Четвёртый Рим: Танец заговоров

Пролог: Окраина

Слёзы Ангела воплотили в реальность все постапокалиптические кошмары писателей-фантастов прошлого. На Земле не осталось места, не воплотившего в себе тот вариант конца света, который раньше использовался, как инструмент массовой культуры. Радиоактивные пустыни, отравленный инопланетными бактериями воздух, мутировавшие звери и люди. Но самым негостеприимным местом, была бывшая Россия. Её земли, от края до края, вобрали в себя всё худшее, что принесли Чужие. Когда-то, всемирный стереотип гласил, что Россия – это холод, самые лютые морозы, но сейчас, среди вновь образовавшихся иностранных анклавов «северный медведь» стал олицетворением другого. Россия теперь ассоциируется с миром мёртвых, чистилищем и преисподней одновременно. Но, несмотря на ужасающую флору и фауну, на этих землях продолжает идти слабая жизнь. Слабая и ничтожная. В Ирие таких звали изгоями. Те, кто остался за стенами и не получил даже «Г»-категории. Жизнь их была коротка – мало кому удавалось преодолеть порог тридцатилетия. Жизнь изгоя с самого рождения начиналась с мучений, ибо ни один ребёнок, появившийся на свет за Внешними Стенами, не был здоровым и полноценным. Уродства, хронические заболевания и прочие отклонения, сопровождали беднягу всю недолгую жизнь, вместо ангелов хранителей. Но, несмотря на это, больные и искалеченные, они продолжали плодиться, обрекая своих несчастных детей на короткое и мучительное выживание. Последнее, не было бездумной, инстинктивной тягой к размножению. Каким-то образом, среди дикарей бывшей России, распространился странный культ, связанный с перерождением. В разных регионах, он имел различные формы: от искажённой версии православия, до новой ветви язычества. Изгои свято верили, что со временем, из поколения в поколение, они преодолеют эти пороки. Что рано или поздно, родиться поколение, которое обретёт иммунитет ко всей отраве, что подарила новая эпоха. До тех пор, изгои будут обрекать на муки своих детей и внуков. И называть себя любящими родителями. Это могло казаться лицемерием в глазах обычных людей. Но тут была совершенно другая система моральных ценностей и социального взаимодействия.

«Впрочем - от моих предков они не сильно отличаются.» - подумал Фёдор, посасывая питательную смесь, вставив шланг в особый клапан респиратора закрытого шлема-маски. Прочее защитное снаряжение следопытов, на вид, не представляло из себя чуда научной мысли. Походило на те тряпки, в которых несли караул призывники на окраинных городах. И это был тот случай, когда внешность обманчива. Спроектированное по продвинутым технологиям, из эластичных, лёгких материалов, каждая часть костюма – от плаща, до сапог, прекрасно справлялось со своими задачами. А их было две: защита носителя от невидимых глазам угроз, рядом с которыми радиоактивное излучение – это лёгких загар. И максимальная неприметность для агрессивной фауны. В которую, производители Общего Защитного Комплекта, относили и аборигенов Диких Земель. С чем Фёдор был отнюдь не всегда согласен. Бывали среди изгоев такие племена, к которым можно сунуться только в составе рейда дворянских гвардейцев. Но прямо сейчас, Фёдор сидел на табуретке в углу зала бывшего крупного торгово-развлекательного центра, который был битком набит несчастными уродцами. Центр уцелел во время Слёз Ангелов и неплохо сохранился под энтропическим влиянием времени. Бывшие отделы под магазины обуви, одежды, книг и игрушек, изгои приспособили под жилые помещения и склады. Сейчас вокруг царила суматоха – изгои, в меру сил своих искалеченных тел, совершали приготовления к свадьбе. Племя, населяющее торговый центр, отличалось, по меркам своего архаичного строя, вполне традиционными брачными обычаями.

Фёдор увидел, как двое несли диван в сторону давно не работавшего экскаватора. Ему стало жалко бедолаг, ибо предмет мебели был для них не простой ношей. Оба были карликами, но также имели и другие дефекты внешности. Тот, что шёл впереди, передвигался с ещё большим трудом, переставляя огромные ступни ног. Второй имел неестественно растянутую кожу, почти на всех участках тела. Неумело прикрытые зелёной накидкой, мешки кожи волочились за карликом, подобно длинному плащу. Фёдор подошёл к ним и помог унести диван.

У аристократов Ирия вид подобных существ вызвал бы омерзение, у обычного горожанина странное чувство благодарности Богу, что он не самое притесняемое существо на Земле. Фёдор был таким, когда ещё юнцом отправился на свою первую вылазку. И усвоил главный урок, необходимый следопыту: хочешь вернуться живым? Не ссорься с изгоями. А если хочешь вернуться ещё и с добычей, то придётся ещё и дружить с ними. А Фёдор не просто подружился, а проникся к ним. Он видел в этих искалеченных родственную душу. Живущие родоплеменным строем, изгоям были не знакомы такие понятия, как «деление на ранги» и «сословная иерархия». В условиях агрессивной окружающей среды и искажённой анатомии, дикари вынуждены полагаться только на две вещи – интеллект и братство. Не способные опираться на физические навыки, изгои делают ставку на умственные. Если же попробовать, что-то объяснить им про индивидуализм, клановость, роды, династии и прочие выдумки «цивилизованного общества», то калека даже не рассмеётся вам в лицо. В лучшем случае, пожмёт плечами. Для него чужды эти понятия. Личная инициатива приветствуется только в том случае, если она полезна для выживания племени.

Диван принесли в бывший отдел магазина с сохранившейся вывеской «Детский мир». Этот отдел был больше, чем большинство других. Поэтому, старейшины объединённых племён решили приспособить «Детский мир» для особо важных, церемониальных собраний. И самым важным были свадьбы.

- Эй, ириец! Наконец-то, я тебя нашёл.

Слова принадлежали ещё одному уродцу. Он чуть ли не налетел на Фёдора. В отличии от двух карликов, этот был обычного роста.

- Ведунья зовёт тебя к себе.

Фёдор кивком поблагодарил посыльного и, от осознания предвкушения встречи, его прошиб озноб. Он направился через бывший отдел общепита, где сегодня, вместо древних окон быстрого питания, изгои оборудовали базар. На рынок съезжались купцы из других племён. Продавалась совершенно разная утварь – от вырезанных из дерева статуэток, до более дорогих товаров, вроде банок с горючим.

Ведунья была одной из старейшин племени. Её личные покой располагались в палатке на третьем этаже. Будучи той, кого в Ирие принято называть «правящей элитой», Ведунья не использовала своё положение, чтобы наживаться роскошью и демонстрировать её напоказ. В условиях ограниченности ресурсов, старейшины и вожди, не могли себе позволить присваивать излишки. В племени ценились управленцы, которые отличались максимальным аскетизмом.

В палатке было темно. Даже, когда в центре загорелась старая керосиновая лампа, то тени скрывали Ведунью, оставляя видным лишь неестественно скрюченный, но длинный силуэт.

- Я так полагаю, что вы дадите мне то, зачем я пришёл? – спросил Фёдор, как только зашёл внутрь. Его голос приглушался фильтром респиратора.

В ответ, из тени показалась необычайно длинная рука, держащая скрюченными пальцами предмет из металла, покрытый чёрными венами микросхем. Фёдор взял его и убрал в сумку.

- Я сделал всё, как вы просили, - на всякий случай, заверил следопыт – Я уничтожил гнездо птицевулфов. Теперь они больше не смогут нападать на ваши караваны.

- Баш на баш, - прохрипела Ведунья – Сделка состоялась, можешь идти.

Следопыт кивнул и покинул палатку. Больше ему было нечего здесь делать, но возвращаться в родной Романов не хотелось. Довелось же родиться в городе, являющемся столицей владений семьи Ледниковых. Ирония, но только в отравленных землях, запертым в защитный костюм и душной маске Фёдор чувствовал себя свободным. Что бы растянуть время, он решил остаться на свадьбу. В племени он уже давно считался своим и нахождение среди них следопыта, изгои уже давно воспринимали, как само собой разумеющееся.

А данная свадьба, без преувеличения была особенной. Этот брак, считался наиболее благословлённым духами племени уже по той причине, что новобрачные любили друг друга. В условиях, когда на кону стоит выживание, организовывать семьи, опираясь на личные чувства – не позволительная роскошь. И потому, когда при подборе пары оказалось, что те двое по-настоящему нравились друг другу, то племя ликовало. Но была ещё одна причина для радости. Жених и невеста с рождения имели относительно минимальные отклонения и мутации. Это было видно при первом взгляде на пару: никаких дополнительных или атрофированных конечностей. На первый взгляд, от обычных граждан Ирия, отличался только жених. У мальчонки было два острых, торчащих, костяных нароста чуть выше лба, что вызывало аналогию с библейскими бесами.

Когда с церемониальной частью было покончено, а шаман провозгласил о благословлении духов, молодожёнов раздели и стали омывать. Девочка плотно сжала губы от боли, когда мокрой тряпкой водили по её, усеянной язвами, левой ноге, вытирая гной. Новобрачные были ещё совсем юными. У невесты только начали увеличиваться груди. Обоим, дай Бог, исполнилось двенадцать. Но среди изгоев не было такого понятия, как «возраст согласия» или «совращение малолетних». Из-за короткой и тяжёлой жизни, приносилось в жертву даже детство. Пошли первые менструации? Замуж. Начались поллюции и эротические сны? Женись.

Далее, новобрачные сплелись в робком, но романтичном поцелуе и наблюдающие изгои затаили дыхание. Затем, юный жених стал постепенно распаляться. Прижав к себе девочку, рогатый «бесёнок» повалил её на простыни.

Фёдор решил, что с него достаточно и тихо ретировался. Он не желал смотреть за консумацией брака двух детей. Он не такой извращенец. Ритуальные пляски и песни-молитвы духам были красивыми, не этого достаточно.

Уже на выходе из торгового центра, следопыта окружило пятеро изгоев.

- Куда собрался, ириец? – недоверчиво спросил их лидер, скрестив руки на груди.

- Домой, - честно ответил Фёдор – И можно на этот раз без этих игр, Крыс?

Крыс зашипел, ибо ему не нравилось то имя, которое он носил при рождении.

- Авось, обокрасть нас решил?

Сквозь респиратор вышел тяжёлый вздох.

- Крыс, опять ты за своё! Ну зачем мне кусать руку, с которой я ем? У моего артеля следопытов и вашего племени договор – мы вам помогаем решать ваши проблемы, а вы подгоняете артефакты Чужих. Взаимовыгодное сотрудничество без лишнего мозготраха с обеих сторон.

- И каким же артефактом с тобой расплатилась Ведунья на этот раз?

Следопыт вытащил из сумки, отданную Ведуньей пластину и продемонстрировал группе изгоев.

Лысый хвост Крыса, которому он и был обязан своим именем, пластично извернулся и выхватил артефакт из рук Фёдора. Похоже, что мифология дикарей об эволюции не была лишена оснований. Иногда, среди изгоев рождались дети с так называемыми, «благословлёнными» мутациями. В случае с Крысом – не просто дополнительная, но и функциональная конечность. Встречались также изгои с дополнительными суставами, что делало их тела более гибкими и эластичными или просто с улучшенными органами чувств, вроде эхолокации. Хоть в племенах не существовало сложной иерархии, завязанной на происхождение, но такие самородки имели больше шансов достичь высокого положения среди своих сородичей. Это отнюдь не значило, что «благословлённые» были здоровыми. Их жизнь была такой же трудной, болезненной и короткой. Конкретно Крыс имел желтоватый оттенок кожи, что говорило о пороке печени.

- Я что-то слышал этой безделушке, - с видом знатока сказал Крыс – Ведунья говорила, что ирийцы используют такие для производства военной техники. У ирийцев много железных питомцев – не похоже, что для создания каждого отправляют следопытов.

- У нас научились производить собственные и даже запустили в серийное производство. Но глупо отказываться от покупки такого у следопыта. Это стоит дешевле производства одного блока на станках и, вынесенные из инопланетных кораблей, по качеству выше, чем земные аналоги.

Крыс подозрительно покосился на Фёдора, а затем кивнул и вернул предмет. Когда следопыт прошёл мимо него, что услышал кинутую в спину фразу:

- Моего отца убили неделю назад.

- Соболезную, - ответил Фёдор, не оборачиваясь – Но при чём тут я?

- Это кто-то из ваших, зуб даю.

- С чего ты взял?

- Его убили выстрелом в голову. С огромного расстояния, но очень точно. Слишком точно для аборигена с Диких Земель.

- Среди следопытов нет снайперов, - заверил Крыса Фёдор, повернувшись к нему – Мы действуем только на ближней и средней дистанции.

- Ирийские солдаты часто охотятся на нас.

- Гвардия Ледникова устраивает только масштабные учения. Никто бы не стал посылать убийцу против одного изгоя.

- Мой отец – не единственный. Месяц назад был убит наш кузнец, а ещё год назад алхимик. Вместе с их смертью, неожиданно исчезали их творения. Из мастерской моего отца пропал арбалет, который он создал с нуля по обрывкам знаний из уцелевших картин Старой Эпохи.

- Тебе по делу есть, что предъявить лично мне? – лицо следопыта было скрыто гермо-маской, но Крыс отшатнулся так, будто увидел сквозь стёкла-окуляры угрозу – Я ценный союзник вашего племени и мне нет никакого смысла желать зла, кому бы то ни было из вас.

Крыс переглянулся с другими изгоями и жестом показал, что следопыт может идти.

Фёдор покинул торговый центр и направился вверх по проезжей части на мост. До ближайшего патруля гвардии Дома Ледниковых была два километра и впервые за несколько лет, следопыт ощущал лёгкий холодок опасности. После заключения договора с местным племенем и зачистке близлежащей территории от мутировавших зверей, следопытам больше нет смысла передвигаться большими группами. Но сейчас Фёдор ощущал не занесённые над собой дамокловы когти мутанта и не приставленный к виску дробовик изгоя, а снайперский прицел Ликвидатора. Он сразу понял, кто виноват в смерти отца Крыса и прочих убийствах. Для этого нужно обладать, хотя бы, минимальными аналитическими способностями, присущими любому следопыту. Власти Ирия не допустят, чтобы изгои представляли угрозу, даже в очень отдалённой перспективе. Санкционированным племенам поставляют оружие древнего двадцать первого века, но даже за попытку самим создать, что-то сложнее копья, следует хладнокровная и мгновенная расплата. Глаза и уши СБИ день и ночь следят за всеми племенами изгоев на десятки километров от границ Ирия. Стоит только заподозрить в дикаре талантливого кузнеца, умелого мастера, додумавшегося до арбалета или способного лидера, который в состоянии объединить племена в одну протоимперию, то по его душу приходит Ликвидатор. Оперативники ГТР – спецназа СБИ. А точнее - его наиболее многочисленная, известная и универсальная часть.

Фёдору было жаль изгоев, навечно обречённых на искусственный стратоцид, но он ничего не мог с этим поделать. А то и сам попадёт под прицел.

Лагерь гвардейцев встретил его, как и всегда нерадушно. Следопытов хоть ценили, но не слишком любили. Ибо это была единственная доходная профессия, куда пускали всех, в независимости от происхождения и социального статуса. А опытный следопыт мог заработать столько, сколько не снилось даже младшему офицеру гвардии Старой Знати. Что не нравилось последним. Ибо они, вся из себя боевая элита, получали меньше каких-то оборванцев. Особенно это проявлялось в войсках Ледникова, хотя ни с кем другим Фёдор не пересекался, чтобы сравнивать. Сильнейшие вооружённые силы Ирия, не считая Альфы, страдали от навязанных Его Превосходительством, иерархических стереотипов. Высший офицерский состав составляют только дети Ледниковых или аристократов, имеющих с ними родственные связи. Средний состав – младшее дворянство. Они же составляют костяк мелкого офицерства. Обычные солдаты набираются из простолюдинов. И большинство, подобное унижение вполне устраивает. Ледниковым надо отдать должное – лишив население мотивации к карьерному росту, они создали систему поощрения преданных и верных идее «превосходства элит» среди низов. Рядовым солдатам указывают на их место у ног офицера, но платят лучше, чем в более меритократичных армиях прочих равных по могуществу Домов. Помимо этих объедков с барского стола, холоп в казарме имеет и некоторые привилегии. Сам он может быть плодом страстной любви бомжа-наркомана и алкоголички из помоек трущоб. Однако, стоит ему поступить на службу в ледниковскую гвардию, как простые работяги улья, учителя начальных школ и даже офицеры местных гарнизонов ГВС, обязаны бить ему поклоны и проявлять уважение. Обрубив путь наверх, рядовым открывают дороги к унижению низов. Возможно поэтому города Ледниковых, по статистике, меньше всего склонны к бунтам.

- Что принёс на этот раз? – надменно спросил гвардеец, когда следопыт подошёл к лагерю. Фёдор вытащил из сумки артефакт и протянул солдату.

- Маловато сегодня, - сказал гвардеец – Обленились вы, следопыты.

- Это не мне решать, а концернам, - ответил следопыт. Его неуважительный тон сильно обидел гвардейца.

- Да как ты смеешь? Я солдат, Его Превосходительства, Иллариона Ледникова! Прояви уважение, иначе получишь пулю в лоб!

Разгоравшийся конфликт привлёк внимание остальных гвардейцев и те, угрожающе положили руки на рукояти автоматов. Фёдор прикинул, каковы его шансы. Он был один, но следопытов натаскивают сильнее, чем любого гвардейца. Род деятельности обязывает быть готовым к самым тяжелым условиям. Но из вооружения, исследователи Диких Земель, используют лишь автоматы Калашникова, собранные по чертежам старых АКМ для борьбы с изгоями. Но против гвардейцев Знати, дослёзное оружие бесполезно.

- В чём дело?

К ним подошёл ещё один гвардеец. Вычурный орнамент на панцирной броне и золотой орёл на наплечнике, выдавал в нём офицера не ниже фельдфебеля.

- Меня тут убить грозятся, - притворно пожаловался Фёдор – Только потом придётся меня кем-нибудь заменить. Одним из вас, например.

Унтер-офицер смотрел на следопыта, сквозь синий стеклянный щиток гермошлема. Затем повернулся к солдату и приказал:

- Рядовой Зодченков, проверь периметр на шесть часов. Нечего попросту лясы точить!

Солдат отсалютовал и покинул их.

- Мы возвращаемся через час, - сказал офицер уже следопыту – Не раньше. Можешь пока переждать внутри БМП.

Фёдор кивнул и направился к бронемашине. Забравшись внутрь, он наконец-то смог снять маску и почесать зудящий затылок. Бронетехника Ирия проектировалась с расчётом на взаимодействие с крайне неблагоприятной средой, поэтому атмосфера внутри любого ОБТ, БМП или БТР была максимально стерильной.

- Ещё целый час, - с досадой протянул Фёдор.

Грохот сотряс БМП. Фёдор быстро надел маску и вылез наружу.

Вдалеке, на том месте, где ранее возвышался торговый центр, возвышался огненный смерч. Вокруг, подобно рою мух летали стреколёты и поливали это место из орудий, добивая немногочисленных выживших.

- Его Высокопревосходительство, господин Ледников, отдал приказ о зачистке всех близлежащих западных территорий в Диких Землях, - с садистским наслаждением в голосе, произнёс унтер-офицер – Тебе повезло, следопыт. Вернулся ты вовремя. Прямо в последний момент покинул расположение целей.

Командир гвардейцев хохотал, как ребёнок, давивший муравьев. Его гермошлем, в отличии от противогаза Фёдора, имел более продвинутые звуковые динамики, поэтому голос не был приглушённым. Но от этого, не менее зловещим.

- Они мертвы.

Фраза, сказанная Фёдором, слетела с губ сама собой. Воображение рисовало картины всех тех несчастных, которые погибли в огне. Парочка новобрачных, любящих друг друга. Мудрая старуха Ведунья, всегда державшая слово и помогавшая ему. И даже Крыс. Этот парень ведь не был задирой. Пусть и подозрительный, но он заботился о своём племени даже более своих старейшин. И все они стали жертвами одного самодура. Илларион Ледников – самая мерзкая сволочь и падаль Ирия.

Впрочем, остаточные сомнения тоже прошли. Теперь Фёдор знал, что делать.

Глава 1: Экскурсия

- Дамы и господа! Мадмуазели и мсье! – торжественно объявил экскурсовод – Добро пожаловать в Национальный музей Новосибирска!

Гости выставки воодушевлённо зааплодировали. Большинство из них были аристократами и выделялись вычурными архаичными нарядами. Из общей массы «реконструкции» века правления династии Романовых, выделялись только три человека. Четыре, если считать экскурсовода. Глава ирийской полиции Алексей Никитин с женой и Сергей Драгунов – не последний человек в вооружённых силах страны. Они тоже были наряжены в парадные мундиры, но без напудренных париков и белых колготок. Супруга Никитина – Валентина, была одета в красивое, но скромное чёрное платье.

Троица выделялась не только одеждой, но и более низким происхождением, что в любом другом случае, сделало бы их объектами презрительных взглядов. Однако, сейчас все высокородные гости были увлечены предстоящей экскурсией. Ну и ещё играл тот факт, что в открытую демонстрировать своё отношение к гражданам «S»-категории было чревато серьёзными проблемами с законом. Если ты мечен этой буквой, то становишься проводником личной воли Хозяина.

- Этот музей был открыт через шесть лет после Гражданской войны, - гордо заявил экскурсовод – Здесь собраны не просто артефакты той страшной мясорубки. Тут целая история не только трагедии, но и героизма верных слуг Великого Благодетеля с трудом перемоловших победное шествие красных орд. Прошу за мной.

Створки тяжёлых стальных дверей разъехались, пропуская гостей внутрь.

Экскурсовод не врал. Музей и впрямь хранил в себе историю тех кровавых лет. При этом, общий декор не выделялся утончённым стилем. Не считая экспонатов за силовыми полями, музей был обыкновенным укреплённым бункером. Стены и пол из холодной стали, а по потолку, раскинулись паутины труб. Аристократы чувствовали себя неловко в непривычной среде, но уверенно скрывали недовольство, ибо, чтобы получить приглашение и допуск в это место, требовалось выстоять в полугодовой очереди.

- Это не музей, а зал трофеев, - догадался Сергей и полушёпотом окликнул Алексея Никитина – Напоминание, что как бы не был силён враг, Хозяин выстоит.

- Больше похоже на сосуд с джинном, которого боятся выпускать, - ответил ему Алексей – Охрана тут – моё почтение. Даже альфарии есть.

- Выпускать нечего. Скорее демонстрация для самоуспокоения. Опаснее Красного Пророка никого не было за всю историю Ирия. Самовнушение, что угрозы страшнее не будет.

Экскурсовод остановился у первого экспоната. Человеческий манекен был снаряжен в солдатскую броню. Сергей никогда такой не видел, даже в исторических справочниках во время учебных месяцев перед Багдадской кампанией. Это странно.

- Немного изменю нашу программу и начну, так сказать, с «изюминки», - начал рассказ экскурсовод – Перед вами полная боевая экипировка бойца самых передовых частей мятежников - Караул Стражей Революции. Но в народной разговорной традиции, они известны под другим названием – Девятка. Вопреки распространённому мнению, они не были спецназом, а являлись аналогом древнеримской «Преторианской гвардии» - то есть, выполняли роль личной охраны Красного Пророка и его ближайшего окружения. Это были его восемь генералов – командующих революционными армиями на разных участках фронта Гражданской войны. КСР делились на девять бригад от одной, до двух тысяч человек, каждая из которых, охраняла одного из восьми «генералов» и самого Лжемессию, соответственно. Отсюда и прозвище. К слову, в позднем СССР, в КГБ существовал Девятый отдел, специализирующийся на охране первых лиц правительства. И также назывался «Девяткой». Но это, разумеется, совпадение.

Алексей Никитин помнил разговор с отцом в посмертии, где с его уст слетело имя одного из восьми – Матвей Лютаев. Как только представилась возможность, он стал изучать историю Гражданской войны более подробно, дабы убедиться, что та беседа не была предсмертным бредом. Матвей Лютаев действительно входил в печально известную «Восьмёрку Пророка». И действительно погиб от руки Никитина-старшего. Но тогда почему, в тот момент, генерала Революции не сопровождал хотя бы отряд КСР?

- Теперь перейдём к более детальному описанию, - экскурсовод приложил указку к экспонату – Снаряжение КСР, как и аналогичное у солдат ГВС или гвардейцев Старой Знати, проектировалось с расчётом на то, что бои будут идти не только внутри стен городов, но и в Мёртвых Землях. На первый взгляд, под бронёй данного образца, обычная солдатская форма, мало чем отличающаяся от камуфляжа военнослужащих почившей Российской Федерации. Но на самом деле, она сшита из особых волокон, которые, переплетаясь друг с другом, образуют непроницаемую защиту, как от банальной радиации, так и различных химический и биологических угроз. Также, форма КСР оснащена датчиками на поясе, запястьях и краях штанов. Из-за чего при надевании, рукава прирастали к перчаткам, куртка к штанам, а те к ботинкам. Кстати о них…

Экскурсовод опустил указку ниже.

- Они сделаны из особых полимеров, похожих на резину. Обеспечивают возможность безопасного передвижения по любой неблагоприятной местности. Будь то, раскалённые металлические плиты или кислотная почва некоторых регионов Диких Земель.

Экскурсовод указал палкой на уровень головы экспоната.

- Глядя на этот шлем, вы можете заметить определённое сходство с современными моделями гермошлема «У-5», который используют гвардейцы Старой Знати. Это сходство не случайно, так как данная модель являлась прототипом этой серии. В самом начале войны, террористы Красного Пророка захватили производственные мощности военно-промышленного концерна «Рюрик», который отвечал за разработку солдатской экипировки нового поколения. В результате этой трагедии, именно красные стали первыми, кто ввёл многие экспериментальные образцы в эксплуатацию. Данный гермошлем-прототип серии «У» внешне отличается от современных моделей расположением лицевого щитка. Более широкая параллель, проходящая от виска до виска, но более узкая вертикаль. То бишь, охватывает не всё лицо, а только от бровей, до верхней губы, что делает шлем похожим на мотоциклетную каску. Помимо возможности фильтрации отравленного воздуха или подключения к кислородным болонам, способен некоторое время перерабатывать выдыхаемый углерод обратно в кислород. Современная модель «У-6» также имеет систему циркуляции воздуха, регулирующую температуру. Прототип весьма устойчив к повреждениям, способен защитить голову носителя не только от осколков, но и пуль малого калибра.

Экскурсовод обратил внимание аудитории на бронежилет.

- Данный панцирь произведён из синтетического материала, предназначен для защиты всего торса, от шеи до паха. Он называется «ликарий-117». На ощупь, это нечто среднее между сталью и кевларом. Выдерживает, как пули автомата «Аши-200», так и воздействие противопехотного энергетического оружия. Теперь прошу вас, проследуем дальше.

Следующий экспонат тоже был образцом солдатского снаряжения, но выглядел упрощённо… и более устрашающе. Униформа цвета спёкшейся крови, бронежилет из того же «ликария», но с виду менее совершенного; имел шипастые наплечники и монструозные тотемы, выгравированные на груди. Вместо гермошлема – обычная каска и жуткий противогаз в форме черепа. При чём, если верхняя его часть выглядела так, будто была сделана из настоящего человеческого материала, то нижняя челюсть имела иной цвет - чёрной стали. В ней же были и фильтры.

- Перед вами боец отряда «Шабаш». В злодейских планах Красного Пророка, они выполняли роль одновременно военной полиции и эскадронов смерти. То есть, одновременно устрашения собственной и вражеской военной силы. Попробую объяснить на примере. Двух примерах, - экскурсовод демонстративно откашлялся, прочистив горло – После восстания в Иркутске, население низких рангов устроило массовые погромы Элит. К моменту, когда туда дислоцировались основные силы коммунистов, там уже творилась вакханалия. И шабашиты устроили воистину садистские и кровавые казни над наиболее озверевшими гражданами.

- Да ну? – удивилась утончённая мадмуазель, держась под руку со своим мужем – В первый раз слышу, чтобы краснопёрые так кичились своей честью и воинской доблестью.

- Дело не в чести, - ответил ей Сергей – А в банальной тактической необходимости. Озверевшая толпа, разлагающаяся в мародёрстве, не может представлять из себя боеспособную силу. Будь ты хоть трижды злодеем с манией величия, но если желаешь победить в войне, то сделаешь что угодно для поддержания дисциплины.

Леди надменно вздёрнула нос и отвернулась к мужу. Скорее всего, ей не нравилось, что Сергей посмел в открытую, без почтения говорить с ней. Ничего не поделаешь. Хоть Драгунов и получил привилегированный статус, но в глазах аристократии он так и останется чернью. Зато теперь можно позлорадствовать от того что никто из этих снобов не посмеет в открытую, что-то ему предъявить.

- Вы правы, молодой человек, - сказал экскурсовод – Теперь второй пример: в середине Гражданской войны, личной гвардии Его Высокопревосходительства Иллариона Ледникова, тогда ещё молодого наследника, удалось захватить в плен одного из восьми генералов Красного Пророка – Василия Шаханова. Примерно, через три дня, Его Высокопревосходительству пришла посылка от неизвестных. Это была голова двенадцатилетнего брата господина Ледникова – Павла.

Слушатели хором ужаснулись. Даже, видавший всякое Сергей почувствовал, как по его телу, под шинелью, бегут мурашки.

- На лбу мальчика был вырезан символ Шабаша – клыкастые челюсти на фоне пятиконечной звезды, а во рту записка, в которой было послание: Если Ледников не отпустит Шаханова, то следующую жертву из своей семьи Его Высокопревосходительству придётся выбирать самостоятельно.

- Кошмар, - выдохнула жена Никитина и прочие одобрительно закивали ей.

- Само собой, господин Ледников, не мог уступить требованиям террористов и приказал казнить Василия Шаханова. На следующий день, «Шабаш» взял штурмом убежище Ледниковых, где Его Высокопревосходительство укрывал своих родителей. Их, а также, немногочисленных, уцелевших охранников, заживо освежевали и распяли, а видео с их муками выложили в Сеть. Тут надо сделать небольшую ремарку. Дело в том, что сейчас мы привыкли к тому, что боеспособность Ирия лежит на плечах личных гвардий аристократических Домов, в первую очередь, Старой Знати…

«Недолго осталось» - злорадно подумал Сергей – «Уж я-то об этом позабочусь». Экскурсовод, меж тем, продолжил:

- …Но шестьдесят лет назад, подобное statusquo ещё не сформировалось окончательно. По существу, до Гражданской войны, полноценную конкуренцию ГВС могла составить только Частная Военная Команда покойного ныне Дома Шурыгиных. Личная охрана таких «локомотивов» элиты, как Ледниковы или Орловы, оснащалась более продвинутым снаряжением, но значительно уступала армии в численности и опыте. Однако, Дома пытались лоббировать свои интересы в ГВС и, за счёт их денежных вливаний был создан «305-й мотострелковый гвардейский корпус». Формально, триста-пятый являлся частью Государственных Вооружённых Сил и подчинялся главнокомандующему. На практике же, гвардейский корпус был чем-то вроде акционерного общества, который контролировался спонсорами. Я это к тому, что служба в триста-пятом была крайне престижной, туда набирали только самых лучших. Боеспособнее них, была только гвардия Альфа. И именно одна из бригад занималась защитой родителей Его Высокопревосходительства. Когда съёмка расправы над аристократами и бойцами триста-пятого распространилась по Сети, то она была подобна коррозии, что поражает крепкую железную цепь. В армии значительно упал моральный дух, участились случаи дезертирства и паникёрства. Элита так и вовсе погрязла в паранойе.

Сергей молча кивнул, невольно оценив тактический расчёт «Шабаша».

- Это ужасно! – возмутилась леди. Была ли это та же женщина, которой Сергей ответил ранее или же другая, он не понял. Толпа аристократов в париках и чепчиках была майору на одно лицо.

- Согласен с вами, - ответил экскурсовод – К слову, «Шабаш» имел мрачную репутацию даже среди своих. Рядовые боевики мятежников считали их мясниками. Ходили слухи, что в отличие от прочих коммунистов, шабашиты не были атеистами, а самыми открытыми сектантами-сатанистами. Устраивали ритуалы ритуальные жертвоприношения.

- Ужас! – снова воскликнула аристократка – Такое ощущение, что Красный Пророк сознательно проводил в «Шабаше» отрицательный отбор, вербуя самых кровожадных безумцев.

- Нет, - вдруг ответила супруга Алексея Никитина – Этот садизм – банальная театральщина. С целью устрашить противника. На лицо, все «комплектующие» - психологическая война, карательные акции и террор. Триста-пятый – элитный корпус, куда набирают лучших и муштруют так, как и не снилось обычным солдатам. Потому, когда лоялисты видят, что шабашиты сотворили с одной из сильнейших армий Хозяина, то прикидывают, какие у них шансы выдержать удар мятежников и не стать материалом для кровавых «перфомансов». Схожая ситуация со знатью. Если самому Ледникову не удалось защитить своих родных, то элите рангом пониже и дымом пожиже и вовсе только вешаться остаётся.

Сергей посмотрел на полненькую даму взглядом, совмещающим удивление и уважение. Она пересказала всё то, что вертелось на языке у него, даже подробнее.

- Чего? – переспросила Валентина, поймав на себе взгляды мужа и Сергея – Я судмедэксперт из Департамента Юстиций. Это легко определить, даже троечнице вроде меня.

- Вы хотите сказать, что вся эта жестокость лишь следствие холодного прагматизма? – недоверчиво спросила аристократка.

- Именно, - ответила Валентина – Скажу больше: за всю историю, фактически все массовые убийства имеющие политическую подоплёку, имели за собой исключительно рациональный расчёт.

- Ну здесь, вы всё-таки не правы, - вставил своё слово ещё один аристократ. В отличии от остальных, в одежде он предпочитал более поздний Викторианский стиль – фрак и цилиндр, с которым отказался расстаться даже в помещении – В кровавой истории коммунизма, есть по меньшей мере, один случай, когда жестокость была иррациональной и несла в себе только прославление зла. Я говорю о ритуальном убийстве царской семьи страстотерпца Николая II.

- Вы ошибаетесь, - тут же ответила Валентина – Казнь семьи последнего царя не имела ничего общего, ни с какими ритуальными обрядами. В те злополучные дни войска белогвардейцев были готовы со дня на день захватить Екатеринбург, где находился бывший император. В связи с чем Уральский Совет принял решение самолично. Банальная перестраховка. Безусловно, это не снимает с большевиков ответственности за совершённое преступление.

Последние слова были сказаны с целью умаслить зарождающуюся реакцию, но не удалось. Джентльмен готов был сорваться:

- Это возмутительно! Как вы смеете посягать на святое?!

Валентина удивлённо переглянулась сначала с мужем, а затем с Сергеем.

- Чего?

- Ваши богохульные речи оскорбляют память о Его величестве, покойном государе-императоре! – вторила мужчине одна из аристократок.

Изучив возмущённые лица дворян, Сергей в который раз убеждался, что «царебожие» – это даже не культ, а древнее психическое расстройство. Оно должно было погибнуть вместе со старым миром, но Элита воскресила этот вирус, и сама стала его жертвой.

- Чем же оскорбляет? – вступился за жену Алексей Никитин – Разве тут было оправдание большевиков или красного террора? По-моему, всё вполне логично.

- Подобные слова открывают «окно Овертона», - встрял в перепалку ещё один дворянин – Сначала вы убеждаете, что убийство было не ритуальным, потом начнутся разговоры о том, что «среди красных, не все были алкоголиками, бездельниками и студентами-недоучками». Далее последуют лживые манипуляции о том, что «не всё было гладко в Российской империи», а затем мы придём к тому, что революция была неизбежной не потому, что её проплатили жидомасоны и немцы, а из-за того, что «народ был доведён до отчаяния». Народ действительно поддержал свержение святого царя, но не из-за плохой жизни, а из-за генетической склонности к саморазрушению. Государь Николай II заботился о простых людях, а тот, кто это отрицает, либо идиот, либо враг русского народа!

Глаза Валентины наполнились решимостью развеять мифологический мирок высокомерных ряженных снобов. За спинами гостей, экскурсовод испугано мотнул головой и сигналил руками, молча умоляя женщину прекратить спор. Но Алексей знал, что если Валентина заведётся, то её не остановить.

- До сих пор нету никаких официальных документов, подтверждающих ритуальную подоплёку расстрела царской семьи, - Валентина начала объяснение таким тоном, будто вела лекцию для умственно отсталых – Однако, это не отменяет преступности данного деяния. Расправа была проведена без суда и следствия, а подобное является преступлением, даже если казнённый сам был преступником.

- Это оскорбление, нанесённое всей русской культуре и православной вере! – аристократ топнул ногой, как обиженный ребёнок, которому не дали конфетку – Не будь вы женщиной, я бы вызвал вас на дуэль! Но так даже лучше. Я подам на вас жалобу в Департамент Юстиций, за оскорбление Его величества, канонизированного страстотерпца…

Договорить он не успел, так как Валентина, Алексей и Сергей громко рассмеялись, игнорируя этикет и любые правила приличия.

- Да как вы смеете? – возмутился джентльмен во фраке и цилиндре – Я Евгений Хлудов! Мой Род происходит от Дома Тихановских – ведущих свою родословную от самих Орловых! Я не потерплю…

- Слушай сюда, долбоёб, - грубо заткнул его Алексей Никитин, не стесняясь в выражениях. Он сделал шаг вперёд, закрыв собой супругу и встал к мужчине вплотную, обдав того горячим дыханием, смердящим угрозой – Не смей угрожать моей жене, иначе тебя не спасёт ни титул, ни родословная.

Аристократ надулся от гнева и осознания того, что ему смеет дерзить низкорожденный. А ещё от того, что он ничего не может противопоставить.

- Я глава Управления Национальной Полиции Ирия, а ещё, за время повышения, я очень подружился с Верховным Судьей. И если ты, что-то посмеешь вякнуть на мою любимую супругу, то от твоего Дома ничего не останется, твои родные лишаться ранга и привилегий, чтобы закончить свои дни в трущобах, а ты сам пойдёшь по этапу.

Алексей, конечно блефовал. Он бы никогда не использовал дарованные ему власть и полномочия в личных интересах. Да и стоящий перед ним дворянин, всё равно ничего бы не смог добиться. Потому что Валентина работает в том самом ДЮ, которым её пытаются напугать. Николай Кайдановский не станет лишать свою контору столь ценного сотрудника из-за мнения, которое идёт вразрез с распространённой среди Элит повесткой. Но осадить этих ничтожеств, буквально купающихся в чувстве собственного превосходства - святое дело.

- Эмм, господа и дамы, мы кажется отвлеклись от темы! – встрял в конфликт экскурсовод, с целью разрядить обстановку – Позвольте мне продолжить.

Аристократ сверлил уничтожающим взглядом Никитина, но всё-таки самообладание взяло верх. Он отвернулся от генерала полиции и кивнул экскурсоводу.

- Итак, - продолжил тот – Мы остановились на том, что «Шабаш» устроил кровавую расправу над родителями, Его Высокопревосходительства. Но это было только начало. Они продолжали устраивать массовые диверсии против господина Ледникова. Это были, как акты обычного терроризма, вроде подрыва бронетанковых колонн всё того же «триста-пятого», до устранения прочих членов Дома Ледниковых. Надо признать, что эти атаки возымели успех. Илларион Ледников едва не тронулся рассудком, когда в каждом слуге или охраннике стал видеть предателя. Кульминацией этой трагедии стала жена Его Высокопревосходительства – Галина Ледникова. В тот момент, она была на седьмом месяце беременности, её стала одолевать мания преследования. Галина боялась каждой тени. Что бы хоть немного успокоить супругу, Его Высокопревосходительство не только повысил охрану, но и держал её при себе все двадцать четыре часа в сутки. Но это не помогало. Галина Ледникова начала жаловаться на галлюцинации. По её словам, за ней всюду следовал призрак мальчика-подростка с цветом кожи мертвеца и глазами горящими адским пламенем.

Гости были настолько поглощены жутким рассказом, что не заметили, как Сергей Драгунов побледнел. Описание «призрака» пробудило острое чувство «дежа-вю».

- В конце концов, не выдержав стресса, у Галины Ледниковой случился выкидыш. А после, она сама покончила с собой. Далее, «Шабаш» решил перейти от своих жестоких игр к реальным действиям и взял главную цитадель семьи Ледниковых в осаду. Охрана Его Высокопревосходительства и бойцы «триста-пятого» были настолько деморализованными, что массово сдавались в плен, как только видели десантируемых на стены боевиков с череповидными масками. К счастью, когда смерть рода Ледниковых уже казалось, была неминуема, то в город Леоновск прибыло подкрепление лоялистов. «Шабаш», понёс потери и отступил через Мёртвые Земли. К сожалению, судьба именно этого подразделения Красного Пророка более туманна. В сравнении, с КСР принявшими последний бой у стен Новосибирска, у шабашитов не было того, что принято называть «решающим сражением». Да, они теряли своих бойцов на всех фронтах военных действий. Но их, назовем это «главный штаб», так и остался неизвестен. Ходят слухи, что остатки «Шабаша» после Гражданской войны растворились среди многочисленных левых террористических группировок, которые продолжают свою подрывную деятельностью против благочестивых сынов и дочерей Ирия.

«Теперь я даже знаю, что это за группировка» - подумал Сергей, вспоминая свои приключения год назад.

- Прошу, давайте проследуем дальше.

- Весело было сегодня, - подметил Сергей, когда, спустя ещё три часа экскурсии, гостей отвели в буфет. Троица сразу же села за один стол, дабы обсудить то, что они видели и слышали.

- Ты про перепалку? Лично мне нет. Этот пижон в цилиндре – Евгений Хлудов, не лгал. Его семья хоть и не Старая Знать, но достаточно влиятельна. Более того – они действительно имеют родственные связи с Орловыми, хоть и дальние.

- И что он сделает? – легкомысленно спросил Сергей – Пожалуется Орловым? И как те отреагируют?

- Пока никак, - тихо сказал Алексей – Но Орловы – это Старая Знать. Не стоит их недооценивать, только потому что попал под опеку Хозяина.

Сергей мог бы сказать, что после арабской пустыни ему уже ничего не страшно, но прежде чем он открыл рот, то сразу понял, что за глупость может молвить. Сравнивать своё перерождение в племени и придворные интриги в Ирие, это всё равно, что сравнивать каплю яда в напиток и пулю в лоб. В обоих случаях – смерть, но разная степень опасности.

- Кстати, а почему ты свою жену не привёл? – спросила Валентина – Заодно и познакомил бы нас с ней.

- Ещё бы, - сказал Алексей – Тебе её не стоит стыдиться. Она у тебя стройная краса. Эластичная, подобно дикой кошке, не то что мой колобок. Ай…

Валентина игриво шлёпнула супруга по губам ладонью. То, что Алексей позволял себе шутить по поводу лишнего веса жены, говорила о том, что та не обижалась, относясь с юмором и пониманием. Но также не отказывала себе, с таким же юмором «наказывать» муженька за такие высказывания.

- Лучше скажи, как у тебя дела обстоят с армейскими реформами, - сменил тему Алексей – Слышал, что ты недавно был в Кемерово и отдал приказ о казни чуть ли не всего офицерского состава.

- Не только офицеров, но и треть старослужащих солдат, которые в местной квазииерархии считаются «дедами».

- Ого! – воскликнула Валентина. При этом спокойствие и равнодушие, с которым Сергей признавался в таких жестоких мерах, удивило её не меньше, чем сама новость - Думаю, у тебя были причины для таких… чрезмерных мер.

Сергей кивнул.

- Ещё какие. Так называемые «деды», пользуясь положением издевались над новобранцами, скрывая свои садистские наклонности за «естественным отбором» и «тренировкой салаг». Когда в армии прознали, что появился инструктор, который крайне однозначно реагирует на издевательства внутри личного состава, то сразу же засуетились, стараясь создать к моему приезду красивый фасад. Но меня не проймёшь. По одному взгляду в глаза семнадцатилетним гаврикам, я могу узнать затравленную парию, сам факт наличия которой, уже говорит о дедовщине. А дальше не сложно вызнать имена уродов, именующих себя «вершиной пищевой цепочки». Что касается офицеров, то помимо потворства дедовщине, они почти поголовно занимались расхищением.

- Стандартное явление в армии, - хмыкнул Алексей. Действительно, ничего нового он не узнал.

- Значит будет больше казней, - с холодной решимостью произнёс Сергей – Пример с Кемерово был особенно показательным и важным. Сейчас, многие военные в частях пытаются «исправиться». Лихорадочно наводят порядок. Но их это не спасёт. Ибо, они сами уже не могут спасти тех, кого угробили своей тупостью, а то и целенаправленной жестокостью.

- Выходит ты такой же полицейский, только в армии, - хохотнул Алексей.

Сергей пожал плечами.

- Можно итак сказать. Ченковы и Савельевы не слабо вложились в военный бюджет ГВС. Более того, Хозяин взвинтил налоги для граждан категории «А» и «Б». Странно, что больший вой подняли именно последние.

Валентина покачала головой.

- Ничего странного. Этот самый «вой» подняли не все люди из «Б», а составляющие основу элитарного социума, а также медиа и информационного фона. Служащие на тёплых местах в корпорациях дворян, творческая интеллигенция, сотрудники шоу-бизнеса, а также сфера обслуги в заведениях для элит. От лицеев, до развлекательных центров. Они гордятся тем, что могут напрямую есть с рук своих повелителей, но вынуждены терпеть их закидоны, порождённые надменностью. Отыгрываются за посрамлённое эго презрением к простым работягам. К которым относятся и военнослужащие ГВС. А теперь солдатское жалование будет финансироваться из их кармана.

- Кстати недавно видел ток-шоу на эту тему, - воскликнул Алексей Никитин – Приглашённые медиа-звёзды и журналисты наперебой утверждали, что восстановление армии, дело конечно правильное, раз сам Хозяин одобрил, но нельзя ради этого обдирать «элиту нации».

- Они? Элита? – усмехнулся Сергей – Впрочем странно, что даже за такую лёгкую критику им не заткнули рты.

- А вот тут снова интересный момент, - снова пояснила Валентина - Функциональность Сети поддерживается космическими спутниками компании «Крылья империи». И хотя, ключевыми держателями акций компании являются верные Хозяину люди, сам спутник, как и всё, что хоть немного связано с космической отраслью, является собственностью Дома Голицыных.

- Да, я ещё в школе, на уроке обществознания, проходил это. Дом монополист в области космических технологий. Это и открыло им доступ в Старую Знать.

- Верно, а раз новый глава Дома, заключил династический брак с внучкой Иллариона Ледникова, то теперь они играют одну музыку. Поэтому СБИ и не приходит домой к каждому, кто что-то лишнее ляпнул на политических дебатах. Сейчас всё более становиться понятно, что Хозяина не устраивает устоявшаяся система, но новой гражданской войны никто не хочет. Потому что тут не важно, кто победит именно в войне, мир в любом случае будет проигран.

- Какая ты умная, дорогая, - Алексей поцеловал жену в руку, а Валентина покрылась румянцем.

Сергей задумался. Да, прямая гражданская война за власть в Ирие никому не выгодна, потому что Ирия очень быстро не станет. Сейчас не то время, когда во властных структурах шло такое бурление, что не было понятно, кто за что отвечает. Чем и воспользовался Красный Пророк. Если начнётся мясорубка, то каждая сторона использует свои козыри прежде чем армия и частные гвардии схлестнуться на поле битвы. Голицыны вырубят Сеть, на которую завязана вся связь внутри страны. Ледниковы введут эмбарго на снабжение городов энергоресурсами. Ченковы обвалят финансовую систему, Орловы тоже могут начудить со своей монополией на производстве энергоносителей. А что может сотворить Савельев, владея всей пищевой промышленностью, даже страшно представить. От Ирия не останется камня на камне. По существу, новая гражданская война уже идёт. Но другая. Холодная, подковёрная, политическая. Сергей не питал симпатий ни к одной из сторон, но понимал, что выбор на данный момент – между плохим и очень плохим. Если победит Хозяин, то Ирий ждёт дикий капитализм, где под прикрытием меритократических принципов будет банальный социал-дарвинизм и право сильного. Страну ждёт жестокое время, но с надеждой для простого человека урвать свой кусочек благополучия. В случае, если верх одержит блок Ледникова, то это будет даже не новое крепостное право, а кастовая система в антураже «истиннорусских ценностей», без каких-либо шансов на будущее для простого человека.

Валентина ненадолго покинула мужа, отправившись в дамскую комнату. Когда мужчины остались одни, Сергей спросил:

- Алексей, скажи, ты ведь вхож в Верховный Совет. Значит, ты должен был хотя бы раз удостоиться аудиенции?

Алексей побледнел. Он знал какой сейчас вопрос последует.

- Как Он выглядит?

Алексей поджал губы и нервно постучал пальцами по столу. Странно, вроде прямого запрета говорить на эту тему нет, но у генерала Никитина мурашки бежали по коже каждый раз, когда он вспоминал, что видел.

- Он пока держится. Ему пророчили меньше года, но уже прошло полтора и…

- Я не об этом спрашивал, - настаивал Сергей.

- Точно не могу сказать, - честно признался Алексей – Само устройство, ну, этот самый Титановый Трон, похож на огромный церковный орган, только вместо мануала, нечто вроде железного кресла. Что касается Него самого… не знаю. Когда Он говорил со мной, то сам был в тени. Его местоположение специально не совещалось. Я опознал лишь худой, изувеченный силуэт. Куски плоти, сшитые проводами и имплантатами в подобие целого тела, которым Он был когда-то. А голос… даже без тех звуковых эффектов, через которые Он выносил приговор Долгорукой, был таким, что я на месте чуть не обосрался. Повезло, что аудиенция была ранним утром, когда я в принципе ничего не ем.

- Понятно.

Сергей отвернулся к буфету. Бариста готовил кофе для двух леди из недавней экскурсии. Тут весь обслуживающий персонал имел ранг «S», что было видно по манере обслуживания. Бариста соблюдал этикет и был вежлив, но не демонстрировал того раболепия и покорности, присущего сословному обществу. Экскурсовод – исключение. Он был новеньким в числе личных слуг Великого Благодетеля и ему ещё предстояло отучиться он лобызания перед Элитами.

Когда Сергей вернулся домой, то был уже поздний вечер. В квартире было темно и лишь в ванной горел свет и слышались девичьи напевы.

- Опять дурью мается, - прошептал Сергей.

Не спеша, он разделся: снял шинель и сапоги. Затем, прошёл к столу с ноутбуком и проверил почту. В основном, всякий хлам, реклама, ссылки на вирусные сайты и прочее. Несколько новых тестов на историческую тематику от отца Алексия и письмо от главнокомандующего Виктора Горлова. В нём была весьма занятная сводка последних новостей о состоянии реформирования армии. Перевооружение шло полным ходом, но теперь возник конфликт с гарнизоном Новосибирска, служащим бок о бок с Альфой. Тем не нравилось, что простых срочников вооружают и оснащают теперь также, как и их. Видите ли, они больше не чувствуют себя военной элитой. Сергей решил, что займётся этой проблемой завтра.

Войдя в ванну, он увидел, то что и ожидал. Горячо любимая супруга блаженно купалась в ванне, размером с маленький бассейн и напевая песни под нос. Голографические проекторы, в угоду декадансу в душе хозяйки, превратили банную комнату в жертвенный алтарь, а воду окрасили в кровавый цвет.

Сергей подошёл к краю ванны и сложил руки на груди.

- Ирина.

Молодая женщина откинула намокшую прядь чёрных волос с красивого лица и недовольно посмотрела на мужа необычными лавандовыми глазами.

- Ну вот ты всегда так! – демонстративно возмутилась Ирина, обиженно надув сочные губы – На самом интересном месте!

- На каком – «интересном»? – спросил Сергей, приподняв бровь – Опять играешь в упырицу? Ты не «оригинал», даже не надейся.

Ирина на сей раз надула щёки, но было видно, что это наигранная обида. До своей дальней родственницы и, если так можно выразиться, воспитательницы, троюродной племяннице Валерии Долгорукой, было, как до Аравии пешком. Ирина постоянно игралась в декаданствующую садистку, создавая голографические иллюзии из крови, трупов и специфических, готических пейзажей. Но о настоящей жестокости, единственная выжившая из уничтоженного Дома, даже не думала. Сергей сравнивал такую дихотомию внешней эстетики и истинной внутренней сути с предками двадцать первого века и их увлечениями беллетристикой о похождениях средневековых варваров. При этом, они не могли не понимать, что реальный варвар, времён меча и копья – разбойник и налётчик, живущий грабежами. Но сам архетип брутального «благородного дикаря» привлекал и обрастал героическими эпосами в литературе и кинематографе.

Ирина отключила голо-проектор и супруги снова оказались в обычной, хоть и весьма внушительной площади, ванной.

- Залезай, давай.

Сергей сбросил с себя рубашку, штаны и носки, а затем и нижнее бельё. Шагнув в тёплую воду, он сел и довольно растянулся.

- Ох, как же хорошо в тёплой ванне…

- Ты будто старик, любимый…

Любимый. Это слово, из уст другой женщины, было не таким привычным. Казалось неестественным.

Ирина положила мужу голову на грудь и замурлыкала, подобно кошке. Таким образом она выпрашивала ответной ласки, но Сергей был настолько уставшим за весь день, что мог в ответ лишь крепко обнять, и водить пальцами по её бледной коже. Алебастровый оттенок в контрасте с тёмными волосами был, своего рода, «визитной карточкой» Долгоруких. Генетической особенностью. Что ошибочно порождало предположения о том, что почившая Семья, в полном составе, становилась пациентами нанохирургии.

- Расскажи мне о ней.

- Ты итак знаешь Свету. Она тебе не ровня.

- Про другую.

Сергей напрягся. Он знал, что рано или поздно Ирина начнёт этот разговор.

- В детстве, ещё до того, как дорогая бабка избрала меня для своих далеко идущих планов, я, как и все дети, училась. Посещала гимназию для девочек младшего возраста. И там нас учили том, что русские женщины – самые красивые в мире.

- Субъективное суждение.

- Вот и расскажи мне, какие они – женщины арабов. Нам объясняли, что девушки с Ближнего Востока были забитыми, униженными и несчастными.

- Если, что-то такое и было, то только до Слёз Ангела. То что я наблюдал, пока был среди них – равноправие, во всём. И оно не имеет ничего общего с тем карикатурным феминизмом, который «разоблачают» наши медиа-протоиереи.

Сергей долго рассказывал Ирине о женщинах арабского востока. Начал с внешности: сухая, подобно скрученным канатам, мускулатура под смуглой кожей, без капли дряблости и жира. Плоские животы покрыты твёрдыми кубиками пресса. Лица арабок разные: красивые или нет, тут всё как и у русских девушек. Но даже симпатичность может быть невидимой на первый взгляд. Женщины пустынь вообще не пользуются косметикой или украшениями дабы подчеркнуть свою красоту. Они украшают себя в бою, получая шрамы. Такой была и его Амари. Когда Сергей, впервые увидел её, то едва не спутал с мальчиком. Ибо от мужчин, арабки отличались лишь отсутствием следов выбритой серости на лице и чуть более длинными волосами, которые едва достигали плеч. Ну и более стройными фигурами, что под стальными мышцами и слоями боевого снаряжения, было почти незаметно. Но именно такие женщины были эталоном красоты и желания у арабских мужчин. Только дикая необузданная воительница в состоянии выносить и родить могучего наследника, а также, даровать супругу бешеную страсть на ложе. Поэтому, во время рейдов на европейские и африканские колонии, арабы не насиловали местных женщин и не уводили в плен. Иные стандарты красоты. На тоненьких и худеньких пленниц у пустынных кочевников банально «не стоит». И эти пристрастия передались Сергею. Последняя Долгорукая обладала гибкой фигурой танцовщицы, которую использовала, чтобы соблазнить его. Ирина была грациозна, как кошка и гибка, как змея, но всё равно, её тело было предназначено для оттачивания женственности, а не выживаемости в воинственной среде. Но всё-таки ей удалось соблазнить мужа в первую брачную ночь.

- Брачные обряды арабов, у нас бы сочли не просто развратом, а языческой дикостью, - рассказал Сергей – Жених и невеста сцепляются в борьбе: обнажённые и разгорячённые. Дабы консумировать брак, партнёра нужно взять силой.

- Ух ты!

- Тот, кому в момент последнего экстаза удастся прижать партнёра к земле и становится главным в браке. Когда меня приметила Амари, то я был ещё слишком слаб. Само собой, в нашей семье был матриархат.

- Прямо возбуждает, - Ирина ещё сильнее прижалась к мужу – Изнасилуй меня, как-нибудь.

Сергей усмехнулся и поцеловал Ирину в макушку.

- Знаешь, - вдруг воскликнул он – Я не думал, что смогу влюбится в тебя. Ибо, после смерти Амари, я, вернувшись, переключился на Свету. За что винил себя с тех пор. Это не повышало мой интерес к противоположному полу. А тебе удалось пробиться через эту скорлупу.

- Оставь это. Нас поженили в угоду планам Хозяина. И хорошо, что между нами вспыхнула похоть. Поэтому, наш брак нам и не в тягость.

- Я тебя люблю, - с твёрдой уверенностью произнёс Сергей – Ты же можешь меня просто хотеть. Главное – будь верной и позволяй мне тебя любить.

Ирина приподнялась, упершись ладонью в широкую грудь мужа и посмотрела ему в глаза. На её бледной, алебастровой кожа вспыхнул розовый румянец. Сергей нежно улыбнулся и поцеловал супругу, на сей раз в губы.

- Ты ведь тоже любишь меня. Только не хочешь признаваться. И не потому что боишься открыть сердце. Ты слишком увлеклась образом жестокой и холодной графини. Да ради Бога. Хочешь, чтобы наша жизнь напоминала ролевую игру – пожалуйста.

Глава 2: Расплата за слова

Экраны, каждого устройства информации Ирия, от широкой плазменной панели, до веб-газеты, загорелись золотыми буквами, сложившимися под торжественную музыку. Далее, кадр сменился сценой с двумя столами, стоящими напротив друг друга. Далее на сцену вышел ведущий в скромном костюме-тройке.

«Добрый вечер!» - воскликнул он – «В эфире, ток-шоу «Дуэль» и я, его бессменный ведущий: Валерий Голубев!»

Камера приблизилась напрямую к лицу ведущего.

«Прошло более шестидесяти лет с окончания кровавой Гражданской войны, унёсшей жизни миллионов русских людей. Но осталась масса загадок тех страшных дней: что стало причиной помутнения рассудка населения страны? Почему бунт не удалось подавить в зародыше, и кто скрывался под маской Лжемессии, самопровозглашённым Красным Пророком?»

Камера переместилась к голограмме долговязого священника, по левую руку от ведущего.

«Мы все искренне ужасаемся, тем чудовищным злодеяниям, которые творились в те тяжелые годы,» - произнесла голограмма – «Мы молимся за души тех, кто стал жертвами тех чудовищных преступлений. Однако, необходимо помнить о преступных ошибках, которые привели к тем тяжелым годам. Когда народ зажали в тиски и тот схватился за единственную руку, которую ему протянули – руку коммунистического Диавола.»

Голограмма погасла, а стена за ней открылась. Священник направился к своему столу.

«Для дебатов, вызывается дьякон Ирийской Православной Церкви – Алексий Карамазов!» - произнёс голос диктора за экраном.

Камера сместилась к голограмме другого представителя духовенства.

«Господь всегда преподносит нам испытания,» - произнесла тучная голограмма – «Жизнь в современном мире тяжела и сурова. Но это не значит, что сделка с бесовскими силами может быть оправдана и достойна сострадания. Тем более, что выход был, но был отвергнут значительной частью заблудших сынов. Так зачем возмущаться, что их настигла заслуженная Божья Кара?»

«Для дебатов, вызывается патриарх Ирийской Православной Церкви – Борис Родионов!» - звучал голос, пока патриарх направлялся к столу, опираясь на посох.

«Господа, наш поединок начинается!» - торжественно объявил ведущий Валерий Голубев – «Отец Алексий, прошу.»

Худой священник начал свой тезис с длинного монолога:

«У атеистов есть один аргумент против верующих, касающийся создания того, чего Бог не может. Мол, если Бог не в состоянии создать камень, который не может поднять, то какой же он Всемогущий? А если может, то так тем более. Но суть в том, что Бог может создать такой камень и создал. Этот камень – человек. Бог создал человека, обладающего свободной волей, настолько свободной, что только сам человек может выбирать. И никто его не принудит – ни Бог, ни Диавол. Поэтому, оружие последнего - искушения. К сожалению, об этом забыли те, кто решил превратить Ирий в теократический завод по производству рабов. Годы, предшествовавшие Гражданской войне, были действительно суровыми. Но вместо того, чтобы утешать паству и облегчить их бремя, определённые группы среди Элит и духовенства решили нарушить один из главных божьих замыслов – отнять у человека свободу воли. В их понимании, свободное волеизъявление для гражданина – это смутьянство и грех. Они возгордились, считая свою волю, проводником божественного замысла. А это, между прочим, является гордыней – смертным грехом.»

Отец Алексий закончил свою речь, уступив место оппоненту. Патриарх ответил:

«Сказанное вами больше относится к Новому Завету. И, в целом, правильно, ибо христианство опирается, большей частью на Новый Завет. На искупительную жертву Иисуса Христа. Но, если мы вспомним более ранний Ветхий Завет, то там Господь был Силой Воздающей. Тот, кто спалил Содом и Гоморру, устроил Всемирный Потоп. Все возможные богоборцы используют этот повод, дабы сказать, что Бог никакой не любящий и не милосердный, а кровавый самовлюблённый тиран. Но тут, проявляется такая система, как контекст времени. Тогдашние древние люди жили в дикие, жестокие времена и, воспитанные тогдашней системой ценностей, были дикими и жестокими. Милосердие воспринималось проявлением слабости, а добрая воля – ловушкой. Жестокость Отца была фактором сдерживания человечества от ещё большей жестокости. Когда же, люди оказались готовы к милосердию, то Бог ниспослал нам своего сына, искупившего наши грехи. Увы, но обычный, среднестатистический гражданин Ирия вернулся к тому ветхозаветному образу. Программа Церкви и Знати была направлена не на то, чтобы загнать народ в кандалы. Поверьте, для этого существуют более утончённые способы. А чтобы удержать народ от его тяги к саморазрушению и блуду, и подготовить к приходу нового мессии – православного Царя.»

«Саморазрушение?» - сказал отец Алексий – «Ваше Святейшество, я проповедовал Слово Божье среди простых людей с молодых лет. И не было там никакого саморазрушения. Только усталость после тяжёлого рабочего дня и унижений со стороны тех, кто стоит выше и должен направлять их.»

Патриарх демонстративно покачал головой и ответил:

«Вы видимо, ни разу не покидали свой маленький храм, отец Алексий. После молитв, мужчины шли в подпольные бордели вымещать свою похоть, а затем, пьяные, возвращались домой избивать своих жён. Молодые девушки, желая попасть, хотя бы на содержание к состоятельным мужчинам, не заводили семей с отроками своего статуса. В результате, прожигали всю жизнь впустую, не оставив потомства. Подростки, не видя смысла жизни в таком несправедливом мире, уходили в лживые миры, даруемые опиумными веществами. Нашей задачей, было это исправить.»

«Ну и как, исправили?» - риторически спросил отец Алексий – «Вы спровоцировали разрыв между народом и Божьими пастырями. Они не видели в вас спасителей.»

«Это были суровые, но нужные меры,» - упрямо стоял на своём патриарх – «Они бы продлились лишь несколько десятилетий. До тех пор, пока не подрастёт новое поколение, которое воспринимает такой режим, как само собой разумеющееся. Если бы не Лжемессия…»

«Вот именно! Если бы!» - повторил отец Алексий, сделав акцент на фразе – «Вы исходили из концепции, что всё вами сделанное, не просто правильно, но и будет идти по плану. Надо лишь немного поднажать на народ. Но методы, кажущиеся решительными, быстрыми и эффективными, на деле, редко оказываются таковыми. По существу, вы лишь повторяли политику, осуждённой вами, советской власти в двадцатом веке. Есть единая линия веры в «Бога-Маркса» и Ленина «пророка его», а все, кто идут вразрез с этим учением – враги народа. И тоже рассчитывали, что временно. До тех пор, пока не воспитают нового «советского человека». Надо ли удивляться, что ваш эксперимент также провалился?»

Ведущий и патриарх побледнели, что было заметно с экранов телевизоров и планшетов. Подобные сравнения, хоть и не входили в список запрещённых, тем не менее, являлись рискованными. И очень опасными. Для правящих Элит и сросшейся с ними Церковью, это была пощёчина. Не та, которой обиженная женщина одаривает хамоватого мужчину, а перчатка, которой вызывают на дуэль. Отождествлять национальный консерватизм с советским тоталитаризмом, не решались даже те, кто в принципе не боялись расправы. От главы Дома Савельевых до самого Верховного Судьи. Вернее, просто пока не додумались.

Патриарх, наконец-то, пришёл в себя и молвил:

«Вы, видимо, плохо помните историю, отец Алексий. Большевики построили свою кровавую Советскую империю, чтобы угнетать и терроризировать русских. Мы же, ставили целью наоборот возродить величие русского народа. Его консервативные и традиционные ценности.»

«Речь не о целях, а о методах,» - продолжал возражать отец Алексий – «Вы также навязали русскому народу тиранию. Благо, что голодомор не устроили, и на том спасибо.»

Накал дебатов оборвал громкий музыкальный проигрыш.

«Господа – первый раунд окончен!» - воскликнул ведущий. Он не смог скрыть облегчённый вздох, от того, что такая тема дискуссии не зашла слишком далеко.

- Ты просто меня размазал, - с грустью признал патриарх Борис, пересматривая дебаты на планшете – В который раз. Сначала в молодости, на церковных диспутах, а затем и тут. Я так тебя и не превзошёл.

- Может поэтому и не смог меня обойти? Потому что ставил такую цель? – мудро спросил отец Алексий, не отвлекаясь от работы ножницами по бумаге.

Они сидели за одним столом, освещаемым лишь допотопной, ртутной лампой и занимались тем, чем любили заниматься вместе, в юные годы: творчеством. Создавали фигурки-оригами. Древнее, дальневосточное искусство, которое двое ещё молодых студента нашли в энциклопедии и увлеклись. Они проводили часами за созданием животных из бумаги, параллельно беседуя на различные темы. И вот, спустя десятки лет после Гражданской войны, они снова вспомнили былую дружбу. Несмотря на разницу во взглядах.

- Я пришёл на дебаты не для победы. Мы не на марафонском беге. Я лишь хотел донести до всех эти мысли, что терзали и терзают меня.

- Меня терзает тоже самое, - вымучено сказал патриарх, складывая очередной лист бумаги – Я прекрасно понимаю тебя. Думаешь мне было приятно принимать тяжкую ношу главы Церкви, только чтобы становится надзирателем тюрьмы?

- Не льсти себе. Для надзирателя у тебя мало полномочий. Ты и твои друзья из ИПЦ лишь агитаторы, убеждающие заключённых в благих намерениях мучителей.

Борис устало потёр глаза.

- Не будь так категоричен. Ты лучше меня знаешь, что по-другому никак. Тоталитаризм? Ну так, на Земле конец света уже не первый век длится. В таких условиях, полумифическая демократия невозможна.

- Дело не в самой диктатуре, - укоризненно сказал отец Алексий – Про нашего Великого Благодетеля я, по-моему, ни слова ни сказал.

- Так, а кто против него, что скажет?

- Я могу не только сказать, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо. Но меня не беспокоит сам факт диктатуры, как вынужденной меры. Особенно с логикой Хозяина: не бунтуй и Господь с тобой, живи как хочешь.

- Знаю. Ты не можешь принять мер Церкви. Ты называл это: «попыткой залезть в трусы маленькому человеку».

- Именно.

Борис Родионов поставил на паузу запись дебатов, чтобы голоса оттуда не мешали разговору.

- А как было иначе? – произнёс он – То была не просто прихоть кучки жестоких фанатиков, а залог выживания нашего общества. Творившееся в низах, привело к убыли населения и сокращению рождаемости. Ещё немного времени и возник бы дефицит рабочей силы.

- Я это знаю. Но ваша Церковь, вместо того, чтобы выступать за создание благоприятных условий для жизни и создания семей, вступили в альянс с Элитой, чтобы законсервировать неравенство.

- Алексий, ты гораздо лучше меня понимаешь, что желаемое тобой было невозможно. Ресурсы ограничены и большая их часть сосредоточена в руках Элит.

