Четыре шага в бреду ЧАСТЬ 3 (3)

Четыре шага в бреду ЧАСТЬ 3 (3)

14

Следующий день прошел почти без нервов и накладок. Дамы были заняты выбором (да и покупкой) новых нарядов, мужики готовили дополнительные спальные места – из Питера ожидался новый биремно-фазендный десант. Между делом, наведывались на второй этаж в Интернет-кафе читать отзывы на светскую хронику «Арго-ньюс» и фиксировать число посещений сайта. А отзывы, действительно были, к обеду их набралось уже за два десятка, да и просто задавалась целая куча вопросов к авторам сайта, немало было и негатива с долей издевки: «Новые массовики-затейники, что ли?»

Алекс с утра, как всегда, был в бегах: сперва рванул в бункер за результатом письменных работ арестантов. Соник заполнил текстом две страницы, но достаточно бестолково, так что Пану Директору пришлось задавать вопросы и тут же вносить в записи нужные поправки. Табуреткин-Лавочкин писарским жанром ожидаемо себя не обременил, зато потребовал встречи с главным боссом «ведь не мог же ты, пацан, все это сам провернуть». Алекс на это никак не прореагировал, про себя он уже решил, что сделает так как скажет Аникеев и гори все синим пламенем. Зато тут же в камере включил диктофон с «Последним словом» главного сидельца.

«Есть люди-прокуроры и есть люди-адвокаты, – зазвучал его негромкий, но отчетливый голос. – Я всегда был ярко выраженным прокурором. Всегда мог докопаться до негативной сути любого человека. И был по-настоящему счастлив, когда находились могущественные люди, которым этот мой талант был дико востребован. К сожалению, всегда находилась какая-то мелочь пузатая, что сильно вставляла мне палки в колеса. Вот уж поистине: деревья до неба не растут. А вполне бы мог и до неба».

– Черт, кажется, я здорово лажанулся, – заметно смутился Сергей Тарасович. – Начал метать бисер непонятно перед кем. Хочу стереть.

– Пожалуйста, – Алекс протянул ему диктофон.

С минуту Лавочкин держал диктофон в руке, не решаясь нажимать нужную кнопку, потом передал его обратно:

– Ладно, что изрек, то изрек. Надеюсь, не очень смешно получилось. Как говорил один мой знакомый: «Кто ничего не боится, тот и смеха не испугается».

Сказанное явно нуждалось в продолжении диалога (можно сказать задушевного), но Алексу было не до обмена любезностями. Ни слова не сказав, просто вышел и закрыл за собой железную дверь.

Второй рейд был к Стасу, там он задержался минут на сорок. Сначала с вниманием выслушал капитана, его анализ изученных досье, где впервые прозвучало неформальное название «Красный Банк» и на бочку был выложен впечатляющий список теневых клиентов этого банка. В свою очередь Алекс предложил Николаю Григорьичу выступить перед Лавочкиным в роли главного босса, что было через минуту размышлений категорически отвергнуто (сам давай). Затем было рассуждение Алекса, что как только Аникеев узнает о нахождении драгоценного архива, он непременно скажет: «Никогда не поверю, что ты не сделал себе его копии», следовательно, надо срочно изготовить еще одну копию всего этого добра. Гневно крякнув, Стас все же признал резонность таких опасений, значит снова за эту дурную работу. Под занавес он неосторожно попросил своего фабзайца чем-либо его удивить и получил в ответ:

– Мы с Жоркой вскрыли в Питере вашу блат-хату и всю ее как следует почистили.

– Ух засранцы! – прорычал Николай Григорьич. – То-то я смотрю, в Питере все так спокойно. А это вы подсуетились. Вырастил на свою дурную голову.

Слова Алекса о выдаче Аникееву Табуреткина-Скамейкина, капитан воспринял вполне философски:

– По крайней мере самому рук марать не придется.

С этим напутствием Пан Директор дошагал до ближайшего метро и в полдень, несмотря на бескрайние московские концы, уже входил в «Арго» свободный как ветер (в смысле от дел мафиозных). В вестибюле его с чашечкой кофе поджидала Сабина, которую он самым сердечным образом поприветствовал (впрочем, не останавливаясь). Пока Банкирша с сохранением достоинства допивала свой кофий, он уже подходил к Директории, где в приемной его поджидал финдиректор:

– Бюджет есть, платежной ведомости нет.

– Заходи, сейчас нарисуем, – пропустил он Никиту вперед.

И действительно нарисовал: в один столбик пятнадцать фамилий (включая Банкиршу), в другой – пятнадцать пятизначных цифр (просто вдвое увеличил зарплату каждого питерца, не забыл и себя с Жоркой и Ларой):

– Только обязательное условие: чтобы платежная ведомость была не общим списком, а каждому на отдельном листке и запрет кассирше болтать кому и сколько выдала. И посадить ее не в кассе, а здесь в Директории и народ запускать по одному.

– А почему не в кассе? – проявил праздный интерес Никита.

– Хищники должны привыкать не к вашей, а к моей кормушке.

Придирчиво просмотрев список, поцокав языком, но ничего не сказав, финдиректор отправился выполнять поручение.

Вторым визитером была Сабина:

– Ты как вчера из «Арго» просочился?

– По водосточной трубе из туалета второго этажа, – честно признался он (ведь он же всегда честный).

– Специально чтобы со мной не встретиться?

– Начинаем первую семейную разборку?

– Просто хотела узнать: так все будет и в будущем?

– В будущем, я думаю, ты на меня засады устраивать не будешь.

– А ты на меня?

Ему такой вариант показался забавным.

– А у нас есть будущее?

– Кажется ты делаешь все, чтобы его не было. – Для пущей выразительности она достала из сумочки Брачный договор (главное свидетельство его гнусной сущности).

– Давай все отложим на понедельник, – попросил он максимально серьезно.

– А что будет в понедельник?

– Возможно меня просто уже не будет. Да кстати. – Алекс открыл сейф и достал ее толстый конверт с двадцатью тысячами баксов. – Возьми пока. После понедельника снова вернешь.

Сбивать дам с панталыку было беспроигрышным приемом.

– В каком смысле не будет?? – Ее лицо вытянулось процентов на двадцать, никак не меньше.

– Про мои криминальные дела ведь слышала? Иногда прилетает за них ответка. Да не куксись ты так. Все к лучшему в этом лучшем из миров. Зато даже хреновина с Брачным договором не потребуется.

– Я… я… У моего папы супер служба безопасности… Я… я… – было понятно и так, что она хочет сказать.

– Хорошо, после понедельника буду иметь ее в виду.

Дверь кабинета распахнулась и в Директорию ворвался Жорка:

– Э, ты куда уединился? Я понимаю, Сабина это что-то неотразимое, но народ царя видеть желает.

На какой-то момент возникла опасность какого-либо неадеквата Банкирши, но тут же все и рассосалось. И друг за другом они гуськом направились в Штаб действа – конференц-зал. Там всех питерцев ждал чай-кофе с бутербродами – на полноценный обед не хватало времени. Заодно решали последние замечания по программе. Приятным сюрпризом прозвучала новость, что в выехавшем из Питера микроавтобусе едут гладиаторы – двое сторонних парней, что на Фазендных игрищах пытались приучить публику еще и к поединкам ретиариев с секуторами, а то гриди с тевтонами уже сильно отстой.

К часу дня потянулись самые беспокойные гости – как бы не прозевать очередь в Метательный тир. Их слегка осаживали: все будет точно по записи, но чуть позже. Наконец пропикали заветных два часа и Вторая презентация началась. Небольшая вступительная речь Копылова-Хазина об ожидаемой Всемирном апокалипсисе (смотрите и читайте фильмы-книги-катастрофы) и о большой пользе заранее приобретенных навыков владения холодным и метательным оружием (большая шутка, если кто не понял). Затем вчерашние мечники, вооруженные уже не мечами, а дубинками, вилами, кухонными ножами и секачами, железными прутьями и цепями, а также крышками от кухонных баков продемонстрировали как всем этим подручным оружием можно успешно нападать и защищаться. (Делайте как мы, делайте лучше нас.)

После чего ленточка Метательного тира была перерезана, и мечники первыми продемонстрировали, что все выложенное на барьер оружие действительно может грозно лететь и поражать нужную цель. Дабы быстрей двигать набежавшую сотенную толпу, каждому было предложено метнуть только три предмета из двенадцати. Особым спросом пользовались томагавк, сулица и старинный самострел. Кто отстрелялся, ревниво наблюдали, как это получается у других, и шли на выставку-продажу Декоративного оружия, устраивали фотосессию в доспехах и с оружием, или застревали в Шампанском зале, но только с бокалом пива (сегодня у нас так). Впрочем, и Чайный зал никто не отменял, здесь можно было обсудить публикацию «Арго-ньюс» или уже глазами знатоков снова посмотреть ролики Фазендных богатырских игрищ, потихоньку достав принесенную бутылочку огненной воды.

Параллельно всему этому Леночка подходила к кому-либо из питерцев и отправляла их в Директорию, где бухгалтерша Клуба, как ей и предписали, выдавала им месячную аванс-получку, после чего те, радостные от полученной суммы с еще большим азартом тормошили всех и вся.

