Четыре шага в бреду ЧАСТЬ 3 (2)

Четыре шага в бреду ЧАСТЬ 3 (2)

8

К электричке Стаса он опоздал, а то бы было очень эффектно встретить его прямо на перроне. «Адрес» «Элиса» находился в пешей доступности от Курского вокзала, поэтому ему пришлось всего лишь ускорить шаг, чтобы догнать капитана по дороге. Тот, помимо дорожной сумки через плечо держал на другом плече кейс с ноутбуком.

– Могу с ношей помочь, если что.

Стас развернулся так резко, что едва не зашиб Алекса дорожной сумкой.

– Ну ты и шнырь! Кого угодно переплюнул.

– Вы, я вижу, к писательскому ремеслу подготовились как следует, – кивнул на ноутбук Копылов.

– Замолчи, а то передумаю.

Кейс с ноутбуком он бывшему фабзайцу все же передал.

Возле подъезда на лавочке сидели две глазастых старушки, Алекс приветствовал их, как родных. Поднялись в квартиру. Маленькая прихожая была заставлена четырьмя коробками с документами, а также пакетами, в которых находились бронежилеты и прибамбасы для налета на коттедж в Чижах. Алекс запоздало подумал, как было легкомысленно вот так затаскивать все это одному Валету. Но олухи царя небесного, наверно на хорошем счету у своих ангелов-хранителей раз все опять так легко дается.

– Бардак, однако, – прокомментировал коробки и общий беспорядок капитан.

– Вы когда-то мне питерскую однохатку в еще большем бардаке всучили, – для оправдания напомнил Алекс.

– Ого! Ничего себе! – это относилось к полиграфу. Стас не поленился даже включить его, дабы убедиться, что не муляж.

Достав и включив глушилку, Алекс принялся рассказывать. Про «Моторолу», полученную в Питере от матрасников, встречу с Аникеевым, ловлю на живца Лавочкина, захват последнего в персональный Бункер и свою идею насчет Аукциона. Заключил нарратив уже озвученной ранее триадой: «Могу убить, могу пытать, могу сотрудничать».

– Дай мне хоть чуть-чуть въехать во все это, – взмолился Стас.

– Да, пожалуйста. – И Алекс как положено природному Штирлицу левой рукой набросал капитану памятку обращения с «Моторолой», а также список телефонов, которых следует слушать и добавил самое беспокойное: – Меня сейчас больше всего дрынчит ситуация с подручным Табуреткина Соником. Бобр уже вывез его на Фазенду, но вдруг он вырвется или попросит у кого мобилу и звякнет в Московию. Допрашивать его там с пристрастием или везти сюда? Места в Бункере для него хватит. Просто не хочу слишком плотно увязывать сюда Бобра и остальных «боксеров».

– Если место здесь есть, то конечно сюда, – рассудил Николай Григорьевич.

– Ну вот, сразу все ясно, – обрадовался Алекс. Отключив глушилку, он по «Нокии» позвонил Бобру и отдал команду двум самым надежным «боксерам» под укольчик фенобарбитала готовить Соника к вывозу в Белокаменную.

– Теперь давайте вы попробуйте. А я пока по хозяйству. Только ради бога вслух сами ничего не говорите, вот ручка, если что пишите. – Увидев готовность капитана «попробовать» Алекс снял с «Моторолы» фольгу и вручил аппарат старшему товарищу.

Сам же действительно занялся по хозяйству. Два комплекта постельного белья они с Ларой уже использовали, поэтому тот, что в корзине в ванной, срочно полетел в стиральную машину. Наличные кухонные запасы позволили ему приготовить на двоих глазунью из шести яиц и кофе с печеньем.

За сорок минут прослушки лицо Стаса даже слегка осунулось и побледнело. Он вошел на кухню, старательно обматывая «Моторолу» фольгой. Алекс покачал головой, взял мобилу и показал, как правильней ее упаковывать, после чего включил глушилку.

– Ну и что, эту штуку так просто тебе и дали?

– Нет, два года назад тоже на месяц давали, якобы чтобы следить за моими перемещениями в пространстве. Но потом маменька показала мне, как можно по этой штуке подключаться к другим мобилам. Я тогда просто не стал вам говорить, боялся, что наш Инкубатор его заберет. Когда собрался, Лупастик обнаружил, что я его в фольгу от них заворачиваю и назад забрал. А сейчас я ему сказал, что на меня мафия насела и мне надо от них отбиться, ну и вернули на месяц.

– Маменька? – изумлению капитана не было границ. Оказывается, он знал о гаванской тете Аните, с которой Алекс встречался сперва на Кипре, потом на Кубе, но, как и все в Инкубаторе, не подозревал, что это похищенная кубинцами из цэрэушного плена мама их фабзайца. Пришлось и об этом немного рассказать.

– Ну и чем ты еще собираешься меня ошарашить?

– Давайте, может, завтра, чтобы не в один день.

– Нет уж, давай сейчас.

– Вы в курсе, что в моем завещание все отходит Вере Орешиной?

– Слышал такую байку, – сумрачно кивнул Николай Григорьевич.

– Я собираюсь переписать его. На пять девушек. Но чтобы они не пустили нажитое непосильным путем в распыл, хочу назначить вас главным управляющим, чтобы вы им просто часть прибыли отстегивали.

– Это твоя новая хохма, что ли?

– Конечно, хохма. Но уже первый час, мне надо бежать, а то Жорка убьет.

Но убежать Алексу удалось не сразу. Заглянув в коробки с документами, он порядком прибалдел и больше часа не мог оторваться от их просмотра. Все это было копиями персональных досье: на одних клиентов по две-три страницы, на других по десять-двадцать – от места и времени рождения до привычек их великовозрастных детишек. Всего на вскидку было примерно двести файлов. С наскока все это было не осилить, поэтому он стал просматривать только титульный лист, ища знакомые фамилии. И что же – нашел! От генерала Николаева, ликвидированного Зацепиным на пару с Алексом до персон, которые некогда значились в списке «Верности присяги».

Рядом с таким же энтузиазмом просматривал в других коробках досье капитан. Дважды протянул Алексу сперва отдельное досье на Зацепина, а потом и на самого Копылова. С понятным интересом проглотил он свою закулисную биографию, где не забыты были ни школа-интернат №114, ни перемена фамилии из Копылова на Диму Волкова, ни даже бабушка Дуся в деревне Ивантеевке. А вот про тетю Аниту и отель «Бирема» не было сказано ни слова, из чего можно было заключить о двухлетнем сроке давности сего документа. В досье же Зацепина, помимо сведений о его коста-риканских командировках прямо указывалась его роль в московской «Верности присяге». Оба досье Алекс сунул себе в сумку.

– Да тут целое Эльдорадо, – резюмировал о коробках Стас.

Алекс извлек из бумажник штук десять «франклинов»:

– Нужно купить ксерокс и за пару дней все это скопировать.

– Хочешь торгануть по случаю?

– Хочу сделать правильное решение, – в словах Алекса не было привычной иронии.

Он запустил руку в свою сумку и извлек «Макарыча»:

– Так мне спокойней будет. Буду считать, что вовлек вас всего лишь в опасное приключение, а не как пассивную мишень. Мой «Глок» тоже теперь всегда при мне.

Капитан принял оба презента, не сказав ни слова.

9

Шагая в сторону Курского вокзала, Алекс снова и снова счастливо улыбался, с его плеч словно слез какой-то противный хоббит и не только дух, но и тело ощущали удивительную бодрость.

Возле «Арго» его поджидали два человека: Сергеев в своем «Пежо» и вышагивающий у входа в клуб Жорка. Сделав Хазину незаметный знак подождать, Алекс свернул в сторону и сел в машину своего нового куратора.

– Ну вот, я готов, – показал Сергеев маленький диктофон. – Прямо здесь или отъедем куда?

– А как насчет явочной квартиры здесь поблизости?

– Бюджет пока не позволяет, – все-таки этот лейтенант или старлей был полон приятного позитива.

– Сегодня к большим монологам я как-то не очень готов. Я и так сильно опаздываю. Давай лучше сначала созваниваться. А это тебе. – Алекс протянул копию кассеты своего выступления перед Демко и обоими Стекловыми. (Кассета была предназначена Никите, ну ничего будет еще одна копия.) – Тут моя тронная речь перед вражескими заказчиками. Хотели меня уже продинамить. Для твоего отчета самое то. Кстати, подумай, может есть смысл тебе со своей девушкой поближе внедриться на наши клубные презентации. Вдруг Сергеич добро даст.

– С какой девушкой? – автоматом среагировал Сергеев.

– Ну если нет девушки, бери с собой бойфренда, – и хохоча от собственной шутки, Алекс вылез из «Пежо» и потопал к Жорке. Тому не пришлось ничего объяснять, он специально свернул за угол клуба, чтобы из «Пежо» их не было видно.

– Это еще кто такой?

– Смена караула. Мы так важность потеряли, что теперь нас пасти поручено совсем зеленым кураторам.

