Четыре шага

Глава 1

Тропа , сначала по обыкновению, узкая и упругая, вдруг превратилась в твердую широкую дорогу, и Тайри это не понравилось. Опыт подсказывал, что вблизи миров так просто не бывает. Она взглянула на идущих впереди Даррена и барда. Вальд, от удивления, наверное, молчаливый, шел чуть медленнее, чем хотелось бы Лоцману. Волчонок буквально льнул к Тайри и тревожно поскуливал - в зверином облике чутье и интуиция обострялись, малыш пытался о чем-то предупредить. Когда Тропа повела себя, как норовистая лошадь, готов не был никто. Мир прыгнул под ноги, ветер засвистел в ушах, целительница споткнулась, больно ударилась коленями и локтями, покатилась вниз по кустистому, довольно крутому склону и на какое то время потеряла сознание. Очнувшись, она обнаружила рядом с собой только Риша в волчьем обличье. Ни Даррена, ни Вальда не было.

Тайри поднялась на ноги и тяжко вздохнула. Она всегда помнила, что Тропа живая и хищная, но что она настолько мстительная… Если это и вправду древняя сущность вроде Двуликой, то наверное, давно рехнулась о ревности и одиночества. Спасибо, что не убила. Целительница осторожно огляделась. Как же жаль, что в этом забытом Создателем мире нельзя пользоваться магией. Она бы за пару мгновений поняла, что случилось со спутниками, а так… так тоже можно. Струна звучала тихо, но четко - чуть частящим Дарреновым пульсом. Он жив, и бард, скорее всего, тоже. Встретиться - всего лишь дело времени, Дар ведь тоже ее слышит… Додумать целительница не успела - мимо нее промчался волчонок, чуть не сбив с ног. Вверх по склону оврага и дальше, в непонятный и , возможно, опасный лес. Назад он спускался уже человеком - чем то ужасно довольный.

- Тайри, я знаю эти места! Не то чтобы, как родные, но раза три я бывал тут… недалеко. В паре недель пути будут горы, а у их подножия живут наши побратимы, - выдал Риш на одном дыхании. - Туда моя тетка двоюродная замуж вышла. Не пропадем. А там и наши найдутся, уж кто-нибудь из птиц их увидит. Соколы, к примеру, глазастые. А еще есть те, кто с младшими разговаривает, с кошками там, собаками… Почти любой ведун может. Младшие, они же везде, на них никто внимания не обращает, а они все видят и слышат. Ну и расскажут.

- Да откуда же они могут знать, кого высматривать, Риш! Люди и люди.

- Не скажи. И наш брат двуликий, и наши меньшие родственники твоего Даррена мгновенно от остальных отличат. Хоть как он свою магию прячь, а дракона мы в нем увидим. Понимаешь ли, у нас легенда есть. Как только мы дракона воочию увидим, так власть продавшихся Владетелей и зашатается. Всех чуть не с пеленок правильно смотреть учат. Ну и мир подскажет, да. Это обычные люди не знают, а мы помним, что там, где дракон ступил, один цветочек неприметный появится. Даже зимой из-под снега. Глазастые увидят.

- Так он же чужак, Риш. В вашем мире свои драконы должны быть.

- Книги утверждают, что последние погибли все при последнем Изгнании. Там какая то непонятная история вышла. В монастырях горных знают лучше, но нам туда нет ходу. А дракон, он дракон и есть, свой ли, пришлый - не важно. Первые божьи дети зло нести не могут.

- Вот как… Отец Сол мне ничего такого не рассказывал.

- Да откуда ж ему знать. Он людей видит, не нас.

- И то верно, хотя этот не совсем обычный церковник. Он меня вывел из крепости, а потом уже я тебя в лесу отыскала.

- Так ты за ним сюда снова пришла?

- Да. Не хочу, чтоб его Продавшиеся сожрали или барон до смерти запытал. Он ведь вернулся, сказал, что людей в замке бросить не может. А еще он Исповедник.