Среди гостей не было сэра Майкла с помощницей, а также укатившей в Питер троицы Кафе-театра, не пришли Даниловна, Зоя Гущина, фээсбэшник Сергеев, художник-карикатурист, но это было практически незаметно, зато здорово прибавилось новой публики: прослышав про фильмы на английском явились учащиеся языковых курсов, а также слушатели самостийных режиссерских курсов, целой оравой пришествовали завсегдатаи Фитнес-центра и Интернет-кафе второго этажа, удвоилось количество бизнес-клерков (за счет их клиентов и знакомых).

Снова был проявлен интерес к участию в Фазендных игрищах, причем кое-кто готов был даже застолбить свое участие в них весомой денежной суммой. Кстати, покупатель вчерашнего оружия принес оставшиеся шесть с половиной тысяч тугриков и пернач в красивой упаковке был любезно вручен ему, а 1400 баксов (свои 20 процентов) Алекс без всякого стеснения положил себе в карман, вернее, как потом это было названо в Фонд Поэта.

С серьезным разговором к Пану Директору подступил мастер режиссерских курсов Костя Беркутов, извинился за вчерашнее отсутствие, объявил себя приверженцем всех мероприятий Копылова и Ко, и захотел более тесного в них соучастия, мол, приезд питерского театра – великолепно, показательные выступления мечников-каскадеров просто супер, кинопрограмма для двух видеозалов – полный блеск. Сейчас мои спиногрызы штурмуют ВГИК и театральные вузы, но в сентябре будет новый набор и нам с вами непременно надо выработать общую стратегию по светлому завтра российского кино. Да, да, да, очень может быть, – отвечал Алекс, разыскивая глазами себе на помощь Лару. Но та тоже была шибко занята: светски беседовала с Банкиршей с бокалами пива в руках. (Опаньки – Даниловне явно угрожает их заговор, а может быть и ему – несравненному султану-падишаху.)

В Метательном тире между тем дошла очередь и до Геры с Вадимом, оба проявили себя настоящими мастерами саперной лопатки – чем не повод подойти к ним главному боссу с поздравлениями.

– Аникеев уже прилетел. Мне назначил встречу сегодня на одиннадцать ноль-ноль, – тревожно сообщил Гера.

– У него сдвиг часовых поясов, поэтому ему ночь что день, – вставился Вадим, он смотрел на Алекса не менее напряженно.

– Не исключено, что именно вам он и поручит мою ликвидацию, – серьезно произнес Пан Директор.

– Да ты что!

– Не, не, – испуганно пролепетали подручные.

– Прошу убивать меня без особого цинизма… Да шучу, я шучу, – Алекс уже сам не рад был своему кладбищенскому юмору.

Когда через три часа общий энтузиазм сильно поугас, оставшийся народ был приглашен в Конференц-зал, где было объявлено, что двухдневная разминка сейчас заканчивается, а завтра состоится собственно главное открытие Клуба, состязания бойцов тоже состоится, но крен будет сделан в сторону Большой поэзии, так что людей с толстой психикой просим не беспокоится (для них в понедельник будет открытие Боксерской студии). Зато ожидается буря поэтической ревности и протеста, Манифест самого Обновленного клуба и чествование академических членов клуба. Ну а пока час невыносимой классической музыки – как тест на вашу завтрашнюю профпригодность.

Пока все это сообщалось со стоящего в углу Чайного зала рояля был снят чехол, непотребная публика весело изгнана, а Лара со скрипкой и ее приятельница Жанна, обе в концертных платьях немедленно приступили к делу. Часовая программа их выступления была разработана весьма расчетливо, тут был и Вивальди, и Маленькая ночная серенада и половецкие пляски – в общем даже неискушенной публике было совсем не скучно, особенно если вспомнить, какое музыкальное цунами начнется в девять вечера на Первом этаже в Ночном клубе.

До конца концерта Алекс не дотянул, в двери Чайного зала показалась Зоя Гущина, и он поспешил к ней навстречу. Лицо подруги Зацепина содержало столько высокой значимости, что требовалось самое конфиденциальное уединение. Поэтому трусцой на Второй этаж и Директорию изнутри на ключ.

– Прямо с корабля на бал, – оценила ситуацию Зоя.

Алекс не отреагировал – собственные расспросы выглядели элементом слабости, полагал, что любая женщина сама расскажет больше, чем надо. Так и случилось.

– Знала, что ты отменный перец, но твоя невеста еще почище будет. Сказала: все просто у нас с Алексом закончилось. Потом уже в конце разговора призналась, что ты для нее слишком неподъемная ноша, еще полгода и ей дорога в дурдом. Новый кавалер ее бывший одноклассник, он как-то к вам на Фазенду на Новый год приезжал. Закончил какой-то институт, но работает установщиком пластиковых окон с весьма приличным заработком. Свадьба через две недели, потом свадебное путешествие в Париж, турпутевки уже куплены. Вот так живут простые установщики окон и библиотекарши, знай наших. Твой материальный пансион ее ничуть не удивил. Взяла тысячу баксов как должное. Я, признаться, даже немного поплыла от этого. Еще попросила помочь ей с издательством, там собирались собрать в один увесистый том все ее исторические детские иллюстрированные новеллы и три назад прислали письмо, что этот проект отменили. Сказала, если сможешь – помоги. Еще попросила прислать все черновики ее книг. На ноутбуке у нее они есть, но там распечатки с ее пометками. Что еще? Расспрашивала про дядю Петю и мою взорванную соседку. Ты что, во все это ее посвящал?

– Как-то так само получилось. Говорили с ним по-испански, но она все поняла. Я не американский коп, чтобы оберегать подругу от своих личных опасностей.

– Ну вот и не уберег, – со вздохом констатировала Зоя.

– Считаете, что должны были до пенсии идти рука в руку?

– Нет, не считаю. Я вообще не представляю, с кем бы ты мог идти до пенсии.

Дальше продолжать эту тему было уже не интересно.

– Дядю Петю по-прежнему из дома не выпускают?

– В шесть утра разрешили часовую прогулку по парку делать, с сопровождением разумеется.

– Ну так может давайте похитим его и нарисуем новые документы. Два года назад, как я помню, он собирался в сибирские трапперы. Осуществим его юную мечту.

– Сколько лет, а все мальчишки, – сокрушенно покачала она головой.

15

Как известно, новый день начинается в двенадцать ноль-ноль. Пять минут первого позвонил Гера, сообщил что разговор с Аникеевым состоялся, вроде ничего страшного, завтра в четыре часа Алекс должен подъехать в то место, где была первая встреча с боссом:

– Извини, я не решился сказать, что в два у тебя главное открытие Клуба.

– В четыре так в четыре, – успокоил его Копылов.

Он продолжал сидеть в редакторской, добивать второй выпуск светской хроники «Арго-ньюс», да и предстояло встретить вторую банду питерских варягов во главе с Евой и ее милым Славиком. Когда микроавтобус прибыл и началась его разгрузка, Копылова порядком удивила Лара:

– Бабки плочены – давай работай, – сказала она Банкирше и поприветствовав прибывший народ, взяла Алекса за руку и повела его (под смех Жорки и Владика) в их съемное лежбище. Пан Директор не сопротивлялся, к тому же ему весьма любопытно узнать, о чем весь вечер щебетали Лара с Сабиной.

– Тебе кости мыли, естественно, – бодро отвечала Скрипачка, вышагивая рядом с ним. – Кстати, что там у вас с Брачным договором. Покажешь или нет?

– Когда до подписей дойдет, обязательно покажу, – честно пообещал он.

В квартире он для успокоения совести все же позвонил Хазину: как там все?

– Сабина вполне справляется, – успокоил его напарник. – Зато у меня тут… И Дина и Таня (Алекс не сразу сообразил, что Таня – это Жоркина питерская поэтесса). Что мне снова через туалетное окно сбежать?

– Ты третью подругу к ним подведи и на сутки им будет чем заняться.

– Думаешь? А я как раз Риту домой отослал, – на полном серьезе воспринял совет креативный продюсер.

– Коты, настоящие коты, – комментировала услышанное Лара.

Алексу повезло – у нее как раз начались дамские дни, поэтому не тратя время на благородный секс, он намертво заснул, едва коснувшись головой подушки и полноценно проспал почти семь часов. Встал бодрый и полный энергии. Но именно бодрость заставила его сделать все наоборот: послать к черту все легальные и нелегальные дела с их стратегическими размышлениями и улечься на диване в гостиной с «Кони, кони» Кормака Маккарти (последняя рекомендация Хазина). Приключение двух американских парней идеально ложились на их с Жоркой дружбанство и вместо обычных тридцати страниц он проглотил почти сто. Лара была вся в хлопотах: то звала на завтрак, то гладила ему свежую рубашку, то подозрительно затихарилась в спальне.

– На, – вручила она ему конверт, когда он соизволил явиться на завтрак. – Только прочитай и сразу верни, чтобы я могла его уничтожить.

Это было заказанное им любовное письмо:

«Ты для меня нескончаемый интрижный сериал. Все жду, когда перестанешь подбрасывать в этот костер дрова, а они у тебя почему-то не кончаются. Самое невыносимое – начинаю все чаще чувствовать себя женщиной-гермафродиткой, когда твои жеребячьи интересы превалируют над моими собственными интересами. Придумываю дословно и до жеста как ты с другими подругами интимничаешь и даже получаю от этого какое-то мазохистское удовольствие».