- Ты считаешь это правильным?

- Может и неправильно, но эксперимент коммунистов с перераспределением всегда заканчивается кровью и разрухой. А по-другому Элиту и не удастся заставить поделится малым и необходимым, но что-то делать нужно было. Иначе, в будущем, Ирий мог бы вымереть.

- Но вот вы и сделали, - грустно подытожил отец Алексий.

- Знаю. Поэтому, я и встал на твою сторону тогда, когда форсированная консервация всего и вся привела к волнениям. Но я не мог выступать с позиции примирения, когда началась Гражданская война. Победы коммунизма ни в коем случае нельзя было допустить. Потому что, в таком случае, все мечты о царстве Бога на земле, о пришествии православного Царя, останутся несбыточными мечтами.

- А так ли нам нужен, этот царь? – скептически спросил Алексий – Такой же деспот, только с правом наследования.

Патриарх Борис слегка поморщился.

- Ирий – это преемник исторического русского государства. А Русь может быть только православной. А православие без Царя – ересь.

- Ну, кому как. На мой взгляд, русские люди вполне способны обойтись и без Царя.

Патриарх не стал продолжать этот спор, осознавая, что каждый останется при своём.

- Ты зря сравнил программу Церкви с большевистской диктатурой. Такое тебе уж точно не простят.

- Я разве защищал большевиков?

- Ты использовал в качестве дискуссионного приёма постмодернистские инструменты. А именно - затронул концепцию системы противоположных оценок. Хозяину и СБИ то плевать, но вот дураки из лакеев Старой Знати отомстят.

- Я выжил, находясь в городах под оккупацией красных. После такого, я не боюсь кучки истеричных фанатиков.

- Как знаешь.

Алексий Карамазов покинул гостиницу уже поздно вечером и направился к автобусной остановке. Несмотря на относительно позднее время, вокруг кипело строительство. Леониду Савельеву надо отдать должное. Он крепкий хозяйственник. Стоило ему получить под своё крыло Староярск, как эта ветхая окраина начала постепенно преображаться. Строились новые заводы, в основном, пищевых производств. А также, для облегчения переезда, появлялись монорельсовые дороги.

После событий годичной давности, СБИ, а затем и Церковь, предлагали отцу Алексию, помимо восстановления храма, что-то вроде личной охраны. Несмотря на весь аскетизм, Карамазов осознавал, что рано или поздно, ему придётся принять эту привилегию. Ибо, то что он говорит, подвергает его жизнь опасности.

- Отец Алексий!

Обращение было сказано с нескрываемой язвой в голосе. На одной из остановок, в поезд вошли двое молодых и крепких ребят. Судя по простой одежде, они происходили из категории не выше «В»-ранга, и имели нашивки на рукавах в виде белых двуглавых орлов с чёрным крестом по середине. Давненько Алексий не видел этот символ. Его носили члены Чёрной Сотни – группировки, созданной ИПЦ, как праворадикальный ответ коммунистическому «Шабашу». Хозяин запретил эту организацию по итогу дела о «безумном атамане». С тех пор и до сего дня, черносотенцы ни разу не мелькали ни в сводках новостей, ни где-нибудь на улице.

- Вечер добрый, дети мои. – блаженно поприветствовал отец Алексий. Его вежливость не оценили.

- Для вас точно не добрый, - ответил черносотенец, обладатель крепкого телосложения и наголо выбритой головы – Мы не позволим вам осквернять нашу православную веру.

На удивлённый взгляд священника, второй парень, такой же крепкий, но с рытвинами на лице, подошёл к старику и схватил того за грудки.

- Ты посмел оправдать геноцид русского народа, устроенного красными собаками!

Отец Алексий машинально прокрутил в голове воспоминания, связанные со своими недавними заявлениями. И ничего такого он не вспомнил.

Понимая, что священник находится в замешательстве, первый из нападавших, тоже приблизился к отцу Алексию и показал ему свой андроид, на экране которого, священник вёл недавние дебаты.

- Ты защищал коммуняк!

- Что за бред? – возмутился отец Алексий – Я ничего хорошего не сказал, ни о Красном Пророке, ни о ком-либо другом из его последователей.

Старик получил сильный удар в скулу и упал на пол.

- Ты говорил, что народ довели до симпатий к красным! – рявкнул бритоголовый – Это манипуляция, свойственная провокаторам! Народ жил намного лучше до проклятой революции! До того, как Красный Пророк поднял восстание, Хозяин и Элиты заботились о народе!

- Сын мой, - спокойно произнёс отец Алексий, не поднимаясь с пола. Под глазом появилась ссадина, но лицо самого священника не выражало дискомфорта, как и голос – Ты молод и не жил тогда.

Тяжёлая ступня придавила грудную клетку отца Алексия.

- Мы – истинные патриоты и сыны отечества! И мы не позволим позорить наше светлое прошлое!

Очередная встреча с главнокомандующим ГВС Виктором Горловым, длилась стандартные два часа. Толстенький генерал внимательно выслушивал очередной отчёт своего подопечного Сергея Драгунова.

- Мне не удалось успокоить гарнизонные части, - грустно признал майор – Они никак не хотят признать прочих солдат ГВС равными себе.

- Так их никто и не признавал равными, - ответил Горлов – У них лучше подготовка, больше привилегий, связанных с рангом «S». А про вооружение я вообще молчу.

- В последнем то и дело, господин генерал. В оснащении. Части призывников, в скором времени будут оснащаться боевым комплектом системы «Перун».

Главнокомандующий задумчиво кивнул.

- Снаряжение серии «Перун» является стандартной экипировкой солдат ГВС. На бумаге. На практике, из-за урезания финансирования, даже такой ширпотрёб оказался доступен только гарнизону Новосибирска.

- И что теперь делать?

Виктор Горлов улыбнулся и нажал на свои часы. Вспыхнувшая маленькая голограмма отобразила макет снаряжения новейшего образца. Более совершенная. Если защиту дыхания у «Перуна» выполняли балаклавы из особых фильтрующих волокон, то у данного образца была уже полноценная маска-респиратор, креплённая к шлему, как рыцарское забрало. Да и сама броня больше походила именно на доспехи, ибо помимо груди и живота, ликариевые пластины покрывали все части тела.

- Это военизированный комплекс «Стигия». Он проходит последние испытания. Я оповещу наших новосибирских обиженных мальчиков, что через пару месяцев именно они и только они, будут переоснащены этой новинкой. Так что давай пока перейдём на другую тему.

- Слушаю.

Виктор Горлов откинулся на кресле и скрестил пальцы рук.

- Я бы хотел, чтобы ты посетил расположение Десантных войск.

- Буду рад, правда не понимаю, какой от этого прок. Десант одно из подразделений ГВС, которое меньше всего нуждается в реформах.

- Так-то оно так, но я бы хотел, чтобы ты познакомился с теми мальчишками, которые там служат. Уверяю голубчик, ты получишь ценный опыт. Ах да, и ещё…

Главнокомандующий достал из ящика стола прозрачную, пластиковую карту и протянул её Сергею.

- Это пропуск на главный полигон гвардии Альфа, - пояснил Горлов – Кирилл Алданов попросил меня передать его тебе. Он хочет с тобой лично пообщаться.

Сергей взял в руки пластиковую карту и испытал смешанные чувства. Даже в своём новом звании, он не рассчитывал, что ему окажут такую честь. А то, что попасть в кузницу кадров сильнейших солдат страны, это действительно честь, не было никаких сомнений. По крайней мере, в парадигме ирийского общества. А Сергей, хоть и вырос из подобного благоговения, но познакомиться лично с главой «ангелов Хозяина» было интересно.

- Спасибо конечно, но почему он сам меня не пригласил?

- Потому что, ты – мой подчинённый и наводить с тобой контакты в обход меня, было бы некрасиво.

- Логично, - согласно кивнул Сергей, мысленно отчитав себя за идиотский вопрос – Интересно, чем я его так заинтересовал?

- Ты незаурядная личность, мой мальчик, - ответил генерал – Но не обольщайся. Не рассчитывай, что каждый, кто проявляет благосклонность, будет заглядывать тебе в рот. Алданов не просто возглавляет альфариев. Он сам альфарий. Лучший из них, поэтому и занял свой пост.

Сергей слегка нахмурился.

- Не хочу говорить о нём плохо, но кто определяет критерий «лучших» среди альфариев?

- Кирилл Алданов – герой Гражданской войны. На его счету – один из генералов Красного Пророка. Альфарии ведь не стареют. Живут пока не умрут в бою.

- Ух ты. Тогда, тем более, будет интересно побеседовать с ним.

- Уверен, вы найдёте общие темы для разговора, - сказал главнокомандующий – Советую даже, первым делом, откликнуться именно на его приглашение. Десант подождёт. А теперь, я вынужден с тобой попрощаться, голубчик. У меня ещё много важных встреч.

Виктор Горлов пытался притворится, что подразумеваемые «встречи» имеют чисто деловой характер, но его загоревшиеся сластолюбием глаза, выдавали скорее свидание с очередным «глиномесом».

На выходе из кабинета главнокомандующего, Сергея встретили двое вооружённых охранников в экипировке гвардейцев Старой Знати. Красные щитки гермошлемов и герб однокрылого ворона на фоне алой луны, отсылали к истреблённому Дому Долгоруких. Во время зачистки их владений, многим солдатам личной гвардии клана Валерии, удалось уцелеть и сдаться в плен. Большинство из них растащили по своим гвардиям Ченков и Савельев, но одному отряду позволили сохранить свои цвета и символику, хотя их Дом был уничтожен. Его перевели под командование Ирины Долгорукой, а ей самой позволили сохранить немного финансовых активов почившей Семьи. Зачем Хозяин проявил подобное милосердие – непонятно. Возможно, как насмешку над Элитами. Когда ты просто уничтожен в бою, то со временем в определённых кругах, может сформироваться образ самоотверженного воина, бьющегося с упрямством обречённого. Но когда от некогда могущественной династии оставляют маленький огрызок, который становится лояльной шестёркой бывшего палача – то такое со стороны выглядит ещё более неприятным исходом. Сама же Ирина Долгорукая никакого унижения не испытывала, как и эмпатии к погибшим родственникам. В ней не было ни жажды власти, ни прочего интереса к политике и интригам. Она желала лишь наслаждений, хоть и не таких кровавых, как старая Валерия. А отданному в её распоряжение отряду бывшей гвардии Долгоруких, Ирина отдала лишь одно распоряжение: сопровождать и охранять как зеницу ока, своего горячо любимого мужа. Поэтому, в рядах граждан в «S»-ранга, среди которых постоянно вертелся майор Драгунов, да и в сплетнях Знати, отряд получил прозвище «Кулак Сергея».

Сергей спускался по лифту, здания главного штаба ГВС. По бокам, молча стояли бойцы Ирины Долгорукой. И тут Сергею пришло сообщение на андроид. Звонок от отца Алексия.

Для майора Драгунова предназначался личный стреколёт, но Сергей сел на ближайший поезд до Староярска, решив, что так быстрее. Родной город находился на другом конце Ирия, до него и от столицы, пришлось бы совершать несколько посадок для дозаправки. Так что, это тот случай, когда по земле быстрее чем по воздуху. Весь Ирий связан сетью подземных железных дорог и до Староярска, поезд домчался за три часа.

Сергей ворвался в больницу и, по подсказке женщины в регистратуре, нашёл нужную палату. Отец Алексий лежал на больничной койке под капельницей. На его скуле был пластырь, а худая, тщедушная грудная клетка обмотана бинтами. Увидев юношу, священник слабо улыбнулся.

- Здравствуй, сын мой. Меня конечно польстило, что ты решил навестить меня сразу, но я же просил тебя не беспокоится.

- Вы позвонили, сказали, что на вас напали, а мне значит не беспокоится? – изумился Сергей, сев рядом на стул.

- Так об этом нападении по всей Сети говорят.

- Батюшка, я, в последнее время, очень занятой человек и не могу следить за всеми новостями двадцать четыре на семь.

- А-а, ну тогда виноват. Каюсь.

- Всё нормально, - сказал Сергей – Лучше скажите, что случилось.

Отец Алексий, как-то пренебрежительно хмыкнул.

- Двое отроков, заблудших в своей ненависти, попытались наказать меня за правду. Стукнули, приложили о пол, но не более. Жить буду. В капельнице лишь витамины, которых мне не хватало в трущобах. Что бы быстрее встать на ноги. Ого!

Отец Алексий заметил снаружи двоих гвардейцев.

- Честно, до сих пор при виде солдат с опознавательными приметами Дома Долгоруких, немного не по себе. Даже зная твою жену. Нежная, добрая девочка.

- Батюшка, а вы точно о моей Ирине говорите? – с лёгким удивлением спросил Сергей

- Да. Я же вас венчал. Она тебя любит, хоть и показывает это немножко экстравагантно.

- «Экстравагантно»? Когда вы объявили нас мужем и женой, то она потребовала, чтобы я, пардон, взял её прямо у алтаря. При свидетелях.

Отец Алексий легко и весело рассмеялся. Так как смеются взрослые мужи, с ностальгией вспоминая, собственные чудачества в юности.

- Но ты же ей не позволил, так что всё нормально. Ей и нужен такой мужчина, как ты – который, хоть и сдерживает её порывы, но понимает их и не осуждает. А тебе такая, как она – сочетающая внутри множество прелюбодейственных пороков, которыми одарит только тебя одного. Ирина ведь ведёт себя так не только из-за того, что пережила от своей бабули. Она не может принять те однобокие, поверхностные установки, что царят в нашем консервативном обществе. Ведь как у нас: не существует полутонов – ты либо высокоморальная святая дева, потакающая мужу, молящаяся круглые сутки и принявшая бремя ходячего инкубатора. Либо падшая женщина, во всех смыслах. А Ирина хочет доказать всем, но прежде всего, самой себе, что можно быть, как это у вас молодых? «Немножко беременной». Можно вести себя, как блудница, но добровольно принадлежать только одному мужчине. Демонстративно насмехаться и презирать общественную мораль и систему ценностей, а наедине с тобой, оставаться верной супругой и заботливой матерью для детей. У вас же будут дети?

Сергей не сомневался, что будут, но он пока целенаправленно не поднимал этого вопроса. К тому же, они с Ириной ни разу не предохранялись. Если она забеременеет, то Сергей будет счастлив, а раз пока нет, значит пока рано.

- Я был бы рад стать отцом. – сказал Сергей – Вот только…

Тут он замялся.

- Тебя, что-то тревожит.

- Да, но это касается не страха брать ответственность за семью. Может это покажется немного странным, но Ирина слишком похожа на Долгорукую.

Отец Алексий понимающе кивнул.

- Ты не прав, сын мой. Ибо сложно быть похожей на ту, чей точно копией являешься. Я ведь видел Валерию ещё в юности. Хоть и не знал лично. Статная краса. Краше была твоей Светы.

- То-то и оно. Даже родители и дети имеют внешние отличия, но Валерия и Ирина абсолютно идентичны. Как-то это неестественно.

- Зато ничего удивительного. Сделать одинаковые лица позволяют современные достижения пластической хирургии.

Но Сергея не убедили эти слова.

- Я бы принял это, если бы не узнал Долгорукую, находясь тогда в её власти. Может я не до конца её изучил, но что я в ней запомнил, так это её безумная увлечённость. Если бы она захотела сделать Ирину копией себя, то вряд ли бы ограничилась такими мелочами, как подправка лица.

- Тоже верно, - согласился отец Алексий – Ирина, согласно официальной версии государственных СМИ, несколько лет находилась в плену в лаборатории Валерии Долгорукой, подвергаясь чудовищным экспериментам. Тут не только пластика лица. Что-то по сложнее. Но давай пока не будем об этом. Тем более, что ты навестил меня, чтобы справится о моём самочувствии. Так вот, я в порядке.

И тут, священник немного погрустнел.

- Жаль только, что, когда выпишусь, придётся ездить с охраной. Не люблю я это. Защищаться от собственного народа.

- Простой люд любит вас.

- Как оказалось, не весь. – признал отец Алексий – Но ты не переживай. Ко мне приходил твой друг – начальник полиции. Он заверил меня, что тех двоих скоро поймают. Тем более, что их засекли камеры.

- Алексей тут? В Староярске? – одновременно с удивлением и воодушевлением спросил Сергей.

- Да, он навещал своих погибших товарищей. Ну, то есть, поминальную плиту, что стоит напротив нового участка. Бедняга до сих пор чувствует себя виноватым.

- Знаю, - подтвердил Сергей – Мы с Никитиным часто стали взаимодействовать. Я помогал ему отбирать кандидатов для программы «АКОН». Полиция скоро обзаведётся собственным спецназом.

- Рад за него, и за тебя. Ты ещё до конца не нашёл себя. Но уже не мечешься в разные стороны. Кстати, как насчёт твоего домашнего задания?

Этого вопроса Сергей не ожидал.

- Ну… - Сергей почесал затылок, пытаясь вспомнить последнее, что он читал. А ведь читал недавно, но как-то забыл, замотавшись по долгу службы – Вроде Солженицына, но…

- Но?

- Не нравится он мне. Скучный, нудный сборник лагерных баек. Странно, что наши литературоведы так с ним носятся.

Отец Алексий кивнул.

- Он был диссидентом в СССР. Выступал против советской власти и, в своих работах, изобличал её.

- Да это я понимаю. Но мне казалось, что ценность художественного произведения определяется в его качестве с литературной точки зрения. Тогда выходит, что любой графоман может стать великим писателем если впишет в книгу нужную повестку.

- Ты снова метишь в цель, сын мой, - сказал священник – Знаешь, я иногда читаю новинки современных авторов. И это невозможно читать. Официальная цензура обязывает писать только в определённых рамках. Злодей – всегда злодей, без всякой глубины. Обязательно внешне страшный и умственно отсталый. Герой – всегда герой, красивый и умный. Только всё равно получается тупым.

Они засмеялись.

- Знаешь, - отец Алексий хитро улыбнулся – У меня есть ещё несколько сборников произведений. Слышал про такого автора, как Шолохов?

Сергей испытал смешанное чувство интереса и лёгкого страха. Страха того, кто увлекается чем-то запрещённым.

- Михаил Шолохов? Его книги входят в список запрещённых в Ирие. Батюшка, вы рискуете…

- Я уже ничем не рискую. Да и ты тоже. Шолохова не любит только Элита, а Хозяину плевать, что мы читаем, лишь бы своё место знали. А раз ты только под пятой Великого Благодетеля, то боятся тебе точно нечего. Это Элиты тебя должны боятся.

Сергей кивнул. Про Шолохова была только краткая строчка в школе. При чём не на уроке литературы, а на «духовном воспитании». Шолохова не любили за его лояльность советской власти XX века. Священник-преподаватель из ИПЦ, читающий лекцию детям раз в неделю, упоминал, что Михаил Александрович участвовал в продразвёрстке. А его произведения были признаны деструктивными для формирования самосознания подрастающего поколения.

К ним в палату вошла врач, вкатив стол с обедом.

- Думаю, тебе пора, сын мой, - мягко сказал отец Алексий – Спасибо, что навестил. Не волнуйся – мне ничего не грозит. Виновные понесут наказание, уж твой друг об этом позаботится.

Полицейская машина неслась по улице сигналя мигалками. Дороги в это время, были на удивление, свободными. Пока водитель следил за дорогой, второй сотрудник, сидящий рядом, перезаряжал пистолеты и дробовик.

- Офигенно! – воодушевлённо восклицал он – Наконец-то выдали что-то нормальное, а то стыдно с дослёзным «макаровым» бегать.

- Ты как ребёнок в магазине игрушек, - строго сказал тот, что за рулём – Сосредоточься, Егор!

- Знаю-знаю! – Егор сунул один из пистолетов себе в кобуру – Просто, это всё, как-то в новинку. Новые стволы, нормальные бронежилеты не из задрипанного, опять же, «дослёзного» кевлара.

- Мы не в детскую войнушку едем играть.

- Даня, слушай: если ты считаешь, что я всерьёз это не воспринимаю, то ошибаешься. Проповеди отца Алексия, когда-то, спасли меня от попытки суицида! Шлёпнуть этих утырков – уже личное.

Но Данилу такой ответ не устроил. Он был ненамного старше молодого напарника, но им не двигали жажда «великих свершений» или месть. Он оставался холодным и бесстрастным.

- Мы едем взять их под стражу. Оружие – лишь крайняя мера.

- Эх жаль, я бы их…

- Хватит, - осадил напарника Данила и специально увёл внимание – Давай лучше ещё раз: что за объект?

Егор набрал команду на компьютере, расположенном между ними и маленький экран покорно отобразил фотографию нарушителя.

- Виталий Шишкин. Двадцать четыре года. Работает в магазине канцелярских товаров своего отца. Живёт вместе с ним и матерью на юге улья. Не женат, детей нет. Что касается второго…

- Он не наша забота, - отрезал Данила – За ним отправилась другая машина.

- Как-то быстро их вычислили.

- В том вагоне были камеры. Они везде были, ещё со времён Долгорукой. При желании – мышь не проскочит.

Они подъехали в нужный район.

- Дом номер пять, - сказал Данила, выйдя из машины, перезарядив пистолет – Шестой этаж.

Они зашли в подъезд, приложив к магниту домофона, полицейский пропуск. А затем в лифт.

- Охренеть. Уже двадцать какой-то с хреном век, а изнутри тут всё, как совковая хрущёвка.

- Это Староярск. Тут всё зависло во времени.

Оказавшись у нужной двери, Егор первым нажал на кнопку звонка. Несколько секунд ничего не происходило.

- Кто там?

Голос был старческий и хриплый.

- Явно не он.

- Это полиция! – заявил Данила – Здесь проживает Виталий Шишкин. У нас есть ордер на его арест. Откройте!

- Так я и поверил. Предъявите ваш «ордер».

Данила тяжело вздохнул и прислонил к дверному глазку, нужную бумагу.

Щёлкнул замок и дверь открылась. На пороге их встретил немолодой и седой человек с оплывшим от алкоголизма лицом. Смотрел на гостей он крайне недовольно.

- Моего сына тут нет, - пробормотал он – Он уже несколько дней не появлялся.

Егор хмыкнул. Он не поверил.

- Это ваши слова, но мы должны проверить, - Данила был твёрд и решителен – Впустите нас. Мы осмотримся.

Отец подозреваемого, что-то недовольно прокряхтел, но отступил в сторону.

- Только мою жену не напугайте.

Квартира Шишкиных была весьма неплохой для граждан «В»-ранга: три комнаты, просторная кухня. Гостиная заставлена фальшивым антиквариатом, сооружённом по подобию произведений искусства девятнадцатого века. Тут же оказалась и жена Шишкина-старшего. Седая, полненькая женщина, сидела в кресле-каталке и недовольно посматривала на нежданных гостей.

- Если точнее, то как давно нету вашего сына?

- Около трёх дней, - ответил его отец и не увидел, сурового взгляда Егора за спиной. Тот снова не верил.

Внимание Данилы привлёк старый шкаф. Но, как только он протянул руку к ручке двери, то сразу же получил по голове стеклянной вазой. Из шкафа выскочил подозреваемый. Егор вскинул было дробовик, но к нему сзади подскочила старуха, с несвойственной для её возраста ловкостью и обхватила молодого полицейского.

- Витя! Солнышко, беги!

Подозреваемый рванулся к выходу, Егор скинул с себя его мать и снова попытался прицелится, но выстрел дроби принял на себя Шишкин-старший, закрыв сына грудью в последний момент.

Егор помог было подняться, полу оглушённому Даниле, но тот отмахнулся.

- Я в порядке! Не дай ему уйти!

Егор выбежал из квартиры и понёсся вниз по лестнице, отставая от Виталия Шишкина на один этаж. Оказавшись на улице, Егор чуть было не потерял подозреваемого, но его привлек писк сигнализации автомобиля. Шишкин забрался в машину и попытался её завезти. Егор, решив, что требовать сдачи правосудию бессмысленно, выхватил пистолет и открыл огонь по лобовому стеклу автомобиля. Точнее, той стороне, на которой должен находится водитель.

По всему подъезду разнёсся сигнальный вой автомобиля, который резал по ушам и никак не прекращался. Егор подошёл к машине и открыл переднюю дверь. Виталий Шишкин был мёртв. Его простреленная голова лежала на клаксоне руля, что и спровоцировало аварийный сигнал. Егор вытащил тело из машины и грубо повалил на землю.

- Данила, ты меня слышишь? – спросил Егор в рацию.

- Да, - последовал ответ – Подозреваемый?

- Убит. Он чуть не сбежал, пришлось стрелять на поражение.

Последовала гнетущая тишина.

- Плохо дело, - глухой голос Данилы из рации стал ещё более мрачным – Его предки тоже мертвы.

- Чего? Ну отец понятно, но бабка…

- У неё разбит висок. Когда ты её отбросил, то она, очевидно приложилась головой об угол тумбочки. Я уже вызвал скорую. И уборщиков из ДЮ.

Боевой настрой и решимость Егора улетучились. Теперь даже до него дошло, что это не к добру. При самом крайнем исходе, планировалось устранить только подозреваемого, но убита вся семья. Да – формально, полицейские имеют право применять силу с летальным исходом при сопротивлении аресту, но Егор нутром чуял, что за такую расправу придётся отвечать.

Глава 3: Неоправданное возмездие

Веб-газеты пестрели шумными заголовками и фотографиями с места преступления. А вернее, наказания за преступление. Виталий Шишкин – один из двух участников нападения на Алексия Карамазова был убит вместе со своей семьёй. По идее, официальные СМИ должны были в данной ситуации встать на сторону полиции, ибо теперь она была одним из векторов воли Хозяина. Но оказалось, что всё не так-то просто.

«Шишкины не происходили из челяди,» - заявил на интервью Евгений Хлудов, аристократ, чья деятельность была связана с работой в информационном поле Сети – «До Гражданской войны, они были семьёй достаточно обеспеченных предпринимателей. И готовились к повышению на более высокий ранг. Но красные лишили их всего. Шишкины оказались низвергнуты, а после войны им так и не удалось вернуть свои богатства и статус. Само собой, это отразилось на их восприятии мира.»

«Ну а причём тут дьякон Алексий Карамазов?» - спросила журналистка.

«Отец Алексий, на дебатах с патриархом, отстаивал позицию, что коммунистов поддержал народ, доведённый до отчаяния. И вот представляете, какого покойному Виталию Шишкину слышать, что мучители его семьи на самом деле, бедные и несчастные жертвы обстоятельств?»

«Но разве это, как-то оправдывает их нападение на престарелого священника?»

«Никак нет. Но что это было за нападение? Молодые люди, пару раз ударили Алексия Карамазова, отчего он и недели не проведёт в больнице, а что в ответ? Кровавая расправа над ним и его родителями. Семьёй, которую итак преследуют несчастья…»

- Выключи этот бред, - пробормотал генерал Никитин. Директор СБИ нажал на сенсорный экран и планшет погас.

- Итак, - многозначительно произнёс Александр Волков – Твои ребята наследили, а мне придётся убирать.

Алексей Никитин не выглядел пристыженным. В нём не было раскаяния.

- Согласно рапорту: Виталий Шишкин попытался сбежать, а его родители препятствовали этому. Отец подставился по пулю, которая предназначалась не ему, а смерть матери и вовсе случайность. Я склонен этому верить.

- Я тоже. Но это не меняет того факта, что за, по сути, мелкое хулиганство, ликвидирована целая семья.

- Я и не отрицал, что мои ребята, повели себя непрофессионально, за что получат дисциплинарное взыскание. Но они не опытны. Я создаю единую полицию фактически с нуля, забыл?

- Не забыл, - ответил Волков – Да и в самом инциденте, в принципе, ничего сверхординарного не вижу. Наказание, более страшное, чем совершённое преступление, практиковали и мои люди. Специально, в качестве устрашения. Да и Элиты устраивали показательные зачистки в трущобах.

- Тогда почему Сеть взбеленилась на этот случай?

- Это нам с тобой и предстоит выяснить, - сказал Александр Волков – Что насчёт второго участника нападения?

Алексей Никитин пожал плечами.

- Его не нашли. Адрес липовый. Там живёт молодая семья с пятью детьми. Денис и Анна Бабченко. Нападавшего – Владимира Казакова, они ни разу в жизни не видели. И они не врут. Этого Казакова нету в базе. Причём не только имени, но и лица. Как будто призрак.

- Есть кое-что ещё.

Директор СБИ открыл голографическую панель на часах, набрал команду и между ним и Никитиным появился символ давно запрещённой Чёрной Сотни – двуглавый орёл с чёрным крестом посередине.

- Это та нашивка, что была на одежде нападавших? – спросил начальник УНП.

- Нет, у тех двоих была вот такая нашивка. – Волков набрал команду и рядом с символом Чёрной Сотни появился другой. На первый взгляд похожий, но при внимательном рассмотрении, отличавшийся. У первого орла, головы не просто смотрели в разные стороны. Они имели хищный наклон. У второго орла более прямые головы с венчающими их коронами. Отличался и крест. У первого, он был в форме свастики, а второй копировал христианское распятие.

- Я связался с патриархом, - пояснил директор СБИ – Он признался, что Церковь занимается созданием силовых отрядов для защиты православной веры. Под этим подразумевается принуждение к смирению. Так как, в последние годы, многие граждане стали увиливать от воскресных служб и уплаты церковных налогов.

«Обыкновенные коллекторы,» - подумал Алексей – «Да я их…»

- Когда я напомнил Борису Родионову о том, что «Чёрная Сотня» и любая связанная с ней символика запрещена, то он тут же объяснил, что эта новая боевая структура не Чёрная Сотня, а Святая Дружина. Затем указал на различия между гербами черносотенцев и дружинников. А значит никаких законов Церковь не нарушила.

- Да он просто троллил тебя, - догадался Алексей.

- Верно, - Волков откинулся на стуле – Но патриарх заверил, что приказа нападать на Алексия Карамазова, никто не отдавал. Более того, Святая Дружина только формируется и если Виталий Шишкин в ней числился достаточно долго, то Владимир Казаков вступил за три дня до инцидента. Он согласился оказать содействие следствию и предоставит любую информацию. Но расследованием нападения на Алексия Карамазова займутся твои детективы. Не отвлекайся от нашей задачи.

- Помню. Выяснить почему Сеть так уцепилась за убийство семьи Шишкиных. Поэтому поводу у меня есть вопрос.

- Слушаю.

- В странах прошлого существовали единые государственные структуры, осуществляющие политику правительства в национальных СМИ и массовой культуре. Но изучая политическое устройство Ирия, мне даже сейчас трудно определить, кто за что отвечает в некоторых направлениях государственной политики.

- Я понял, - кивнул Александр Волков и доходчиво объяснил – Функцию «министерства культуры» в Ирие отчасти выполняет Церковь. Не без моего контроля, но они отвечают за государственную цензуру: что можно показывать, а что нельзя. Какие произведения искусства, от кино, до литературы считать допустимыми, а какие противоречащие «традиционным христианским ценностям».

Алексей скрестил руки на груди.

- А почему «отчасти»?

- Потому что Церковь – акционерное общество, куда вкладываются деньги Знати. А как ты знаешь: кто платит бал – тот девочек танцует. Пока Хозяин был первым среди равных в этой пирамиде, всё было в порядке. Но теперь у нас открылся ещё один фронт закулисной войны. Но это уже тебя не касается. Твоя задача, как и моя сейчас состоит в другом.

Генерал Никитин согласился и задал вопрос на счёт «министерства информации». На что получил ещё более удивительный ответ.

- В каждом улусе он свой. У Домов Старой Знати есть собственные компании, отвечающие за формирование нужной информационной повестки. Это решение было принято Хозяином после войны, чтобы разрешить идеологические противоречия Семей.

- Вот как? И прямо настолько сильны противоречия?

- Не так сильно на первый взгляд. Есть общий консенсус по самым важным вопросам, вроде: «революция – бесовство; феодализм и монархия – благо; республика и демократия – плохо». Но есть расхождения в мелочах, которые на первый взгляд плохо заметны, но на которых мне удалось сыграть, чтобы перетянуть Ченковых на нашу сторону. Это вопрос по социальным лифтам. Наш дорогой друг Вячеслав – сторонник нечто похожего на «табель о рангах», подобный времён Петра Великого. А Ледников, если бы мог, то окончательно низвёл бы всё до аналога древнеиндийской кастовой системы.

Внезапно, Александр Волков застыл. Его и без того, бледное лицо, стало казаться совсем белым. Его осенило.

- Ледников.

- Что?

- Это он за этим стоит.

Алексей думал было, недоверчиво покосится на главу спецслужб, но решил, что предположение не лишено здравого зерна.

- Ты уверен?

- Пока иного варианта нет. Евгений Хлудов – тот петушок, который раскручивает тему «жестокой расправы» - выходец из Дома явных жополизов Старой Знати.

- Я его знаю, - сказал Алексей Никитин – Встретились во время экскурсии. Он хвастался своим родством чуть ли не с Орловыми. И грозил моей жене.

- Тут неважно, откуда идёт генеалогия Хлудовых. Дело, как я говорил, в их функции, вылизывания Элит повыше и пропаганды их взглядов. Евгений Хлудов, сам по себе, дурак, хоть и образованный. Но он один из немногих граждан «А»-ранга, кто не просто владеет активами Сети, но и сам является заядлым шоуменом. Такой очень удобен Ледникову. Засим, пока я тебя освобождаю. Занимайся дальше своей полицейской реформой. А я отмажу УНП в СМИ и начну копать под Ледникова и Хлудова.

Илларион Ледников сидел напротив стены, где за стеклянными рамами висели два его самых важных трофея с Гражданской войны. Меч Василия Шаханова, который он добыл сам и маска Врага, полученная в дар от Хозяина, как скрепление послевоенного договора. Маска без формы лица или зверя, без прорезей для глаз, хотя носящий её, всё прекрасно видел. С ровной поверхностью из материала, имитирующего зеркало. Любой, кто смотрел в лицо Красному Пророку видел лишь своё отражение. Ловкий пропагандистский приём: «Революция – это не я, это вы все!».

- Ваше Высокопревосходительство, - раболепно пролепетал слуга, поклонившись – Наследники ваших вассалов прибыли. Ждут за дверью.

Слуга. Хоть Илларион презирал челядь, но понимал, что без неё никак. Кто-то должен выполнять работу, для которой не предназначены аристократы. И за хорошую службу приходится вознаграждать. Но делать это надо осторожно, иначе обнаглеют и посадят на вилы. Конкретно этого Илларион приблизил к себе за полное отсутствие амбиций. Качество редкое среди быдла, с того самого исторического момента, как феодализм стал пожирать хищный «маммон» капитализма. А ведь именно в нём корень всех бед. Не в коммунизме, который убивает уже тех барыг, которые были также беспощадны к аристократии. Илларион бы даже посчитал левых «злом воздающем», если бы полвека назад, красные не прошлись катком по всем без разбору.

- Пригласи их, - хрипло сказал Ледников – Я готов.

Молодые люди, студенты элитной гимназии, вошли в зал и, при виде главы Дома Ледниковых, начали оббивать низкие поклоны.

- Это ни к чему, дамы и господа. Прошу садитесь.

Дети Младших Домов, заняли свои места на удобных деревянных стульях, вырезанных из дерева в стиле рококо. Илларион Ледников две минуты рассматривал молодое поколение своих вассалов и изучал их. Как и ожидалось: архаика. Напудренные парики, камзолы на одних, сочетались с чёрными фраками и платьями более поздних веков, на других. Не сказать, что Ледников не одобрял такую дань традиции. Но ему казалось, что возрождение «исторической России» в лице Ирия его мечты, должно носить не только фасадный характер.

- До Слёз Ангелов, в конце двадцатого века, развалился Советский Союз, - начал свою речь Ледников – Это был крах не только советской системы, но и коммунистической идеологии. Далее, был хаос либерального эксперимента, а затем, начиная с нового тысячелетия, относительная стабильность и укрепление государственной власти. Но в этой «Новой России», был изъян, связанный с идеологической идентичностью граждан.

Молодые дворяне слушали старого Ледникова, как под гипнозом.

- «Какая мы Россия?» - спрашивали наши предки сами себя – «Чьи мы дети: мумии в мавзолее, иль православного Царя?», «наследники России, или СССР? А может и той и другой империи?». Для нас сегодня, сама мысль о каком-либо примирении между русской и советской историей считается кощунством и предательством родины. Но в наших предках был кризис идентичности, сравнимый с шизофренией. Некоторые умы, как с консервативного, так и с либерального вектора, решили, что причина в не до конца ликвидированных «метастазах коммунизма». Ибо, хоть богоборческий режим большевиков пал, но он не был осуждён. В России, действовали легальные коммунистические партии, людей за положительную оценку личностей Ленина даже не сажали в тюрьмы. И эти умы были правы лишь на маленькую толику. Всё намного сложнее.

Ледников так и не сел на свой стул. Он хоть и был стар настолько, что порой забывал свой собственный возраст, но почти не испытывал тех проблем с суставами, которые ему предсказывал ещё живой, но ныне давно покойный дед.

- Многие считают, что если бы не было Маркса, Энгельса и прочих поборников социалистических идей, то не было бы того ужаса, что пережила Россия, в начале двадцатого века, - продолжал Ледников – Что мы мирно бы развивались по пути капитализма, только с царём во главе и православием в душе. Так вот, это заблуждение. Буржуазные революции, приносили миру не меньше ужасов, чем пролетарские. Более того, именно капитализм сделал возможным всплеск социализма и коммунизма. Но даже не будь последних, то судьба России всё равно оставалось бы незавидной. Так как, на смену утончённому аристократу, вместо мужика с топором, пришёл бы барыга. Но те, кто в постсоветские годы, упорно добивались уничтожения последних нарывов марксизма-ленинизма, были крайне недальновидны. И тем не менее, «декоммунизация» могла принести, скажем так, временную «тактическую пользу». Но их подвела ложь. Не та, которую шепчут демоны, обещая социальную справедливость и равенство, а та, кою они внушили себе сами, пытаясь отделить русский народ от преступлений левого террора двадцатого века.

Молодые слушатели озадачено переглянулись между собой, будучи немного сбитыми с толку. Уж от кого, а от самого Иллариона Ледникова они не ожидали услышать такие слова.

- Вы, наверное, слышали от своих учителей, что Красная армия, ВЧК и прочие тараны большевистской революции состояли не из русских? – продолжал излагать свою позицию Ледников – Что основа РККА – это «китайцы с мадьярами, а карательные органы наводнены исключительно евреями». Да и сами большевики были «масонами», «сионистами» и прочими «картавыми нацменами». А русские, если и сражались за эту власть, то только под страхом смерти. Увы, но это было не так. Вплоть до тысяча девятьсот двадцать четвертого года в партии большевиков численность евреев не превышала пяти процентов. Если же брать саму Красную армию, то тех же китайцев – не более пятидесяти тысяч. Цифра в пятьсот тысяч, которую во все постсоветские имена применяли критики коммунизма, сильно преувеличена. Да даже будь она правдой, численность РККА к двадцатому году XX века – около пяти миллионов. Иными словами, основное бремя войны с Белым движением легло на русское население бывшей Российской империи. И в массе своей, русские люди приняли революцию добровольно. Бунты были очаговыми и, в основном, уже после того, как большевики обманули народ.

Главный консерватор и правый патриот Ирия, отрицал те факты, на которых правая идея, не в последнюю очередь, и держалась. Что вызывало в головах слушателей когнитивный диссонанс.

- Когда коммунистическое иго рухнуло, и истинные сыны отечества смогли вернуться или выйти из подполья, то начался подсчёт ущерба. И началось выгораживание народа, как жертвы этого ига. В каждом гражданине искали предка, которого раскулачили или репрессировали. А противников осуждения советского режима, называли «Иванами родства не помнящими», страдающими стокгольмским синдромом. Вот только, эти «Иваны» родство то, как раз помнили.

Илларион Ледников, всё-таки, сел на свой стул и демонстративно молчал полминуты, нагнетая атмосферу.

- Численность населения Российской империи к тысяча девятьсот семнадцатому году – более ста сорока миллионов человек. Общее число жертв большевизма: от Красного террора, голода, в результате продразвёрстки и самой, развязанной ими, Гражданской войны – около тридцати миллионов человек. То есть, меньшинство русского народа в процентном соотношении. – циничная математика слетала с уст старого аристократа, как удары хлыста – Значительная часть от этих жертв, вообще не оставили потомства. Остальные смешались с теми, кто эту террористическую власть поддержал, прямо или косвенно, молчаливым принятием. А вот то самое большинство кто поддержал революцию или просто, как говорят, «не попали под раздачу», расплодились ещё сильнее и продолжали заселять своим потомством Россию. Надо ли удивляться, что призывы постсоветских декоммунизаторов отречься от своих палачей и надзирателей, русский народ, в массе своей, отверг, потому что сам был этим палачом? А немногочисленные требования покаяться, воспринял, как признание собственного унижения. Итак, к чему я это всё…

Ледников встал.

- Проводя аналогию с историей Ирия и НАШЕЙ Гражданской войной, а также её последствиями, наблюдаемые даже спустя полвека – важно не допустить тех ошибок, которые совершили наши сердобольные предки. Не нужно искать в той Революции и жалких потугах её реванша сегодня, происки сторонних сил, снимая ответственность с истинных виновных. В смутьянстве и вольнодумстве нет руки мифических «жидомасонов» - Илларион демонстративно изобразил указательным и средним пальцами, кавычки – Последних евреев выслали в Татарию за двадцать лет до появления на свет младенца, позже ставшего Красным Пророком. Глупо искать среди восставшей черни «унтерменшей» неславянской внешности: буряты, алтайцы и прочие сосланы в Татарию намного раньше. Костяк ирийского мятежа – русский народ. К которому, бессмысленно апеллировать на единство, национальное братство и прочий солидаризм. Пастух не станет братом овце. Мы – Элита. Алмазы в луже перегноя. В чём Карл Маркс был прав: классовая борьба реальна. Она не выдумка с целью «стравить русских между собой». Она, как бы нам ни хотелось обратного, факт. Медленно тлеющий, ждущий своего часа. И, вместо того, чтобы задабривать тех, кто должен нам подчиняться, мы должны осознать своё место в этой борьбе. Коль уж нас считают «эксплуататорами» и «врагами народа», то не станем разочаровывать тех, кто кусает руку кормящую их. Мы встретим смутьян с оружием в руках и низвергнем на их истинное место. Место хуже крепостных – рабов. Хотят классовую борьбу? Они её получат!

На финальном аккорде своей речи, Илларион Ледников развёл величественно развёл руками. Молодые аристократы были сражены наповал. Аплодисменты были громкими. Громче чем те овации в театрах, где сотни зрителей хлопают артистам после спектаклей.

- Превосходно, Ваше Высокопревосходительство!

- Спасибо за такую речь!

Ледников улыбнулся и изобразил лёгкий, смиренный поклон головой. Каждый раз, когда ему казалось, что он уже перерос мелкие радости тщеславия, то любовь благодарных слушателей доказывала обратное.

- Теперь, прошу ваши вопросы. – сказал он, когда аплодисменты утихли.

Юноши и девушки начали тянуть руки вверх, как школьники.

- Ваше Высокопревосходительство! – воскликнул парень в чёрном мундире, когда на него указал Ледников – Вы упомянули о китайцах в РККА, а как же латышские стрелки?

- Это подразделение было также сравнительно немногочисленным, - ответил Илларион - Для большевиков они выполняли ту же роль, что и Альфа для Хозяина – роль преторианской гвардии.

Юноша кивнул, удовлетворившись ответом.

- Прошу, вон та молодая леди, на заднем ряду, - сказал Ледников, заметив тонкую ручку девушки в розовом платье.

- Ваше Высокопревосходительство. Вы, безусловно, правы. Но ведь для защиты наших законных привилегий нужны армии, которые набираются также из простонародья. Как полагаться на защиту от черни, набираемую из той же самой черни?

- Я ожидал подобного вопроса, юная мадмуазель, - деликатно начал ответ Ледников – Это одно из противоречий неофеодализма и аристократического консерватизма. Я расскажу о том, как этот вопрос решили в моём Доме, хотя, честно признаюсь, наш метод, также не совершенен.

Илларион изрёк:

- Ещё мои родители отошли в иерархии и распределении должностей от буржуазно-корпоративного принципа. Мой покойный отец, скажем так, реформировал наш Род по принципу военной аристократии древних времён. Ведь феодалы – это не просто правители. Это воины – лучшие. Пока крестьяне покорно вспахивали землю, дворянские сыны постигали ратное дело, для которого они были рождены. Поданные платили за защиту зерном и услужением, а военная элита правила и оберегала их от врагов. Таков был порядок вещей. Отец не просто заставлял меня учится грамоте, он также уделял внимание моей физической подготовке. В семнадцать лет я был назначен младшим офицером в, тогда ещё, «ЧВК Дома Ледниковых». Через год я возглавил вооружённые силы своей семьи.

«А ещё через полгода Красный Пророк возглавил восстание» - с грустью вспомнил Ледников.

- Со временем, я усовершенствовал практику прохождения военной службы в своём Доме. К сожалению, моё потомство было бедно на мальчиков, но мои дочери, выйдя замуж, приблизили к Старой Знати несколько Младших Родов. Я добился, чтобы сыновья этих Семей, и не только мои личные внуки, проходили военную подготовку в моей гвардии. В награду, они не только осваивают военное ремесло, но и получают высокие военные чины. Собственно, так строится иерархия в гвардии Ледниковых: офицерские чины имеют только представители дворянства, а рядовыми становятся простолюдины.

- Эм, Ваше Высокопревосходительство! – один из юношей, даже забыл поднять руку – Но разве такая…эээ, «военная пирамида» не делает ваши вооружённые силы уязвимой к левой пропаганде и бунтам?

- Отнюдь, - улыбнулся Илларион Ледников. Вопрос показался ему настолько интересным, что он не обратил внимания на бестактность парня – Не каждый сын черни может стать даже рядовым. И дело тут не физических качествах. Мои хронисты, тщательно проверяют биографию каждого рекрута. Предпочтение отдаётся тем, чьи семьи имели большой или средний достаток до Гражданской войны, но лишились его из-за экспроприаций. Отвечающие за идеологическую обработку полковые священники, умело играют на их обиде и озлобленности. Потомки Элит, кои были низвергнуты красными, но не смогли вернуть украденное в ходе послевоенного передела, ненавидят своих «собратьев по рангу» сильнее, чем желают расти по иерархической лестнице. И, во время рейдов против смутьянов и вольнодумцев, я даю им легальное право присваивать себе то имущество, что остаётся после потомков бандитов, поддержавших революцию. Как говорится: око за око, зуб за зуб. С процентами.

Смех и новые аплодисменты.

- Очень умно, Ваше Высокопревосходительство.

- Я читала, что это вы добились того, чтобы в элитных учебных заведениях детей обучали не только наукам и искусствам, но и таким урокам, как фехтованию и спорту для мальчиков.

- Верно, - подтвердил Ледников – Новое поколение должно вернуться к истокам предков.

Он ещё несколько минут отвечал на вопросы, прежде чем вернулся слуга.

- Ваше Высокопревосходительство, - шепнул он своему господину – На связи господин Голицын.

- Хорошо, сейчас буду, - тихо ответил Ледников и обратился к присутствующим – Юные дарования. К сожалению, я вынужден вас покинуть на некоторое время. Мой слуга проведёт вас в столовую. Там вас накормят изысканными угощениями. Затем, моя дочь и её супруг проведут с вами интеллектуальные игры и викторины, чтобы вы не скучали.

В личном кабинете Иллариона, его уже ждала полупрозрачная голограмма молодого главы Дома Голицыных.

- Арсений, мальчик мой, рад тебя видеть.

- Аналогично, господин Ледников, - молодой глава Дома Голицыных поприветствовал своего наставника коротким кивком.

- Я полагаю, что ты не просто так связался со мной?

- Ко мне дошла информация, что ваши гвардейцы проводят рейд по Диким Землям, - сказал Арсений, скрестив руки на груди – Очищая местность от всех племён дикарей. Меня это заинтересовало и насторожило.

- Я готовлюсь к новому этапу противостояния с Хозяином, - ответил Илларион Ледников – В этот этап входит и освоение территории между моими границами и Татарией. Мне не нужны проблемы с дикарями.

Арсений сначала задумчиво опустил взгляд, а затем высказал свою догадку:

- Хотите обезопасить тылы, а банальные договоры и подкупы ненадёжны, ибо СБИ могут переплатить изгоям. Понимаю. Учитывая, что стоит на кону: мера радикальная, но вынужденная.

Ледников довольно улыбнулся. Он не зря избрал именно Арсения своим преемником. Парню не нужно всё разжёвывать до мелочей. Сам догадался.

- Безусловно. Конечно, такие методы привлекут внимание, но предъявить мне нечего. На своих участках Диких Земель, я могу делать, что посчитаю нужным. - сказал Ледников – Я так полагаю, ты заинтересовался не просто так.

- Не хочу вас обидеть, господин Ледников, но незадолго до вашей…кхм, зачистки, у моих следопытов назревала крупная сделка с племенем Дивных. Те, хоть и располагаются на моей территории, но судя по всему, имеют немало родственных связей с племенами, что были уничтожены вашими солдатами. Теперь они на отрез отказываются помогать нам. Мои следопыты недовольны, да и я тоже раздосадован: на кону стояла сделка на десять тон орихалка. Как вы знаете, этот иноземный металл – важный компонент для производства некоторых видов брони для военной техники.

Илларион Ледников мысленно похвалил Арсения: «Хитрый мальчуган. Умело торгуется. Своего не упустит».

- Безусловно, наши учёные научились синтезировать орихалк на земных производственных мощностях, - продолжал Голицын – Но инопланетные аналоги, обмениваемые у изгоев, намного качественнее и даже дешевле.

- Я понял, мой мальчик. Я напрягу свои заводы, чтобы возместить твою сорванную сделку. Ты получишь двадцать тон орихалка, в качестве компенсации.

Арсений изменился в лице. Он был доволен этой беседой.

- Есть, что-то ещё, что тебя беспокоит? – спросил Илларион.

- Ну… Господин Ледников. Я не хотел бы подвергать сомнению ваши интеллектуальные способности, но с момента падения Долгоруких, прошло уже немало времени. Хозяин почти восстановил боеспособность ГВС и создал единую полицейскую структуру. А мы, как бы это сказать… топчемся на месте.

- Я понимаю твои сомнения. Но сейчас мы не сможем помешать Хозяину. Мы должны были очистить свои вотчины от агентов влияния СБИ и сделать рокировку среди вассальных Домов, дабы заменить ненадёжных, чтобы не повторить ситуацию в Староярске. Да и в принципе предотвратить риск возможной будущей измены изнутри.

- В армейской и полицейской реформе меня смущает то, что филиалы этих госструктур находятся и в наших городах, - подметил Арсений Голицын – Вам удалось заменить все свои полицейские участки частными охранно-сыскными агентствами ещё в тот год, когда такие инициативы только начали звучать в Законодательном Собрании, но вот мой отец был не настолько дальновиден. Теперь, этот смерд Алексей Никитин даже посмел посетить с проверками пару моих городов, не запросив официального разрешения.

- Пока что не мешай ему, - менторским тоном наказал Ледников – Не провоцируй псов Хозяина. Тоже самое и с армией. Я тоже пока не мешал Драгунову посетить свои гарнизоны призывников из ГВС.

- Этот парень, - задумчиво произнёс Арсений – Выживший из Багдадской кампании. Он может быть опасен. Надо бы его устранить.

- Нет, - мотнул головой Ледников – В данном случае, тактика «нет человека – нет проблемы» не сработает. Сергей Драгунов, очевидно, заранее составил программу армейской реформы. Если его убить, то модернизация ГВС продолжится, хоть и медленнее, а вот повод для ответного удара Хозяин получит. К тому же, наши с тобой, разведывательно-диверсионные силы не так развиты, как у СБИ. Высок риск провала.

- А разве, СБИ не получило достаточно повода после всех недавних событий?

- Они получили повод копать под меня, - ответил Ледников – Сейчас будет во всю распалятся информационная война - битва интриг и сражения доводов. Ибо всем нужно выиграть достаточно времени, для усиления боеспособности. Если ты не заметил, то я уже нанёс первый удар.

Арсений было задумался, но тут до него быстро дошло.

- Убийство Шишкиных? О нём вся Сеть орёт.

- Верно. Вышло даже лучше, чем я предполагал.

- В каком смысле? Отец Алексий не пострадал, а вот…

- Он и не должен был сильно пострадать, - пояснил Илларион Ледников – В этом и контраст: апогей «злобного, правоконсервативного экстремизма» - это слегка стукнуть до лёгких синяков. А наказание от подчинённых главного защитника «закона и порядка» - устроить кровавую расправу. Я прекрасно знаю, какой контингент набирается в полицию и как этот контингент относится к Карамазову. И какой расплате подвергнется Шишкин за нападение на любимчика всех плебеев. Неважен приказ и устав начальства – у быдла тормозов нету, подобный эксцесс был ожидаем. Хотя, даже я не думал, что будет настолько кроваво. Мне казалось, что обойдётся злоупотреблениями при задержании Шишкина. Но убить его, вместе с семьёй – это даже лучше для пропаганды. И таких мелких укусов по репутации силовых структур Хозяина, я буду наносить великое множество. Что бы расшатать Верховный Совет и отвлечь Волкова.

- Кстати, о нём, - в словах Арсения промелькнуло опасение – Не слишком ли недальновидно недооценивать его? Мои поданные, уже оборачиваются через плечо, каждые десять шагов.

- Напротив, я как раз, очень трезво оцениваю возможности тайной полиции. Более того, именно я, после Гражданской войны, помогал Александру Волкову восстанавливать СБИ с нуля.

Этот ответ искренне поразил молодого Голицына.

- Да, мальчик мой. Я знаю эту собачью будку изнутри. Я её сам строил. Также, все последние шестьдесят лет, я был представителем Старой Знати в Верховном Совете. Ни одно их решение, не обходилось без моего одобрения. Я знаю их всех и что они будут делать. Конкретно Волков начнёт копать под это дело. Он очень быстро поймёт, что именно я стою за провокацией с Шишкиными. И поймёт, что именно это я от него и ожидал. Далее начнёт лихорадочно придумывать ответные меры и ни один из них не реализует. Потому что также опасается, что этого я от него тоже и жду.

- Что ж, вы успокоили меня, господин Ледников.

- Ты очень талантлив, Арсений, - сказал Илларион – Но пока молод и неопытен. К тому же не прошёл через тот ад, что и я. Поэтому учись и станешь достойным наследником.

- Господин Ледников, вы же не имеете в виду…

- Именно это и имею, мальчик мой. У меня не осталось прямых наследников. Мои дочери и внучки воспитаны быть жёнами и матерями. А мужчины из побочных ветвей Ледниковых, недостойны будущего трона Ирия. А у тебя есть здоровые амбиции, правильные политические взгляды и талант управленца.

Глаза Арсения загорелись.

- Поэтому я рад, что мы, в конце концов, породнились. Кстати, как поживает моя внучка?

- Ну, по крайней мере она смирилась. Мне больше не приходится её связывать. Ой…

- Всё нормально мальчик мой. Мне тяжело, ибо я повидал обесчещенных женщин во время войны. Но я смирился с тем, что в данном случае, выбор между плохим и ужасным. Я не позволю своей внучке быть богомерзкой лесбиянкой.

Арсений кивнул. Он не признался, что Екатерина, на самом деле уже давно помутилась рассудком. Она больше не разговаривает и, каждый раз, когда Арсений берёт её – расходится безумным смехом.

- Думаю, на этой оптимистичной ноте, можно закончить наш разговор, - сказал Илларион Ледников – У меня ещё сегодня много дел, да и у тебя тоже.

- Понимаю. Желаю хорошего дня.

Глава 4: Давид и Голиаф

- Молодой хозяин! – сквозь стон и горячий шёпот, выдыхала Маша – Вы опаздываете на учёбу!

- Плевать! – выдохнул Артём и усилил толчки.

На финальном аккорде страсти, Артём крепко сжал попу служанки, а та выгнулась дугой от наслаждения.

Артём встал, а Маша осталась стоять на четвереньках. Затем она поднялась на коленях и блаженно облизала «инструмент» своего любимого господина.

- Что бы трусы не испачкали, - игриво проворковала она и в последний раз поцеловала кончик члена Артёма. Тот натянул брюки и застегнул ремень.

- Хотел бы я с тобой остаться…

- Позже, вы опаздываете.

Артём тут же вспомнил, что день только начался и, обняв Машу, выбежал из комнаты, захватив рюкзак. Служанка поправила юбку горничной и продолжила тереть губкой пол. Хоть Савельев-старший прямо ей сказал, что Мария тут только для ублажения его сына, но та всё равно следила за чистотой комнаты своего юного господина. Нужно ведь поддерживать порядок в месте, где они предаются утехам. К тому же… вот она, честная служанка убирается, моет пол сидя на коленях, но тут её молодой хозяин, пристраивается сзади, задирает юбку, и грубо, нагло берёт. Что-то в этом было. То-что Маша ни на что не променяет. Свои прошлые годы в борделе, которые она вспоминала с ужасом, тоже были полны на все возможные придумки клиентов. Когда ей было восемь лет, то дяди за сорок, требовали называть их «папочками», а те, что были моложе - «братиками». Когда ей исполнилось двенадцать, то появились клиенты с более экзотическими вкусами. Маша инстинктивно схватилась за бедро. Разум помнил боль кнута, хотя косметическая хирургия Дома Савельева скрыла все шрамы, дабы придать девушке товарный вид для наследника. И вот, она выиграла золотой билет. Её отношения с хозяином уже не были ролевой игрой. Она действительно была служанкой и действительно была личной вещью Артёма Савельева. И молодой господин, умело демонстрировал эту власть и право собственности. Мягко и нежно, но по хозяйски нагло и хищно. Но эта реальность, в отличии от тех игр, Маше нравилась.

Уроки фехтования и физкультуры были одними из тех, что нравились Савельеву-младшему. К концу каждого занятия, он истекал ручьями пота, а своё тело ощущал, как выжатое, скрученное полотенце, но такие ощущения были приятны, так как для Артёма они являлись сигналом того, что с каждым таким уроком его тело становится совершеннее. Конечно, то была временная эйфория. Когда позже Артём, после душа смотрел в зеркало, то видел себя таким же хрупким и щуплым. Да, мышцы становились твёрже, эластичнее и суше, но не увеличивались, не раздувались до размеров богатырей из картинок или, хотя бы, спортивных атлетов.

«Но Маша меня любит именно таким» - подумал Артём и из-за этого, при очередном выпаде, чуть не споткнулся, за что получил залуженную оплеуху от инструктора:

- Не отвлекайтесь, господин Савельев!

Обращение «господин», из уст Петра Довлатова, лучшего фехтовальщика Ирия, звучало, как ругательство. Он был одним из немногих низкорожденных, кто смог стать учителем элитной гимназии, не имея даже категории «Б». Училище жило за счёт вложений государства и, в большей степени, частных инвестиций дворянских семей. Последние наотрез отказывались давать добро на дачу пропуска представителю черни. Тогда директор гимназии, не желающий терять такого перспективного кадра, написал личное обращение к Хозяину. Шанс того, что Великий Благодетель, находящийся на грани между жизнью и смертью, обратит внимание на то, что его лично не касается, был минимальным. Но Он ответил. И лично утвердил Петра Довлатова на должность инструктора по фехтованию элитной гимназии имени покойного Святослава Шурыгина.

- Прошу прощения, мастер.

- В стойку!

Занятия продолжились. Артём и ещё двенадцать мальчиков с его курса оттачивали движения, удары и выпады. Он ощущал себя гибкой струной, которая способна мгновенно выпрямится, как бы её не сжимали.

- Закончили! – приказал учитель – Теперь парные упражнения. Разбейтесь по парам! Живо!

Ученики в белой форме быстро распределились. Артём остался один посреди зала. Он уже давно научился относится к собственному негласному статусу «парии», с иронией.

- Господин Авгеев! – резко и громко произнёс Довлатов, обращаясь к высокому подростку в другом конце зала – Почему вы один?

- Так ведь пары не осталось, - ответил Илья Авгеев, делая вид, что не заметил Артёма.

Пётр Довлатов указал пальцем на Савельева. Тот, в шутку, помахал Илье рукой, словно Авгеев был слабовидящим. Илья направился к спарринг партнёру, и Артём готов был поклясться, что под его чёрной сетчатой маской, была гримаса неприязни.

Лёгкие состязания между дуэлянтами, мало чем походили на настоящие поединки мастеров узких клинков. Противники обменивались несколькими, заученными во время уроков, выпадами и парировали оные, дабы не получить урок в виде небольшого удара шоком. Тренировочные рапиры имели затупленные, негибкие клинки с миниатюрным датчиком-манипулятором на острие. При контакте с униформой, провоцировался сигнал от микросхем, спрятанных в белой синтетической ткани, и в тело ученика направлялся импульс, провоцировавший боль. Эти методы, хоть и казались радикальными, но были крайне действенны для фехтовальщиков. Не желая получить очередную «инъекцию дискомфорта», они оттачивали мастерство. Но даже в таком случае, невозможно вообще не пропускать удары. Вот Артём, например – пропустил выпад в плечо и его обожгло иллюзорной болью. Илья Авгеев усмехнулся и, решив повторить успех, сделал ещё несколько выпадов, но на сей раз, Савельев оказался предусмотрительнее, и противник сам получил укол в грудь и, последовавшую за ней боль.

Увлечённые спортивным противоборством, ученики не обратили внимание на посетившего тренировочный зал гостя.

- Прошу прощения! – прервал занятия молодой мужчина в синем мундире. Его красивое, словно высеченное из мрамора, лицо венчали рыжие бакенбарды, а пышная шевелюра, зачёсана назад – Юные господа, я лишь ненадолго прерву ваши занятия.

- Ваше Превосходительство, господин Арсений Юрьевич Голицын, - Пётр Довлатов сделал лёгкий реверанс, к которому относился скорее, как к раздражающей бюрократической формальности – Чем обязаны такой честью?

- Я лишь пришёл принести извинения за моего младшего брата. Мне ведь стало известно, что он совершил поступок, который не подобает аристократу, из-за чего его отстранили от занятий.

Артём помнил этот поступок. Его однокурсник Никита Голицын, решил похвастаться перед своей девушкой Настей Ледниковой и, во время учебной дуэли, одолеть самого мастера. Тот урок был, своего рода, игрой. Пётр Довлатов выходил один на один с каждым учеником. Те, кто продержались дольше полуминуты, получали дополнительные балы, которые засчитывались в итоговый диплом. Понимая, что честным путём ему не победить, Никита нашёл в трущобах какого-то дилера, который подогнал ему особый наркотик, выполняющий роль стимулятора. У принявшего его, повышалась скорость реакции и рефлексы. Когда-то такой препарат разрабатывался для ГВС, но от него отказались, когда стало известно о сильных побочных эффектах. Которые не были страшны сыну Знатного Дома, имеющему доступ к лучшей медицине. Да и сам юный Голицын не собирался принимать боевой наркотик на постоянной основе. Как говорится: «один раз – ещё не спецназ». И вот, взвинченный этим запрещённым веществом, Никита вышел против мастера… и продержался двадцать девять секунд. До полноценных тридцати, всё равно не хватило, но опытный зоркий взгляд учителя, заметил что-то неладное и отправил нерадивого ученика на медицинскую проверку. Правда вскрылась, Никиту отправили на «откачку» к наркологам своего Дома, а слух о том, что сын Голицыных пытался жульничать, уронил авторитет Семьи среди однокурсников. Потеря статуса могла ожидать Голицыных и среди других Домов Элиты, но путём переговоров с директором и дополнительных денежных вливаний в бюджет училища, инцидент удалось замять. С учеников четвёртого курса взяли подписку о неразглашении, а Никита отстранили от занятий на месяц. Ну и Настя, первая красавица курса, бросила бедолагу.

- Меня безусловно радует, что Ваше Превосходительство осознает всю ответственность вашего рода, - сурово произнёс мастер Довлатов, недовольный тем, что его отрывают от урока – Но для того, чтобы выразить своё раскаяние, необязательно лично приходить.

- Тут вы правы, - ответил Арсений Голицын – Изначально, причина моего посещения гимназии была в другом. Мне нужно было лично переговорить с директором по ряду деликатных вопросов. Но, после этого я решил зайти к вам и, ещё раз, выразить искренние извинения.

- Что ж… - сказал Довлатов – Раз уж вы посетили нас, то не окажите ли честь моим ученикам, Ваше Превосходительство?

Арсений Голицын с интересом выгнул бровь.

- О какой чести вы говорите?

- Вы ведь тоже хороший фехтовальщик, Ваше Превосходительство, - испорченное рытвинами, лицо мастера, озарила хищная улыбка – Вы получили серебряную рапиру на ирийском чемпионате. Не окажете ли честь в мастер-классе? Дружеской спортивной дуэли со мной. Моим ученикам, будет полезно посмотреть на состязание двух профессионалов.

- Да как вы смеете? – воскликнул человек в синем кителе – входивший в свиту Голицына, с которой тот не расставался за пределами своего дворца – Его Превосходительство – глава одного из самых знатных Родов Ирия! Вы оскорбляете его самой мыслью о том, что опустится до дуэли с плебеем вроде вас!

Арсений заткнул слугу, резким взмахом руки.

- Я согласен, - молвил он – Правда у меня нету с собой униформы.

- В нашей раздевалке, есть формы на любой размер, - улыбнулся мастер – Переоденьтесь, я подожду.

Арсений прошёл со свитой, в числе которых было и несколько вооружённых гвардейцев, в раздевалку. Вернулся через пять минут в полном комплекте униформы, включая сетчатую маску.

Пётр Довлатов скомандовал ученикам разойтись в большой круг.

- Не поймите мне неправильно, Ваше Превосходительство. Я предложил поединок не из-за собственного спортивного интереса. Я ответственен за обучение этих юных дарований. Им будет полезно увидеть поединок двух мастеров. Настоящий поединок.

- Я прекрасно вас понимаю, не нужно оправдываться. - ответил Арсений. Под маской была незаметна его азартная улыбка.

Дуэлянты встали друг напротив друга, в знак приветствия, приложили рапиры к груди, клинками вверх, а затем встали в стойку. Началось сражение. Ученики, а также женская часть курса, сидящая на зрительских скамейках, раскрыв рты, завороженно наблюдали за сражением двух мастеров клинка. Противники не ограничивались стандартными, дилетантскими выпадами и уколами. В ход шли рубящие и режущие удары, обманные финты, сочетавшиеся с огромной скоростью фехтовальщиков. Мастера кружили вокруг невидимой оси, где соприкасались лезвия рапир. За две минуты дуэли, никто не смог поразить соперника, хотя бы раз. Но на третью минуту, Арсению удалось-таки обезоружить Довлатова и приставить рапиру к его груди.

Голицын тут же отвернулся и театрально поклонился зрителям, получив вполне заслуженные аплодисменты.

- Я вижу, что титул лучшего фехтовальщика вы получили преждевременно, - высокомерно протянул Арсений.

- Ну, наверное, потому что в чемпионате, в котором я получил золотую рапиру, не участвовали вы, - уже более учтиво ответил мастер Довлатов.

Арсений рассмеялся.

- Вы правы. Во времена, когда вы блистали, генофонд Знати ещё не до конца оправился от кровавых чисток красных. Тогда, у таких как вы, была возможность вырваться на недостижимую высоту.

Сказанное, очевидно было словесным выпадом в сторону мастера. И Пётр Довлатов оказался перед необычной дилеммой. Как низкорожденный, он не имел права говорить, что-либо, что может обидеть главу семьи, входящей в Старую Знать. Но, как учитель фехтования детей такой же Элиты, он не мог не ответить, чтобы не лишиться авторитета. И мастер Довлатов нашёл весьма оригинальное, хоть и трусливое решение.

- Господин Савельев! – рявкнул он белокурому мальчишке, заметив, что взгляд того был не таким уж сосредоточенным на реальности – Вы здесь или в облаках витаете?

Артём в облаках не витал, но и за поединком он не следил. Мыслями он представлял себя в очередной позе со своей горячо любимой горничной. Сиськи Маши затмевали его разум каждый раз, стоило юному аристократу получить хотя бы минуту передышки.

- Эмм мастер, я…

- В наказание, вас ждёт тренировочная дуэль со мной, на протяжении…

- Савельев? – вдруг переспросил Арсений Голицын, обратив внимание на мальчишку – Артём Савельев, сын самого Леонида Савельева?

Артём был смущён и сбит с толку.