- И как ты собираешься его выколупывать? - засомневался Риш. - Колдовать тебе нельзя, внутрь нельзя…

- Думала, что-то придумаем все вместе. А Дара с Вальдом, видишь, забросило Создатель знает, куда. Ну да ничего…

- Пока пойдем, до своих, то есть до моих дотопаем. А там, глядишь, что и выяснится. Видишь, листья первые желтеть начинают? Успеть бы до осени, ночи тут холодные…

И они шли - пока сил хватало. Риш охотился, Тайри старательно запоминала с его слов местное людское и нелюдское наречие, заучивала обычаи и приметы. До первого селения сородичей юного оборотня они добрались через десяток дней. Точнее, это Риш сказал, что добрались, потому что Тайри не видела и близко никаких признаков жилья. Магию она надежно сокрыла и запечатала еще в Таверне, в остальном же горожанке в лесу ориентироваться было довольно сложно. Но целительница училась, каждый раз дотошно расспрашивая спутника, что навело его на те или иные выводы. В этот же раз он просто сказал : нюхом чую. А чуть позже продемонстрировал клок шерсти, прицепившийся к нависшей над тропой ветке. С чего он взял, что это не просто волк? Так пахнет же по-другому, хотя что обьяснять тем, кто разницы не уловит… К вечеру на обширной поляне, заросшей высокими цветами с разлетающимися пухом созревшими шапками соцветий, их встретили дозорные - для диких животных странная парочка. Волк и очень крупная рысь. Риш спокойно положил на землю мешок с вещами и оружие, отошел на пару шагов и уселся прямо на землю в самой мирной позе. Тайри, чуть подумав, повторила его действия. Их самым внимательным образом обнюхали, изучили мешки, а потом, переглянувшись, обернулись людьми. Высокий широкоплечий блондин с аккуратной бородкой и рыжий юноша с пронзительным взглядом янтарных глаз.

- Откуда вы здесь, чужаки? Твой клан, парень, за Озерами живет, что тебе у нас понадобилось? И зачем ее сюда притащил? - неласково спросил бородач.

- Так вышло. Могу сейчас рассказать, могу ведунам вашим - пусть проверяют, вру или нет. Этой женщине я дважды жизнью обязан . Она меня и еще много кого из клетки Бездушных вытащила. Может, слышали о таком случае? Правда, давно уж было, почитай, полгода тому…

Рыжий встрепенулся, прищурил яркие глаза:

- Точно, было такое, дядька мой рассказывал. Думал, дочь потерял, загребли ее изверги. А она потом вернулась. Хромая, но живая…

- Тасси? Девочку звали Тасси? - спросила целительница. Рысь в клетке была одна. Остальные - лисы и волки. Птичьи оборотни умерли еще по дороге, как ей сказали.

- Точно. Похоже, парень правду говорит. Далеко нацелились, путники?

- Я хотел к родичам в деревню, к Дождевым водопадам податься. А там видно будет. Все равно раньше Нового солнца ничего не решится. Родителям бы весточку послать, они меня, поди, схоронили уже.

- Сложно сейчас с весточками. Совсем Продавшиеся и прихвостни их распоясались. Приходится крайне осторожными быть, по любому поводу лютуют. У степняков, соседей наших, две деревни сожгли только за то, что они с нами торговали. С детьми и беременными бабами, никого не пожалели. Спаслись только те, кого дома не было. Сейчас у нас живут, да разве то жизнь… - вздохнул блондин. - Ладно, порешим так. Суон отведет вас к старшим, а дальше, как они скажут. Ступайте.

Ведуны встретили их возле старого, утонувшего в земле дома на отшибе. Трое в человеческом облике, а какие звери у них внутри, и не поймешь. Хотя вот эта женщина (старухой даже в мыслях ее назвать было сложно, хотя лицо и руки выдавали немалый возраст) - высокая, с гордой осанкой, с седыми тяжелыми косами, наверное, волчица. Глаза светло - карие, в желтизну, колючие и цепкие. Мужчины моложе и выглядят куда более настороженными. Самый младший, невысокий, взъерошенный, с круглыми большими глазами и крючковатым носом, напоминал какую-то птицу. Сову? Пожалуй.

Седая ведунья посмотрела на пришлецов сверху вниз, усмехнулась одними губами, потом обратилась к провожатому:

- Где ж ты такое чудо откопал, брат Суон? Мальчишка-то из наших, хоть и дальних, я его без всяких обрядов нюхом чую. А вот подружка его…

- Простите, почтенная, не подружка. Она мне жизнь спасла, - хмуро ответил Риш. Вступился, хоть и не по правилам младшему открывать рот.

- Вижу, - ничуть не рассердилась видящая, - И не только тебе. И не только в бою. Но крови всякой за ней много.

- Не мне судить, почтенная.

- Да и не мне, если уж по-хорошему-то. Но это видно будет, по-хорошему или нет. Веди-ка парня в охотничий дом, рыжий. Помощники у нас много кому нужны. А с тобой, дитя человеческое, я сама поговорю. Пожалуй ко мне в гости. Ты поди, голодная.