Впрочем, письмо было написано печатными буквами и без подписи.

– Надеюсь, достаточно?

– Не понял только насчет вернуть? Как же через пять лет я смогу им тебя шантажировать?

С полминуты она колебалась.

– Хорошо, можешь оставить себе, только чтобы ни Банкирша, ни москвичка его никак не увидели… А насчет самого текста?

– На девять баллов по десятичной оценке.

– А почему на девять?

– Буквы кривые и как-то заумно. Мне простому аниматору долго подумать надо.

В десять часов заявился на «Волге» Богданыч и повез их на клубную Голгофу. Поднимаясь по главной лестнице, Алекс даже коротко хохотнул, когда на площадке Второго этажа Банкирша, скрытно от Лары передала ему свой почтовый конверт.

– Момент, – сказал он в спину Скрипачки, свернул в Директорию и прочел второе послание. Про какие-то чувства там не было ни слова, зато подробно на хорошем принте отпечатана целая программа для «Арго», снабженная витиеватой подписью Сабины. Мол, наскоки с выставками и презентациями это хорошо, но мало, надо весь Третий этаж превратить в большой музей, каждый зал со своим интерьером и названием. Не распыляться по другим этажам и подвалу, а выселить с Третьего этажа всех арендаторов и сосредоточиться в одном кулаке: и спортивные штуки, и расширенный спальный блок, и видеозалы, и читальня, и свой бильярд с сауной. И чтобы постоянно было что-то живое, приглашать на смотрины гончара с гончарным кругом, ткачиху со старинным ткацким станком, кружевницу, прядильщицу, резчика по дереву, чеканщика, скульптора, того же художника-шаржиста. Тут же и дешевый буфет-кафетерий. Чтобы человек приходил не просто на выставку и кино с газетами посмотреть, а пропадал бы здесь на весь вечер, и чтобы всегда встречал что-то новое.

Немедленно через Леночку позвал к себе на ковер Жорку и показал ему послание Сабины.

– Это что, Банкирша? – удивился тот, прочитав.

– Выдала это за свое любовное послание.

– Ну все правильно, просекла что твоими трусами можно завладеть только в качестве мощной соратницы. А мои подруги с этими письмами послали меня далеко, далеко. Кстати, классная идея с этим городом мастеров. Чего русский человек любит больше всего – так это уставиться на классную чужую работу. Позор на мою безмозглую голову, что не моя это идея. Все считай полную инициацию она у нас прошла. Насчет твоих трусов не знаю, сам это решай. – И довольный своей шуткой, Хазин выскользнул за дверь. Алекс потопал следом на ним.

На Третьем этаже был сущий бедлам: таскали коробки с книгами, украшали «Лавку Поэта», в Метательном тире меняли поврежденные мишени, готовили фуршет, устанавливали новый реквизит, спорили о сценарии самой презентации, составляли план на всю следующую неделю, обсуждали светскую хронику «Арго-ньюс», приехавший с Арбата художник рисовал шаржи Хазина и Владика (им тоже их очень захотелось). У Алекса на все это была железная отмазка: «Мне с клубным персоналом надо наводить мосты, поэтому: сами, сами».

Прием аборигенов вел предельно добросовестно, как и вчера, подробно расспрашивал, сватал на дополнительные занятия и помечал в планинге самое важное. В половине первого его административное рвение было прервано вторжением Жорки в сопровождении рабочего с перфоратором: где сверлить дырки для портретов Большой четверки. (Две карикатуры были бы нелепостью на грани придури, а четыре так и ничего.) Жорка тут же окрестил сие художество Галереей Героев 2002 года. А сомневающейся в новшестве Леночке, Алекс сделал предложение, от которого она не могла отказаться:

– Вы теперь еще и хозяйка этой Галереи. В мое отсутствие можете по большому блату впускать сюда всех желающих, но обязательно за деньги: по пятьсот рублей с носа. Все деньги конечно только вам, бесплатно никого не пускать. Договорились?

Затем в Директорию снова заглянул Жорка:

– Иди, посмотри, Даниловна прибыла на личном авто.

Пошли смотреть. Достаточно новое «Ауди» выглядело весьма солидно.

– Папа себе новую тачку купил, а эту мне на бедность, – объяснила им Даниловна.

– Берем тебя опер-водилой, будешь нас по домам пьяных развозить, – определил Хазин.

На стоянку клуба тем временем заворачивали позавчерашние мелкобриты – как знак того, что можно уже все начинать. Подъехал на внедорожнике и Вадим – через сорок минут везти Алекса на встречу с Аникеевым – тем более, нельзя было припоздняться.

– Лауреат прибыл? – спросил Пан Директор у Жорки.

– Еще час назад. Я к нему Лару приставил, чтобы он раньше времени не накушался.

– А если он потом накушается, и все потеряет?

– Дай команду Богданычу, что ему потом везти Лауреата домой в Болшево.

– Хорошо, но имей в виду, что сразу после начала я должен буду быстро слинять, – счел нужным предупредить напарника Алекс.

Народ все продолжал идти и идти. Помимо привлеченной всеми способами публики, заметна была и публика другого рода: поэты Москвы и Подмосковья, приехали также пяток стихотворцев из Питера – почему бы еще разок не покрасоваться в качестве авторов «Лучших поэтов 2001 года». Гирлянды шаров, афиша в полтора метра самой книги, корзины с цветами, на высокой подставке железный лавровый венок – все было и шикарно, и скромненько, как Алекс-Жорка любили.

В 14.10 в танцевальном зале Третьего этажа прозвучал сигнал медной рынды и Пан Директор, поджав живот (за поясом был «Глок»), сделал шаг вперед. Впрочем, особым разнообразием его трибунная речь не блистала, была почти полностью взята из монолога перед Демко и обоими Стекловыми (чего хорошему добру пропадать):

– Сегодня мы открываем обновленный Клуб культуры и увлечений «Арго», не путать с Ночным клубом «Арго», который подаст свой голос после 22.00. По прижившейся у нас голливудской традиции, я первым делом хочу поблагодарить всех тех, кто в нас поверил и благодаря кому этот проект стал возможен. Называть их по фамилии не буду, потому что никто не дал мне таких полномочий (вдруг они клинически стеснительны), но все равно я, да и все мы им глубоко и сердечно признательны. Итак, что есть наш дневной клуб «Арго». Его задача создать особую клубную культуру для молодежи (и для тех, кто молод и в девяносто лет), чтобы личные связи, возникшие здесь стали одной из основ их будущей деловой, культурной и социальной жизни. Золотую московскую молодежь насчет нашего клуба просим пока не беспокоиться, наша ставка прежде всего на студенчество из глубинки, на тех, кто хочет урвать от Москвы по максимуму. Именно для них и театр, и выставки, и барды с поэтами. И все это чтобы было с минимальными затратами для их смешных стипендий. Чтобы каждое утро такого студента начиналось с просмотра сайта «Арго-ньюс», что там прошло вчера, что будет сегодня и завтра. Девяносто процентов молодежи не имеют интересных тем для беседы – они их получат. Люди читающие книги всегда будут управлять людьми, смотрящими телевизор – они это получат. Любой специалист, не прошедший азы увлечения искусством – однобокое чмо – они и это получат. Сегодня мы не просто открываем «Лавку Поэта», а закладываем основной фундамент нашей деятельности, бросаем вызов равнодушному большинству, утверждаем свой вкус, свои приоритеты, не согласны – давайте спорить, возмущены – доказывайте свое, в крайнем бешенстве – испепелите нас интернетным словом. А о нашем главном сюрпризе расскажет креативный продюсер.

Из трех граций ближе всех к нему стояла Даниловна, по ее сердитому взгляду он понял, что по крайней мере ей его речуга зашла.

Жорка тоже заранее как следует подготовился:

– Я уже не застал то время, но по костям динозавров знаю, что было целое десятилетие, когда поэты собирали стадионы, когда любое поэтическое и прозаическое слово рассматривалось в электронный микроскоп на предмет хулы государственного строя. Теперь этого нет, говори и пиши все, что сбрендит, но нет и стадионов, и славы на всю шестую часть мира. У меня есть антинаучная теория почему сейчас никто не читает книг. Виноват Антон Павлович Чехов, однажды он издевательски сказал: «Рассказ можно написать про что угодно, хоть про чернильницу». К сожалению, его слова восприняли буквально и принялись строчить литературу про чернильницы. В итоге русская литература получила девяносто процентов ничтожных историй про ничтожных людей. Как сказано в летописи: и стали на малое это великое говорить. Все это касается и всего остального около культурного. Поэтому чтобы не называть малое великим, мы решили организовать в нашем клубе двухпалатный зрительско-читательский парламент: в нижней палате народ выбирает и голосует за лучших творцов, выбирает, так сказать, их лонг-лист, сенат же выбирает шорт-лист, и в итоге тайным голосованием главного лауреата года. Сегодня среди нас присутствуют двадцать шесть авторов «Лучших поэтов 2001 года». В «Лавку Поэта» завезены сто пятьдесят экземпляров этого сборника. Кто желает может приобрести эту книгу, придирчиво просмотреть ее и определить лучшее стихотворение. Увы, нашим сенатом уже выбрано такое стихотворение и в конце вечера его автору будет вручена премия в тысячу долларов. То есть это будет пробный шар того, что мы, с вами или без вас, собираемся осуществлять и в дальнейшем. Кстати, совсем не факт, что в следующем году наше Гран-при будет присуждаться за поэзию или литературу. Если сейчас кто-нибудь прижучит нас, что это лишь ловкая пиар-кампания по продаже книги, то да, это ловкая пиар-кампания и самые умные из присутствующих могут мудро сохранить свои триста рублей в полной неприкосновенности…

(Оказывается, не только в бизнесе и шпионстве они были взаимодополняющим организмом, но и во фразерстве.)