- Эээ, да…

Арсений подошёл к Артёму и протянул руку.

- Для меня честь познакомится с наследником самого «кормчего Ирия»! – сказал Орлов таким тоном, что было непонятно, говорит он с сарказмом или серьёзно.

Арсений протянул руку Артёму и тот ответил. Когда Орлов сжал ладонь мальчишки с такой силой, что тот аж покраснел от боли и едва сдержался, чтобы не согнуться, то Савельев-младший понял – слова про честь были сарказмом.

Когда наконец Арсений отпустил руку Артёма то обратился к Петру Довлатову:

- Мастер, вы не против если штрафную дуэль с Савельевым проведу я?

Довлатов, как и весь прочий зал были удивлены, если не шокированы, этой просьбой. Множество взглядов обратились к учителю фехтования. Многие ожидали от него подробных расспросов о причине такого желания Голицына, но тот лишь кивнул.

- Хорошо, - согласился он – Только прошу, не покалечьте парня. На следующее занятие, он нужен мне целым.

- Не волнуйтесь, мастер. Мне самому не нужны проблемы с Домом Савельевых.

Арсений снова надел маску и отошёл в центр. Все выжидающе смотрели на Артёма, до которого, казалось, ещё не дошло, что это всерьёз.

- Ну же, Савельев! – сзади его грубо подтолкнул Илья Авгеев – Чего трусишь?

Артём хотел было высказать однокласснику пару ласковых, но услышал очередной оклик мастера:

- Господин Савельев! Не гоже заставлять, Его Превосходительство ждать!

- Ничего-ничего, - примирительно воскликнул Арсений – Я понимаю этот страх. Но с другой стороны – не стоит оттягивать неизбежное. Если наказание не обойти, то лучше принять его и быть спокойным.

Эти слова, на удивление, придали Артёму уверенности. Он надел свою маску и встал напротив Голицына.

- Начали! – хлестко скомандовал Довлатов.

Как и ожидалось, у Артёма не было шансов. Спустя пару секунд, более опытному противнику удалось перенаправить энергию выпада мальчика против него самого и, когда Савельев чуть не упал выгнувшись вперёд, то получил тупым лезвием удар по спине.

- Ай!

- Мы ещё не проходили рубящие удары, - встрял было мастер Довлатов, на что Арсений Голицын ответил:

- Это ведь штрафная дуэль, верно? Такая где наказанный ученик, должен усвоить урок. Для этого нельзя играть в поддавки.

Артём решил, что если такого наказание, то надо принять его достойно. Поэтому не стал молить о снисхождении. Он снова встал в боевую стойку.

- Не сдаёшься? Похвально, но глупо.

Арсений лениво отбил несколько выпадов и нанёс больной удар юному противнику по суставу левой ноги, а затем укол в живот, отчего Артём, в довесок к унижению, получил ещё разряд тока.

- В твои годы, я тоже был далек от совершенного владения шпагой, - издевательски произнёс Арсений – Но такие лёгкие обманки я легко предугадывал. Наверное, именно тут разница между теми, кто имеет титул и привилегии по истинному праву и теми, кто всё получил путём обмана и случайности.

Артём не сомневался, что Арсений бы позволил себе и более прямые оскорбления, если бы этикет позволял, но и сказанного хватило, чтобы вызвать реакцию в зале в виде смешков. Подросток краем глаза заметил, как девушки, сидящие на зрительных скамейках, снимают дуэль на телефоны. А также вспомнил то, что узнал уже немалое количество времени назад о своём отце. Как «кормчий Ирия» начал своё восхождение с «мора». И потому, такое отношение к себе Артём мог бы считать заслуженным, если бы не знал, что на реальных жертв того голода, этим высокомерным снобам было плевать. Они ненавидели Савельевых за то, что выходцы из низов не просто имеют категорию «А», а стали Старой Знатью. В Ирие куча претендентов на такое место среди Домов с более знатной родословной, но именно выходец из трущоб нагнул их всех, проведя «шершавым по губам». Именно поэтому, Артём не позволит унижать свою семью. Даже зная, что сделал его отец.

Артём снова встал в стойку и атаковал. На сей раз, совершая не только заученные выпады, но и нанося хаотичные рубящие удары. Поначалу казалось, что они принесли результат. Отбиваясь, Арсений даже отступил на пару шагов. Но затем, парируя очередной удар, он застыл и напрягся, став твёрдой статуей. Артём, не ожидав такого, налетел на свой и чужой клинок. Арсений оттолкнул от себя противника крестовиной рапиры, да так сильно, что тот упал на пол.

Зал расхохотался. Арсений ткнул рапирой в бок, пытающегося встать подростка и того обожгла боль. Но он совершил ошибку, не убрав клинок и продолжая давить. А боль от датчика на конце лезвия, не была предназначена для мук. Она была предназначена для дисциплины. Что бы тренировать у ученика рефлексы, которые помогут ему в тренировках, дабы не дать себя поразить. Иными словами, ощущения были неприятными, но терпимыми. Особенно, если шок не разовый, а постоянный.

«Человек ко всему адаптируется» - вспомнил Артём слова своего отца и поднялся на ноги уже не превозмогая, но игнорируя боль.

Арсений был немного удивлён, что было заметно даже несмотря на скрытое маской лицо. Но это не помешало ему совершить новый лёгкий выпад. Артём не стал его отбивать или парировать, он схватил вражеское лезвие рукой и сам «напорол» себя на вражеский датчик-манипулятор, демонстрируя, что ему плевать.

- Ты что, чувств лишился? – не сдержал изумления Арсений.

- Просто привык, - ответил Артём и ткнул его в грудь. Арсений, шокированный нулевой реакцией юного противника на боль, пропустил удар и сам получил разряд тока, к которому, в отличии от Артёма уже был непривычен. Затем, пользуясь мгновением замешательства, Савельев ударил шпагой плашмя по запястью врага. Арсений вскрикнул и выпустил рапиру. Артём перехватил вражеское оружие за рукоять и скрестил клинки у горла противника крест-накрест.

Сбоку, послышался глухой удар. Это одна из девушек уронила андроид с которого снимала дуэль. Было ли причиной тому шок от исхода поединка или просто кривые руки, Артёму было неважно. Штрафная дуэль должна была его наказать и унизить, а в итоге наказывал и унижал он сам.

- Достаточно! – вскричал Пётр – Артём ты победил. Прекрати.

Артём отстранился и вяло бросил Арсению его рапиру ему под ноги, демонстрируя своё к нему отношение. Затем, он снял маску, и все увидели его раскрасневшееся от ярости лицо.

- Кто-нибудь ещё хочет наказать меня? – спросил Артём, кидая взгляды то на своих однокурсников, то на свиту Голицына – Или попытаться указать на моё происхождение?!

- Урок окончен! – строго сказал мастер Довлатов – Всем ученикам сдать шпаги и пройти в раздевалку.

Артём первый послушался, в то время как остальные стояли замерев, не в силах осознать случившееся. Грубо бросив шпагу в общий ящик, Савельев-младший направился к двери выхода из зала. Вдруг, он услышал какую-то суету за спиной. Обернувшись, Артём увидел, как Арсений Голицын, уже без маски, с исказившимся от ненависти лицом, пытался прорваться к унизившему его подростку, сквозь заслон из своей свиты. Слуги, до того готовые разорвать за малейший чих в адрес своего господина, сейчас наоборот его сдерживали, ибо понимали, что подобный срыв, крайне негативно отразится на репутации Голицыных.

- Глава Дома Голицыных нападает со спины? – лицо Артёма исказила ехидная улыбка – Стыд и срам. Даже у моего отца – «трущобной крысы» больше чести.

Финальные слова, окончательно опустившие Арсения Голицына. Уничтожившие его гордость и ореол благородного аристократа. Артём вышел из зала, хлопнув дверью.

Глава 5: Главный преторианец

Комплексы производства и подготовки резервов гвардии Альфа, находились в подземных уровнях Новосибирска. Спускаясь вниз на лифте, Сергей наблюдал через стекло за висящими, друг над другом, подобно зреющим плодам, инкубаторам. Искусственно выведенные эмбрионы, на разных стадиях развития, спали внутри прозрачных капсул, ожидая своего часа.

Лифт остановился, створки открылись, и Сергей вышел в помещении с полом и стенами из бронированной стали. Потолка не было видно, из-за всё тех же, висящих инкубаторов с зародышами будущих альфариев.

Сергея встретило необычное существо. Когда-то оно очевидно было человеком, что было видно по вполне обычному телу и лысой голове. Но ниже таза, не ноги, а мини-платформа на гусеничном ходу. Рук нет, даже в виде искусственных протезов. Вместо них – шесть эластичных щупальцев, похожих на толстые электропровода. Также, из макушки торчал имплантат неизвестного назначения в виде стальной, двадцатисантиметровой болванки.

- Гражданин Драгунов, майор центрального штаба ГВС, и инспектор по модернизации и переподготовки армии призывного типа, - произнёс киборг, полностью перечислив звание и должность Сергея – Командор Алданов ждёт вас, проследуйте за мной.

Несчастная пародия на человека и, одновременно, на робота, развернулась и поехала через огромные залы, по площади, превосходящие староярские улицы под открытым небом. Следуя за проводником, Сергей параллельно изучал взглядом те обыденные солдатские будни, что проходили внутри комплекса. Альфариев было очень много, разных возрастов. Самые юные, на вид, имели лица двенадцатилетних подростков, рост немногим ниже взрослого, зрелого мужчины, и развитую мускулатуру профессиональных, лёгких атлетов. Взрослые гвардейцы и вовсе представляли из себя атлантов, двух с половиной метров роста.

В комплексе кипела своя, солдатская жизнь. Альфарии разных возрастов, были задействованы в совершенно различной деятельности. Слева, Сергей увидел несколько длинных столов, где «ангелы Хозяина» обедали. Чуть дальше и справа, несколько шеренг юных альфариев тренировались, совершая спортивные упражнения от отжиманий до поперечного шпагата. Сергей также подмечал одну особенность. Все альфарии были клонами одного человека. У всех было одно лицо, но при этом во внутренней культуре гвардии Альфа, существовал весьма специфичный способ самоидентификации. Братья-клоны наносили индивидуальные татуировки, варьирующиеся от мелких рисунков на одной щеке или лбу, до боевой раскраски на всё лицо. Некоторые, покрывали татуировками и головы, полностью выбривая черепа. Те, кто сохраняли ультракороткую стрижку, также экспериментировали. Одни альфарии, оставляли ёжик волос по всему черепу, другие выбривали виски, а третьи оставляли лишь прямоугольный, мелкий ирокез. Сергей сравнил такой архаичный поиск индивидуальности, с такой же архаичной любовью знати к старым костюмам. Но если, в глазах майора, дворяне в кителях и чепчиках, смотрелись убого и смешно, то альфарии в боевых татуировках, выглядели вполне себе эстетично или, выражаясь примитивным языком: «круто».

- Мы пришли. – сказал киборг, остановившись у ещё одних, железных дверей – Командор Алданов ждёт вас.

Пародия на робота и одновременно на человека, отъехала в сторону. Железная дверь заскрипела и отворилась, подобно банковскому сейфу. Сергей ступил за порог и оказался в помещении, которое больше напоминало не кабинет, а спортивный зал. Рабочий стол с компьютером и шкафы с различными документами тоже были, но в самом дальнем углу, а посреди зала, тренировался Кирилл Алданов. Лучший из альфариев, был сильно увлечён спаррингом с роботизированной машиной, чьи восемь конечностей венчали боксёрские перчатки. Стальные, длинные лапы паукообразного железного монстра, наносили быстрые удары, от которых альфарий защищался и изворачивался с несвойственной, для такого роста и мышечной массы, ловкостью и скоростью. Контрудары руками и ногами, также были быстры и резки, подобно жалящим змеям из документальных фильмов Старой Эпохи. В очередной удар, Алданов приложил слишком много сил и в тренировочной машине осталась внушительная вмятина. Послышался треск, механизм издал жалобный звук и заглох.

- Уже третий на этой неделе, - фыркнул Кирилл Алданов – Ржавые жестянки.

Командор заметил Сергея и коротким кивком позвал его к себе.

- Ну здравствуй, «Багдадский Ангел Смерти».

В этих словах должны были чувствоваться либо нотки иронии, либо сарказма, либо осуждения. Но не было ничего, только холодная констатация факта. Сергей сделал вид, что не был сильно удивлён.

- Здравия желаю, командор. Полагаю, это ещё одно прозвище, дарованное мне прессой?

- Нет, - ответил Кирилл Алданов – Так тебя прозвали в резервациях вольников. Казаки ведь обитали не только в городах Дома Долгоруких.

В памяти всплыли пейзажи крови и разорванных человеческих останков староярской станицы. В смерти этих людей Сергей себя не то чтобы винил, но неприятный осадок на душе оставался.

- Не пойми меня неправильно, - сказал командор гвардии Альфа, взяв с настенного крючка полотенце и вытер с себя пот – Я тебя не виню, ибо на моём счету их и вовсе немеряно, а предостерегаю. Вольники помнят - они не забудут и не простят.

- Они заперты.

- Временно, - спокойно и резко ответил Алданов – Рано или поздно, когда Дом Ледниковых выступит против нас в открытую, то будут задействованы все резервы.

Недолгая пауза, окончилась панибратским хлопком по плечу Сергея. Удар был рассчитан грамотно. Несмотря на размеры командора и его потенциальной силы, Драгунов не почувствовал толчка, сбивающего с ног.

- Да не напрягайся ты. Это я так, к слову. Когда начнётся новая мясорубка, то опасаться придётся нам всем, как солдатам на любой войне.

Кирилл Алданов отошёл в другой конец зала и сделал командный жест рукой. Между ним и Сергеем выросла стеклянная стена, а затем, на той стороне, полилась вода под большим напором.

- Ты в курсе, что мои альфарии почти не имеют настоящего боевого опыта? – спрашивал командор, принимая душ. Он абсолютно не стеснялся майора Драгунова – Даже виртуальные симуляции не могут дать тех нужных навыков, которые имеем мы с тобой.

- Генерал Горлов рассказывал мне, что вы участник Гражданской войны, - ответил Сергей Драгунов, испытывая лёгкое смятение. Он нутром чуял, что застал командора за тренировкой не просто так. Как и за принятием банных процедур. Что Алданов этим хотел сказать? Или показать? Мол «я тебе доверяю и допускаю в личное пространство»?

- Не только я, - от жара тёплой воды, поднялся пар, а стекло запотело. Вместо командора был виден лишь размытый силуэт – В гвардии Альфа, до сих пор служат «старики», видавшие такое, отчего даже будучи лишёнными душ, проникались эмпатией. Но, проблема в том, что нас таких осталось мало. Настолько мало, что одна единственная ветеранская рота, не доукомплектована. Таких потерь, как в войне с Красным Пророком, Альфа не несла никогда. То была война на истребление. Снобы против жлобов.

Последняя фраза была сказана со смесью сарказма и лёгкого ехидства.

- Альфа в принципе не несла потерь, до Гражданской войны, - сказал Сергей.

- Несла, - возразил Алданов. Вода отключилась и, в душевую стал поступать сухой воздух под таким же сильным напором – Во время войны с Ханьским договором. Но это более ста лет назад. Тогда моё – второе поколение, только заменило первое. Наше боевое крещение. К сожалению, его я не застал. Но восстания красных, мне хватило с лихвой. Видеть, как вчерашние заводские рабочие, чернь из ульев и трущоб, с поистине религиозным фанатизмом, взгревали моих братьев из лучемётов, закидывали противотанковыми гранатами и даже, обрушивали на наши колонны высотные здания, подорвав фундамент миной… такое не забудешь.

Напор воздуха прекратился, стекло уехало обратно вниз. Кирилл Алданов стоял напротив майора, полностью вымытый, высушенный и в военном кителе. Сергей рассмотрел главу личной охраны Хозяина в лицо. Такое же, как и у остальных альфарей, за исключением отсутствия отличительных признаков, в виде татуировок.

Командор подошёл к Сергею. Их взгляды встретились. Любой, кто посмотрел в глаза Алданову, мог бы решить, что в них нет ничего. Ни радости, ни грусти, ни жестокости, ни милосердия. Просто ходячее оружие – холодное и бесстрастно разящее врага своего Хозяина. Но только не Драгунов. За этой стальной маской, хладнокровия было что-то. То, что делает командора чем-то немного большим, чем просто орудием.

- Когда стало понятно, что ты не просто сбежавший пленник, а ветеран полноценных боевых действий, то именно я захотел лично с тобой познакомится. И поговорить. Просто, без чинов. Как старые солдаты травят военные байки у костра. Жаль, только пришлось отсрочить.

- Именно поэтому я получил от вас приглашение?

- Да. Можешь считать это моей причудой. Но она пойдёт на пользу. Мне, тебе и, в долгосрочной перспективе, всему Ирию.

Кирилл Алданов прошёл к своему рабочему столу и поманил Сергея к себе. Он включил компьютер и набрал нужную команду. Весь экран монитора занял пропагандистский плакат, выполненный в красно-золотых тонах. Нижняя часть плаката была разрисована тремя рядами марширующих солдат в форме аналогичной той, которую Драгунов наблюдал в музее. Та самая «Девятка». А над ними возвышался человек в армейских штанах, с перекачанным торсом и длинными, свисающими до грудной клетки, волосами. Его лицо, хоть и было нарисовано от руки, а не снято на фотокамеру, оказалось легко узнать.

- Альфарий, - сказал Сергей.

- Да. Максим Корбут. Красный Пророк оказался настолько гениальным словоплётом, что смог убедить в правоте своих идей даже одного из нас. И тут неважно, что на тот момент, Корбут был подростком. Лояльность и преклонение перед Хозяином, зашифрованы в нас на генетическом уровне с того момента, как мы выходим из капсул.

- Подростком? – удивился Сергей – Долго же Красный Пророк готовил восстание.

- Достаточно времени, но не так долго, как может показаться, - пояснил командор – Мы быстро взрослеем, но никогда не стареем. Альфарий формируется в искусственной матке три года. Когда он покидает капсулу, то его биологический возраст равен примерно восьми годам простого человека. Далее, начинаются тренировки и обучение. Спустя год, альфарий уже тринадцатилетний, пубертатный подросток. Ещё через четыре года – полноценный зрелый мужчина и воин. Ах да – вместе с генетической лояльностью, в нас запрограммирована генетически-ускоренная обучаемость. Максим Корбут сбежал из комплекса в тринадцать лет, а через те же четыре года, он давал прикурить моим братьям в сражениях.

- Генерал Горлов рассказывал, что на вашем счету один из генералов революции. Это он? - понял Сергей.

Кирилл Алданов с улыбкой кивнул, а затем открыл верхний шкаф и достал оттуда банку с формалином, в которой хранился человеческий череп.

- Именно Корбут отвечал за формирование и подготовку солдат КСР, - сказал Кирилл Алданов, демонстрирую Сергею трофей – Я был обычным сержантом, когда мой отряд выследил ренегата. Мы положили всю его охрану из Девятки, но и нас тоже потрепали неслабо. Мне даже не повезло столкнуться с ним лично. Корбут уничтожил два моих сердца, прежде чем я вырвал все его шесть. Эта победа и проложила мне путь в Верховный Совет. А башку своего брата-ренегата я очистил от мяса и сохранил в качестве трофея.

- Хех, похоже, что повышение внутри «S»-категории происходит также как у арабов: нож в печень, никто не вечен, - с полушуткой подметил Сергей.

- Тут дело в концепции, - рассказал командор – Генерал Красного Пророка – один из альфариев. Этот факт, помимо могучего военачальника, подарил красным сильный пропагандистский приём, который очень неплохо играл против репутации Хозяина. Если даже альфарии не могут быть устойчивы к искушениям Лжемессии, то он и вовсе непобедим.

Стальная дверь открылась и внутрь въехало несколько киборгов, идентичных тому, которого Сергей встретил внизу комплекса. Они привезли стол и стулья, а также, разложили на него блюдца, чашки и горячий самовар.

- Давай сядем, - воскликнул Алданов – Гостя надо уважить. Поболтаем по-братски. Как два солдата прошедшие войну. Настоящую войну, а не дешёвые симуляции или расстрелы невооружённых демонстраций.

Во время толчков, Арсений Голицын жестоко терзал свою жену, а в припадке экстаза, настолько сильно сжал её груди, что ногти больно впились в кожу. Но Катя больше не плакала, не кричала и не вырывалась. Лишь смотрела в потолок потухшим взглядом. Отсутствие реакции ещё сильнее разозлило, недавно униженного на дуэли, аристократа. Когда сын бывшего трущобного отброса, посмел растоптать его достоинство, то Арсений попытался восстановить его более грубым обращением со своей супругой, с которой раньше миндальничал, будучи нежным, даже со связанной. Изнасилование? Худшее из зол? Лишить чести можно только порядочную женщину, а принуждение к близости лесбиянки – не может быть преступлением. Если вспомнить историю, то насильная выдача замуж женщин, склонных к извращению однополых отношений была распространённой практикой в Ирие. Пока к власти не пришёл Хозяин, и его ближайший соратник Кайдановский не запретил это, заменив принудительный брак лесбиянкам и кастрацию гомосексуалистам на принудительное лечение. Карательная психиатрия находилась в ведомстве Службы Безопасности и помимо перевоспитания содомитов, из них делали лояльных агентов и стукачей тайной полиции.

- Я, как будто, мертвеца трахаю! – рявкнул Арсений и отвесил жене, которую по-своему, искренне любил, лёгкую пощёчину – Ещё недавно, хотя бы, смеялась.

Уголки губ несчастной жены поползли вверх, но улыбка фальшивой и пустой, однако Арсения она удовлетворила.

- То-то же.

Арсений Голицын оставил ложе с Катей и оделся. Стоило ему надеть последний атрибут – часы, как по системе связи, внутри дворца, к нему обратилась диспетчер:

- Ваше Превосходительство! К воздушному пространству Синего Яра, приближается стреколёт Его Высокопревосходительства, главы знатного Дома Ледниковых, господина Иллариона Ледникова! Пилот запрашивает разрешение на посадку в нашем аэродроме.

Новость была неожиданной. Арсений был озадачен. Господин Ледников обычно заранее предупреждает, когда хочет посетить визитом Дом Голицыных.

- Разрешите посадку, - спокойно приказал Арсений – И вызовите слуг в мою опочивальню. Пусть приведут мою жену в порядок, дабы её было не стыдно показать моему тестю.

Арсений покинул спальню и направился встречать своего тестя.

Илларион Ледников, само собой, прибыл не один, а со свитой. Хоть и не такой большой, с какой путешествовал сам Арсений. Адъютант и шесть гвардейцев Дома Ледниковых с отличительными гербами на панцирях, в виде царской короны, надетой на синюю букву «Р». Когда-то, репортёры спросили у Иллариона, что означает буква «Р», ведь логично было бы, сделать символом «Л» из-за фамилии Рода. На что Ледников ответил, что «Р» - означает «Романовы». Ледниковы с самого своего основания, как Дома Старой Знати, считали, что ведут свою родословную к царской семье.

- Рад приветствовать вас в своём дворце, Ваше Высокопревосходительство, - Арсений Голицын поклонился, соблюдая этикет.

- Аналогично, - произнёс Илларион Ледников – Я не стану кланяться в ответ, возраст уже не тот. Спина и прочее. Надеюсь, что ты не в обиде.

- Никаких обид, господин Ледников.

Арсений отметил, что его тесть был заметно напряжён. Ледников смотрел на зятя взглядом полным не старческого одобрения, такого же старческого осуждения. Как отец смотрит на искренне любимого им, но на шкодившего сына.

Арсений провёл гостей внутрь, попутно знакомя с пересёкшимися по пути дальними родственниками – представителями побочной ветви Голицыных.

- Вы отведаете, что-нибудь, господин Ледников?

- Позже, мой мальчик. Я бы хотел побеседовать с тобой наедине.

Арсений кивнул и отвёл тестя в свой рабочий кабинет. Гвардейцы и адъютант остались снаружи. Илларион Ледников сразу же включил на наручных часах голографическую проекцию. Увидев воспроизведённую запись, где Артём Савельев подвергает унижению главу знатного Дома, на той самой дуэли, Арсений спросил:

- Зачем вы показываете это? Хотите посыпать соли на рану?

- Нет, мальчик мой. Я хочу преподать тебе урок. Давай сядем.

Они сели.

- Я думал связаться с тобой через Сеть, но довольно-таки быстро пришёл к выводу, что мои наставления ты должен услышать лично. Из уст в уста.

Арсений кивнул.

- Это видео гуляет по Сети уже несколько часов, - начал отчитывать его Илларион Ледников – Комментарии пестрят пренебрежительной снисходительностью в адрес тебя и твоей семьи.

- У меня достаточно модераторов, чтобы затереть отзывы и удалить видео из каждой ссылки.

- Увы, уже поздно. Это видео больше, чем просто твоя ошибка. Это демонстрация унижения, не только тебя, но также твоей Семьи и самого авторитета фамилии Голицыных.

Арсений терпеливо сносил справедливые замечания, поджав губы.

- Я это знаю, господин Ледников.

- Но ты ничего не сможешь сделать, - укоризненно ответил тот – Артём – сын Леонида Савельева. Как бы его не ненавидела вся Элита Ирия, но он крайне могущественен.

- Да я-то понимаю это. Но что толку теперь? Сейчас назревают такие перемены, что такая досадная…

- Репутация – одно из важнейших составных частей господства аристократичной иерархии в обществе, - перебил его Ледников – Наряду с военной и экономической мощью, репутация строит фундамент авторитета Дома.

- Да я знаю это, но не думал, что…

- Решив провести ту демонстративную дуэль с щенком Савельева, ты уже сделал подножку своей репутации. Один из лучших фехтовальщиков Ирия самоутверждается за счёт слабого мальчишки – такое само по себе не вызывает уважения. Но ты также позволил себя поразить на дуэли, затем, не смирившись, бросился на него со спины, да ещё и получил в ответ словесный выпад – прямое оскорбление своей чести. Вряд ли это пятно на твоей биографии обернётся чем-то серьёзным, тем более, что восстановить репутацию у тебя будет много возможностей, но урок будет горьким. Особенно от Леонида Савельева. Он тебе не простит попытку «преподать урок» своему сыну. А за ним, как ты знаешь, теперь ещё и СБИ. Они попробуют выжать максимум из твоего ребячества. Эту дуэль, для начала, вообще нельзя было устраивать. Ты не должен был вмешиваться в учебный процесс и издеваться над мальчишкой.

Арсений кивнул, а потом молвил:

- Я выступлю с речью и принесу извинения лично юному Артёму Савельеву. Таким образом, я не позволю ни его отцу, ни псам Хозяина спекулировать на этой теме.

Услышав эти слова, Илларион Ледников сначала казался удивлён, но затем, подумав, решил, что такой демонстративный жест не лишён смысла.

- Извинятся перед сынком бывшего холуя?.. впрочем, это можно подать и в правильном свете. – сказал Ледников – Ты поддался азарту, дал волю своему личному отношению к Дому Савельевых и попытался отыграться на попавшем под руку, Артёме. Это недостойно аристократа, но совершенных людей не существует. Даже дети знатных семей могут ошибиться и совершить глупый поступок. Но достойного отличает то, что он умеет признавать свои ошибки попросить за них прощения. Извинения перед Савельевым-младшим покажут Ирию твоё благородство и способность отвечать за свои поступки. И, если после этого Леонид продолжит давить на этот инцидент, то сам будет выглядеть не лучшим образом.

- Вы читаете мои мысли, господин Ледников.

- Все лишь опыт, накопленный жизнью, - ответил Илларион – Ты снова радуешь меня своей прозорливостью, мальчик мой. Ты талантлив и умён.

- Это не помешало мне вызвать на глупую дуэль мальчишку, - грустно усмехнулся Арсений.

- От глупостей не застрахованы даже гении, - мудро изрёк Илларион Ледников – Тот факт, что Старая Знать вместо того, чтобы единым кулаком нанести удар по Верховному Совету, разбилась на звенья и попряталась по углам, в том числе и моя вина.

- Почему?

- Потому что я многое рассчитал. Жертву Долгоруких и бегство под крыло Хозяина Савельева, хоть и планировал придержать последнего при себе чуть по дольше. Но меня подвела сентиментальность, за которым последовал удар в спину.

- Ченков, - понял Арсений.

- Да. Я любил Вячеслава, как сына, а его отца, как брата. Да и в целом, питал какой-то особый пиетет к их Дому. Потому заставил свою бдительность впасть в кому. Я убеждал себя, что либеральные увлечения Вячеслава, являются лишь рефлексией романтика, уставшего после рабочего дня. Считал, маленькой слабостью, которая не сможет взять верх над благоразумием и здравомыслием, которые позволили Вячеславу увеличить могущество Ченковых. Я жестоко ошибся, - признания Иллариона звучали, как приговор самому себе – Но больше этого не повторится. Теперь я крайне суров даже с родственниками, которых заподозрил в симпатиях к деструктивным идеям. Своего двоюродного племянника я лишил ранга «А» и сослал в улей, когда модераторы нашли в его комментариях, под одним из форумов слова про то, что Ирий должен оставаться светским государством.

- Вы слишком строги, господин Ледников.

- Суровые времена требуют суровых мер. И это только начало. Ирий стоит на перепутье – либо он переродится в аристократическую империю, либо мутирует в мафиозный рынок. Но я пока подустал. – Илларион Ледников встал – Давай поедим? Заодно, навещу свою внучку.

Беседа с Кириллом Алдановым шла уже час. За это время, Сергей услышал из его уст много ценной информации по тактикам, стратегиям и прочим аспектам военного дела, поданную под видом пересказов личных историй времён службы. Драгунов в ответ также расщедрился на байки из своих десяти лет боевого братства с арабами.

- Честно, отношение ко мне долгое время было снисходительным. Как к непутёвому младшему брату. Которому отвесят подзатыльник или щелбан, но которого всему научат и будут оберегать, пока он не будет готов к настоящему бою.

- А каков был твой первый настоящий бой? Ну, не считая того обряда посвящения в яме? – с искренним интересом спросил Кирилл Алданов.

- Ничего особенного, - пренебрежительно ответил Сергей – Поначалу, казалось чем-то значимым. Меня нарядили в боевое снаряжение, вручили автомат, пистолет, мономолекулярный кинжал, связку гранат. Колдунья племени провожала меня песнопениями. И… весь рейд я занимался тем, что сидел за пультом управления пулемётной башни. Наша ватага вклинилась в хвост европейцам в тот момент, когда они сражались с неграми. В итоге, из-за суматохи, удалось не только опрокинуть крестоносцев, но и разбить африканцев. С последними правда, пришлось повозится подольше.

- Пленных не взяли?

- Из европейцев не выжил никто. Из чернокожих пленили двадцать человек. Повторили ту же экзекуцию, как и с нашей частью во времена разгрома Багдадской кампании. Вырезали офицеров, а рядовых заставили убивать друг друга. Последнего приняли в племя. Я даже панибратски похлопал беднягу по плечу, мол понимаю тебя. Сам был на этом месте.

- Интересно. Что ж, теперь моя очередь. - произнёс Алданов, отпив чаю – Что тебе рассказать из своего прошлого?

Сергей задумался.

- Ну, думаю, что мне бы хотелось узнать более подробно о появлении Альфы, как армии клонов. Или это запрещённая информация?

- Запрещённая для чужих ушей, но для граждан «S» это табу снимается, - воскликнул Кирилл – Я уже упоминал, что конкретно я и все альфарии, которых сегодня знают под этим названием – второе поколение. Но было и первое. Откровенно скажу – неудачное.

- Почему?

- Потому что, первое поколение не имело тех свойств, что были у нас. Ни дополнительных органов, ни укреплённых костей. Только замедленное старение и ускоренная регенерация. Ну как ускоренная? Лёгкие раны заживают быстро, а те, что смертельны для обычного человека, для первого поколения Альфы, проходят как тяжёлые. Но в те годы даже самое лёгкое солдатское оружие, вроде той же «Аши-9» делали мало того, что под крупнокалиберный боеприпас, так ещё и с малахитовыми сердечниками. Ах да, клоны первого поколения ещё и старели, хоть и медленно. Толк от них во время настоящих сражений был никаким, а Ирий тогда часто воевал, особенно с азиатами. Да и производство такого клона стоило недёшево. Короче, дерьмовое соотношение «цена-качество».

- А зачем тогда их вообще пустили в производство? – спросил Сергей, на что получил такой ответ:

- Дело в том, что концепция «солдат-клонов» - проект ещё середины двадцать первого века, - пояснил командор Алданов – Более двух веков назад, ирийские следопыты нашли подземный бункер где-то в Диких Землях. А внутри - заброшенную лабораторию с полусотней капсул. Внутри были человеческие зародыши. Когда их привезли в Ирий, то распихали по научно-исследовательским центрам. Чуть доработали до ума, с помощью инопланетных технологий и нарастили производство. Вот только, для войн «дослёзной» эпохи, те клоны может и годились, но в современном мире, оказались почти бесполезны. Моё же поколение делалось по совершенно другому генетическому шаблону.

Кирилл Алданов нажал на часы и между ним и Сергеем возник экран с проекцией человека. Он имел тоже лицо, что и альфарии второго поколения, но не настолько неестественно перекачанное тело. Хотя, зоркий глаз Сергея также определил в этом человеке солдата:

- Это наш, так сказать, отец. Оригинал, ставший прототипом для второго поколения. Звали его Святослав Тармашев. Служил в спецназе одного из городов. Тогда Ирий был чем-то вроде конфедерации или экономического содружества независимых анклавов. Его выбрали, как самого лучшего бойца. Церковь была не особо довольна, ибо «папа» презирал православие, считая его чуждой славянам религией, а сам был язычником, или «родновером», как он себя называл. Ну это: Сварог, Перун и всё в таком духе. Но тогдашние правители сказали «надо» и клерикалы заткнулись.

Командор, демонстративно выдохнул, имитируя усталость от долгого рассказа и произнёс:

- Твой черёд, майор. Расскажи мне, кому арабы молятся. Церковь рассказывает о таинственном лжебоге Аллахе, которого так любят в Татарии. Но ты упоминал, что там уже давно другие верования.

Сергей кивнул, принимая эстафету:

- Культ Кровавого Владыки - Кахира. Метафизическая сущность, воплощение коллективного-бессознательного стремления человечества к войнам и разрушению. Арабские художники, рисуют Владыку, как воина, закованного в монструозную броню, с ног до головы. Из сочленений лат, видны языки пламени, а сам он восседает на троне из черепов. Кахир сильнее дьявола и пока ещё слабее Бога.

Сергей вдруг прервался, почувствовав в своём голосе зарождающиеся нотки благоговения и почтения. Всё-таки, он слишком долго пробыл там, в пустыне. Он бы и не вернулся. Вместе с Амари, они бы странствовали, воевали и любили друг друга, и родили бы новое поколение слуг Кровавого Владыки. Но Амари погибла и Сергей, как он тогда думал, избавился от демонического наваждения. На самом деле, с её смертью, его мозг включил защитную реакцию, напомнив об истинной причине, по которой юный Драгунов вступил в Багдадскую кампанию. О том, что там в Ирие, его ждёт Света и ещё живые родители. И то, и другое, оказалось ложью. Хотя, Сергей бы всё равно не смог оставаться в племени без Амари.

- Почему «пока ещё»? – вдруг спросил Кирилл Алданов.

- Потому что арабы всех племён культа, делают всё, чтобы сделать его равным иудейско-христианскому Яхве, - ответил Сергей – Приносят жертвы, убивают во славу него. И Кахир становится сильнее.

- Короче, тот же Аллах, только в профиль.

- Нет, - вдруг отрезал Сергей – Не тот же. Цель ислама, как и любой другой, авраамической религии, по словам отца Алексия: распространять веру. Поклонение к Ему, как единственному божеству. А культ Кахира построен только на войне. Как цели. Арабов не интересует захват территорий, грабёж ресурсов или материальных ценностей. Их также не волнуют убийства, как самоцель. Они воюют ради войны. Причём именно воюют, ибо Владыка Крови одобряет только убийство достойных противников, или, хотя бы тех, кто умеет держать оружие в руках. Убийство слабого и беззащитного, считается позором.

- Не думал, что арабы настолько благородны.

- Это - не благородство. Вспомнить, хотя бы моё пленение. Тут дело в том, что согласно поверьям моих бывших соплеменников, душа каждого убитого в бою врага, отправляется к Кровавому Владыке на корм. А теперь представь, что ему на стол попадает душа слабой девушки или жирного бюрократа, страдающего диабетом. Кахир просто не примет такую жертву – она не вкусная и не полезная. Проводя аналогию – это как та синтетика и просрочка, которую низшие ранги вынуждены есть в Ирие, на завтрак, обед и ужин.

- Мало, либо вообще нет полезных витаминов, от которых организм Кровавого Владыки должен становится сильнее, - подхватил метафору Кирилл Алданов.

- Верно. Кровавый Владыка накажет за такую жертву всё племя. Лишив его своего благословения. Но это не значит, что арабы не способны на неоправданную жестокость по отношению к мирному населению. Но даже она совершается в расчёте на будущую войну.

- В каком смысле?

- Ну, давай расскажу на примере?

Кирилл Алданов кивнул.

- Это был второй мой год в рядах племени. Одна из маленьких колоний Европейской империи в Палестине, просекла эту арабскую традицию. Иначе, я не могу объяснить их демонстративное игнорирование собственной безопасности. Наши лазутчики не увидели на укреплениях даже лёгких пулемётов или минных полей. Только защитный купол от радиации и неестественной жары. Вождь Джахал приказал нам отделить взрослых мужчин и женщин от детей и подростков. А затем…

Тут Сергей почувствовал невидимый ком, который ему встал поперёк горла. Сотворённое тогда его братьями и сёстрами по племени, даже сейчас вызывало в душе Драгунова неприятный отклик. Гораздо больший, чем воспоминания о зачищенной альфариями казачьей станицы.

- Они убили родителей на глазах у детей, - закончил Алданов, высказав вполне логичную догадку.

- Не просто убили, а с особой жестокостью и цинизмом. Снимали скальпы, разрезали груди, отрезали половые органы и засовывали их в…

- Давай без интимных подробностей.

- А их детей заставляли смотреть, - продолжил Сергей – Запоминать тех, кто сотворил это с их отцами и матерями. Арабы так воспитывали будущее поколение своих врагов.

- Вот оно что, - озарило Алданова – Дети должны вырасти в жажде мести к тем, кто расправился с их родителями. И вершить возмездие со звериным остервенением. Таким образом, в культуре арабов принято инвестировать в бесконечную войну всех со всеми.

- Именно.

- Занятно. Ты рассказал о поистине дикой культуре, построенной на деструктивном культе поклонения… не могу даже назвать это сатанизмом.

- Мой черёд. Расскажи мне о генералах Красного Пророка. В последнее время, что-то слишком часто о них слышу. И каждого упоминают, как жертву лоялистов. То вы с Максимом Корбутом, то Ледников с Шахановым. Такое ощущение, что Гражданская война была спортивным соревнованием по отлову красных военачальников.

- Именно так всё и было, - усмехнулся Кирилл Алданов – Красный Пророк отхватил себе отличные кадры, на которых держалось его орда. Каждый красный генерал стоил десяти наших военных чинов, которые ничего кроме как бухать и жрать казённые харчи не умели.

- И тем не менее, красные проиграли эту войну, - подметил Сергей.

- Ну так, - командор развёл руками – Я говорил про десять чинов. А вот каждый одиннадцатый, уже кое-что да умел. Тупо брали коммунистов числом.

- Официальные источники говорят, что красные превосходили числом силы Хозяина.

- Речь о живой силе, - ответил Кирилл Алданов – Пролетариат и рядовая солдатня. А вот офицерства – дефицит. Те, что были – поголовно таланты или гении, но их было недостаточно, чтобы командовать такой армадой. По этой причине, Гражданская война и не закончилась в первый год, возвышением красного флага над Ирием. Мало кадрового состава, чтобы грамотно управлять всей этой массой в бою. Но обо всём по порядку. С какого конкретно генерала Красного Пророка тебе начать рассказ?

- Ну, давай с Василия Шаханова.

- Здравствуй, моё солнышко! – Илларион Ледников крепко обнял свою внучку и по-отечески поцеловал её в лобик.

Катя, похоже окончательно потеряла чувство реальности и лишь смотрела куда-то в пустоту. И, тем не менее, при поцелуе, она едва заметно вздрогнула.

Со стороны, такой жест мог бы показаться лицемерием, учитывая, к чему Ледников приговорил свою дочь. Но старый аристократ искренне любил свою внучку и считал, что поступает ради её же блага.

В трапезный зал вернулся Арсений.

- Я записал обращение с извинениями в адрес Артёма Савельева.

Илларион Ледников кивнул.

- Давайте присядем.

Они сели за стол все втроём. Слуги принесли различные угощения. Глядя на сытные и вкусно приготовленные яства, могло показаться, что и не было никакого дефицита пищи, возникшего в Ирие после эпидемии грибка.

Илларион и Арсений принялись обедать и живо разговаривать на различные темы. И лишь Катя молчала, покорно опустив голову, вяло ковырявшись вилкой в тарелке с салатом.

- Вы знаете, господин Ледников, что убитую семью Шишкиных, будет отпевать сам Алексий Карамазов?

- Знаю. Это ожидаемо от него. Демонстрировать всему Ирию своё человеколюбие и христианскую добродетель. Как раз в его стиле.

- И мы ничего не предпримем? – спросил Арсений.

- Пока нет. Я понимаю твои опасения. Карамазов, хоть и не поддерживает лоялистский блок, но говорит много такого, что неудобно нам. Более того, он является, чем-то вроде духовного наставника для нового козыря армии – Сергея Драгунова.

- Рано или поздно, его придётся заткнуть, - цинично сказал Арсений.

- Спокойно. Опустится до уровня быдла, которое кусает руку, которая их кормит, мы всегда успеем, - ответил Ледников и пояснил на вопросительный взгляд зятя – Во время Гражданской войны, Алексий возглавлял целый блок раскольников от ИПЦ. Они управляли сетью храмов, которые выполняли роль госпиталей и нейтральной территории. Они подбирали и лечили всех: и красных и современных белых. А заодно вели пропаганду и призывали отказаться от «братоубийственной войны» всех, кого могли призвать. Слова отца Алексия успокаивали озверевшие рассудки мужичья, которое уже было готово разорвать своего вчерашнего барина. Ты не представляешь, сколько дворянского генофонда было спасено силой убеждения отца Алексия.

- Удивительно, как коммунисты не убили его.

- Они хотели, - объяснил Илларион Ледников – Была даже попытка, но Красный Пророк, волею своей, сделал отца Алексия и всю его бригаду раскольников неприкосновенными.

- Я читал, что причиной было то, что Карамазов очень популярен среди черни, на которую опирался Лжемессия. А поскольку, Ирий изолирован и, в отличии от тех же большевиков, он не мог получать никакой помощи из-за рубежа, то это вынудило Красного Пророка вести себя более взвешенно.

- Это не главная причина. У красных с самого начала войны были проблемы с обеспечением личного состава медикаментами и грамотным медицинским персоналом. Собственно, мой дальний родственник – Павел Ледников, примкнул к коммунистам и стал генералом Красного Пророка, потому что был возмущён тем, что качественная медицина была недоступна каждому холую. А сёстры милосердия Алексия Карамазова штопали коммунистические задницы «солдат революции» почти бесплатно. Поэтому Красный Пророк и терпел эту маленькую «Швейцарию» у себя под носом. И берёг, как зеницу ока, несмотря на личную ненависть к самому Алексию.

- Ха! А я до последнего надеялся, что тот Павел – всего лишь однофамилец.

- Увы, но нет, мальчик мой. Павел изначально наплевал на перспективы моего Дома, поступив на медицинский факультет. Затем служил в ГВС боевым хирургом. Далее, открыл свою фармацевтическую кампанию. Которая быстро лишилась финансирования, когда стало ясно, что мой троюродный братец сбывал дорогие лекарства аптекам для низгоранговых граждан почти за бесценок. В наказание, его выгнали из моего Дома. Лишили титула, поддержки семьи. И это при том, что в те времена Ледниковы, в том числе и я, не были настолько увлечены идеей «сословных антагонизмов». Даже наоборот, были более милосердны.

- Вы ещё упомянули о личной ненависти Красного Пророка к Карамазову.

- О, это вообще интересная тема. Суть в том, что Красный Пророк решил устроить между собой и Карамазовым, нечто вроде дебатов. Что бы доказать ошибочность его взглядов на религию и «непротивление злу насилием».

- И Алексий его размазал.

- Ну, не то, чтобы размазал. Но однозначно победил. Для Красного Пророка – это было абсолютным унижением. При том, что он был не просто умным человеком и стратегом. Это был учёный муж, в совершенстве владеющий многими науками, особенно гуманитарными. В первую очередь, психологией. Лжемессия настолько отточил свой навык владения словом, что его способности к убеждению не иначе, как гипнозом, не называли. Но Алексий оказался ему не по зубам. Поэтому, пока мест я оставлю его неприкосновенным.

- Вы благодарны ему.

- Да. Каким бы пацифистом, примирителем и соглашателем он ни был, он всё же сыграл огромную, пускай и косвенную роль в буксовании победного шествия красных по Ирию. А я умею быть благодарным.

- Но что-то делать с ним, рано или поздно придётся.

- Сейчас он не опасен. Его слова действуют только на низы, которых он может хоть как-то сдерживать, а вот Элита не воспринимает его всерьёз. Ибо сложно внимать словам о милосердии, когда в любой момент можешь ожидать нападения от рабочего с собственного завода.

Их разговор прервал лёгкий звон. Это Катя уронила вилку на пол. Арсений попытался помочь ей поднять столовый прибор, но девушка вдруг быстро схватила вилку и нанесла удар метя в глаз. Голицын успел закрыться рукой и вилка проткнула тыльную сторону его ладони. Катя не успокоилась и продолжила бить нелюбимого мужа. В ход пошёл столовый нож. Но её успел ухватить Илларион Ледников. Родной дед удерживал внучку с несвойственной для обманчиво-слабого старческого телосложения, силой.

- Слуги! Сюда, утихомирьте эту полоумную! – вскричал Арсений.

Екатерину оттащили лакей и вкололи ей снотворное.

- Арсений, мальчик мой, ты в порядке? – с заботой спросил Илларион, увидев кровь на ладони зятя.

- Пустяки, - ответил Арсений, приложив салфетку к мелкой ране – Я думал она уже окончательно сломалась.

- Екатерина никак не поймёт, что я не подлец, а ты не насильник. Мы лишь спасли её душу, не позволив утонуть в разврате.

- Главное - Катя не попала в лапы Диавола, - вторил ему Арсений – Жаль, что она этого так и не поняла.

Зять и тесть молча, со смиренным принятием, смотрели, как несчастную девушку – жену, дочь и пленницу, слуги уносят в покои Арсения.

Глава 6: Любовь и тайны

Сергей вернулся со встречи с командором, поглощённый мыслями о рассказанной им истории и собственными взбудораженными воспоминаниями о буднях в арабском племени. Но застав Ирину, которая, будучи полностью обнажённой, занималась гимнастикой, пластично извиваясь в различные соблазнительные позы, молодой человек был вынужден временно забыть о всех прочих проблемах.

- Ну всё! – хищно произнёс он, быстро раздеваясь – Сама напросилась!

Их секс был диким, но одновременно, по своему нежным. Прижатая спиной к панорамному окну, Ирина крепко обхватила мужа ногами, пока тот двигал её тело вверх-вниз, насаживая на свой член.

- Этого… мало, - сквозь жар, выдыхала Долгорукая – Заставь… меня кричать.

Она провоцировала его, и Сергей поддался. Развернув Ирину спиной к себе, он грубо прижал её грудями к окну и вошёл сзади, одновременно намотав чёрные волосы на кулак и потянув на себя. Ирина выгнулась и издала крик.

- Да! Жёстче, любимый!

Ирина извернулась в пол оборота, и вытянула правую ногу вверх. Сергей крепко обнял стройную ногу правой рукой и усилил толчки.

- Не останавливайся! Глубже! Рви мою матку в клочья!

Сергей участил толчки и, что есть силы, прижался к любимой жене, когда достиг пика. Словно боялся, что, хотя бы капля семени не окажется в лоне супруги.

- Хух! Ну ты зверь! – довольно произнесла Ирина, учащённо дыша. Её пряди закрывали левую половину лица.

- Я выполнил твою просьбу, - сказал Сергей, тяжело выдохнув – Изнасиловал. Ты довольна?

- Почти, - кокетливо проворковала она - Хотелось бы, как-нибудь сыграть во что-нибудь. Ну например - я утончённая аристократка, а ты злобный пролетарский коммунистический террорист, который взял меня в плен, держит на цепи и насилует, в качестве компенсации за века угнетения.

В памяти Сергея всплыл разговор с Валерией Долгорукой – её рассказ о сексуальном рабстве, которому та, по её же словам, была только рада. И вот они, слова её родственницы, бывшей некогда подопытной. Ирина действительно была «облегчённой» версией Валерии. Что Сергею не особо нравилось.

- Для этого нужен целый день, - сказал он – А у нас только ночь впереди. Давай её потратим на что-то более романтичное и нежное? Так и быть, обойдусь сегодня без сна.

Ирина улыбнулась и направилась в ванную уводя мужа за собой, держа за руку. В воде, они провели ещё немало времени, размазывая по телу друг друга гель для душа, и одновременно занимаясь любовью. Не забывая при этом страстно целоваться. Когда они оба снова достигли пика, то Ирина попыталась было отстранится, чтобы выгнуться дугой и издать протяжный стон, но Сергей не пустил её. Схватив лицо двумя руками, он заглушил этот стон, не позволив расцепить губы.

- Ты, наверное, прав. Я и правда тебя люблю, - призналась Ирина, когда они уже лежали в постели и, ослабленные просто нежились в объятьях друг друга – Иначе, такого удовольствия от секса я бы не получила.

- А у тебя уже был опыт? – спросил Сергей со смесью шутки и удивления. Ибо он был уверен, что во время брачной ночи Ирина была девственницей. А сейчас не заметил, как та побледнела, что было заметно даже на её почти белой алебастровой коже, ибо в спальне было темно, а лунного света за окном было недостаточно, чтобы хорошо видеть друг друга.

- Моя троюродная бабка, «приучала» меня к наслаждениям, как только пошли первые менструации… То своих ручных холопов в камеру запустит, то механические тентакли всех мастей…Само собой, никакого наслаждения я не получила, тогда бабка накачивала меня особыми наркотиками с афродизиаком.

Сергей вместо сочувствия начал хихикать.

- Да как ты смеешь так реагировать на описания страданий своей любимой женщины?!

- Потому что знаю тебя, дорогая. Мы этот номер тоже проходили. То ты просыпалась посреди ночи с криком, то в слезах рассказывала о том, что с тобой делала Долгорукая. Параллельно ты ластилась, чтобы я тебя обнимал и утешал. Я тебе искренне сочувствую, тем более, что ты моя любимая жена, но если тебе хочется нежных «обнимашек», то достаточно просто попросить.

- Так неинтересно! – Ирина демонстративно отвернулась от мужа и уставилась в потолок, а затем перевернулась на живот, чтобы оказаться сверху на Сергее. Она посмотрела ему в глаза наигранно щенячьим взглядом – Я – жертва регулярных изнасилований, чью девственную плеву рвали и сшивали множество раз. А также чудовищных генетических экспериментов! Мне нужна ласка и забота!

- И тем не менее, ты не имеешь отвращения к сексу, а наоборот хочешь несколько раз на дню, - подметил Сергей.

- Только с тобой – моим нежным защитником.

- Ты забыла, что это не я вытащил тебя? Меня самого чуть не похоронили в одном из дворцов твоей бабки.

- Сейчас ты мой защитник! – упорно настаивала Ирина – Короче плевать. Обними меня и шепчи нежности! Немедленно!

- Пф.

Сергей послушался. Прижав, как можно крепче Ирину, он стал шептать:

- Ты моя милая. Любимая, воронёнок мой. Упырица ты моя нежная, кошечка пушистая…ути-пути.

Ирина замурлыкала и стала зарываться головой в грудь Сергею, как животное в землю.

То-что Амари была моложе него, Сергей узнал едва ли не спустя год их супружеской жизни. Да, при первой встрече, она была ниже и тоньше русского неофита племени, но не такой «мягкой». Ни грамма лишнего мяса – сухая и поджарая девчонка, а её взгляд умудрённого сражениями воина, и вовсе заставлял выглядеть старше, чуть ли не на десять лет.

- Ммм, титечки… - блаженно мурчал Сергей, между поцелуями, которыми одаривал округлые груди своей супруги.

- Честно, никогда не понимала, почему мужики так любят сиськи, - рассуждала Амари, закатив глаза от блаженства – Ведь для вашей похоти, у нас существуют три отверстия, ни одно из которых не находится на уровне груди.

Сергей не ответил, так как поглощал своим ртом один сосков Амари.

- Быстро же ты пришёл в себя.

- А?

- Тебя чуть ли не выворачивало, при возможной близости со мной ещё неделю назад.

- Так я же узнал, что ты на два года моложе меня. А у нас, русских, педофилия – лютейшая мерзость даже по меркам самых отпетых преступников.

- Это тот термин, обозначающий порочную связь с человеком, не достигшим вашего возраста зрелости? Но ты ведь сам его не достиг. Всего шестнадцать лет. Так что не считается.

- Поэтому быстро и смирился, - ответил Сергей и продолжил ласкать груди Амари.

Они оба не просто вели супружескую жизнь, а росли и созревали в объятиях друг друга. На глазах Сергея, Амири превращалась в женщину. Талия всё больше выделялась на фоне округлявшихся бёдер и увеличивающихся грудей, и даже в движениях, несмотря на общее отсутствие у арабских женщин женственности, появилась грациозность. По просьбе мужа, она даже согласилась чуть длиннее отрастить волосы. Сергей тоже развивался. Его дух закалялся и мышцы крепли с каждой тренировкой.

Неожиданно Амири засмеялась.

- В чём дело?

- В интересном розыгрыше Кровавого Владыки. Изначально, я тебя выбрала за экзотическую внешность. Меня возбуждал этот контраст: ты - бледный, розовощёкий блондин и я – смуглокожая и черноволосая. А теперь люблю так, что не вынесу и минуты если ты будешь находится далее метра от меня.

Последнее было верно. Амари никуда не ходила без Сергея, и сама никуда не отпускала его без своего сопровождения. Соплеменники их обоих прозвали «сцепленными». По совету старших собратьев, парочка прошла новый индивидуальный ритуал у колдунов племени, который призывает Кахира, дабы он расплавил души влюблённых, чтобы затем, отлить и выковать из них одну новую, единую. Согласно словам колдунов, это сделает их более эффективными в бою, позволяя чувствовать эмоции друг друга, но есть и изъян: умрёт один – умрёт и другой.

- И вот я жив, - почти шёпотом сказал сам себе Сергей, стоя в ванной, напротив зеркала – Хотя, какая-то часть меня действительно умерла.

До утра было ещё очень долго, Ирина забылась крепким сном, а Сергею не было покоя, как будто он выпил десять чашек крепкого кофе. Он бродил по квартире, читал веб-газету, слушал музыку через наушники. Но никак не мог успокоится, чтобы поспать хотя бы пару часов. Ибо с утра – опять трудный день. Визит с проверкой к Десанту и ещё несколько разъездов.

Что бы занять себя, хоть чем-нибудь полезным, Сергей принялся читать очередную порцию лекций отца Алексия. Тот пока не прислал ему обещанных произведений Шолохова. Старик искренне верующий и потому Сергей испытывал стыд перед ним. Он ненавидел Бога. Ненавидел за то, что не дал их общему с Амари духу уйти к Владыке. Сергей не воспринимал культ Кахира буквально, по крайней мере теперь, но сейчас он твёрдо осознавал, что желал бы умереть вместе с Амари. Вот только если он отказался от Бога, то сам Бог не отказался от него. Господь вырвал из лап Владыки Крови ту часть души, которая ранее принадлежала Сергею и вернул её в изначальное, индивидуальной состояние. Но маленькая искорка юноши осталась в лапах Кахира. Та, что отвечала за любовь к Амари. И чтобы не дать пустоте пожрать сердце, Сергей попытался заполнить её подростковыми надеждами, связанными со Светой. Временное облегчение. Когда морок спал, то уже ничто не сможет унять тлеющую боль, даже новая любовь.

Ещё немного времени спустя, Сергей, устав от лекций своего духовного наставника, стал прокручивать в голове недавнюю беседу с Кириллом Алдановым, параллельно искал в Сети информацию о Гражданской войне и сверял то, что написано в общем доступе со словами командора.

«Настоящая фамилия Василия Шаханова – Семёнов.» - вспоминал Сергей рассказ Алданова, рассматривая в ноутбуке фотографию самого молодого генерала Красного Пророка. Стройный, поджарый юноша с красивыми, даже андрогинными чертами лица – «Внук безумного атамана. Ходили слухи, что живущий в его станице монах Гавриил Чудотворец, ныне канонизированный, обладая даром ясновидения, предрёк новорождённому Василию будущую лояльность к коммунистическим идеям, а также участие в террористической деятельности. Семёновы, будучи фанатичными консерваторами и антикоммунистами, поклялись перед Богом, что не допустят перехода своей плоти и крови на сторону зла. Они воспитывали внука в ежовых рукавицах. Одним кнутом без пряника, ограждая Василия от «дурного влияния». Само собой, это имело обратный эффект. Вася вырос бунтарём и анархистом. В шестнадцать лет, он сбежал из станицы убив отца, брата и ранив деда. А там уж, Красный Пророк ждал его с распростёртыми объятиями. Получилось занятно: желая уберечь внука от судьбы красного революционера, атаман Семёнов сам и толкнул его по этому пути. Самосбывающиеся пророчества именно так и работают. К сожалению, атаман извлёк из трагедии своей семьи урок вовсе не тот, какой следовало. Вместо того, чтобы немного «сбавить обороты», он окончательно поехал крышей.»

На архивных снимках, Василий Шаханов появлялся не только в лёгком защитном снаряжении, присущим не столько обычным солдатам, даже элитным, сколько лазутчикам. Которые

действовали в тылу, совершали диверсии и прочей «крысиной тактикой». Собственно, по словам Алданова, именно на подобной тактике и специализировались войска Шаханова. Также, ни на одном снимке, Василий не появлялся без своего весьма специфического оружия – прямого, обоюдоострого меча из тёмного, почти чёрного металла. Набрав в поисковике «меч Шаханова», Сергей получил весьма занятную информацию. Оружие по функции ничем не отличалось от плазменной сабли вольников, но внешне это был не гремучий синтез тесака, мачете и древнеяпонской катаны, а именно простой, хоть чуть сказочного вида, средневековый меч. Который хранился у Семёновых, как фамильная реликвия.

В принципе, у всех генералов Красного Пророка была вполне трагическая история падения на «тёмную сторону». За исключением одного.

Сергей вспомнил, как Кирилл Алданов продемонстрировал ему снимок гуманоидного, скелетоподобного дрона, с одной сплошной камерой на всю лицевую часть стальной головы.

«Его полное имя – программный код, но в народе принято называть «Мавзолеем» - полноценный искусственный интеллект – яркое доказательство того, что Красный Пророк разбирался не только в гуманитарных науках, но и точных. Ибо, кроме него некому, так как среди учёных коммунистов не было тех, кто знал роботехнику. ИИ был создан настолько совершенным, что осознал себя, как личность и мог даже разбираться в человеческих логических парадоксах. С ним вообще морока была. Когда его последний железный аватар был уничтожен, то Мавзолей сбежал в Сеть. Потребовались совместные усилия хакеров и раннеров, как СБИ, так и Домов, чтобы найти в виртуале его личность и окончательно стереть. Хотя, ходили слухи, что части программного кода Мавзолея сохранилась на блоках данных, которые поделили между собой Элиты.»

- А может, какая-то часть его до сих пор свободно гуляет по Сети, - тихо вслух предположил Сергей, сделав вполне логичное предположение.

Ещё Сергей расспросил командора об ещё одном живом козыре Красного Пророка – убийце, прошедшем через нанохирургию и навечно оставшимся подростком. Но, к разочарованию Драгунова, Кирилл Алданов просто пожал плечами. По его словам, лоялистам удавалось засечь некто похожего на Ситри в «Шабаше», но он не был крупным военачальником, да и пропал вскоре после смерти Красного Пророка.

Чего Сергей не мог понять, так это причину, по которой Алданов вызвал его на армейские побасёнки. Да, майор много узнал по истории Гражданской войны, но исходя из практики, в этой встрече не было ни единого смысла с точки зрения профессиональной деятельности. Набивался в личную дружбу? Зачем? Неужто формирует свой собственный политический блок?

Сергей отмёл эти мысли, из-за того, что понимал их бессмысленность. Даже если тут и есть какие-нибудь подводные камни, то сейчас бесполезно гадать на кофейной гуще. Кириллу Алданову, что-то нужно от него, но что именно покажет лишь время.

- Фёдор, может тебе хватит на сегодня? – взволнованно спросил бармен.

- Наливай! – твёрдо потребовал следопыт.

Рюмка наполнилась мутным самогоном, и Фёдор разом её осушил, а затем продолжил рассматривать грани, словно, что-то хотел увидеть там.

Последние сомнения, как же. Вернувшись за стены, Фёдор быстро утратил ту решимость, которую обрёл, наблюдая, как собаки Иллариона Ледникова истребляют изгоев. Потому что понял, что ничего он сделать и не сможет. Совершить покушение на Его Высокопревосходительства или кого-нибудь из его семьи? Смешно. По городу, аристократы перемещаются под конвоем охраны и внутри бронеавтомобилей, которыми не взять тем хламом, который Фёдору дозволено таскать с собой. Точнее, у следопытов есть бронебойные ружья или излучатели мельты для борьбы с крупными чудовищами с Диких Земель, но всё, что опаснее «дослёзного» Калашникова, хранится в оружейных артели. Выдаётся перед выходом за Стены и возвращается на склад при возвращении. И только попробуй, что-нибудь стащить в город.

Можно собрать самодельную бомбу, но куда её подбрасывать? При попытке приблизится к цитадели Ледниковых без разрешения, его подстрелят ещё в полу ста метрах от ворот. В крайнем случае, удастся подорвать машину дворянина из Младших Домов, но это ненужная жестокость. Не потому что Фёдор считал лишь Ледникова виноватым (в его мыслях, вся аристократия заслуживала смерти), а по причине бессмысленности. Он ничего не добьётся. Ни правосудия, ни возмездия, ни свержения этого прогнившего режима.

- Наливай, - снова потребовал Фёдор. Алкоголь действовал на него весьма странным способом. Он не терял координацию движения, ни становился агрессивнее, а лишь всё сильнее погружался в себя. В тихую мизантропию и ненависть к себе, как к слабому, маленькому человеку, который ничего не сможет изменить.

- Сначала заплати за предыдущую рюмку, - ответил бармен, указав на ржавый терминал по середине стойки.

Фёдор выругался и потянулся за андройдом. Но тут, некто другой приложил к терминалу свою «пластину».

- Я оплачу, - сказал молодой человек в капюшоне.

- Ты ещё кто такой?

- Фёдор Радек, я полагаю? – учтиво удостоверился неожиданный гость.

- Ну допустим. А ты кто будешь?

- Друг.

- Я тебя впервые в жизни вижу.

- Это моё имя – Друг.

Фёдор внимательно посмотрел в лицо своего нового знакомого, пытаясь по его выражению понять, издевается он или нет. Парень молодой, годками между двадцатью и тридцатью: очень сложно определить по невзрачным, стандартным чертам лица.

- Чего тебе? – спросил Фёдор.

- У меня к тебе предложение.

- И какое же?

«Друг» наклонился к следопыту, давая понять, что это разговор не для лишних ушей. Фёдор поддался вперёд и человек прошептал ему в ухо:

- Месть и возмездие.

«Друг» вручил следопыту конверт и, ничего не объясняя, покинул трактир для низкоранговых. Фёдор встал из-за барной стойки и направился в уборную. Там он распечатал посылку, чтобы вытащить оттуда значок: демонический, рогатый череп на фоне красной пятиконечной звезды. На оборотной стороне значка, к нему была приколота сложенная в маленький квадратик записка.

- Леваки, - фыркнул Фёдор – Хотя… что мне терять?

Глава 7: Новые козыри

Леонид Савельев был в ярости, когда узнал, что произошло на уроке фехтования с его сыном. Он бы гордился Артёмом, если бы ни этот гнев, адресованный новому главе Дома Голицыных. Новоявленный зятёк Иллариона Ледникова посмел поднять руку на сына «кормчего Ирия».

Леонид всегда был очень гордым, и щепетильно относился к неприкосновенности своего имущества, даже до того, как присвоил себе фамилию Савельевых. Будучи ребёнком, он сломал руку своему сверстнику за то, что тот украл заплесневелый кусок хлеба, который Леонид всё равно бы не стал есть. «Моё руками трогать нельзя!» - таков был его девиз. Но тут не плесневелый хлеб, а родной сын, в котором Леонид души не чаял. Артём – единственное живое создание в Ирие, которое Леонид искренне любил. Причём изначально, сын был лишь экспериментом отца. Леонид желал проверить на примере малыша, кем бы стал он сам, если бы воспитывался в нормальных условиях, а не отцом-алкоголиком в окружении «Г»-ранговых отбросов. Ну и напоминанием о его матери. Однако, Леонид довольно быстро полюбил Артёма, хоть и не мог проявлять к нему такую же нежность, какую обязан проявлять нормальный родитель. Он чисто инстинктивно боялся испачкать своё дитя тьмой, которой был сам пропитан с детства.

Ничего не поделаешь. Люди из благополучных семей могут сколько угодно рассуждать о божественных заповедях, любви к ближнему и прочему гуманистическому милосердию. Даже те, кто росли не в богатых дворцах Элит, окружённые слугами, а в относительно благополучных районах ульев. Те, кто жили в квартирах с зимним отоплением и под опекой заботящихся о своих детях родителей. В семьях, где если отцы и выпивают, то лишь вечером, после рабочего дня. И от этого, они не превращались в зверей, избивающих жён и детей. На завтрак, обед и ужин – не деликатесы аристократов, но и не сухой корм из пищевых помоев. Они не познали те лишения в трущобах, из-за которых, ради выживания, нужно идти на сделки с совестью. А Леонид не заключал с ней сделок – он отказался от неё. И всё равно, он бы сгинул в помойке для мусора «Г»-ранга, если бы не был подобран, как бездомный щенок.

- Оскорбление, нанесённое моему сыну, равняется оскорблению, нанесённому мне лично! – грозно произнёс Леонид Савельев на слушании.

- Его Превосходительство принёс извинения вашему сыну, - деликатно ответил один из адвокатов Арсения Голицына. Сам молодой глава Дома, присутствовал на суде, но ни проронил ни слова, доверяя защиту своим миньонам. Тем самым, демонстрируя своё отношение к Леониду Савельеву.

Адвокат Савельева хотел было, что-то сказать, но его клиент и, по совместительству, повелитель, снова опередил его. За всё слушание, юридический защитник Леонида даже ничего и не успел произнести:

- Этого мало. Вы оскорбили и унизили моего сына на глазах у огромного количества людей - детей и дочерей знатных семей. Это событие попало в СМИ. И Арсений Анатольевич ограничился лишь виртуальным постом в Сети. Мой сын – Артём не какой-то холоп, чтобы принимать такие жалкие подачки с барского стола!

- Тогда чего вы хотите? – спросил адвокат.

Глаза Леонида Савельева злобно сузились.

- Личных извинений Арсения Голицына, - заявил Леонид – Я желаю, чтобы он посетил мои главные владения в Байкальске и извинился перед Артёмом, находясь при этом, в объективах камер, дабы этот жест, как и дуэль, видел весь Ирий.

- Исключено! – возразил адвокат – Господин Голицын – глава рода Старой Знати, он не обязан…

- Я согласен. – вдруг ответил Арсений. Адвокат удивлённо покосился на своего барина, даже не закрыв рта – Я посещу Байкальск и выскажу Артёму Савельеву своё глубочайшее раскаяние в этом инциденте.

- Хорошо, - кивнул Леонид, тоже немного удивлённый быстрым согласием – Я вышлю вам официальное приглашение. В нём будут точное время и дата, когда мы будем готовы принять вашу делегацию.