– А, ну ладно. Ты сказал в двенадцать, а сейчас уже два. Что происходит можешь сказать?

– Могу, но потом, – улыбка не сходила с лица Копылова. – До вечера я твой.

– Ага, мой! Там целая толпень на тебя стойку сделала.

– Нам ли быть в печали, – легкомысленности Алекса ничто не могло помешать.

Удвоенной продюсерской силой они двинулись навстречу толпени. Питерский штаб привычно разместился в конференц-зале, на огромном столе лежали подготовленные афиши, постеры, эскизы. В углу на отдельном столике стоял огромный самовар, три чайничка с разными заварками и большое блюдо с сушками (как заказывали, сэр). Питерская чертова дюжина значительно поредела, накануне уехали домой обе машины, захватив двух пассажиров. Не было и Банкирши, зато присутствовали Никита Стеклов с клубным бухгалтером и Леночка, дабы быть под рукой у нового начальника.

Не откладывая дело в долгий ящик, Копылов-босс приступил к замечаниям и распоряжениям: забраковал половину афиш и постеров (вполне заслуженно), осадил Ивникова с его запросами по осветительной и звуковой аппаратуре (везите свою), внес поправки в анонсы и аннотации, возмутился, что нет красочного проспекта «Арго-ньюс», придумал как сблизить помещения для выставки (надо всего-то закрыть стеклянной стеной световой коридорный карман и будет вам четвертое помещение под выставку), приказал установить по третьему этажу шесть видеокамер (бдить за нетленными ценностями так бдить).

Бухгалтерша клуба, между тем, пару раз толкнула под локоть Никиту. Но быстрей финансового директора на ее телодвижения среагировал Алекс:

– Я так полагаю, что вопрос нашего ресторанного пропитания остается пока не решенным. Предлагаю первых два дня вычесть из моей зарплаты, с сегодняшнего дня все платят за себя сами. Единственная наша привилегия – это мы проходим на ночные пляски без входной оплаты. Годится?

– Я именно это и хотела предложить, – смущенно зарделась бухгалтерша.

– А я только что на халяву хотел устрицы заказать, – под общий смех посетовал Жорка.

– Переходи на чай с сушками – они точно на халяву, – заметил кузнец Вакула.

– Ты, кстати, свое фирменное клеймо захватил? – обратился к нему Алекс.

Допив халявный чай, всем хуралом прошлись по предназначенным для великого культурного действа точкам: трем выставочным залам, двум видеозалам, метательному тиру, боксерской студии, компьютерной редакции. Часть экспонатов Сидоркина «Женский торс» уже висела в двух помещениях.

– Повесили – молодцы. Третий зал не занимать. Я потом скажу почему.

В метательном тире уступом стояли первые мишени: поближе – для ножей и топоров, подальше – для арбалетных болтов и сулиц. Никита выразил беспокойство:

– А лицензия на это у вас есть? А с техникой безопасности как? А если что полетит не в ту сторону?

Ответом ему были ухмылки Алекса и Жорки – скандалы и запреты то, что надо для начала их развлекательного бизнеса.

После этого Алекс, Хазин, Лара и Владик-компьютерщик (плюс Никита) уединились в Директории утверждать программу первой недели. По предварительной договоренности открывать клуб собирались презентацией «Лучших стихов», затем выставкой-продажей холодного оружия и открытием метательного тира, но сейчас у главного босса было другое мнение:

– Открывать лучше выставкой-продажей холодного оружия, второй день – тир, а уже третий – День поэта. Во-первых, с поэтами нет уверенности, что все пройдет чинно и гладко, во-вторых, надо их как-то отвлечь от водочных возлияний, поэтому после первого бокала шампанского поведем их в библиотеку, потом на выставку, потом в тир, чтобы все субтильные поэтессы могли всласть саперную лопатку побросать.

– Логика, конечно, железная. Но вообще-то я уже объявил по почте, что в воскресенье презентация «Лучших стихов», – сердито заметил Жорка.

– Значит, выставку-продажу на пятницу, – Алекс не видел в этом особых проблем.

– Это же послезавтра, – озвучила Лара.

– На выставку и все привезенное для тира железо тоже выставить. Пусть Вакула достает свое клеймо и все там пропечатает.

– Он чужое клеймить не согласится, – задумчиво вставился Владик.

– Если в качестве бонуса на все его ценники ноль дописать, то думаю согласится.

– Кто ж тогда это купит? – искренне изумился компьютерщик.

– Тот, кто в бутиках выбирает самое дорогое, – рассудил Алекс.

Еще отдал команду всей гоп-компании срочно напрягать свои московские связи, дабы обеспечить все их начальные мероприятия хоть какой-либо публикой.

Затем, отпустив Лару и Никиту, они втроем с Жоркой и Владиком занялись редактированием первого выпуска «Арго-ньюс». Тут уж властвовал Жорка, так что главному боссу пришлось пару раз осечь его: «Ты у нас здесь будешь наездами, а Владику все самому вести, ему и право первой ночи». Потом решили прямо в кабинет заказать обед: «Башлять будет Жорж». А после обеда посмотреть какой-нибудь фильм, даром что дисков привезли немерено.

Прорыв в Директорию Банкирши нарушил их умиротворенность.

– Ты мне срочно нужен на полчаса. Пойдем, пойдем. Великие дела подождут. – Она взяла его за руку и повела за собой. Он, смеясь, топал с ней почти в ногу.

Возле клуба на «Волге» их поджидал Богданыч. Сели и поехали. Впрочем, совсем недалеко. Это был большой магазин одежды и обуви.

– Хватит ходить в затрапезном виде, пора привыкать к новому статусу. Как говорит мой дорогой папочка, сейчас между народом и олигархами еще только противотанковый ров и можно еще как-то проскочить, а через пять лет будет бездонная пропасть, которую пиплу уже ни за что не перепрыгнуть.

Надо будет с Жоркой эту мыслю осилить, решил он и перестал сопротивляться.

Немного-немало она собиралась прикупить ему достойный продюсерский костюм. До сих пор на такое покушалась только Вера, да и то не в таком командном тоне. (В «Биреме» его особый полумажорный стиль принимался как должное: без спортивного авто, безумно-дорогого «Роллекса» и навороченного спутникового телефона.) Завораживала стремительность и точечность ее действий. Выхватила со стойки сразу два костюма его размера и всунула их ему в кабинку для переодевания. Оба костюма сидели нормально, выбор Сабина остановила на том, что потемней, вызвав его фирменную шутку: «Ну вот будет теперь меня в чем в гроб укладывать». Две рубашки и два галстука она выбрала, даже не спрашивая его мнения. Потом то же самое повторилось в обувном отделе – две пары туфлей ушли в красивые магазинные пакеты.

– А трусы, майки, носки? – подначивал он.

Все это было тут же куплено, тоже за ее счет, разумеется.

Нагруженные пакетами, они вернулись в машину. Правда до «Арго» пару кварталов не доехали, под команду Банкирши высадились у большого сталинского дома и с пакетами направились к одному из подъездов.

– Богданыч, вы можете ехать. Он сам до клуба дойдет, – отпустила она водителя.

Алекс понимал, что попал в хорошо расставленную ловушку и с любопытством ждал чем это все закончится. Своими ключами Сабина открыла дверь подъезда, а затем и квартирную дверь на третьем этаже.

– Ну проходи, что ты как не родной, – подбадривала она его уже в прихожей. – Только скажи, что тебе не нравится.

Квартира была двухкомнатной, вернее, даже трехкомнатной, потому что двадцать квадратов кухни вполне сходили за полноценную столовую. И насколько снаружи сталинский дом выглядел обтерно и обшарпанно, настолько само убранство квартиры поражало своей свежестью и продуманностью интерьера.

Они прошли в спальню, Банкирша забрала у Алекса все приобретенные пакеты и бросила на двуспальную кровать:

– Или ты думал, что все это для твоей Директории?

Он, между прочим, ничего не думал, просто (как всегда, с активными дамами) дожидался дальнейшего развития событий.

– Ладно, выходим отсюда, чтобы ты не вздрагивал при виде постели. (Двадцать копеек ей за классную подколку.)

Осмотрели гостиную, столовую и ванную. Все было в полной готовности к проживанию по приличному разряду.

– А ты оказывается вполне деловая, – похвалил он ее жилищный промысел.

– Раз нравится, то с тебя девятьсот баксов.

– За костюм, что ли?

– Костюм – это мой подарок. За три месяца аренды квартиры. Или ты думал, что я буду обретаться в каком-то дохлом номере «Арго»?

– Но вообще-то мы с тобой ни до чего конкретного еще не договорились, – попробовал он юлить.

– Я тебе уже неделю как всучила брачный договор, раз ты его не стал исправлять, значит, принял как есть. (Четко же она его подловила.)

– Помимо договора были еще другие предварительные условия, – напомнил он. –Ты восстанавливаешься на учебе в вузе и подыскиваешь себе место в моем окружении.