На часах было 14.40 и Алекс бочком-бочком стал пробираться к выходу. Следом за ним заскользила к дверям и Банкирша. Охотничий инстинкт вывел на ту же тропу Даниловну с Ларой (да и то сказать, бразды правления уже надежно перешли к Еве). Так и оказалось, что, выйдя из Клуба, Пан Директор обнаружил за своей спиной все три грации.

– А вы куда? – спросил он их.

– Туда же куда и ты? – самой смелой оказалась Сабина.

С минуту Алекс был в ступоре. Взгляд его упал на стоящие на парковке «Ауди», «Волгу» и внедорожник Вадима, и светлую голову посетила нормальная шальная мысля:

– Ты туда, – указал он Банкирше на внедорожник.

– Ты туда, – Ларе на «Волгу».

– А мы сюда, – Даниловне на «Ауди».

Так и поехали: впереди внедорожник, следом «Ауди», далее «Волга».

– Куда мы едем? – спросила, выворачивая авто со стоянки Даниловна.

– Откуда я знаю? Внедорожник знает, смотри не отстань.

Пару минут она переваривала ситуацию, но решила пока не возбухать.

– Ты сам свою речугу сочинил?

– Заметила там грамматические ошибки?

– Как-то на тебя совсем не похоже. А чья была идея: наша или партнеров?

– Мое собственное ноу-хау. Завтра узнаем, как оценили партнеры.

У него завибрировал мобильник. Это был Сергеев, которого Алекс успел заметить в танцевальном зале. Повинуясь тому же куражу, Пан Директор включил громкую связь.

«Ты куда это укатил сейчас?» – голос молодого куратора был полон раздражения.

– На срочную встречу со шпионами, а что? Если буду жив, то скоро вернусь.

«Не забыл, что сегодня тебя шеф на ковер вызывает?»

– Так это на восемь вечера. Через три часа вернусь. Смотри без меня не уезжай.

Трубка сердито замолчала. Даниловна, стиснув губы, молчала. Тогда он достал из-за пояса «Глок» и положил его в стакан для напитков прямо ей под локоток:

– На всякий случай. Если меня убивать станут, хоть кого-нибудь подстрели – мне на том свете сразу полегчает.

– Не прекратишь издеваться – сама тебя убью!

– А я пока посплю, – сказал он, поудобней отвалил сиденья и в самом деле слегка задремал – просчитывать какие-то варианты – это для патентованных Штирлицев, а он силен диким импровизом.

16

Как потом выяснилось, Вадим по мобильнику сообщил об их автоколонне, поэтому похода в парк не состоялось. На обширной, полупустой парковке при их приближении из двух внушительный «Мицубиси-Паджеро» вышло шесть окостюменных охранников: трое подошли к их автоколонне с тем, чтобы не допустить выхода эскорта Алекса из машин, четвертый проводил Алекса к одному из лимузинов, еще двое стали так, чтобы не подпускать близко постороннюю публику.

Сопровождающий открыл для Копылова заднюю дверцу и тотчас отошел. В салоне сидел Аникеев собственной персоной: загорелый и усталый.

– Это что еще за подтанцовка такая, – дернул он головой в сторону автоколонны.

– Безумные девицы решили, что я к новой пассии еду. Как говорится, лучше отдаться, чем объяснять, почему этого не надо делать. Можем перенести на другой день.

– Ну если у тебя есть десять тысяч баксов на мои два часа потраченного времени…

– Десять тысяч есть, но платить как-то не хочется.

– Я слушаю, – коротко приказал глава «Элис».

– Недавно посмотрел голливудский фильм про себя, как три человека за два часа классно ограбили банк, а потом всю ночь не могли добраться до Нью-Йорского аэропорта. Захват вашего Табуреткина прошел на редкость легко и весело, а сейчас больше недели я не могу придумать как от него избавиться.

– Какие есть варианты?

– Пустить в расход, продать обиженным олигархам, превратить в овощ, взять к себе на работу.

– Ух ты!.. Что значит взять к себе на работу?

В ответ Алекс недоуменно дернул плечами – разве может быть другое значение.

– Тут про тебя такие чудеса рассказывают. Как ты все в своем клубе разруливаешь. Есть секрет или как?

– Никого не материть и не обманывать в деньгах, если это секрет, то именно он. Кстати, Гере и Вадиму я от большого ума пообещал по двадцать пять штук баксов, мол, продадим Табуреткина не меньше чем за сто штук.

– А себе, значит, пятьдесят штук.

– Ну я тоже ценю свое рабочее время.

Они помолчали.

– А что, если я предложу тебе работу в «Элисе»?

– Как это?! – слегка обалдел Алекс. – В качестве кого?

– В качестве, как ты его назвал? – Табуреткина. Изучая его архив, думаю, понял, чем он занимался, сначала официально, потом рейдерским порядком. Вот и будешь тем же заниматься.

– У вас же есть ваш полковник ФСБ?

– Он по этому делу слабо тянет, а ты, я думаю, будешь в самый раз. Свой штат, свой бюджет, и чтобы нигде не светиться. Если будешь справляться, то и Клуб покидать может не придется. В общем, два дня тебе на подумать, но не тяни, не каждый день такое предложение.

– А Табуреткин?

– Пока не знаю. Пускай еще посидит на цепи.

– Но ведь кое-кто требует его крови.

– Пускай требуют. Если что, сделаем ему пластику и новый паспорт.

– А насчет его архива?

– Держи у себя и никому не показывай. Он тебе может понадобиться.

Говорить больше было не о чем.

– Как фильм назывался? – спросил напоследок Аникеев.

– «Быстрые перемены».

Назад в «Арго» они ехали уменьшенной колонной: у Вадима были дела, и Банкирша из внедорожника пересела к Ларе в «Волгу». По дороге Алекс попросил Даниловну тихонько отстать от «Волги», что она тут же успешно выполнила. Он указал ей новое направление, и они покатили в элиский адрес к Стасу – предложение Аникеева нуждалось в срочном обсуждении.

На вопрос Даниловны: «Что это было», Алекс ухмыльнулся:

– Да о реквизите для клуба договаривались.

Свой «Глок» он снова засунул за пояс. Указав, где остановиться, он нырнул во двор девятиэтажных домов.

Стас воспринял его новости со смехом:

– Выходит, зря я старался со вторыми копиями всего этого бесценного барахла.

Но Алексу было не до смеха:

– И чё мне теперь еще на одного босса пахать?

– Ну так тебе это лишь в радость.

– Соглашаться или как?

– В любом случае пожалеешь, – насмешничал капитан.

– Но вы, вы будете мне тогда помогать?

– Только советом, но не действием. Мешки с деньгами не мое это как-то.

– А по-вашему мое?

– Тебе чем больше авантюры, тем лучше.

С этим напутствием Алекс потопал к «Ауди» Даниловны.

– Реквизит одобрили? – спросила она не без подковырки.

– Вполне. Кстати, если что, тебя подключать, или ты только будешь продолжать мечтать о великой государевой службе?

– А это точно государева служба?

Если б он только знал ответ на этот вопрос.

17

В «Арго» они поспели в самую пиковую минуту. Пришла пора награждать Лауреата тысячным конвертом. В их отсутствие прошли новые боевые игрища: сначала ретиарий сражался с секутором (привет «Спартаку» Стэнли Кубрика), потом секутор с гридем, а ретиарий с тевтоном, в общем, народ получил редкое удовольствие от смешения эпох и стилей, плюс тевтон огреб травму от трезубца ретиария (от Скорой помощи его спасли лишь крепкие доспехи). Затем состоялось само открытие «Лавки Поэта», за час было раскуплено и выдано (авторам) больше ста книг. Маханув по бокалу красного грузинского вина, народ по-хозяйски расположился в Чайном зале, не понадобилось даже бегать в «Пятерочку» – вся водка и закуска у поэтической братии была с собой. Каждая стопка водки непременно сопровождалась двумя-тремя процитированными из книги стихами. Не поэты тоже не рассеивались, кто-то устраивал фотосессию в доспехах на Выставке-продаже, кто-то осваивал Метательный тир, кто-то в библиотеке листал старые журналы, кто-то перекидывался в картишки – все ждали награждения Лучшего стихотворения 2001 года.

Мистера Майкла с помощницей уже не было, но Томас с Оливией были на месте и заверили князьков, что всё господ британцев вполне устроило. (А ну и ладно, другого и быть не могло.) Зато коршуном на Копылова издали косился Сергеев, мол, не забыл ли ты о встрече с полковником. Но выдержать еще один стремный разговор Алекс был уже не в силах. Как же увильнуть. Ответ пришел неожиданный: ДВА СТАКАНА ВОДКИ.