Арсений кивнул, а затем они с Леонидом посмотрели на Судью. Николай Кайдановский, слушал их, подперев кулаком собственную щёку. Всё слушание, он откровенно скучал. Только самые важные вопросы государственной важности требовали его личного участия и рассмотрения. И обычно так и было, если надобно решать конфликт между Старой Знатью. Но сейчас, главы Домов Голицыных и Савельевых повздорили из-за ерунды. Однако, законы, написанные им же самим, требовали именно Верховного Судьи в качестве арбитра.

Николай Кайдановский посмотрел на истца и ответчика таким взглядом, от которого те стали ждать от него вопрос: «Ну что, закончили балаган?». Однако, он лишь изрёк:

- В таком случае, я закрываю иск по соглашению сторон.

На выходе из новосибирского здания Департамента Юстиций, Леонида встретила фемида ДЮ, находившаяся под охраной шести бойцов КОСВ. Вид солдат с голографическими помехами вместо лиц или респираторов, заставил гвардейцев, сопровождавших Савельева, напрячься.

- Гражданин Савельев, - обратилась к аристократу «судьина пташка» - Я здесь по поручению Николая Кайдановского. Он приглашает вас на личную аудиенцию.

Теперь насторожился уже сам Леонид. Он не задал себе стандартного мысленного вопроса: «Что ему нужно?». Леониду было всё равно. Но у него было много дел, от которых он итак отвлёкся, когда узнал о попытке унизить Артёма. Но, похоже, вернуться к заботам своего маленького Дома, Савельеву сегодня не удастся.

- Я слишком занят, - ответил Леонид – Верховный Судья может отправить мне письмо, и я лично свяжусь с ним, при первой же возможности.

- У меня есть санкция Великого Благодетеля, - добавила женщина, продемонстрировав лист с печатью, упреждая возможные отказы – Судья Кайдановский запросил её лично у Хозяина. И потому, отказаться сейчас с вашей стороны, будет неразумно.

Кабинет Верховного Судьи был скромен, но эстетичен. Николай Кайдановский встретил Леонида Савельева, как почётного гостя.

- Здравствуйте, гражданин Савельев. Чай или кофе? А может вы голодны?

- Чай, - сухо ответил Леонид – Чёрный, с мятой.

Кайдановский кивнул и набрал заказ в свой планшет.

- Принесут через пять минут. А пока, прошу садитесь.

Леонид проковылял к столу и сел на стул.

- Я очень занятой человек, господин Судья.

- Несомненно.

- Тогда вы должны понимать, что вынуждать меня нарушать собственный график даже ради аудиенции с членом Совета Хозяина, крайне… скажем так, не тактично.

Николай Кайдановский заговорчески улыбнулся и скрестил пальцы рук, чтобы упереть на них подбородок.

- Понимаю. И я всё же надеюсь, что вы измените свой график ещё раз, а также столько раз сколько мне потребуется. Вы ведь благодарны человеку, которому обязаны тем, что судьба вашего официального отца не распространилась на вас?

Леонид не побледнел, не испугался и даже не удивился. Он подозревал, что когда-нибудь, подобный разговор должен случится. Правда, не думал, что с самим Верховным Судьёй. Ещё тогда, когда Леонид заразил пищевые поставки Савельевых тем африканским штаммом, который стал его билетом на вершину Дома. Он не боялся риска и понимал, что совсем без подозрений остаться не получится. Ожидал визитов СБИ, что его упекут на допрос также, как и истинных Савельевых. Был готов к любым пыткам, дабы не расколоться… но следствие его миновало. Что было явно, не просто так. И всё же, в свойственной себе манере, Леонид решил проверить насколько Судья серьёзен.

- Судьба Прокопия Савельева не распространилась на меня потому что я не имею никакого отношения к тому голоду. Я, напротив, вернул Дому Савельевых репутацию и приумножил его власть.

- К трагедии смерти от голода и отравления огромного числа людей, вы не имеете отношения благодаря мне, - с улыбкой ответил Кайдановский, принимая правила игры – То, что Хозяин утвердил вашу заявку на вступление в Старую Знать – тоже результат моей глубочайшей просьбы к Великому Благодетелю. Что касается репутации… вам самому не смешно? Вы же сами наслаждаетесь той бессильной злобой, которой исходит Элита, глядя на то, кем вы стали и до сих пор являетесь.

Воцарилась напряжённая тишина. Но, через пару секунд, напряжение спало. Оба собеседника ухмыльнулись, а Судья даже иронично покачал головой.

- Ладно, - сказал Леонид – Поиграли и будет. Почему вы решили напомнить о своей давней… «услуге» только сейчас?

- Вы были папкой, которую до поры спрятали в архив, - метафорично ответил Николай – А сейчас пришло время вас вытащить и сдунуть настоявшуюся пыль.

- В таком случае, меня давно «вынули из архива». Я состою в лояльном Хозяину блоке уже больше года. Не вижу смысла меня шантажировать.

- Блока Хозяина, как бы мне самому не было грустно, уже нет, гражданин Савельев. Он ещё жив, раздаёт указания, но основную борьбу за его взгляд на будущее Ирия ведёт Александр Волков. Новенького он держит при себе, ибо становление того во главе единой полиции – его ходатайство перед Хозяином. В чём-то вы с Никитиным похожи. У обоих есть скрытые ангелы-хранители.

Теперь циничная улыбка блистала на губах уже Леонида Савельева. Как мило: собачки Хозяина ещё не достигли окончательной победы, а одна из них уже роет нору под остальных.

- Таким образом, вы, господин Судья, хотите мне сказать, что я – исключительно ваш актив, а не Хозяина или Волкова, - понял Леонид – Но, если вы решили играть свою игру, то разумно ли было приглашать меня вот так, в открытую? Да ещё и выпрашивать печать у Великого Благодетеля.

- Вполне. И Хозяин, и члены Верховного Совета знают, что я с вами встречаюсь лично. Как и знают, что эта комната защищена от любых прослушиваний – стандартная осторожность, к которой Волков относится с пониманием. По его наставлению, я должен курировать ваше участие в оппозиции Ледникову, так как сам Александр теперь более сосредоточен на работе с Домом Ченковых. Он отныне не может разрываться на два клана и любезно доверил мне вас. По существу, я и не пытаюсь сейчас мешать ему. Напротив – немного позже, мы обсудим с вами те задачи, которые я изначально обговаривал с директором СБИ. А то, что я предупредил вас, о том… что как вы там сказали? Что вы именно МОЙ актив. Это не так уж страшно, поверьте. Просто помните об этом, не выдавайте себя агентам Службы Безопасности, засевшим в ваших владениях и медленно готовьтесь принять мою сторону. Ибо времени на нашу общую с Волковым борьбу с Ледниковым уйдёт много.

Савельев не скрыл тяжелого вздоха и на минуту отвернулся к окну. Он уже давно не был тем амбициозным юношей, озлобившимся на весь мир и желающим доказать всем вокруг, но, в первую очередь, самому себе, что он «не тварь дрожащая, а право имеет». Леониду было недостаточно занесения себя в семейную генеалогию, как незаконнорожденного сына главы Дома, дарованного Прокопием титула «А» и прочих дешёвых подачек. Когда фальшивый бастард устроил свой маленький переворот, попутно уморив сотни тысяч людей, то он делал это не столько ради самой власти. Ибо власть ради власти – удел идиотов, не понимающих с какой ответственностью они столкнуться. Это был акт мести миру за своё несправедливое место в нём, акт демонстрации силы над теми, кто унижал его своим снисходительным отношением и акт самоутверждения. Ибо он – сын мелкого спившегося уголовника-алкоголика, вышедшего из утробы наркоманки – самое социальное дно, смог окунуть лицом в грязь орду лицемеров из благородных семей. Обрести место в Старой Знати, пройдясь по головам никчёмных аристократов и маргиналов, которые немногим лучше Элит. И получить могущество, из-за которого с ним вынуждены считаться даже Ледниковы.

И вот: победа достигнута. Леониду плевать на всех кроме своего сына. Лже-Савельев давно перерос свои подростковые комплексы и опасную для окружающих мизантропию. Ему не нужно больше власти. То могущество, которого он уже добился, нужно исключительно для защиты своего сына. Поэтому, он и решился вступить в блок лояльных Хозяину сил – чтобы обезопасить Артёма и его будущего. Но теперь он не может быть спокоен – ибо у всего есть цена. Не за смерти сотен тысяч, а за своё возвышение, Леониду придётся-таки расплачиваться. Он стал не участником игры, а пешкой в руках тех, кто позволил ему одержать победу.

Дверь открылась и в кабинет вошёл официант. Он нёс поднос с маленьким чайником, двумя чашками и вазой с печеньем.

- Итак, перейдём к делу, - сказал Судья, когда официант ушёл – Речь сейчас пойдёт о той самой делегации Голицыных, которую вы собираетесь принять…

Театр «Чайковский», расположенный в столице улуса Ледниковых, считался культурной жемчужиной всего Ирия. Здесь режиссёры ставили, как произведения русских классиков, так и спектакли по сценариям более поздних времён. Из последних, самым популярным являлась постановка режиссёра Серафима Сорокина «Дорога девы»: трагическая история молодой дворянки, прошедшей Гражданскую войну от объединения красных смутьянов вокруг Красного Пророка, до заточения «безумного атамана» в угольной шахте. «Дорога девы» шла довольно часто – не менее раза в неделю, но регулярно собирала аншлаги. Но дело было не только в качестве постановки. Любое общественное заведение для высших сословий, место не только культурного отдыха и обращения к прекрасному, но также деловых встреч, финансовых сделок и заключения политических союзов.

- Я захвачу весь Ирий! Бва-ха-ха! – кривлялся актёр, исполняющий роль Красного Пророка – Изнасилую славянок и скормлю их детей Сатане!

Наблюдая за этой, с позволения сказать, актёрской игрой, Илларион Ледников, сидящий в кресле, на балконе второго яруса, пренебрежительно скривил губы.

- Бездарно, - сплюнул он – И это лучший спектакль века?

- Что же вам не нравится, господин Ледников? – деликатно спросила его молодая женщина тридцати лет, сидящая в соседнем кресле.

- Ну, например, Красный Пророк вообще не такой. Тот, что настоящий - был прямым, как шест и умным, как Диавол. А это – не тот Лжемессия. Какой-то кривой, пускающий слюни вырожденец.

- Мне показалось, или в вашем голосе чувствуется восхищение Красным Пророком? – спросил леди.

Ответ Ледникова был таков:

- Я дожил до преклонных лет только потому что научился видеть сильные стороны своих врагов. Любое пренебрежение к противнику – залог поражения. Яркий пример - инцидент между моим зятем и сыном Савельева. Арсений – превосходный фехтовальщик и, будь он серьёзнее, то не оставил бы юному Артёму ни шанса. Но тот умело воспользовался высокомерием Арсения, чтобы унизить его. Поэтому я и возмущён, юная госпожа Галина Орлова.

Галина разговаривала с Илларионом, не оборачиваясь к нему. Она продолжала наблюдать за спектаклем, через увеличенный взор глазных имплантатов.

- Вы же сами стояли у истоков «Дороги девы». – сказала она, на что Ледников был искренне удивлён.

- Не припомню, чтобы я участвовал в постановке.

- Я говорю об общей культурной повестке. Именно Дом Ледниковых в договоре с Церковью, стоял у истоков классицизма, как основного направления во всех художественных произведениях – от литературы, до оперы. Никаких полутонов: положительные персонажи – положительны во всём. Красивы, как внешне, так и внутренне, умны и отважны. Злодей же – ничтожен и карикатурен. Вот и посмотрите на ваше творение.

Илларион Ледников цокнул языком и покачал головой. Да, верно. Когда-то он счёл ставку на классицизм правильной мерой. Теперь вот: «кушайте – не обляпайтесь».

- Вам знаком такой литературный приём, как «великолепный мерзавец»? – спросил Ледников.

Галина мотнула головой.

- Так обозначают персонажа художественного произведения, который является отрицательным. Он – злодей, без всяких «анти», «неоднозначностей» и прочей постмодернистской мишуры. И тем не менее, именно этот антагонист становится всеобщим любимчиком. Ибо он умён и харизматичен. Для пущего эффекта, творцы добавляют этому идеализированному злодею трагическую историю падения на тёмную сторону. Чем вызывают у читателя или зрителя сопереживание. За его похождениями порой интереснее наблюдать, чем за противостоящему ему героическому протагонисту.

- Что только не придумают, - вставила Орлова.

- Для нас всех Красный Пророк – воплощение ужасов коммунизма, но многие уже забыли, что Лжемессия не возжёг пожар революции, а лишь оседлал и взял под личный контроль. Левая мысль была занозой для наших предков ешё поколения назад, до рождения Красного Пророка. При том, что все прогрессистские идеи, не только коммунистические, были запрещены в Ирие задолго до возрождения сословной морали. Но заражённые хаосом, представители творческой интеллигенции выкрутились, пойдя от обратного.

Зазвучала музыка, на сцене начались боевые танцы. Сценическая перестрелка боевиков и лоялистов – единственная часть постановки, которая нравилась Ледникову.

- То был век романтизированных антагонистов, - продолжил Илларион – Проза, кинематограф и театральное искусство заполонили образы врагов русской цивилизации, которые нравились обывателю больше её защитников. В книгах о Революции 1917 года, до скукоты приторно-правильный адмирал Колчак сражался с большевиками, чьи харизма и злодейская политическая гениальность, импонировали читателям. А в фильмах об Освободительном походе русских и немцев против красной чумы сороковых годов XX века, Сталин показывался не самодуром, а хитрым и прагматичным тираном. В результате, табу на героизацию врагов России и подмены чёрного на белое, было сначала обойдено, а потом и вовсе снято.

- И тем не менее, благодаря сегодняшним жёстким идеологическим рамкам, современное искусство скатилась вот до такого, - сказала Галина Орлова кивнув на сцену.

- Когда НУЧ будет доведён до логической реализации, то в таком более не будет нужды, - успокоил её Ледников – Но я полагаю, что вы пригласили меня не с целью побеседовать о высоком искусстве.

Женщина кивнула.

- Я здесь, с разрешения моего отца. Ему надоел нейтралитет.

- Тогда почему он лично не пришёл на встречу со мной, а отправил дочку от первой жены?

- Потому что не желает рисковать понапрасну, провоцируя Хозяина. Я вхожу в число тех молодых Орловых, которые входят состав личных советников моего отца. Так вот – мы разделились во взглядах. Не все желают принимать вашу сторону, но и сторонников Верховного Совета не большинство. Обычно, если отец не может определится, чьим советам внимать, то позволяет своим потомкам и племянникам решать самим. Но тут мы поделились поровну.

- Иными словами: господину Юрию Орлову надоел нейтралитет, но он не может определится чью сторону принять.

- Верно. Я руковожу консервативным блоком Дома Орловых, а мой двоюродный брат Никита – лоялистским.

- Никита? Лоялист? – Илларион издал тихий смешок – Не ожидал от него. Если я правильно помню, то ваш братец убеждённый монархист, а Хозяин уж точно не православный Царь.

Галина Орлова ухмыльнулась, не отводя взгляда от сцены.

- Он сторонник сословной иерархии. Она ценна для него ровно до той степени, которая позволяет ему содержать свой личный гарем малолетних низкоранговых шлюх. - сказала она – А если Кайдановский гарантирует Никите не только амнистию, но и индивидуальное разрешение на растление малолеток, то братцу больше не нужно будет держаться за привилегии для Элит.

Ледников отметил про себя занятную ситуацию. Он знал Николая Кайдановского, как убеждённого сторонника правосудия, но на практике, его личные качества ничего не меняли. Пока Хозяин жив, то Верховный Судья будет проводником Его воли. А воля у Великого Благодетеля простая: «друзьям – всё, остальным – закон!».

- Эта тактика свойственна псам Хозяина, - вставил Илларион Ледников – Переманивать на свою сторону, манипулируя самыми низменными человеческими пороками.

- Увы, мой блок не может вывести Никиту из игры, с помощью одного лишь компромата, - с лёгким сожалением, сказала Галина – Вы ведь знаете, как работают законы в регулировании отношений между рангами. К тому же, у Орловых не принято позорить своих вытаскивая на свет закопанное грязное бельё. У нас есть… определённые стандарты.

- Это и отличает нас от быдла и барыг, - согласно добавил Илларион – Благородство и честь. Репутация, которую надо беречь. Но Хозяину плевать на всё это. Ему не важны личные, человеческие качества людей, ему не интересны увлечения, пристрастия и пороки слуг, пока они лебезят перед ним. Даже свои либеральные реформы он затеял исключительно для себя. Ибо наигрался в царя, теперь можно и мнимую свободу дать.

- Это уже лирика, господин Ледников, - всё также спокойно, но жёстко ответила Галина – Мы немного отвлеклись.

- Приношу извинения.

- Не стоит. Так вот – Никита санкционировал сотрудничество наших учёных с новосибирскими коллегами. Таким образом, он хочет показать СБИ, чьих агентов с вашей помощью ещё год назад выгнали из наших корпораций взашей, свою лояльность режиму. С его подачи, Верховный Совет уже получил доступ к новейшим разработкам Орловых в области энергетического оружия.

Илларион почувствовал лёгкий холодок в животе. Это не к добру.

- В идеале, чтобы уровнять шансы, консервативный блок должен сделать тоже самое в отношении вас, господин Ледников, - произнесла Галина – Но мы не можем. Надеюсь, вы понимаете причину.

Ледников кивнул.

- Не хотите привлекать внимание Службы Безопасности.

- Верно. И всё же, есть то, чем мы можем вам помочь, чтобы уравнять шансы в противостоянии трупу на железном стуле.

Галина Орлова протянула Иллариону Ледникову маленькую флэшку. Тот взял подарок и с любопытством повертел в руках.

- Я так полагаю, что здесь не просто файлы с классической музыкой.

Женщина кивнула.

- Здесь особая вирусная программа, которая позволит взломать всё что угодно, вплоть до баз данных Новосибирска.

- Это невозможно, - не поверил Ледников – Я был приближён к Хозяину последние десятилетия и сам участвовал в укреплении цифровой защиты центральной власти. Вынужден был участвовать. К сожалению, мне не удалось оставить там брешь, для момента, когда пришлось бы сбросить маски.

- Программа на этом носителе основана на остатках цифрового кода того, кого Красный Пророк использовал для кибервойны.

Глаза Иллариона расширились. Он испытал смесь изумления и страха, какой чувствует человек держащий динамит с подожжённым фитилём.

- «Мавзолей»?! – спросил, чуть не сорвавшись на громкий возглас – Это невозможно.

- Почему невозможно?

- Программный код этого ИИ настолько сложен и запутан, что расшифровать его оказалось нереально, даже имея маленький осколок его личности, - ответил Илларион Ледников – Мой Дом тоже хранит часть «души» генерала Красного Пророка, но нам так и не удалось её обуздать. Огромные денежные вливания и десятки учёных, но кусок Мавзолея так и остался непреступен. Он не откроется ни перед кем, кроме своего создателя и повелителя.

Галина Орлова, впервые, повернулась к Ледникову лицом, на котором продемонстрировала лёгкую надменность.

- Похоже, что наши программисты и учёные оказались профессиональнее ваших, - самодовольно произнесла она, глядя собеседнику в глаза – Было тяжело, пару раз наш кусочек Мавзолея чуть не сбежал в Сеть, но Орловы, методом проб и ошибок, нашли-таки на него управу. Не бойтесь. У вас в руке – не искусственный разум, только и ждущий возможности продолжить дело Красного Пророка. Мы пропустили эту программу через цифровую мясорубку и вылепили новую. Теперь это совершенный вирус, при этом подконтрольный. В данном случае, вам.

Илларион Ледников повертел флэшку в руках и убрал в карман.

- Сами мы не можем использовать это преимущество против Хозяина, - добавила Галина – Ибо пока что, Орловы остаются лояльно-нейтральным Домом. Но, мы надеемся, что Дом Ледниковых найдёт этому оружию лучшее применение.

- Несомненно, - Илларион улыбнулся и кивнул.

Остаток спектакля прошёл без политических переговоров. Смотря с балкона на бездарную игру актёров, Илларион предался размышлениям. Никакого серьёзного противостояния между молодыми Орловыми очевидно нет. Это Ледников понял в тот момент, когда Галина заверила, что не собирается использовать компромат на своего брата-растлителя. Тут дело не в «дворянской чести», которая вещь крайне гибкая, когда нужно, а в том, что и сотрудничество с государством в области разработки энергооружия и сегодняшняя встреча – часть замысла главы Дома Орловых. Юрий умом не блещет, но и глупостью тоже. Он всё ещё контролирует дела семьи и не собирается «на пенсию». Формально поделив свои молодые умы на лоялистский и консервативный блоки, Юрий отправил их в, своего рода, разведку в два враждующих лагеря, дабы определить чью сторону лучше принять. Ледников покосился на Галину Орлову, которая была увлечена спектаклем.

«А может быть Юра себе на уме?» - раздумывал Илларион – «Желает самостоятельно половить рыбку в мутной воде? Если так, то он быстро выйдет из игры. Для собственной партии ему не хватает ума, а опираться на детей и племянников недостаточно.»

Ледников сжал карман, в котором лежала флэшка с остатками одного из генералов Красного Пророка. Что ж, пока мест, надо подыграть. Если слова Галины правдивы хоть наполовину, то Илларион сделает всё, чтобы помочь одолеть блок Никиты Орлова. Он в который раз убеждался, что у лоялистов, кроме Вячеслава и, возможно, членов Верховного Совета, нету чёткой идеологии. Кем-то движет страх попасть в застенки СБИ, но большинство лишь ведутся на обещания всевозможных послаблений в области законов и традиционной морали. Потому что Хозяину важны только лояльность и эффективность слуг. На христианские ценности и традиции ему плевать. Придёт время – он даже попытается ввести секуляризацию. Но в этом и изъян:

Хозяин, через своих приближённых, вербует людей, через их пороки и страхи. Первое – морковка для ослика, а второе – плётка, которым эту животину погоняют. Но Илларион Ледников собирает альянс, основанный на моральных принципах, прочности вертикальной иерархии, духовности и веры в Бога. Скованный возвышенной идеей, альянс станет мощной силой. Ледников почувствовал лёгкий боевой азарт. Он почти жалел, что когда наберёт полную силу, то будет сражаться с гниющим трупом, окружённым подхалимами из числа приспособленцев, извращенцев и вырожденцев. А вот война с Красным Пророком и его когортой фанатиков-революционеров, выкованной хоть и деструктивной, но всё же крепкой коллективистской, иррациональной идеологией, была бы более интересной.

Когда начался антракт, то Илларион не остался на второй акт, а покинул театр. Пока автомобиль, в сопровождении бронетехники своей гвардии, ехал домой, Ледников сидел в мягком салоне и вертел в руках полученный дар Галины Орловой. Мавзолей… каждый из восьми генералов Красного Пророка был легендой, целой историей. Окончательная победа над каждым из них стоила истинным ирийцам огромных потерь. Мавзолей был последним. Его «убили», если это можно так назвать, уже после смерти самого Лжемессии. И теперь, остатки его искусственной личности, послужат будущему Ирия.

От мыслей Иллариона отвлёк входящий вызов. Это был защищённый канал, адресат помечен, как «Ерг». Ледников нажал зелёную кнопку и приложил трубку к уху.

- Слушаю.

Из трубки донёсся угрожающее, змеиное шипение.

- Ваше Высокопревосходительство, я устал сидеть без дела. А ведь под личиной Казакова, вы запретили мне поглощать.

- Тогда обрадую: для тебя, как раз появилась работа. На сей раз, можешь от обедать.

- Я весь во внимании, Ваше Высокопревосходительство! - голос стал более возбуждённым.

Илларион почувствовал, как его прошиб озноб. Вот мерзкое создание.

- Отправляйся в Новосибирск. Твоя цель: Ирина Долгорукая. Мне нужны все её воспоминания и образец ДНК. Всё остальное – твоё.

Глава 8: Оборотень

За своей экстравагантной и порочной натурой, Ирина скрывала страх. Страх того, что её разум уступит. Последним экспериментом Валерии Долгорукой были не муки и терзания. А инъекция в плоть Ирины генетического материала главы погибшего Дома. Отсюда растёт и почти идентичная внешность троюродной племянницы и бабушки. Прямое клонирование запрещено Хозяином, за исключением Альфы. И даже Старая Знать не решалась напрямую нарушать этот запрет. Но «кровавая графиня» извернулась, начав переделывать «генокод» девушки под себя. Теперь, образец ДНК Ирины, более чем на девяносто процентов идентичен оному у мёртвой старухи. Однако, этого было мало. Валерия желала, чтобы троюродная племянница стала её точной копией не только внешне. Ирине должны были вживить в мозг особый имплантат, чтобы затем перенести туда оцифрованную личность мучительницы. Не успела. Гвардия Альфа вывела из строя лабораторную аппаратуру в последний момент. Но искалеченный разум Ирины всё равно унаследовал от «воспитательницы» маленькую толику извращённых вкусов. Которые, к счастью для самой Ирины и окружающих, не выходили за рамки дозволенного. Но порой, она чувствовала шёпот. Шёпот Долгорукой. Который напевал и накручивал девушку на жестокость и членовредительство. Разумом Ирина понимала, что это не настоящая Валерия, а лишь безумие – последствия издевательств и чудовищных экспериментов. Но всё равно боялась. Валерии Долгорукой нельзя возрождаться, даже в виде порождённой больным воображением «субличности».

- Гражданка Драгунова, - прозвучал голос из динамика и, от оклика себя фамилией мужа, по телу Ирины разлилось приятное тепло – Ваш супруг прибыл.

Ирина временно прекратила гимнастику и избавилась от спортивной одежды, а затем села перед входной дверью непристойно раздвинув ноги и стала ждать.

Дверь открылась, и муж ступил на порог. Что что-то не так, Ирина поняла по неестественному поведению Сергея. Он всегда возвращался домой уставшим и ссутулившимся, как будто нёс на плечах тяжёлую ношу. Но сейчас супруг передвигался легко, да ещё и с солдатской выправкой, что было ему несвойственно.

- Здравствуй, милая! – соблазнительно улыбнулся Сергей.

«Это не он».

Ирина рванулась к дивану и схватила лежащий на подушках пульт. Прежде чем «Сергей» успел что-то сообразить, из потолка опустилось две пулемётные турели.

Очереди изрешетили фальшивку и тот повалился на пол. А затем встал, как ни в чём не бывало. Он выглядел жутко. Через некоторые дырки в теле была видна входная дверь, а раны не кровоточили. Само же лицо лже-Сергея никак не показывало ни малейшего дискомфорта от ран. Турели снова открыли огонь, но двойник прыгнул и прилип к потолку, чтобы оказаться вне досягаемости их датчиков. Искусственный интеллект пулемётов был ограничен «нижним» радиусом действия.

Передвигаясь на четвереньках «Сергей» приблизился к одной из турелей и вывел её из строя одним ударом. По квартире разлетелись искры и ошмётки метала. Тем не менее, пока он был вынужден отвлечься на защитные системы квартиры, Ирина успела добежать до кухни и нажать секретную кнопку под раковиной, открыв потайной люк. Закрывшись в широком коробе, женщина нажала на ещё одну кнопку и почувствовала, как мини-лифт понёсся вниз.

«Проклятье! Что это за существо?!» - в страхе подумала Ирина. Но боялась она не за свою жизнь, а за жизнь своего возлюбленного. Сердце сжималось, когда она представляла, что такое существо могло сделать с её мужем.

«Нет. Серёжа умён и силён. Он не по зубам этому демону!» - убеждала себя Ирина, точнее, пыталась убедить.

Лифт остановился, и маленькая створка открылась. Ирина тут же выскочила наружу и оказалась в помещении бункерного типа. Её уже встретили двое солдат ГВС. Само собой, каждое помещение в Новосибирске оборудовано камерами наблюдения и таинственное существо в облике Сергея Драгунова, опознали, как опасность сразу, после того, как Ирина подняла тревогу.

- Гражданка Драгунова, вы в безопасности. Прошу, пройдёмте.

На Ирину накинули халат и повели через широкий коридор.

- Не беспокойтесь. Это место находится под землёй. Это существо, кем бы оно ни было, не сможет сюда пробраться.

- Я видела, как оно голыми руками уничтожило охранную турель.

- Сначала, ему придётся узнать ваше точное местоположение. А это невозможно, если только, оно не умеет смотреть сквозь материю.

Ирина посчитала, что если монстр умеет имитировать внешность людей, то и рентгеновское зрение вполне возможно. Сейчас, она могла уже поверить во всё.

Ирину привели в общую, солдатскую раздевалку. Там ей вручили комплект одежды.

- У нас не служат женщины, - виноватым голосом объяснил человек в солдатской униформе, но без снаряжения. Очевидно, он выполнял гражданские работы – Поэтому, одежда только мужская.

- Всё нормально, - ответила Ирина – Спасибо.

Она переоделась и убрала волосы в хвост. Затем, покинула раздевалку в сопровождении солдат.

Они вели её через подземный комплекс. Тут было много народу. В основном, солдаты новосибирского гарнизона, но Ирина также заметила нескольких альфариев. Обстановка была нервной: звучал сигнал тревоги, солдаты целыми колоннами бежали в сторону лифтов, ведущих на поверхность.

У входных ворот живого здания стояло военное оцепление. Солдат новосибирского гарнизона стянули к месту помеченной опасности, даже бронетехнику.

- Что бы это ни было, оно в состоянии имитировать внешность любого человека! – громко объяснял капитан – Согласно правилам о всеобщей тревоги, все граждане, проживающие в этом жилом блоке, следуя правилам, либо заперлись в квартирах, либо спустились в убежище. Поэтому, любой, кто выйдет из ворот – априори враг.

- Господин капитан, разрешите вопрос? – спросил один из рядовых.

- Разрешаю.

- Вы упомянули, что цель одна, но что если на выходе окажутся несколько человек?

- Стрелять на поражение! – без тени сомнения приказал капитан – Опасность серьёзна, и мы не можем позволить цели уйти, смешавшись с толпой.

Внезапно, ворота заскрипели и разъехались. Наружу вышла маленькая девочка в детской пижаме.

- Что такое? – вопрошала она напуганным голоском, хлопая большими глазами – Где мама?

- Стреляйте! – отдал приказ капитан, но солдаты были обескуражены.

- Капитан, но тут ребёнок…

- Выполнять приказ!

Солдаты прицелились в маленькую девочку из автоматов и станковых орудий, но стрелять не решались. Девочка ещё сильнее расплакалась. Тогда, вместо них, на курок нажал сам капитан. Вскинув свою «Аши-200», он произвёл очередь. Пули разворотили грудь девочки, пройдя навылет.

- Я выполнял свой долг, - успокаивая сам себя, произнёс капитан – Ты! Проверь тело!

Выбранный солдат, неуверенно приблизился к трупу и опустился на корточки.

- Ну, она… это… мертва. Господи прости. – сказал он и перекрестился.

Рука девочки дёрнулась в сторону головы сидящего возле неё солдата, и резко удлинилась. Преобразившись в прочный кол, она пронзила шею солдата.

- Это существо – не девочка! – завопил капитан – Стреляйте в…

«Нечто» бросило тело убитого, подобно снаряду, прямо в капитана и сбило его с ног. Кинетическая сила удара была настолько большая, что командира выбило с трассы и он полетел вниз, с огромной высоты, разразившись предсмертным воплем. Солдаты новосибирского гарнизона ГВС были обескуражены всего лишь на пару мгновений, но этого хватило, чтобы оборотень сократил дистанцию и учинил бойню. К этому моменту, оно уже не было копией человека. Высокое, тощее, звероподобное нечто, с гладкой, лоснящейся кожей, разило солдат острыми, как бритва, когтями в участки тела, не защищённые бронёй. Выжившие, осознавая, что в ближнем бою монстра не одолеть, разбегались, разрывая дистанцию и прятались за броневиками. БМП ответили залпами из крупнокалиберных пулемётов, пока несколько солдат сознательно и обречённо старались удержать в одной точке монстра, чтобы дать возможность огневым башням навестись. Но когда, огонь прекратился, то по асфальту были лишь разбросаны трупы и ошмётки тел погибших солдат. Тела существа нигде не было видно. Да и как его можно опознать, если оно способно принять вид чего угодно и кого угодно?

- Артём, надо поговорить.

Леонид Савельев бесцеремонно зашёл в комнату сына, застав того за сексуальными утехами с Машей в позе «колыбели». Служанка, увидев отца своего господина, на секунду застыла, но Артём, обхватив её за талию потянул вниз, и она, поняв приказ, продолжила двигаться.

- Артём…

- Я слушаю. У меня занят член, а не уши! - огрызнулся сын.

Леонид вздохнул и, подвинув к себе тростью табурет, сел на него.

- Я по поводу твоей выходки с главой Дома Голицыных. А точнее, его детской попытке унизить тебя. Он принёс извинения.

- Пусть засунет себе эти извинения в жопу! – снова огрызнулся Артём и сменил позу. Он бросил Машу на спину, закинул её ноги себе на плечи и стал совершать резкие толчки. Артём вёл себя максимально грубо и властно, но его служанку, судя по всему, всё устраивало.

- Я примерно тоже самое сказал Арсению на суде. Разумеется, в более деликатной форме. В общем, он завтра он прибудет в Байкальск, сюда. Что бы принести тебе личные извинения.

- Мне не нужны…

- Нужны, - уверенно сказал Леонид – Арсений унизил тебя при всех, а значит при всех и должен извинится. Ты обязан поучаствовать в этом фарсе. Будут камеры, официальные репортажи и прочий бред, но ты уж выдержи. Этикет надо соблюдать.

Артём сделал решающий толчок и на несколько мгновений застыл, со всей силой, прижимаясь тазом к промежности Маши. Затем, Савельев-младший, вспотевший и вымотавшийся, улёгся на подушки, а его личная служанка покорно подползла и утонула в объятиях юного господина.

- Это всё?

- Нет, - сказал Леонид и поднялся – Как закончишь нежится, приходи ко мне в кабинет. Нужно ещё кое-что уточнить по поводу вот этой твоей предстоящей встречи с Голицыным. Не для чужих ушей.

Он покинул комнату сына. Пронесло. Артём был слишком поглощён своей игрушкой и не стал задавать вопросы по поводу той жертвы, которую принёс его отец. Оборотная сторона чрезмерной эмпатии – не слишком сильная воля и склонность к бесполезной рефлексии вместо реального действия. Ну и, не последнюю роль сыграли те препараты, содержавшие афродизиак, которые повара добавляют в пищу Артёма, по приказу Леонида Савельева. Поэтому все вредные мысли, подавляются очередным всплеском половых гормонов.

Но отчего то у Леонида складывалось впечатление, что приём делегации Арсения Голицына пойдёт не так, как планировалось. Николай Кайдановский хочет устранить молодого главу Рода. Если всё пройдёт гладко, то Ледников лишится ценного союзника, но не будет иметь повода обвинить в этом Хозяина или лояльные ему силы, а Дом Голицыных будет обезглавлен. То есть, технически, вероятнее всего, Илларион воспользуется ситуацией и полностью поглотит клан своих сторонников. В краткосрочной перспективе, это может показаться глупым ходом, ибо Дом Ледниковых, и без того самый могущественный в Старой Знати, расширится. Однако, Илларион Ледников, каким бы умным, опытным и, что самое главное, опасным противником ни был – уже очень стар. В своих планах, старик уделяет немало роли молодому зятю. Арсений, хоть ещё недостаточно опытен, но очень талантлив и быстро учится. Тесть может на него положиться. Но без Арсения, Иллариону придётся управлять делами сразу двух Домов в одиночку. А в таком возрасте трудно «разрываться» на два фронта. Разумеется, наивно надеяться, что в один удачный момент Ледников наработает себе инфаркт или инсульт, учитывая современную медицину (хотя, чем чёрт не шутит). Но будет чаще уставать и больше огрехов пропускать между пальцев. Поэтому, Леонида больше беспокоил не Ледников и не его поредевшая когорта фанатиков-консерваторов, а то, что будет после. А после, будет делёж Ирия между Кайдановским и Волковым.

Леонид сильно жалел, что не использовал возможность сбежать в Европейскую империю, когда она была. Сейчас уже поздно, Судья ясно намекнул, что не позволит лже-Савельеву дать заднюю.

- Эм, господин майор.

Юрий – командир группы личной охраны Сергея, выжидающе смотрел на него, нервно вертя свой шлем в руках.

- Моя жена…

- С ней всё в порядке, - попытался успокоить его Юрий.

- Мою жену чуть не убили.

- Не сочтите за оправдание, но ведь госпожа Ирина сама приказала нам всем защищать только вас. Да и как мы могли днём и ночью караулить вашу квартиру, вход в которую, согласно распорядкам СБИ нам заказан?

Сергей сурово посмотрел на командира «Кулака Драгунова». Юрий ощутил лёгкий испуг. Он был в два раза старше Сергея. Служил ещё в войсках Валерии Долгорукой и, согласно стандартам гвардейца Старой Знати, прошёл через генетические улучшения и аугментации. Но взгляд в глаза человеку, который в свои двадцать семь прошёл ужасы, которые ему и не снились, вынуждал душу Юрия сжаться.

- Мою жену чуть не убили, - снова прошипел Сергей, как заговорённый. Стреколёт, меж тем летел обратно в Новосибирск.

Ирина встретила мужа, бросившись ему на шею. И Сергей, прижав её к себе, впервые за почти год брака ощутил её настоящий страх и настоящее желание защиты.

- Я так испугалась, когда этот демон пришёл. Я боялась, что он тебя… - Ирина захлебнулась тихими рыданиями. Настоящими рыданиями. Она не претворялась, чтобы выпросить ласки. А вот Сергей был немного сбит с толку.

- Ты о чём? – спросил он – Какой демон? Как его вообще пропустили?

Последний вопрос был адресован не Ирине, а персоналу бункера.

- Мы сами ещё всего не знаем, гражданин майор, - ответил сотрудник СБИ в чёрной форме, выделявшейся на фоне зелёно-серого, милитаристического стиля ГВС – Пока могу только сказать, что некий неопознанный враг, попытался выдать себя за вас, приняв ваш облик. Мы сами, мягко говоря, удивлены таким навыком.

- Вы? Удивлены? – фыркнула Ирина – Учитывая современные технологии…

- И тем не менее, способности, которые демонстрировал ваш двойник – уникальны, - ответил службист – Мы могли бы принять двойника за клона, если бы он потом не стал демонстрировать способность смены облика под ситуацию. Но нас сейчас больше беспокоит причина, по которой оборотень заинтересован именно в вашей жене.

- Меня тоже, - сказал Сергей.

- Сейчас идёт допрос всех, кто взаимодействовал с вашим двойником до того, как он выдал себя. В первую очередь, водителя автомобиля на которой его привезли. Уверяю вас, что мы докопаемся до правды.

Сергей кивнул, понимая, что сейчас ничего больше узнать не сможет. Службист, вопреки свойственному своим коллегам холодно-сосредоточенным выражениям лиц, сейчас казался действительно, как минимум поражённым.

- На данный момент, вашу квартиру обследует группа дезинфекции, на предмет оставления оборотнем следов биологического материала. Повреждённые турели позже отремонтируют. Пока что вы побудете в убежище.

- Ты в порядке? – спросил Сергей, когда они с женой остались вдвоём.

Ирина кивнула.

- Я вовремя опознала это существо. Оно выглядело, как ты, его голос был, как у тебя, вот только вело оно себя не как ты. Поэтому, я и среагировала.

- Ты опознала оборотня, а охрана здания нет? Странно. Либо предатели, либо некомпетентные идиоты.

- Не будь категоричен, милый, - успокаивала мужа Ирина – Просто для них это в новинку. Они в принципе, даже представить не могли, что некто другой может вот так вот, копировать человека. Если и заметили странное поведение, то могли списать на иное настроение. В конце концов, человек – не робот.

- Твоя правда. Но ты же раскусила фальшивку.

Ирина лукаво улыбнулась и прошептала ему на ухо:

- Ну как я могла перепутать фальшивку с своим любимым мужем, который меня насаживает на "вертел" почти каждый день?

Сергей вдруг понял, что теперь, ещё какое-то время, будет невольно в каждом встречном видеть двойника-оборотня. И понимал, что не он один.

Воздушный конвой из двадцати стреколётов приближался к воздушному пространству Байкальска.

- Ваше Превосходительство. До пункта назначения осталось десять минут полёта, - отрапортовал гвардеец-адъютант.

Арсений смотрел в золотые щитки гермошлемов своих солдат и ловил себя на мысли, насколько сильно он ненавидел эту стандартизированную форму. А особенно шлемы с затемнёнными щитками, разных расцветок. Безликие «лица», за которыми не видно эмоций и души. Дюжина гвардейцев смотрели на своего господина, сам Голицын не видел глаз своих же поданных. Отчего, даже среди самых лучших и преданных своих солдат, чувствовал себя неуютно. Конечно, поделать с этим ничего было нельзя. Ибо модель «У-5» была самой лучшей и надёжной среди образцов солдатского снаряжения в Ирие, не считая, конечно, брони Альфы. Превосходная система циркуляции воздуха, регулировка температуры и защита от всевозможной заразы.

«Но проклятье, как же стрёмно!» - выругался про себя Арсений словом, который в слух, не позволил бы ему сказать этикет.

Неожиданно, с Арсением связался пилот:

- Ваше Превосходительство, у нас проблема. Диспетчерская Савельевых не отвечает.

- Проверь ещё раз, возможно проблемы со связью! – приказал Арсений, а про себя подумал – «Трусливые идиоты. Малейшая проблема и они уже теряются.»

Через минуту, пилот снова вышел на связь:

- Снова не отвечают, Ваше Превосходительство.

Теперь Арсений чувствовал себя неуютно по иной причине.

- Ваше Превосходительство! – воскликнул гвардеец, что-то увидев в одном из окон иллюминатора, с левой стороны – Там взрыв!

Арсений посмотрел в другое, соседнее окно и увидел уже не сам взрыв, а его последствия: некоторые башни Внешних Стен Байкальска были объяты пламенем.

- Похоже, что это диспетчерская, - сказал адъютант – Теперь понятно, почему они не ответили. Что будем делать, Ваше Превосходительство?

И снова дюжина солдат личной охраны смотрели на господина «безликим» взором из-под золотых щитков гермошлемов.

Арсений думал недолго. Он согласился посетить центр логова этого хитрого паука - Савельева и демонстративно принести извинения его детёнышу, только для того, чтобы поскорее покончить с этим идиотизмом. К которому, к собственному сожалению, сам приложил руку во время дуэли. Но если в этом самом центре логова случился теракт, то Арсений Голицын не обязан рисковать.

- Возвращаемся. – сухо отдал приказ Арсений.

Взрыв диспетчерской был лишь краем огненной бури, надвигавшейся на столицу Дома Савельевых. Тот, кто устроил теракт спокойно стоял на крыше одной из башен Стены. Наблюдая за тем, как воздушная процессия поворачивает назад, Ситри набрал номер на своём потрёпанном мобильнике. После череды гудков, услышав отклик на другом конце связи, он воскликнул:

- Слышь, Комиссар. Дело сделано, я отпугнул Голицына. Можем начинать.

Спустя четверть часа, большая часть Байкальска: от глубинных тоннелей трущоб, до спаянных гроздями кварталов, многоэтажек улья – всё было охвачено народным восстанием. Одним из самых масштабных на все полвека после окончания Гражданской войны.

Глава 9: Ярость толпы

Инфраструктура Байкальска была возведена, с учётом минимизации риска массовых народных выступлений. Крайне малое количество широких дорожных трасс, где могло бы собраться много людей. Большинство автомобильных дорог имеет ширину ровно такую, которая позволяет перемещаться лёгкой бронетехнике. Небоскрёбы улья, порой располагались почти вплотную друг к другу. А некоторые и вовсе были спаяны бетонными мостовыми переходами. Подобная плотная застройка, могла бы осложнить связь между разными частями города, но транспортная сеть Байкальска была уникальной даже по меркам других больших городов. Высокотехнологичная и разветвлённая система быстрых, как ветер поездов, охватывала подземные комплексы метро, наземные вокзалы и даже надземные мосты. А для наиболее обеспеченных горожан существовали даже кампании предоставляющие услуги «такси» на гражданских моделях стреколётов.

Во всём Байкальске существовало только одно место способное вместить широкие массы людей – центральная аллея. Леонид Савельев хотел застроить и её, но это было запрещено согласно поправке, внесённой Илларионом Ледниковым и утверждённой Хозяином сорок лет назад. Столица каждого Дома Старой Знати обязана иметь место для военных парадов, призванных быть демонстрацией мощи сильнейших из Элит.

Поэтому, на центральные аллеи был запрещён доступ гражданским, независимо от ранга. Любые народные процессии не допускались ближе чем на сотню метров от начала перекрёстка трёх узких дорог, срастающихся к центру. Гвардейцы Савельева имели чёткие директивы относительно нарушителей. Но бунт начался не здесь.

Первым делом, взлетели на воздух склады с продовольствием, которые компании вассалов Савельева должны были доставить в пункты назначения. И туда почти сразу стянулись огромные силы гвардейцев и спасателей.

Затем, нескольких преподавателей из местного филологического института, было арестовано Службой Безопасности за «критику концепции этатизма, как необходимости для процветания государства». Да – не только чернь могла стать жертвой репрессий. Реакция студентов оказалась неожиданной. Юноши и девушки из интеллигентных семей, ранее трепетавшие перед самим упоминанием аббревиатуры тайной полиции, не позволили забрать своих учителей. Молодые студенты с боем освободили профессоров и жестоко избили сотрудников госбезопасности. Будучи опытными оперативниками, обученные боевым навыкам и оснащённые усиливающими тело аугментациями, они ничего не могли противопоставить количеству толпы.

Такого неповиновения, СБИ не прощает. И студенты знали это. Они забаррикадировались в здании института, отказываясь сдаваться или выдавать своих учителей. Запертые, они выложили обращение в Сеть, с призывом народу перестать терпеть унижения властей из-за страха. Это была речь обречённых, которые понимали, что толку не будет. Гвардия рано или поздно возьмёт институт штурмом. Выживших арестуют и передадут СБИ. Но призыв был услышан.

Рабочие транспорта бойкотировали метро и вокзалы. Горожане стали нападать на патрули гвардии. Прикормленные Савельевым левые банды, которым он доверил выполнение функций катализатора народных возмущений, оказались перед выбором: встать в авангарде восстания или прослыть «оппортунистами», «предателями рабочего класса». Почти все выбрали первое. Они примкнули к своему народу, предав нанимателя, забрав с собой всё оружие и снаряжение, которым снабжал социалистов Леонид Савельев.

Вскоре, Байкальск превратился в зону боевых действий. Многие из стандартных шаблонных методов противодействия красному экстремизму, оказались бесполезны. Вместо крупных скоплений толпы, бунтовщики использовали сложную и плотную инфраструктуру города. Они устраивали засады на гвардию в узких кварталах и превращали высотные здания в укреплённые огневые точки. И это не считая того, что значительная часть гвардии Савельева была блокирована у места взрыва продовольственного склада. Теракт был лишь отвлечением внимания, ловушкой.

- «Кабан», это «Червь», приём! – пытался связаться с командованием, капитан гвардейского отряда, взятый в осаду в юго-западной части улья – Мы подверглись нападению, нам нужна…

Договорить он не успел, так как с соседнего моста, откуда по ним вели огонь, некто выстрелил из гранатомёта. Реактивный снаряд ударил в башню БТР. Машина выдержала, но укрывшихся за ней гвардейцев отбросило в разные стороны. Даже капитан был вынужден припасть к земле.

- «Червь», как слышно? – прозвучал голос в динамике – «Кабан» мёртв. С вами на связи «Кобольд». Теперь вы подчиняетесь мне.

- Так точно, - ответил капитан – Каковы указания?

- Прорывайтесь к центру, - последовал приказ – В ближайший к вам элитный квартал. Ульи пока не удержать.

- Слушаюсь!

- Будьте осторожны, «Червь». Ваша дорога пролегает через Носовский район. Там большая концентрация противника, конец связи.

Колонна бронетехники и пехоты двинулась вдоль проезжей части под мост. Сверху продолжался интенсивный обстрел. Пушки и плазменные излучатели бронетранспортёров совершали ответные очереди и залпы. Множество смутьян погибло, но интенсивности огня это не убавило.

- Они что, на деревьях растут? – выругался капитан. И тут у него появился план. Он понял, что самое большое скопление бунтовщиков находится не прямо над ними, а с левой части моста. И отдал приказ. Огонь из всех доступных орудий разрушил подпорки и столбы. Капитан не без облегчения наблюдал, как часть моста провалилась, подобно карточному домику. Поражённые такой эффективной контратакой, уцелевшие террористы, отстреливаясь, временно отступили.

- Вперёд!

Колонна снова двинулась. Но почти у самого Носовского района, солдаты услышали знакомый стрёкот лопастей за спинами.

- Господин капитан! – вскричал гвардеец рядовой рядом с ним – Посмотрите.

Два стреколёта летели в их сторону. Капитан настроился на их сигнальную волну с помощью лицевого дисплея шлема и обратился за помощью. Они не отвечали, но упорно летели, медленно пикируя в их сторону. Капитан почувствовал, как его сердце замерло от страшной догадки.

- Все в укрытие! – орал он, рефлекторно бросаясь в арку парковки жилого комплекса – Это не свои!

Стреколёты произвели ракетные залпы. Капитан припал к земле. За спиной гремели взрывы. Когда всё стихло, то капитан поднялся и осмотрелся. Вместо военной техники на дороге осталась колонна горящего металлолома, а также останки солдат, что не успели в укрытие.

- Капитан! – подбежал к нему сержант – Какого чёрта тут творится? Как террористы смогли захватить стрекоз?

Капитан внимательно осмотрел тех, кто остался. Около тридцати гвардейцев. Приличное количество, это не так удручает.

- Стреколёты никто не захватывал, - ответил капитан – Это невозможно. Управление военной техникой Знати зашифровано под каждого конкретного водителя или пилота. Да что там…

Капитан помахал перед сержантом своей штурмовой винтовкой.

- Даже индивидуальное оружие стрелка кодируется на генетический материал своего единственного хозяина.

Гвардейцы переглянулись. Их лиц не было видно из-за щитков гермошлемов, но капитан всё равно видел испуг. И горечь.

- Нас предали, - сказал он, озвучивая всеобщее осознание правды – Какая-то часть наших бывших братьев по оружию перешла на сторону восставших.

По рядам гвардейцев прошёл шорох неуверенности, и капитан их понимал. Теперь он даже не был уверен, что связавшийся с ним «Кобольд», до сих пор оставался верен присяге, а не звал в ловушку. Но выбора не была.

- Наш пункт назначения остался неизменным, - приказал капитан – Будьте бдительны. Сейчас, любой встретившийся нам солдат в гвардейской форме, вовсе необязательно окажется союзником. О гражданских и думать нечего. Вы знаете директивы: во время массовых бунтов, «мирных жителей» не существует.

Хоть подобное восстание и было внезапным и кровавым, но Леонид Савельев не чувствовал, что его застали врасплох. Он, учась на жизненном опыте и судьбе тех, кто повернулся к нему спиной, всегда готовился к любой ситуации и любому исходу. Когда пришли первые донесения о боевых столкновениях и потерях, Савельев отправил Артёма и его игрушку вниз, в укреплённый бункер. Со всеми удобствами и запасами провизии на крайний случай.

- Крайний случай…

Это слово вертелось в разуме Леонида, как заезженная пластинка тех антикварных граммофонов, которые аристократы хранят, как декор Старой Эпохи. «Крайний случай» был красной кнопкой, спрятанной под золотой рукоятью трости, которой Леонид нервно стучал по полу. Стоит нажать и вся пищевая продукция, что ждёт отправки или ещё готовится на технофермах, будет уничтожена. Леонид унесёт с собой в ад больше половины Ирия. Но пока рана использовать пояс смертника.

Он сидел на ступеньках центральной лестницы холла, как обычный невежда. Себя окружил несколькими верными телохранителями из личной гвардии, а вокруг напротив собрал всех слуг особняка. Те стояли и смотрели на господина такими взглядами, словно он их привёл на эшафот. А ведь среди них тоже могли бы быть бунтовщики. Хотя нет. У каждого, в таком случае, была масса возможностей нанести вред его маленькому Дому. Отравить Артёма или задушить Леонида подушкой ночью. Но отпускать их из виду, и уж тем более из укреплённой крепости, не будет. Для их же блага. Попадутся бунтовщикам – и те убьют несчастных, как «продавшихся эскплуататору», а попробуют переметнуться – получат очередь в спину от гвардейцев.

За стенами крепости, что-то взорвалось. Помещение немного встряхнуло и с потолка осыпалась штукатурка. Слуги перепугались, а охранники стояли неподвижно.

- Сомов! – Леонид вызвал по связи главнокомандующего всей своей гвардии – Что это только что было?

- Ракетный обстрел, господин Савельев! – отрапортовал по сеансу связи, старший офицер – Стреколёты противника обстреляли наши позиции. Противоракетные системы блокировали большую часть, но один вражеский снаряд смог миновать их и попал в корпус одной из башен замка. Но энергетические щиты цитадели выдержали. Видимых повреждений нет.

- Ты говорил про стреколёты, - заинтересовался Леонид – Как бунтовщики захватили гвардейское вооружение?

- Они не захватывали, господин. Эскадрильи «Стрижей» в полном составе переметнулись на сторону террористов.

Андроид Савельева лежал на ступеньке рядом, и Леонид разговаривал по громкой связи, демонстративно и пренебрежительно. Слова главнокомандующего Сомова все услышали и, мягко говоря, шокировали всех. Прислуга громкими вздохами восклицала и жалась друг к другу и даже телохранители-гвардейцы переглянулись между собой.

- Какова обстановка, на фронте? – спросил Леонид. Да уж - речь ужа пошла о фронтах – Можешь говорить правду.

- Удручающая, - честно признал Сомов – Несколько отрядов блокированы в разных частях города. Я отдал приказ всем боеспособным частям стягиваться к цитадели. Но учитывая прецедент со «Стрижами», то ещё неизвестно сколько среди них окажется предателей.

- Перспектива? – коротко потребовал ответа Савельев.

- Патовая. У гвардии превосходство в вооружении, подготовке и тактике. Это не позволит террористам взять центр ни при каких обстоятельствах. Но контратаковать мы также не можем. Так как для зачистки города требуется огромное количество техники и живой силы. Предлагаю запросить подкрепления с баз гвардии за Внешними Стенами.

- Отставить! – отказал Леонид – Ввод в Байкальск резервов приведёт лишь к тому, что в улье увязнет ещё большее количество солдат. А также может пополнить резервы противника, учитывая, что теперь даже гвардия не застрахована от идеологического разложения.

- Тогда какие указания?

- Сколько вы можете продержать оборону?

- Только оборону? У цитадели? – Сомов демонстративно присвистнул – Да хоть неделями, только я не думаю, что…

- Замечательно. Потерпите пять минут, мне надо подумать. - сказал Леонид и отключился.

Из запрошенного временного аванса, Леонид потратил минуту на постукивание тростью ритма детской колыбельной, которую ему шептала мама в детстве. В те недолгие моменты, когда не находилась в трансе от наркотического опьянения. И снова вспомнил про кнопку под рукоятью.

- Наталья, как ваша дочь? – вдруг обратился Леонид к полненькой и тёмненькой служанке, стоявшей к нему ближе всех – Слышал, что она сдала все экзамены в колледж?

- Да, Ваше Превосходительство. Всё благодаря вам. Вы очень благодетельный повелитель.

- Благодетельный? Нет. Я жестокий, циничный и вероломный ублюдок. И единственная причина по которой я настолько мягок с вами, низкоранговыми – это рациональный прагматизм. Да, я прагматик до мозга костей. Формально – я аристократ, а мой Дом – дворянский род. Но на деле, моя парадигма, как у обычного капиталиста. А мои владения иерархически более других Домов копируют корпоративную, а не феодальную структуру.

- Ваше Превосходительство, разрешите обратится? – подал голос другой слуга, подняв руку, как ученик на уроке в школе.

- Конечно, Олег.

- Моего племянника недавно повысили.

- Ты про Романа? Да. У парня мозги, как счетоводная машинка. Он повысил поставки в разы.

- Но Ваше Превосходительство, он ведь писал в Сети…

- Что я преступник, уморивший голодом сотни тысяч людей? – усмехнувшись спросил Леонид – Не хорошо плести интриги против собственного племянника. Ай-яй.

Леонид шутливо погрозил пальцем. Забавно было видеть, как Олег бледнеет.

- Давайте будем честны: сколько из вас, в душе, не согласно с ним?

Савельев изучал взглядом прислугу.

- Не бойтесь. Говорите правду. Если бы я приказал отстреливать всех, кто рычит и скалится на меня, то на предприятиях работали бы исключительно «КиХо».

Слуги молчали, не решаясь говорить.

- Ну и ладно, - хмыкнул Леонид – Я всё и так знаю. Более того, все сайты, форумы и прочие интернет-сообщества, где разоблачаются персонально мои «преступления против человечности», созданы моими «троллями».

Прислуга испуганно переглянулась. Но Леониду и этого было мало. Он ткнул тростью в спину одного из телохранителей.

- Конкретно ты, Анатолий, выложил в сообществе «Страдальная Русь» картинку-демотиватор, где на фоне фотографий истощённых от недоедания детей, нарисован я и Иосиф Сталин. Вернее, его сиамским близнецом. Креативненько, я оценил.

Гвардеец на мгновение вздрогнул и стал медленно поворачивать голову, но Леонид легонько стукнул его тростью по затылку, кинув «не отвлекайся!» и снова сосредоточился.

- Да не беспокойтесь вы. Я вас не трону, не уволю и даже выговор не сделаю. Пар нужно куда-то спускать, так пусть лучше это будет Сеть. – успокоил слуг Леонид – А знаете, это ведь очень занятно: наблюдать за тем, как матери погибших от голода детей выстраиваются в очереди на мои биржи труда, потому что только в моих землях гарантированный соцпакет и оплата труда. А отпрыски отравившихся родителей рвут жилы за оценки, чтобы получить от меня гранты на высшее образование.

Леонид подметил, как испуги на лицах прислуги сменились стыдом.

- Интересно получается: никто в послевоенном Ирие не причинил столько вреда русскому народу, сколько я. Даже на руках Долгорукой нет столько крови, сколько на моих. Но вы мне всё простили. Потому что я более прогрессивный и благодетельный повелитель чем тот же фанатик Ледников.

Недолгая тишина, после которой Леонид Савельев озвучил приговор:

- Что ж, проверим насколько ещё хватит вашего всепрощения и терпения, - Леонид вызвал командующего Сомова – Генерал-лейтенант! Вызывайте артиллерийскую поддержку! Пусть сравняют с землёй те части города, где высокая концентрация мятежников!

Танки, артиллерийские самоходные установки и прочая тяжёлая техника чаще всего располагалась вне городов. В Мёртвых и Диких Землях. Ибо держать эти машины внутри было стратегически неправильно. Исполинские механические монстры с толстой броней и убойным оружием, оказывались малоэффективны в узких улицах городов, таких как Байкальск.

«Самоходный Генератор Плазмы» - СГП «Вулкан», был серией самоходной артиллерии гвардии Старой Знати, которая зарекомендовала себя во время Гражданской войны. Единственное орудие, разработанное ещё до восстания Красного Пророка, которое так и не было снято с вооружения и дошло до сего дня, с минимальными модификациями.

По размерам, включая пушку, почти в высоту Стен городов. Корпус из инопланетного, бронированного сплава, внутри которого поместится казарма из десяти человек. Но предназначен для управления персоналом из пяти гвардейцев.

- Осталось ещё пять минут, прежде чем «Вулкан» достигнет необходимой точки для развёртывания. – отчитался канонир лейтенанту.

- Хорошо, - кивнул младший унтер-офицер.

- Господин лейтенант, разрешите вопрос? – спросил солдат, сидящий за пультом управления.

- Разрешаю.

- Почему, для проведения артиллерийского подавления для принуждения к порядку, выбрали именно нашу батарею? Если я правильно помню, то рядом с Байкальском есть свои артиллерийские дивизии.

- А ты сам как думаешь, гвардеец? У многих солдат из столичных частей остались родственники и друзья в городе, - ответил лейтенант – Главнокомандующий личной гвардией Его Превосходительства, не желает принуждать байкальских стрелять по своим.

Солдат ничего не сказал, но кивнул, удовлетворившись ответом. Чуть позже, по внутренней связи, с лейтенантом связался капитан батареи. Он заверил, что всего в точку развертывания, три СГП, включая ту, которой командовал лейтенант.

Достигнув точки назначения, «Вулканы» остановились в ряд, параллельно друг к другу.

- Начать развёртывание! – приказал лейтенант.

- Есть, «начать развёртывание»! – хором ответили трое канониров, сидя за системой управления полукольцом. Четвёртый сидел в другом конце салона орудия и был рулевым.

Гвардеец, который ранее задал вопрос, после набора очередной комбинации на клавиатуре, перевернул рычаг справа, рукоятью вверх.

- Компоненты отправлены в «печь»! – отрапортовал он.

«Печью», артиллеристы называли сферообразную башню самоходки, соединённая с пушкой. Собственно, сфера и была чем-то вроде печи – сложным механизмом, в котором происходили запрограммированные химические процессы. «Вулкан» стрелял не снарядами, а кое-чем, гораздо более разрушительным.

- Запуск синтеза! – воскликнул другой канонир, сидящий с левого краю. В отличии от своего товарища, у него не было клавиатуры, как у обычных компьютеров. Это был сенсорный экран, по которому канонир водил пальцами, грамотно распределяя и направляя процесс происходящего в «Печи» синтеза.

- До готовности первого синтетического плазмоида – минута! – отрапортовал канонир, что сидел справа и следил за шкалой загрузки.

Лейтенант кивнул и обернулся к рулевому.

- Наводчик! Передаю координаты цели! – сказал он – Согласно приказу Его Превосходительства, мы должны нанести удар по тем участкам Байкальска, которые более всего охвачены восстанием. Каждая из трёх СГП возьмёт на себя один, конкретный участок. Конкретно наша цель: юго-западный сектор. Подробную информацию передаю на дисплей твоего шлема.

Рулевой отсалютовал и стал совершать наводку.

С лейтенантом снова связался капитан батареи и приказал стрелять, как только закончиться подготовка.

- Синтез завершён! – отрапортовал канонир, как только шкала полностью заполнилась.

- Огонь!

Отряд «Червя» продвигался с боем через коридоры, лестницы и этажи жилого комплекса. Встреченные жители, даже не пытались сойти за мирных жителей, а сразу атаковали. При чём, не у всех было огнестрельное оружие. Кто-то пытался бросится в рукопашную, будучи вооружённым ножом, камнем или арматурой. Что бы сэкономить боеприпасы, капитан приказал тех, кто пытается атаковать в ближнем бою, встречать также в рукопашную. Проблем с этим не было. Каждый гвардеец, помимо навыков и снаряжения, имел ещё усиливающие физические свойства аугментации.

- Привал три минуты, - скомандовал капитан после очередной недолгой перестрелки – Проверьте боезапасы и перевяжите раненых. Сержант! Отчёт по потерям!

- Трое, господин капитан! – отрапортовал он – Рядовому Савченко пуля попала в глаз и вошла в мозг. Лицевая часть гермошлема защищена хуже всего. Ефрейтор Урбан нарвался на самодельную мину, когда сменял укрытие. А рядового Денисова убило арбалетным болтом.

- Арбалетным?! – капитан даже не стал скрывать удивления.

- Так точно. Болт попал в горло, в незащищённую точку, причём изначально рана не вызвала мгновенной летальности. Но он захлебнулся кровью, так как, в тот момент, некому было снять его шлем и оказать первую помощь.

- Ясно, - кивнул капитан – Собери с трупов наших бойцов боеприпасы, гранаты и прочие расходники. Затем, заминируй их, чтобы любая падаль, которая захочет обобрать наших братьев, подорвалась.

Лейтенант отсалютовал и удалился. Капитан осел на пол, прижавшись спиной к серой стене и облегчённо протянул ноги. Физической усталости он не испытывал. Любой гвардеец, благодаря тренировкам и улучшениям, может сражаться и участвовать в маршах, почти двое суток, без перерыва. Но разуму требовалось отдохнуть и собраться с мыслями. Всё как-то быстро произошло. Байкальск, до сего дня, казался городом с почти нулевым социальным напряжением. И вот рвануло.

Капитан посмотрел на тело бунтовщика рядом с собой. Обычный парень, совсем юный, причём в брендовой одежде, которую в других феодах носят только граждане категории «Б». Распустил господин Савельев народ, нечего и думать. Легализовал профсоюзы, вкладывался в благотворительность, даже не штрафовал за малейшую оплошность. И на тебе. Не помогли даже договоры Савельева с несколькими умеренными левыми партиями, которые должны были отваживать симпатии народа от более экстремистских группировок. В этот день, они сами либо стали радикальными, либо другие радикалы пустили их на ленточки за «оппортунизм». В конце концов, политика Савельева в адрес населения провалилась с треском.

Ещё раз осмотрев трупы убитых бунтовщиков, капитан стал обращать внимание валяющиеся рядом с ними орудия убийства. Большинство, было вооружено дослёзными «калашами» или помповыми ружьями, но среди древнего хлама попадались и относительно новые образцы. В частности, тот юноша, которого капитан подметил ранее, даже после смерти крепко сжимал в руке рукоять «Аши-00». Это уже посерьёзнее, но ещё не так страшно. Пули из оружий Старой Эпохи почти не страшны гвардейцу. Модуляторы щита на поясе легко отражают любой выстрел из АК, СВД и прочих достижений военной науки до второй половины XXI века. Включая лицевой щиток с «плас-стекла». А чтобы попасть в незащищённые участки тела, нужно постараться. «Аши» нулевой серии также неуязвимы для брони жилета. Поглощающая сила силового щита вберёт в себя всю кинетическую энергию выстрела, а остальное примет лекариевый панцирь, на котором останутся лишь мелкие вмятины. Гвардеец почти ничего не почувствует. А вот стрельба в голову – уже проблема.

- Господин капитан! – окликнул его сержант – Взгляните.

Сержант подошёл к командиру. Он держал в руке винтовку.

- Похоже на «Свист», - сказал капитан, упомянув снайперскую винтовку, которую до сих пор используют войска государственной армии – Только укороченная и без оптики.

- Так и есть, - ответил сержант – Грубая модификация для городских боёв на средней дистанции. Я проверил – её похоже заклинило при попытке выстрела.

- И это замечательно. Мы сэкономили одного живого солдата.

- И тем не менее, даже для такой кустарной работы нужны не слабые навыки и «производственные»…

- Нам сейчас не об этом надо думать, гвардеец! – осадил сержанта капитан – Привал окончен!

- Так точно!

Сержант побежал поднимать отряд, но не успел отряд продолжить путь, как потолок взорвался. Гвардейцы машинально бросились в стороны и припали на земь. Кого-то придавило кусками бетонных плит, других пригвоздило к полу стальными обломками, остальные успели спастись. На время…

Капитан пришёл в себя и шатаясь, помог выбраться из-под завалов выжившим. Всего погибло ещё шесть человек. В их число вошёл и сержант.

- Капитан! – окликнул старшего офицера один из рядовых и указал пальцем вверх – Смотрите.

В потолке зияла дыра, площадью с БМП, но не она привлекла внимание солдат и капитана. По краям от огромной раны на крыше, вниз, во внутреннюю часть жилого комплекса, стекала жидкая и вязкая масса. Внешне и по текстуре она был идентично лаве или расплавленному металлу. Да и жар был точно таким же. Но разрушительная сила оказалась намного сильнее.

Снизу было видно, как «лава» легко разрушает и поглощает бетон и металл, словно кислота плоть.

Тут гвардейцы увидели, как через участок видимого неба пролетел комок из огня, оставив за собой пламенных хвост.

- Проклятье! Это «Вулканы»! Живо выбираемся отсюда!

Остатки отряда бросились следом за командиром.

Ситри наблюдал из окна иллюминатора стреколёта, как «Вулканы» ведут обстрел города. Огненные метеоры, обрушиваясь на объекты инфраструктуры, после разрушительного взрыва, растекались потоками магматической субстанции. Она плавила материю и увеличивала свою жидкую массу.

- Синтетические плазмоиды – опасная штука, - присвистнул Ситри.

- Ага, - ответил ему пилот, на секунду повернув голову к плечу – По сути – сгусток жидкой плазмы, удерживаемой в полёте электромагнитным полем. При попадании: сначала взрыв, а потом расползание лавы на значительно большой радиус. Что ещё сильнее повышает масштаб разрушений.