– Я их выполнила: заявление в пед уже подано, и я же сказала, что буду лучшей хозяйкой твоего салона, вообще отвечать за твое вхождение в светскую питерскую и московскую жизнь. Или просто тебе денег жалко?

Промолчав двадцать секунд, он полез за бумажником. Повезло, что девять «Франклинов» были в наличие.

– Мороженое хочешь?

– Хочу.

Они прошли в столовую, и Сабина выложила на вазочки по порции мороженого.

– Мне тут на днях про тебя кое-что рассказали. Как четверо гопстопников тебя до полусмерти избили, а ты потом их к себе на работу взял. Было дело?

– Просто их по наводке стукача-фээсбэшника из института выгнали. А этот стукач был как две капли воды похож на меня.

– А зачем к себе взял?

– Они еще мой любимый «Мерседес»-универсал сожгли. Вот и взял, чтобы двадцать тысяч тугриков сполна отработали.

– Ничего себе! – в ее глазах было неприкрытое восхищение. – Шрам на щеке тоже оттуда? Ну и отработали?

– Машину, да. Теперь себе по однокомнатной квартире отрабатывают.

– А правда, что ты целую банду половину пересадил, половину к себе взял?

– Почему одну, весь криминал Питера под моей железной пятой.

– Что и потом не расскажешь?

– Потом тем более.

– Это почему же?

– Потому что обиженным девушкам свойственно беспредельно мстить своим главным обидчикам. Боюсь, боюсь.

Она изучающе с минуту смотрела на него.

– Костюм сейчас наденешь или когда привыкнешь к мысли, что его надо надеть?

– Когда привыкну к мысли.

– Я другого ответа и не ждала. Поэтому пара поцелуев и можешь лететь белым лебедем.

Пару не пару, а десять поцелуйных минут прямо на кухне они провели точно. При этом – проклятая физиология – он возбудился как восьмиклассник. Сабина хохотала как безумная, когда он, вскочив, двинулся к входной двери, слегка оттопырив зад. Слава богу, что еще не увязалась следом. Срочно для исцеления необходимо было возвращаться мыслью к убийствам и пыточным дознаниям.

– Ну и обрел ты себе секс-геморрой! – приветствовал его возвращение в Директорию Хазин.

Лара улыбалась, но весьма криво. Владик просто смотрел завидущими глазами. Они втроем (Жоркина поэтесса укатила с минивэном и грузовичком в Питер) досматривали двухчасовое кино, горка грязных тарелок громоздилась на столике в углу.

– Ты кормленный или только поенный? – все же поинтересовалась Скрипачка.

– Ведро водки и половину лошади, – попросил горе-многоженец.

Лара позвонила в ресторан и через двадцать минут в Директорию были внесены два подноса не только для главного босса, но и для остальной троицы. Огненная вода, как всегда, имелась в кабинетном баре, только успевай доставать.

Завершив один фильм, перешли на второй: «В компании Макса Линдера», который собирались показывать на открытии видеозалов. Все словно разговлялись забытым удовольствием после нервных напряженных деяний. Лара по только ей понятным деталям поняла, что ничего постельного у Банкирши «не срослось» и вовсе почувствовала себя королевой бала. Довольны были окончательной редакцией сайта «Арго-ньюс» и Хазин с Владиком.

Под занавес (весьма кстати, однако) прозвучал провокационный вопрос Жорки, а каков будет их собственный павлиний вид во время всех предстоящих презентаций, дамам ведь вообще на каждый день нужен новый прикид, да и выдающимся продюсерам негоже щеголять в одних джинсах и летних рубашках. На что Лара обиженно заявила:

– Ты что не заметил, как я каждый день во всем другом, правда, теперь только один наряд остался, берегу из последних сил.

– Что же нам в смокинги с бабочками одеться? – простодушно бросил Владик.

Ему никто не ответил (мал-мало думать надо, как говаривал один чукча).

10

Какая выгодная вещь, когда твоя партнерша во сне на разные лады посапывает и похрапывает – встал, взял мобильник, электронку и ноутбук и отправился в Директорию (в его номере заночевал Жорка). А за директорским столом, да еще в отсутствие в приемной Леночки можно всласть не только набрать на ноутбуке «Брачный договор» Банкирши, вдвое увеличив его, но и тут же распечатать на принтере. (Ну держись, Сабина!) Чтобы никого не побеспокоить слишком ранними звонками, успел даже почитать по электронке «Народную монархию» Солоневича (Хазинское повеление: «Меняет взгляд на русскую историю почище Льва Гумилева»). До смены взгляда, впрочем, не дошел, но читал с интересом.

В восемь приступил к звонкам. На квартирный телефон позвонил капитану, выслушал: «Ну и черт дернул меня подписаться на твою новую авантюру».

Затем поднял с постели на Фазенде Бобра: «Пусть машина выезжает в ночь. Выбери ребят, что мечом помахать могут. Я встречу их возле метро Речной Вокзал в пять утра. В багажник загрузить пару доспехов и разное древковое оружие. Если снять с древка железо, тогда все войдет».

Не забыл и Геру-Акелу: «Подготовьте еще одну каюту для нового жильца. Никто не говорил, что будет легко. Зато завтра на презентации получите по дополнительной пайке шампанского».

Мысленно перекрестившись, набрал Зою Михайловну Гущину. К его удивлению, она весьма легко согласилась отвезти Вере в Тверь небольшую посылочку, более того, сегодня у нее по работе был библиотечный день: «Приезжай домой, когда захочешь».

Заглянувшая в Директорию Леночка с удивлением обнаружила босса на боевом посту и тут же изъявила желание приготовить ему кофе. Лучше чай с конфеткой и пирожным, скапризничал он и тут же заказанное получил. (Похоже вышколенная секретарша уже отшпионила его вкусы.)

Теперь в сумку пакет для Веры и можно на выход. Хазина он застал выхаживающим по коридору возле гостиничного отсека – тот никак не решался постучать Ларе в номер – мало ли чем там Алекс со Скрипачкой с утра занимаются. Слова Банкирши о расширяющемся противотанковом рве между народом и олигархами нашли у Жорки полное согласие – стало быть, представительские наряды им на завтра очень даже нужны, но как чтобы по-быстрому и качественному? А очень просто: звонок Банкирше с распоряжением везти Жорку и Владика в «тот магазин» и обрядить их в нужную униформу. В последнюю минуту к ним присоединился еще Вакула-мастер, как-никак это будет его выставка. Тут же выяснилась ограниченность у обоих последних золотого запаса. Пришлось главному боссу всучить им в долг отдельные костюмные «франклины».

Затронул вопрос о костюме и прибывшего на работу Никиту Стеклова. Тот, разумеется, имел аж два костюма, но покладисто согласился везти на своей машине в «тот магазин» трех парней во главе с Сабиной.

Следом за ними на «Волге» Богданыча отъехали от «Арго» и Алекс с Ларой. Сначала заехали к Стасу, но стали подальше, так, чтобы Богданыч не мог заметить в какой именно дом пошел Алекс. Лара тоже осталась в машине с блокнотом и ручкой Копылова:

– Не теряй времени, напиши свои предложения по завтрашней презентации.

Вся гостиная в адресе была усеяна стопками бумаги – работа по копированию на ксероксе документов шла полный ходом. «Моторола», обернутая в фольгу, безжизненно лежала на подоконнике. Жестом Стас указал Алексу включить глушилку.

– Похоже охота на вас с Петром была самым невинным развлечением, как говорится для души. Знаешь, чем на самом деле они в основном занимались? Восстанавливали «Золото партии», причем в самом буквальном смысле. Не все оно, оказывается утекло за рубеж, кое-что успешно усохло по дороге. По крайней мере (жест по отксеренным бумагам) здесь четко обозначены 17 тонн богачества из Гохрана. В девяностые все оно было удачно вложено в приватизацию, теперь же настало время собирать золотишко назад и вечные споры по какому курсу. Это и есть главный промысел твоего «Элиса». А теперь их уволенный секьюрити занялся персональным выкачиванием этого золотишка или же для какого-то нового босса. Как тебе такое?

– Значит интуиция меня не подвела, – вздохнул Алекс. – Я тут подумал, что продажа Табуреткина с Аукциона может завершиться совсем не так как надо. Его не захотят ликвидировать, а наоборот, как ценного кадра поставят себе на службу. А оно нам надо? Вы не знаете, как называются те препараты в дурдоме, что превращают самых буйных в тихие овощи?

– О как! – Стас был впечатлен по Гамбургскому счету. – Думаешь, это менее преступно, чем простая ликвидацию?

– А что тогда?

– Например, заставить его сдать свою команду. Без нее он полный нуль. А третий состав банды ему вряд ли удастся собрать – все будут знать, как его дважды выкинули из дела, а с неудачниками мало найдется желающих работать, особенно в такой отрасли.