Жорка тем временем тащил его на лобное место:

– Тебе и объявлять Лауреата, меня заклюют, а ты как жена Цезаря вне подозрений. Вот читай по бумажке.

Алекс взял и прочел, назвал и Лауреата и стихотворение. Текст стихотворения тоже был на бумажке, но его для объективности прочла вызванная в полукруг публики Ева. После десятисекундной паузы раздались аплодисменты. Стихотворение действительно было хорошо, даже Алекс, будучи не в ладах с поэзией по-русски, понимал это. Лауреату вручили заветный конверт и тут же взяли счастливчика под ненавязчивую охрану. Предосторожность оказалась совсем не лишней. В Чайном зале сорокалетнего пиита немедленно пустили по кругу от столика к столику, наливали щедро, с закуской была напряженка, поэтому в десять вечера Богданыч отвозил его в Болшево и сдавал семье достаточно в расхристанном виде.

Впрочем, сам Алекс тому свидетелем уже не был. Барражируя от столика к столику, он махал дринки водки с размеренностью кассового аппарата – всем молодым и не очень молодым творцам хотелось чокнуться с таким замечательным боссом.

В общем, два полновесных стакана водки при принципиальном отказе от закуси сделали свое дело – очнулся он уже на утро в какой-то надушенной и тактильно приятной постели. Сразу подумал о Банкирше, но нет, спальня у нее вроде была совсем другой. Потом услышал смех, смеялась стоящая в двери с чашкой кофе Даниловна. Красивый халат и приведенное в порядок лицо. (Стало быть, он в ее унаследованной от бабушки квартире.)

– А почему я в трусах? Ты меня что, даже не обесчестила?

– Тебя в том состоянии могли обесчестить только мужики.

Даниловна не без удовольствия рассказала, как с помощью какого-то парня, которого Алекс называл старлеем, они тащила полубесчувственного Пана Директора из «Арго» в машину, и как потом она уже одна волокла его в свое новое жилье.

– И чё, Скрипачка с Банкиршей меня не отбили? – ему стало даже слегка обидно.

– Под занавес вчера был полный бенефис Евы. Сперва она пригрозила подругам Жорки, что отделает их как цыпленка табака, если они не перестанут выяснять свои притязания на Хазу. Потом тем же текстом осадила и твоих подруг. В общем, я даже не подозревала, что ты можешь так по-пацански назюзюкаться. Ты хоть помнишь, что полночи обнимал унитаз? Кстати, от тебя и сейчас такое амбре, что хоть святых выноси.

Про унитаз Алекс помнил, также и про злую физиономия Сергеева, заталкивающего его в «Ауди». (Ну не шмогла я, не шмогла.)

– Не разберу: мне надо стыдиться вчерашнего или гордиться… Ну, что я наравне с простыми подзаборными смертными, – пояснил он (вдруг она не поймет).

– Ладно мне с тобой некогда лясы точить. На работу бегу. Там в коридоре упаковки с компьютерным уголком. Попробуй собери, инструмент на кухне, в ящике найдешь. Хоть какая-то польза от тебя будет. Ключ не даю, уходя просто захлопнешь дверь.

Через минуту она упорхнула, а он принялся оглядываться. Квартира была после свежего ремонта, еще совсем не обжитая. Понятно, почему они с Жоркой не получили приглашение на новоселье – хозяйке требовалась полная интерьерная упаковка. Самого его уложили на диване в гостиной, хозяйка спала в спальне на полуторной кровати.

На кухне нашел в холодильнике яйца и сметану – чем не завтрак, плюс кофе с печеньем. Отыскав нужные отвертки, двинулся на упаковки с компьютерным уголком. На «Нокии» был миллион не отвеченных вызовов, в том числе, от фээсбэшника Сергеева, гэрэушника Стаса и Геры. Но как говорится, когда суперагент Копылов собирает мебель для любимой однокашницы, мировое шпионство с криминалом могут и подождать.

Отвертки, кстати, ему совсем не понадобились. К мебели вместе с винтами прилагался шестигранный ключик, с помощью которого он в полчаса все нужным образом свинтил, закрыл винты заглушками и был даже разочарован столь легкой победой. Из окна квартиры рассмотрел название улицы и номер дома, и перед тем, как принять душ, вызвал Геру на срочную встречу. Квартиру Даниловны, естественно, подставлять не стал, дождался подельника на улице. Сделав на машине на всякий случай пару кругалей, они остановились и перетерли судьбоносную тему.

– Мать моя, графиня! – так воспринял Гера весть о предложении Большого Босса. – Ты меня своим карканьем так напугал, что я действительно думал, что тебя могут шлепнуть. А оно вон как!

– Время набирать команду. Ты у меня под номером первым. Клятву верности и перстень целовать будешь?

– Перстень? – спросил Гера в легком замешательстве.

– Так и знал, что итальянские прибамбасы у нас как-то не котируются. Ну?

– А что делать придется?

– Как всегда: убивать, грабить, жестоко пытать. Что, тоже не согласен?

– Тебя не поймешь: когда ты серьезно, когда нет.

– В общем, нам поручено выбивать из денежных мешков долги. В гиперинфляцию насчет выплаты процентов всегда жуткие разногласия, поэтому только горячий утюг и ничего кроме утюга.

– И все на свой страх и риск?

– Правильный вопрос задаешь, – похвалил Алекс. – Значит отдел внутренней безопасности за тобой.

Был еще один щекотливый вопрос, который лучше было решить сразу.

– Сколько тебе в «Элисе» башляют?

Гера чуть замялся от столь лобового вопроса, потом все же выдавил:

– Полторы штуки.

– А у Вадима?

– Думаю, штука, а тебе зачем?

– Мне понравилась пропорция, по которой мы уже решали шкурный вопрос: пятьдесят, двадцать пять и двадцать пять. Как насчет того, чтобы и дальше так?

– Хочешь уравнять меня с Вадимом?

– Хочу, – честно признался Пан Директор.

– А мы что, только втроем будем?

– Не думаю, что втроем. Но хочу, чтобы в нашей троице жаба не пробегала. Насчет обязанностей не беспокойся – у Вадима их будет втрое, чем у тебя. Правильно, что не спрашиваешь насчет моей доли. В любой разбойничьей шайке у атамана всегда две доли, по сравнению с другими. Не будем нарушать древние традиции.

– А кроме доли еще что-то будет?

– Первый бонус ты же сам зарыл там, где надо. Думаю, будут и другие.

– Умеешь ты уговаривать, – усмехнулся, сдаваясь, Гера.

– Чтоб я сдох! – Алекс притянул к уху правый кулак.

– Чтоб я сдох! – повторил Гера его жест.

18

Чтобы не афишировать новоиспеченную ОПГ, последний квартал к «Арго» Алекс добирался на своих двоих. Вся питерская банда была уже в сборе. Сидела в Чайном зале и разговлялись не только самоварным чаем, но и ящиком баночного пива. Пример двух стаканов водки Пана Директора для многих был вчера заразителен.

– Вот приехал барин, барин нас рассудит, – приветствовал его появление Жорка.

Самым разумным было притвориться не отошедшим еще от пьянки, что Алекс и сделал: схватился за голову и замахал руками – мол, я пока пас. Тоже взял банку пива и опорожнил ее одним глотком под веселый смех присутствующих.

Ева смотрела на него испепеляющим взглядом, зенки-моргала Банкирши и Лары тоже снисхождением не блистали.

– Сегодня с презентацией большая проблема, – сообщил креативный продюсер. – Поединка века не будет. Пусть сам говорит.

Только тут Алекс заметил присутствие в общем хоре помимо Никиты Стеклова начальника охраны Клима. По прежней договоренности сегодня на открытии ринга должны были состояться двухраундовые поединки восьмерки питерцев с восьмеркой охраны (с капами и защитными шлемами – все как положено).

– Да чего там говорить, – угрюмо произнес Клим. – Мы ваши кондиции увидели, узнали, что студия бокса у вас уже три года. Нам надо два-три месяца попрыгать, чтобы потом на равных. Тогда будет справедливо.

В принципе это была победа, как писал Сунь-Цзы, лучшая победа, та, что происходит до начала сражения. (Но как же сверстанный сценарий?)

– Наимудрейшая Сабина говорит, что надо такое состязание, в котором никто не Копенгаген, – вставился Жорка.

– Но обязательно именно на ринге, – добавила польщенная ссылкой на себя Банкирша (на глазах-то других дам).

Пипл, считав с лика Алекса его полное согласие, тут же напряг свои винчестеры.

– Пускай, как борцы сумо, кто кого вытолкнет с ринга, – предложил один.

– Лучше обоим связать руки и так пускай выталкиваются, – сказал второй.

– Только руки за спиной связать, смешней будет, – подкорректировал третий.

Дальше веселуха пошла еще сильней, предлагали ноги связывать, или прыгать в мешках, или сражаться мешками с тряпками. Кто-то вспомнил как в детстве стаскивали друг друга, сидя на плечах у напарника, кто-то про сражения на ходулях.

– А как на ходулях? – заинтересовался Алекс, сам он когда-то в Ивантеевке уже осваивал ходьбу на ходулях. – Это же навернуться можно.