- Да я-то знаю, - ответил Ситри – Гражданскую войну прошёл. Но до сих пор не могу привыкнуть. Три минуты обстрела и в Байкальске и, вместо улиц, уже огненные реки. Спустя час, тут будет уже озеро.

- Похоже, что Савельев, всё-таки решил не церемонится.

- А он никогда не церемонился. – фыркнул Ситри.

- Да-да, знаю. Тот самый голод…

- Да даже и без него. В долгосрочной перспективе, подобные ему солидаристы, даже хуже непримиримых психов, вроде Ледникова. Демонстрируют свою заботу о рабочем классе: за руку здороваются, в качестве подачки могут и доплатить премии. Делают всё, чтобы народ не хватался за вилы и отказывался от классовой борьбы. Зато, когда риск социального взрыва минует, то солидаристы первые же начинают затягивать гайки.

- Ну Леонид Савельев то не особо затягивает…

- Так риск социального взрыва не миновал, - ухмыльнулся ходячий мертвец – Но признаюсь честно: без кукольников, нам бы не удалось поднять столичных неженок именно на вооружённое восстание. Максимум, флажками бы помахали. И далее, по отлаженной схеме: гвардия бы подавила бунт, а затем, Савельев кинул бы новую костью собакам, чтобы увеличить рейтинги.

Стреколёт, в котором находился Ситри, был частью эскадрильи «Стрижей». Во время восстания, она поделилась на две группы. Первая: единым клином атакует крупные скопления войск гвардии Савельева и, периодически проверяет на прочность оборону его цитадели. Вторая, по одиночке, или маленькими группами, патрулирует улицы Байкальска, оказывая поддержку мятежникам в перестрелках с небольшими группами гвардейцев.

Но после начала артобстрела, враждующие стороны быстро прекратили столкновения. Они были вынуждены объединится, чтобы совместно спастись от искусственной стихии.

Солдаты гвардии, революционеры левых банд и просто гражданские, жались друг к другу на крышах небоскрёбов и жилых комплексов. Но реки плазмы, плавили фундамент домов.

- Охренеть! – в ужасе воскликнул пилот, наблюдая один из небоскрёбов, который накренился и обрушился, как спиленное дерево. Лава поглотила его, как и несчастных, находившихся на крыше.

- Ну а что ты ожидал? Власть ведь должна защищать себя. – Ситри иронично спародировал официальную властную пропаганду.

- Чёрт! У меня жена в этом районе!

- Ты знал на что подписывался. Мы готовили эту акцию почти полгода и предупреждали вас обо всех рисках.

Пилот начал лихорадочно пытаться связаться со своей семьёй. Но судя по тому, как он дрожал, никто не отвечал.

- Полина, прошу! Ответь!

Ситри закатил глаза и изобразил грустный вздох. Именно изобразил, ибо для обеспечения своей «нежизни» ему больше не нужно было дышать.

- Чёрт! Я же сам просил её спрятаться в метро, а теперь она в ловушке! Плазма утопит там всё.

Гвардеец нажал на автопилот, снял шлем и закрыл лицо руками. Ситри услышал всхлипы.

- Что я наделал? Зачем я поверил вам во всё это?..

Ситри нахмурился. Его насторожило направление этого монолога.

- Потому что Красные Бесы обещали тебе и прочим «Стрижам», шанс на лучшую жизнь после революции.

Ответ разозлил пилота. Он развернулся на кресле и вскочил. Глаза блестели от слёз, а лицо было красным от гнева.

- Вы солгали нам?!

- Разве?

Пилот ткнул пальцем в сторону лобового стекла.

- Это не та лучшая жизнь, которую вы…

- Мы обещали ШАНС на лучшую жизнь, - твёрдо ответил Ситри выделив ключевое слово – На лучшую жизнь после революции. А шанс - это не гарантированный исход. За реализацию этого шанса нужно бороться, воевать. А война без жертв не обходится. Это тебе не виртуальная симуляция.

- Ах ты…

- Ты сам на это подписался, - повторил Ситри сказанное ранее – И Красные Бесы сдержали данное обещание. Шанс на лучшую жизнь после победы ты и твоя семья получили. И не наша вина, что Савельев решит применить «Вулканы».

Гвардеец дрожал от злости, а Ситри продолжал давить аргументами.

- В любом случае, условия сделки не нарушены. А значит продолжай выполнять свои обязательства. Вытри сопли и садись за руль. Если доживёшь до победы революции, то обрюхатишь другую девку и уже новый ребёнок будет жить в лучшем мире.

Пилот, окончательно потеряв рассудок от горя, попытался схватится за пистолет. Но Ситри одним лёгким и быстрым жестом, вырвал гвардейцу-ренегату гортань. Живого мертвеца облило кровью, но тот не пошевелился, не зажмурился и вообще никак не отреагировал. Пилот же схватился за горло, упал на пол и забился в предсмертной агонии.

- Глупый поступок, - равнодушно произнёс Ситри – Очень глупый.

Ситри действительно не понимал почему пилот так отреагировал на его слова. Он же искренне пытался успокоить парня, привести его в чувство. Да – у того было горе и по горевать необходимо, чтобы выпустить это отчаяние, а не держать в себе. Но Ситри лишь убеждал гвардейца, что дальше будет новая жизнь.

- Видимо человеческие эмоции мне становится всё труднее воспринимать, - вслух подметил Ситри и сел за пульт управления вместо пилота – «Стрижи» - это Ситри! Операция закончена. Повторяю - операция закончена. Всем уцелевшим стреколётам приказываю лететь в точку эвакуации. И… теперь вы Красные Бесы. Добро пожаловать.

Глава 10: Терроризм на "аутсорс"

- Спасибо, что лично прилетели, Ваше Высокопревосходительство, - поблагодарил патриарх за ужином.

- Пустяки, Ваше Святейшество! – ответил Илларион Ледников легко отсалютовав бокалом вина – Я может и выгляжу, как сморщенный старик, но всё ещё лёгок на подъем. Мне даже не нужны аугментации.

- Завидую вам, хоть это и грех, - грустно вздохнув, сказал патриарх Борис – Мне бы не помешали улучшения, хотя бы, для суставов. Порой болят жутко.

- Так сделайте их, в чём проблема?

- Вы же знаете, господин Ледников. Это не благословляется.

Илларион понимающе кивнул.

- Вы хотели встретится со мной, Выше Высокопревосходительство.

- Да - побеседовать с вами на тему ряда деликатных вопросов. Вы прекрасно понимаете, что подобный разговор назревал давно. Изначально, я высылал вам приглашение ещё два месяца назад, но тогда вы отказали мне. Сославшись на болезнь.

- Мне действительно было плохо, господин Ледников. И это была обычная, дурацкая простуда. Но в моём возрасте даже её трудно перенести без антибиотиков.

- Вам не в чем оправдываться. Мы не все рождаемся с крепким здоровьем. Я, наверное, единственный в Ирие, кто болел за всю жизнь, только два раза.

Патриарх искренне изумился.

- Ого!

- Да. В восемь лет словил грипп, а в десять – ветрянку. После этого любая хворь отскакивала от меня от меня, как бесы от святых символов. И всё же, последние годы, я стал проходить полные медицинские обследования у своих врачей и пить некоторые витаминки. На всякий случай.

- У вас хорошая генетика.

- Самая лучшая в Ирие! – со смесью гордости и лёгкого юмора произнёс Ледников.

Родионов и Ледников чокнулись бокалами и выпили их содержимое, решив, что это повод для тоста.

- Но в тоже время, я вынужден немного разочаровать вас. Если вы приехали для того, чтобы выразить обеспокоенность по поводу позиции Церкви о преступлениях Дома Долгоруких против граждан Ирия, то я вынужден вас разочаровать. Позиция Ирийской Православной Церкви останется неизменной.

- О нет, Ваше Святейшество. Оправдывать Валерию Долгорукую – суть глупо и, прямо скажем, подло. Когда вскрылись подробности её зверств и издевательств над народом, то я два дня не мог нормально есть.

Борис Родионов выгнул бровь, намекая, что не верит. Ледников понял жест.

- Я не садист, Ваше Святейшество. Безусловно, Ледниковы строги и суровы гораздо более других Домов. И, если того требуют обстоятельства, вынужденно жестоки. Но эта жестокость не иррациональна. Я как пастух, направляющий плетью стадо. Я могу высечь скотину, обстричь или, в крайнем случае, убить. Но я не буду выкалывать ей глаза или четвертовать на живую. Это удел таких, как Долгорукая. Я очень рад, что гнилой Род более не будет пятнать честь Старой Знати.

- Тогда я не понимаю, что вы хотели обсудить со мной, господин Ледников?

Илларион озвучил тему не сразу. Он не лгал, говоря, что не собирается защищать Долгоруких, но тем не менее, надо было аккуратно подвести к тому, что слишком прямо критиковать их также неразумно.

- Дело не в том, что вы осуждали Долгоруких, а то, как и «с какой целью».

- Можно по конкретнее? – попросил патриарх.

- Конечно. Аристократия, традиционно имела не только привилегии, но и обязанности. Своей властью мы управляем заблудшим стадом дабы не только обеспечить сохранность устоявшегося порядка вещей. Мы также обязаны защищать это самое стадо от него самого. Без Элит, простой люд оставался бы на уровне полуприматов.

- Согласен, Ваше Высокопревосходительство. Но вы должны понимать, что наличие аристократического происхождения, вовсе не гарантирует необходимых качеств у потомка. Очень часто династии с древнейшей родословной, имея множество достойных представителей, вырождаются. Яркий пример – покойная Валерия. Брат её деда – Владимир Долгорукий был величайшим учёным Ирия. Учителем отца Алексия и целой плеяды умов, в том числе, самого Красного Пророка. Но Валерия опозорила фамилию своих предков.

- Вы снова правы, Ваше Святейшество. Вырождение, к сожалению, оборотная сторона рождения. Ещё раз: меня беспокоит не осуждение преступлений Долгорукой, а направление этого осуждения.

Ледников, дабы проявить радушие, взял на себя смелость, наполнить бокалы вином.

- Направление? Что вы имеете в виду?

- Например, вашу относительно недавнюю речь в честь годовщины вынесения Хозяином смертного приговора Дому Долгоруких. Смысл её, мне показался несколько… эгалитарным.

Патриарх задумчиво нахмурился.

- А что не так, господин Ледников? Для своих кровавых игрищ, Валерия Долгорукая похищала граждан «В» и «Г»-рангов. И это не наказание за вольнодумство, а жестокость ради жестокости. По-вашему, я не должен был об этом говорить?

- Ещё как должны, Ваше Святейшество! Но вы забыли многие моменты. Всего две формулировки: упоминание, что действия Долгорукой опозорили Старую Знать. А также о причинах, которые сделали безумную старую женщину той, какой она осталась в народных умах.

Они прервали беседу, когда официанты принесли заказные блюда: стейк-барбекю для Ледникова и миску овощного салата с грибами для Бориса Родионова.

- Завидую вам, хоть зависть и грех, - с лёгкой грустью вставил патриарх – Мне, по состоянию здоровья, запрещён животный белок. Ему банально трудно усваиваться. Я могу есть только растительную пищу. И не абы-какую, а самую, что ни на есть, натуральную. Какую не может произвести ни одна техноферма Ирия.

- Значит - это салат из продуктов, привезённых из Африки?

- Верно, господин Ледников. Я и вне элитных ресторанов должен питаться исключительно импортной продукцией.

- Дороговато, наверное, так?

- А то. Но должность патриарха дарует определённые привилегии. Например, скидки на подобную продукцию. Порой, мне кажется, что это несправедливо к тем, кого мы должны направлять.

- Вы не должны об этом задумываться. Ваша задача лечить души паствы. Доступ к большим благам: заслуженная награда. Если вы просто разделите тяготы с народом, как любят призывать популисты, то ничего не добьётесь. Даже наоборот.

- Знаю-знаю, ибо читал ваш НУЧ: «Если поделится малым, то стадо потребует большего». – процитировал патриарх цитату из негласного манифеста Старой Знати.

- Не обязательно. Просто на всех, кто ниже нас - даров не хватит. И может статься так, что те, кого вы облагодетельствовали, будут наказаны своими менее везучими собратьями по рангу.

- Тоже вариант. Но всё равно, порой я задумываюсь о справедливости подобного расслоения.

- Все задумываются. Даже я, иногда. Рефлексия – это стандартная реакция мозга на бесконечные давления жизни на рассудок. Как усталость мышц, после качания штанги. Но атлет продолжает посещать спортзал. А не культивирует временную усталость в бесконечную праздность. То же самое и с рефлексией. Применительно к речи про Долгорукую: ваше чисто интуитивное сопереживание простонародью попавших под кровавый каток, вполне понятна. Но упустив описанные мной две формальности, вы могли сложить у слушателей не совсем правильное впечатление.

- Например?

- Например, в своей речи, вы упомянули о том, что на зверства Долгорукой очень долго закрывались глаза. И хотя напрямую вами не было сказано, кто именно эти глаза закрывал, но у значительно части населения, могло сложиться впечатление, что вы имеете в виду прочие Элиты и самого Великого Благодетеля.

Илларион Ледников стал ждать ответных слов. Патриарх нанизал на вилку несколько кусочков салата и взял в рот. Он жевал медленно, скрывая под трапезой раздумья.

- Вы придираетесь к мелочам, господин Ледников, - наконец ответил патриарх – Если вы считаете, что я ставил перед собой задачу, вот так вот, завуалированно, кинуть камень в ваш огород…

- Ни в коем случае. Но вы правы в том, что я именно «придираюсь к мелочам». Это да. Вынужденная мера. С давних времён, слово – являлось оружием, порой, не менее смертоносным, чем меч или винтовка. Как и интерпретация этого слова. Вспомнить, хотя бы пример того, как меняется смысл фразы «казнить нельзя помиловать», от расположения одной лишь запятой.

- Допустим. Но мне всё же слабо верится, что вы бы захотели встретится лично, исключительно из-за такой мелочи.

- Потому что это не совсем мелочь. Я стал в принципе замечать, что Ирийская Православная Церковь всё меньше выказывает свои взгляды относительно того, насколько устоявшаяся иерархическая пирамида богоугодна.

- Ах вот оно что! С этого надо было и начинать, господин Ледников. Насколько мне известно, Хозяин всё ещё, официально, является гарантом законных привилегий аристократии и духовенства. И уж Великому Благодетелю Церковь оказывает всё подобающее почтение.

Патриарх улыбнулся и снова отсалютовал бокалом. А Илларион Ледников отметил про себя, как умело его пытается подловить глава Церкви. Уже почти все, выше категории «В» стали понимать, что в Ирие тлеет новый виток политической борьбы. Однако, упорно делали вид, что ничего страшного не происходит. По официальным государственным информационным каналам, до сих пор возносят хвалу Хозяину и Старой Знати – Его «верной опоре». И лишь на тайных форумах, где общаются между собой представители Элиты и миньоны из «Б»-ранга, уже идёт бурное обсуждение того, как умело Ледников выгнал из своих земель агентов СБИ, а те даже пикнуть не посмели. И если это ещё можно было списать на «индивидуальный конфликт между Волковым и Ледниковым», то, когда Хозяин объявил о восстановлении боеспособности ГВС то уже глупо было отрицать очевидное. Великий Благодетель объявил Ледникову закулисную войну. Тому, кому обязан сохранением собственной власти.

- Увы, но выражения лояльности только Хозяину уже недостаточно, - сказал Ледников, доев свой стейк – Видите ли, определённые силы среди деструктивных умов, осознавая запретность прямого осуждения режима Великого Благодетеля, решили сменить тактику. Они подняли знамя Хозяина, как защитника простого люда, который защищает их от нас.

- Глупости! – отрезал патриарх – Хозяин - гарант безопасности и благополучия всего Ирия, через оберег власти и имущества Элит. А уже те обязаны предоставлять поданным защиту и грамотное управление. Так было заведено.

- Абсолютно согласен. Но тем не менее, значительная часть простонародья внимает этой лжи из-за своего невежества. А вы, светлейший патриарх, невольно вылили воды на мельницу вольнодумства.

- Мне жаль если это так, - ответил Родионов, хотя, по его тону это не было заметно – Но что сделано то сделано. Спасибо за полезный совет.

Патриарх был вежлив, но было понятно, что устал от разговора. Но Ледников ещё не закончил. Он даже не начинал.

- Ирийская Православная Церковь с самого своего зарождения существует за счёт пожертвований, - спокойно заявил Ледников.

- Я в курсе, Ваше Высокопревосходительство. Также я в курсе, что эти пожертвования на семьдесят процентов состоят из вложений аристократических Домов Старой Знати.

- Тогда вы должны понимать, что…

- Что «кто платит бал, тот девушек танцует»? – прервал Иллариона патриарх и выразительно выгнул бровь. Намекая, что всё понимает – Вы вроде такой благородный человек, господин Ледников. Порядочный православный христианин, но относитесь ко мне, как прелюбодей к продажной блуднице.

- Да как вы можете, Ваше Святейшество?! – возмутился Ледников – Я бы никогда…

- Не «никогда», а «уже давно», - поправил патриарх аристократа – Я не виню вас, ибо понимаю, что вы – не более виноваты, чем кто-либо другой из ваших, или даже моих предков. Мы все, включая вас и меня, вынуждены играть по определённым правилам. Сначала Ирийскую Православную Церковь пытались срастить с центральным государственным аппаратом, превратив в бездушный рупор пропаганды. Сейчас же, из нас сделали акционерное общество. И вы, решили напомнить мне об этом.

Прежде чем Илларион Ледников, что-то ответил, патриарх Борис Родионов изрёк:

- Так вот: вы правы, говоря, что семьдесят процентов акций ИПЦ принадлежат Старой Знати. Вот только вы не учли, что не можете представлять ВСЮ Старую Знать.

- Верно, - согласился Ледников – Но вы должны знать, что мой Дом и Дом Голицыных – сейчас ближайшие союзники, соединённые родством. Доля наших акций по двадцать пять и двадцать процентов соответственно. Валерия Долгорукая, хоть и совершала богохульные дела, но разумно держала ещё десять процентов акций. Когда её Рода не стало, то я вовремя выкупил эти активы. Засим, большинство содержим мы с Голицыными, а потому я вполне имею право требовать небольшой корректировки проповеднической деятельности.

- Вот вы и признались напрямую, - сказал патриарх. Правда, он не выглядел обиженным – Вы намекаете, что акций, удерживаемых другими Домами, недостаточно, чтобы я отказывался от сотрудничества с вами, без согласования с ними.

- Согласование – моя забота, - заверил Ледников сменив тон на чисто деловой и профессиональный – Орловы, даже если и не займут мою сторону, то вряд ли будут против, так как мои программы – не противоречат напрямую их интересам. А Ченков и Савельев тем более не смогут покрыть моих вложений.

- Вы забыли о двадцати процентах акций, которые содержаться за счёт церковных налогов, взымаемых с населения. Эти акции находятся в руках лучших людей ирийского духовенства. Проще говоря – моих и нескольких архиепископов.

- То бишь, высшие лица ирийского православия являются ещё и финансовыми представителями русского народа среди акционеров, - оценил Ледников, потерев подбородок – Умно. Только, полагаю, что подобные меры не вызовут в народе всплеска любви к вам.

- Ну как сказать, как сказать… Всё зависит от менталитета людей от владений к владениям. Если в городах Ченковых у нас действительно подорвётся доверие к Церкви, то ваши поданные, господин Ледников, наоборот очень набожны. И смиренны.

- Да, я идеально воспитал свои низы. И тем не менее, вы могли бы ослабить финансовый гнёт среди населения, доверив это бремя мне. Думаю, что это в наших общих интересах.

- Отнюдь, - внезапно отказал патриарх и его взгляд застыл. Борис Родионов смотрел на Ледникова без угрозы или гнева, а лишь холодной решимостью – Вы видимо не понимаете, какую роль во всём этом бардаке, который вы с Хозяином устроили, хочет сыграть Церковь.

Илларион выпрямился на стуле. В том, что патриарх всё знал не было ничего удивительно. Но то, что он в открытую, в лоб, упомянул об этом, вызывало настороженность.

- Тогда проясните мне, - попросил Илларион, решив не увиливать.

- Когда я решил, в очередной раз, повысить церковный налог, то бесовские объединения левых подпольщиков, а также либеральная интеллигенция, стали клепать карикатуры на жадных попов. В который раз. Вот только, меня не интересовали земные дары чревоугодия, сребролюбия и праздности. Это был вынужденный баланс, чтобы не позволить какому бы ни было политическому блоку вызвать перевес влияния в свою пользу. Одно дело – поддерживать status quo, и совсем другое – ввязываться в ваши грязные игры.

- Вы обижаете меня, Ваше Святейшество, - ответил Ледников. Его голос стал низким – Это не грязные игры – это борьба добра со злом, света с тьмой и порядка с хаосом. Практически всё духовенство, включая вас, выступает за возрождение исторической Руси. И приходе истинного, православного Царя.

- Именно.

- Ну так наши взгляды на будущее Ирия сходятся.

- Отнюдь, Ваше Высокопревосходительство. – покачал головой патриарх – Буду с вами откровенен: согласно позиции Церкви, истинный православный Царь – не вы.

Ледников рассмеялся.

- Успокою вас: конкретно я вряд ли доживу до собственной коронации.

- И не ваш зять. Да и вообще никто, и ни что из того, что вы пытаетесь продвинуть под призмой «ирийско-русской утопии». - закончил свою мысль патриарх.

Илларион почувствовал, как где-то внутри вспыхнула искорка ярости. Небольшая, крошечная. Размером с огонь спички и потому, пока что, легко сдерживаемая.

- Тогда позвольте спросить, светлейший патриарх, - воскликнул Ледников – Чем же вам не нравятся мои, так сказать, флаги?

- О, охотно отвечу, господин Ледников! - улыбнулся Родионов – Мы оба не отрицаем такие естественные, благословлённые порядки вещей, как-то: иерархичность русского народа, богоугодность монархии и опасность лживых слов змия-искусителя о «свободе, равенстве и братстве». Но вам всё то благодетельное и правильное, нужно только, как инструмент для приумножения собственного могущества. Вы обманываете, в первую очередь, самого себя.

- Вы так уверены?

- Абсолютно. Вы считаете именно себя и своих будущих потомков истинными наследниками святого Рода Романовых. Даже генеалогию под это подвели. Вот только, на каком основании?

Ледников не ответил, понимая, что вопрос риторический. Он крепко сжал вилку с ножом. Его ладони дрожали.

- О да! Вы уже погрязли в гордыне и тщеславии, Ваше Высокопревосходительство. Не таким должен быть православный Царь. То есть, царём, вы конечно же сможете стать. Но это будет не Романов, а Ирод.

Патриарх спокойно налил себе в бокал остатки вина, не обращая внимание, как изменилось лицо Иллариона Ледникова.

- Да, господин Ледников. Глядя на вас, я вижу царя языческого. Представителям покойной, святой династии Романовых, порой приходилось совершать жёсткие поступки. Но вы, господин Ледников, переступили все черты ради своих амбиций. Да будет вам известно, что эталон православного Царя Церкви – это святой великомученик и страстотерпец Николай II. Человек, который искренне любил свою семью, жену и детей. А что сделали вы со своими детьми? Свою семью вы воспринимаете, как ресурс или инвестиции, которые можно и нужно вкладывать.

- Вы забываетесь, Ваше…

- Отнюдь, я в прекрасном рассудке. Вы в курсе, что священник, который был вынужден венчать вашу дочь Екатерину и Арсения Голицына, добровольно отказался от сана?

Илларион слегка удивился.

- Да, если у кого-то в ИПЦ и были сомнения до того момента, то теперь более никто из духовенства не захочет принимать вашу сторону в грядущем. Вы насильно отдали свою дочь замуж, зная, что она больна содомией. В Ирие есть заведения для излечения таких душевных недугов, но вы отдали её на пожизненное сексуальное рабство молодому Голицыну, чтобы заключить выгодный союз. Ваша двуличная сущность, которую вы сами не осознаёте проявляется даже в отношении к народу.

Патриарх говорил так ясно, чтобы Илларион Ледников слышал каждое слово, но недостаточно, чтобы слышали прочие посетители ресторана.

- Вы презираете простой народ, который обязаны направлять. Даже Леонида Савельева вы ненавидите отнюдь не за голод, которым он уморил сотни тысяч ирийцев, а потому что обязаны относится к нему, как к равному себе. И тем не менее, вы также, как и прочие аристократы вынуждены кидать подачки низам. Что бы они служили вам не только за страх, но и за совесть.

Борис Родионов приложил часы к терминалу, расположенному на столе слева от него, расплатившись за заказанное. А затем встал.

- Вы могли подумать, что буду судить вас, господин Ледников, - напоследок произнёс патриарх – Но нет. Я не вправе судить вас, потому что мне вас, по-человечески, жаль. Вы не просто старый, беспринципный интриган. Вы – несчастный, сломленный жизнью человек. Когда-то вы были великодушным и прогрессивным молодым юношей. Пока Гражданская война не унесла жизней вашей семьи и возлюбленной. Но, перед моими глазами есть и иной пример – мой друг, отец Алексий. Красные террористы взорвали автобус с его женой и маленьким ребёнком. Но он нашёл в себе силы к прощению и смирению. Одними словами, он стал угрозой для Красного Пророка, не опускаясь до грязи. Подумайте над этим. Всего хорошего.

Борис Родионов ушёл, а Илларион Ледников сидел неподвижно. Что бы, спустя час, сидя в персональном вагоне личного поезда, не выдержать и со всей силы ударить кулаком по стеклу окна. Его личная охрана содрогнулась от такой неожиданности.

- Ваше Высокопревосходительство! – обратился было к нему адъютант, но барин не обращал на него внимания.

- Чёртов стяжатель! – рычал Ледников – Лицемер и бездарное ничтожество! Недаром есть определение: «образованный, но дурак». Это, как раз про него!

Адъютант переглянулся с другими гвардейцами и решил не мешать своего господину, выплёскивать гнев.

- Да кто ему дал право говорить о моём прошлом?! Что он вообще знает?! «Б»-ранговый лакей из семьи холуев прикормленных своим барином ближе прочих! Стал главой Церкви и думает, что может поучать меня!

Поезд остановился на положенном месте. То была не станция, а середина тёмного подземного тоннеля. Пока Ледников сокрушался, адъютант приложил пальцы к височной части шлема. Затем кивнул и обратился к хозяину:

- Ваше Высокопревосходительство, они просят разрешения зайти внутрь.

Ледников посмотрел на адъютанта с ненавистью за то, что прервал. Но в итоге, заставил себя успокоится и кивнул. Адъютант ответил, чтобы гостей пропустили.

Оставшиеся минуты перед встречей, пока «делегация» направлялась через вагоны в покои Ледникова, тот отдышался, поправил фрак и сел за кресло.

Дверь в покои открылась и вошло ещё двое гвардейцев – сопровождающих. Следом вошла делегация и двух боевиков. Хоть одеты они были в простую, гражданскую одежду, но тем не менее, опытный глаз Ледникова узрел в ней единый стандарт. Джинсы и куртки невзрачных, серо-зелёных цветов, дабы легче было прятаться среди естественных городских укрытий. Поверх курток они носили бронежилеты старых, но всё же «постслёзных» образцов. На головах капюшоны, а лица скрыты балаклавами, разрисованными под оскалы пастей чудовищ. Вооружены они были «Аши» уже двухсотой серии, что заставило Иллариона немного напрячься. Наличие такого автомата у террористов, было крайне редким и дорогим явлением. Следовательно, эти двое были, чем-то вроде элиты, «спецназа» экстремистов. Боевики расступились, пропустив своего главаря, с которым у Ледникова была назначена встреча. Тот был одет по-другому: кожаное пальто и фуражка с красной звездой. Не высокий и коренастый, склонный к ожирению. Широкие плечи и грудная клетка с крепкими мускулами, сочетались с животом, готовым в любой момент, разорвать бляшку ремня. Комиссар являл всем своим видом сложную внутреннюю борьбу: высокую требовательность к самому себе и слабость перед излишествами.

- Здравствуйте, Ваше Высокопревосходительство! – поприветствовал гость и снял фуражку, чтобы сделать лёгкий реверанс.

Илларион Ледников кивнул и пригласил жестом Комиссара в кресло, напротив.

- Вы оказываете мне честь, - довольно произнёс Комиссар, потягиваясь в кресле.

- Давай обойдёмся без официальных любезностей, Комаров. Я уже знаю из Сети и своих персональных информационных каналов, о восстании в Байкальске. Но мне нужен подробный отчёт.

Данила Комаров лучезарно улыбнулся.

- Всё вышло, согласно вашему запросу, Ваше Высокопревосходительство. Массовые бунты, кровавые столкновения с гвардией. Мы сделали всё, чтобы Савельев не ограничился стрельбой в воздух, а утопил восстание в крови.

- В лаве, - уточнил Ледников – Но не суть. Главное, что вы вынудили Савельева сорвать с себя маску «доброго кормчего». Более того, он стал первым, кто применил артиллерию против восставших с конца Гражданской войны. Хоть пропаганда и обставит это, как обычно при эксцессах смутьянства, но Савельеву будет сложнее. Особенно учитывая, что в Байкальске, на момент бунта, находилось множество молодых студентов, из числа Домов его вассалов.

- Конечно, Ваше Высокопревосходительство. Но теперь…

- По поводу платы не переживай. Я уже перевёл Красным Бесам всю сумму, а также, два вагона сыворотки для вашего зомби-убийцы.

- Я в курсе, Ваше Высокопревосходительство. Но вы забыли один небольшой нюанс.

- Да, и какой же?

- Арсений Голицын, Ваше Высокопревосходительство. Вы потребовали от Красных Бесов сделать всё, чтобы его стреколёт не приземлялся в Байкальске, а повернул домой. Вы обещали дополнительную плату.

- Торгуешься со мной? – угрожающе спросил Ледников. Гвардейцы, дабы увеличить вес слов господина, прицелились в Комиссара. Двое Красных Бесов, ответили также в адрес аристократа, но Комаров жестом руки, приказал своим опустить автоматы.

- Никак нет, Ваше Высокопревосходительство. Но вы связались со мной, буквально на старте операции. Само собой, вы не могли не знать, что в деловых отношениях, подобные форс-мажоры неизбежно приводят к дополнительным расходам. Тем более, что вы дали слово дворянина, что…

- Ладно, так и быть, - Ледников набрал на андроиде команду – Перешлю вам ещё две трети изначальной сути.

- Этого достаточно, благодарю вас.

- Тогда мне нужен более подробный отчёт об операции. А конкретно объясни мне то, каким образом Красные Бесы смогли спровоцировать такое масштабное восстание.

- Ваше Высокопревосходительство, этот вопрос надо было задавать тогда, когда мы предлагали вам свои услуги.

- Я ждал чего-то другого, - пояснил Ледников – Стачек на нескольких Байкальских заводах или компаниях, которые перейдут к кровопролитию. А ещё вы обещали, что сможете перевербовать левых социалюг, сидящих у Леонида Савельева на зарплате. Что заставите их обернуть оружие против нанимателя.

- Так мы это и сделали.

- Я видел в съёмках новостных репортажах, как толпа, вооружённая лишь палками, камнями и, в лучшем случае, рабочими инструментами, бросается на пулемёты. Прёт на убой, не взирая, ни на какие потери. Такая решимость есть только у «Г»-ранговых отбросов, ибо знают, что являются вырожденцами, лишёнными даже права на труд. Которым терять нечего. Но среди той толпы, я не увидел ни одного оборванца.

- Неудивительно. Это ведь столица Дома Савельевых.

- Молодые, зрелые мужчины и женщины с красивыми лицами, - продолжил рассуждать Ледников – Одетые просто, но опрятно и со вкусом. И, насколько известно из официальных источников, одним из катарсисов бунта, было нападение студентов элитного училища на сотрудников СБИ. Вы показали, что можете работать не только с чернью, но и гражданами более высокого статуса.

- Увы, мы не можем раскрыть свои уникальные методики идеологической работы с населением, - развёл руками Комаров – Это, выражаясь «буржуйским» языком, коммерческая тайна. Скажу лишь, что даже для нас это новая методика, которую мы, как раз и «обкатали» в Байкальске.

- Опасная методика, - настороженно произнёс Илларион Ледников.

- Намекаете на то, что мы можем использовать её и на ваших поданных? – с лёгкой усмешкой спросил Комиссар.

- Не намекаю, а прямо говорю, - ответил Ледников – В моих владениях тоже вспыхивают восстания, но вот такие – никогда.

- Мы не предаем нанимателей.

- Но наша сделка теперь состоялась. И, следовательно, Красные Бесы мне более ничего не должны. А я не собираюсь пачкать руки, как Савельев или Ченков с Долгорукой, содержа «армии» террористов и уголовников на постоянной основе.

- Да мы и сами бы не согласились, Ваше Высокопревосходительство. Устав Красных Бесов, позволяет нам продавать террористические и прочие услуги, исключительно «фрилансом».

- Тем более.

- Ну тогда, я вынужден, всё равно успокоить вас, Ваше Высокопревосходительство. Население улуса Савельева, гораздо более внушаемо для левой и прочей антисистемной пропаганды.

- Потому что оно более образовано, - вставил Ледников – Я знаю. Но всё же…

- Значит вы ещё более недооцениваете влияние всеобщего образования.

- Допустим, - смягчился Ледников. Хоть его собеседник и не скрывал, что существует, какая-то «особая методика», но старый лис немного успокоился, когда из уст коммуниста услышал прямое подтверждение своей же философии – Значит я был прав, когда сократил образование для своей челяди до нескольких классов церковно-приходской школы.

Данила Комаров с демонстративным сожалением кивнул.

- В ваших землях, мы можем только, кого-то разово взорвать по заказу конкурента, Ваше Высокопревосходительство. В умах ваших людей, нам ловить нечего. Ну, кроме «Г»-категории, разумеется, но там всё поделено между другими левыми группировками. Рабочие мелких фирм, цехов, кафешек и прочих лавочек, слишком темны и безынициативны, как селяне времён крепостного права. Для них, сама перспектива роста по статусу, карьере и рангу, является формой гордыни – смертного греха. А более квалифицированный пролетариат, завязанный на работе в сложных ресурсно-добывающих предприятиях или тех же ВПК, выделен вами в привилегированные трудовые династии. Они оторваны от проблем народа не меньше чем дворянство.

Ледников хоть и зарёкся не доверять ни одному леваку в жизни, но ему было приятно слышать от главы самой свирепой красной банды Ирия, признание собственного бессилия. Значит, Илларион всё делает правильно. И не отступит.

- Вы, что-то ещё хотите от нас? – спросил Комаров – Может, какой-нибудь новой диверсии в стане Савельева?

- Пока нет, - отрезал Ледников.

- Засим, позвольте мне откланяться, - Комаров встал – Эта сделка останется тайной. Мы не разглашаем информацию о клиентах даже под страхом смерти.

- Я это ценю.

- Также, вынужден сообщить, что данное сотрудничество не делает нас союзниками. Красные Бесы не могут вам обещать, что не будут вести дела, в том числе, и с вашими конкурентами или, даже врагами.

- За такие «гарантии», я бы убил тебя.

- Но вы обещали мне неприкосновенность в период личных переговоров.

Ледников кивнул и жестом показал, что Красные Бесы могут убираться прочь. Он бы убил их всех, ибо честно слово, данное богоборцам, для Иллариона не являлось священным. Но в теневом бизнесе также важна репутация. Слух того, что Ледников, вот так вот, нагло убивает наёмников из-за личной неприязни, лишит его доступа к рынку подпольной борьбы и экстремизма. Больше никто из недобитых паразитов Красного Пророка не захочет иметь с ним дел. А Ледников понимал, что в будущем, левые наёмники, ещё не раз могут пригодится. К сожалению, пригодится.

Когда отец прислал сообщение, что опасность миновала и сын может покинуть убежище, то Артём, благоразумно решил пока подняться наружу один, оставив Машу в бункере. На всякий случай. Он не хотел подвергать её опасности.

Вместе с отцом, Артём разъезжал по городу в боевой машине пехоты гвардии. Периодически, они останавливались, чтобы посетить очередной лагерь, где полевые врачи оказывали помощь раненым солдатам.

- Посмотри, - сказал Леонид сыну, когда они покинули технику – Это твои защитники. Наши защитники, которые готовы были отдать жизни за то, чтобы в будущем ты занял моё место.

Артём смотрел. Гвардейцев своего отца, помимо несения караула в цитадели, вживую он видел лишь на параде в честь победы Хозяина над Красным Пророком. Солдаты гордо, внушительным строем маршировали по центральной аллее, прижав к груди штурмовые винтовки «Гуль-901» - без которых не расставались во время несения службы. А перед строем, маршировал знаменосец. Автомат был пристёгнут за спиной, ибо в руках он нёс штандарт с гербом Савельевых – Змея, обвивающего спиралью часовню.

Сейчас же Артём не видел тех гордых гвардейцев. Это были обычные люди. Не сошедшие с конвеера роботизированные солдатики с заложенными функциями, а всего лишь, простые мужчины. Для которых, служба в гвардии, такая же работа, как для рабочего смена в литейном цехе. И сейчас, эти мужчины были подавлены. Подавлены и озлоблены. Артём, стоя рядом с отцом, уже нутром чувствовал напряжение, которое царило в лагере.

Те гвардейцы, которые не стонали в лазаретах и не были застёгнуты в мешках для трупов, занимались разными вещами. Отдыхали, несли вахту и выясняли отношения друг с другом.

- Пустите меня!

Среди нескольких гвардейцев намечалась потасовка. Молодой солдат, без шлема, по виду лишь немного старше Артёма, рвался прочь из лагеря невзирая на устав и запрет командира.

- Покидать лагерь запрещено, рядовой.

- Там осталась моя семья! У меня брат в институте…

- Твоего брата больше нет, солдат, - сказал капитан без тени сочувствия – Как и института. Там был очаг восстания. Как и улица, где ты жил со своими родными. Ты знаешь, что это значит: заражённые конечности надо ампутировать, даже если придётся отрезать несколько участков здоровой плоти.

Солдат со всей силы ударил капитана кулаком в лицо. И хоть на последнем был гермошлем, но правая часть лицевого щитка была повреждена во время боёв. Кулак, как раз попал в дыру, в беззащитный участок лица. Капитан отшатнулся, но не упал. На солдата, сразу же набросились двое сослуживцев. Они повалили его на землю и скрутили.

Капитан, снял с себя шлем и ощупал место удара вокруг глаза. Он был тоже достаточно юн. Внешне, почти ровесник рядовому, даже ранние седые вески не делали его старше.

- Нарушение субординации, - холодно сказал капитан – Нападение на старшего по званию в то время, когда чрезвычайная ситуация ещё не отменена. Это трибунал, солдат. Ты знаешь устав. Увести его!

- Стойте! – вдруг, неожиданно для себя, приказал Артём и направился в их сторону.

- Молодой господин! – адъютант было дело, рванулся следом, но Савельев-старший перегородил ему путь тростью.

- Не надо, - сказал он, с любопытством наблюдая за сыном – Пусть учится.

Артём подошёл к солдату и двое гвардейцев, что скрутили его, поставили арестованного на ноги, развернув лицом к наследнику Дома.

- Отпустите его.

- Увы, мы не можем, молодой господин, - сказал капитан – Сейчас он представляет опасность. Это для вашей же безопасности.

Артём с сомнением кивнул и обратился к солдату:

- Как тебя зовут, солдат?

- Рядовой Ярослав Щербаков, - ответил за него капитан – 67-й мотострелковый батальон.

- Можешь по подробнее рассказать про свою семью?

Ярослав посмотрел на сына своего господина так, будто его оскорбили. Но, осознав, что демонстрировать свои истинные чувства сейчас неразумно, ответил настолько спокойно, насколько смог:

- Нас четверо: я, мама, папа и мой брат-близнец.

- Что с ними случилось?

- Я не знаю, - обречённо выдохнул Ярослав – Когда только началось, то я написал предкам, чтобы спрятались в нижние уровни. Метро или, например, другие, какие-нибудь комплексы, чтобы переждать. Тоже самое, я написал и брату, но он не ответил.

- Институт, в котором учился брат рядового Щербакова, стал отправной точкой восстания, - объяснил капитан – Именно там студенты избили сотрудников Службы Безопасности за попытку ареста своих преподавателей. Был ли брат рядового Щербакова среди зачинщиков драки – неизвестно. Сейчас это уже никак не проверить, ибо другой отряд гвардии, державший в осаде учебное заведение, зачистил всех, кто находился внутри, как только во всём Байкальске ситуация вышла из-под контроля.

- Зачистили? – ужаснулся Артём – Вы имеете ввиду уб…

- Таков протокол, - уверено ответил капитан – Когда бунтовщики массово атакуют представителей власти, то активируется «1-й уровень опасности». Протокол противодействия ему не предусматривает использования оружия не летального воздействия.

Артём поражался, с каким хладнокровием и равнодушием говорил капитан. И даже термины, которые использовал. Убийства и кровь описывал официальным рапортом. Для него эта рутина и статистика.

- А что насчёт твоих родителей?

Ярослав снова поднял взгляд и, с трудом, сказал:

- Все участки города, где могли прятаться мои родители… затоплены.

Артём поджал губы, понимая, что имеется в виду под этим словом. Он уже видел снимки, сделанные с высоты летающими дронами. На месте недавних кварталов, высотных домов и жилых блоков, теперь были кратеры бурлящей лавы.

- Капитан! – обратился Артём к командиру Щербакова.

- Слушаю, молодой господин!

- Какое наказание ожидает рядового Щербакова?

- Сначала трибунал, по итогам которого, приговором будет увольнение из гвардии без выходного жалования и лишение всех льгот присущих военнослужащим Старой Знати.

- А не слишком ли сурово?

- В другое время, он бы отделался выговором, но устав гласит, что при чрезвычайной ситуации…

- Я не хочу, чтобы рядового Щербакова разжаловали! – вдруг воскликнул Артём. Тон его голоса был приказным, чего он сам не ожидал – Ограничьтесь выговором.

Капитан не выглядел удивлённым. Но Артём вдруг осознал, что звуки лагерной суеты прекратились. Теперь за ними наблюдали все присутствующие гвардейцы.

- Увы, но это нарушение устава, молодой господин. Я не могу…

- Этот солдат храбро выполнил свой долг, нельзя наказывать его за такой единичный срыв!

- Тут все выполняли свой долг, - уверенно ответил капитан – У многих также среди бунтовщиков были друзья и родные.

- Мой сын отдал приказ, - вдруг вступился за Артёма отец – Не надо рушить жизнь солдату.

Слова самого Леонида Савельева должны были заставить капитана покорно склонить голову и сказать, что-то вроде «Слушаюсь!», но офицер твёрдо стоял на своём.

- При всём уважении, Ваше Превосходительство. Но есть устав, который нужно соблюдать.

- Верно, устав. А в указах Великого Благодетеля об «обороноспособности и внутренней безопасности Ирия» сказано, что гвардии Старой Знати во всём подчиняются приказам глав своих Домов. Мой сын хочет быть милосердным и я, как глава Дома Савельевых, дам ему такую возможность. В будущем, он поймёт правильность или ошибочность своих решений. Засим, я приказываю: помиловать Ярослава Щербакова. Один раз.

Артём в ожидании уставился на капитана. Тот внешне не выказывал никаких эмоций, но юноша видел, как тот плотно сжимал кулаки.

Наконец, капитан кивнул, но всё равно пока приказал не отпускать рядового, пока Савельевы не покинут лагерь, сославшись на заботу о безопасности своих господ.

- Как зовут этого капитана? – спросил Леонид, когда они улетели на стреколёте в другую точку.

- Илья Краев, - ответил адъютант, найдя досье в своём лицевом дисплее – 67-й стрелковый батальон.

- Повысь до майора, - небрежно кинул Леонид – Мне нравится этот парень. Заодно распорядись, чтобы все гвардейцы, кто принимал участие в «принуждении к порядку», получили дополнительное жалование. Включая экипажи «Вулканов».

- Так точно.

- И ещё, выскреби из этой массы солдат, у которых в столице на момент бунта, были родственники, в число которых входят жёны, мужья и даже женихи с невестами. Выпиши каждому премию по два миллиона на каждого потерянного родственника. Если же, этому родственнику удалось спастись, но получить травму, то эти граждане получат полноценную медицинскую реабилитацию за счёт моей казны. Включая протезирование и аугметику, если потребуется.

- Кто-то из этих родственников может оказаться напрямую причастен к участию в восстании. – возразил адъютант.

Савельев подумал и махнул рукой.

- Плевать, всё равно. Думаю, пока что урок они усвоили.

- Пытаешься этими подачками извинится перед теми, кого заставил стрелять по своим? – язвительно спросил Артём.

- Оставь нас, - сказал Леонид адъютанту и тот скрылся в кабине пилота.

- Нет. Всего лишь трезво оцениваю, - ответил Леонид уже сыну – В Ирие, по крайней мере, в моих владениях, у всего есть своя цена. Само собой, когда гвардеец ради сохранения власти над собой мужика, которого он в тихую ненавидит, стреляет по тем, кого любит, то я уверен, что это чего-то да стоит. Тем более, что даже для гвардии – два миллиона, да ещё и вместе с премиальным жалованием, очень большая сумма. Зато для меня – копейки.

- Ублюдок… - шепнул Артём, не выдержав.

- Я хуже, - с улыбкой сказал Леонид – Помнишь наш разговор, когда ты всё-таки нашёл в себе силы слезть со своей горничной и прийти ко мне? Я ведь тебе тогда всё рассказал.

Да, отец признался тогда в открытую, что уморил сотни тысяч граждан разных рангов. Он долго рассказывал, с каким наслаждением наблюдал за ужасающими кадрами ненавистных ему люде-червячков, опухающими от голода. А затем, с циничной улыбкой спросил сына: «У тебя есть вопросы?». Артём столько всего хотел спросить, но в тот момент слова застряли в горле, а все вопросы забылись. Юноша просто был сбит с толку, он считал, что папа будет оправдываться. Скажет, что-то в стиле: «у меня не было выбора», или «это была случайность, я не хотел, чтобы так много погибло». Но отец в открытую признал, что уморил голодом огромную часть населения ради собственной власти. И ради собственного удовлетворения.

- Ради какого удовлетворения? – спросил Артём.

- Чего?

- Ты говорил, что в том море ты преследовал ещё, цель какого-то самоудовлетворения.

- Правильнее сказать: самоутверждения, - поправил отец – Но суть, впрочем, неизменна. Ты ведь знаешь теперь, откуда я был родом?

- Честно – нет. Вроде как, официально ты – незаконнорожденный сын Прокопия Савельева. По другим версиям, он подобрал тебя в трущобах. Пожалел. Только непонятно, чем ты отличался от других несчастных детей.

- Ну, думаю у нас есть время. Так и быть, ты уже взрослый. Расскажу правду, но не знаю, успею ли всё.

Леонид положил трость себе на колени и откинулся на пассажирском кресле.

- С чего бы начать?

- С того, какая версия моего… нашего происхождения, наиболее правдивая.

- Отчасти вторая. Но там было несколько нюансов. Твой дед – безусловно, не Прокопий Савельев, а некий Семён Боров. У меня не осталось фотографии, так как в молодые годы, я пытался сделать всё, чтобы меня ничего не связывало с моей истинной семьёй.

- А моя бабушка?

- Её звали Ольгой Болотниковой. Они с отцом официально не были расписаны или венчаны. В трущобах, где мы жили, вообще не было ни ЗАГСа, ни храмов. Я родился в нижних уровнях улья Байкальска. Тогда, это ещё не была столица владений Савельевых. Тогда в принципе, послевоенный передел земель и активов между Старой Знатью не завершился.

- Расскажи мне о них, - попросил Артём. Он никогда не слышал о своих бабушке и дедушке. Даже о фальшивых из рода Савельевых.

- А что о них рассказывать? Папашка мой, был мелкий уголовник, страдающий алкоголизмом, а мама наркоманкой. Правда, к моменту моего рождения, твой дед уже не мог заниматься слишком активной криминальной деятельностью. Возраст был не тот. Поэтому он ограничивался мародёрством и мелкими кражами. Большую часть накопленного он пропивал, что-то оставлял маме на новую дозу. Я вообще не понимал, почему они решили родить меня. Зря я не спросил маму, когда была такая возможность. Наверное, денег на нормальный аборт не хватило.

Леонид закинул голову к потолку и закатил глаза. Артёму не показалось, что отцу было больно вспоминать о прошедшем. Но всё равно, черты лица Савельева-старшего смягчились. Сейчас он был расслаблен. Была в Леониде, какая-то ностальгия.

- Сам понимаешь, детство моё было паршивым. Трущобы тогдашнего Байкальска были сетью закрытых тоннелей и помещений, где не было даже местечка под открытым небом. А то и вовсе уходили ниже, в заброшенные уровни подземных городов-бункеров, где прятались от Слёз Ангелов далёкие предки. Туда не попадали лучи солнца. О верхнем мире, мы знали только из новостных экранов и веб-газет. Странно – нищета, вечное лёгкое недоедание, а базовые средства для выхода в Сеть доступны каждому холую. Ты не подумай, я не пытаюсь на жалость давить.

- Знаю, - кивнул Артём – Я сам просил правды и теперь могу лишь слушать. Рассказывай дальше.

- С родителями, у меня доверительных отношений не сложилось. С отцом хуже всего. Мама, хоть и впадала постоянно в наркотический бред, но была безобидна, а вот папа и трезвый был не подарок, а в пьяном угаре и вовсе зверел. Не сказать, чтобы часто бил, но орал, отвешивал оплеухи и швырялся всем, что попадёт под руку. Но всё-таки, кое-чему меня научили. Мама, например, мне рассказывала сказки. Правда не те, лёгкие, пряничные, которые тебе читали няньки. И из-за которых ты вырос легкоранимой «снежинкой». А другие, более суровые и страшные. Которые кое-как подготовили меня к жизни. Ну и алфавиту базовому.

- И как ты жил до того, как… ну ты знаешь?

- Ну, из детства, я помню только два чувства, которые были со мной всегда: постоянный лёгкий голод и, какой-то противоестественный страх забвения. Да, я интуитивно боялся забвения. Что в один момент просто умру, где-нибудь, в тени пещер и обо мне никто не вспомнит. При чём с голодом я очень быстро научился бороться. Первое, что я твёрдо помню из всей своей жизни – это случай в свои шесть лет. Я, как обычно, хотел есть. И увидел старушку у лестницы. Это была наша соседи. Более благосостоятельна, ну, по сравнению с нашей семьёй. В отличии от отца, та бабка работала. Вышивала. Денег не зарабатывала, но выменивала свои платки и чужие заштопанные штаны на еду для себя и внучки. Вот я и увидел её, когда она возвращалась с пакетом еды. Она стояла и отдыхала, после тяжёлого подъема.

- Они поделились с тобой?

- Нет. Когда я подошёл, то старушка увидела мои молящие глаза, покачала головой и стала оправдываться. Мол, извини милок, мне тебя жаль, но нам с внученькой самим тяжело. Потом она отвернулась и зря.

Артём в ужасе догадался, что произошло прежде чем отец признался:

- Я толкнул её с лестницы.

- Как ты мог…

- Мне было шесть лет, и я хотел есть! – рявкнул Леонид и поймал себя на мысли, что его слова звучат, как оправдание – Ты не прошёл то, через что я прошёл. Так что не надо меня судить.

Артём кивнул, хоть и был не согласен.

- Я забрал пакет и побежал домой. Тогда отец меня впервые похвалил. Я, правда, потом забрал один из кусков. По-моему, это колбаса была, хотя не помню точно, и навестил жилище той бабушки, чтобы проведать внучку. Но девочки там не было. И больше она никогда не появилась. Не знаю почему. Но я более не вспоминал о ней.

Артём молча слушал, параллельно посматривал на дверь в кабину пилота. Он надеялся, что адъютант ещё долго не вернётся с рапортом, о скором прилёте.

- Это был не последний раз, когда я убил кого-то ради собственного выживания. Чем я старше становился, тем сложнее мне становилось. Ибо, пока я несмышлёный, то за меня отвечали родители, настолько насколько могли отвечать.

- Ты хотя бы в школе учился?

- Где? – Леонид посмотрел на сына так, будто услышал глупый вопрос – Тогда ещё творилась послевоенная разруха. В ульях, Младшие Элиты захватывали лакомые куски пищевых и прочих производств, а простых граждан расстреливали за малейшее подозрение в сотрудничестве с красными.

- Ты упоминал об этом.

- Если хочешь остановлюсь на этом по подробнее.

Артём подумал и мотнул головой. Про установление современного порядка, он может сам прочитать в исторических хрониках.

- Моё осознанное детство ничем не отличалось от оного у любого другого ребёнка в любых трущобах Ирия. Условной точкой отсчёта, можно считать мои восемь лет, когда мама-таки умерла от передоза. Ранняя ответственность за собственную жизнь и наплевательское отношение к чужой. Членство в одной из многих детских банд, в которой мои природные хитрость и харизма позволили мне стать «паханом» не взирая на слишком малый возраст. «Рейды», в составе этой банды, на поверхность, где мы обносили фуры с продовольствием для дешёвых магазинчиков и забегаловок. Что-то съедали, а что-то перепродавали. Потом, моя банда обломала-таки зубы о конкурентов, состоявших из таких же несчастных малолетних дебилов. Я вернулся "зализывать раны" к отцу. Пошёл с ним на очередное дело, а потом…

Леонид задумчиво прервался.

- А потом? – спросил Артём.

- А потом, на обратном пути домой, мы наткнулись на поле битвы. Искорёженный дорогой автомобиль, а также трупы охранников и террористов. Хоть никто и не выжил, но очевидно, что скоро должна была приехать полиция и какой-нибудь ЧОП в придачу. Батя решил по-быстрому обнести трупы. Но когда он добрался до тела самого аристократа, то тот неожиданно пришёл в себя. Рана оказалась не смертельной. Прокопий Савельев воспринял отца, как своего спасителя, ну и папа не стал его разочаровывать.

- Ваше Превосходительство! – в салон вернулся адъютант – Три минуты, и мы на месте!

Леонид кивнул и снова повернулся к сыну.

- Думаю, на этом пока придётся закончить.

- Так как ты попал к Савельевым?

- Благодаря договору отца и настоящего Савельева. Прокопий оказался человеком надменным, но благородным. Когда приехавшие врачи оказали помощь, то он сказал отцу, что хоть и не желает связываться с грязью, но не хочет в глазах Бога показаться неблагодарным. А потому, с барского плеча, даровал отцу право на одно желание – равное полученному спасению. Он предлагал повышение до «В»-ранга и работу престижную для такой категории или внушительную сумму. Но отец отказался. Он попросил лишь одного – принять меня, его сына, в Семью Савельевых. Само собой, он имел в виду не усыновление, а услужение. Но Савельев воспринял это желание именно, как усыновление, а папа опять не стал возражать.

- Получается, что отец тебя всё же любил. – заметил Артём.

- Видимо так, - пожал плечами Леонид – Он ругал меня, шпынял и проклинал на чём свет стоит, даже винил в смерти матери. Но, в какие-то моменты, сквозь алкоголизм и обиженность на мир, у него прорывался отцовский инстинкт. Поэтому я злился на него все последующие годы, вплоть до сего дня. Потому что, так и не получил морального права ненавидеть его.

Глава 11: Утечка

Пресс-конференция Леонида Савельева по делу недавнего восстания в Байкальске, началась со стандартного риторического вопроса:

«Вы столькими пожертвовали, внимая лживым посулам этих демонов. И чего вы этим добились? Потеряли своих друзей и близких. Превратили Байкальск – развитый технологический мегаполис, в огненную преисподнюю».

Савельев демонстративно покачал головой.

«Я знаю, что в то время, как в моей столице творился хаос, то в прочих городах, население вело себя намного сдержаннее и благоразумнее. И тому будет награда. Когда Байкальск будет восстановлен, а СБИ закончит проверку военнопленных смутьян, то перед моими верными поданными откроются новые перспективы. А именно: право переезда в Байкальск на постоянную основу, работу в нём и даже шанс на повышение ранга…»

- Ишь ты какой добренький! – фыркнул Денис, посматривая краем глаза на экран – Когда ради власти, морил мою родину голодом, то таким благодетельным не был.

Денис бросил кубики на стол и победно вскинул кулак.

- Да! Я попал! Твоя мортира сдохла.

Ситри убрал маленькую фигурку пушки с игральной карты. Его глаза оставались бесстрастными.

- У меня остался ещё ход, - сказал Денис – Передвину-ка гренадёров вот к тому укрытию.

Молодой человек по очереди расставил фигурки солдатиков, одетых в форму времён аркебуз и мушкетов, в нужный участок стратегической карты.

«Но я хоть и милосердный повелитель – тем не менее, должен поучать народ, как отец своих детей…»

- Обрезок, выключи этот бред! – крикнул Денис красному бесу, сидящему на стуле рядом с экраном.

Обрезок – юноша, почти подросток, чья правая часть лица была месивом из уродливых шрамов, недовольно отвлёкся от просмотра старого порнографического журнала.

- Погоди, - сухо остановил его Ситри, как только парень с необычным прозвищем, потянулся за пультом – Я хочу дослушать.

«Горожане Байкальска, которые принимали участие в восстании, но попали в плен, получат полную амнистию. Однако, на следующие десять лет, на них накладывается штраф в виде налога, который будет изыматься ежегодно…»

- Теперь можешь выключать, - сказал Ситри и вернулся к игре – Я, пожалуй, атакую твои порядки своими драгунами.

Ситри потряс в стакане кубики и вывалил на стол. По итогу, ему удалось выбить из игры до пяти солдат Дениса.

- Кстати, что мы теперь будем делать? – спросил Денис.

- Комиссар вроде приказал пока отдыхать, - ответил Обрезок – К операции в Байкальске мы готовились полгода.

- Не «отдыхать», а залечь на дно, - поправил его Ситри – Не путай.

Ситри использовал выбранную в начале игры карту, чтобы увеличить защиту своего войска.

- Твой ход, - сказал Ситри своему оппоненту.

- Я использую миномётчиков против твоей кавалерии. - озвучил Денис и развернул нужные фигурки «лицом» к драгунам.

Ситри пожал плечами.

- Как хочешь. Только учти – наши боевые порядки перемешаны. Твоим тоже прилетит.

- Не ты ли учил меня, что ради победы порой нужно жертвовать своими солдатами? – спросил Денис таким тоном, будто пытался подловить товарища на двойных стандартах.

- Да, но здесь я нужды не вижу. Твои, связанные боем гренадёры, могут попытаться контратаковать моих драгун. Тем более, что ходы поочерёдны. А миномётчики поубивают больше твоих чем моих, учитывая очки здоровья, прописанные в правилах.

Денис подумал и согласно кивнул. Встряхнув пластмассовый стакан, он вывалил кубики на стол.

- Минус три драгуна! – победно воскликнул он.

- А я так и не понял, какая разница между отдыхом и «залеганием на дно»? – спросил Обрезок и Ситри ответил:

- Во время отдыха, вам позволено заниматься любой ерундой, лишь бы не вредило нашему делу. В втором случае, вы продолжаете тренировки по распорядку дня, а выходной досуг у вас ограничен просмотром мультиков и передёргиванием на голых баб с картинок.

Не изуродованная часть лица Обрезка покраснела от смущения.

- Стольких потеряли, - покачал головой Денис, вспоминая недавнюю операцию – Вроде и не мы были в авангарде бунта, а всё равно…

- Мог бы уже привыкнуть за два года, у нас просто запредельная текучка кадров в могилу! – сказала Вера – единственная девушка из присутствующих – Только молодняк обучим, а он уже массово полёг. Дай бог, треть доживёт до шестнадцатой зимы. И опять щенков по приютам и притонам для бездомных набирать.

- Вот-вот! – вторил ей Обрезок – Для одной акции в Байкальске мы потратили почти всех кукловодов. Осталось только трое, включая Дениса. А каждого ещё обучать…

- Месяц, - сказал Ситри – Или два. От силы – три. При условии, что живут они лишь одну операцию. А вот таких, как Денис готовят дольше - это верно, но и сами ребята уже далеко не одноразовые.

Денис нахмурился. Его смутила через чур циничная манера разговора Ситри, о чём он и упомянул.

- Они наши товарищи, - напомнил Денис – Братья и сёстры.

- Я лишь констатирую факт, - твёрдо ответил Ситри – Их имена не будут забыты - они уже вписаны в Литанию. Но на войне нельзя без жертв. Оправданных жертв. А эти были оправданы. Ребята сами согласились и шли на смерть добровольно.

Денис опустил голову, а затем уселся на стул.

- Не надо жалеть тех, кто идёт на смерть добровольно, - холодно, но по-своему, выразительно изрёк Ситри – Жалеть нужно тех, кто смерти не хочет и не заслужил, но тем не менее, обречён на неё. А ведь и этими тоже приходится жертвовать.

- Не в этом дело, - сказал Денис – Просто… голова опять болит.

- Так-с, Обрезок! Помоги ему. Отведи в комнату.

Когда парень в шрамах увёл Дениса, то Вера спросила Ситри:

- Может хватит с ним в солдатиков играть? Видно же, что любые занятия где надо напрягать мозг, плохо влияют на этот самый мозг.

- Это оборотная сторона развития кукловодов. Носитель грибка увеличивает свои телепатические способности, пропорционально тренировки разума.

Вера кивнула, но затем покачала головой.

- Как бы от этой тренировки его мозги не вытекли через нос и уши.

- Не вытекут, - заверил Ситри – Тебе он не безразличен?

Вера не покрылась румянцем, как кисельная барышня, а лишь смущённо отвела взгляд.

- Как знаешь, - сказал Ситри – Но учти, у тебя сильная конкуренция.

- Неужели на этого изнеженного интеллигента запало так много девчонок из нас?

- Только ты, но понести от него желает не меньше трети.

Девушка кивнула. Денис – один из немногих Красных Бесов, рождённых в районе улья, граничащим с кварталами для Элит – месте где не сильно испорчена экология. По сравнению с остальными, у него неплохая наследственность, а значит – больший шанс на здоровое потомство. Относительно здоровое.

Внезапно Ситри достал андройд и проверил экран.

- Комиссар вернулся. Мне надо к нему.

- Слушай, у меня есть вопрос по поводу того «мероприятия» в Байкальске.

- Говори.

- В той операции мы похерили большинство кукловодов, которые должны быть одним из козырей Красных Бесов. После случившегося, Леонид Савельев начнёт чистку по всем своим владениям. Он более не будет миндальничать с нашими товарищами из других левых движений. Параллельно, СБИ устроит очередной виток репрессий среди «Б»-ранговых интеллигентов, многие из которых нам сочувствуют. До сего дня, во владениях Савельева, левые чувствовали себя в относительной безопасности…

- Я не слышу вопроса.

- Есть ли в наших последних... диверсиях более глубокий смысл, чем просто выполнение заказов от власть имущих? Нет, я понимаю, что за провокации и теракты в Байкальске, Ледников нам хорошо заплатил. Но не превратились ли мы из орудий народного возмездия в… - тут Вера умолкла и побледнела, поняв, что может сказала лишнее.

- В обычных наёмников? – догадался Ситри – Не бойся. Сомнение – не предательство, а свойство развитого ума. Не сомневается только идиот или подлец.

Вера облегчённо вздохнула, поняв, что под горячую руку не живого, но и не мёртвого, она не попадёт.

- Наёмничество стало неотъемлемой частью левого движения с того самого момента, как Хозяин и Старая Знать отдали экстремизм на «аутсорс». – объяснил Ситри – Вопрос лишь в том, обернут ли левые этот новый рынок в собственное стратегическое преимущество, чем приблизят Революцию или прогнуться под систему.

- А Красные Бесы смогли?

- Более чем. Ты поймёшь это, изучая новостные сводки чуть позже. Сейчас скажу лишь, что те красные, которые попадут под контрмеры Савельева – нам не товарищи. Большинство из них - оппортунисты, пригревшиеся на его харчах. Их потеря не принесёт вреда Революции. Скорее наоборот.

Вера кивнула, хоть и теперь догадывалась, что это далеко не единственная и не главная выгода, которую Красные Бесы получат. Но Ситри больше спрашивать не стала. Он ей намекнул, а дальше она решила додумать сама. Личные - авторитет, уважение и, следовательно, рост в звании среди Красных Бесов, не в последнюю очередь зависят от того, насколько брат или сестра организации способны сами получать и анализировать информацию. Как минимум, Вера уже догадалась, что чистки Савельева освободят для Красных Бесов нишу, которую ранее занимали другие «товарищи».

Всё новостное пространство Сети было заполнено кадрами из Байкальска: от уличных боёв, до разрушительной развязки. Илларион Ледников должен был ощущать собственный триумф, ибо это всё часть его плана – далеко идущей стратегии по перерождению Ирия в истинную наследницу исторической России. Восстание в Байкальске прошло намного эффективнее, чем ожидал глава могущественного Дома. И последствия оного, будут для Савельева гораздо более негативными чем планировалось изначально. Но Илларион Ледников пребывал в несведущем смятении. Ибо мысли свои, он сосредоточил на другой своей операции. В Новосибирске.

Столица Ирия была закрытым городом. Большинство событий, случавшихся там, оставались скрытыми от внимания СМИ. Хозяину таки удалось выторговать себе это маленькое преимущество, по итогам Гражданской войны. В отличии от восстания в Байкальске, тут Ледников мог знать о ходе операции или о её итогах, только в виде личного отчёта агента. И операция была провалена.

Агент «Ерг» связался с Ледниковым утром. Узнав о провале, Илларион приказал полиморфу явится лично в цитадель Рода, расположенную в Леоновске. К вечеру, существо явилось перед центральными вратами главного дворца в облике мужчины средних лет. Несущие службу гвардейцы не были шокированы и не попытались открыть огонь, так как были предупреждены о визите человек с подобной внешностью.

Нового гостя сопроводили в покои Иллариона Ледникова, где тот, при виде «Ерга» не преминул выразить своё разочарование:

- Я недоволен, Нефель, - произнёс Ледников, впервые упомянув имя, которое дал существу, когда оно пробудилось – И ты знаешь причину.

- Я сделал всё, что мог в той ситуации, - ответил Нефель. Он говорил без раскаяния в голосе, но тем не менее, Илларион уловил в тоне полиморфа досаду. Как у охотника, потерявшего дичь – Я никак не мог ожидать, что девчонка Долгорукая меня раскусит.

- Она опознала тебя? – Ледников выглядел не столько удивлённым, сколько задумчивым – Расскажи мне всё – от начала и до конца.

Нефель рассказал.

- Ты можешь принимать облик любого существа или предмета, только увидев его.

- Верно, Ваше Высокопревосходительство, - ответил Нефель. Он говорил с искренним почтением, но из уст этого ходячего биологического орудия, подобные слова звучали, как насмешка над любым проявлением покорности – Но для более эффективного копирования поведения человека, чей облик я принимаю, мне необходимо поглотить его генетический материал.

Старого дворянина передёрнуло. Он – верующий православный христианин и вынужден использовать в качестве одного из главных козырей, это оскорбление Божьего замысла – существ, питающихся человеческой плотью.

«Так ли уж сильно патриарх был не прав?» - задавал он сам себе вопросы.

- Я это знаю, - сказал Ледников – Но всё же… До сего дня, имитация чужой внешности считалось чем-то немыслимым. И, раз уж ты не нашёл иного способа добраться до Ирины Драгуновой, кроме как приняв облик её мужа, то мог бы попытаться меньше привлекать внимания. Неужели забыл, чему тебя учили, прежде чем выпустить побегать из клетки?

- Охранники и прочие госслужащие не придали значения странностям поведения «Сергея Драгунова», - пояснил оборотень – Вернее, заметили, что объект ведёт себя не так, как обычно. Но мне удалось провести их, списав поведение на «особенный день»: более лёгкий распорядок дня, намечающийся романтический вечер и многое другое.

- И они приняли объяснение?

Оборотень кивнул.

- А Ирина нет?

- Она, каким-то образом, сразу меня раскусила, стоило мне войти и поздороваться. Возможно её предупредили…

- Нет, - твёрдо заверил Илларион. Он, отчего то сразу догадался, что тут сыграли роль более близкие чувства двух влюблённых. Тут уже играет роль то, чего лишённому эмпатии биооружию не понять. Илларион Ледников, видел этих двоих вместе лишь в новостном репортаже об очередной «золотой паре» ирийских элит. Выжившая Долгорукая и её муженёк-плебей смотрели друг на друга с абсолютным обожанием, которого ещё сами не осознали. Точно такими же взглядами обменивался сам Ледников в молодости со своей покойной невестой Галиной.