Алекс, что называется озадачился. Но название препарата и как достать тоже выведал. После чего, забрав два больших пластиковых пакета с отксеренными досье, «сделал ручкой» и потопал восвояси.

Второй рейс «Волги» был к дому подруги Зацепина и тоже так, чтобы из машины не было видно куда именно он вошел. Здесь задержка была подольше, чем у капитана. Зоя Михайловна усадила его за чай с вишневым вареньем и обрушила целый тайфун вопросов касаемых Веры: хочет ли он в тайне и яви ее возвращения, возможно ли между им и Верой дружеские отношения, а вообще, коль скоро он расстался с ней благодаря ничтожной эсэмэске, не присутствуют ли тут козни каких-то третьих сил.

Для него же самым важным моментом высокой дипломатической миссии было открытие ежемесячного пансиона для своей бывшей гражданской жены-невесты.

– Ну ты и кавалер, однако! – не могла сдержать своего восхищения Зоя. – Расшифруй пожалуйста.

– Бывшая не бывшая жена должна иметь достойное материальное обеспечение. По-моему, так. – Но так как тургеневским девушкам России свойственно гордо от всяких подачек отказываться, то только вы можете уговорить ее на это уговорить.

– Ну а как это будет звучать, если она действительно уже, как ты говоришь, вышла замуж за другого? Мотивировку имеешь, кроме горячей прежней своей любви?

– За три года она сумела стать могучим щитом, за которым я мог укрываться от другой женской напасти сколько угодно. Как плата за мое обучение. Всякое обучение должно быть оплачено, иначе оно выглядит ничего не стоящим. Заодно можете намекнуть, что теперь она для меня тот эталон, который уже не могут превзойти никакие другие мадмуазели.

– Но раз ты все так хорошо понимаешь и ценишь, то не проще ли ее вернуть назад в стойло, как любит выражаться твой Петр Иваныч.

– Не-а, что сделано то сделано. Мой организм совсем не настроен на двести серий любовной мелодрамы.

– И сколько ты хочешь положишь ей этого пансиона?

– Тысяча баксов в месяц. Если скажет, что мало, скажите, что в моем новом завещании она все равно будет упомянута. Скажите, раз мы с ней собирались в сентябре в Париж, так пусть Париж для нее состоится.

Поговорили и о Зацепине. Тут у Алекса тоже было свое предложение, мол, если майора все же ушлют в отставку, предложить ему как вариант местожительство на Фазенде в любом качестве, какое сам он выберет:

– Помнится, лично вам, наша с Жоркой Фазенда тоже очень понравилась. Так что берите Петра Иваныча подмышку и становитесь вольными дачниками. Там у нас теперь даже крытый бассейн функционирует и куча других прибамбасов. Плюс каждый два дня в Питер миниавтобус ходит – на любые концерты и премьеры пожалуйста.

– Ты уже совсем нас в пенсионеры записал, – сказала она. Заглянув в пакет для Веры, по достоинству оценила брюлики, а еще больше альбом с их фото на Кипре, Кубе, Черногории и Таиланде:

– Ну какая же вы все-таки красивая и ладная пара.

Приняла и его приглашение на пятничную презентацию в «Арго»:

– Представляю, что вы там с твоим Жоркой наворотили!

Когда вернулся в «Волгу», услышал от Лары предложение, что выставку оружия не плохо бы сопроводить и какими-либо предметами для женщин.

– Ты умница. Пояс верности был бы самым главным экспонатом, увы, мне, увы.

Прямо из машины набрал Бобра и дал команду собрать все женские тряпки, какие можно. В «Арго» возвращаться как-то не хотелось, и Алекс скомандовал ехать на Арбат. Там они с Ларой обошли два десятка художников-портретистов, придирчиво рассматривая выставленные ими образцы. Больше всего им понравился молодой парень, рисующий в жанре дружеского шаржа. Разговорившись с ним о его возможной выставке в «Арго», они закончили тем, что на складной стульчик сначала сел Алекс, а потом усадил туда еще и Лару. Через каких-то полчаса у них на руках были их собственные портреты.

– И куда мы их? – обеспокоилась Лара.

– Как куда, над входом в «Арго», чтобы все знали, чье это королевство.

– С тебя станется. Свою карикатуру вешай, а мою верни мне назад.

Разумеется, он не вернул, более того, завернул по дороге в фотоателье и купил под портреты подходящие рамки:

– Москва должна знать своих завоевателей.

11

В вестибюле «Арго» их с Ларой встретила полная икебана: помимо красочного постера о выставке-продаже кузнеца Вакулина, развешены были постеры с мероприятиями на всю неделю и сводная афиша, включая все фильмы для двух видеозалов. Ну и конечно табличка с сайтом «Арго-ньюс» – заходи и узнавай, что ты по своей лени и равнодушию пропустил.

– Ну у твоей Банкирши глаз-алмаз, – заметил, встречая его Жорка. – Такой кутюрье у нас пропадает. (Слава Богу Лара его не слышала, пошла носик попудрить.)

– Там две съемных квартиры тебе подобрали, можно посмотреть, – налетел на них Никита Стеклов.

Ну что ж, поехали, вернее, пошли смотреть (требование Копылова было: только в пешей доступности). Это были обычные совдеповские двушки, одна получше, другая попроще с самой разномастной мебелью – никакого сравнения со съемными хоромами Сабины. Но Копылов, не чинясь, обе двушки принял, ту, что получше, разумеется, для себя. Вторую для Владика – ему надолго предстояло оставаться в Москве. Тут же дал задание Ларе обеспечить свое новое продюсерское лежбище всеми бытовыми аксессуарами.

По возвращению в «Арго» застали в конференц-зале в общем рабочем строю и Сабину. Алекс уже и рот раскрыл, чтобы вручить ей отредактированный Брачный договор, но тут же его, оробев, и закрыл – не сомневался, что ее реакция будет самой бурной, а зачем ему это в самый можно сказать не подходящий момент. Быстро ответив на самые срочные вопросы питерской команды, отправился в Директорию на встречу с персоналом клуба – дальше откладывать это было уже совсем неприлично. Из 35 человек в наличие оказалось лишь 22. Ну и очень хорошо, все они разместились в директорском кабинете без особой толчеи. Большим монологом он их баловать не стал, просто повторил то, что когда-то произнес перед персоналом «Биремы»: прошу не обманываться насчет моего вежливого дружелюбного обхождения, три года проучился в московском вузе, поэтому не совсем питерский варяг, страшно боюсь негативных людей, поэтому умоляю: как можно больше позитива и будет нам всем большое счастье. Для лучшего контакта, чтобы сберечь и ваше и свое время, предлагаю устроить небольшое персональное собеседование. Десять человек сегодня, десять завтра до обеда, можно по алфавиту или по живой очереди. Дело сугубо добровольное, кто не хочет – может не участвовать.

Возражений особых не было, за эти дни прежний коллектив клуба уже и без того разведал о новом боссе что надо и не надо, включая Копыловские укротительские криминальные подвиги, поэтому предпочитал проявлять некоторую лояльность. Следующие два часа ушли на эти самые персональные собеседования. По десять-пятнадцать минут уходило на каждого. На столе перед Алексом лежал новенький ежедневник куда он, вспомнив школьный факультатив по стенографии быстро заносил о каждом посетителе нужную информацию: анкетные данные, непременно день рождения, сторонние умения, интерес освоить новые навыки, даже ближайшие жизненные планы. «Чистый ментовский следователь», – говорили арговцы, выходя из Директории.

А тут уже и вечер, появление Банкирши с явным желанием тет-а-тета, приставание Жорки по уточнению завтрашних деталей (да сам все реши, али ты не креативный продюсер), нытье кузнеца Вакулы насчет ценников (я же сказал, увеличь в десять раз), вопросы финансового директора о количестве гостей и выборе шампанского (только советское брют из ближайшей «Пятерочки» – поддержим национального производителя).

Приятной отдушиной прозвучал по мобильнику голос Лары:

«Твои апартаменты готовы. Сижу у входа в машине и жду команды».

– Машину отгони за угол, огородами проберись в свой номер, собери мою и свою собоечки, назад в машину и жди меня.

Через двадцать минут он сладко с хрустом потянулся и объявил ближнему кругу:

– Шабаш. Свою смену я сегодня у станка отстоял. Пошел готовиться к ночному ограблению банка. Большая человеческая просьба до десяти утра мне не звонить – все равно отвечать не буду. Ограбление банка как-никак.

За ним увязались двое.

– Слушай, а что у тебя с Даниловной? – беспокойно вопрошал Хазин. – Она не хочет завтра на презентацию приходить, хочет, чтобы ты сам позвонил и позвал.

– Загадочная женская душа, – хмыкнул Алекс.

– Так ты позвонишь или нет?

– Скорее нет, чем да.

Сабина нагнала его уже в вестибюле.

– Ты что так всегда и будешь бегать от меня? Даже когда договор подпишем?