– Так это если высокие ходули, а если на тридцать сантиметров, то и ничего, – уточнил инициатор забавы.

Следом прошло еще одно предложение: бокс одной рукой, вторую привязать к торсу. Клим был категоричен:

– Парни на это не пойдут. Что мы клоуны?

Но Жорку уже понесло:

– Да что с вас корона свалится? Хохот это наше все! Хотите, мы с Паном Директором тоже в этом позорище попрыгаем?

– Если ты и босс, то можно, – с издевкой скривился главный охранник.

Все весело глянули на Алекса. Ну что он мог сказать, конечно, «да».

– Алло, гараж, – попробовала охладить задор продюсеров Ева. – Вы не на капустнике в Фазенде. Не все оценят вашу клоунаду.

– И отлично! – еще больше загорелся Хазин. – Одним движением пальцев «Арго» на три часа превращается в Фазенду. Мы хотели членство в клубе, мы его получим. Клоунада только для своих и для членов клуба.

– Что значит для членов клуба? – упрямо не желала понимать зондерша.

– По тысяче рублей с носа, и ты член клуба.

– Ну да, ты еще и клубное удостоверение вручи.

– А запросто. (Алексу.) Я видел тебе уже комплект визиток сделали. Ставишь число и свою подпись – и членские корочки готовы.

– Позориться так позориться, – Пану Директору это было только в кайф. – И вместо вина на презентации сегодня только квас. Я не шучу.

Под недовольное квохтанье людей правильных и серьезных все пришло в движение. Знатоки детских игрищ кинулись в столярку готовить ходули, другие пошли за веревками, не забыли и про боксерские перчатки, Лара с Сабиной (уже подруги) потопали исправлять в вестибюле афиши.

Увы, трое из команды охранников напрочь отказались участвовать в срамотном шоу (хоть увольняйте, не буду). Питерцы тоже чуть отошли в сторону: продюсеры вперед! Весть о изменившемся состязание мигом облетела весь клубный корабль. И пока пятерки участников осваивали ходули и примерялись, как боксировать и пихаться одной рукой у собравшейся компании зрителей было время подумать, стоит ли закрытое состязание тысячи рублей или нет. И пока Лара собирала купюры, Сабина бегала к Алексу подписывать новые визитки. Сорок две тысячи солидно пополнили Фонд Поэта.

Ну и чего в итоге? Несмотря на полную спонтанность, все получилось почти на профи уровне. Особенно лихо вышло с ходулями: пять падений и ты проиграл. Тут полный перевес был у молодых и ловких питерцев. В боксировании одной рукой перевес был на стороне более атлетичных охранников. Выиграть получилось только у продюсеров (им только в кайф было поработать хоть одним кулаком), остальные трое вчистую проиграли своим визави. Если и было недовольство, то только бокалами с квасом, но тут Пана Директора было не переубедить. Тем более, что впереди предстоял отъезд половины питерцев восвояси, а значит и заключительный банкет.

В 16.00 боксерское действо было закончено, питерцы пошли собирать вещи, зрители в Чайный зал на самостийный выпивон, а Пан Директор впрыгнул в «Пежо» к лейтенанту Сергееву и покатил на встречу к подполковнику Свиридову.

Тут по закону драматического жанра предстоял резкий поворот от самого безоблачного состояния к самому трагичному. Почти так и вышло.

В казенно обставленной квартире (явно служебный адрес) все было приготовлено к допросу: два кресла через журнальный столик плюс включенный телевизор с каким-то старым фильмом. Алекса порядком насторожило, что лейтенант в квартире не остался. Сам он готов был ко многому: хоть про Зацепина, хоть про МИ-6, хоть про бандосов, хоть про свои таинственные отлучки из «Арго». И все же вопрос Тимофея Сергеича его сразил:

– Какова сумма наследства, полученного тобой из Коста-Рики.

(На лобовой вопрос можно и ответ лобовой.)

– Полтора лимона зеленых.

– Правильно, хорошо, что не юлишь. А ты в курсе, что все суммы, заработанные нелегалами за кордоном, должны сдаваться в закрома родины?

Наверно надо было ответить: «Это в случае, если они живы-здоровы и возвращаются домой за орденами. А не тогда, когда их из Москвы сдают американцам», но он в ту минуту просто не нашелся, сидел и ждал, что будет дальше.

– Ты наверно думаешь, что если откажешься это делать, то тебя просто выгонят из армии с большим волчьим билетом. Это не совсем так. – Подполковник раскрыл папку, лежащую на столике, и выложил перед Алексом полдюжины снимков Грибаева и Смуги, их отдельно и с семьями, была и совсем недавнее фото дочери Грибаева. – Двойное убийство как ни крути есть двойное убийство.

(Отвращение от шантажа было такое, что совсем не хотелось «юлить».)

– В какой срок я должен сдать эти полтора миллиона? – он попытался сказать это предельно саркастично, но кажется это прозвучало достаточно жалко. – Вы же понимаете, что в живом виде их у меня нет.

– У тебя есть Фазенда, пару бизнесов, за них и два миллиона насобираешь.

– А если частями по двадцать-тридцать тысяч в месяц. Продавать будет слишком подозрительно.

– Если можешь по двадцать тысяч, сможешь и по пятьдесят. Это последняя цифра. Первый транш через два дня. Лады?

– Лады, – все в голове Алекса безумно кружилось.

– Тогда все, свободен.

Алекс встал и нетвердо шагнул на выход. Но у двери его мысли вдруг собрались в единый пучок.

– Вы знаете, я во многом живу по законам Голливуда. А по законам Голливуда бороться за личный шкурный интерес западло. Через два дня я приношу первый транш, и вы освобождаете Зацепина, хоть в отставку, хоть как, но он будет в Москве и свободен. Если нет, то десять лет строгого режима мне тоже годится.

– А если пожизненное?

– Если пожизненное, то по Москве пойдет слух, что Лубянка не только сдала матрасникам семью разведчиков-нелегалов, но и расправилась с их сыном.

– Иди уже! – глухо прорычал подполковник.

Ладно, пошел на выход.

– Чё, Свирид хорошо с тебя стружку снял? – спросил Сергеев, поджидавший его на скамеечке во дворе возле «Пежо».

Алекс внимательно посмотрел на своего молодого куратора: глаза у того были простодушно-простодушные. Можно было поручиться что о теме разговора он не знает.

– До метро давай. Только мне пробок еще не хватало.

19

В «Арго» Пана Директора ждала куча гораздо более приятных новостей. Вещи уезжающих были уже в автобусе, стол в конференц-зале накрыл, а двадцать человек окруживших Владика с ноутбуком изображали запорожцев, пишущих письмо турецкому султану. Смех стоял такой, что появление Алекса заметили не сразу. Наконец заметили и замахали руками: скорей присоединяйся. Шла литературная запись первых итогов их варяжского вторжения в Московию. Больше всего доставалось обоим мечникам.

Одному еще вчера поступило персональное предложение от одного из зрителей поселиться на его подмосковной вилле и за месяц превратить хозяина виллы в крутого бойца-поединщика, гонорар: 10 тысяч баксов. Второго Илью Муромца только что с той же целью подрядили на две-три недели парни из Фитнес-центра, гонорар: по 2 тысячи рублей с носа за час занятий. Народ особо потешался над подмосковной виллой: «А нету ли тут голубого интереса»? Чем вгоняли в краску бывшего мента. Чуть меньший интерес был проявлен к боксерской студии (можно ли просто приходить и боксировать). Досталось и Жорке – ему поступил запрос стать меценатом Литературного объединения поэтов, на базе «Арго» с зарплатами руководителю объединения и секретарю. Вспомнили и про предложение Алексу спонсорства Театра-кафе. (Как-то это стало всем известно.)

Даниловна и Никита Стеклов тоже присутствовали. Сразу прошло лишь предложения мечникам, к большой зависти обоих гладиаторов (на них, увы, никто не покусился). Все остальное нуждалось в дополнительной проработке. Зато тут же выбили у Никиты финансирование ремонтных работ по увеличению гостиничных номеров и оборудованию вместительной сауны (чтоб уж совсем как дома). За все это не грех было выпить и закусить. Для Алекса явилось большой неожиданностью, что в Питер на побывку собрались и Жорка с Ларой (у одной попала в больницу мама, у второго возникли срочные проблемы с магазинами).

– Оставляю вместо себя Еву, она справится, – оправдывался перед боссом Хазин.

– Тебя есть кому утешить и так, – усмехалась Скрипачка.

Большим облегчением было, что Томас с Оливией тоже уезжали вместе со всеми.

Вот уже и из «Арго» вывалили и места в автобусе занимали.

– Дай свою пукалку, хоть в воздух постреляю, – приставал Жорка к аборигену Климу. Тот естественно «пукалку» не давал.

Наконец автобус закрыл дверцы и чуть пыхнув двигателем вывернул на дорожную взлетную полосу.

– Я тоже поехала, – сказала не без скрытого смысла Даниловна.

– Ну да, – согласился он.

Она села в свой «Ауди» и была такова.

За спиной чудовищным айсбергом нависал вопрос с Банкиршей. Можно было, конечно, присоседится к Еве, под предлогом обсуждения завтрашних дел или еще что, но два узника в промзоне вполне покрывали его потребность в пытках и измывательствах, поэтому, повернувшись к Сабине, он сказал:

– Пошли провожаться, что ли?

