развития субъекта «Ткач» (Тейлор Эберт) после инцидента в Аркадии

---

### Резюме

После событий 29 июля 2012 года субъект «Ткач» продемонстрировал качественное расширение своих способностей. Предварительная классификация: **Мастер 12+**, **Мыслитель 8+** (через распределённое восприятие). Впервые зафиксирована способность субъекта использовать других паралюдей в качестве «ретрансляторов» своего контроля, что фактически снимает ограничение по радиусу действия. Настоящий отчёт содержит вероятностную оценку возможных сценариев развития ситуации и рекомендации по взаимодействию.

---

### Ключевые наблюдения

1. **Расширение контроля через паралюдей-«зеркала».** Субъект способен распространять своё влияние на нервные системы людей через силы других паралюдей. Это означает, что любой кейп в зоне досягаемости субъекта (потенциально — любой в городе, а при определённых условиях — в мире) может стать невольным ретранслятором. Субъект подтвердил, что не выбирал данное расширение; оно возникло спонтанно в результате конфликта с Мамой Матерс.

2. **Абсолютный контроль над людьми.** В ходе инцидента субъект применил полный контроль над нервными системами множества гражданских и бойцов Падших. В отличие от прежнего «мягкого влияния» (синхронизация, подсказки), это был прямой захват. Субъект демонстрировала способность одновременно управлять сотнями людей, разрывая чужое воздействие и подавляя волю.

3. **Эмоциональная нестабильность.** Субъект пережила тяжёлое психологическое потрясение, связанное с пытками детей на её глазах и вынужденным применением полного контроля. Вероятность посттравматического стрессового расстройства — высокая. В то же время субъект сохраняет когерентность и способность к целенаправленным действиям.

4. **Политическая изоляция.** После инцидента субъект стала объектом пристального внимания как со стороны НАТО (диверсии), так и со стороны СКП. Её связь с Тимуром Айаалом (существо, предположительно связанное с Губителями) и Коалицией вызывает дополнительные опасения.

---

### Вероятные сценарии будущего

#### Сценарий 1: «Инструмент Коалиции» (вероятность: 35%)

Субъект сохраняет лояльность Коалиции и использует расширенные способности исключительно для защиты Броктон-Бей. Её сила становится ключевым элементом в отражении внешних угроз, но не выходит за рамки, установленные союзниками.

**Факторы, способствующие:**

- Сильная эмоциональная связь с командой Неформалов и Тимуром Айаалом.

- Страх перед собственной силой, сдерживающий её применение.

- Отсутствие амбиций к единоличной власти.

**Риски при эскалации с Weaver:**

Если внешние силы (НАТО, СКП) продолжат диверсии и информационные атаки, субъект может быть вынуждена ответить жёстче. Эскалация приведёт к локальным боевым действиям, гибели гражданских и дальнейшей дестабилизации региона. Возможен переход к сценарию 2 или 3.

**Примерный исход:**

Локальный конфликт с умеренными потерями. Броктон-Бей останется под контролем Коалиции, но международная изоляция усилится. Экономика города будет разрушена, гуманитарная ситуация ухудшится.

---

#### Сценарий 2: «Диктатор поневоле» (вероятность: 30%)

В условиях провала легитимных институтов субъект принимает на себя всё больше полномочий, переходя от защиты к управлению. Её сила позволяет ей «умиротворять» целые территории, но ценой подавления свободы воли.

**Факторы, способствующие:**

- Провал СКП и правительства в обеспечении безопасности.

- Необходимость быстрых решений при массовых жертвах.

- Возрастающее давление со стороны Тимура, который, по нашей оценке, целенаправленно подводит субъекта к роли «спасителя» (см. сценарий 4).

**Риски при эскалации с Weaver:**

Применение абсолютного контроля в масштабах города спровоцирует военную операцию со стороны США и НАТО. Субъект, защищаясь, будет вынуждена расширить зону контроля, что приведёт к полномасштабной гражданской войне на территории Восточного побережья. Возможны точечные ликвидации ключевых фигур сопротивления.

**Примерный исход:**

Броктон-Бей превратится в изолированную зону под полным контролем субъекта. Потери среди военных и гражданских составят десятки тысяч. Международное сообщество введёт санкции, но не сможет свергнуть субъекта без применения оружия массового поражения. Вероятность гуманитарной катастрофы — высокая.