– Чего только не сделаешь, чтобы заинтриговать бедную доверчивую девушку. Увы, мой распорядок дня никакому договору не подсуден. Еще раз подумай нужен ли тебе такой суетливый зашоренный юноша.

Она продолжала трусить рядом.

– Ты куда? Меня провожать не надо.

– А если я хочу и буду!

Алекс резко остановился.

– Настаивать на своем будешь в спальне, а не на улице… Вернись к остальным. Это в Голливуде обожают строптивых девушек, а не здесь и сейчас.

Секунд пять они боролись гневными взглядами. И чудо – Банкирша уступила, молча повернулась и пошла назад в клуб.

Издали из-за угла эту сцену с восторгом наблюдала Лара, без труда догадываясь о содержании их диалога.

Когда подъезжали к его съемному лежбищу, сумку с туалетными принадлежностями взяли, а два пакета со сверхсекретными досье едва не забыли, хорошо, Богданыч напомнил и даже подал их молодому боссу.

– Ну ты просто ас, – резюмировал он, оглядывая преображения в двухкомнатном малометражном царстве. Всего и понадобилось тройка подушек-думалок, пяток красивых салфеток и две пары пушистых тапочек. В кухне-столовой бытовых и съестных новинок было еще больше. Впрочем, если бы приятностей было и меньше, он все равно бы похвалил ее – хочешь домашнего счастья – будь горазд на хорошие комплименты – это он хорошо освоил еще с Верой.

Периодически вибрировали их с Ларой мобильники, но они не отвечали – не сговариваясь посвящали себя лишь домашнему отдохновению – пусть все шпионы и мафиози подождут. Отдав сполна сексуальный долг, он ушел спать в гостиную на диван: «Мне в четыре часа вскакивать и убегать». Сильно боялся проспать, поэтому включил будильник на мобильнике на полный звук. И как у него давно было в обычае проснулся за две минуты до назначенного звонка. Плеснул в лицо холодной воды, проверил в наличии с собой всего необходимого и выскочил за дверь. Заказанное с вечера такси уже ждало у подъезда. Ехать по тихо светлеющему городу было одно удовольствие, не сомневался, что прибудет на точку раньше назначенного времени, однако в пару маленьких пробок они все же попали (поистине Москва никогда не спит) и были на месте уже вначале шестого.

«Тойота» Бобра издали мигнула фарами, она подкатила к Речному Вокзалу еще в половине пятого. Ну и ничего – чай не Джеймсы Бонды, дабы суперточность изображать. В машине кроме Бобра и Соника в наручниках находились еще двое «боксеров», мастеров мечного боя. Их Алекс тут же из «Тойоты» высадил: через пятнадцать минут откроют метро, три часа у вас на московскую экскурсию, а потом к «Арго».

Взявшись за карту-схему, Алекс прокладывал маршрут, время от времени отвечая на жалобные вопросы Соника: куда меня, зачем меня, в чем меня? Субтильный мужичок совсем не походил на грозного взрывателя, коим был на самом деле. Может быть и ему уколы для невменяемости, мрачно думал Алекс.

При въезде в промышленную зону «Тойоту» притормозил сонный охранник.

– Тебе какую бумажку: эту или эту? – Алекс показал ему пятисотенную купюру и сложенную в четверо квитанцию на какую-то магазинную ерунду. Разумный охранник выбрал пятихатку.

Так и проехали до самого бункера, даже въехали во внутренний дворик. Бобр вопросов не задавал, еще у метро уразумев, почему босс ссадил из машины двоих его спутников, шел за Алексом, придерживая за руку Соника. Тот, когда спустились в бомбоубежище, вдруг заартачился, так что им вдвоем пришлось волоком тащить его.

Гера с Вадимом были добросовестные подручные – вторая камера была приготовлена даже лучше Лавочкиной, по крайней мере, матрас на койке лежал почти новый, не забыли ни цепь с замком, ни бутыль с водой, ни ведро-парашу. На табурет возле койки Алекс положил три листа бумаги и ручку:

– Тут у нас немного скучновато, так ты возьмись что-нибудь напиши. Признательных показаний пока не надо, просто нужен перечень всей вашей банды и кто на что способен. Никто вас пока убивать не будет, просто есть возможность стать под другое знамя, может быть даже с более лучшей оплатой. Сам видишь все вокруг явно ни ментовское и ни фээсбэшное. Кстати, тут по соседству то же самое пишет ваш бывший босс, поэтому если будет какое не совпадение в ваших писульках, то вам будет немного нехорошо.

Потом почти такой же текст он повторил в противоположной камере Табуреткину-Скамейкину. Зашел к нему один (нечего было светить Бобра). Думал, как половчее начать свою речь, но Лавочкин сам затронул нужную тему.

– Я сделал, что ты просил, – кивнул он на диктофон, лежащий на стуле.

– Хорошо, потом возьму послушаю (просто захотелось сбить с панталыку крутого профи). Тут вот новые проблемы возникли. Планировали продать вас с аукциона тем денежным мешкам, кого вы шмонали. Потом подумали: а ну как они захотят вас под свое крыло взять, и вы опять пуститесь в свою смешную кровную месть мне и моему опекуну. Победило предложение накачать вас двадцатью уколами барбитуа… Черт, забыл, как эта хрень называется. Чтобы вы могли только слюни вместо слов пускать. Второй вариант: то, что я еще прежде по телефону говорил – сделка. Но для этого вы должны полностью сдать мне свою команду. Часть из них я возможно возьму в свою команду, часть пущу на вольные хлеба. В ментовку точно обещаю их не сдавать.

– Что значит сдать? – мрачно обронил Сергей Тарасович.

– Ну полное досье на них, чем каждый замечателен и как его держать на поводке. Оценка их по десятибалльной системе по пяти пунктам: надежности, исполнительности, жестокости, дисциплине, умению решать сложные задачи. – Говоря это, Алекс положил рядом с диктофоном с десяток листов и ручку.

– Думаешь, такие характеристики могут спасти от ошибки? – скривился сиделец.

– Я думаю, что они точно спасут меня от вас. И еще одно. Мои люди раскатали губы на получение за вас хорошее роялти. И если денюшек не будет, то остаются только уколы. Ведь главное передать вас мешкам в живом виде, а про умственные дела базара ни с кем не было. Ну как-то так.

– На какую сумму они раскатали губы.

– Совсем бессовестные – триста тысяч тугриков хотят.

– А если их нет у меня?

– Выглядите вы на гораздо большую сумму.

– Ну допустим, а дальше все как пойдет?

К этому вопросу Алекс тоже был готов.

– Дальше вы становитесь моим полноправным куратором, указываете что и как мне надо делать с теми же мешками. Первый год, конечно, полностью под домашним арестом, чтобы вы чего лишнего не учудили. Поселим вас на какой-нибудь даче вроде той, откуда вас взяли и будете сколько угодно телик смотреть и розы в саду подстригать. Если дело хорошо пойдет, а оно не может плохо пойти, и вовсе отправим вас на виллу в Испании или в Италии и будет нам всем полное счастье.

– Мне бы еще как-то помыться и белье как-то постирать, – выдал насущную просьбу узник совести.

12

При выезде из промзоны Алекс послал Гере эсэмэску: «Харчи нужны на двоих». Бобр по-прежнему вопросов не задавал, но они и так лились из него невидимой полноводной рекой, поэтому надо было все же дать какие-то объяснения.

– Тот, кого вы привезли не просто шпик-соглядатай, а полноценный убивец. Хотел для начала взорвать Веру или Лару, какую будет сподручней. Так что вы, мужики, сделали жутко полезное дело. Ваш бонус пятьдесят кусков, тебе двадцать пять, остальное тем, кто был задействован в этой акции, сам реши кому сколько. Только все это не сразу, мне сейчас не потянуть. Попробую до Нового года как-то эту денежную массу собрать. Кстати, Стас уже на работу не вернется, другие дела. Так что ты теперь на его месте с его зарплатой, разумеется.

– А тебе здесь наших людей не надо? А то желающие уже имеются, – Бобр немедленно приступил к своим новым обязанностям.

– Пока нет, а там посмотрим.

– Мне Еву как тебя слушаться?

– А она что уже беспредельничает? Как-нибудь с ней сами. Без моего вмешательства желательно.

«Тойота» подрулила к дому съемной квартиры Банкирши, и Алекс, закинув на плечо свою сумку, вылез из машины.

– «Арго» через три квартала по прямой. В ту сторону за углом «Макдональдс», можешь там перекусить и дождаться своих мечников. А потом уже полным составом в клуб. Про своего «пассажира» лучше ни под каким видом не заикаться. Мечникам скажи, что доставил «пассажира» в съемные апартаменты. А приехали вы сюда по моей просьбе именно с реквизитом и как лучшие поединщики, предупреди их, что часа в три-четыре им показывать свой класс. Про нашу встречу у «Речного Вокзала» тоже ни слова.