Тайри молча последовала за седокосой ведуньей. Та пропустила ее в просторную, хоть и сумрачную, комнату, принесла свежий хлеб, блюдо с холодной жареной дичью, еще теплый ягодный взвар. Хозяйка дома усадила гостью лицом к окну, сама села напротив, не церемонясь, взяла руки Тайри в свои, долго рассматривала линии на ладонях и шрамы на запястьях.

- Первый раз в жизни такое вижу, а живу я долго. На лицо молодая совсем, а видела столько, что спокойно на четверых можно делить. Эти руки из могилы вытаскивали и в могилу отправляли, и жизнь новую принимали.. а вот кольца или другого чего обручального не ведали. Более всего похожа на воительниц, про которых люди любят сказки рассказывать, и мозоли от оружия вижу, и следы от кандалов,нашим, здешним железом пахнуших. А вот того, что спрятано в тебе, понять не могу. Точнее, поверить в него не могу, давно это у человеков забрали, а у тебя есть, будто гнева божьего еще мир не ведал.

- Я издалека, почтенная. Там подобное у многих встречается.

- Да уж не здешняя. Что ж тебя из дома погнало, красавица? Потерю ты пережила и отпустила…почти. Могла бы уже вполне счастливой быть, детей нарожать, чего убежала-то?

- Обещала мерзавца одного изловить опасного, и голову его прислать, кому надо. Для таких, как я, очень важно обещанное выполнять, - Тайри отвечала спокойно, но смотреть в глаза ведунье было трудно. Врать не было смысла, а правда временами все еще болела, как незажившая рана.

- Не только поэтому. Не только этот долг тебя позвал, а ты и пошла… Ты испугалась, так ведь? Приняла чужую волю, как свою, хоть и не по твоему нраву это. А теперь идешь по указанной дороге и думаешь, что иначе было нельзя. Врагу такого не пожелаю, красавица.

- С волей Создателя спорить трудно. Если вообще возможно, почтенная.

- Не все его волей сделано. Скажу, что нитку алмазную от тебя к другому человеку совсем не он протянул. Потом решил, что так проще будет.

- Теперь уже поздно что-либо менять. Да и говорить не о чем.

- Ты выбрала, я вижу. Что ж, дело твое. Дорогой долга идти тяжело, уж я-то знаю. Но мешать не буду Поживете в нашем селении, пока Владетели здешние не успокоятся со своей охотой. А потом я сама вам путь укажу. Если… обойдётся без “если”. Пока же потихоньку учить тебя буду травам здешним, простым снадобьям - все пригодится. Жить будешь у Марушки, заодно и поможешь ей. Одна осталась с близнецами, не справляется. Пойдем, провожу, - ведунья встала, и Тайри последовала за ней.

У ворот небольшого, явно не так давно отстроенного дома старая волчица сказала:

- Если Марушка вдруг начнет говорить что-то непонятное, не пугайся. Она… люди бы сказали, что странная. Чистокровная наша, а превратиться так и не сумела. Ее зверь заперт, изнутри иногда рвется, а она видит…разное. Мы иногда понимаем ее, иногда нет. Но ничего плохого она не сделает. Дети вот только страдают. Марушка после этих приступов пластом долго лежит, малые без присмотра маются. А у нас лишних рук нету, даже детвора при деле. Вот и пригодишься.

Марушка оказалась худой до прозрачности, темноволосой и и сероглазой. И годовалые малыши были на нее похожи. Женщины быстро привыкли друг к другу, мальчики перестали бояться Тайри и научились засыпать у нее на руках, а уж как они уплетали нехитрые блюда, которые та готовила из местных продуктов - словно ничего вкуснее не видели. Может, и правда, не видели? Частенько к ним заглядывал Риш, приносил крольчатину или птицу, так что жизнь у Марушки и ее детей потихоньку налаживалась. Да и приступов за две недели ни разу не было. Беда пришла, когда Тайри отправилась на очередной “урок” к ведунье, оставив свою подопечную с детьми. Вернувшись, целительница застала молодую мать, сидящую на пороге - взгляд устремлен в пустоту, тонкие руки перебирают узелки на пояске-обереге. Рядом ползал зареванный и перепачканный создатель знает в чем сынишка. Второго видно не было, и это обеспокоило Тайри более всего. Она нашла мальчика в зарослях кустарника. Тот с удовольствием сгребал в кучу мелкие, твердые и глянцевые плоды дикой яблони. Они и правда походили на игрушечные - ярко-красные и желтые. Вот малыш подобрал какой-то особенно привлекательный плод, сунул его в рот целиком, потом решил добавить, задрал голову, чтобы, видимо, побольше уместилось, и… Если бы Тайри спросили, что и как она сделала,вряд ли бы ей удалось ответить. Она помнила этот прием, позаимствованный у простого лекаря в Городе-над-Морем. Просто подхватила подавившегося безобразника, тряхнула пару раз вниз головой, а когда не помогло, сцепила руки в замок и резко надавила чуть ниже солнечного сплетения. Злосчастное яблочко вылетело вон, и мальчонка задышал свободно. Целительница думала, что он сейчас расплачется,но сын Марушки лишь тихонько всхлипывал, крепко обняв спасительницу за шею.