– Я «за», – был ответ.

И сделав остальной компании ручкой, они зашагали в вечерний полумрак.

– Девушки провожают кавалеров, – сказал он через две минуты, и они свернули к его съемной двуххатке.

Прихожая без вещей Лары выглядела осиротелой. Запускать сюда вещи Сабины совсем не хотелось, но похоже без этой обязаловки было не обойтись.

– Кто первый в ванную?

– Что и договор подписывать не будем? – пошутила она.

– Обязательно будем. Счас распечатаю второй экземпляр и подпишем.

Но у нее в сумочке имелся первый экземпляр.

– Только я кое-что из него вычеркну, – сказала она и в самом деле добрую четверть пунктов вычеркнула, после чего поставила свою роспись. Расписался и он. После чего можно было и в ванную, причем лучше вдвоем.

Позже Сабина (она же Света) говорила, что это была едва ли не самая бурная ночь в ее жизни. Алекс на это мог только пожать плечами, для него в эту ночь все как бы раздвоилось: мозг был полностью занят Свиридом, Аникеем, Табуреткиным и иже с ними, а освобожденная от руководства плоть автоматом выдавала все, что в ней было накоплено и развито. Правда, на утро девушка все же сообразила, что с ним что-то не то и спросила:

– Ощущение, что ты все время про других своих жен думаешь.

(Ох, если бы это было так.)

– Вот зачем ты это сказала, вот теперь действительно буду о них думать.

– Нет-нет, я ничего не говорила! – тут же запищала она.

20

– Попал ты, так попал! – резюмировал Стас его отчет о визите к Свириду. – Я все ждал, когда твое непотребное везение закончится, вот оно и закончилось.

– Ну почему он меня совсем не боится?! – не мог взять в толк Алекс. – И моих покойников предъявил, и про разборки с лукачевцами все знает, и про мое разрешение на оружие. Назначу стрелку в лесу и грохну за милую душу.

– Ой-ой-ой, страшный какой. Всех напугал.

– Ну так что мне делать? – приятно было переложить на кого-то принятие решения.

– Не знаю. Надо думать. А в принципе почему ты против. Твой отец сам по себе был таким умным и предприимчивым? Получил мощное образование и не только военное, а первое правило любого разведчика наращивать и наращивать все свои умения и способности, этому никакой Гарвард не научит. Так что, все по-честному. Тебе самому что, недостаточно дадено? Человеческий мозг чем больше нагружен, тем лучше работает. У тебя хоть один день прошел, чтобы ты о чем-то мощном не подумал? Ведь нет же! Поэтому не ной, а включай свою черепушку на полную силу.

– Так мне что, не мочить его? А каждый месяц приносить по пятьдесят кусков? – Алексу хотелось полной ясности.

– Зато у тебя появился весомый повод сказать господину Аникею «да». От матрасников и мелкобритов ушел, от бандитов ушел, от элисцев ушел, теперь попробуй уйти от родного гестапо.

В общем все это было пока бесполезным сотрясением воздуха. И все же один полезный совет от капитана Алекс получил: прежде чем торговаться с Аникеем о бюджете и кадрах, выяснить кто и что будет первой мишенью, от этого потом и плясать.

Размяли заодно тему Табуреткина-Скамейкина: что надо делать, чтобы сломать его. И снова эффектная подсказка:

– Ставишь его на узкую табуретку с петлей на шее и на всю ночь уходишь. Даже если до утра достоит, то утром, когда скажешь, что ему еще день стоять, вряд ли выдержит и не запросит пардону.

– А если не достоит? – задумчиво обронил Алекс.

– Ты же хотел, его покарать, чтобы без собственного участия, вот и будет полноценный суицид.

С тем Копылов и отправился в промзону, предварительно договорившись о встрече с Вадимом. Тот был уже в курсе от сделанного Алексу высочайшего предложения. Условия дележки пирога: 50-25-25 тоже целиком одобрил. Согласился так же быть главным эксом (заодно и тюремщиком). Но вдруг высказал неожиданное предположение:

– А если потом и тебя и нас с Герой сольют как слили Лавочкина. Денежные мешки всегда договорятся друг с другом, а мы попадем в качестве бонуса под раздачу.

Алекса такая догадка еще не посещала.

– Ну вот я знал, что ты только чайником прикидываешься, а на самом деле мозги на месте, – похвалил он, и пока они шагали в своей промразвалюхе в подвал к сидельцам, рассказал о варианте с петлей и табуреткой.

– По моим сведеньям за ним не менее десятка мокрых дел, причем троих он застрелил собственноручно, – так рассудил Вадим.

– Значит, «да»? – уточнил Алекс.

– Значит, я буду помогать на одну четверть. Три четверти – твои.

Для большей конкретики Пан Директор по дороге в куче строительного мусора нашел порядочный кусок прочного кабеля и стул с отломанной спинкой.

Сначала они заглянули в камеру Лавочкина, просто поздоровались, получив в ответ такое же «Добрый день». Затем надолго расположились в камере Соника-взрывателя. Здесь Алекса интересовали подробности дел Лавочкина по выбиванию денег из должников холдинга «Элис». Устрашенный непонятным застенком и своими тюремщиками уголовник говорил все, что знал.

Затем они вернулись к главному сидельцу. Под потолком камеры проходила то ли водопроводная, то ли газовая труба. Алекс взял табуретку и перекинул через трубу кусок кабеля. Для проверки повис на нем. Труба чуть прогнулась. Тогда он переместил кабель туда, где труба выходила из стены, там ее и двести кило не могли поколебать. Так как Лавочкин был сантиметров на пять ниже ростом, то расчет с длиной петли был не слишком сложным. Оставалось лишь накрутить нужный узел – и готово.

– Может надо было в перчатках? – спросил он у Вадима.

– Да не думаю, он сам заляпает ее своими отпечатками, – в унисон ответил тот.

– Кто-то очень сильно к сотрудничеству меня призывал, – вставил, выжидательно наблюдавший за ними, Лавочкин.

– Не обращайте внимания, это все несерьезно, – слова говорили одно, но действия – совершенно обратное.

– Цепь разве достанет? – спросил Вадим.

– Сейчас и измерим.

Алекс прямо тут в камере перевернул вверх дном ведро-парашу и поставил его рядом с табуреткой, с другой стороны – стул со сломанной спинкой. После чего они с Вадимом, заломав сидельцу руки потащили его к табуретке, тот, осыпая их матом, изо всех сил вырывался. После пары ударов в живот чуть обмяк и был все же поставлен на табуретке с петлей на шее.

– А руки? – воскликнул Вадим.

– Да отпускай.

Они убрали ведро со стулом и отступили. Лавочкин одной рукой держался за петлю, вторую руку ему оттягивал наручник с цепью. Прикинув географию с геометрией, Алекс взял ключ и отцепил наручник от руки. Расчет его не подвел – обеими руками их узник совести елозил по кабелю, но сделать ничего не мог. Правда, если табуретка упадет на бок он, похоже, тоже мог утвердиться на ней кончиками пальцев.

– Вечером ты ничем не занят? – вопрос был к Вадиму.

– Да вроде у меня стрелка с подругой, – понятливо отозвался напарник.

– У меня тоже дела. Так что до утра тогда?

– А это точно будет выглядеть как самоубийство?

– Ну не мы же у него табуретку из-под ног выбили.

Такой диалог у Пана Директора вполне мог состояться с Жоркой. Алекс мысленно себя поздравил – кажется он нашел адекватную замену Хазину в криминальных делах.

– Что ты хочешь? – сдавленно крикнул с табуретки Лавочкин. Это «ты» тоже было признанием полного верховодства Алекса.

– Ладно, завтра утром поговорим, – пообещал мучитель.

– Я все расскажу!.. Я знаю выход!.. Я согласен сотрудничать! – последняя фраза была произнесена, когда оба тюремщика были уже за дверью.

Теперь предстояло еще одно испытание для Вадима. Дорога до ворот из бункера занимала минут пять. Все это время Вадим возбужденно говорил:

– А как это выдать за самоубийство?.. Как он сюда попал?.. Почему следы его долгого пребывания в этой камере?.. А след на руке от наручника?.. А связь арендатора бункера с Герой?.. Наверняка найдут и наши отпечатки или ДНК… А куда второго арестанта, не в петлю же?..

– Черт, умеешь ты каверзные вопросы задавать! – воскликнул Алекс, берясь уже за ручку двери на выход. – Пошли назад, что ли?

Снова спустились в бункер и распахнули камеру Лавочкина. Тот что-то шкрябал ногтем на бетонной стене.

– Мне сотрудничества уже мало, нужен ваш выкуп – триста тысяч тугриков.

– Будет, будет выкуп. Клянусь.

Хорошо, что складной нож всегда был при Алексе, кое-как кабель удалось разрезать. Нестерпимая вонь шла как от перевернутой параши, так и от самого узника.

– Завтра ему новое шмотье, и три ведра на помывку, – распорядился Алекс Вадиму.

Они снова пристегнули сидельца к наручнику и, оставив ему продуктов и бутыль воды, с чувством выполненного долга удалились.