Было уже начало девятого, когда Алекс, проскользнув мимо консьержки, позвонил в квартиру Сабины. Через две минуты послышались легкие шаги, пауза на смотрение в глазок и только потом звук двух открываемых замков.

– Не смотри на меня, я сейчас, – только промелькнула ее нарядная ночная рубашка.

Очень надо было ему смотреть на ее сонную физиономию. Для порядка прошелся по квартире, каких-либо следов вечерней вечеринки не наблюдалось.

– Я думала, ты уже голенький в постели лежишь, – чудесным образом она успела уже в ванной навести себе малый макияж и сменить ночнуху на милый халатик.

– Не с моим и твоим счастьем. Первый экзамен пришел у тебя принимать, – он достал из сумки географический атлас, взятый из клубной библиотеки. – По географии.

– Ты что совсем с ума сошел, – сдвинула девушка брови. – Ты бы еще в четыре утра заявился.

– Это тоже будет непременно. Нам, многоженцам, приходится обязательно время от времени проверять верность своих жен. Столица Бразилии?

– Отстань!

– Столица Албании? Что и европейских столиц не знаешь?

– Хватит издеваться!

– Ну как знаешь. В моем королевстве малограмотных невест в жены не берут.

– Даже если невеста будет выгодной партией? – чуть прорезался огонек интереса.

– Сама же хотела быть хозяйкой салона, полной дуре это не по плечу.

– Кофе будешь? – не захотела она пикироваться.

К кофе у нее нашлись еще бутерброды с красной икрой и белорыбицей, так что это превратилось в неплохой завтрак. Но у него еще оставались сомнения, не выкинет ли она какой фортель с его представительской экипировкой. Не выкинула. Даже не потребовала оставить его джинсовую униформу у себя. Молча заново упаковала новый костюм, рубашку, галстук и туфли с носками в три больших пакета и проводила до двери. Обошлось даже без привычного «А поцеловать».

С пакетами он дотопал до своей съемной. Тут тоже повезло – Лара уже упорхнула в «Арго», поэтому ничто не помешало ему принять ванну, аккуратно подстричь свою бородку, второй раз перекусить и позвонить Стасу и Гере по квартирному телефону.

Стас уже полностью закончил копирование всех бумаг и теперь занимался их изучением. Гера с Вадимом еще до бункера не доехали, поэтому звонок «Коня» был весьма своевременным. Особенно насчет помывки-постирушки Табуреткина-Скамейкина.

Потом пошли звонки от Хазина и финдиректора и надо было как-то поторопиться, не являться же к самому открытию назначенному на два часа. Новый костюм и рубашка были всем хороши, только нуждались в небольшой проглашке. Пошарив по углам, он отыскал коробку с новым утюгом (когда Лара молодец тогда молодец), не нашел только марлю, ну и ничего – отгладил костюм через простыню.

13

В полдень уже этаким хлыщем входил в «Арго». Тут же натолкнулся еще на двух хлыщей – окостюменных Жорку и кузнеца Вакулу, позже к ним присоединился тоже при параде редактор Владик и стало совсем легко и беспроблемно. Не подтвердилось опасение, что так они будут похожи на охранников у входа, черные дешевые униформы последних сильно отличались от дорогих серых костюмов великолепной четверки, давая им самим бесконечный повод для шуток про новую масонскую ложу или Лигу Серого Костюма («Как масон масону тебе говорю»).

Основное действо решено было проводить на третьем этаже. Кроме красной ленточки на выставке-продаже декоративного оружия, подготовлены были еще три помещения: для бумажных стаканчиков с шампанским, для огромного самовара с сушками, для показательных выступлений мечников, которые уже давно были на месте с разложенными на стульях доспехами и мечами.

– Как ты вовремя сообразил с ними, – похвалил Жорка. – Я даже не подумал об этом. А что, если еще пару поединков устроить на завтра и послезавтра.

– Это каких же?

– На стульях и на парных мечах.

– Про стулья забудь.

– Еще чего. Самый писк сезона будет.

Поединок на стульях был чисто копыловским изобретением. Когда пришлось мериться ухарством с лукачскими бандюганами, Алекс поединок на стульях выдал за разновидность единоборств у армейского спецназа и в чистую победил лучшего бойца Лукача. Потом еще они пару раз баловались этим с Жоркой – выясняли какие у этого вида холодного оружия могут быть возможности.

Проверяя общую готовность, генеральный продюсер обнаружил, что Вакула так и не приготовил ценники на свое кузнечное рукоделие (скромность хуже воровства). Тут же приказал ему прямо писать нужные цифры фломастером прямо по железу, да не юлить (ведь 20 процентов комиссионных мне на бочку).

К часу стали выплывать нарядные дамы: фаворитка Ивникова, Сабина в сопровождении какой-то московской знакомой, Лара с новой прической и с московской приятельницей-пианисткой, прилетела из Питера подруга сердца самого чудо-кузнеца, даже Оливия, освоив уже русский шарман, сменила лондонские джинсы на вполне приличное платье. Продемонстрировала свою светскость и Даниловна, явившись с двумя сотрудницами со своей работы (Жорка просил массовости, только поэтому и пришла).

Далее пошла тяжелая артиллерия: Гера и Вадим со своими девушками, фээсбэшник Сергеев с подругой, хазинские родители (папа – Герой Советского Союза, между прочим), джентльмен и леди из Британского Совета (в сопровождении Томаса), Зоя Михайловна с коллегой по работе (надо же потом обо всем доложить Зацепину). По мелочам: клерки из арендованных в «Арго» контор, клиенты фитнес-центра второго этажа, панки из ночного клуба, художник-шаржист с Арбата, просто московские друзья питерских завсегдатаев «Биремы». Опасения Алекса-Жорки, что никто не придет обернулись прямо противоположным – пришло больше, чем было возможно. Жорка тут же внес исправления в сценарий мероприятия. Начали не с магазина, а с большого танцевального зала, где когда-то учили народные танцы девочки с косичками, а потом безуспешно пытались развивать студию бального, латинского и еще бог знает какого танца.

Разместив там всю сотню гостей, выставили на свободном пятачке обоих мечников, одетых в доспехи русского гридя и тевтонского рыцаря. Тут же стояли два манекена одетых в женские средневековые наряды, да не какие-нибудь полуистлевшие, а новенькие пять минут как из швейной машинки. После сиплого сигнала охотничьего рога последовали две речи отцов-учредителей. Полторы минуты говорил Алекс. О том, что Выставка оружия не просто так, а возможность в какой-то мере овладеть временем и пространством, перенестись на тысячу лет назад и испытать боевой дух своих предков. Ведь именно оружие было тогда третьим по значимости товаром после ювелирки и шелка. Шелк и брюлики нам пока не по чину, а холодное оружие в самый раз, тем более, что оно, можно сказать, прямо с нашего огорода.

Тему огорода десять минут развивал Хазин, рассказав, какая у них под Питером замечательная Фазенда, на которой кузнец Вакулин не только кует свои железные шедевры, но тут же применяет в деле. Мол, три раза в год они собирают под свои знамена питерских, новгородских и псковских исторических реконструкторов и устраивают супер-фестивали на три-четыре дня: никаких палаток, одни шатры и шалаши, женщинам только в длинных юбках, мужчинам выбор меча или секиры по руке, в рукопашных могут не участвовать, но пучок лозы по секундомеру изрубить должны. В этом году планируем новшество, строим маленький деревянный замок, десять человек его защищают, сорок берут штурмом. Вдобавок целая куча состязаний на любой вкус, а рядом на озере полно байдарок, лодок и гидроциклов. Из разрешенных напитков хмельной мед, крепкое пиво и брага. Плюс кабанчик и баран на вертеле. Музыка и танцы совсем не средневековые, но в древних прикидах тоже классно. В общем, еще ни один человек не сказал, что ему у нас там было скучно. Кто подсуетится заранее, может урвать у нас мотельный номер с душем и интернетом.

Тут уже дошла очередь и до мечников. Умелые энтузиасты этой забавы не столько крошили друг другу доспехи и щиты мечами, сколько ловко уворачивались и все ловко парировали – каскадерский номер в чистом виде. По завершению продемонстрировали на специальном бревне силу удара бердыша, алебарды, клевца, меча и сабли.

Потом публике предоставили выбор: смотреть видео с этих фестивалей или заглянуть в метательный тир, который открывается завтра. Все, конечно, захотели тир. Там было совсем тесно, но если по очереди и потихоньку двигаться, то можно не только увидеть сами раскрашенные мишени, но и показательные метания мечниками топора, саперной лопатки, штык-ножа, арбалетного болта и сулицы. На призыв: «Хочу, хочу», ответ: «Всё завтра: смотреть бесплатно, сами метания – пятьсот рублей за десять минут».