Илларион, в который раз отругал себя за самоуверенность. После первых испытаний, он, гордясь новоприобретённым преимуществом, стал всё активнее вовлекать оборотня в свои планы. Давать ему более сложные задания, несмотря на предостережения учёных о том, что «1-й образец» ещё не готов.

- Испытания показали весьма спорную и ситуативную эффективность перевёртышей. – вспоминал Илларион слова доктора Авгеева – председателя научно-исследовательской группы Дома Ледниковых. Авгеев, как де-юре, так и де-факто выполнял функцию «министра науки» всего Рода.

- То есть, как? Поясните доктор.

- Мимики-полиморфы – превосходные имитаторы и лазутчики. Они быстро учатся и адаптируются, особенно при поглощении чужих воспоминаний, путём каннибализма, - ответил доктор Авгеев – Но одновременно с этим – перевёртыши прямолинейны и однозадачны. Им сложно реагировать в нестандартной ситуации. Если вы дали ему чёткое задание и цели, то от полученных указаний оборотень не отойдёт ни на шаг, даже если это будет необходимо для сохранения инкогнито. А если образец будет раскрыт и попадёт в засаду, то и вовсе начнёт вести себя, как загнанный зверь…

- Ваше Высокопревосходительство, - обратился к своему хозяину Нефель – Какие теперь указания?

Илларион Ледников задумчиво посмотрел на него. Параллельно, он на нервах теребил пиджак, пока не нащупал подаренную Орловыми флешку с вирусом, о которой чуть не забыл…

- Скажи Нефель: во время боя с новосибирским гарнизоном, ты не оставил там, хотя бы частичку своего, гхм, тела?

- Никак нет, - уверенно ответило существо – Я чувствую каждую клетку своей структуры. Когда меня рвали на части крупнокалиберные пулемёты, то кусок моей плоти упал с моста в ядовитый зелёный туман – это верно. Но та частица была уничтожена туманом. Что бы восстановить баланс мне пришлось, в очередной раз, вкусить плоти солдата ГВС. С тех пор, я не лишался части себя.

Ледников кивнул. Он верил этой химере, ибо ещё на раннем этапе экспериментов, в полиморфов вживляли абсолютную преданность своему господину. Когда планируешь использовать настолько могущественных порождений генной инженерии – нужна страховка.

- Отправляйся обратно в лабораторию, к доктору Авгееву, - приказал Ледников – Пусть продолжает работу над тобой и твоими собратьями.

Нефель раболепно поклонился. Илларион снова воспринял такой жест от «нечеловека», как нечто жуткое. Когда Нефель покинул покои хозяина, то Ледников достал из кармана флешку, поднял её перед глазами и изрёк:

- А я, возможно, смогу обернуть твою неудачу себе на пользу.

Покушение на Ирину Драгунову, оказалось для верных слуг Хозяина намного более важной и неприятной новостью, чем события в Байкальске. Последнее, хоть и отличалось небывалыми масштабами и наглостью со стороны смутьян, само по себе, не являло собой нечто беспрецедентное. Ликвидация последствий настолько массовых народных волнений идёт по стандартному распорядку: гвардия Старой Знати, в данном случае – Савельева, проводит карательные рейды в трущобах и ульях всех губерний улуса, а СБИ, с разрешения правящего Дома, разворачивает профилактические репрессии против граждан более благосостоятельных и привилегированных. Тех, кто попал под прямое подозрение, хотя бы, в сочувствии к антисистемным идеям ждёт арест, а далее казнь или тюрьма. Такое совместное противостояние всплескам социализма, на данный момент, сохраняется даже между СБИ и нелояльными Хозяину Домами. Ибо, несмотря на разные взгляды на будущее Ирия, «левого реванша» никто не хотел: ни Старая Знать, ни сам Великий Благодетель. Но то, что произошло в Новосибирске, поставило с ног на голову всю служилую категорию «S». Социальные работники столицы – люди с психологическим образованием, следившие за моральным состоянием верных поданных Великого Благодетеля, делали всё, чтобы не вызывать панику среди населения города.

Информационное пространство Новосибирска было отрезано от общей Сети, но имела свою, внутреннюю, локальную разновидность оной. СБИ успело среагировать, прежде чем снимки с камер наблюдения, стали достоянием «S»-ранговой общественности. Но та часть служилых граждан, которые были операторами этих камер, а также солдаты ГВС, что напрямую столкнулись с опасностью, в состоянии подавленности и без пяти минут паранойи. Ближайший круг проводников священной воли Великого Благодетеля, пока сдерживал ситуацию, но его участники понимали, что столкнулись с новым оружием противника. Это и стало темой экстренного собрания Верховного Совета.

Кайдановский, Алданов, Горлов, Никитин и Волков сидели полукольцом за круглым столом, пока в центре его, сменяли друг друга слайды снимков побоища, устроенного неизвестным существом. Стоп-кадр, показывал боевую форму нечеловеческого убийцы – высокое, сухое и чуть сгорбленное туловище с серой кожей и полным отсутствием любых половых признаков. Руки длиннее ног, что вынуждало «это» держаться в позе родственной человеку обезьяны. Существо, как и человек было пятипалым. Когти существа легко были способны легко разрезать плоть, что видно по кадрам, где солдат новосибирского гарнизона гибли от атак в незащищённые бронёй участки тела. Полностью, от голого черепа до пят, монстр был лишён волос. Неестественно большие глаза не имели век, и были чёрными, как бездна. Мощные, чуть вытянутые челюсти украшали острые, как бритва клыки. Тем не менее, рассматривая химеру, Алексей Никитин не особо испугался этого облика, ибо он помнил своё «знакомство» с троготом год назад. Гораздо более жуткими, глава ирийской полиции, отчего-то, воспринимал кадры маленькой девочки, в которую существо воплотилось перед столкновением с ГВС.

- Оборотень, - сказал Кирилл Алданов – Мне казалось, что их не осталось.

- То есть, вы знаете, что это за существо? – спросил Никитин, который уже не выглядел удивлённым – Не сочтите за грубость, но мне, как главе Управления Национальной Полиции было бы полезно узнать, что по Ирию бродит, по меньшей мере, одно существо, способное имитировать внешность любого человека. Моим сотрудникам будет, мягко говоря, сложно задерживать преступников если они меняют облик, как повседневную одежду.

- Это не совсем существо, - ответил Алданов – Скорее биологическое оружие, но думаю, что тут гражданин Волков вам лучше объяснит. Ибо, по крайней мере, изначально, эти перевёртыши были в юрисдикции СБИ.

Директор Службы Безопасности с недовольством посмотрел в глаза командору гвардии Альфа, в чьём голосе он услышал укор. И по взгляду альфария убедился, что это и было укором. Алданов не ставил целью воспользоваться ситуацией, чтобы извлечь свою истинную выгоду, он лишь считал, что для того, кто приближен к Хозяину, настолько чудовищные промахи недопустимы.

- Вы сейчас увидели в кадрах то, что изначально входило в проект создания нового подразделения ГТР, - признался Александр Волков.

- Новая Группа Тактического Реагирования? – удивился Никитин.

- Верно. В отличии, от Ликвидаторов или Ассасинов, подготавливаемых из обычных людей, данное подразделение было уникально тем, что исходным материалом были не люди и даже не животные.

- Тогда кто?

Волков не решался ответить, что не понравилось Алданову.

- Говори-говори, Саша, - от панибратского тона, директор СБИ вздрогнул. Даже Никитин уже давно знал, что-если Алданов нарушает субординацию и переходит на фамильярности, то это означает одно из двух. Либо командор принимает объект обращения, как ближайшего друга и товарища, либо наоборот – демонстрирует разочарование. В данном случае, второе. Алданов уже перестал видеть Волкова равным себе.

- Никитин – один из нас, - продолжал гнуть своё командор – Это воля Хозяина.

Волков кинул раздражённый взгляд на Кирилла Алданова, которым, как бы намекнул: «я тебе потом припомню». А затем, всё-таки всё объяснил новому члену Совета:

- Через, какое-то время, после Гражданской войны, одна из групп следопытов, исследуя Дикие Земли, наткнулась на очередной космический корабль. Когда к месту обнаружения корабля, прибыла уже полноценная научно-исследовательская группа и проникла внутрь, то обнаружила останки представителей одной из рас Чужих и капсулы с пятью образцами неизвестных доселе, биологических организмов. В ходе исследований удалось выяснить, что структура этих организмов – не постоянна. Она могла меняться от жидкой к твёрдой. За навыки к смене формы, организмы получили кодовое название: «мимики».

- Как вы могли догадаться, эти биоорганизмы – были прототипами существ, одно из которых напало на Ирину Драгунову. – добавил Алданов - Правда на момент обнаружения, мимики были гораздо более примитивны. Как в интеллектуальном плане, так и возможностями своей структуры. В качестве примера – они не могли изменять массу тела и были способны имитировать лишь небиологические образцы. Превращаться в камень, сливаться с окружением и отращивать длинные шипы при чувстве опасности – не более. Даже жидкими до конца не могли становиться, принимая вид лишь вязкой, тягучей маслянистой биомассы. А интеллектом вообще, больше напоминали микробов. Не выведенные боевые звери или суперсолдаты – инопланетное биологическое оружие.

Алексей слушал и ловил себя на мысли, что не очень-то верит. Получается, что люди смогли сделать то, что не получилось у более развитой цивилизации. Но сейчас, он не желал демонстрировать свой скептицизм, ибо надо узнать всё об оборотнях.

- В ходе экспериментов, учёным Ирия удалось усовершенствовать эти уникальные находки, - продолжил Волков – Увеличить интеллект, развить способности к перевоплощению до продемонстрированного недавно, уровня. Полиморфические организмы готовили в качестве нового подразделения ГТР – с соответственным кодовым обозначением «О» - оборотни. Но исходным материалом для создания оборотня является мимик, поэтому «оперативников» группы «О», было не более пяти. Нам так и не удалось создать больше, потому что мимики не поддаются клонированию. К сожалению.

- К счастью, - поправил Алексей Никитин, демонстративно кивнув в сторону очередного кадра расправы оборотня над солдатами ГВС. Взгляды прочих членов Совета говорили, что с ним согласно – Теперь расскажите – почему этот проект вышел из-под контроля?

Прежде чем Александр Волков успел сам, что-то сказать, то его опередил Кирилл Алданов:

- Тут уже позвольте мне объяснить, генерал Никитин. Эксперименты с полиморфами были дороги и требовательны к ресурсам, потому были невозможны без частных инвестиций. А конкретно, без Иллариона Ледникова.

- Что? – Алексей чуть не подпрыгнул на стуле – Ледников?

- Да, - кивнул Алданов и покосился на Волкова – СБИ подпустило главного врага Хозяина к реализации проекта.

- Хозяин сам утвердил это, - сказал Волков – А его слово – закон для нас.

Алексей Никитин не знал, как ему на всё это реагировать. Да, он уже был осведомлён о том, что десятки лет после Гражданской войны, Илларион Ледников был вхож в Верховный Совет и протянул свои нити до всех явных и тайных проектов Великого Благодетеля. Но это… Хозяин – абсолютный монарх, что выше царя, но ниже Бога. А на деле, большую часть своей политической жизни, он, помимо жизни, боролся за то, чтобы выйти из-под влияния аристократии, над которой, согласно пропаганде, также возвышался. Комедия абсурда.

- Ледников, со временем, стал перетягивать одеяло эксперимента на себя, - сказал Алданов после паузы – У него было больше учёных, а многих наших профессоров, он банально перекупил. Мы пытались подключить к исследованиям Валерию Долгоруку, ибо её научные центры, более других специализировались на биологии и генетике, и могли составить конкуренцию ледниковским. Но она деликатно уклонилась от этого. В конце концов, у нас встал выбор: или Ледников присвоит оборотней себе, либо…

Кирилл Алданов загадочно замолчал и снова покосился на Волкова. Директор СБИ переглянулся с ним и, вздохнув, признался:

- Хозяин приказал мне сделать всё, чтобы Ледников не заполучил проект в своё личное пользование. Любой ценой предотвратить превращение оборотней из орудий Его воли, во вражеских шпионов. Я распорядился уничтожить эксперимент. И обставить всё, как теракт коммунистов. Персонал научно-исследовательского центра зачистили, саму лабораторию заминировали взрывчаткой и взорвали, чтобы не оставить следов.

Алексей Никитин так и не привык к настолько циничному спокойствию рассказа о собственных преступлениях. Даже Ильин в последнем разговоре гордился собственными злодеяниями, но даже это было не так жутко, как обыденность зла в признаниях директора СБИ. Учёные, персонал лаборатории – все эти люди были всего лишь простыми гражданами, которые работали, имели семьи. Но они стали жертвой интриг между двумя тиранами – Хозяином и Старой Знатью.

«Да они тут все себе уже на вышку наговорили!» - с трудом удерживаемой яростью, думал Никитин смотря на своих коллег по Совету.

- Мы тогда ещё удивились, что у Ледникова не возникло подозрений. – сказал Судья, до сих пор молчавший – Списали на голод – как раз начался мор. Тогда… всем стало банально не до оборотней.

- Как видите, оказалось, что подозрения то были, - воскликнул Виктор Горлов, женственно разведя тоненькими ручками – И были они такими большими, что старый лис всё изначально предугадал.

На него тут же уставились удивлёнными взглядами.

- Ой! Да бросьте! По-вашему, кто-то кроме Ледникова мог стоять за недавним нападением?

- Во всяком случае, иных подозреваемых у нас пока нет, - согласился директор СБИ – Осталось только понять, скольких оборотней он смог спасти от зачистки.

- Следуя моему опыту, - ответил Никитин – Нужно исходить от самого наихудшего. Лучше переоценить противника, чем недооценить. По крайней мере, получишь меньше неприятных сюрпризов.

- Значит пять оборотней, - сухо сказал Алданов, кивнув – Осталось теперь изучить, на что именно способны перевёртыши сейчас и выработать методы противодействия.

- И узнать - зачем им жена Сергея. – добавил Никитин.

- Ирину СБИ возьмёт на себя, - заверил Волков – Что касается способностей: изучая кадры боя и допрос граждански Драгуновой, можно прийти к выводу, что возможности оборотней не сильно увеличились с тех пор, как проводились первые испытания. Оборотень может регулировать массу тела, что мы видим на снимках. Переключатся между обликом маленькой девочки и двухметрового упыря, например.

- Надеюсь меняться между крысой и троготом «оно» уже не состоянии, - вставил Никитин.

- Я тоже, - ответил Волков и продолжил – Поднимая старые записи из архивов, можно сделать вывод, что оборотень в состоянии использовать в бою свойства своей полиморфной структуры. Повышая прочность тела для сопротивления урону, например.

- Да ему это и не особо нужно, - сказал Алданов – Его разорвало крупнокалиберными боеприпасами. Части тела приняли форму человеческих останков, а когда их, вместе с остальными телами доставили в морг, то он «расплавился» и стёк в канализацию.

Алексей Никитин про себя оценил, что способности этих чудовищ, воистину уникальны. Даже потрясающи.

- А если огнём? – с любопытством спросил генерал полиции.

- Опасен для оборотня, - признал Александр Волков к сиюминутному облегчению Никитина – Но только до того, как он покроет своё тело огнеупорным панцирем. Можете посмотреть потом в записях опытов.

- Спасибо, но поверю на слово.

- Тоже самое с кислотой, - добавил Кирилл Алданов и мрачно подытожил – Засим, единственное эффективное средство против него – Шоггот, наш зелёный туман. Тому вообще по барабану плотность, масса и генетическая структура – пожирает всё. Но мы не можем использовать шоггот вне стен Новосибирска.

- Меня больше интересует насколько сильны способности оборотня к маскировке и имитации чужой внешности. – сказал Никитин.

- Следуя, опять же, данным из архивов СБИ, можно заключить, что оборотень в состоянии имитировать внешность любого человека лишь увидев его единожды, со всех ракурсов.

- Честно признаться, на этом полиморфик чуть не погорел, если бы не мои остолопы, - с досадой признался главнокомандующий Горлов – Караульные новосибирского гарнизона в доме где проживают супруги Драгуновы, были удивлены двумя вещами: поведением лже-Сергея и результатом стандартной процедуры рентгеновой проверки. Говорили, что парень вёл себя приветливо и так, словно он «только выспался и полон сил», хотя обычно приходит уставший. Но списали это на более лёгкий день. Ведь человек – не робот, чтобы вести себя всегда одинаково.

- А что с рентгеном?

- У Сергея остались травмы после десяти лет плена на Ближнем Востоке. Например, у него нету двух рёбер - после повышения Драгунова до «S»-ранга, наши хирурги имплантировали ему искусственные. Всё это, камера цифрового рентгена видит прекрасно. А тут, вдруг не увидела.

- И в этот раз, караульные списали всё на поломку оборудования? – спросил Никитин с лёгкой иронией в голосе.

Горлов кивнул.

- Понадеялись на русское «авось».

- Лишить всех званий и отправить служить на окраину! – потребовал директор СБИ.

- При всём уважении, голубчик, но мои ребята, в принципе не предполагали, что подобное возможно, - попытался вступится за своих солдат главнокомандующий – Проверки у входа, не предназначены для опознания оборотней. Их задача – определить злоумышленника из числа людей. Бомбу под рубашкой найти, иль спрятанный пистолет в анусе. Не более.

- Всё равно, они обязаны были предупредить, - вставил Алданов – Ты обязан их наказать, так или иначе.

Виктор Горлов театрально отсалютовал.

- В итоге, Ирина сделала то, что пропустил караул, - сказал Алексей Никитин – Не так уж сложно выходит разоблачить подделку от оригинала.

- Ирине повезло, что оборотень не вступал ранее в контакт с её мужем, - ответил Волков – Видишь ли, оборотень может копировать не только внешность, но и повадки, черты характера и даже внутренние увечья организма, как-то: те же рёбра или, например, раковую опухоль. При условии, что оборотень знает обо всём этом. А единственный способ заполучить чужие воспоминания – поглотить ДНК объекта превращения.

- Поглотить? – спросил Алексей Никитин – Надеюсь, вы не имеете в виду…

- Каннибализм, - коротко вставил Горлов и Никитин всё понял. Он побледнел и поморщился.

- Меня сейчас стошнит. Что же за чудовищ вы создаёте? Бога побойтесь…

- Для защиты государственной безопасности, порой, необходимо идти на любые жертвы, - уверенно и спокойно произнёс Александр Волков таким тоном, будто объяснял очевидные вещи ребёнку.

- Тогда остаётся вопрос: почему перед нападением на Ирину Драгунову, оборотень не полакомился её мужем, чтобы повысить шансы на успех? – произнёс Николай Кайдановский.

- Разум оборотней, всё ещё несовершенен и однозадачен. У них, скажем так, проблемы с креативным мышлением, - пояснил Волков – Оборотень напал на Ирину по приказу, очевидно, Иллариона Ледникова. И, если оборотень для этого принял облик Сергея Драгунова, но не убил его самого, то значит, что смерть майора Ледникову пока не нужна.

- А зачем ему Ирина?

- Память, - воскликнул Алексей Никитин и все снова обратили на него внимание – Вы говорили, что оборотни для знания всего о человеке нужно его, выражаясь прямо, съесть. То есть, «оно» поглощая ДНК жертвы, забирает и её воспоминания. Что такого знает Ирина, что потребовалось бы Ледникову?

Этот вопрос озадачил всех присутствующих. Даже вездесущий директор СБИ не мог мысленно подобрать нужного варианта.

- А она кем-нибудь работает? – спросил генерал Никитин – Вообще, имеет ли хоть часть тех активов, которые когда-либо имели Долгорукие?

- Незначительную часть, - на сей раз, ответил главнокомандующий – С помощью верных Хозяину служащих специалистов, из обломков собственности Валерии Долгорукой была собрана крохотная компания. Она принадлежит Ирине и предоставляет государству «дипломатические услуги» в виде переговоров с другими странами. Хоть компания и является частной собственностью Ирины Долгорукой, но полностью под патронажем и контролем слуг Великого Благодетеля.

- Уверяю вас, Ирина никакой тайной ценной информацией не владеет, - заверил Александр Волков – Мои сотрудники проверяли. Допрашивали Ирину, в том числе и с пристрастием. Гражданка Драгунова ничего не смогла сказать. То, как СБИ умеет развязывать язык, вы знаете.

Алексей Никитин окончательно разочаровался в директоре Службы Безопасности. До этого заседания, Волков был человеком, с которым глава новообразованной полиции, почти что сдружился. Вне общих собраний, как в реальности, так и в виртуальном мире, они часто встречались вдвоём и разговаривали. Конечно, это не были чисто дружеские беседы. Никитин сам не любил попусту растрачивать время. Но собираясь вдвоём в неформальной обстановке – в кафе или в кабинете директора, Волков и Никитин обсуждая важные для общего дела темы, уже переходили на «ты». Но теперь, Алексей твёрдо решил больше не сближаться с этим человеком. Он и ранее понимал, что нельзя сохранять чистоту, находясь во главе такой страшной структуры, как Служба Безопасности Ирия. Но считал, что у Александра Волкова были иные внутренние тормоза кроме разрешения или запретов Хозяина. Однако, жестокость для главы тайной полиции была не более чем повседневной рутиной, к которой он относился спокойно и даже равнодушно. А это, по мнению Никитина было хуже, чем садистское наслаждение.

После заседания Верховного Совета, Алексей вернулся домой, в их с Валентиной квартиру. Он застал супругу за просмотром фильма в домашнем кинотеатре. Это было «Собачье сердце» Владимира Бортко. При этом, сама Валентина параллельно просмотру, делала письменные пометки в своей толстой, но маленькой тетрадке.

- Привет, - поздоровалась Валентина, как только Алексей закрыл за собой дверь – Ты голоден? Я заказала на ужин твою любимую печёную картошку с наполнителем из сыра с ветчиной. Скоро принесут.

- Спасибо, - поблагодарил Алексей, снимая с себя верхнюю одежду.

Он подошёл к жене и поцеловал её в губы.

- Как всё прошло?

Алексей покачал головой.

- Опять беседы ни о чём? – в свойственной себе манере, сочетания иронии и шутки, спросила Валентина.

- Даже не знаю, как сказать…

- Если это «секретная информация», то не говори.

- Дело не в этом, - ответил Алексей. В самом деле, какая тут «секретная информация», если о перевёртышах в Новосибирске уже известно каждому уборщику?

Он всё рассказал жене. Та поставила фильм на паузу, чтобы нормально поговорить.

- Значит, Ледников получил преимущество, - с лёгкой досадой сказала Валентина – Вот тебе и «выживший из ума старик». Как бы Хозяин и мы - верные ему люди, не изворачивались, первый из дворян, всё равно будет на несколько шагов впереди.

- Уже нет, - ответил Никитин – Оборотень потерпел неудачу. Теперь, все силовые структуры будут разрабатывать способы опознания и противодействия им.

Валентина лишь скептически покачала головой.

- Ну как знать, как знать… На руку перевёртышам будет играть человеческий фактор.

- Поясни?

Валентина ответила не сразу. Он потянула Алексея к себе и усадила рядом на диван. Тот понял, что всё это время просто стоял.

- Представь себя в роли простого охранника, караульного, часового или, как ещё называются проверяющие на всевозможных «фейс-контролях». Ты прошёл положенный инструктаж и в курсе о существовании опасного и, возможно, бессмертного существа, которое при признаках обнаружения способно оторвать тебе голову. И вот – тебе удаётся опознать двойника в очередном, непримечательном на вид, гражданине. Ты можешь попробовать его остановить – и, почти гарантированно, умрёшь, не сумев причинить монстру никакого вреда. Либо "включаешь дурака", сделав вид, что веришь в его маскировку, и останешься в живых. Думаю, для большинства на твоём месте, выбор очевиден.

- А ведь правда, - Никитин задумался – Хотя есть ещё третий, так сказать, промежуточный вариант.

- Какой? Также «включить дурака», а затем, тихо нажать на кнопку тревоги?

- Ты – сама проницательность.

- Мы живём вместе уже год, а ты только сейчас заметил? – рассмеялась Валентина – Так что, по итогу решили делать?

- СБИ поднимет архивы научных исследований, связанные с группой «О», - пояснил её муж – Попытается найти в них больше информации. Параллельно, во всех силовых структурах, в том числе в вашем ДЮ, будут вестись профилактические беседы с сотрудниками. Каждого гражданина «S»-ранга оповестят о существовании оборотней, о их способностях, возможных слабостях и способов распознания.

- Мне это не нравится, - покачала головой Валентина – Начнётся паранойя. Все начнут друг друга сдавать по малейшему подозрению.

- К сожалению, ничего другого Совет пока не может решить.

- Не говори о Совете так, будто не являешься его частью. Дорогой, тебе пора уже привыкнуть, что ты равен им всем.

- Пока нет, - категорично сказал Алексей – Единый механизм государственной полицейской структуры, хоть почти выстроен, но ещё не отлажен в действии. К тому же, надо больше времени, чтобы полицейские академии выпустили новое поколение эффективных сотрудников.

- А те что есть, разве недостаточно эффективны?

- А ты как думаешь? Вспомнить, хотя бы инцидент с задержанием Виталия Шишкина… Пока мне не хватает собственных квалифицированных сотрудников, то я вынужден полагаться на тех, кого мне «одалживают» структуры коллег. Патологоанатомы и психологи-криминалисты из ДЮ; детективы – это бывшие СБИ-шные службисты-неудачники, разжалованные за недостаточную компетентность. А программа «АКОН»… - Никитин демонстративно покачал головой и махнул рукой – Лучше не спрашивай.

- И всё же спрошу.

- Подготовкой занимаются альфарии, офицеры новосибирского гарнизона ГВС, при периодическом участии нашего с тобой, друга Сергея. У всех, прямо скажем, отличающиеся между собой методики, которые ещё не удалось собрать в единую систему. Что вносит в будущую эффективность программы огромный сумбур.

Валентина смотрела на напряжённое и осунувшееся лицо своего мужа, а затем обняла его, по-матерински, прижав лицом к своей пышной груди.

- Честно, даже не знаю, что тебе тут ещё посоветовать, - прошептала она.

- Тут уже ничего не посоветуешь. Просто спасибо, что морально поддерживаешь.

- Хочешь, «поддержу» тебя в спальне? – кокетливым шёпотом спросила Валентина.

- Ты вроде бы фильм смотрела.

- Ах это… - Валентина небрежно отбросила тетрадь – Я уже смотрела раньше. Сейчас разбираю, так сказать, «по полочкам». Структуру сюжета, концепт идеи, образы персонажей и даже контекст времени происходящих событий.

- И зачем тебе это всё?

- Наверное потому что чувствую себя умнее, чем есть.

- Ты итак умна, дорогая. – успокоил её Алексей, погладив по щеке.

- Я знаю, просто… наверное, мне и этого мало. Хочется считать себя ещё умнее.

- Смотрел «Собачье сердце», как-то давно. – сказал Алексей, посмотрев на экран, где фильм застыл на кадре игры Шарикова на балалайке – Повесть читал ещё раньше, по школьной программе. В то время, когда образование для низов было не уничтожено окончательно.

- Книжный оригинал лучше, - заверила супруга – Фильм переворачивает, отменяет или искажает то, что гений Булгакова отобразил в повести. Ибо в изначальном текстовом варианте, профессор Преображенский предстаёт даже более отрицательным персонажем, чем Шариков и Швондер вместе взятые.

- Вот как? Надо будет перечитать.

- Перечитай, а потом пересмотри фильм и сравни. Интересно, что именно фильм пользуется у нашей Элиты гораздо большей популярностью, чем письменный исходник. Ведь именно киноверсия смещает акценты в нужную им повестку. Иронично, учитывая, что режиссёр фильма, в последствии вступил в российскую коммунистическую партию.

- Ты это серьёзно? – изумился Алексей и, Валентина кивнула.

И тут, Алексей Никитин отметил, что более не испытывает того груза разочарования и подавленности, которое ощущал после заседания Совета. Любимая и мудрая жена, утешила его. Сначала обсудив проблемы, дав выговорится, а потом плавно перевела тему в иное русло. Жаль только, что облегчение было недолгим.

Андройд Никитина пискнул, оповещая о входящем сообщении. Когда Алексей увидел, что на дисплее определился один из номеров Александра Волкова, то тяжело выдохнул:

- Помяни чёрта… а, ну да. Я и его и не поминал даже.

В сообщении была только одна фраза: «Включи любой новостной канал! Немедленно!». Алексей взял пульт и включил новости.

На экране, под панический голос ведущей, шла видеосъёмка того самого столкновения солдат новосибирского гарнизона и оборотня.

- Твою…! – выругался было Алексей, но вдруг понял, что от шока осознания, забыл второе слово.

Уже сам факт того, что хоть какая-то, даже самая незначительная информация, не выходившая за пределы Новосибирска, утекла в Сеть – не предвещала ничего хорошего. Но видео, где маленькая девочка превращается в чудовищного мутанта, крошит солдат, как ножницы бумагу, а ведущая, отчего-то уже знает о природе оборотня и подробно рассказывает об этом на весь Ирий – должно стать информационной бомбой, что рванёт на весь Ирий.

- Это плохо, - прошептал Никитин в напряжении сжимая кулаки – Это очень, очень плохо.

Глава 12: Без пяти минут, хаос

- Ну всё, приплыли, - глубокомысленно воскликнул Комиссар, когда смотрел очередной репортаж о произошедшем в столице – Сначала Байкальск, теперь Новосибирск. Ледникову видимо, окончательно надоело быть терпилой.

- Ты так уверен, что это он? – с любопытством спросил Ситри, войдя в помещение и поравнявшись с Комаровым.

- Больше некому. Ледниковский балабол Хлудов уже несколько часов блеет на всех информационных каналах Сети. Из его бесконечного трёпа, применительно к кадрам из Новосибирска, становится понятно, что по Ирию бродят оборотни.

- Имеешь ввиду этих перевёртышей? – Ситри кивнул на экран, где как раз транслировались кадры нападения на гарнизон ГВС.

- Ага, Хлудов размахивает документами перед журналистами, как бисер перед свиньями и рассказывает о «суперсекретных экспериментах» СБИ, породивших неуязвимых монстров, сбежавших из-под контроля, которые могут принимать чей угодно облик. Я проверил реакцию зрителей по форумной таблице. Это жесть. Паника выстрелила по шкале в небо и пробила на вылет Луну.

- Неудивительно, теперь все начнут подозревать соседей, - понимающе ответил Ситри и тут замер, когда его осенила мысль. Он обернулся к Комиссар и уточнил – Погоди, Хлудов прямо обвиняет СБИ?

Комиссар улыбнулся и кивнул.

- Хозяина напрямую пока не приписывает, но вот срать в огород Службы Безопасности, свесив зад через забор, уже пытается.

- Ты где это таких слов понабрался?

- У твоих детишек. Интеллигентным я являюсь на переговорах с ханжами из верхов, дай хоть здесь побыть сами собой!

- Ладно, проехали. Получается, что Ледников перешёл к активным действиям и скоро нанесёт очень крупный удар по Хозяину.

- Возможно, что ему пришлось форсировать события, - предположил Комаров – Что-то я сомневаюсь, что если у старого лиса есть такое мощное биооружие, то он бы стал им вот так в открытую светить. Подозреваю, что изначально это было более тонкой операцией, которая сорвалась…

- И тогда Ледников использовал запасной план и выдал оборотней всему Ирию, - закончил Ситри, поняв мысль – Возможно этот зверь – всего в единственном экземпляре, но у страха глаза велики и завтра, народ на враждебных ему землях впадёт в паранойю. Ну и заодно – сам факт утечки информации из Новосибирска, говорящий о взломе. Пощёчина Хозяину и намёк, что Ледников получил ещё один козырь – взламывать всё, что угодно. Итак, что же нам делать?

- Пока действуем по плану, - недолго думая, ответил Комиссар – Тем более, что появление оборотней может пока сыграть нам на руку. Я имею в виду взрыв склада в Бакайкальске перед основным восстанием. Со стороны это выглядело, как способ отвлечь внимание, но Савельев умный мужик. Он рано или поздно догадается, что это лишь поверхностная причина. Благодаря утечки инфы про оборотней – чуть позже.

Ситри кивнул. Добытые с тех складов образцы зерновых нужны Красным Бесам для выращивания пищевых культур. По всему фронтиру бывшего улуса Долгоруких, бесам удалось организовать несколько подпольных биосфер, где уже созданы искусственные огороды. Позади были долгие десять лет подготовки: добыча нужного оборудования, поиски способов обучения работы с этими оборудованием, в условиях регресса образования для простых людей. Иной раз, даже похищали специалистов из числа граждан более высоких рангов и заставляли обучать Красных Бесов агрономии. Тех, кто соглашался сотрудничать добровольно, потом отпускали. Бывшие пленники всё равно ничего не расскажут СБИ, ибо их самих притянут за сотрудничество с террористами. А вот знания тех, кто сопротивлялся, добывали уже пытками. Когда сражаешься за «свободу, равенство и братство» - не церемонишься.

- Хотя нет, - вдруг передумал Комиссар – У меня для тебя особое задание.

- Разузнать больше об оборотнях?

- Да, - сказал Комиссар, не отрывая взгляда от информационного экрана – Добыть всю информацию, какую возможно. Из всех нас, только ты способен пережить встречу с этим чудовищем.

Ситри задумчиво скрестил руки на груди, а затем кивнул.

- В случае столкновения, даже мне с ним не справится… а, впрочем, ладно. Только раздам последние указания, относительно трофеев из Байкальска. Нужно сделать всё, чтобы информация о подпольных пищевых артелях оставалась инкогнито.

- Согласен. Если вскроется наша попытка подмахнуть огороды Леонида Савельева, то возмездие придёт не только от него. На нас начнёт охоту вся Старая Знать. Особенно Ледников. Как бы он не ненавидел Савельева, но сам факт настолько наглой пощёчины Дому Старой Знати, неважно – враждебному или нет, для старика непростителен. Одно дело – устроить бунт, даже очень кровавый и разрушительный, и совсем другое – посягнуть на производственную монополию, на которой держится олигархат. Я тоже попробую найти более продуманные способы хранить тайну.

Когда Ситри покинул его, то Комиссар, в который раз задумался – почему же для политического руководства Красных Бесов, выбрали именно его – эрудированного, но недоученного интеллигента, выгнанного из института за критику власти. Данила Комаров выделялся от прочих Красных Бесов отсутствием фанатичного нигилизма, мизантропии и склонности к жестокости. Ситри больше подходил для роли вожака этой стаи бешеных псов. Ведь по существу, уважение к самому Комиссару прочих боевиков секты держалось исключительно на приказах самого ходячего мертвеца. Но Ситри, по собственным словам, никогда не любил абсолютные лидирующие позиции. Да, во время Гражданской войны он возглавлял Шабаш, но для Красного Пророка, опять же, по собственному признанию, сочетал должность сторожевого пса и личного киллера. И своей ролью, отнюдь не тяготился. Ситри обожал существовать в тени.

- Спасибо, что вовремя отпугнули меня, господин Ледников, но прошу, в следующий раз, когда станете планировать такие масштабные проекты, то предупредите меня. – произнёс Арсений Голицын, как только его голограмма возникла напротив восседающего в кресле, тестя.

- Я просто не знал, что ты согласишься лично отправится к сынку Савельева на поклон, - ответил Ледников – Удивительно, но новость о твоём визите к нему была не такой уж яркой и прошла мимо меня. Я уже стар, сам понимаешь. К тому же, это даже и к лучшему. Теперь, тебя никто не обвинит в трусости и клятвопреступлении. Ты не передумал лично извинятся перед Артёмом Савельевым, чем бы плохо выглядел в глазах общественности. Ты лишь беспокоишься о своей безопасности. Само собой, отказаться посещать Байкальск сейчас, под предлогом страха за свою жизнь – разумно. А когда пыль уляжется то тем более уже никто не вспомнит о вашем маленьком конфликте.

- Позвольте спросить: произошедшее в Новосибирске, тоже ваших рук дело?

Илларион Ледников кивнул и всё вкратце объяснил, в том числе и про оборотней. Арсений внимательно выслушал и сказал:

- Уникальных лазутчиков вы заполучили в свои руки. Я бы удивился, но мы живём за счёт эксплуатации технологий существ, которые преодолевали миллионы световых лет за несколько минут. А уж создать полиморфов-имитаторов – вполне.

- Рад, что ты понимаешь, мальчик мой. Но также ты должен понять, что я вызвал тебя по другой причине.

- Да. Я так полагаю, что теперь наше противостояние Хозяину выходит на новый уровень?

- Ты прав, Арсений. Приведи войска своей гвардии в состояние повышенной боевой готовности, под предлогом опасений внедрения оборотня. Я уже сделал тоже самое.

- Это лишь повод, господин Ледников. Но какова истинная причина? Неужели вы собираетесь перевести противостояние с Хозяином в горячую фазу?

- Акстись, мальчик мой! От тебя, в нужный момент потребуется лишь демонстрация силы. Пришло время создать Триумвират. Мы перетянем Орловых на нашу сторону. Сначала, я лишу их Дом лоялистского блока, а затем, если псы Хозяина попытаются отыграть назад более грубыми методами, то наши с тобой войска зажмут их в клещи и принудят к сдаче. Подробности я уже выслал тебе.

Арсений кивнул.

- У меня ещё один вопрос: допустим, план удастся. И Орловы примкнут к нам. Что дальше?

- Я сейчас не могу рассказать тебе всего, мальчик мой, - уклончиво ответил Илларион Ледников – Скажу лишь, что для дальнейших этапов, мне, а точнее нам, потребуется Ирина Долгорукая.

Молодой зять удивлённо выгнул бровь.

- Жена Сергея Драгунова? Так это за ней вы отправили оборотня?

- Верно. И хоть я смог обернуть неудачу перевёртыша себе на пользу, но от изначальной цели не откажусь. Нужно пленить последнюю Долгорукую. Живой или мёртвой. Ирина, возможно, ключ к наследию всего своего Дома.

- Наследию? Долгорукие монополисты в области внешних связей…

- Именно поэтому, падение их Дома было неизбежным и первоочерёдным в любых вариациях моей долгоиграющей стратегии. Крах Долгоруких временно заморозит торговлю и дипломатию с другими странами, но не обрушит сам Ирий, как например моё падение или даже моего врага – Леонида Савельева. Я прекрасно понимал, что Хозяин, в случае начала противостояния, первым делом, обрушиться на Дом Долгоруких. Лёгкая добыча, а трофеи большие. В отличие от Красного Пророка, Хозяин не способен на длительные, просчитанные на много шагов вперёд, комбинации. Он предпочитает размениваться на мелкие тактические победы.

- Кстати о трофеях. О каких именно идёт речь?

- Речь идёт о знаниях самого Владимира Долгорукого.

Лишь услышав это имя, Арсений всё осознал. Вся элитарная прослойка общества, вспоминала это имя со смесью восхищения, уважения с одной стороны, а также страха и осуждения – с другой.

- Владимир Долгорукий… - произнёс Арсений, скрестив руки на груди – Учитель отца Алексия и Красного Пророка.

- Меня волнуют не они, а знания самого Владимира, - уточнил Илларион Ледников – Брат деда Валерии, специализировался на генной инженерии и достиг в этих исследованиях огромнейших успехов. Ещё в мою юность, среди прочих учёных мужей ходили слухи, что Владимир Долгорукий может превратить кусок мяса обратно в живую корову, которую будет можно доить и вязать с быком.

- И вы, господин Ледников, считаете, что Ирина Драгунова имеет какое-то отношение к доктору Долгорукому, который уже давно мёртв?

- По крайней мере, ничтожная часть тех научных изысканий уж точно достались ныне почившей Валерии. Её эксперименты также были завязаны на генетике и биологии. Об этих трофеях я и говорю. Хозяину давали не больше года, но он уже держится гораздо дольше. И это, благодаря тому, что добыто на руинах Дома Долгоруких. Но, как я и говорил, то лишь жалкая часть. У меня есть основания предполагать, что Владимир Долгорукий спрятал огромные кладези информации по своим исследованиям в мозг своей внучатой племянницы. А раз Ирина – это генетическая копия Валерии Долгорукой, то… - Илларион Ледников многозначительно развёл руками.

- Я понял, к чему вы ведёте, - сказал Арсений Голицын – Единственное, не знаю, стоило ли заниматься исследованиями наследия Долгоруких сейчас, когда многое стоит на кону?

- Возможно ты и прав, мальчик мой, но что сделано – то сделано. Итак… - Ледников сменил тему – Готовься. Скоро счёт пойдёт на часы.

- Посмотрите, кто вернулся! – воскликнул одноклассник.

Ученики гимназии обратили внимание на вошедшего класс Артёма Савельева и громко зашептались.

- Всем привет, - сухо кинул Артём и направился к своей парте. К нему тут же подскочил Саша – единственный из одноклассников, которого Артём отдалённо мог считать другом. По-настоящему доверительных отношений между ними не сложилось, но и причин для антипатии Александр не видел.

- Слушай, Артём! Как ты себя чувствуешь?

Артём пожал плечами.

- Эм… Нормально. А как я себя ещё должен чувствовать?

Саша вытаращил глаза и точно такие же удивлённые взгляды были у прочих одноклассников, наблюдавших за ним.

- Тебя чуть не убили, а ты ведёшь себя, как ни в чём не бывало!

- Когда всё началось, то меня эвакуировали в подземный бункер с удобствами премиум-класса, - сказал Артём – Мне было нечего боятся.

Новые перешёптывания, которые, на сей раз, Артёму не понравились. Учитель пока не пришёл, чтобы закончить этот балаган.

- Вот не надо меня обсуждать! – рявкнул он на весь класс – Вас там не было!

- Эй-эй! Успокойся, - сказал Саша, примирительно подняв руки – Тебя никто в трусости и не собирается обвинять. Нас бы тоже упрятали в убежище.

- Верно, - вставил Илья Авгеев – Я, хоть и испытываю к тебе жгучую ненависть, тут буду честен, но здесь было бы лицемерно злорадствовать.

- Оставьте его в покое, мальчики, - холодно воскликнула Настя Ледникова, и мужская часть класса тут же замерла. Настя считалась первой красавицей школы, а за последний год, к своим семнадцати годам, девушка похорошела ещё сильнее. Артём, прошедший через эротическое искусство своей служанки, обрёл иммунитет к Настиным чарам, но остальные юноши класса до сих пор на неё воздыхали – Рада, что ты в порядке, Артём. Хотя мой дед и твой отец далеко не друзья, но стать жертвой «праведного» гнева толпы, никому не пожелаю.

- Так, а мы о чём? – возразил Илья Авгеев – Это ведь ужас. А если бы восстание удалось?

- Оно не могло удастся, - ответил Артём – Силы гвардии отца и мятежников были не равны.

- Да, - согласился Илья – Но ведь часть гвардии перешла на сторону смутьян. Вроде, это была целая эскадрилья стреколётов. А если бы их было больше? А вдруг из твоей личной охраны, кто-нибудь решил бы внять обещаниям «свободы, равенства и братства».

- Кошмар! – демонстративно ужаснулась Анна Орлова – пухленькая, но миловидная подруга Насти – Гвардии традиционно считаются более надёжной опорой Знати, но теперь я машинально вижу в каждом телохранителе врага.

- На счёт этого можешь не беспокоится, - ответил ей Никита Голицын. Он всё ещё пребывал в унынии от относительно недавнего расставания с Настей, поэтому старался при ней выдать, какую-нибудь умную мысль, чтобы снова заслужить её поощрение – У отца Артёма, отбор в гвардию идёт по принципу, немного схожему с ГВС. У остальных Домов Старой Знати, система набора варьируется от современного аналога «рекрутской», до стандартного наёмничества по принципу ЧВК.

- Погоди-погоди, - Артём окликнул Никиту – Что значит «схожему с ГВС»? Государственная армия набирается по принципу обязательного призыва. В то время, как у отца отбор в гвардию, как и среди прочих Домов.

Никита и Илья переглянулись между собой. В другое время, они бы обменялись язвительными усмешками в адрес Артёма – «наивного и глупого смерда, который не понимает элементарных вещей». Но сейчас, их неприятие к Савельеву-младшему сглаживалось чем-то, что можно отдалённо назвать сочувствием. Скорее, каждый из тех, кто в тайне, желал лже-Савельевым гибели, теперь невольно примерил на себя, пережитое ненавистными узурпаторами. Ведь пример в Байкальске показал, что если чернь не пожалела «своих», то с какой яростью и остервенением толпа из низов, при любой возможности, разорвёт семьи более благородных Родов.

- Дело не только в системе призыва, Артём, - сказала Настя – Дело в критериях, по которым отбирают новобранцев. Твой отец, если я правильно помню информацию из общих, принимает в гвардию любого, кто сдаст физические нормативы и пройдёт тест на стрессоустойчивость.

- Ну да.

- То есть на происхождение и ранг не смотрит?

- А зачем смотреть? – искренне удивился Артём – Если бы, в гвардию принимали только граждан не младше «Б»-ранга, то был бы вечный недобор личного состава.

- Так-то оно так, но ты забыл ещё один момент. Внутри даже одной категории тоже должна быть своя внутренняя иерархия и расслоение. Особенно, это касается гвардии Старой Знати.

- Даже у моего старшего брата – Вячеслава, отбор более логичный, - вставил Глеб Ченков – Гвардейцы нашего Дома набираются из мужчин-должников, просрочивших кредиты и просто детей, чьи родители взяли ссуду. Вячеслав Ченков издал закон, по которому процентная ставка кредита снижается, если заемщик, или тот, кто состоит с последним в близком родстве, проходит службу в гвардии.

Артём про себя отметил, что такой ход вполне разумен. Служба в гвардии итак привилегированна и хорошо оплачиваема, а дополнительные бонусы, вроде понижения суммы долга, должны не прекращать притоки добровольцев. Тоже самое и с лояльностью. Большинство гвардейцев пошли на службу не просто из нужды, а будучи связаны долговыми обязательствами. А страх вовремя не оплатить кредит, гораздо выше, чем абстрактные революционные идеи.

- У консервативных Домов всё гораздо эффективнее, - на сей раз, сказал Никита. Он периодически оглядывался на Настю, желая хоть как-то привлечь её внимание – Мой покойный отец, внедрил такую систему: солдаты, служащие в гвардии Дома, переселялись вместе с семьями в особую категорию элитных кварталов, предназначенных для военнослужащих. Там проходит вся их гражданская жизнь. Рождённые в тех семьях мальчики, в большинстве своём, тоже связывают свою жизнь военной карьерой. И, как правило, составляют цвет гвардейского офицерства.

- Это система пошла от моего деда, - вставила Настя, бросив выразительно-небрежный взгляд в сторону своего бывшего парня, дав понять, что его попытки привлечь её внимание, глупы и нелепы – Рекрутский тип. Добавлю, что если офицерство действительно ведёт происхождение из семей потомственных военных, то рядовой состав набирается из простонародья. Не знаю, как у остальных, но у нас это, исключительно, «В»-ранг. Так как те, кто проживает в трущобах, в большинстве своём, имеют проблемы со здоровьем, автоматически делающие их негодными даже для срочной службы в ГВС.

- Срок службы рекрута из улья – 25 лет, - вторила подруге Анна Орлова – Их забирают из семей, переводят подальше от родного города. А в отпуска или, выражаясь просторечьем «на гражданке», расселяют в более простые квартиры в упомянутых Никитой ранее, военных кварталах. Само собой, выше ефрейтора за два десятка лет службы, поднимется едва ли треть от общего числа таких солдат, но это, всё равно лучше, чем то, чем они бы владели, оставаясь дома.

Юноши и девушки - студенты элитной учебной гимназии, куда принимают лишь отпрысков Старой Знати и самых верных вассалов, разговаривали, нарочито менторским тоном. Они не просто обменивались мнениями, а целенаправленно демонстрировали друг другу глубокие познания функционирования ирийского государственного аппарата. Словно уже примеряли на себя ту власть и, последующую за ней ответственность за судьбы своих Домов и всей страны.

- Я так полагаю, смысл такой концепции в том, что солдата готовят в отрыве от своей семьи, - воскликнул Артём и участвовавшие в беседе одноклассники закивали.

- Простые солдаты, со временем перестают чувствовать привязанность к дому и Роду, - ответила ему Настя – А те, которые служат в гвардии поколениями и вовсе превращаются в отдельное, уже даже не сословие, а целую этнокультурную группу. Всем обязанные, а потому преданные, исключительно тому Дому Старой Знати, которому служат. А теперь сравни это с гвардией твоего отца, Артём.

Настя посмотрела в глаза Артёма, взглядом задавшим немой вопрос: «остальное можешь понять сам?». И Артём понял. Он вспомнил тех гвардейцев, лагерь которых посещал вместе с отцом – раненых, истощённых, подавленных, «выполнивших свой долг». Точнее, не долг, а лишь условия контракта. Большинство из них, несмотря на потери и необходимость стрелять по народу из которого происходили, держались достойно и демонстрировали лояльность господину, которая не выглядела лицемерной. Но это тогда, до момента, когда адреналин не утихнет. Гвардеец отправится в положенный отпуск. Он вернётся в родной район, где вырос, но не встретит там друзей с которыми играл в прятки, когда был ребёнком. Солдат поднимется на нужный этаж жилого блока и откроет замок квартиры, где жили его родные. Но последних там не будет. И это, не говоря о тех, кому вообще некуда возвращаться из-за обстрела «Вулканами». Тогда же, одинокий гвардеец задумается, а ради чего он пошёл на службу? Ради того, чтобы спасти из нищеты свою семью? Ну так семьи больше нет. И бесполезно напирать на стандартные мантры о том, что методы были «суровыми, но нужными». А слова про власть, которая «должна защищать себя», лишь сильнее озлобят гвардейца, который просто «исполнил свой долг».

Артём не боялся за свою безопасность, он ощутил приступ горя и отчаяния, ибо представил себя в роли такого гвардейца. Примерил на себя не только его шкуру, но и душу, которая разрывалась от боли.

- Артём, ты в порядке? – заволновался Саша. Оклик друга сыграл для Артёма роль ведра холодной воды. Савельев-младший пришёл в себя. Он посмотрел в сторону учительского стола. Преподаватель ещё не пришёл. Вспомнив, что сейчас урок географии, Артём понял, что опоздание учителя неудивительно. Преподаватель считал свой предмет незначительным, мотивируя тем, что никто из учеников никогда не покинет территорию Ирия. Удивительно, как его ещё не уволили.

- Да, - наконец ответил Артём и кое-что вспомнил, отдалённо связанное с темой разговора – Мы как-то затрагивали тему, проходя историю Гражданской войны, что концепция единой государственной армии, себя дискредитировала. Поэтому, Элиты разоружили ГВС и сделали ставку на личные гвардии. При этом, я честно, до конца не вникал в суть причины всего.

- Монарх, аристократы или любая другая власть элитарного типа может полагаться на армию только если она формируется рекрутским типом, - пояснила Настя демонстративно менторским тоном, войдя в роль главной классной "энциклопедии" – Контрактный тип твоего отца, Артём, постепенно льёт воду на мельницу будущего смутьянства. А ставка на призыв и вовсе мина замедленного действия. Так как призывная армия, даже самая обученная и хорошо оплачиваемая – аналог народной армии. А народная армия, в большинстве своём, будет защищать именно народ. Или, по крайней мере, может отказаться участвовать в «принуждении к порядку».

- Угу, - закивал Саша – Достаточно, хотя бы, вспомнить историю Ивана Велесова. Любимчик ГВС и его позор.

Артём, как и остальные его одноклассники, да и вообще любой человек, знавший, краткий курс истории Гражданской войны, помнили это имя. Иван Велесов был подполковником Государственных Вооружённых Сил Ирия. Имея возможность продолжать дело отца – известного на всю страну драматурга, Велесов, после прохождения срочной службы, поступил в ирийскую военную академию. Далее, отправился добровольцем в исследовательскую кампанию на российский Дальний Восток. После почти десяти лет службы на чужбине, Иван Велесов вернулся снискавшим славу и почёт. Многие ирийские политологи даже пророчили ему место главнокомандующего Государственными Вооружёнными Силами.

Велесов был красив внешне и, как тогда считали современники, внутренне. Именно с него, тогдашние художники пропагандистских националистических плакатов, писали образ настоящего русского богатыря: высокий, хорошо сложенный воитель, в сто девяносто сантиметров ростом с солдатской выправкой. Красивое, мужественное лицо с высокими скулами, аккуратно стриженные золотисто-каштановые волосы, печальный и добрый взгляд янтарных глаз.

Иван Велесов имел огромное количество поклонниц, но сам не злоупотреблял своей популярностью у противоположного пола, желая найти «одну единственную». Консервативный и богобоязненный христианин, но без фанатизма, Иван Велесов казался православному духовенству, одним из самых достойных сынов как Ирия, так и исторической России… а затем, он стал генералом Красного Пророка, последним из Восьмёрки.

В своём последнем интервью, перед тем, как война слов превратилась в войну штыков, Иван Велесов заявил, что не питает никаких иллюзий насчёт коммунистической утопии, пролетарской революции и прочего левого популизма. Однако, задача армии, по его мнению - защищать простой народ. А раз большинство этого самого народа, примкнуло к Красному Пророку, то ГВС обязано, положа руку на сердце, присягнуть коммунистам.

Поступок Велесова был ножом в спину для государственной армии. Левые идеи и до того заражали военнослужащих, провоцируя на дезертирство в красные банды. Но Велесов утянул за собой не только рядовых солдат, но и костяк офицерства ГВС. Расплата за измену его так и не настигла. Главная цитадель генерала Восьмёрки в Горно-Алтайске держалась до последнего и её штурм обернулось для лояльных Хозяину сил, огромными потерями. Отчаявшись взять стратегически важный город живой силой, командующий осадой «безумный атаман» приказал утопить очаг смутьянства в лаве. Но во время очередной вылазки, диверсионный отряд Велесова уничтожил все «Вулканы». Тогда Семёнов, с трудом выпросил у Хозяина подкрепления в лице гвардии Альфа. И только тогда, в ходе нового штурма, с большими потерями, в том числе и среди альфариев, цитадель была освобождена от красных.

Иван Велесов, пал смертью не предателя, но воина, что очень разозлило Андрея Семёнова. Он желал сделать из павшего изменника показательный пример, но принимавшие участие в осаде верные Ирию солдаты ГВС, не позволили Чёрной Сотне осквернить своего, некогда, героя. Лоялисты чуть ли не с боем отбили у фанатиков Семёнова тело Ивана Велесова и похоронили с почестями, как достойного противника.

Артём мысленно вернулся в настоящее. Гвардия его отца хоть и набирается не по призывному принципу, но всё равно не оторвана от народа. И юный Савельев вдруг догадался, что восстание в Байкальске не было иррациональным «бунтом черни», как и попыткой уничтожить их маленький Дом. Возможно, у тех, кто стоит за этим бунтом, план рассчитан на более долгосрочный результат. Например, посеять семена нелояльности уже в самой гвардии Старой Знати.

- Но знает ли об этом отец? – прошептал Артём и, почувствовав на себе удивлённые взгляды одноклассников, смущённо ответил – Не берите в голову. Всего лишь мысли вслух.

Леонид Савельев узнал о существовании оборотней, как и все в Ирие: через утечку кадров в Сеть. Затем, выслушал оправдательные объяснения от Александра Волкова. И поймал себя на мысли, что ему стало плевать на оборотней ровно в тот момент, когда директор СБИ дал чёткие инструкции о том, как их примерно распознать. С того момента, он снова сосредоточился расследовании восстания в Байкальске.

Последующие дни, Леонид держал при себе только двух человек – адъютанта и Василия Масодова. Офицера Службы Безопасности, который возглавлял всю сеть агентов тайной полиции в Доме Савельевых. Оба по очереди, регулярно отчитывались о состоянии расследования восстания.

- Патрули гвардии накрыли убежища и притоны «Народной Воли», Ирийской Социал-Демократической Рабочей Партии и Движения Левых Реформистов, - отрапортовал адъютант – Это те левые партии, с которыми вы ранее заключили контракты, Ваше Превосходительство.

- Я со многими заключал договора и пакты, - строго поправил его Савельев – Мне нужен отчёт, в первую очередь, о тех группировках, которые должны были поддерживать порядок среди «В»-ранга Байкальска. Это они?

Адъютант кивнул.

- Так точно, Ваше Превосходительство. Задержание прошло относительно бескровно. «Народовольцы» сдались без сопротивления. ДЛР разделились: большинство сами приходили в расположение частей гвардии для сдачи или же и вовсе, являлись с повинной в штабы СБИ и полицейские участки.

- У УНП есть приказ от самого председателя Никитина: всех арестованных по подозрению в политическом экстремизме передавать нам, - вставил инспектор Масодов. Савельев кивнул.

- А что с социал-демократами?

- Во время восстания, те представители ИСДРП, что находились вне Байкальска, заняли выжидательную позицию, - ответил агент Службы Безопасности – После, руководство партии выпустило статью с осуждением восстания. Среди членов парти, тем не менее, тоже идут массовые аресты и допросы. Уверяю вас, гражданин Савельев, скоро вы получите имена зачинщиков бунта.

- Нет, - резко отрезал Леонид – Конкретно зачинщиков, вы не там ищете.

- Ваше Превосходительство, - сказал адъютант – Понятное дело, что кто-то из ваших конкурентов, возможно Дом Ледниковых, проплатил эту акцию…

- Я не об этом, идиот. Эти три левые банды, которые были в авангарде восстания, никогда бы не пошли против меня сами. Неважно, сколько им денег по обещает Ледников, Голицын или кто-то другой…

- Откуда такая уверенность? – спросил инспектор Масодов.

- «Народную Волю» создал я, - ответил Леонид, ударив себя в грудь – Ещё в юные годы, когда только возглавил Дом Савельевых. Они сыграли одну из ключевых ролей в выдавливании из рынка многих моих конкурентов. Проплаченные стачки, саботаж работы производств – всё они. Даже сейчас народовольцы по факту лишь ЧВК в красной обёртке. Не более. Предавать своего основного нанимателя им не выгодно.

- А остальные? – поинтересовался адъютант.

- ИСДРП основано двумя пронырливыми братьями-близнецами. Бывшие мелкие мошенники, контролирующие сеть профсоюзов и стригущие купоны на социальной повестке. «Отцы-основатели» партии пропали без вести, когда слишком обнаглели в мой адрес. Прочие социал-демократы урок усвоили и с тех пор, сидят тихо. В награду, их лидеры стали носителями нескольких пакетов акций моих компаний, чем обеспечили своим семьям безбедное существование. А вот ДЛР всё гораздо интереснее…

- А что с ними? – спросил инспектор СБИ.

- Реформисты состоят не из бандитов или тупых популистов, а из интеллигентов-романтиков, - ответил Леонид – Студенты «Б»-ранга.

- Опасно быть левым имея столь высокий статус, - подметил Масодов – Больше внимания со стороны Элит, да и нас тоже.

- У меня другая тактика, - сказал Савельев – Ну так вот. Ребята из ДЛР являются моими глазами и ушами в элитных учебных заведениях и состоят из студентов и учителей, которые аккумулируют вспышки недовольства прогрессистской общественности. Вот они то могли собрать митинг из столичных горожан. Образованные, харизматичные и при этом, искренне верующие в правоту своего дела, в отличии от переодетых наёмников и криминализированных лицемеров. Вот только…

Тут Савельев задумчиво опустил голову. Адъютант и инспектор СБИ терпеливо ждали, что же он скажет.

- Реформисты отрицают вооружённую борьбу и собранная ими толпа, будет не стрелять по гвардии из старых автоматов, а размахивать красными флажками. Даже бутылку с зажигательной смесью бросить в кордон моих солдат, для интеллигентов-белоручек из ДЛР – кишка танка. Самое опасное, что может полететь в голову гвардейцу из толпы, собранной реформистами – камень. И то, бросит его, кто-нибудь из моих собственных провокаторов.

- Допрашиваемые, из числа задержанных трёх организаций, утверждают, что их товарищи в Байкальске не имели выбора, - заявил Масодов – Ибо, опять же – по утверждению задержанных, когда ситуация вышла из-под контроля, то, не оказавшись в авангарде бунта, активистов ДЛР, ИСДРП и боевиков «Народной Воли», ждала бы судьба попавших в лапы смутьян гвардейцев.

- Они оправдываются, - сказал Леонид – Но, думаю, большая часть этих слов – правда. У меня ощущение, что какая-то другая левая банда стояла за этим восстанием. Новая банда, которое раньше не было в моих владениях.

- Если позволите, Ваше Высокопревосходительство, - вежливо произнёс адъютант – Видите ли, когда год назад, мы начали осваивать города бывшего улуса Дома Долгоруких, то гвардия, при наведении порядка столкнулась и с местными красными террористическими ячейками. У которых, скажем так, оказалась своя специфика.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Савельев, но, вместо адъютанта ответил инспектор Масодов:

- Повышенная агрессивность, гражданин Савельев. Мне тоже есть, что сказать по поводу марксистов улуса Долгорукой. Так как год назад, колонна КОСВ, под защитой которой я находился, подверглась атаке. Нападение было дерзким, многие бойцы Корпуса Охраны Судебных Вердиктов погибли, я сам был ранен.

- Напали на КОСВ? В наглую?

Василий Масодов кивнул.

- Учитывая парадигму поведения левых группировок владений Дома Долгоруких – неудивительно, - подтвердил адъютант – Рассказанное господином инспектором, вполне укладывается в тамошнюю специфику.

- Социалисты губерний покойной Долгорукой, помимо жестокости и свирепости, отличаются… Я бы назвал это – пониженным инстинктом самосохранения. – продолжил Масодов – До того, как быть приставленным к вам, я также работал в той части бывших владений Дома Долгоруких, которая перешла под контроль Дома Ченковых. Как раз при мне, девушка-смертница из группы «Дочери Сталина», подорвала себя и троих гвардейцев. Даже я был немного в шоке.

«Удивительно, как Валерия сдерживала их будучи живой» - подумал Леонид и вслух приказал:

- Пока запретите въезд в мои губернии гражданам из присоединённого фронтира.

- Слушаюсь! – отсалютовал адъютант и Леонид обратился к Масодову:

- Инспектор. Мне нужен новый пересчёт всех левых организаций, находящихся на данный момент на моей территории. Разделите по группам: официально зарегистрированные красные банды; далее те, над которыми просто ведётся учёт. Те же из них, которые не попадут ни в одну из двух категорий – являются новыми «штаммами вируса», вторгнувшимися в выстроенную мной экосистему.

- Как вам будет угодно, гражданин Савельев, - ответил Василий Масодов.

- Ах да, и ещё… - глаза Леонида сузились – Что насчёт эскадрильи «Стрижей»?

Адъютант судорожно сглотнул.

- Патрули гвардии нашли «точку эвакуации» предателей в Мёртвых Землях. Стреколёты брошены на земле. Рядом с местом посадки нашли люк, ведущий в сеть подземных тоннелей. Нужен лишь ваш приказ, чтобы…

- Нет – это бессмысленно. – отрезал Савельев – Террористы хорошо подготовились к акции – это очевидно. А значит и подготовили пути отхода. А они хороши, кем бы ни были. Мало того, что грамотно отработали заказ на бунт, так ещё завербовали моих пилотов.

- Учитывая, что у террористов нету на вооружении воздушных кораблей, то пользы от таких «трофеев» будет немного, Ваше Превосходительство - попытался успокоить Савельева адъютанта, но Леонид покачал головой:

- Дурак. Пользы будет больше, чем ты может представить. Любой гвардеец, даже несущий службу не в стрелковой пехоте, тем не менее, по физической подготовке, превосходит любого рядового боевика красных. А технические навыки, которыми владеет гвардеец, управляющий любой военной техникой могут иметь множество разных применений.

- Прошу прощение, Ваше Превосходительство.

Леонид вдруг понял, что из-за участия в заговоре против Ледникова, сам едва не размяк. За год, Савельев привык во многом полагаться на Хозяина и его силовиков, но восстание в Байкальске ясно дало понять, что самому думать головой придётся не меньше. Конечно, службисты из тайной полиции сделают всё, чтобы расследовать этот вопиющий по наглости бунт. Но Леонид уже понимал, что много ему придётся сделать самому. Ведь где гарантия, что, найдя истинных исполнителей теракта, СБИ уничтожат эту группу, а не перевербуют, как они это любят делать? Служба Безопасности, создала себе ореол жестокого карающего меча Хозяина, не знающего жалости к врагам государства. Вот только на практике, настоящая жестокость СБИ была крайне избирательной.

Глава 13: Закон против политики

Сергей, не без удовлетворения смотрел, как рядовые призывники ГВС всё более уверенно участвуют в стрелковых учениях. Облачённые в защитную униформу и закованные панцири из лекария, бывшие новобранцы чувствовали себя гораздо увереннее чем тогда, когда майор посещал их часть в прошлый раз. Истощённые, затравленные своими более наглыми и беспринципными сослуживцами, юноши боялись даже покинуть казарму без сильной надобности, ибо из средств защиты лишь старые утеплённые комбинезоны химзащиты и древние противогазы. Сейчас же, новобранцы, из которых куют боеспособную армию вполне свободно вдыхают воздух находясь вне очищенной территории. В отличии от гермошлема гвардии, защита головы солдата ГВС представляла собой каску и прочную маску-респиратор. На вид, сочетание не являло собой чуда технической мысли и имело более упрощённый функционал. Но гораздо более надёжный. На вид, стандартный, пускай и очень продвинутый противогаз. Вытянутый, слоноподобный и вызывающий отдалённые ассоциации со средствами дыхательной защиты XX века. Но тем не менее, обеспечивающий идеальную защиту лёгкий от всевозможной заразы.

Сам Сергей носил пока что тоже современный, но гражданский защитный костюм. Вместо гермошлема или противогаза – особую балаклаву из специальных фильтрующих волокон. Ранее, такие использовали и солдаты ГВС, но майору удалось убедить главнокомандующего полностью списать их с вооружения. Балаклавы хоть и были относительно дёшевы, но менее пригодны в качестве армейского снаряжения. Обладали пониженной прочностью, рвались, как обычная ткань и, что самое неприятное, были одноразовыми. В такой балаклаве, солдат мог находится за Внешними Стенами, три дня. После чего, балаклаву требовалось менять. Менять полностью. Снимать с головы и надевать новую маску. Если солдату не повезло в этот момент оказаться за пределами безопасной зоны, то даже при самой быстрой смене балаклавы, он нахватается яда.

- Господин майор! – к Сергею подбежал старшина – Разрешите обратится.

Дисплей на визоре опознал солдата, как Евгения Павленко. Сергей помнил этого солдата. Совсем зелёный и забитый. Жертва издевательств сослуживцев, которых майор отправил на эшафот.

- Разрешаю.

Старшина Павленко переглянулся через плечо, словно боялся, что его подслушают и сказал:

- В части ходят слухи, что нас готовят к войне с гвардиями аристократов.

- Не буду отпираться. Так и есть.

Солдат пытался сделать вид, что принял новость достойно, но Сергей видел неуверенность в его манере держаться. И попытался ободрить.

- К моменту, когда это случится, вы перестанете быть пушечным мясом, - произнёс майор, панибратски положа старшине руку на плечо – Вас переоснащают, готовят, проводят учения.

- Я знаю, - ответил Евгений Павленко – Но… Скажу правду: многие из нас не знают за что именно сражаться.

- За Хозяина. - сухо пояснил Сергей, напоминая солдату бесконечные пропагандистские фильмы, которыми призывников учат любить родину и её повелителя. Старшина явно порывался, что-то ответить, но Сергей грубо сжал его плечо и предупреждающе покачал головой, говоря немым текстом: «Я понимаю тебя, но не нарывайся.»

Однако, тем не менее, солдат Павленко поднял важную проблему восстановленной призывной армии ГВС. Проблему мотивации. Простому солдату из семьи рабочих нужна причина, чтобы сражаться и умирать за государство. Этими мыслями Сергей поделился с Ириной, когда забрался обратно в стреколёт на котором совершал облёт по воинским частям. После нападения оборотня, Сергей теперь стал панически боятся расставания с ней. Ирина тут же вызвалась добровольно сопровождать мужа. Сергею сначала казалось, что для жены это очередной эксперимент. Но она не спешила требовать у мужа секса прямо сейчас, в рамках получения нового опыта. Пусть и по-своему, но Ирина осознавала свою супружескую роль, заключавшуюся не только в ублажении, но и моральной поддержки мужа.

- Ну так, а на что Хозяин надеялся? – риторически вопрошала Ирина – На то, что за него захотят умирать только потому что он прикажет?