- Все зачтется, - сказал кто-то рядом чужим,трескучим голосом. Тайри оглянулась и увидела Марушку, за юбку которой держался тихий и испуганный второй близнец. - Все тебе зачтется. А спасенное или погубленное здесь - зачтется втрое. Когда скажут просить - проси, но думай хорошо. Когда не будет выхода, полагайся на себя. По той дороге, что ты выбрала, вернуться невозможно.

Женщина покачнулась и мягко осела на траву, чудом не придавив сына. Целительница тяжело вздохнула. Надо было как-то управиться с малышней, а еще дотащить до кровати, раздеть и укутать до времени беспомощную мать. Ох, лучше бы она молчала. С некоторых пор Тайри терпеть не могла пророчеств.

Первым делом целительница отнесла близнецов в маленькую и совершенно пустую кладовку. Постелила на пол домотканый коврик, положила самые безопасные игрушки - крупные, тряпичные и вязаные. Потом отвела очнувшуюся, но слабую Марушку в спальню и помогла ей улечься. Предстояло самое веселое - натаскать воды и искупать братцев…

Так закончился один из самых тяжелых дней Тайри в этой деревне. Малышня, отмытая и накормленная, сладко сопела в соседней комнате. Для Марушки был приготовлен успокаивающий отвар и испечен свежий хлеб. Целительница уже решила, что и ей пора спать, но тут проснулась подопечная, попросила пить. Тайри молча поддержала ее, напоила чуть терпким снадобьем, пожелала спокойного сна. Мать близнецов посмотрела в ответ тревожно и спросила:

- Зачем тебе все это? Зачем мучаешься с нами? Я ведь видела, ты в хорошем месте родилась, в богатом доме, тебя любили… Зачем ушла? Ты с твоим даром сейчас, как я с моим зверем. Бьется внутри, а наружу не выпустить. Больно же?

- Ваша ведунья тоже спрашивала - зачем. И сама же ответила, лучше меня. А дар прятать и держать в узде я давно научилась. На тех дорогах, по которым я хожу, иначе нельзя. Можешь считать, что я оказалась там, где должна быть. Можешь считать, что по-другому у меня теперь и не получится.

- Бедная… - неожиданно пожалела ее Марушка, выпростала руку из-под одеяла и погладила свою помощницу по щеке. - Ну потерпи. Может, и тебе счастье будет. Или хотя бы покой…

Можно ли было заснуть после этих слов?

Ставшая почти привычной жизнь закончилась резко, будто кто-то оборвал плавно стекающую с веретена нить. На рассвете вернулись разведчики от человеческих поселений с совсем неутешительными новостями. Владетели с их загонной охотой будто с цепи сорвались, находя и уничтожая оборотней без разбора. А с другой стороны шли Красные Балахоны - ревнители чистоты человеческой крови, осененные местной церковью. Они тоже оставляли за собой горящие костры, сжигая всех, кто по их мнению, обладал хоть каплей силы. Господь забрал ее у высших, а значит - у всех. То, что осталось - от Предателя, и подлежит искоренению. Истинные чудеса лишь в руках святых отцов.

Старейшины приняли единственно правильное решение: уходить в глубь лесов, в тайные убежища, пока не поздно, пока можно хоть что-то с собой забрать, оставив карателям и охотникам пустые избы. Старая волчица позвала к себе Тайри и Риша, указала, куда им идти, чтобы добраться в предгорья, к своим. Повязала на руку целительнице плетеный из ниток браслет, волчонка же просто поцеловала в лоб, вручила набитые доверху дорожные сумки.

- Бегите. Будьте осторожны. Вы много доброго успели здесь сделать. Дойдите до конца вашей дороги, и пусть у вас все получится, - сказала ведунья на прощание.

Тайри не привыкать было срываться с места, а Риш молча подчинился. Их снова ждал лес.

.