Разогретая таким образом публика стройными притертыми уже друг к другу рядами двинулась на выставку-продажу. Под камеру была перерезана красная ленточка и вот уже само хищное железо. Тут кузнец Вакула с Жоркой пиарили уже на пару: рассказывали о популярности в средневековье того или иного оружия и качестве защиты кольчуги, зерцала, ламинарного и чешуйчатого доспеха. Приятно удивил один из арендных бизнесменов в присутствии молодой жены захотел купить парадный пернач с восемью перьями. Семи тысяч у него в наличности не оказалось, но пять «франклинов» на залог хватило. Чуть позже с вахты донесли, что задержан гость с кинжалом, засунутым за пояс, ну не захотел человек башлять две с половиной тысячи тугриков за «простой ножик», с кем не бывает. Шума решили не поднимать, кинжал вернули на выставку, «гостя» же внесли в черный список «не впускать ни под каким видом», а двум охранникам Алекс за бдительность вручил по два «франклина».

Покоренный новыми знаниями и воинственными предметами пипл тем временем отправился в зал Шампанского, где, быстро проглотив игристую пайку, выстроился в очередь на фотосессию в доспехах, причем мадамы ничуть не отставали от мужиков, хоть тевтонский, хоть новгородский плащ на себя да нацепят. Но питие шампанского стоя – совсем не русская фишка, поэтому половина тут же переместилась в Чайный зал к стульям, самовару и сушкам, где и посидеть можно было и обещанный фильмец о средневековых увеселениях на фазендном лугу посмотреть.

Большинство публики расходиться особенно не стремилось. Наоборот, многие как-то самоорганизовались и устраивали «продолжение банкета», кто-то пошел за коктейлями и бутербродами в бар на первый этаж, кто-то в ближайшую «Пятерочку» сбегал за более серьезными напитками. Алекс с легкой улыбкой подмечал все это. Отличие получившейся в итоге тусовки от биремных посиделок сильно бросалось в глаза: там тесно, здесь масса места, там немного поднадоевшие одни и те же лица, здесь народ посерьезней и понезнакомей, там можно расслабиться, здесь ухо держи востро.

Сам он на правах радушного хозяина (костюм ну прямо обязывал) барражировал с высоким стаканом по всем помещениям и гостевой толпени, непременно находя повод со всеми обменяться двумя-тремя словами. А и полезно было под общий шумок коротко расспросить Геру и Зою Михайловну, чекиста Сергеева и Хазина-старшего. Да и с ним многие рвались чокнуться и чего-нибудь спросить. Гадал, будет ли общение с незнакомыми мелкобритами и дождался, когда подошла Оливия и позвала его к британским полпредам. Сорокалетнего со вкусом одетого джентльмена звали Майклом, и он говорил по-русски почти без акцента. Поинтересовался, почему выбор пал именно на холодное оружие, ведь изначально, как ему говорил Томас, предполагался вечер русской поэзии. Слухи о миролюбии русских сильно преувеличены, отшутился Алекс, заставив всю мелкобритскую четверку весело рассмеяться.

– А ведь у нас с вами есть общий знакомый, – заметил сэр Майкл, – Ивлин Бекстер. (Ивлин Бекстер был большой шишкой в Хельсинском Британском центре, именно он три года назад дал добро на внедрение в «Бирему» Алекса и «Лэнгвидж Скул».)

– Ну да, и мистер Бекстер, кажется, сделал хороший выбор, раз я здесь.

– Особенно учитывая, что первым американским астронавтом вы назвали Гагарина.

Это было как обмен верительными грамотами. Гагарина Алекс упомянул в одном из тестов, что матрасники заставили его пройти в Финляндии. Стало быть, вот они знаменитые пять глаз и ушей англосаксонских спецслужб.

– Но я ожидал, что сегодня будет объявлена программа вашего клуба, – это был уже краеугольный вопрос.

– Она будет объявлена послезавтра, на третьей презентации. Чтобы было все по нарастающей. Так что приходите.

Поздравляющий и ответный жест стаканами, и Алекс заскользил по залам дальше.

– Мой шеф хочет встретиться с тобой персонально, – сообщил чекист Сергеев.

– Пусть запишется у Леночки на прием (глаза куратора округлились). Шутка. Можно на послезавтра.

– Хорошо, я позвоню, – пообещал лейтенант (или старший лейтенант).

– Послезавтра прилетает Аникеев, – через десять минут в панике объявил Гера. – Если он выдернет меня раньше тебя, то что?

– Говори, как все было, без тугриков разумеется. Но попроси, чтобы он до своего решения со мной обязательно встретился.

Опять послезавтра. Что-то это сильно напоминало. И разговаривая с Зоей Михайловной он вспомнил Д’Артаньяна, назначавшего дуэль Атосу, Портосу и Арамису. И не сдержавшись, коротко хохотнул.

– Ты чего? – удивилась она.

– Да так, ничего особенного. Так вы завтра в Тверь поедете, без звонка?

– Почему без звонка? Уже позвонила, сказала, что везу. Завтра в час меня ждет.

Он вопросительно посмотрел на нее, не желая пускаться в расспросы. Зоя сказала сама:

– О тебе ничего не спрашивала, только привет дяде Пете передавала.

Отдельно приблизился Вадим:

– Ты не против, если я свою заначку в другое место поеду перепрячу?

– Конечно, твоя заначка, делай как знаешь, только не свети ее, хотя бы полгода.

Подскочила троица питерских театралов со стаканчиками коньяка, наговорив кучу комплиментов за классную презентацию, закончила тем, что предложила ему стать генеральным спонсором их театрального кафе.

– Давайте сначала проведем гастроли, а там посмотрим, – уклонился он, запоздало сообразив, что фактически дал им на спонсорство свое косвенное согласие.

Следующим ходатаем был полковник-вертолетчик в отставке (он же успешный бизнесмен российско-немецкой фирмы) Василий Петрович Хазин:

– Вы что с Жоркой совсем решили на развлекательную стезю переключиться? Или будете обе столицы окучивать?

– Конечно, обе, – для Алекса это был не вопрос.

– И там и там начнете халтуру гнать.

– Ни за что! Как говорит ваш наследник престола: придем и всех победим. Особенно если в четыре руки.

Следом за папашей рядом с главным князьком нарисовался и Жорка. Он по залам все время тусовался с какой-то девицей из фитнес-центра второго этажа и как только она удалилась носик припудрить, тут же подхватил Алекса под локоток:

– Продай совет, как мне новую подругу уконтропупить. И отказаться не могу, и подозреваю большие проблемы.

– Попроси ее написать тебе любовное письмо.

– Это еще зачем? – изумился Жорка.

– Сейчас в Голливуде главный писк моды, – на ходу сочинил Алекс. – Чтобы потом какая деваха в суд на приставания не подавала, мужики этими письмами страхуются, мол, не я ее, а она меня охмуряла.

– Классно, конечно, а что я ей скажу?

– Скажи, что всегда мечтал, если пошел в армию, чтобы любимая девушка хорошие письма тебе писала. Мол, поеду в Питер и буду, обливаясь слезами, читать твои письма.

– Смотри, я именно так и сделаю, – пригрозил в раздумье Хазин-младший.

Финдиректор тоже не прочь был перекинуться с Алексом душевными словами:

– Честно говоря, я совсем не ожидал, что все так качественно получится. Полный тебе респект и не только от меня.

– К респекту бы неплохо какой аванс приложить, народ еще лучше пахать будет. Хотя бы тем, кто завтра-послезавтра в Питер уедет.

– Понял, буду работать над этим, – покладисто согласился Никита Стеклов.

Но, конечно, в главном напряжении Алекса весь вечер держала дамская троица: Лара, Сабина и Даниловна, постоянно ждал от них какой-либо неадекватной выходки. Просчитывал и свое поведение: сколько раз на кого из них и как долго посмотреть, коротко и нейтрально что-то сказать (только по делу, конечно), одобрительно кивнуть на их общение с окружающими.

Потом поймал себя на том, что в отношении других людей ведет себя точно так же: просвечивает их самостийным рентгеном и стараясь держать под неким неусыпным контролем. И сделал ошеломительный вывод: кажется, я превращаюсь в тоскливую взрослую особь. Ведь буквально до этого дня смотрел на людей как на некое откровение, которые могут отчебучить что угодно и сам готов был реагировать на них не менее прикольно. Теперь же просчет и только просчет их и себя.

То же касалось и трех граций, как он теперь про себя называл. Боковым зрением ловил их бодание своими нарядами, тут без сомнения на первом месте была Банкирша, второй шла Даниловна (даром еще в Бостоне затоварилась нужными прикидами), Лара же в этом уступала обеим. Зато по части общения Скрипачка явно обгоняла обеих гранд-дам, будучи правой рукой Пана Директора, вовсю щебетала с народом, ну и народ с ней. Даже подвела к нему свою московскую приятельницу Жанну:

– Там уже настроили клубный рояль, мы можем с ней классный концерт для фортепьяно со скрипкой устроить, даже ноты есть.

– Сегодня и так плотная программа. А завтра будет не хватать. Давайте назавтра.