Одна из привилегий «S»-ранга – это возможность без страха обсуждать рискованные для остальных граждан темы. Носившие данную категорию уже значились, как наиболее благожелательные режиму люди. И потому, им дозволялись определённые вольности в обсуждении режима, под ширмой «критического мышления».

- Он противопоставляет себя более консервативной Элите, вот только пока что не создал политической программы, которая бы разительно отличается от того, что реализует Ледников. – сказала Ирина.

- Мне казалось, что Хозяин более прогрессивен, - пожал плечами Сергей – По крайней мере, так меня инструктировали после выдачи служилого ранга.

Ирина усмехнулась и положила Сергею голову на плечо.

- Этот прогресс не для простых людей, - пояснила супруга – И простые люди, в глубине души, это понимают. Народ у нас хоть тёмный, но далеко не глупый. По существу, вся программа Хозяина после победы над блоком Ледникова – это лишь максимальная централизация и бюрократизация власти.

- Погоди, - удивился Сергей – Со слов инструкторов Службы Безопасности, в планы Великого Благодетеля входят…

- Либерализация экономики, реформа системы рангов и введение чего-то вроде Конституции? – закончила за него Ирина. Сергей кивнул.

- Серёжа, милый мой, - Ирина игриво постучала кулачком по лбу мужа – Какой свободный рынок в стране где на десятки километров вокруг отравленные пустоши? Или Конституция. Что в неё, по-твоему, запишет Великий Благодетель? Уж точно не гарантию свободы слова.

- Почему нет? – спросил Сергей – Зачем Хозяину бороться за собственную власть, если ему итак не долго осталось?

- Ну… - Ирина нарочито-театрально задумалась – Тут надо у него спросить. Правда сомневаюсь, что тебе удастся добиться аудиенции.

Молодые супруги немного посмеялись, а потом продолжили разговор.

- Возвращаясь к теме мотивации, - сказала Ирина – В глазах простых граждан, брожение наверху выглядит как личная ссора между Хозяином и Илларионом Ледниковым. Которые, до того, все шестьдесят лет после победы в Гражданской войне выступали единым блоком в укреплении существующего порядка. Да - сейчас Великий Благодетель пытается выглядеть выразителем народных интересов, но по факту он не менее чужд проблемам этого самого народа, чем Ледников. За примером далеко ходить не надо. В этой борьбе со стариком, Хозяин заключил союзы с Домами Ченковых и Савельевых, на которых клейма ставить негде.

- А что с Ченковыми? – спросил Сергей – С Савельевым всё понятно, но эти…

- Кроме того, что их глава женился на твоей бывшей возлюбленной? – в шутливой язве произнесла Ирина.

- Очень смешно, - равнодушно ответил Сергей – Так что не так с Ченковыми?

Ирина закинула ногу на ногу и задумчиво посмотрела в потолок.

- Ну, - протянула она – Ченковы, частенько злоупотребляют своей монополией на банковскую систему.

- То-что злоупотребляют – это понятно. Но чем конкретно, чтобы на них было «негде ставить клейма»?

- Много чем. Самое простое – финансовые махинации, чтобы поставить гражданина в долговую кабалу. Например, банки Ченковых и их вассалов любят неожиданно повышать процентные ставки по кредитам даже для тех, кто успел одолжить денежку по прежним низким процентам.

- Изволь, - скептически ответил Сергей – Это конечно неприятно, но в сравнении…

- Это очень страшно, на самом деле. Потому что, повышение ставок идёт в расчёте на то, что клиент не сможет выплатить этот кредит. А рассрочки ченковские банкиры давать не любят.

- А какой в этом смысл?

- Разный, - ответила Ирина – Например, пополнение резервов – во владениях Ченковых именно должники обеспечивают основной приток рекрутов в гвардию. Хотя чаще всего, Дом Ченковых таким образом, регулирует баланс рангов у себя во владениях. Если, к примеру, в городе сократилось количество граждан низких категорий, из-за чего приходится повышать зарплаты на предприятиях. Но, одновременно, переизбыток «белых воротничков» из «Б»-ранга, которых некуда пристраивать. Этих, слишком нагло выпинывать в ульи в отличии от простонародья, неприлично. Поэтому, Ченковские прихвостни проводят такие махинации с целью накинуть удавку на «бэшников». А затем, когда те не в состоянии выплатить долг, предлагают отказаться от «Б»-ранга и принять «В» в качестве уплаты.

- И всё?

- А этого мало? – ехидно ухмыльнулась Ирина – Со стороны, это может показаться более гуманным отношением, вот только попавшим под раздачу от этого не лучше, а где-то даже и хуже. Представь: ты учился, как проклятый, освоил престижную профессию, но вдруг вылетаешь, потому что «не вписался в рыночек». Поросёночек маленький – его не просто на всех, даже на всех талантливых не хватит. А если ты окажешься таким умным, что сможешь обойтись без займов, то не расслабляйся – твой господин Вячеслав Ченков, имеет и другие способы тебя нагнуть.

- Я начинаю понимать, - вдруг прозрел Сергей – Ченковы – злодеи в глазах огромной части народа банально тем, что не терроризируют своих поданных, как те же Ледниковы, а унижают. Холоп может представлять угрозу не тогда, когда он убит, а когда будучи живым, тлеет обиду.

- Добавь к этому то, что в ульях интеллигентов из «Б», как правило не любят.

Тут Ирина попала в точку. Сергей сам рос в улье и прекрасно помнил, как относились местные к тем, кто обслуживал местные Младшие Элиты напрямую. Правда в Староярске было, в принципе, мало людей, носящих «Б»-ранг. В основном, гвардия губернатора и наёмники местного дворянства, вроде головорезов Михаила Ильина. «Бэшников», как их называли в просторечье, жители ульев ненавидели. Называли «присосками режима». Тот факт, что эти самые жители улья трудились на средствах производства этого же самого режима, их не волновал.

- В общем, солдаты не имеют идеи, за которую им нужно будет проливать кровь, - удручённо подытожил Сергей – Концепция: «Если не хочешь воевать за Великого Благодетеля – СБИ придёт к твоим родным», такая себе, мотивация.

- Ага, - подтвердила Ирина – Топорная пропаганда бессмысленна, если нет национальной идеи. Надеюсь, что в Верховном Совете это понимают и со временем и примут к сведению.

А вот Сергей не знал, стоит ли ему надеется или нет. Очень удобно выбирать между плохим и ужасным, когда ты сам в относительной безопасности. Но воевать, зная, что в обоих случаях тебя не ждёт ничего хорошего, уже себя не заставишь. Допустим, Хозяину удастся перед смертью одолеть Ледникова и реализовать свою программу. Что дальше? Сергея не пугала перспектива того, что кардинально жизнь населения в лучшую сторону не изменится. Нищета, расслоение и отчуждённость разных социальных слоёв друг от друга, стали уже привычной обыденностью. А вот судьба всего Ирия, после смерти Хозяина, пугала. Сергей не испытывал к Великому Благодетелю никакого искреннего почтения и любви. Но, как бы то ни было, Хозяин был пауком в центре этой паутины. На его культе держалось всё. Для кого-то Он оставался надеждой и гарантом безопасности, а для других был врагом и символом террора и угнетения. Но клин людских эмоций, в любом случае, сводился к искалеченному царю, восседающему на Титановом Троне. И вот-вот Его не станет. А после лишь хаос неизвестности.

Рано утром, Алексея Никитина разбудил не будильник, а звонок от своего помощника-лейтенанта, который дежурил в главном здании УНП ночью. Генерал полиции, кряхтя и ворча нажал на зелёную иконку и приложил трубку к уху

- Алло…

- Генерал! – нервный и громкий голос лейтенанта неприятно резанул по ушам с непривычки – У нас ЧП! Ситуация требует вашего немедленного вмешательства!

Алексей медленно поднялся и свесил ноги с кровати. Свет включать не решался, чтобы не разбудить Валентину. Спросонья протерев глаза, Никитин сказал почти шёпотом:

- Обрисуй, вкратце, что конкретно произошло.

- Час назад, на почту сайта Управления Национальной Полиции был прислан крупный файл. – тут же ответил лейтенант – Это… вы сами должны увидеть.

- Что там?

- Мне даже противно это вслух произносить. Это компромат на… Дом Орловых.

- Так, - Никитин встал и, пошатываясь, покинул спальню – Дай угадаю: адрес того, кто прислал этот компромат, неизвестен?

- Как и сам отправитель, - подтвердил лейтенант – Аноним. Но содержимое присланного им файла… Это далеко не фальшивка, поверьте мне.

- Я сам должен это увидеть, скоро буду. – сказал Алексей Никитин и сбросил вызов. Через две секунды, андроид зазвучала раздражающая мелодия будильника. Вот так совпадение.

Прибыв главный филиал УНП в Новосибирске, Алексей Никитин встретил своего лейтенанта прямо в холле. Глеб Довлатов – болезненного вида молодой человек, как и большинство, рождённых в категории «Г». Парень от рождения был слеп на левый глаз. Когда, по ходатайству Никитина, он получил «S»-ранг, то парню сделали пересадку. Теперь, вместо левого глазного яблока у него имплантат, при этом с дополнительными функциями, вроде ночного видения или детектора лжи.

Алексей коротким кивком познакомился с подчинённым.

Они поднялись в кабинет главы УНП, и лейтенант сразу же продемонстрировал начальнику содержимое злополучного файла. То была видео съёмка из закрытого богато-украшенного помещения.

- Ох, ты ж!.. – Никитин не мог подобрать слов, дабы выразить отношение к происходящему на съёмке омерзению.

Мужчина, в полном расцвете сил, годами между тридцатью и сорока, восседал на подушках, как падишах в гареме. Полностью обнажённый, он предавался извращённой страсти с, по меньшей мере, десятью девицами, также лишёнными одеяний. Вся суть мерзости заключалась в том, что большинство наложниц на видео, даже не достигли возраста начала пубертатного периода.

- Судя по вычурности мебели и общем копировании «старины», этот ублюдок - аристократ. – сказал Никитин, наконец-то справившись с шоком.

- Я пробил лицо этого педофила по базе, а затем по всей Сети - ответил лейтенант Довлатов – Это Никита Орлов.

- Надеюсь он однофамилец?

- Нет. Этот человек – племянник самого Юрия Орлова. При чём приближен к «трону» дяди, едва ли не больше чем родные дети последнего. Согласно официальной информации, входит в совещательный кабинет Дома. Одновременно, является генеральным директором корпорации «РусЭнергоПрайм» - главного производителя энергоносителей Ирия.

- Ещё год назад, я бы сказал: «Мне он не по зубам», - воскликнул Алексей Никитин – Но не теперь. Тут он себе на смертную казнь наблудил. Я выпишу ордер – имею право, но меня беспокоит ещё кое-кто: ты можешь со временем вычислить адресата?

Лейтенант неуверенно пожал плечами.

- В теории – да. На практике – одного дня мне будет мало.

- Напряги всех программистов и раннеров, а я пока займусь ордером.

- Понял, но если позволите, Алексей Григорьевич…

- Что тебя беспокоит?

- Само сообщение беспокоит. Кто его прислал? И для чего? Терзают меня сомнения, то это всего лишь законопослушный гражданин, решивший выполнить «гражданский долг».

Никитин был согласен со своим лейтенантом. Что-то тут не чисто.

- Направь эту съёмку на проверку подлинности. Сомневаюсь, что монтаж, но всё же надо проверить.

Глеб кивнул.

Будучи членом Верховного Совета и главой одного из силовых ведомств, охватывавших всю страну, Алексей Никитин имел очень широкие полномочия. Но не абсолютные. По воле Хозяина, глава Управления Национальной Полиции имел право наводить порядок в рамках закона так, как считал нужным. Пока дело не касалось Старой Знати. И вот тут Хозяин лично предупредил Никитина, что пока мест, с ними надо быть аккуратнее. Поскольку сам Алексей был политически наивен, то любое потенциальное дело, связанное с одним из самых могущественных Домов, рекомендовалось предварительно обсуждать с коллегами и с Ним лично.

Вот только Никитин откровенно не понимал, стоит ли беспокоить самого Хозяина по такому грязному и, прямо скажем, делу не несущему государственной важности. Это ведь не государственная измена или акт смутьянства, а банальная уголовщина.

Пребывая в сомнениях, Алексей Никитин достал из ящика стола нужный титульный лист, решив заранее заполнить форму приказа об аресте Никиты Орлова. Затем, поставив печать, генерал стал ждать результата проверки компромата.

- Алексей Григорьевич, - в кабинет вернулся лейтенант с отчётом – Вот.

Он вручил генералу документ подтверждавший, что присланное неизвестным видео – не подделка.

Алексей Никитин заметил на лице Глеба Довлатова сомнения и неуверенность.

- Я понимаю, что ты лишь два месяца назад был поднят из «Г»-ранга, и ещё не привык к тому, что тебе не следует боятся гнева Старой Знати…

- Дело не в этом, Алексей Григорьевич, - сказал Глеб – Меня беспокоят не Элиты.

- Тогда, что?

- Служба Безопасности.

Бледное, как у трупа лицо Александра Волкова всплыло в памяти генерала Никитина. А ведь правда. Алексей сам забыл.

- Просто раньше вы и шагу не делали без директора Волкова, а тут… - Глеб замялся – Вроде нечто по серьёзнее чем всё, что вам приходилось делать последний год.

Алексей Никитин задумался. Тот факт, что утром ему позвонил именно Глеб, а не Волков или один из младших сотрудников СБИ, говорило о том, что директор Службы Безопасности пока не в курсе об этой ситуации. Что могло показаться странным на первый взгляд, учитывая репутацию СБИ, как вездесущего ока Хозяина. Но всё немного изменилось после утечки видео нападения оборотня. Аналитики в области программирования и работы с виртуальной реальностью пришли к выводу, что утечка стала возможной благодаря доселе неизвестному компьютерному вирусу, который просто смёл многочисленные сложные коды шифрования, как ураган. Восстанавливать порушенную защиту оказалось бессмысленно. Информационное пространство Новосибирска, хоть и было изолировано, но также являлось частью Сети, а точнее её сторонним ответвлением. Этот неизвестный вирус, согласно выводам аналитиков, мог путешествовать по Сети подобно крови в венах. Единственный способ от него защититься – создать отдельную локальную сеть.

Для этой задачи, Александр Волков и подрядил всех новосибирских работников, чьи обязанности хоть как-то были связаны с Сетью – от модераторов, до веб-дизайнеров. Поэтому, пока разрабатываются контрмеры, Алексей Никитин чувствовал себя относительно свободным. Ну и в довесок, немаловажную роль сыграла общая политическая наивность главы УНП и его привычка, итак, по малейшему поводу связываться с директором СБИ.

Вот только после последнего заседания Верховного Совета, Алексей не горел желанием обращаться за инструкциями к Волкову. Никитин сомневался, что глава спецслужб позволит ему совершить то, ради чего генерал и был назначен на свою привилегированную должность – правосудие. В свойственной себе подозрительности, Александр Волков попытается использовать компромат в свою пользу или, как он любит говорить – «во благо государственных интересов». А до этого впадёт в параноидные сомнения на тему того, кто же тот осведомитель, приславший злополучное видео с оргией?

Последний вопрос беспокоил и Никитина. Не просто так это всё. Но глава УНП решил, что «подводные камни» и «политическую подоплёку» должен искать не он. Как и устанавливать личность отправителя. Таинственным осведомителем позже займётся СБИ, но до того Никитин свершит правосудие.

Что бы уж совсем не скатываться в самоуправство, Алексей решил связаться с Хозяином. Никитин напечатал длинное письмо и прикрепил к нему копию видео-компромата. И стал ждать. Смешно, Хозяин - самый могущественный и жестокий человек в Ирие, полумифическое языческое божество, а Алексей отправляет ему послание на «мыло», как обычный работник пишет отчёты своему начальнику.

Ответа пришлось ждать почти десять минут. За это время, Алексей уже стал боятся, что о его плане станет известно Волкову и тот вмешается. Но когда ответ-таки пришёл, то Алексей, прочитав его, почувствовал, как груз ответственности за возможно «политически-неправильное» решение, немного размылся в подсознании.

Хозяин одобрил. На ответном документе был оцифрованная печать Великого Благодетеля.

- Глеб! – позвал Алексей своего лейтенанта – Мне нужны данные о текущем местоположении Никиты Орлова.

- Я могу отправить ордер…

- Нет. Он не сдастся, да и никто из родственников его не выдаст.

- Даже если вы продемонстрируете им это омерзительное видео?

Алексей кивнул.

- Внутри аристократии существует определённая система отношений и договоров. Суть в том, что высокородного никогда не осудят за преступления против граждан из низов.

- То есть, как? – Глеб был сбит с толку – Существует же общий уголовный кодекс, написанный Николаем Кайдановским и одобренный Хозяином. Да, Домам Старой Знати позволено адаптировать некоторую часть законов под свои толкования, но общая…

- Старая Знать живёт по понятиям, которые сама называет сословной моралью. – объяснил Никитин.

- Ах, это… Так я знаю эти «понятия». Они в уголовный кодекс записаны, - обижено фыркнул лейтенант – Чем выше ранг, тем ниже ответственность за преступления. Алексей Григорьевич, можете не объяснять. Я и раньше знал, что даже по самым тяжёлым статьям, гражданину «А»-ранга невозможно присобачить вышку. И это без всякой коррупции. Но хотя бы несколько лет…

Алексей Никитин покачал головой.

- Это лишь верхушка айсберга. Проблема сословной морали среди Элит намного глубже. Дома блюдут честь и взаимоуважение между собой, а для народа исповедуется принцип демонстрации силы и неуступчивости во всём. Какие бы чудовищные преступления Элита не совершала против низов – это будет замалчиваться, а любые попытки добиться справедливости – пресекаться.

- Но ведь это уже совсем беспредел! – воскликнул Глеб, имея в виду то что происходило на видео.

- Ты забыл Долгорукую? И то, что она вытворяла? Да – она была главой одного из сильнейших Домов. Однако, прочая Старая Знать вполне могла совместными усилиями надавить и принудить Валерию, как минимум, прекратить свои игрища, а как максимум, уйти в отставку. Но нет, её выходки терпели. Да – эти выходки искренне, подчеркну – искренне осуждали, как осуждают живодёра за издевательства над дворовыми псами. А также, искренне воротили нос, но в открытую не обвиняли. Даже сейчас, основная возложенная на неё вина – измена родине.

- Ну так Долгорукая весь свой Род превратила в садистов. Но ведь Орловы не смогут вот так вот нагло покрывать своего отпрыска за ТАКОЕ?!

- Покроют, - уверенно сказал Никитин – А потом накажут сами. Ты прав – совершённое Никитой Орловым, даже его родственники ему не спустят. Дядя лишит его тёплого места подле себя и заставит «добровольно» подать в отставку с поста директора «РусЭнергоПрайм». Далее, сошлёт на окраину. Если у Юрия Орлова есть хотя бы минимальные понятия о совести, то потом, Никита умрёт от того, что мы называем «сердечным приступом». Но это будет потом. После того, как педофила отмажут. Ибо ни в коем случае нельзя показывать населению, что Элита считается с ними.

Алексей Никитин встал и произнёс:

- А я хочу наказать Никиту Орлова именно по закону, а не по понятиям. Безусловно, смертной казни ему не видать, но мне важно упрятать аристократа по приговору Суда. Высокородный, севший за преступление против «черни» станет демонстрацией всей Элите, что они отныне должны нести ответственность не только перед Хозяином лично или друг другом, но и перед законом.

«И это для них самое страшное» - подумал уже про себя Никитин – «Одно дело – личная воля главного Пахана, а другое закон, даже одобренный Им. Закон, который накажет тебя, даже за унижение “недостойного”».

- Собери лучших оперативников, - приказал генерал Никитин – А я отправлю послание в «РусЭнергоПрайм», чтобы их директор ждал моего прибытия.

- Так вы же говорили…

- Я не напишу, что собираюсь арестовать его. Предъявлю цифровую печать Хозяина и потребую встретить меня с охраной. Он не поймёт, что значит мой визит, но любопытство и страх перед печатью Великого Благодетеля заставят Орлова встретить меня.

В сторону Ново-Орловска по спецрейсу отправился полицейский поезд. Алексея Никитина сопровождало пятнадцать оперативников. В синей форме, новеньких бронежилетах и вооружённые пистолетами-пулемётами и дробовиками. Генерал подумывал взять с собой нескольких бойков АКОН-а, но передумал. Полицейский спецназ ещё не готов, в добавок, этот козырь надо приберечь, а не светить им. Никитин сам подстраховался и оделся, как оперативник. От обычных полицейских, его теперь отличали лишь наплечники с генеральскими погонами и пистолет «КУ-9». Особенность его была в высоком калибре боеприпасов. Из-за этого ширина обоймы была настолько широкой, что не поместилась бы в рукоятку. Поэтому, магазин «КУ-9» вставлялся вплотную к спусковому крючку по центру корпуса.

Путешествие заняло два часа. До отъезда из Новосибирска, глава УНП отправил местному начальству приказ: приготовить транспорт, при этом, решив не оповещать их о причинах. Ново-Орловская полиция выполнила его, хоть и было поставлено на уши от внезапного визита председателя.

Но когда, группа покинула поезд станции подземного уровня центрального Ново-Орловского участка, то Алексея Никитина встретил не только местный начальник. Сухой и маленький человечек с впавшей грудью, неуверенно мялся и трусливо озирался на пятерых альфариев.

- Эм, господин Никитин я… - воскликнул было встретивший генерала начальник, но умолк, когда гвардеец Альфы сделал шаг вперёд.

Алексей посмотрел на исполина снизу-вверх. Синяя линза шлема в форме буквы «Т», где нижняя линия рассекает лицевую часть гермошлема на половину, выдавала в нём командира.

- Сержант! – сказал Никитин и поздоровался кивком. Альфарий отсалютовал.

- Мы здесь по поручению командора Кирилла Алданова, - произнёс сержант – По воле Хозяина, он поручил нашему отряду оказать вам поддержку в задержании Никиты Орлова.

Кирилл Алданов? Алексей Никитин поначалу удивился, но почти сразу понял, что это логично. Командор приближён к Хозяину ещё ближе чем Волков. Алданов даже лично присутствует рядом с Великим Благодетелем во время планового технического обслуживания Титанового Трона. «Преторианец» узнает всё из Первых Уст раньше остальных членов Верховного Совета. За год работы в новой должности, Алексей Никитин уяснил, что Кирилл Алданов не просто личный телохранитель Хозяина. Он глава силовой структуры и полноценный «игрок в престолы». Пока, правда, не слишком активный. Но от этого, даже более могучий.

- Хорошо, - ответил Никитин – Сколько вас, сержант?

- Помимо четверых за мной – два «Копья» с экипажем по десять человек.

Алексий оценивающе кивнул. «Копьями» в гвардии Альфа, называли боевые летающие аппараты с серийным обозначением ДЕУ-34, выполнявшие функции стреколётов – огневую поддержку и транспортировку небольших групп пехоты. Различия, помимо большей боевой эффективности, осуществлялись в общей конструкции. Стреколёты любых моделей были спроектированы по принципу «энтомоптеров» - летающих аппаратов, с машущими крыльями, по типу насекомых (в данном случае, стрекоз). ДЕУ-34 летал исключительно за счёт антигравитационных двигателей. «Копьём» его прозвали за обтекаемый, клиноподобный корпус. На вооружении – целый арсенал, от более убойных «тор-излучателей», до крупнокалиберных «автоболтеров».

Сержант альфариев не солгал. Покинув, в сопровождении, здание участка, генерал Никитин увидел два «Копья». Летучие машины, почти неподвижно зависли в воздухе над полицейским транспортом.

- По машинам! – скомандовал Никитин.

Конвой тронулся.

- Ваше Высокопревосходительство, - обратился к Иллариону адъютант – Председатель Управления Национальной Полиции, уже в Ново-Орловске.

«Превосходно!» - подумал Ледников – «Просто замечательно!»

Вирус, подаренный Юрием Орловым через его дочь, оказался поистине ценным приобретением. Но очевидно, что Дом не стал делиться или сам использовать оружие, без разработки противодействия к нему. С этим столкнулся и Ледников, когда попытался взломать базу данных Орловых. Защита последних была, судя по всему, также основана на программном коде искусственного интеллекта – бывшего генералом Красного Пророка. Когда, не вышло, то Илларион Ледников решил чисто ради эксперимента, усилить вирус той частью «Мавзолея», которая хранилась у его Семьи. Что бы минимизировать риски, Илларион на время экспериментов изолировал осколок и вирус и отдельно созданном от Сети цифровом пространстве.

Кусок «Мавзолея», словно почувствовал родство и стал активно обмениваться данными. Научные сотрудники и программисты Дома Ледниковых были сначала шокированы, что независимый остаток ИИ не попытался сразу поглотить код вируса. В итоге, когда вирус был достаточно улучшен, то его снова отделили от «Мавзолея».

Далее, Ледникову удалось взломать цифровую защиту Дома Орловых и найти среди баз данных то, о чём говорила Галина. Найденные доказательства преступного блуда Никиты Орлова, среди которых были и видеосъёмки, заставили даже жестокого и непримиримого к черни Иллариона вздрогнуть. А затем, презрительно сузить взгляд. Вот она – причина, по которой аристократию мешают с грязью враги. Те, кто использует привилегии не для созидания, а для энтропии. И вот таких мерзавцев, как Никита Орлов, придётся выгораживать. Да, нельзя позволить плебеями думать, будто бы они настолько ценны, что Элита напрямую заступится за них перед своими. Но и допускать подобное, тоже категорически нельзя. Илларион знал, что соверши из его родственников, кто-то нечто подобное, то отправился бы в ссылку наместником даже не на окраинный город Ирия, а на исследовательскую базу в Мёртвых Землях. С самыми неблагоприятными условиями для жизни.

Илларион понял, что всё грамотно рассчитал, когда отправил компромат на Никиту Орлова именно главе полиции. Он прекрасно изучил психотип Алексея Никитина, в чём Ледникову помогали работавшие в его Доме профессиональные психологи. Оказалось, что бывший староярский мент мало чем отличается от своего отца – Григория Никитина, которого Илларион Ледников, можно сказать, знал лично. Оба – честные служаки, только выбравшие разные структуры для отстаивания интересов родины. Илларион искренне жалел, что, когда была возможность, он повёл носом и не повысил Григория в ранге, чтобы держать при себе. В те времена, хоть социальные лифты и ломал лично Ледников, но позволял запрыгнуть в уходящий поезд тем, кого считал полезными. Но теперь, честность и порядочность сына Григория Никитина пойдут на пользу плану.

Первая выгода от передачи компромата именно Алексею Никитину уже очевидна: очередная сумятица в рядах Верховного Совета. СБИ не захочет отдавать лидера лоялистского блока Орловых и начнёт давить на полицию. УНП притихнет, но затаит обиду.

А что касается прочих выгод… Илларион Ледников посмотрел на мониторы компьютеров своих операторов, которые следили за движением транспорта УНП, и сопровождения Альфы. Алексей Никитин, опытный оперативник полицейского сыска, обладал не дюжим дедуктивным навыком. В копилку, можно добавить и организаторские способности, которыми Никитин во всю пользовался, чтобы создать единую государственную правоохранительную систему с нуля. Но прямолинейная честность и политическая наивность, приведут Дом Орловых в Триумвират.

Никита Орлов встретил главу УНП в холле бизнес-центра «РусЭнергоПрайм». Одетый в чёрный китель и белые перчатки, аристократ гордо стоял под охраной гвардейцев.

- Генерал Алексей Никитин, - произнёс аристократ, не скрывая надменности в голосе – Для меня честь принять делегацию лично от члена Верховного Совета. Одно из тех, кого Хозяин провозгласил проводником воли своей.

Никита Орлов, следуя этикету, слегка наклонил голову в знак приветствия. Глава УНП ответил лишь коротким, невозмутимым кивком.

Алексей Никитин окинул взглядом холл. Тут было много гвардейцев, очень много. Комплект брони и снаряжения такой же, как и у прочей Старой Знати, выделялись только белые щитки гермошлемов и герба Рода Орловых на нагрудниках: жёлтое солнце с прямыми и загнутыми лучами, как у свастики.

- Вижу, что повод посетить лично меня – значимый. Иначе, вы бы не пришли в сопровождении Альфы. – оценивающе подметил Орлов.

- Это лишь страховка, на случай, если вы совершите глупость. – ответил Никитин.

- Простите? Я не понимаю, о чём вы.

Алексей Никитин отдышался. Он выше этих ублюдок по званию и социальному положению, но всё ещё не мог привыкнуть. Обвинение надо зачитать уверенно. Рядом парили дроны журналистов.

«Была-не была…»

Алексей сделал шаг вперёд.

- Орлов Никита Серафимович! – твёрдо и громко воскликнул председатель Управления Национальной Полиции Ирия – Я здесь, чтобы арестовать вас!

Будь здесь толпа гражданских зевак, то Никитин услышал бы гул удивлённых возгласов, но были лишь гвардейцы знати. Надо отдать им должное, они держались стойко.

Генерал достал из кармана бумагу с ордером и продемонстрировал Орлову.

- У меня ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь по двум статьям уголовного кодекса, кой был составлен и подписан Верховным Судьёй: в совращении несовершеннолетних и насильственном удержании в плену граждан Ирия. Я имею в виду тех девочек, которых вы содержите в плену.

- Это, должно быть ошибка, - сказал Никита Орлов – Чья-то клевета.

- Я бы не прибыл сюда, из-за слухов, гражданин Орлов, - ответил Алексей Никитин – Доказательства есть и содержаться, как вещественные доказательства.

Алексей достал наручники.

- Так как вы – один из знатнейших представителей Дома Орловых то арест произведу лично я. Не сопротивляйтесь.

Никитин сделал ещё шаг и, на сей раз, гвардия отреагировала, взяв его на прицел. Оперативники УНП и альфарии, сопровождавшие Алексея, ответили тем же.

- Вы находитесь в центре владений Дома Орловых… - голос подозреваемого стал угрожающе-низким – Тут по всюду, наши войска.

- Это угроза? Представителю Великого Благодетеля? – ни одна скула на лице Никитина не дрогнула – Спишу это на нервы, иначе – это приговор всему Дому Орловых. Сдавайтесь и вам не причинят вреда. Следствие разберётся – виновны вы или нет.

Десятки дронов снимали на камеры, как генерального директора компании «РусЭнергоПрайм», одного из влиятельнейших сыновей Дома Орловых ведут в наручниках к полицейской машине, как обычного преступника.

«Мы видим знаковое событие в истории нашего великого общества» - с демонстративной грустью комментировал Евгений Хлудов на информационном канале в Сети – «Знаковое – в наихудшем смысле этого слова. Когда величие, заслуги перед отечеством и благородное происхождение перестают, что-либо значить!»

Никиту Орлова грубо посадили на заднее сиденье полицейского автомобиля. Тот тронулся, а за ним сопровождавшие машины УНП и «Копья» Альфы. Следом за конвоем, отправились и дроны, не выпускавшие сенсацию из объективов камер.

Евгений Хлудов, сидя в кресле, смотрел в глаза зрителям с экранов каждого мобильного телефона, веб-газеты, рекламных городских панелей и домашних телемониторов. И нарочито-обречённо рассуждал:

«Никита Орлов был одним из самых достойнейших представителей своего Рода, Элиты и всего Ирия. Именно, под его грамотным руководством, корпорация «РусЭнергоПрайм» разработала и внедрило в серийное производство новое поколение кварцевых двигателей, повысивших КПД всех энергозависимых технологий в десятки раз.»

Что такое «кварцевый двигатель», даже представитель высших сословий, не имевший профильного образования, мог вспомнить с трудом. Но тон и манера подачи главного ирийского пропагандиста, намекали зрителю о важности и значимости.

«В Доме Орловых Никита считался самым преданным Хозяину человеком. Он инициировал сотрудничество учёных Дома и Новосибирска, в области разработки кинетического оружия. Но это не помешало одному из ближайших слуг Хозяина арестовать великого человека, как обычного уголовника без предъявления доказательств вины.»

Илларион Ледников включил трансляцию новостного выпуска своего говорящего рта фоном. Молодец Хлудов, правильно поёшь.

«Безусловно, воля Великого Благодетеля гласит, что члены Верховного Совета имеют право власти даже над Старой Знатью. И это, для своего времени было справедливым решением. Дома, лишённые арбитров, не могли нормально регулировать отношения между собой.»

Доносившиеся из телевизора речи не волновали привязанного к стулу хозяина богатой квартиры.

- Прошу господин… - скулил полненький человек интеллигентной наружности – Пощадите!

- Я тебе не господин, - ответил Ситри – Не товарищ и не брат. Даже не враг. Я – твоя мука.

Подросток в маске лёгким движением сломал ещё один палец на правой руке пленника, как соломинку. Хозяин закричал, но его крик, за пределами квартира из-за включенной звукоизоляции, никто бы не услышал.

В глазах Ситри не было ненависти, не было наслаждения от чужих страданий. Одна лишь холодная решимость добыть нужные сведения.

- Ты – один из яйцеголовых научного центра Ледникова. Мне нужно знать всё об оборотнях, которых клепают на ваших лабораториях.

- Я всего лишь младший сотрудник! – жалобно вопил пленник – Я почти ничего не знаю!

- А что именно ты знаешь?

Связанный человек всхлипнул.

- Они могут принимать любой облик.

- Это все знают.

- Что бы перенимать воспоминания человека, в которого они превращаются, необходимо поглотить образец его ДНК.

- Читают воспоминания через каннибализм? Фу, омерзительно. Даже Учитель до такого не додумался.

- Это всё, что я знаю!

- Есть способ их опознать?

- Я… не знаю.

Новый сломанный палец. Новый вопль.

- А-а-а!!! Они могут копировать форму некоторых объектов, но не свойства!

- Это как? – спросил Ситри с интересом.

Почувствовав возможность отсрочить новый виток боли, похититель нервно затараторил:

- Например, протезы и аугметику. Если у объекта рука искусственная. Оборотень скопирует протез, но не сможет сымитировать последствия повреждений.

- То есть, если отрубить бионическую руку, то культя не будет искрить током от проводов, - закончил Ситри, догадавшись. Пленник судорожно закивал.

- А ещё они не любят копировать органы.

- Не любят?

- Они имитируют внутреннее устройство организма только если вынуждены внедряться через пункты проверки, - пояснил пленник – Рентгены и прочее… В остальное время им не удобно. Слишком много процессов в организме, требуют личного контроля.

- А своих органов у них нет? – спросил Ситри, который, казалось, был поражён такими свойствами.

- У них нету органов, в привычном понимании! – ответил пленник – Это многоклеточный колониальный организм. Симбиотическая бактерия, способная к имитации почти всего.

- Почти?

- Оборотень не может принять газообразную форму! Это всё.

- Как их убить?

- Огонь, но это не слишком эффективно! Оборотень просто примет огнеупорную форму! Среди учёных большего допуска и начальства ходят слухи о каком более эффективном способе.

- Каком?

- Я не знаю! Честно!

Пленник не врал. Ситри кивнул и нанёс удар кулаком в грудь пленника. Удар был настолько сильным, что рёбра были сломаны внутрь и проткнули сердце.

- Во имя Революции, я погружу тебя вечное небытие, - тихо сказал Ситри – Спи спокойно, несчастный.

Трансляция меж тем продолжалась. Хлудов не останавливался в потоке речей:

«Те обвинения, которые предъявил председатель полиции господину Орлову, воистину чудовищны. Я не имею права называть их лживыми. Алексей Никитин избран самим Хозяином, как рука закона и я очень надеюсь, что нашу уважаемую полицию ввели в заблуждение скрытые недоброжелатели великого Дома Орлова, с целью вбить раскол между Верховным Советом и Старой Знатью. Но всё же – очень подозрительно, что Никиту Орлова арестовали без предупреждения, на глазах у всего Ирия! Его не пригласили на слушание в Новосибирск, чтобы не позорить честь аристократического Рода. Неужели это демонстрация, господа и дамы? Намёк всем нам, что более наши заслуги перед отечеством не гарантируют права на сохранение чести?»

Александр Волков ворвался в кабинет Кирилла Алданова, который более походил на тренировочный зал. Позади было долгое путешествие вниз, через производственные комплексы инкубаторов, где созревали клоны-альфарии. В отличии от Сергея Драгунова, Волков застал командора не за спаррингом, а за просмотром новостей. Алданов тоже смотрел репортаж Хлудова об аресте Орлова, сидя в кресле напротив плазменной панели.

- Ты что наделал?!

Волков никогда не отличался особой бесстрастностью. Он мог и умел проявлять эмоции. Но с такой яростью, восклицал впервые.

- Привет, - с улыбкой поздоровался Кирилл Алданов. Он вёл себя с директором СБИ, как обычный знакомый, не соблюдая никаких официальных форм обращения – Наш новенький времени даром не теряет, а?

Командор кивнул в сторону экрана. Волков, в отличии от него, особого воодушевления не испытывал. Наоборот.

- Зачем ты выдал ему печать Хозяина?

Алданов в притворном удивлении посмотрел на директора СБИ, что ещё сильнее разозлило последнего.

- Не придуривайся! – гневно воскликнул Волков – Никитин, при всём его благородстве, не решился бы на такую авантюру сам.

- Ну так и не решился, - ответил командор – Хозяин выдал ему нужную печать одобрения.

- Этим утром, Великий не смог бы ничего сделать сам, ибо Титановый Трон проходит плановое техническое обслуживание, - сказал Волков то, что Алданов и так знал – Но ты находился рядом!

- Это уже натягивание тени на плетень.

- Не надо играть в дурака, - прошипел Александр Волков – Решил взять пример с Кайдановского и вести свою игру? Вот только он, в отличии от тебя, понимает, что для этого ещё не время. Пока Ледников не побеждён, мы будем вынуждены держаться вместе.

- Послушай, - Алданов встал и подошёл вплотную к Волкову – Ты прекрасно понимаешь, что Хозяин всё реже пребывает в здравом уме. Большую часть времени просто спит. И его не за чем отвлекать на темы, для которых существуем мы. Алексей Никитин отправил ходатайство с просьбой разрешить официальный арест одного знатного педофила. Я, при Хозяине, порой играю даже роль личного секретаря.

- Если Хозяин поймёт, что ты выдал печать от него…

- Он знает, - ответил Кирилл Алданов – Мне пришлось, скажем так, «растолкать» его и объяснить ситуацию вкратце, чтобы он понял суть: председатель УНП спрашивает разрешения задержки опасного преступника из числа Элит, но из-за неопытности, решил «подстраховаться» и спросить разрешения у Владыки.

- И Хозяин дал добро?

- Он был в полубессознательном состоянии, как обычно во время техобслуживания. Полагаю, из моих слов он понял только, что я прошу у него разрешения на «подпись». И разрешил, лишь бы я отстал и дал ему отдохнуть.

Александр Волков, как-то обречённо протёр глаза. Хозяин, при всех мистификациях его личности, пропаганды и власти, в чём-то остаётся обычным человеком. Об этом забыли почти все те, кто знал Его достаточно долго: Судья, Александр Волков и даже, возможно, Илларион Ледников. Но не Кирилл Алданов. И только теперь директор СБИ это осознал, ведь раньше просто не обращал внимания – смысла не было. Командор приближен к Трону ближе всех и вполне научился использовать полулетаргическое состояние Великого Благодетеля.

- Послушай, - вдруг сказал Кирилл Алданов – Я не виноват в том, что твой ручной полицейский не спросил у тебя разрешения, а обратился напрямую к Хозяину. Как только его приняли в наш круг, тебе следовало сразу дать ему понять, что официально – именно ты его патрон.

Александр Волков специально решил так не делать, когда Никитин стал главой ирийской полиции. Директор СБИ использовал тактику личностного наставничества. Желал, чтобы Алексей считал его своим другом или старшим братом. Это должно создать доверительное отношение Никитина к Волкову, что очень пригодится в будущем, когда после смерти Хозяина и поражения Старой Знати начнётся этап противостояния внутри Совета.

Волков обошёл командора и сел на диван.

- Никита Орлов главным сторонником политики Хозяина в Доме, - устало объяснил директор СБИ – Благодаря нему, мои агенты снова получили доступ в корпоративные структуры клана Орловых после чисток год назад. А теперь… даже не знаю. Алексей ведь не просто прислал Никите на почту требование явится на ковёр в Новосибирск. Он в открытую, на глазах миллионов людей всех рангов, арестовал племянника Юрия Орлова. Тот воспримет это, как демонстративное унижение. Последствия для планов Хозяина будут не самыми хорошими.

- У Алексея Никитина нулевые способности к интриганству, а амбиции ограничиваются почти маниакальной жаждой заставить Элиту уважать закон, - описал председателя УНП Алданов, и Александр Волков согласился с этой оценкой – Я это к тому, что Никитин проявил своеволие исключительно потому что перестал доверять тебе.

Александр Волков посмотрел на командора.

- Алексей наивен, но не глуп, - продолжил свою мысль Алданов – Вряд ли он знал о том, что Никита Орлов был агентом влияния СБИ, но вот то, что ты решишь использовать компромат себе на пользу и помешаешь правосудию – вполне быстро догадался. Хотя, даже я не ожидал, что Никитин окажется настолько решительным, что выступит напрямую.

- Я не верю тебе. И ты знаешь, что я прав.

- Ну, в любом случае, - уклончиво ответил Кирилл Алданов – Ты не настолько глуп, чтобы замыкать «лоялистский блок» на одного человека.

Александр Волков сдержался, чтобы не фыркнуть. Похоже, Алданов хоть и освоил несколько политических трюков, но вне прямого боя, до сих пор остаётся грубым солдафоном. Да – в Доме Орловых было всё ещё полно агентов влияния СБИ, но лучше Никиты никого не найти. Может он и педофил, но имеет огромное влияние на Юрия Орлова. К тому же, без него, «лоялистский блок» будет раздроблен и посыплется, чем может воспользоваться враг.

- Зачем ты вообще решил играть свою музыку? – спросил Волков – Какая тебе с этого польза?

Кирилл Алданов заговорчески улыбнулся. Мол: «так я тебе и раскрылся, идиот».

- Учти, эту твою выходку с цифровой печатью, я могу воспринять, как предательство общих интересов, - попытался угрожать Александр Волков.

- Нету общих интересов, - жёстко ответил Кирилл Алданов – Есть общий враг. И общая борьба, которая закончится делёжкой достигнутого.

- Вот оно что, - Волков скрестил руки на груди – И какой кусок пирога, по итогу, хочешь забрать лично ты?

Взгляд командора стал предельно серьёзным. И он раскрыл:

- Я знаю, что ДНК Сергея Драгунова взято за образец разработки третьего поколения солдат-клонов.

- Не хочешь быть заменённым?

- Нет. Я прекрасно понимаю, что у любой службы есть конец. Мне лишь нужны гарантии, что, когда придёт черед уйти в отставку – мои братья получат заслуженную военную пенсию, а не братскую могилу, как было с первым поколением.

Александр кивнул. Что ж, такая мотивация вполне ожидаема. Альфарии запрограммированы на безжалостность к другим и себе, но сплочённая, дисциплинированная армия не может существовать без внутренних уз товарищества. А происхождение солдат Альфы делает эти узы родственными.

- Если твоё желание только в этом, то ты мог просто сказать мне.

- Тебе? – Алданов издал демонстративный смешок – Саша, без обид, но ты – полная мразь, которая доверия не заслуживает. Другие в СБИ наверх не пробиваются.

- И тем не менее, если твои амбиции ограничиваются исключительно гарантией достойной отставки, то мне нет смысла отказывать.

- Да ну? И не захочешь избавиться от нас, просто «на всякий случай»?

Лицо Волкова стало холодным, не выражавшим эмоции. Алданов знал, что это значит – глава тайной полиции желает сокрыть свои искренние мотивы. Как предсказуемо.

- В общем, если ты желаешь вывести меня из игры, то для начала, хотя бы, перестань выпрашивать у Хозяина детонатор от ядерных боеголовок, которые заложены под комплексы где рождаются и растут мои братья.

Мертвенно-бледное лицо Александра Волкова стало ещё белее.

- И перестань посылать ко мне своих ассасинов, - добавил командор – Я уже не знаю где их хоронить.

Глава 14: Честь, обычаи и закон

- Уверяю вас, гражданин Орлов – это недоразумение! – примирительно объяснял Александр Волков главе Дома во время сеанса связи.

Голограмма Юрия Орлова скрестила руки на груди.

- Моего племянника повязали, как рядового гопника, - возмущался глава Дома Орловых – Унизили на всю страну. Даже если удастся доказать невиновность, то репутационные потери всё равно будут такими огромными, что для сохранения чести Семьи, мне придётся едва ли не отказаться от своего ценнейшего родственника.

Волков выругался про себя: «Чёртов Никитин…»

- Уверяю вас, гражданин Орлов – это исключительно инициатива Алексея Никитина.

- Этот плебей – всего лишь пёс и кто-то дал ему правильно понюхать, чтобы взять след. – метафорично ответил Юрий Орлов.

- Вы должны понимать, что это не Служба Безопасности, - продолжал оправдываться директор СБИ – Учитывая то, что именно ваш племянник – главный сторонник сотрудничества с центральной властью, то для меня, отдать полиции компромат – это выстрелить себе в ногу.

- Так значит компромат всё-таки существует? – тут же спохватился Орлов, и Волков решил сказать, как есть:

- Я узнал о произошедшем в тот момент, когда Никитин арестовал вашего племянника и проверил базу данных Управления Национальной Полиции. Да – неизвестный аноним прислал файл, содержащий материалы, которые убедили Никитина в однозначной виновности Никиты Орлова.

Юрий Орлов с досадой покачал головой.

- Мы пока не знаем, кто именно, очевидно, взломал ваши базы данных, но вынужден отметить, что ставка таинственного хакера-провокатора возымела успех.

Тут Волков откровенно лукавил. Как и в новосибирской утечке, он видел тени рук Иллариона Ледникова. Больше некому.

- Уверяю вас, гражданин Орлов, эта ситуация для нас ещё более неприятна, чем для вас, - попытался успокоить аристократа Александр Волков – Я и вся Служба Безопасности Ирия приложит все усилия, чтобы решить эту проблему. Дело не будет доведено до Суда, а даже если и будет, то Николай Кайдановский вынесет оправдательный приговор. А Алексей Никитин принесёт Никите Орлову и всему вашему Дому прилюдные извинения.

- Никита – крайне ценный кадр моего Рода. Уникальные организаторские и аналитические способности. Поэтому мне приходилось закрывать глаза на его некоторые… шалости.

- Поэтому я и заинтересован в продолжении сотрудничества, как и сам Великий Благодетель.

Упоминание Хозяина должно было охладить гнев Юрия Орлова. Но от чего-то вышло в точности наоборот.

- Великий Благодетель? Вы уж простите меня, господин директор, но я более не могу воспринимать Его, как благодетеля.

Подобные слова могли быть сказаны либо от сильного нервного возбуждения, либо от сильной глупости.

- Даже если вы не будете мешать Алексею Никитину довести дело до суда, то вероятность обвинительного приговора, крайне низка, - вдруг, уже более спокойно, но с решимостью противника, сказал глава Дома Орловых – В моих владениях возраст согласия крайне низкий.

- Самый низкий в Ирие, - вставил Волков.

- Но моральный облик Никиты и всего моего Дома безнадёжно запятнан. И всё из-за того, что Хозяин больше не может контролировать даже своих самых приближенных слуг.

- Гражданин Орлов…

- Я вам не гражданин! – грозно воскликнул Юрий Орлов и гордо выпрямился. Размерами, телосложением, также голым черепом и бородой, он очень походил на своего кумира – императора Российской империи Александра III – Я господин! Хватит уже пытаться указывать мне место, когда сам его не знаешь, пёс!

Александр Волков, почувствовал, будто бы его душу хлестнули раскалённым кнутом. Сказанное Орловым уже нельзя было списать на нервы или вспышку гнева. Глава Дома определился в выборе стороны конфликта.

- «Хозяин», «Великий Благодетель»… Это мы, МЫ – Элита, дали Ему эти имена. Именно аристократия превратила горбатого паренька в метафизическую божественную сущность. Похоже, что Он окончательно позабыл, кому обязан властью. Или нет?

Бровь Юрия Орлова вопросительно выгнулась.

- Может Хозяин уже настолько слаб и немощен, что не состоянии вовремя одёргивать вас? А жив ли Он вообще? – Орлов улыбнулся. Такое предположение стало казаться ему уместным – В таком случае, вы даже не посмеете обвинить мой Дом в предательстве.

- Гражданин…

- Повторюсь – я тебе не «гражданин».

- Нет. Вы именно – гражданин, Юрий. – уверенно сказал Александр Волков, понимая, что тактика заискивания и вежливости больше не сработает – Новосибирск и Дом Орловых – всё ещё партнёры в области разработки энергетического оружия. Вы подписали контракт.

- Все документы подписаны Никитой Орловым – моим племянником, которого арестовала полиция, - поправил директора СБИ, Юрий – Дом Орловых более не питает доверия к Верховному Совету и аннулирует все совместный проекты.

- Это – не разумный поступок, гражданин Орлов, - ответил Волков. В его голосе, одновременно чувствовались страх, досада и угроза.

- Не смейте мне угрожать! – сорвался глава Дома – Мы вам не Долгорукие. После демонстративной расправы над семьёй Валерии, я и часть моих родных склонялись к верности центральной власти исключительно потому что вы выглядели надёжнее Ледникова. Вы показали, что тандем Хозяина и силовиков, гораздо могущественнее «грандиозных» планов Иллариона о «русской утопии». Тандем, который одним махом расколол Старую Знать и решил проблему Долгоруких – этого позорного нарыва на теле аристократии.

Юрий Орлов скрестил руки на груди и сделал более надменный взгляд.

- Но я ошибался, Волков, - продолжил Юрий после небольшой паузы, за время которой, Александр, отчего-то даже не попытался его перебить – Теперь я окончательно убедился, что совершённое Хозяином год назад – это не более чем «лебединая песня». Красивая, талантливая, но последняя демонстрация силы, совершённая на последнем издыхании. Хозяин и, уж тем более, Верховный Совет, на примере ареста моего племянника ярко продемонстрировал, что более не в состоянии выполнять функцию гаранта неприкосновенности властных Элит страны.

- И вы решите переметнуться к Ледникову? – спросил Волков, хотя уже знал ответ – Вы уверены, что его сил достаточно, чтобы защитить ваши владение… от нас?

Юрий демонстративно покачал головой.

- Вы не сможете уничтожить мой Дом, - жёстко произнёс Орлов – Повторяю для глупого плебея, кем вы и являетесь, Волков: мы – не Долгорукие. Если хоть один гвардеец Орловых погибнет от рук альфария, десантника или ГТР, то весь Ирий ждёт энергетический кризис, который ему не пережить.

Юрий Орлов отключился, а Александр Волков в ярости ударил кулаком по столу. Но его гнев был направлен, далеко не в сторону недавнего собеседника.

«Чёртов Никитин! Я тебя на ленточки пущу!»

Волков покачал головой и поджал губы.

«М-да. Можно вытащить «В»-рангового из улья, но улей из «В»-рангового – сложно.»

Никита Орлов уверенно держал хорошую мину при плохой игре, когда Алексей демонстрировал тому запись того само компрометирующего видео. Впрочем, опытный глаз главы УНП кое-что уловил во взгляде мужчины, допрос которого вёл самолично. Едва уловимая тень возбуждения. Теперь Никитин был уверен, что видеосъёмку собственных извращений подозреваемый изначально заказывал сам, чтобы потом просматривать, как порнофильм.

Рядом с Орловым, в комнате для допроса, сидел его адвокат, представившийся гражданином «Б»-ранга, Уриэлем Павленко. Мужчина с невзрачным лицом, но с дорогим одеянием в стиле XVIII века и белым париком.

- Прошу вас, остановите запись, - попросил адвокат – Моему клиенту противно на это смотреть.

Судя по глазам Никиты Орлова, ему было далеко не противно, а очень даже нравилось смотреть, но Алексей Никитин решил выполнить просьбу.

- Это не видеомонтаж, - тут же вставил генерал, поняв, что Павленко, первым делом попытается обвинить полицию в фальсификации улик – Улики проверялись на подлинность. Если хотите, вам предоставят заключение экспертизы.

Уриэль Павленко, к удивлению Никитина, не стал воротить нос и настаивать, что экспертиза также является фальшивкой. Его аргументация была другой, которая ударила Алексея Никитина под дых:

- Возраст этих девочек, безусловно мал, но я уверяю вас, что возраст согласия для них уже минул.

Прежде чем Никитин успел, что-то сказать, адвокат продолжил:

- Согласно 123-му закону, прописанному в «Указах Священной Воли», составленных самим Великим Благодетелем - возраст добровольного согласия вступления в сексуальные отношения в Ирие – не менее 16 лет. Это верно. Но также, согласно послевоенному договору между Хозяином и Илларионом Ледниковым, как представителем Элит в Верховном Совете, содержимое «УСВ» носит рекомендательный характер. Старая Знать вправе сама корректировать Указы Хозяина на своих территориях. Применительно к возрасту согласия – изменять его. Понижать или повышать. Но не ниже 13 лет. Во владениях Орловых именно такой возраст согласия.

Алексей Никитин увидел, как губы Никиты Орлова искривила надменная улыбка. Сам же адвокат оставался бесстрастным. Никитин с трудом сдержался, чтобы не выглядеть побеждённым. Он вдруг вспомнил события годовой давности, а конкретно то, как будучи начальником полиции Староярска, боролся с Михаилом Ильиным. Ситуация повторялась, хоть и во многом отличалась. За право победить Ильина «по закону» пришлось сражаться с его братками «по беспределу». И всё равно, если бы не прямое вмешательство со стороны, то покончить со своим старым врагом, Никиту пришлось бы путём самосуда.

И вот теперь, когда Никитин имеет большую власть, влияние и полномочия, то всё равно сталкивается с трудностями борьбы со злом законными методами. Ибо противостоят ему уже не мелкие паханы выбившие младший дворянский чин, а отпрыски могущественных олигархических кланов, возомнивших себя аристократией.

Алексей Никитин мысленно взял себя в руки. Нет, он ещё не проиграл.

- Посмотрите сюда, - Алексей отмотал запись до момента, где Орлова «обслуживает» невысокая девочка с длинными волосами, почти до половины бёдер – Вы уверены, что этой девочке, есть хотя бы эти самые тринадцать лет?

- Уверен, - на сей раз, ответил Никита Орлов – Её имя - Татьяна Милова. Я взял её на воспитание, когда посещал трущобы. Я именно там собираю… «урожай».

Что ж, логично. Бесправные «Г»-ранга. Парии.

Уриэль Павленко, меж тем, открыл папку и, полистав страницы, достал лист с досье девочки.

- Девочка воспитывалась бабушкой. Та – сама умоляла забрать внучку из ада, в котором они жили. Полагаю, что прямого родства между ними не было. Ибо в цифровом паспорте пожилой женщины ничего не было о живых родственниках. Возможно, что Татьяну Милову, она подобрала с улицы и стала заботится о ней.

- Полагаю, что знай, для чего вы набираете детей, она бы не отдала девочку. – вставил Никитин.

- Ну как знать, - развёл руками адвокат – У девочки не было при себе никаких документов. Господин Орлов приказал сделать ей паспорт.

- И указать нужный возраст, чтобы не нарушать закон. Умно, - нехотя оценил генерал.

- Установить истинный возраст ребёнку из трущоб, будет крайне сложно. Даже в тех регионах Ирия, которых не коснулся голод, гражданам «Г»-категории всё равно не хватает необходимых питательных веществ для развития организма. Они растут худощавыми и невысокими, порой выглядят моложе своих лет.

Алексей Никитин вновь поймал на себе издевательский взгляд аристократа-педофила.

- Теперь, что касается содержания девушек, - адвокат по-деловому скрестил пальцы рук – Видите ли, пленом их жизнь назвать невозможно.

- Да ну? – Никитин был в тихой ярости – Только не говорите, что они просились добровольно.

- Ну может и не просились, - вставил Никита Орлов – Но после, хотя бы, года нахождения под моей опекой, они пребывают в ужасе от одной только мысли, что могут вернуться домой. Можете, сами их допросить.

- Так я и сделаю!

- Мой подзащитный, господин Орлов, не относится к этим девушкам, как к рабыням, - добавил адвокат – Их не только кормят и одевают. Они получают качественное образование и лучшую медицинскую помощь. И в обмен, так называемые, «пленницы» всего лишь, оказывают моему подзащитному услуги, пускай и интимного характера. Когда девочки достигают совершеннолетия, то им помогают устроится. Господин Орлов, ходатайствует в повышении ранга, назначает на высокооплачиваемые должности. А также, выдаёт замуж за достойных кандидатов.

Адвокат говорил о растлении, как о чём-то, само собой разумеющимся. С нескрываемой невозмутимостью. Алексей почувствовал боль в правом бедре. Это его пальцы руки впились в кожу.

- Да, мой клиент, порой, в порыве страсти, «перегибает палку» и может причинить боль. Но уверяю вас: ни одна из девочек не умерла от разрыва матки, кровотечения и не была покалечена иным способом. За ними следят медики.

- То-что вы наговорили «в защиту», способно похоронить вашего клиента в глазах людей, - не выдержал Никитин и получил вполне разумный ответ:

- Мы сейчас не о моральном облике моего господина говорим. Речь и идёт о законности. И вот тут, вам обвинить моего подзащитного не в чем.

- Не факт, - ответил Алексей Никитин – Далеко не факт. Я допрошу каждую из ваших девиц, включая тех, кого уже «выпустили».

- Да ради бога, - отмахнулся Орлов – Половина просто не захочет с вами разговаривать. Имеют право.

Неожиданный сеанс связи мог бы застать Иллариона Ледникова врасплох. Если бы он сам не ждал этого звонка.

- Господин Орлов! – Илларион лучезарно улыбнулся – Рад видеть вас в добром здравии.

- Мы оценили то, как вы смогли использовать подаренный вам вирус против нас же. – строго сказал Юрий Орлов вместо приветствия - Но хвалить я вас не буду. Это грязный приём, господин Ледников, уровня «жёлтой прессы». Недостойный аристократа.

Сам факт того, что на связь с Илларионом вышел лично Юрий, а не его дочь Галина, как глава «консервативного блока», стало понятно, что изначально Ледников был прав – никакого настоящего раскола внутри Орловых нет.

- Более недостойно – покрывать омерзительные преступления своего племянника, господин Орлов. – наиграно-поучающим тоном сказал Илларион Ледников.

- Я это уже десятки раз обсуждал и со своими родными и с директором Службы Безопасности. И не вам меня судить – человеку, который насильно выдал свою дочь замуж, зная о её болезни. Но я связался с вами лично по другой причине.

- Да? И по какой же, позвольте узнать?

Юрий Орлов ответил не сразу, а выждал пару минут. На его лице, всё ещё были видны сомнения и читалась внутренняя борьба.

- Хозяин продемонстрировал мне и всему Ирию, что более не состоянии справляться со своими обязанностями. – наконец-то произнёс Юрий Орлов – Холуй, которого он год назад назначил главой новообразованного полицейского ведомства, безнаказанно унизил мой Дом. Дом, честь которого ценнее чем жизни моих детей, родных и даже меня самого.

- Понимаю вас, - сочувственно сказал Илларион – Вы надеялись на опеку Великого Благодетеля. На его сильную руку, которой более нет. Неприятный инцидент с Никитой Орловы наглядно показывает, что Хозяин с трудом может контролировать даже дела Верховного Совета.

- У меня сегодня уже был разговор в Александром Волковым на эту тему. Он обещал мне, что «решит проблему».

- Не выйдет. Даже если СБИ запустить маховик репрессий на полную, то репутация Дома Орловых, по крайней мере, пока вы лично остаётесь главой, будет подорвана.

- Я это знаю и высказал Волкову в лицо. Но это не оправдывает вас, господин Ледников.

Илларион примирительно развёл руками.

- Я лишь продемонстрировал вам, что мой… «конкурент» крайне ненадёжный партнёр.

- Как и вы, учитывая, как компромат попал в лапы полиции, - вставил Юрий Орлов – Впрочем, я уверен, что на месте того же Алексея Никитина, вы бы решили вопрос с Никитой более деликатно. Как и положено аристократу, блюдущему дворянскую честь. Поэтому я и аннулировал все контракты и договора со Службой Безопасности и Новосибирском. С этого момента и впредь, Дом Орловых будет сотрудничать с Домом Ледниковых.

Илларион просиял. Вот оно, наконец-то…

- Это мудрое и смелое решение, господин Орлов! – воскликнул Ледников – Триумвират Орловых, Голицыных и Ледниковых станет крайне могущественной силой.

- Не поймите меня неправильно, - скептически ответил Юрий – Я выбираю вас только потому что считаю меньшим злом. Мне неприятна ваша бравада.

- Прошу прощения, я лишь не смог сдержать эмоций, господин Орлов. – извинился Ледников – В качестве жеста доброй воли, я могу оказать вам содействие в помощи вашему племяннику.

- В этом нет смысла. Если уж Алексей Никитин арестовал Никиту напрямую, то значит, что и суд над моим племянником будет официальным и законным. А адвокаты нашего Дома своё дело знают.

- В таком случае, Хозяин будет ещё больше унижен, - с улыбкой сказа Илларион Ледников – В таком случае, перейдём к более важной теме: Александр Волков вас так просто не отпустит.

- Я предупредил пса Хозяина, чтобы они даже и не смели помышлять о повторении трагедии Долгоруких.

- Увы, но тем не менее, опасность для вас, всё ещё существует. Безусловно, объявлять приговор вашему Дому полностью, ни сам Хозяин, ни Верховный Совет не посмеют. Но остаётся риск переворота изнутри.

- Это смешно, господин Ледников. Я полностью контролирую дела Семьи. Безусловно, даже без Никиты среди моих родных остаются лоялисты, но это деление весьма условное. Потому что мы – именно Семья, а не партия где друг под друга иголки сеют. Никто из молодых Орловых не посмеет предать интересы Рода, во имя власти.

Илларион Ледников сдержался, чтобы демонстративно не закрыть лицо рукой. Юрий говорил искренне и это удручало. Похвально, что он настолько ценит семейные узы, но это очень наивный взгляд, для политика. Но всё же, чтобы не настраивать вновь обретённого союзника против себя, Ледников лишь сказал:

- И всё же, господин Орлов вам следует быть осторожным. Усильте собственную охрану, а также охрану тех своих родных, кто входит в «консервативный блок».

- Приму к сведению.

- И ещё: для обеспечения вашей безопасности, я отправлю к вам одного из своих лучших агентов.

Юрий Орлов недоверчиво покосился на собеседника.

- Чем же этот ваш агент так ценен, чтобы я доверил ему свою безопасность?

- Ну, как минимум, он будет служить вам намного преданнее ваших собственных слуг, потому что я лично заинтересован в сохранении Дома Орловых и его могуществе.

Голограмма Орлова с сомнением кивнула. После сеанса связи, Илларион Ледников спустился в подземный комплекс где располагался научный центр его Дома. В стерильных белых стенах лаборатории его встретил доктор Виталий Авгеев.

- Рад видеть вас, Ваше Высокопревосходительство, - седой учёный поклонился. По его тону больше было видно, что он был не рад, а смертельно устал. Впрочем, доктор был одним из немногих слуг, кому Ледников прощал такой фальшь в официальном этикете – Вы не предупреждали о том, что появитесь сегодня.

- Я и не обязан оповещать слуг в своём же дворце.

Авгеев не стал испугано и раболепно кланяться и молить барина о прощении за дерзать. Он лишь кивнул.

- Как скажете. Я лишь хочу сказать, что серьёзных продвижений в экспериментах на оборотнях нету.

- Я не за отчётом явился, - ответил Илларион – Но раз уж ты поднял эту тему, то послушаю.

Учёный лишь пожал плечами.

- Да слушать то нечего, - сказал он – Мы провели работу над ошибками. Попытались снизить прямолинейность и однозадачность оборотней. Повысить их эффективность и адаптируемость к нестандартным ситуациям. Используем даже нанохирургию.

- Но-о-о? – вопросительно протянул Ледников, понимая, что именно это слово последует далее.

- Но для абсолютной эффективности в имитации объекта, оборотню всё равно нужны его или её воспоминания. Тут уж, ничего нельзя поделать. Как иначе перевёртыш узнает, что объект имитации, допустим, пережил пересадку сердца?

Илларион Ледников задумчиво кивнул и сказал:

- Мне нужен оборотень для внедрения в Дом Орловых в качестве личного телохранителя для главы Семьи. А также, моих личных глаз и ушей там. Никого убивать и поедать во владениях Орловых пока не требуется. Более того, Юрий Орлов в курсе, что я отправлю ему своего человека.

- А об истинной сущности этого человека он знать должен?

- Нет.

Доктор Виталий Авгеев минуту, что-то читал в своём планшете. А затем, сказал:

- Тогда лучше использовать Аврор.

- Аврор? – Ледников казался искренне удивлённым – Доктор, ты сам мне говорил, что «образец №4» хуже всего приспособлен к операциям.

- Я имел в виду устранение и замену цели, - пояснил Виталий Авгеев – То, что попытался сделать Нефель в Новосибирске, хотя и он провалился. Или «оно», чёрт их, оборотней разберёт… Аврор, с одной стороны, менее эффективен при скрытых молниеносных операциях – это правда. Но исключительно потому что требование к скрытности, Аврор воспринимает слишком сильно. Он предпочитает, перед нападением или попыткой внедрения, изучать цель и обстановку в которой она живёт, детально и максимально со стороны.

- Учитывая опыт Нефеля в Новосибирске – это разумно.

- Увы, Аврор тратит слишком много времени на изучение. Настолько много, что рискует упустить цель или выдать себя. Зато, для того, что вам требуется сейчас, Аврор подходит идеально. Вам же, как раз нужны «глаза и уши»?

Илларион Ледников кивнул, поняв к чему ведёт доктор.

- Тогда отведите меня к Аврору. – потребовал аристократ.

Как и предупреждал Никита Орлов, большинство бывших наложниц отказалось говорить с представителями УНП. Возможно поэтому, педофил охотно оказывал «содействие следствию», передав Алексею Никитину всю информацию о своих «выпускницах». Генерал видел в этом вызов, мол: «давай – попытайся меня посадить». Хотя, конечно, некоторые, прошедшие детство через Никиту Орлова, согласились ответить на вопросы полицейских. В присутствии своих мужей, уже взрослые дамы с искренним рвением, высказывались в защиту своего господина и благодетеля. И ведь даже обвинить их в этом было трудно. Румяные, утончённые леди в дорогих платьях и при состоятельных мужьях. Но в этих счастливых девичьих глазах, в которых полицейские видели жажду защитить своего насильника, одновременно читалось нечто, похожее на фанатизм. Безусловно, перед тем, как выпустить очередную пленницу «в мир», над ней работали психиатры и психологи, дабы на подсознательном уровне вбить в девушек убеждение в правоте бывшего хозяина.

Ещё более мерзким опытом для сотрудников Управления Национальной Полиции, был допрос девочек, что ещё содержались в гареме. Особенно самых младших. По опыту работы, Алексею Никитину приходилось сталкиваться с детской проституцией. Но тогда, даже владельцами публичных домов, отродьями без малейших проблесков совести, подобная деятельность не воспринималась чем-то нормальным.

- Меня сейчас стошнит… - сказал лейтенант Довлатов, слушая запись допроса очередной тринадцатилетней наложницы – Она хвастается, что Орлов «любит» её больше остальных, потому что, пардон…

Последние слова застряли у него в горле.

- Да уж, - выдохнул Алексей Никитин, устало откинувшись на стуле – Недолго песенка играла, не долго фраер танцевал…

Изучая материалы дела, Алексей Никитин невольно, всё более приходил к выводу, что совершить правосудие у него не получится. Можно переговорить с Кайдановским и упросить вынести обвинительный приговор, ни смотря ни на что. Чисто «по-дружески». Но Никитин упорно отметал эти мысли. Он помнил свою обречённую борьбу в Староярске. Тогда начальнику городской полиции неоднократно приходилось для борьбы с преступностью опускаться до «сделок» и самосуда. И возвращаться к тому времени, очень не хотелось. Алексей Никитин не считал, что закон нужно соблюдать, даже если он несправедлив. Но и категорически отвергал концепцию «суда Линча». Это отразилось и на опыте работы в Староярске. Тогда ещё полковник полиции при задержании какого-нибудь отца, оскопившего насильника своей дочери мог сделать всё, чтобы на суде приговор был смягчён. Но никогда не отпускал и не покрывал. Ибо если спустить самосуд один раз, то далее этих линчевателей будет десятки и сотни. Каждый со своими «понятиями» о справедливости. Что приведёт к потере контроля и превращению толпы в массу диких зверей.