---

#### Сценарий 3: «Охота на Ткача» (вероятность: 20%)

Общественность и власти, напуганные демонстрацией силы, объединяются для нейтрализации субъекта. Возможны скоординированные удары со стороны СКП, НАТО и независимых кейпов.

**Факторы, способствующие:**

- Активная информационная война против субъекта.

- Отказ Тимура Айаала от поддержки (маловероятно, но возможно при определённых условиях).

- Эмоциональный срыв субъекта после гибели близких.

**Риски при эскалации с Weaver:**

Субъект, окружённая со всех сторон, применит абсолютный контроль для самозащиты. Это приведёт к массовым жертвам среди атакующих и гражданского населения, оказавшегося в зоне конфликта. Город будет разрушен. Распространение контроля на другие регионы спровоцирует глобальную панику.

**Примерный исход:**

Полное разрушение Броктон-Бей. Потери среди населения — от 100 тысяч до 1 миллиона. Субъект, вероятно, будет уничтожена (через дальнобойное оружие или мастеров-убийц), но перед этим нанесёт непоправимый ущерб инфраструктуре и психике выживших. Репутация СКП и правительства будет подорвана навсегда.

---

#### Сценарий 4: «Глобальный координатор» (вероятность: 15%)

Субъект полностью принимает свою силу и роль координатора человечества. Она обучается управлять не только людьми, но и силами паралюдей, становясь аналогом высшего существа. Тимур Айаал, по нашей оценке, сознательно ведёт её к этому, используя кризисы как тренировку.

**Факторы, способствующие:**

- Осознание субъектом неизбежности масштабных угроз и необходимости единого командования.

- Поддержка со стороны ключевых фигур (Тимур, Дракон, возможно, Контесса).

- Успешное отражение текущих угроз без потери легитимности.

**Риски при эскалации с Weaver:**

Любая попытка сопротивления воле субъекта будет мгновенно подавлена. Это вызовет волну протестов и восстаний по всему миру, которые субъект будет вынуждена жестоко подавлять. Возможен конфликт с Золотым человеком, чья реакция на глобальный контроль непредсказуема. В худшем случае — гибель человечества, в лучшем — установление стабильной, но несвободной диктатуры.

**Примерный исход:**

Установление глобального контроля над всеми людьми и паралюдьми. Индивидуальная свобода исчезнет. Сопротивление будет сломлено, но ценой миллионов жертв. Долгосрочные последствия для психики человечества непредсказуемы. Возможно, это единственный способ выживания, но моральная цена невыносима.

---

### Ключевые факторы, определяющие развитие

1. **Действия Тимура Айаала.** Существо, предположительно связанное с Губителями, является главным наставником субъекта. Его истинные цели неизвестны. Если он продолжит текущий курс, вероятность сценария 4 возрастает.

2. **Психологическое состояние субъекта.** Субъект находится в состоянии перманентного стресса и боится собственных возможностей. Поддержка команды Неформалов критически важна для сохранения стабильности.

3. **Внешние диверсии.** НАТО и другие игроки продолжают попытки дестабилизировать обстановку. Субъект, вероятно, ответит асимметрично, используя свою новую силу для защиты инфраструктуры. Это может перерасти в открытый конфликт.

4. **Реакция Золотого человека.** Любое масштабное применение силы субъектом может привлечь внимание сильнейшего героя. Его вмешательство непредсказуемо и может привести к катастрофическим последствиям.

---

### Рекомендации

- **Наблюдение.** Не пытаться ликвидировать субъект на данном этапе. Любая агрессия спровоцирует непропорциональный ответ.

- **Коммуникация.** По возможности установить неофициальный канал связи с Тимуром Айаалом или Сплетницей для снижения напряжённости.

- **Усиление обороны.** Обеспечить защиту ключевых объектов (больницы, убежища, узлы связи) от возможных атак как со стороны Падших, так и со стороны субъекта.

- **Внедрение агентов.** Использовать мастеров-маскировщиков для сбора информации о намерениях субъекта и её ближнего круга.