Собственный совет Жорке насчет любовных писем между тем не давал Алексу покоя. И когда в разгар вечера Сабина улучила момент остаться на минуту с ним с глазу на глаз и задала свой фирменный вопрос: «А дальше что?», он, ни секунды не промедлив, предложил ей написать ему три любовных письма.

– С ума, что ли, сошел, какие письма! Сначала сам напиши, я, может, и отвечу.

– Говорю же: боюсь твоей кровной мести. Одного моего знакомого подруга за изнасилование посадила, доказав, что он ей почти чужой человек. Хорошо, не три, но хотя бы два письма, чтобы видно было, что наши отношения имеют свою историю. Например, как я поразил твое воображение, как учитель танцев.

– Согласна, если ты мне покажешь любовные письма от других своих подруг.

(Требование было вполне справедливым.)

– Хорошо. Но получишь их только в обмен на свои письма. Чтобы без плагиата.

Было интересно, а как остальные грации отреагируют. Ведь скучно просто так весь вечер красоваться без дела, а тут тебе супер-эмоциональная атака.

– Любовное письмо? Это еще зачем? – невозмутимо спросила Лара.

– Просто ты у меня какая-то неуловимая: то для тебя постель чистое баловство, то ты ревнючие обиды предъявляешь. Определись, девушка, и для истории все пожалуйста на бумагу изложи. Или слабо такое?

– Хорошо, будет тебе письмо, потом только не жалей, что попросил его, – мрачно промолвила профессиональная искательница приключений и не только любовных.

С Даниловной у него, впрочем, такой финт не вышел.

Когда уже вечер стал затухать: 20 человек осталась добивать остатки добытого алкоголя с бесплатным чаем, 10 – заглянули в Красный зал на немое кино, 30 – в Зеленый зал на «Тринадцатый воин» с русскими субтитрами, любимая однокашница буквально в толчки впихнула его в Директорию и закрыла дверь на защелку.

– Сейчас все с тобой решим и будем знать, как быть дальше! – ее грозность скорее рассмешила, чем напугала его.

Он сел за директорский стол и по-школьному сложил руки:

– А без присутствия адвоката мне отвечать позволено?

– Позволено. – Она просто стояла и строго смотрела на него. (Про его бобрик на голове не было сказано ни слова: что прошло, то прошло). – В общем, много чего предполагала, но только не то, что в конце концов получила. Что, приятно подругу детства в свой гарем вставить? Или я такая глупая раз на что-то другое могла рассчитывать? Говори, как есть, не стесняйся.

Звучало все как вызов, следовательно он его должен был принять.

– Значит, ты считаешь, что я должен ради тебя все вокруг себя нарушить?

– Если ты считаешь, что гарем – это то, что классно, то да.

– Нет.

– Что нет? Что нарушать ничего не будешь?

– Нет.

– И даже не объяснишь почему?

– Как у всякой девушки у тебя есть две истины: или твоя, или неправильная.

– А ты все же постарайся.

С полминуты он взвешивал последствия своего ответа и все же решился на него. На всякий случай достал и включил глушилку.

– Когда мне было двенадцать лет, я как-то спросил у своего папы: верит ли он в Бога. Он ответил, что не понимает, что такое есть Бог, его потолок – это Ангел-хранитель, в него он верит абсолютно. Как я теперь понимаю, эти слова на всю жизнь закодировали меня: не надо пыжиться и говорить какой ты умный и глубокий, если все по-другому. Например, я не понимаю как в мирной жизни можно жертвовать собой ради шпионских дел, мой потолок – это авантюрная шпионско-мафиозная жизнь и не более того. Также и с прекрасными дамами: я не понимаю, что такое Большая любовь, зато вижу, как любая влюбленная дамочка стремится любовь превратить в любовное стойло: туда не ходи, того не делай. Мой потолок – это легкое, приятное, полезное общение, которое по обоюдному согласию может или не может перетекать в интим, но без последствий любовного стойла.

Она внимательно, не перебивая даже мимикой слушала. Поняв же, что он закончил, проговорила с усмешкой:

– Все это имело место быть, но с одной поправкой, если бы ты действительно был тем, каким представился мне месяц назад: крутым контрразведчиком и еще более крутым мафиози. А на самом деле ты всего лишь отельно-клубный аниматор. Я все ждала, когда ты рок-н-ролл начнешь отплясывать. Видимо, это на потом запланировано. Не так?

– Господи, Марина (чуть ли не третий-четвертый раз в жизни назвал он ее по имени), какая же ты непроходимая дура! Какой аниматор! Включи свой винчестер. Сейчас в багажнике из Питера везут киллера, что готовился ликвидировать сначала Веру, Еву, Лару, потом меня. От ношения броника у меня уже в кровь все подмышки стерлись, больше всего боюсь, что ликвидируют тайком, поэтому стараюсь постоянно иметь кого-то рядом. Час назад прямо на твоих глазах в Чайном зале произошла моя перевербовка с ЦРУ на Ми-6. Главного московского Мориарти я изловил уже неделю назад, готовлю его ликвидацию, если что, можешь сделать контрольный выстрел? Я же тебя просил активно включиться в генеральскую тусовочную жизнь, ты что-то сделала? Ладно, все, проехали. Продолжаем лакейскую анимацию. У тебя рот открылся. Не верь ни одному моему слову. Просто на ходу все это придумал.

– А Жорка тоже? – только и вымолвила она – все шпионское мгновенно вытеснило в ней все любовное.

– Пока нет. Ему бы со стихами и своими магазинами справиться. Но пострелять всегда готов.

– А твой Стас, а дядя Петя?

– Ну я же сказал: шутка все это. Павлиний хвост перед тобой распустил.

– Я тоже хочу, – повторила Даниловна свое месячной давности заклинание.

– И будешь устраивать мне хип-парады?

– Не буду. Но одно условие: никакой между нами постели.

– Увы, народ уже заклеймил тебя как мою главную Гюльчатай, поэтому либо ты подруга в отставке, либо всем расскажешь, как сама дала отставку мне.

– Ну вот зачем ты сейчас мне это говоришь? – ее праведному гневу не было границ.

В дверь в эту секунду, как в театральной пьесе, требовательно забарабанили. Пан Директор пересек по диагонали кабинет и снял защелку. То была Банкирша, за ней в двух шагах Лара. Алекс с Даниловной громко расхохотались, после чего собрат по оружию прошла через приемную к выходу, оставив обеих граций в порядочном остолбенении.

Повод их вторжения был самый ничтожный, он даже не стал выслушивать его до конца, знаком пригласив Сабину войти, а Лару остаться в приемной, после чего вручил Банкирше лелеемый Брачный договор, а выйдя из кабинета попросил Лару переправить из «Арго» на съемную Двуххатку остатки своих и ее вещей. Потом вернулся в Директорию.

– Что это такое? – возмущенно потрясала договором Банкирша. – «За пять повторных обвинений партнер (партнерша) имеет право на пощечину?»

– Ну как что? Медицинское средство против истерик, все врачи рекомендуют. В общем, давай ты возьмешь это домой и нормально прочитаешь. Там еще не то написано. А завтра все обсудим. Хотела сказать: «А поцеловать?» Подчиняюсь произволу. – Он крепко обнял ее и качественно поцеловал, после чего с максимальной деликатностью вытолкнул ее из кабинета и приемной и деловито устремился на третий этаж – другие гости явно уже плачут обделенные копыловским вниманием.

Что еще можно было сказать про эту их первую презентацию? Когда уже и фильмы закончились и внизу зазвучал Ночной клуб, главная троица: Алекс, Жорка и Владик, закрывшись в Редакции принялись сочинять первую светскую хронику «Арго-ньюс». Постарались не миновать ни одного момента, лишь опустили про воровство кинжала и покупку пернача, все остальное: состязание на мечах, реклама «Метательного тира», фильмы в двух кинозалах, фуршет на ногах и за чайными столиками были расписаны самым добросовестным (иногда саркастическим) образом.

А одиннадцать ноль-ноль выпущенный на разведку Владик по мобильнику доложил, что в вестибюле директоров-учредителей поджидают две дамы: Банкирша и новая пассия Хазина Таня. Только зря они дожидались – оба кавалера пробрались в туалет второго этажа и через окно по водосточной трубе спустились на землю в мертвой зоне «Арго».

– Ну а теперь ты хоть скажешь, что у нас происходит за кадром, ведь происходит же? – приставал Жорка, провожая Алекса в съемную Двуххатку.

– Там идет муторная подковерная возня с участием местного ФСБ, оно тебе надо? – отмахивался главный босс.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул Хазин, но он все же вырвал у Алекса обещание, когда потребуется, помахать кулаками и популять из стрелялок. Заодно въедливо спрашивал про Веру с Банкиршей, оно и понятно – в воскресенье на открытие «Лавки Поэта» грозились одновременно прибыть его питерские пассии: Дива Инна и любимая поэтесса, поэтому гаремная наука ему была ох как нужна. Увы, про свои амурные дела Алекс предпочитал помалкивать как коммунист на допросе.