21

На мобильнике было девятнадцать не отвеченных вызовов от Сабины. Позвонив, узнал, что она срочно хочет отдельный разговор и назначил ей встречу в одном из ближайших по дороге кафе. По случаю жаркого дня все клиенты сидели снаружи и в кирпичных стенах никто не мог помешать самой конфиденциальной беседе, и они заказали себе полноценный обед, он попросил пиво, она – бокал дорогого вина.

– Ну что, любовь оказалась не такой страшной как ты предполагал, – приступила она к своей женской инквизиции.

– А любви никто никогда не боится, боятся любовного послевкусия. У тебя впереди достаточно времени, чтобы превратиться в качественную мегеру.

– Хочешь сказать, что мне лучше оставаться на том уровне, на каком я была вчера?

– Нет, уровень будет получше, но задавать опасные вопросы по-прежнему нельзя.

– Лара сказала, что не дай бог, мне заглянуть в твой мобильник без спросу. А почему вопросы могут быть опасные?

– Потому что на опасные вопросы бывают опасные ответы. Оно тебе надо?

– А может я хочу опасности?

– Завтра начинаем учиться стрелять и носить бронежилет.

– Я готова.

– Договорились (Почему бы любую женскую дурь не довести до конца).

– Скажи, а что у тебя с таинственной первой женой? Полностью финиш или как?

– Откуда я знаю? Возьмет и в любой момент явится.

– А ты что?

– А я юноша слабовольный, что мне девушки скажут, то я и делаю.

– Лара сказала, что была в курсе всех наших с тобой… разговоров.

– Ну подслушивала, наверное.

– Ты меня с ней обсуждал? Она и о приданном знает?

– Да вроде не должна знать. Кстати, те двадцать штук можешь мне в сейф вернуть. И похоже каждый месяц мне понадобятся семь с половиной штук твоего приданного.

– Ну ты и фрукт, однако! – почти восхитилась она. – Я за него как за богатенького выходила, а он в распыл мое приданное пустить хочет.

– «Распыл» – классное слово, мне нравится. Означает в пыль или в пепел? (И всегда-то найдутся неизвестные русские слова.)

– Ну а вообще планы у тебя на меня какие?

– Как какие? Мы же уже давно договорились, рожаешь мне четверых детей и становишься владычицей морскою.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Пункт «Рождение детей приветствуется обоими брачующимися» ведь ты не вычеркнула.

– Не вычеркнула, потому что он очень смешной.

– Ну вот четыре раза и посмеемся.

– Ты прикалываешься?

– Этим ты меня и околдовала. Все, назад хода нет.

Потешив себя подобной преамбулой, они приступили к обсуждению дел текущих. Сабина хотела большей власти, и она ее получила.

– У нас кто что предлагает, тот это и делает, – объявил он ей. – Достань деревянный ткацкий станок – и будет тебе потрясение от всего «Арго» и от меня лично.

– А вот и достану!

– Вот и достань, – он был абсолютно серьезен, и она поняла это.

22

В «Арго» они добирались по отдельности – то было еще одно его правило:

– При свидетелях никаких демонстраций нашего интима, полное сохранение личного пространства друг друга. И чтобы никаких: «Куда ты пошел?»

– Будешь последней сволочью, если не выделишь мне сегодня кусочек своего времени и пространства. Вечером мы с тобой идем во МХАТ, и это отмене не подлежит.

Он так удивился, что показал ей сразу два больших пальца – верной дорогой идешь по моего полному приручению. Самое удивительное, что они и в самом деле в этот вечер сидели на самых дорогих мхатовских местах, но выдержали из-за ненормативной лексики пьесы только первое отделение. Из Камергерского переулка отправились прямиком в двухкомнатную резиденцию Банкирши – к большому облегчению Алекса – его двуххатка должна была быть отныне лежбищем Лары, никак не иначе.

Выслушав в «Арго» доклад от Евы, что все идет тип-топ (а разве могло быть иначе), он позвонил по прямому телефону Аникееву и – о чудо – получил приглашение на обед от олигарха в «Фру-Фру» – самом модном ресторане Москвы. Впрочем, самого обеда ему не досталось, выпил стакан какого-то морса, изложил дело и на выход. Другой назвал бы такую ситуацию предельно унизительной (даже не дали партнерски откушать), но Алекс был только рад выскочить оттуда как можно скорее. Главное, что он сполна получил то, что требовалось: во-первых, имя премьерного денежного мешка и сумму нужную с него стребовать, во-вторых, полную автономию своих действий (нигде и никак не будет засвидетельствовано, что он штатный сотрудник «Элиса»), в-третьих, словесную гарантию, что сия работа не временная, а постоянная – то есть, речь о полном взыскании долгов не идет, достаточно регулярной выплаты комиссионных (в премьерном случае – 900 тысяч зелени). Немного не сошлись лишь в гонорарах: 20 тысяч в месяц на всю банду вместо требуемых 30 и 1,5% роялти вместо 3% от всех вырученных сумм. У Алекса сложилось полное впечатление, что его подрядили работать за стеклянные бусы. Оставалось уповать разве что на роялти с 900 тысяч (13,5 тысяч), но когда это еще будет.

Почти было отказано и в технической помощи:

– Насколько я знаю, все электронные прибамбасы и квартиру с машинами ты и так получил.

– Но мне уже завтра, например, нужны две стрелялки с глушителями.

– Хорошо, пусть Гера звонит мне, а я даю распоряжение полковнику, но не чаще раз в месяц, или в две недели.

Договорились, что на следующее утро Гера подойдет в «контору» и получит первые двадцать тысяч, а также досье на премьерного клиента.

– И насчет твоего предшественника, – добавил Аникей, когда он уже встал. – Кохен Лев Борисович сказал, что если тот вернет двести штук, то сможет ходить не оглядываясь.

В общем урок, как бодаться с олигархами вышел весьма предметным. Еще через полтора часа у него состоялась встреча с обоими подельниками на пустыре прямо во внедорожнике Вадима. Опасался, что парни непременно выскажут свое «фе», но нет, «стеклянные бусы» для них прозвучали вполне приемлемо, зацепились лишь за фамилию Премьера, по слухам у него в службе безопасности была целая небольшая армия. Стало быть что? Стало быть, нужны еще помощники, было даже высказано предложение, что необходимо работать отдельными пятерками, дабы рядовые члены пятерок, не знали о существовании рядовых членов других пятерок. Вспомнили и о наличии в собственных руках полиграфа: «Обязательно всех проверим». Алекс опять повторил свою просьбу уже Гере о добывании двух непаленых стрелялок с глушителями, желательно ТТ. Заодно обсудили включение в ряды пятерок самого Лавочкина и его подручных.

– Ни за что? – был категоричен Гера.

– Это постоянно ждать от них какой-то пакости, – согласился с ним Вадим.

– На расстоянии они более опасны, чем вблизи, – высказал свое Алекс. – Сделаем им ряд проверок и если что, то… – ему не понадобилось договаривать, чтобы они все поняли как надо.

Потом было посещение Стаса. Капитан воспринял новое бандитство своего подопечного без особого кликушество, да и то сказать – привык.

– С полиграфом на Лавочкина – это ты хорошо придумал. Честности и преданности его поучить самое то. Непременно ставь себе задачу стать первым мафиози Москвы и окрестности, чтобы я потом гордился знакомством с тобой. Но давай я тебе буду только с англосаксами и контрразведкой помогать, а от олигархов уволь.

Алекс был доволен и этим.

23

Следующий день начался с поездки Пана Директора вместе с Вадимом к «Острову Сокровищ». Вадим свою пайку изъял тремя днями раньше, теперь была очередь Алекса. Ему пришлось копать в трех местах, прежде чем он нашел свою пайку.

– Будешь перепрятывать или сразу в дело? – поинтересовался теперь уже полноправный сотрудник.

Алекс едва удержался, чтобы не ляпнуть: «На содержание родного гестапо».

– На текущие расходы, – пояснил скромно.

Эти расходы снова привели его на конспиративную квартиру ДВКР в объятия Свиридова. Подполковник был сама невозмутимость.

– Что, уже? – глазом-алмазом оценил он пухлую сумку Алекса. – Какой хороший мальчик. Ну что, выкладывай, наручники надевать никто не будет. Пока.

Алекс достал из сумки все пять пачек, едва ладони хватило, но не спешил класть их на стол перед замечательным фээсбэшником.

– А как насчет Зацепина?

– Звони, – коротко кивнул Свирид на телефон. Алекс даже не сразу сообразил, что надо звонить «дяде Альберто». Хорошо, что три телефона майора входили в список из тридцати номеров, которых ему не приходилось разыскивать в памяти мобильника или в записной книжке. Все еще держа деньги в пятерне, он свободной рукой набрал домашний телефон Петра Ивановича.

«А я как раз тебе собирался звонить, – тотчас откликнулся Зацепин. – Друзья человека только что отчалили. Похоже, я освободился не только от них, но и от своей службы. Теперь точно подамся в охотники-промысловики».

– Я сейчас приеду. – Алекс по столу подвинул пачки зелени к креслу Свирида.

«Конечно, жду. Можешь свой любимый тортик прихватить».

По дороге к дяде Пете Алекса догнал звонок по мобиле от Геры:

«Мой шурин надумал наш бункер продавать. Завтра обещал покупателя привести».

Конец третьей части