---

**Заключение:** Субъект «Ткач» представляет собой беспрецедентную угрозу и одновременно потенциального защитника. Её судьба зависит от решений, принятых в ближайшие недели. Любой неверный шаг может стоить миллионов жизней. Рекомендуется перевести субъекта в категорию «приоритет-альфа» с немедленным выделением ресурсов на мониторинг.

**Конец отчёта.**

---

### Интерлюдия: Падение сквозь миры

**Воспоминания Тимура Айаала**

*Я был сноходцем — тем, кто умел покидать своё тело и скользить между слоями реальности. В моём мире это называлось иначе, но суть одна: я мог видеть сны богов, проходить сквозь запертые двери и заглядывать в щели между мирами. Я не был героем. Я был исследователем. Наблюдателем. Тем, кто стоит в стороне и записывает чужие истории.*

*Мой мир погиб не от войны и не от катастрофы. Его убили маньяки, решившие, что я — ключ к вратам, за которыми живёт их бог. Они призвали меня в своё логово — круг из соли и крови, свечи, старые книги, полные лжи. Я не знал, что происходит, пока не стало слишком поздно. Они не хотели меня убивать. Они хотели использовать. И они это сделали.*

*Или мне это приснилось...*

*Реальность начала рушиться. Сначала — по краям: исчезали города, целые континенты сворачивались в труху, как гнилая ветвь. Потом трещины пошли вглубь. Временная линия лопнула, как натянутая струна. Я видел, как мои близкие старели и умирали за секунды, как дети рождались уже сгнившими. Я пытался вмешаться, но был лишь духом — бесплотным наблюдателем, который мог только смотреть, как его мир пожирают черви, вылезшие из дыр в ткани бытия.*

*Я стал призраком. Не мёртвым — просто... неживым. Отголоском того, кем был. Меня выбросило в пустоту между мирами, и я падал. Долго. Бесконечно.*

*А потом я увидел её.*

*Девочка, запертая в шкафчике. Она задыхалась в собственных отходах, а вокруг неё уже вились черви — не те, что пожирали мой мир, но всё же. Она цеплялась за жизнь, как за гнилую ветку, и я потянулся к ней. Не чтобы помочь — я не мог помочь. Просто чтобы понять. И тогда я стал свидетелем её истории. Её боли. Её становления. Её величия. Её смерти.*

*Я видел, как она поднималась из грязи, как строила свою империю из паутины и решимости, как теряла себя в битве с богом, который оказался не богом. Я видел, как её застрелили — милосердно, потому что то, чем она стала, не могло существовать в мирное время. И я не мог ничего изменить. Я был лишь тенью, наблюдателем, которому не дано вмешаться.*

*Но я попробовал.*

*Я рванулся к миру живых — к той реальности, где она жила. Я хотел предупредить её, спасти, изменить хоть что-то. Но я промахнулся. Или меня выбросило не туда. Я попал в параллельный мир, в другой временной поток, в тот момент, когда небо разверзлось, и с него спустилась Симург.*

*Мэдисон. 2009 год. Губитель, похожий на ангела, висела над городом, а в её телекинетическом вихре кружились обломки зданий. Я был духом, и я был притянут — как к мощнейшему источнику силы. К устройству Губителя. К тому, что делало её Губителем.*

*Я не хотел в него входить. Меня туда затянуло. Против воли, против желания, против самой сути моего существа. А потом Симург отбросила его — то самое устройство, в котором я оказался заперт. И из него выпало существо.*

*Я выпал.*

*Тело — мраморно-белое, маленькое, с тремя парами асимметричных крыльев. Подростковое, бесполое, чужое. Я лежал на земле среди обломков, и моё сознание — человеческое, сноходческое, призрачное — медленно, мучительно привыкало к новой оболочке. К телу, созданному по образу и подобию врага.*

*Внутри, глубоко в кристаллическом ядре, бился мой мозг. Тот самый, что когда-то был человеком. И я понял: меня выбросило в этот мир не случайно. Я видел её историю. Я знал, что её ждёт. И теперь у меня была сила — не та, что была, а новая, страшная, способная изменить всё.*

*Я не знал, кто я теперь. Сноходец? Призрак? Губитель? Или просто чужой в чужом теле? Но я знал одно: где-то в этом мире есть девочка, которой суждено умереть, спасая человечество. И я, возможно, смогу это изменить.*

*Так началась моя война.*