- Вы изучили досье мужей тех женщин, которых допрашивали? – спросил Никитин.

- Да, как оказалось – они в курсе увлечений Никиты Орлова, так как сами, так или иначе повязаны.

- И каким же образом «повязаны»?

- Гвардейцы, охранявшие гарем, врачи следившие за состоянием здоровья девочек и так далее. Мы проверили весь список тех несчастных, которых Орлов «пропускал через себя». Уникальный парадокс: куча грязи и мерзости, из-за которой с Никитой Орловым ни один нормальный человек больше не захочет здороваться за руку. Но ничего противозаконного. Хотя есть и положительный вариант, - тут Глеб Довлатов немного оживился – Конкуренты Дома Орловых – Ченковы и Савельевы уже стали раскручивать эту тему.

- Меня интересует правосудие, а не корпоративно-политические игры, Глеб.

- Я знаю, но может так станет легче.

- Не станет. Дело ведь не просто конкретно в одном извращенце-Орлове. Иначе, я бы просто пригрозил компроматом и оглаской их Дому. И тогда, Никита в тихую отодвинули родственники. Но это – не правосудие. Это – понятия. Я лишь хотел, чтобы эти паханы возомнившие себя Элитой, перестали считать себя выше закона. А теперь, что? Я сотряс воздух, позлил их, но ничего не смогу сделать «по закону». Если Никита Орлов уйдёт от наказания, неважно, оправдает ли его Кайдановский или мы сами отпустим за «отсутствия состава преступления», то созданная с нуля единая государственная полиция, будет унижена. Раздавлена.

Глеб Довлатов понимающе кивнул. Он видел в риске «унижения» УНП ещё одну угрозу, лично для начальника. Которую сам Никитин не замечал из-за собственного увлечения делом. Угроза была в Хозяине. Управление Национальной Полиции изначально создавалось, не в последнюю очередь, как козырь для противостояния с нелояльной частью Старой Знати. Оружием устрашения. Которое вскоре может стать посмешищем. Бумажным монстром. И отвечать придётся генералу Никитину. Перед Хозяином.

- А что если всё-таки попросить Верховного Судью помочь во время слушания, - предложил лейтенант – Да, понятно, что это противоречит вашим принципам, но раз уж…

- Коль уж я повязал Орлова в прямом эфире, на глазах у всего Ирия, то суд над такой важной персоной придётся проводить перед камерами. – ответил генерал – Если адвокат подсудимого будет выглядеть убедительнее прокурора, а Кайдановский всё равно вынесет обвинительный приговор, то поднимется вой, который нам также на пользу не пойдёт.

- Ибо приговор будет «по понятиям», - понял Довлатов – А решение Судьи будет смотреться, как спасительная соломинка для опозоренной полиции. Но делать, что-то нужно. Никита Орлов на время следствия будет находится под стражей. Тут адвокат ничего не сможет сделать.

- Не знаю, - почти шёпотом сказал Алексей Никитин и покачал головой – Можно переместить фокус обвинения в сторону самого факта удержания девочек в неволе. В теории, даже по законам Дома Орловых, явно подкрученным под племянника их главы, можно доказать незаконность оных.

- Уже кое-что! – оживился лейтенант – Я отдам распоряжения. Мы ещё поборемся, Алексей Григорьевич!

Алексей кивнул, правда в его взгляде читался скептицизм. Он понимал, что победы в этой борьбе ему не видать. Можно лишь попытаться «достойно проиграть».

Визит Сергея Драгунова в главный штаб ГВС, немного удивил главнокомандующего. Виктор Горлов, обычно был бы рад видеть молодого человека – крепкого, мускулистого красавца, но учитывая намечающиеся события, главе вооружённых сил было некогда отвечать на многочисленные вопросы.

- Сергей, голубчик, - обратился Горлов к майору Драгунову, как только тот появился на пороге – Ты уж извини, но не мог бы…

- Господин генерал, разрешите обратится!

- Эм… - Виктор втянул голову в плечи и вытаращил в глаза – Да, конечно. А почему так официально?

Сергей Драгунов подошёл к главнокомандующему и продемонстрировал экран своего андроида. На нём были выдержки из недавних военных новостей.

- Дома Ледниковых и Голицыных привели свои войска в состояние повышенной боевой готовности. – спокойно констатировал Виктор Горлов, демонстрируя, что это для него давно не новость – Ну и? Мальчик мой, голубчик – я о таком первый узнал. С того самого момента, как Никитин поставил на уши весь Ирий своим арестом…

- Отдайте приказ во все расположения ГВС на территориях этих двух Домов! – воскликнул Сергей – Прикажите покинуть казармы и военные базы. А затем переместится во владения союзных Ченковых и Савельевых.

- Вау-вау! – театрально изумился Виктор Горлов – Серёжа, я конечно понимаю, что вы только и желаете проявить себя, но…

Сергей закатил глаза и попытался объяснить:

- Я изучил схему перемещения отрядов гвардии в городах и Мёртвых Земля. Это не скрытая информация, а демонстрация силы с их стороны. Пока правда только у Ледниковых, но думаю, что Голицыны вскоре поступят также.

- И что тебя смутило?

Сергей, ведя пальцем по сенсорному экрану приблизил снимок карты одного из городов Ледникова, объяснял:

- Гвардия, как бы невзначай, стягивает силы к казармам и прочим местам ГВС – штабы, полигоны и прочее.

Виктор Горлов тут же стал серьёзен.

- Ты же не думаешь, что Ледников решится атаковать нас? – спросил он уже будучи сосредоточенным.

- Я не знаю, что в голове у старика, я даже ни разу с ним не встречался лично. Но эти марши – явно не спроста. По верьте моему опыту.

Главнокомандующий подумав решил, что опасения майора не лишены оснований. Обычно от Ледникова нельзя было ожидать настолько наглых ходов, но «обычные» времена уже давно закончились.

- Даже если привести войска ГВС в состояние повышенной боевой готовности, то они не справятся. – продолжал убеждать Сергей – Прошёл лишь год, они ещё не готовы.

Изначально, Сергей сам настаивал на сокращении срока службы до одного года, но потом сам передумал, повысив до двух с половиной лет. Один год – идеально подошёл бы для призывной армии в мирное время, но, когда над Ирием повисли тучи войны со Старой Знатью, майору пришлось на время форсировать обучение новобранцев.

Горлов, подумав, кивнул и сказал:

- Мне нет основания не доверять тебе, но я вынужден на всякий случай по советоваться Волковым и Хозяином. А то Никитин уже выдал финт, никого не предупредив.

Майор Драгунов мог бы мысленно успокоить себя тем, что сделал, хоть что-то. Однако нутром чуял, что этого крайне мало.

Когда Алексей Никитин вернулся домой поздно. Ему часто приходилось задерживаться на работе и Валентина относилась с пониманием. Так вышло и на сей раз.

Алексей Никитин, не спеша снял полицейский мундир и повесил на плечики шкафа в прихожей. Затем, аккуратно, почти на цыпочках, чтобы не разбудить супругу, он зашёл на кухню. Тут его ждали тосты с сыром, которые, правда, пришлось разогреть в микроволновке, ибо они уже давно остыли. После ужина, Алексей посетил ванную, где сначала принял душ, а потом почистил зубы.

- Пора ложиться спать. – сказал Никитин так, словно бы подводил итог всему прошедшему дню и направился в спальню.

Что что-то не так, Алексей понял у самой двери. Нижняя щель светилась тусклым лунным светом. Такое происходит в том случае, если открыто панорамное окно, но Никитин точно знал, что Валентина всегда спала с закрытыми шторами.

Внутренности полицейского покрылись ледяной коркой страха за свою жену. Он машинально вспомнил про недавнее нападение оборотня. Схватившись за пистолет, Алексей отворил дверь и сразу нажал на кнопку включения света.

Но спальня была пуста. Алексей аккуратно обошёл кровать и открыл шкаф. Пусто. В этот момент, дверь за спиной закрылась, и Алексей обернулся. Перед Алексеем стоял человек, одетый в тёмное одеяние с низким подолом и капюшоном из мимикрирующего материала. Лицо скрыто маской, плотно обтягивающей лицо, как вторая кожа. Даже линзы внешне повторяли и имитировали разрезы глаз.

Он ударил Никитина эфесом меча и тот упал на пол. Затем, вторженец отстегнул от ремня стальную сферу, размером с яблоко и легко подбросил в воздух. Шар завис в воздухе отлетел на несколько метров и выстрелил светом из объектива камеры. Светом, который сформировался в голограмму директора Службы Безопасности Ирия.

- Ты должно быть слышал об ассасинах? – сказал Александр Волков смотря на лежащего Никитина – В Группах Тактического Реагирования они проходят под кодовым обозначением «А». Если ликвидаторы или группа «Л», специализируются на дистанционном и тихом устранении с больших дистанций, то задача ассасинов – демонстративные зачистки. Да – они тоже имеют способности к скрытности, но основная задача – демонстративно показать неотвратимость наказания со стороны СБИ. Как в случае с тобой.

Голограмма Волкова повернула взгляд на пустую кровать.

- Твоя жена цела, Никитин. По моей просьбе, Кайдановский задержал её под предлогом дополнительной работы в Департаменте. К сожалению, Судья счёл её слишком важным кадром и не позволил мне использовать её, как показательный пример.

Александр Волков повернул взгляд и посмотрел Алексею в глаза. Они сочетали симбиоз горя, ярости и ненависти к директору Службы Безопасности.

- Не говори ничего, - спокойно потребовал Волков – А слушай. Совершённое тобой – нож в спину планам Великого Благодетеля.

Александр Волков стал рассказывать. Он объяснил Никитину о «лоялистском блоке», которым руководил Никита Орлов. О многоходовых планах СБИ связанных с Домом Орловых.

Слушая, Алексей Никитин утверждался в своём отношении к Волкову. Этот человек был даже хуже. Намного хуже.

- Ты должен был умереть в Староярске, - произнёс Александр Волков, закончив рассказ – Тогда, под завалами полицейского участка. Или, хотя бы на игрищах Долгорукой. Когда ты выжил, то первое желание было тихо убить тебя под общий шумок, чтобы не нарушать твой образ «сакральной жертвы» перед народом. Знаешь, почему тебе оставили жизнь и посадили в Верховный Совет?

Голограмма ткнула себя большим пальцем в грудь.

- Потому что я так захотел. Это я ходатайствовал перед Хозяином, чтобы именно тебя избрали главой нового ведомства. Но, к сожалению, я забыл рассказать тебе об этом лично. Я умею признавать ошибки, а вот ты на своих не учишься.

Ассасин направил клинок острием на Алексея, а Волков, меж тем, продолжал:

- Год назад, примерно в этот же месяц ты попытался наехать на Михаила Ильина, чем подставил под удар своих коллег. Сейчас ситуация во многом повторилась. Законопослушно-тупой глупец!

Оперативник ГТР снова ударил главу УНП по лицу.

- Кретин, который ни черта не понимает в политике! – ругался Александр Волков.

- Я и не обязан понимать. – решился ответить Никитин – Меня назначили, чтобы…

- Что бы разгрузить СБИ и ДЮ от лишней работы, - грубо пояснил Волков – И отхватить у Элит нишу, которую они пытаются заполнить своими частными сыскными агентствами. Но раз ты один из нас, то и должен советоваться с нами. А ты арестовал Орлова «в крысу». Это не хорошо. Матросы на корабле должны быть командой.

- Арест Орлова был одобрен Хозяином…

Никитин получил ещё один удар эфесом меча.

- Дурак ты! – рявкнул директор – Хозяин не мог выдать тебе печать в тот момент. Алданов использовал тебя в тёмную, для своих планов. Только поэтому я прощаю тебя на этот раз. Потому что ты не подлый интриган, а наивный дебил. Сотворённое тобой, оборвёт ту паутину в Доме Орловых, которую я плёл последний год. На твоё счастье, глава Рода так сильно обиделся, что отказался от любого сотрудничества, не смотря на мои обещания замять дело. Поэтому, нет смысла унижаться перед Старой Знатью. В деле Никиты Орлова остаётся только идти до конца.

Ассасин достал из складок плаща бумажный конверт и небрежно протянул его Алексею Никитину.

- Я сделал то, чего не смог ты, Никитин, - снисходительно произнёс Александр Волков – Добыл то, что позволит полиции засадить Никиту Орлова по закону. В этой бумаге – координаты.

Голограмма Волкова выпрямилась.

- Но запомни: отныне – ты мой актив. Я могу убить тебя по одному щелчку пальцев, поэтому знай своё место. Ты ходишь, жрёшь, спишь и командуешь собственными миньонами в Новосибирске потому что я так хочу. Больше ты даже не пискнешь без моего разрешения!

Ассасин ударил Никитина ещё раз. Так сильно, что тот потерял сознание.

Глава 15: Пророчество отца

- Господин Савельев! К вам пришёл ваш сын! – прозвучал голос секретарши из динамика.

- Пропусти.

Артём вошёл в кабинет. Вид у него был одновременно воодушевлённый и, в тоже время, озадаченный.

- Хочешь продолжить расспрос про свою семью? – спросил Савельев-старший, не отвлекаясь от работы за компьютером.

- Не только. Сначала… мне бы хотелось кое-что уточнить по поводу Маши.

Леонид наконец-то отвлёкся от монитора с данными об подсчёте убытков восстания и посмотрел в голубые глаза сына.

- Она беременна, так?

Артём не выглядел удивлённым. В конце концов, камеры в поместье по всюду.

- Я сам, неделю назад, потребовал у твоего питомца перестать принимать противозачаточные. Решил, что тебе пора научится быть отцом.

Слова отца вызвали в душе подростка всплеск небывалых эмоций. Радости, предвкушения и даже, своего рода, «научного интереса». Какого это, в столь юном возрасте, будучи самому студентом и ребёнком, одновременно быть и полноценным отцом?

- Только учти, сын, - воскликнул Леонид – Под «учится», я имею в виду, именно учёбу. Ребёнок – это не игрушка и не комнатный зверёк, которого можно потискать и насыпать корма в блюдце. Это ответственность и работа. Да, Артём. Быть родителем – это работа. Тяжёлая.

- Для тебя она не была такой уж тяжёлой, - фыркнул Артём, напоминая отцу его наплевательское отношение к родительскому долгу и совершённое с мамой.

- Ты не должен повторять моих ошибок, - твёрдо сказал Леонид Савельев – Поэтому, с этого дня будет так: ты, как и обычно, будешь учится и, параллельно с этим, работать. То есть – всё больше участвовать в управлении делами Дома. Свободное время ты, как и любой порядочный отец и глава семейства, будешь проводить с ребёнком, когда он родится.

- Круто!

Леонид бы удивился такому воодушевлению, если бы не знал кардинального отличия Артёма от сверстников. Эмпатичный и апатичный юноша чувствовал себя белой вороной на всех молодёжных тусовках. Он не желал даже дня молодости тратить, чтобы «пожить для себя».

- Теперь, если вопрос положения твоей служанки решён, то я могу продолжить рассказ о своём прошлом. О нашем прошлом.

Артём кивнул и Савельев-старший указал пальцем на стул. Сын сел и положил руки на колени.

- Итак, я остановился на том, что меня приняли в Дом Савельевых.

Получив от адъютанта донесение о внезапном, массовом марш-броске частей ГВС в сторону границ своих владений, Илларион Ледников испытал смешанные чувства.

«Сообразили, значит?» - думал он, выслушивая доклад.

С одной стороны, значительная часть гвардии Ледникова освобождалась от необходимости держать под прицелом казармы призывников. С другой – резервов для прочих манёвров у старого лиса и так было предостаточно. В планах Иллариона армии отводилась одна из двух ролей, и обе были связаны с демонстративным унижением – обращением в прах того положительного образа, который создавала пропаганда СБИ вокруг ГВС.

Ледников, на всякий случай, связался с Арсением и Юрием. Части ГВС Голицыных также покидают расположения войск и отступают к границам Савельевых. Дом Орловых сообщил, что в штабах ГВС на их территориях тоже началось какое-то бурление.

Илларион Ледников задумался о том, кто мог стоять за таким приказом. Разумеется, отдать его мог только главнокомандующий, однако, крайне сомнительно, что Виктор Горлов додумался до столь разумного шага сам. Очень долгое время, Ледников считал этого, немного инфантильного толстяка, абсолютной бездарностью, назначенного в Верховный Совет за неимением лучших альтернатив. Лишь недавно Илларион осознал, что скорее всего, Виктор Горлов не так-то прост, как пытался всем казаться. Но всё равно, его главное достоинство – огромные, для человеческого мозга, теоретические знания в области военной истории и науки. А этого, увы, недостаточно для эффективного командования войсками и предугадывания действий войск предполагаемого противника. Среди служащих генерального штаба ГВС тоже пока что не откуда взяться умелым стратегам и тактикам. Остаётся только…

- Драгунов. – тихо произнёс Илларион Ледников, озвучив свою догадку.

К сожалению, Ледников при окончательном разрыве с Верховным Советом, не смог оставить в силовых структурах свои сети соглядатаев. Однако, за долгие годы не простой жизни, Илларион научился изучать и анализировать людей по результатам их действий. И, наблюдая в голографические экраны, с камер и дронов наблюдения, как солдаты ГВС, скоропостижно покидают его владения сверкая пятками, Ледников мог определить только одно ответственное лицо. Того самого ветерана «Багдадской кампании», который лишь вернувшись, успел навести шороху по всей стране.

С того самого момента, как Сергей Драгунов получил «S»-ранг и высокое звание в армии, Ледников стал считать молодого человека, в будущем, потенциально опасным противником. Логичнее было бы, заранее попытаться устранить его, как минимум, дав дополнительные инструкции Нефелю при отправке того за Ириной. Но Илларион считал Сергея Драгунова достаточно важной частью своей далеко идущей комбинации. Которая, тоже заканчивалась смертью последнего. Но – в нужный момент и при определённых условиях, когда эта смерть не только устранит врага, но и принесёт дополнительные дивиденды самому Ледникову.

Впрочем, как показала теперешняя ситуация с марш-броском ГВС, если до той поры, ничего не предпринимать, то Драгунов успеет ещё много раз стать проблемой.

«Ладно» - мысленно подвёл итог своим размышлениям Ледников – «Деморализовать ГВС пока не получится. Ну ничего страшного.»

Александр Волков, спустя, по меньшей мере, тридцать попыток, смог выйти на связь с другим представителем «лоялистского блока» Дома Орловых – Михаилом Уриев-Орловым. Он был зятем Юрия Орлова, мужем его дочери от второго брака. Единственный, урожденный «не-Орлов», вхожий во внутренние дела Семьи.

- Здравствуйте, господин Волков. – поприветствовал главу тайной полиции Михаил – Не сочтите за оскорбление: наломал дров ваш полицейский.

Директор Службы Безопасности был мысленно согласен с Уриев-Орловым, но обсуждать этот свой и Никитина просчёт не собирался.

- Его Превосходительство, заключил союз с Домом Ледниковых. – объявил Михаил то, что и так было очевидно.

- А как на это отреагировали прочие члены «лоялистского блока»? – с любопытством спросил Волков прежде чем перейти к основной причине разговора.

- Никак. Мы даже не сильно возмущались. Орловы, будь то сторонники центральной власти или преобразований Иллариона Ледникова, верны, в первую очередь, Дому Орловых. Таким образом, конфликт лоялистов и консерваторов внутри Рода, имел собой аналогию шахматной партии между двумя любящими братьями.

- Но вы ведь не совсем Орлов. - вкрадчиво произнёс Александр Волков.

- Я достаточный «Орлов», чтобы не играть против своих родных по серьёзному.

Михаил Уриев-Орлов сказал последнюю фразу так, словно демонстрировал тщетность любых попыток главы тайной полиции переубедить его. Но выжидающий и алчный взгляд дал понять, что зять Юрия Орлова просто торгуется.

- Этот канал защищён? – спросил Волков.

- Само собой, - ответил Михаил – Это одна из основ Домов Старой Знати. «У каждого аристократа должно быть право на маленькие секреты» - так говорил Илларион Ледников.

- Тогда, позвольте по любопытствовать: какого быть «не-Орловым» в стане Орловых?

- Это честь для меня, господин Волков.

- Но выше этой чести, вам не прыгнуть, гражданин Уриев. – ответил директор СБИ сознательно упомянув только первую часть фамилии Михаила. Ту, которую носил его Дом-наместник в одном из городов сюзеренов – Изначально, во внутреннем совещательном кабинете Дома Орловых председательствовала ваша супруга – Людмила Орлова. Затем, когда она заболела, то эта тяжкая ноша легла на вас.

- Ну, не такая уж и тяжкая, - пожал плечами Уриев-Орлов – Моё присутствие там только для галочки.

- Именно. Вас в совете тестя никто не воспринимает всерьёз! Не из-за отсутствия талантов, а по причине происхождения. Вам всячески напоминают, что вы – не истинный Орлов. Что ваше участие в совещательном кабинете лишь временно.

- У меня не настолько большие амбиции, господин Волков. – вставил Михаил – Я изначально был принят в Семью только в качестве продолжателя рода по линии Людмилы. Эта причина наложила определённый отпечаток. Орловы смотрят на меня исключительно, как на быка-производителя, который вообще должен молчать, и не вылезать из ложа супруги. И тем не менее, я с самого начала знал своё место. Меня не интересовали дворцовые интриги. Поэтому, болезнь жены и моя ей помощь в виде вынужденной замены в совете Семьи, для меня в тягость.

- Как и для вашей супруги, гражданин Уриев-Орлов, - продолжил Александр Волков – Она также тяготится той ответственностью, которая на неё возложена в семье, в силу своего слабого здоровья.

- Всё-то вы знаете, господин директор… - подозрительно прошептал Михаил.

- Меньше чем нужно, - скромно признался Волков – Иначе, я бы не попал впросак с председателем УНП.

- Вы к чему ведёте, господин Волков? – спросил Михаил – Хотите с моей помощью возродить и укрепить «лоялистский блок»? Тут разочарую – даже Никита Орлов, хоть и симпатизировал Хозяину больше, чем Ледникову, но тем не менее, договаривался с вами потому что так приказал Его Превосходительство. Открою правду: даже поражения «лоялистского блока» не было, ибо лоялистов, как таковых, не существовало. Юрий Орлов, формально поделив совещательный кабинет на две оппозиционные группировки, на деле, всего лишь отправил их в разведку в оба лагеря.

Эта новость была подобна электрическому шоку для Александра Волкова. Михаил Уриев-Орлов, меж тем, продолжил:

- Когда Никиту Орлова арестовали, то мой тесть пришёл к выводу, что с вами его Дому ловить нечего. Только и всего.

Голограмма Михаила внезапно, испуганно оступилась, увидев полный ненависти взгляд главы Службы Безопасности. Он не знал, что конкретно ему было нечего боятся. Ярость и гнев Волкова были направлены не на Михаила, а на главу Дома.

«Мало было Ледникова. Теперь ещё Орлов будет меня за нос водить?» - это был не порядок. Одно дело, когда Род Старой Знати уходит, как барышня, которая более не видит в мужчине опору. И совсем другое – когда дама изначально вела «двойную игру».

Юрий Орлов не просто интриговал в интересах своей Семьи, он обманом проверял, под чьим крылом лучше. «Проверял» самого Хозяина. Не удержать раскола внутри Дома на лояльный и антагонистичный блоки – простительно, но сделать это лишь ширмой? Юрий Орлов сознательно дурачил СБИ, словно считал слуг Великого Благодетеля дураками и простофилями.

Аристократы совсем обнаглели, в давние времена они испытывали больше страха. Александр Волков решил, что теперь маленький переворот в Доме Орловых послужит уроком для Элит. Если Хозяин и умирает, то это не значит, что он беспомощен.

- Я хочу сместить вашего тестя с должности главы Дом Орловых. – заявил Александр Волков. Молодое лицо Михаила побледнело.

- И посадить меня и мою жену в кресло управленцев? – скептически спросил он – Господин директор, боюсь, что это невозможно.

- Возможно. – уверенно сказал Волков – Гражданин Орлов, когда отказывался от сотрудничества, пугал меня тем, что за попытку уничтожить его, он лишит Ирий поставок энергоносителей. Поэтому, я осознаю все риски.

Михаил Уриев-Орлов нахмурился.

- Я внимательно вас слушаю, господин директор.

- Хорошо, - кивнул Волков – Для начала скажите мне, гражданин Уриев-Орлов: какой у вас и у вашей жены уровень допуска?

Поиски объекта по адресу, который выдал Никитину Волков, во время воспитательной беседы, завершились быстро.

- Илья Ковалёв, - зачитывал лейтенант Довлатов, находясь рядом с генералом, за окном допросной комнаты – Девятнадцать лет. Помимо пола, от прочего гарема Никиты Орлова отличался происхождением. «Б»-ранг.

Да уж, Алексей Никитин тогда сам удивился, когда вбил имя парня в базу. Мальчишка с несчастной судьбой.

- Сын Аркадия Ковалёва – известного ирийского драматического актёра театра и кино. – продолжал Глеб Довлатов - Самого Илью в четыре года отдали в балетную школу. Парень оказался крайне талантливым. В тринадцать лет уже был солистом в молодёжной версии «Щелкунчика». На одном из показов присутствовал наш подозреваемый.

Глеб показал генералу несколько цветных фотографий, которые нашёл оперативная группа, нашла в квартире Ковалёва. В эпоху цифровой съемки, найти живые снимки даже среди черни было крайней редкостью.

- Бедный мальчик, - сочувственно произнёс генерал Никитин, рассматривая снимки – Теперь понятно, почему этот растлитель обратил на него внимание.

Фотографии запечатлели Илью Ковалёва в момент танцев. На снимках он выделялся от остальных, попавших в кадр, юных артистов балета. На них ему было, на вид, тринадцать лет. Балетная фигура и, в целом, невероятно фактурная внешность. Красивое, чуть женственное лицо. Лакомый кусок для сластолюбцев и извращенцев.

- В четырнадцать лет Илья Ковалёв был лишён привилегированного статуса и выброшен в трущобы в городе Тополеве. Где и проживал до сегодняшнего дня.

- Где-нибудь работал? – спросил Никитин.

- Да. Через два месяца, после высылки в трущобы, стал охранником в стриптиз-клубе «Ночные ангелы». Где, по сей день и числится сотрудником.

- Остаётся узнать, почему именно с ним Орлов так обошёлся. Не подкупил, не устроил по жизни, как остальных. А вышвырнул.

- Вы сами проведёте допрос?

Алексей Никитин кивнул и зашёл в комнату для дознания.

Девятнадцатилетний Илья Ковалёв выглядел старше своих лет. Осунувшееся, заросшее неухоженной щетиной лицо. Чёрные, как смоль волосы, седыми висками и полностью белой прядью на чёлке. Одет он был в тёмно-серую униформу, явно ту, которую носят охранники ЧОПов. Парня явно выдернули во время рабочей смены.

- Ковалёв Илья Аркадиевич, - вслух произнёс полное имя свидетеля Никитин и удивился реакции юноши. Илья рванулся было на генерала, но автоматические системы защиты создали барьер по центру стола. Молодой человек откинулся на стуле и потёр ушибленный лоб.

- Я понимаю, что вы…

- Не называйте меня по отчеству! – потребовал Илья Ковалёв. Его голос был звонким, как у подростка – Не хочу даже думать о родстве с этой падалью!

- Ладно, тогда можно просто по имени?

Юноша подозрительно покосился на главу полиции, но в итоге кивнул.

- Ты, должно быть в курсе недавних событий, касающихся ареста человека, по имени – Никита Орлов.

Плечи юноши предательски задрожали. Илья стыдливо прятал взгляд от генерала.

Алексей Никитин подробно объяснил несчастному молодому человеку всю ситуацию от начала и до конца. Чем дольше генерал говорил, тем больше Ковалёв постепенно освобождал из своей «скорлупы» и, в конце концов, уже не боялся смотреть Никитину в глаза.

- Я понимаю, какого тебе вспоминать о тех ужасных событиях, - вкрадчиво объяснил генерал полиции – Но твои показания – возможно единственный шанс привлечь Никиту Орлова к полноценной уголовной ответственности. Прочие… жертвы твоего мучителя, отказываются свидетельствовать против него.

- Ещё бы! – Илья фыркнул – Добрый барин ведь благодетельствует. Подарочками задаривает. И мозгоправами окружит, которые убедят, что это норма.

- Ты говоришь с осознанием дела, а значит сам прошёл через всё это.

Илья снова отвёл взгляд. Не смотря на седину и бороду, он оставался мальчиком со сломанной жизнью.

- Я впервые познакомился с Орловым в тринадцать лет. Он был зрителем балета «Щелкунчик», где я выступал солистом. После спектакля, режиссёр-постановщик собрал нас всех, на сцене, за закрытым занавесом. Как оказалось, по требованию самого Никиты Орлова. Мы все искренне считали это великой честью.

С каждым словом Ильи, взгляд его серых глаз, казалось был обращён куда-то во внутрь души. Воспоминаний.

- Ничего страшного тогда не случилось. Добродушный, благожелательный аристократ, одного из самых могущественных Домов Ирия, рассказывал, какие мы молодцы. Талантливы, «далеко пойдём»… И подошёл ко мне лично. Пожал мою руку и сказал, что моё выступление ему особенно понравилось. Тогда я тоже не придал этому значения. В конце концов, именно я ведь был главным солистом.

- Так, и что было потом?

- «Потом», наступило через неделю. – ответил Илья – Орлов пригласил всю мою семью на ужин. Мать и отца, этого лизоблюда. Папочка радовался, говорил какой я молодец, если моё выступление нашло отклик у самого Никиты Орлова.

- Это всё важно, но пойми: следствию, в первую очередь нужно узнать о самом преступлении.

- За ужином, Орлов лил в уши моим родителям про то, что собирается вкладываться в возрождение русского искусства. – продолжал Илья, словно игнорировал просьбу главы полиции – Для этого собирается создать нечто уникальное – первый театр-мюзикл, чего в Ирие не было до сего дня. Красиво пиздел, ничего не скажешь.

- И солистом в это мюзикле назначил именно тебя.

Илья кивнул.

- Родители радовались, воодушевились. Договорились о первых репетициях, буквально через два дня. В назначенный день, меня отвезли в особняк Орловых в Тополеве. Выделили личный автомобиль со всеми удобствами. А там…

Илья снова замолчал. Казалось, что его мутит. В глазах читалось презрение к самому себе. За то, что не сумел защитить себя и свою честь.

- А там Орлов мне устроил «репетицию», - с трудом выдавил Илья и, уже почти шёпотом, добавил – Во все щели устроил…

Алексей Никитин кивнул. Решив, что пока подробностей хватит. И сказал:

- Я понимаю твоё состояние.

- Ни черта ты не понимаешь! – рявкнул юноша.

- Понимаю. – увереннее сказал Никитин – Ибо, по долгу службы, не раз расследовал подобные преступления. Но суть не в этом. Сейчас уже ладно, но потом тебе придётся рассказать о том, что Никита Орлов делал с тобой во всех подробностях. Особенно, во время следственного эксперимента.

Илья Ковалёв резко посмотрел на Никитина и тот увидел страх в его глазах.

- Это необходимо, чтобы доказать вину твоего насильника. – пояснил генерал – Адвокат у Орлова – профессионал. Он ухватится за любую возможность, чтобы оправдать своего подзащитного. Иначе, я не смогу упрятать Орлова за решётку.

- Хорошо, - согласился Илья и его взгляд смягчился. Он почувствовал надежду – Но если позволите: сейчас я тогда промолчу. Не готов.

- Ладно, тогда спрошу то, что на мой взгляд, не должно принести тебе сильных душевных терзаний, - сказал Никитин – Почему из всех жертв Орлова, именно тебя не пытались купить?

- Пытались, - обречённо признался потерпевший – Ещё как пытались. После того, как Орлов оставил меня лежать на пропитанных его потом и моими слезами простынях, за мной тут же пришли его слуги. Унесли в лазарет, а там меня уже облепили его прикормленные психиатры. Полоскали мозги на тему того, что ничего страшного не случилось. Что из-за этого «недоразумения», как они говорили, мне теперь открыта путёвка в лучшую жизнь. Нужно лишь никому не говорить.

Алексей Никитин, на сей раз, не стал задавать уточняющих вопросов. Он терпеливо ждал, пока молодой человек сам сможет рассказать.

- Я машинально кивал. Я лишь хотел по быстрее оказаться дома. Рефлекторно считал, что там меня защитят. Хотя бы морально.

Илья Ковалёв снова прервался. Ему снова было противно вспоминать. Даже то, что формально не связано.

- В общем так, - наконец сказал Никитин, положив руки на стол – С этого дня, в интересах следствия, ты будешь находится под стражей Управления Национальной Полиции в Новосибирске.

- Что?

- Не волнуйся. Содержаться будешь не в камере, а в гостинице для особо важных свидетелей. С работы тебя не уволят, ибо причина более чем уважительная. Письмо твоему начальству уже отправили. Они не посмеют. Сейчас отдохни. И потом, с новыми силами, расскажешь мне, что было дальше.

Когда Илью Ковалёва увели полицейские, то в допросную комнату вошёл Глеб Довлатов.

- Что думаешь, лейтенант? – спросил Алексей Никитин, не оборачиваясь к нему.

- У меня не было времени думать. Я нашёл адрес родителей парня и попытался выйти на связь с его отцом.

- И?

- Когда я объяснил ситуацию с его сыном, то Ковалёв-старший ответил, что сына у него больше нет. С тех пор как тот посмел оклеветать «его высокоблагородие». Мать Ильи, вообще отказалась отвечать на вопросы.

- М-да, - протянул Никитин – Не повезло мальчишке с роднёй. Впрочем, допросить родителей Ковалёва всё равно придётся в рамках следственных мероприятий. Тогда-то уж они не отвертятся.

- А толку? – спросил Глеб, не скрывая скепсиса в голосе – Что они нового скажут? Вряд ли признаются, что знали о планах Орлова на сына изначально. Или вовсе, сами продали этому извращенцу.

- Ну как знать… Я уже ничему не удивлюсь. Хотя, Никита Орлов и не обязан спрашивать разрешения у своих холопов. Взял пацана, по пользовал и вернула назад. А родителей можно потом запугать или купить. Или и то, и другое сразу, что логичнее. Только вот одно пока не могу понять.

- Что именно?

- Весь гарем Никиты Орлова, включая тех девочек, которые уже давно «выпустились» - это низы. Из всего списка прошедших через него девиц, только две имели «В»-ранг. А тут парень из той категории людей, чья жизнь в рамках сословной морали, хоть и не бесценна, но всё же много стоит.

- Я где-то читал, что мужчины ведущие распутную жизнь, сосредоточенную на беспорядочных половых связях, со временем, теряют интерес к половой жизни. – неожиданно сказал лейтенант – Обычный секс приедается и зависимые от распутства кабели начинают проявлять интерес ко всевозможным извращениям, чтобы «подстегнуть» себя.

Поначалу, Никитину не показалось такое предположение достаточно убедительным, чтобы применить его к этому делу. Ведь оно объясняет, почему у Никиты Орлова, чьи девиации раньше, хотя бы, были связаны с противоположным полом, заинтересовался вдруг своим, но не объясняло, почему выбор пал именно на подростка «Б»-ранга. Артиста балета, весьма известного в определённых кругах, из-за своего таланта. Но поразмыслив ещё, Алексей пришёл к выводу, что подобное двойное дно тут нет смысла искать. Всё лежит на поверхности.

Аристократу, пропустившему через себя не один десяток девочек, со временем захотелось чего-нибудь новенького. Но, коли решившись попробовать «нетрадиционные» формы утех, Орлов решил, что «объект эксперимента» должен быть не простым. И тут, посетив показ «Щелкунчика», взору извращенца предстал Илья Ковалёв. Сочетая в себе столь юный возраст и при этом идеальную физическую форму, в виду занятий танцами почти с пелёнок; пластичность и грацию, бедняга не мог не привлечь внимание. Но, судя по тому, что кроме Ковалёва, мальчиков в гареме Орлова более никогда не бывало, «эксперимент» не удался. Подозреваемому не понравилось быть глиномесом. И чтобы в этом убедится, потребовалось сломать жизнь тринадцатилетнему ребёнку.

Позже, изучая материалы дела, Никитин наткнулся на ещё один важный аспект. В год совпадавший с тринадцатилетнем Ильи Ковалёва, парень обращался в местное отделение полиции в Тополеве. Написал заявление об изнасиловании. Обвинил, ясное дело, Никиту Орлова. Но местные правоохранители, само собой, проигнорировали заявление. Да ещё и передали информацию через наместников Уриевых в Дом Орловых.

Алексей Никитин, узнав, что в Тополеве, с тех пор, полицейское начальство так и не сменилось, отдал приказ уволить местного главу без выходного пособия. Он понимал, что в те годы, полиция всё равно бы ничего не смогла сделать против Рода Старой Знати. Однако, они могли, хотя бы, не выдавать несчастного парня, написавшего заявление.

Артём Савельев, вернувшись в свою комнату, тут же разделся и нырнул под одеяло к своей служанке.

- Ты по его приказу от меня забеременела! – притворно обидчиво надулся Артём – Ах ты засранка. Говоришь, что я твой повелитель, а сама…

Артём легонько шлёпнул Машу по попе. Та лишь хихикнула.

- Ничего не поделаешь, юный господин, - пролепетала она – Пока вы полностью не вступите в наследство, я буду обязана подчинятся приказам вашего отца.

Артём крепко прижал к себе возлюбленную и прошептал:

- Хоть отец и запрещает, но клянусь: я найду способ на тебе женится.

- А я откажусь!

Маша оседлала своего хозяина и посмотрела ему в глаза взглядом покорённой хищницы.

- Став вашей женой, я приобрету права и гарантии, прописанные в законах Ирия.

- А разве это плохо?

- Я не хочу иметь никаких иных гарантий кроме вашей личной благосклонности. – кокетливо проворковала горничная.

- Эмм… - Артём казался немного сбит с толку – Но в таком случае, ты так и останешься на уровне моей собственности. Будешь даже ниже наложницы.

- Это замечательно! – воскликнула Маша и положила руки Артёма на свой, ещё пока плоский, живот – Только представьте: вы возвращаетесь домой и вас встречаю я – покорная служанка с поникшим униженным взглядом. В платье домработницы, что символизирует, моё низшее положение. Вас разве это не возбуждает? Не возбуждает воспринимать меня, как свою рабыню для удовольствий, с дополнительной функцией вынашивания потомства?

Решив, что Машу заносит уже куда-то не в ту сторону, Артём просто повалил её под себя и упредил любые последующие слова, страстным поцелуем.

Спустя ещё, по меньшей мере одного часа, оба вымотались. Маша заснула, а Артёму покоя было не видать. На время забытые, во время любовных утех, подробности тёмного прошлого фамилии Савельевых теперь снова заполоняли все мысли.

- В Доме Савельевых меня, само собой, радушно не приняли, - продолжил Леонид с того момента истории, как был усыновлён – Даже сам Прокопий воспринимал меня, как вынужденное бельмо на глазу. Но, поскольку официально я был усыновлён, то держать меня прислугой уже было нельзя. Поэтому, воспитателей мне приставили, грамоте обучили и некоторым базовым наукам. Хотя, даже учителя – «Б»-ранговые интеллигенты, не особо горели желанием преподавать мне то, что предназначено Элите. Знаниями делились неохотно и то, только если Прокопий на них прикрикивал. И тем не менее, освоив базовые предметы, которые преподавали детям Элит, я стал заниматься самообразованием. Доступ в базы данных Дома мне был, само собой, закрыт, но бумажная библиотека открыта круглые сутки. Там я и проводил всё свободное время.

- А не свободное?

- Отрабатывал ту благодать, которой меня одарил Прокопий Савельев. – ответил отец – Поначалу назначил меня менеджером в колбасный комбинат. Ясен пень – это была ржавая помойка. Антисанитарные условия, неремонтируемое с гражданской войны оборудование и… скажем так, ингредиенты, используемые для производства готовой продукции далеко не высокого качества.

- Фабрика, производящая колбасную продукцию для бедных слоёв населения. – догадался Артём – Учитывая минимальное наличие денежных средств у простонародья, только подобное «удешевление» производства позволяет бизнесу не уходить в минус.

Леонид с восхищением посмотрел на сына. Его школа…

- Моё назначение, безусловно не было честью, - продолжил Савельев-старший – Меня просто пытались спихнуть подальше от Семьи, при этом не нарушая обещание данное моему отцу. Как заявила мне жена Прокопия, перед моей отправкой на точку: «Что бы меньше времени отравлял своим смрадом эти комнаты!»

Леонид задумчиво прикрыл глаза и, неожиданно, мстительно рассмеялся.

- Сочетая природные социальные навыки и полученное образование – я не только быстро подмял под себя управление комбинатом, но и наладил производство, нашёл средства на ремонт оборудования и даже договорился с поставщиками о продаже более качественного мясного фарша по доступной цене.

- Дай угадаю, - Артём скрестил руки на груди – Приёмная семья не оценила твоих талантов.

- Наоборот. Очень даже оценила. Поэтому, меня срочно сняли с должности. Для них было шоком, что прикормленная дворняга оказалась лучше, чем весь их помёт породистых шавок.

Артём кивнул, ибо прекрасно понимал эту логику. Отец, готовя сына к преемственности своих активов, помимо образования, старался привить мальчику необходимые качества успешного управленца и бизнесмена. В первую очередь – рациональный прагматизм. Во вторую – отказ от любых предрассудков. И, казалось бы, такими качествами должны владеть и те, кто сидит наверху. Кто имеет власть и привилегии. Но нет. Прагматизм среди аристократии всё ещё частое явление, как и предрассудки. Последнее – не считается недостатком среди Элит, а наоборот, поощряется. Директор музыкальной школы не пустит плебея солистом в квартет, только потому что тот играет на скрипке лучше, чем дочь директора на трамбоне.

- Ответственным за мои заслуги назначили младшего сына Прокопия Савельева. – продолжил Леонид – Возмущения прилюдного я не оказал – опасно. Но осадок сохранил. Потом глава Дома, с женой, старшим поколением и ближайшими родственниками решали мою судьбу. Мои таланты оказались незаурядными – это признавала даже матрона Дома Савельевых. Но этим я мог стать опасен для настоящих сынов и дочерей Савельевых.

- Они оказались правы, - подметил Артём.

- На моё счастье. И на твоё тоже. Вернёмся к рассказу – Савельевым нужно было решить, что со мной делать. Прятать мои таланты, посадив на чисто формальную и не требующую умственных усилий, должность – означало превратить приёмного балласта в окончательного «иждивенца». А реализовывать мои таланты означало создать из меня угрозу в долгосрочной перспективе. В итоге, меня спас старший сын Прокопия Савельева – Афанасий. Он попросил сделать меня, чем-то вроде его личного лакея – одновременно советника и секретаря.

- Я помню это имя. Его казнили, как одного из виновников распространения грибка. Это так ты его отблагодарил.

- О да! Отблагодарил, - глаза отца Артёма маниакально сверкнули – Но не за это. Афанасий руководил сетью крупных техноферм, но сам, очевидно, не справлялся. Не потому что был глупым. Отнюдь, наоборот он имел три высших образования, в то время, как я оставался недоучившимся самоучкой. Вот только у меня было то, чем его обделило происхождение. Афанасий не рос в нищете, в местах, где царит беззаконие. Ему не требовалось выживать и драться за кусок хлеба. А мне требовалось. Афанасий был романтиком со средними талантами к «менеджменту». Он любил философствовать, рассуждать о природе бытия, что вызывало восторг у подчинённых ему напрямую, старших сотрудников и идиотов, подписанных на его блог в Сети. Однако, его профессиональных качеств хватало исключительно на то, чтобы смазывать заскрипевшие шестерёнки механизма семейного бизнеса. Я же, став правой рукой Афанасия, раскрутил эти шестерёнки на максимальную мощность.

- Можешь не заниматься самолюбованием, папа. То-что ты сверхумных ублюдок, я знал всегда.

Леонид Савельев улыбнулся.

- Конкретно в моей деятельности на посту подле приёмного брата, ничего сверхумного и нет. Я был нагл, нахрапист и амбициозен, но в тоже время – осторожен, хитёр и разумен. Само собой, мне удалось повысить эффективность работы техноферм. Параллельно, я интриговал и изворачивался, создавая среди рабочего персонала свою базу лояльных последователей. И уговаривал Афанасия поставить их на нужные мне должности. У нас с ним не вышло особенно доверительных отношений, но он довольно быстро стал прислушиваться ко мне во всём, что касалось ведения бизнеса. Ибо я разгружал его от работы, которой он тяготился. Позволял названному братцу и дальше вести блок, участвовать в творческих вечерах и заниматься прочим интеллектуальным онанизмом. Но потом, когда эффективностью моей работы стала заметна прессе, то все лавры, ожидаемо отдали Афанасию. Учитывая, что тогда мне пришлось потрудится намного дольше, то в этот раз, я уже не сдержал возмущения. За что получил пятьдесят ударов розгами, как обычный холоп. Именно с того момента, моя обида на «благодетелей» превратилась в ненависть.

Отец замолчал.

- И что было дальше? – с нетерпением спросил Артём.

- Дальше, весь Ирий встал на уши из-за африканского грибка, который попал в страну через аэропорты Долгоруких. Прокопий Савельев был человеком с малыми амбициями, но трусоватым. Он захотел изучить этот «патоген», чтобы выработать антидот. И приставил меня к исследовательской группе.

- Роковая ошибка.

- Нет, необходимость. Никто из его детей и родных не хотел брать ответственность за изучение этого смертельного яда. А вот я был готов. Савельев просто не мог подумать, что окажусь настолько решительным и беспринципным, что пойду на всё.

Леонид откинулся на спинке стула.

- Дальнейших подробностей, ну про мой переворот с сопутствующим голодомором, я тебе рассказывать не могу. Это засекреченная информация.

- Что ж, понимаю почему. Сомневаюсь, что иначе Хозяин спустил бы тебе это с рук.

- Это не конкретно Хозяин, но… - Савельев-старший – Засекреченная информация.

Артём задумался и опустил голову. В тишине прошло несколько минут. В какой-то момент, Леониду показалось, что его сын уснул.

- Выслушав твою историю, мне начинает казаться, что пропагандистская повестка Ледниковых в чём-то права.

- Ты про теорию «превосходства Элит»?

- Не о обо всей теории, а о той её странице, где рассказывается о тяге черни к пожиранию всего и вся, независимо от уровня образованности.

Леонид Савельев почувствовал, как тепло разливается по сердцу. Его мальчик действительно умён и проницателен.

- В тот момент, когда ты рассказывал о, скажем так, «тонкой, душевной организации» своего приёмного брата, то в твоём голосе ярко чувствовались ноты пренебрежения. – произнёс Артём – Ты прямо сказал мне, что считал его демонстративную тягу к прекрасному и глубокому – интеллектуальным онанизмом.

- Верно.

- Но для тебя, образование – это не способ познания великих глубин русской души и высокой культуры – а оружие. Ты как-то сказал мне, на мой десятый день рождения, когда нянечки скинулись и подарили мне «Большую ирийскую энциклопедию».

- Да. Вся прислуга, которая контактирует с тобой, тебя обожает.

- Ты говорил, что знание – это точильный камень, которым нужно заострять меч, коим является разум.

Леонид Савельев кивнул.

- Но ведь эти слова лишь подтверждают ту идею, которую отстаивает Ледников. Что чернь не способна думать о высоком – она способна только разрушать и захватывать чужое. От уровня разумности простолюдина зависит лишь изощрённость, с которой он идёт по этому пути. Ты, можно сказать, был беспризорником. Сиротой при живых родителях. Рос в грязи на улице. И тут получаешь «золотой билет». Может Савельевы и не относились к тебе тепло, но ты был пригрет. Накормлен, обеспечен образованием и какими-никакими, привилегиями.

- И постоянно указывали на моё место возле «параши». – добавил Савельев-старший – Что я никто и звать меня никак. Что должен покорно пресмыкаться, лизать сапоги своих приёмных родителей. И осознавать, что как бы я не учился и не старался, то всегда буду плебеем. В Доме Савельевых, я вынужден был терпеть надменные и брезгливые взгляды даже от прислуги.

- Мне этого не понять, - осуждающе сказал Артём – Поступать так жестоко и подло. Обрекая на смерть своих спасителей только из-за лёгкой обиды?

- Лёгкой? – переспросил Леонид и его глаза недобро сверкнули, что испугало сына – Я рад, что тебе не довелось познать этой «лёгкой» обиды. Регулярные лёгкие пощёчины страшнее гильотины. Так как в первом случае, ты не мёртв, а унижен. Ты живёшь, ешь и спишь, накапливая эти унижения, которые рискуют в один момент выплеснуться в тех, кто надменно хлещет тебя по щекам.

Артём вытаращил глаза. На этом моменте, до него окончательно дошло, что приступы откровенности отца не только с уступками просьбам сына приоткрыть завесу тайны, но и желанием преподавать своему чаду уроки. Важные уроки для наследника.

- По-твоему, почему после Гражданской войны, Хозяин, и Старая Знать любое неповиновение карают абсолютной жестокостью? Беснующаяся толпа, разогнанная дубинками и водомётами, затаит обиду. Интеллигент, получивший штраф и пятнадцать суток ареста за антиправительственный пост, озлобится, ибо он не «пропал без вести». Унижение – страшнее террора. Помни об этом, сын мой.

- Но ты же сам унижаешь людей! – не выдержал Артём – Потворствуешь карьерам и даришь подачки именно тем своим поданным, которые тебя ненавидят. Тебе доставляет удовольствие осознавать, что они, исходя ненавистью и пеной зависят от тебя и твоей благосклонности.

- Да, я нашёл уникальную возможность унижать не отнимая, а одаривая. – ответил Леонид, садистски улыбаясь – Но я могу быть спокоен. Потому что пока на другой чаше весов феодализм Ледниковых, Голицыных и остальных, родители и дети уморенных голодом, будут прощать мне всё.

И тут глаза Савельева-старшего сузились. В них читалось отцовское предупреждение и полумистическое предсказание.

- Но если Хозяин победит в этой последней партии, то я перестану быть меньшим злом. И вот тогда… уже от тебя будет зависеть судьба нашего Дома.

Глава 16: Тайна нежити

Расследование по делу Никиты Орлова, как и следовало ожидать, сосредоточило на себе всё внимание СМИ. К обсуждению новой темы, бившей по рейтингам интереса все рекорды Сети, подключилось множество медийных персон. Но главным рупором олигархической пропаганды оставался Евгений Хлудов.

«Я имел неприятный, личный опыт знакомства с председателем УНП» - вещал с основного канала Хлудов – «Во время экскурсии по Национальному музею Новосибирска, но я не собираюсь сейчас поднимать это грязное бельё. Подобные приёмы – удел «жёлтой прессы». Я лишь собираюсь вскрыть некоторые факты из биографии Алексея Никитина. Или, если быть точнее, послужного списка.»

Евгений Хлудов поменял позу на стуле, закинув ногу на ногу. Взмахнув рукой, он словно бы нарисовал в воздухе появившийся в воздухе голографический планшет. Затем, ведущий демонстративно надел на глаза очки в золотой оправе и стал зачитывать:

«2697 год, 15 мая. Староярск. Владения ныне почившего Дома Долгоруких. По приказу Алексея Никитина, который тогда ещё был, всего лишь, главой местного городского полицейского участка, был задержан гражданин «А»-ранга, аристократ Михаил Ильин. Тесть Его Превосходительства Вячеслава Ченкова, главы Дома Ченковых, одного из Родов Старой Знати. Я не в коем случае не собираюсь оправдывать Михаила Ильина. Этот человек справедливо лишился всех титулов и отбывает пожизненное наказание. Но за ажиотажем, сопровождающим тогдашнее торжество правосудия Хозяина, от общественности укрылся один важный момент. Михаил Ильин был арестован до того, как его преступный сговор с изменницей Долгорукой стал известен всему Ирию, в том числе и полиции. То есть, Алексей Никитин произвёл унизительное задержание аристократа по-другому, гораздо более приземлённому поводу. Вопрос: по какому?»

Евгений Хлудов выразительно посмотрел в камеру.

На этом моменте Ситри выключил телевизор. Смотреть более не было сил. Рядом на полу лежал ещё не остывший труп человека, который работал в научной среде Дома Ледниковых. Из него также не удалось выудить ничего полезного. У несчастного отказало сердце прежде чем Ситри удалось из него, что-то выбить.

На стене в прихожей висела фотография хозяина квартиры с семьёй. К счастью для Ситри, жены и годовалой дочки сейчас в квартире не было. Тогда бы пришлось и ими «заняться». Ситри приходилось за долгую жизнь марать руки в невинной крови. Не любил он это дело, хоть и делал, когда приходилось.

Ситри собрался покинуть квартиру, но не успел он сделать шаг к выходу, как ему пришлось выгнуться спиной вперёд, увернувшись от удара жгута.

- Так-так, - произнёс Ситри, наблюдая за ожившим мужчиной – Мог бы не притворятся.

- Это не интересно. – ответил оборотень. Он всё ещё имел облик худощавого научного сотрудника Дома Ледниковых, но его тело обросло извивающимися эластичными щупальцами.

- Ладно. – сухо сказал Ситри. Он выхватил два пистолета «КУ-9» и произвёл серию выстрелов. Первые пули пробили оборотня насквозь, но затем метаморф покрылся бронёй.

- Стоп! Стоп! – неожиданно примирительно прокричал оборотень – Эй! Тайм-аут! Мой хозяин хочет с тобой поговорить.

Оборотень погрузил руку внутрь своего тела, словно в воду и вытащил маленькое устройство, которое оказалось миниатюрным дроном. Воспарив над головой мутанта, он включил голографическую проекцию старого, сморщенного, но твёрдо стоящего на ногах человека.

- Не успел я закрыть сделку с Красными Бесами, как вы уже дерево подо мной пилите, - осуждающе произнёс Илларион Ледников – Такой наглости я не ожидал даже от тебя, Ситри.

- Не тебе меня судить! – огрызнулся тот, не опуская пистолеты – По части хамства и наглости тебе нет равных, старик!

Наглый тон в адрес своего господина оборотень воспринял, как угрозу. Его щупальца выпрямились и застыли, превратившись в острые шипы.

- Успокойся Индра. – приказал Ледников монстру и снова обратился к Ситри -

- За устроенное тобой, обычно не отделываются лёгким испугом, - продолжил Ледников – Но даже попытка убить тебя слишком дорого обходится.

- Ты за ценой не постоишь. – вставил Ситри – С тебя станется.

- Ты слишком проворный, хитрый и сверхопасный паразит, - ответил Илларион Ледников – Мои оборотни имеют в сотни раз больший потенциал, но им не хватает опыта и навыков. Тебе не составит труда обойти Индру вокруг пальца и нырнуть в канализацию, а там уж тебя не достать. Конечно, я могу стянуть к этому сектору все ближайшие гвардейские части и тогда даже тебе в одиночку не выстоять. Но зная твой нрав, ты успеешь унести с собой в Ад много достойных воинов. А мне сейчас не нужны бессмысленные потери.

- Да ну? – голос Ситри стал более циничным – И ты не хочешь поквитаться со мной за смерть своей многочисленной семьи?

Илларион Ледников казался невозмутимым.

- А твоя жёнушка? И её выкидыш?

Ледников задрожал, а его глаза сверкнули ненавистью. Удовлетворённый реакцией, Ситри издал металлический смешок сквозь полумаску.

- У тебя язык без костей. – угрожающе произнесла голограмма – Доиграешься, когда-нибудь…

- Напугал ежа голой жопой! – отмахнулся Ситри – Если ты остановил свою собачку, то значит не собираешься меня убивать. Поэтому, я могу тебя сейчас хоть матами крыть, и ты мне ничего не сделаешь.

Оборотень угрожающе зашипел и изменил облик. Шипы втянулись внутрь тела, а человеческая форма трансформировалась в двуногого гуманоида. Боевая форма Индры отличалась от его собрата в Новосибирске. Чёрное стройное тело с клинками-ножницами вместо кистей рук и голова без пасти, покрытая множеством глаз, от затылка до подбородка.

Илларион Ледников потратил несколько минут, чтобы успокоится и уберечь себя от необдуманного решения. Ситри не провоцировал его. Он просто издевался, осознавая, что Ледников сейчас ему ничего не сделает.

Ранее, как только стало известно, что кто-то выслеживает и убивает научный персонал Дома Ледниковых, глава клана решил устроить засаду. На что подрядил ещё одного оборотня – Индру. Он был выбран для операции потому что единственный из метаморфов, чьи точные характеристики, а значит и слабости учёным пока не удалось определить.

Убитые были младшими сотрудниками, имели минимальный уровень допуска и информированность о проекте. Однако, сам факт того, что по ледниковской столице безнаказанно разгуливает убийца, вынюхивающий сведения о главном оружии Семьи, огорчал и вынуждал реагировать.

Вычислив следующую возможную цель нападения, Ледников на три дня отправил в отпуск выбранного работника лаборатории и заменил его Индрой. Осознавая, что полностью полагаться на оборотня пока нельзя, Илларион организовал ему прикрытие из целого взвода гвардейцев.

Увидеть Ситри в качестве убийцы Ледников не ожидал, хоть и не сказать, чтобы был удивлённым. Это многое объясняло. Например, причину по которой мальчишка-киборг мог заявляться в любой город Ирия, как к себе домой.

Технически Ситри был живым трупом. Его тело мертво, а потому на него не среагирует ни одна система опознания. Основная проблема заключалась в том, что Ситри не простой противник. Усовершенствованное нанохирургией тело и аугментации, дающие дополнительные свойства сочетались с нигилизмом и отсутствием этических ограничений.

Перед главой Дома Ледниковых встала дилемма. Сейчас он мог сделать то, чего не сделал полвека назад: добить последнего ближайшего соратника Красного Пророка. Отомстить за родных, любимую жену и ребёнка. В те времена Ситри вовремя залёг на дно, а затем начался послевоенный передел собственности. Было не до того. Но теперь у Ледникова появился шанс. Останется лишь отдать приказ ещё нескольким взводам гвардии, расположенным в Леоновске, чтобы те перекрыли сектор и все ближайшие пути отхода. Тогда Ситри не уйти.

С другой стороны, Ледников помнил Гражданскую войну и похожую ситуацию, когда мертвец возглавлявший «Шабаш», оказался в окружении лоялистских сил, которые в одиночку сдерживал два часа. Тогда он сбежал лишь по случайности. Но дело не в этом. Ситри слишком многих убил, прежде чем сам едва не обрёк вечный покой. Так будет и здесь. Ледников мог всё просчитать, чтобы не допустить случайности, которая когда-то оставила Ситри в живых, но не минимизацию собственных потерь. Что бы окончательно поразить его одного, потребуются значительные жертвы личного состава гвардии, даже при поддержке оборотня. А Иллариону терять много солдат сейчас было ни к чему, как и было сказано пару минут назад. Тем более, что много пользы от этого сейчас всё равно не будет.

Ситри смертоносный и опасный противник, обладающий сверхспособностями. Он создал и командовал «Шабашем» - самым жестоким зверьём на службе Красного Пророка. Если Красных Бесов ещё можно терпеть, то покончить с Ситри любой ценой должно быть делом чести для истинного русского патриота. Но Илларион Ледников был ирийцем, а «русских» считал минувшем этапом эволюции великой исторической России. Он старается совершать действия, которые приведут к долгосрочным результатам, а убийство Ситри пока не тянет даже на мелкую тактическую победу. Максимум, какая польза будет – это осознание закрытия старого «гештальта», подчистки «хвоста». А уж про месть за убитых близких и вовсе является уделом простых вояк-солдафонов, а не лидеров, которые думают и просчитывают наперёд.

Придёт время, и Илларион покончит с полуразложившимся ублюдком. Но не сейчас и не ценой десятков своих гвардейцев, когда ослабление своего войска нельзя допустить ни в коем случае.

- Я так полагаю, что тебе нужна информация о слабых местах оборотней. – воскликнул Илларион Ледников, когда успокоился – Для шпиона ты слишком грубо работаешь. Ставлю тебе двойку. Твой покойный лидер этого бы не одобрил.

- Поэтому Революцию возглавлял Красный Пророк, а не я. – ответил Ситри.

- Можешь больше не стараться. Универсального оружия против оборотней не существует.

- Не верю. Ты бы не стал использовать оружие, против которого не заимел бы «антидот».

- Верность мне, заложена в них на генетическом и молекулярном уровне. – ответил Илларион Ледников – Выйти из-под контроля оборотни не смогут. Так что «антидот» мне не нужен.

Ситри не верил, но понимал, что больше от Ледникова он ничего не узнает. По крайней мере, пока не доберётся до старика лично.

- Хватит убивать моих поданных, - потребовал Илларион – Главные учёные под надёжной защитой, а эти ничего полезного тебе не расскажут. А вот граждане в Леоновске начинают нервничать. Мне это ни к чему.

- И что дальше? – спросил Ситри – Ты просто отпустишь меня без боя? Не верю.

- Без боя – это точно, иначе бы не затевал этот разговор. Но не «просто». У меня есть к тебе, а точнее к вам, предложение.

- Я потрошу твоих людей, а ты пытаешься со мной договорится? Ведёшь себя, как опущенный терпила.

Ледников демонстративно изобразил брезгливость на лице.

- Оставь эту блатную лексику. Ты – террорист, а не мелкий уголовник.

- Допустим. Так что ты хочешь?

Ледников по-деловому соединил ладони на уровне живота.

- Согласно исследованиям моих аналитиков, большинство левых группировок, как радикальных, так и умеренных, хоть и нанимаются ко всем Домам, однако отдают больше предпочтения лоялистам. Включая вас - Красных Бесов. Я это понимаю. Именно в улусах Ченкова и Савельева социум идёт по пути капиталистической вестернизации. Тамошние простолюдины более образованы и просвещены; поэтому марксистские идеи находят больше отклика в массах, несмотря на лучшие условия и социальную мобильность. Если победит Хозяин, то его либеральные реформы, в теории, должны превратить Ирий в абсолютный рассадник левого экстремизма.

- Почему «в теории»?

- Потому что, как только Хозяин покончит с мной, то неужели ты думаешь, что он забудет про вас? Красных и сейчас убивают в застенках СБИ, а уж когда…

- Нам не привыкать вести подпольную войну. - оборвал его Ситри.

- Это верно, но Хозяин ненавидит коммунистов, социалистов, да и вообще всех левых на много сильнее чем я. Великий Благодетель ассоциирует себя с таковыми государственными деятелями давней истории, как: Колчак, Муссолини, Пилсудский, Пиночет и подобные им. Он считает всех, кто левее социал-либералов – чумой. И чуму будет выжигать, поверь мне.

- А ты – нет?

- Для меня, ультралевые – экзотические хищники. – признался Ледников – Вроде и цель для смертельного выстрела, но такая, которую ценишь в виде трофея. Зверь, которого умертвишь, а затем чучело сделаешь. Поставишь в собственном зале, да любуешься, испытывая гордость.

- Мы тебе не дичь!

- Я буду охотится на вас. Мои гвардейцы проводят рейды и периодически сами будут гибнуть от ваших бомб. Баланс будет соблюдаться. Все довольны.

- Ну допустим, - произнёс Ситри – Тогда тебе не со мной нужно договариваться, а с нашим лидером.

- Ситри, - Ледников улыбнулся – Я прекрасно понимаю для чего Красным Бесам нужен Данила Комаров. Он – наёмный топ-менеджер. Политический консультант, для ведения той части дел организации, которая тебе чужда. Но истинным сердцем Красных Бесов являешься ты. Можно перебить всех ваших ребят, но если уцелеешь ты – то секта возродится.

- Я и мои товарищи не заключаем долгосрочных договоров с угнетателями.

- Ну как сказать… Это ведь ты сдал Красного Пророка.

Илларион Ледников выжидающе смотрел на Ситри, ожидая его реакцию. Но тот лишь пожал плечами, как будто считал свою главную тёмную тайну чем-то незначительным.

- Ты выдал его имя и истинное расположение. Благодаря тебе, беспилотник навёл ракету не на очередного двойника, а на истинного Лжемессию, скрывавшегося под маской. Поэтому, тебя вычеркнули из числа ближайших сподвижников Красного Пророка. Все они: Иван Велесов, Матвей Лютаев, Саша Рудазова, «Мавзолей» и прочие заняли своё заслуженное место в истории в виде падших ангелов подле Люцифера. А тебя там нет. Ты купил себе право безнаказанно пребывать в забвении.

- Я не продавал своего Учителя. - металлический голос Ситри угрожающе зашипел и Ледников довольно ухмыльнулся. Он нашёл душевную брешь этой нежити – Ради него я лично ковал воинов «Шабаша» с раннего пубертатного периода. И я был готов к тому, что мои воспитанники станут лишними в новом лучшем мире. Просто потому что не способны жить в мирное время, ибо умеют только сражаться, убивать и умирать за Революцию. Мы все были готовы. Тайный протокол Литании «Шабаша» обязывал совершить ритуальное самоубийство воину, если тот не сможет найти себя в мирное время.

Ледников заметил, как до того бесстрастные глаза Ситри изменились во взгляде. Это была смесь гнева и обиды. Так смотрит человек осознавший, что его предали.

- Но Учитель не просто желал после победы отправить нас на покой. Он хотел судить нас за «чрезмерную жестокость» и «военные преступления», хотя сам же и давал на них отмашку. Пожертвовать всем – нормальной жизнью и душами ради правого дела... и только ради того, чтобы войти в историю не как герои, как макрушники? Нет. Такого я никогда не приму. Я лишь слил Учителя прежде чем он меня и "Шабаш".

- Ну а ты как хотел? – усмехнувшись, риторически спросил старый аристократ – Беспредельщиков никто не любит. Их терпят покуда они нужны. Покуда им можно доверить самую грязную работу, на которую никто не решится, но которую делать надо. Но затем их сливают. Так было во все времена. Гитлер уничтожил штурмовиков; Сталин покончил с Ежовым… А Хозяин с «безумным атаманом».

- Не надо мне зубы заговаривать! – пришёл в себя Ситри – Ты вообще к чему этот разговор затеял?!

Илларион Ледников загадочно улыбнулся и задумчиво поднял глаза к потолку.

- Ну… думаю какого будет всему подполью узнать, что именно благодаря тебе красные проиграли войну?

Глаза Ситри расширились и Ледников понял, что ухватил таки его за горло.

- К сожалению, прямые доказательства твоей причастности к смерти Красного Пророка, находятся в архивах СБИ. Мне не удалось получить к ним доступ. Но вот косвенных улик я собрал предостаточно, а наш записанный разговор идеально довершает их.

- Ах ты…

- Если запись нашей с тобой деликатной беседы попадёт в руки к террористическому подполью, то за тобой начнёт охоту каждый социалюга в Ирие. Твои же Красные Бесы пустят тебя на ленточки. Хотя, скорее всего ты сможешь с ними справится… Ну тогда всё равно в левом подполье ты превратишься в парию – отщепенца. Ты нигде не сможешь чувствовать себя в безопасности. Ни где не сможешь спрятаться и провести техобслуживание своих имплантатов. Тогда тебе останется только прийти ко мне на поклон и молится, чтобы я счёл принятие тебя в вечное услужение выгоднее чем свершение возмездия за свою семью.

Лицо Ледникова изменилось. Теперь на нём больше не было дипломатичного дружелюбия и радушия. Лишь холодная угроза.

- Оставь моих поданных в покое. – потребовал Илларион Ледников тоном, не терпящим возражений – И под любым предлогом держи Красных Бесов подальше от моих владений. А лучше вообще сидите в своём долгоруковском "фронтире" и не высовывайтесь.

Илларион Ледников хотел было на этом закончить, но тут решил добавить ещё кое-что:

- Знаешь, я долго задавался вопросом: сколько тебе на самом деле лет? Но теперь понимаю, что в нём нет смысла. Даже живя уже, как минимум целый век и освоив множество навыков и умений ты психологически остался в том возрасте, в котором из тебя сделали ходячую гниль. Малолетний беспризорник из детской уличной банды. Жестокий и отважный, но одновременно по-детски наивный, которого можно легко развести. Индра! Отбой!

Маленький дрон выключил проекцию Ледникова и вылетел через окно. Индра последовал за ним. Выпрыгнув наружу, разбив оконное стекло, оборотень в полёте преобразился в огромного нетопыря с кожистыми крыльями и взмыл в небеса. Оставшись один, Ситри отшвырнул пистолеты и в ярости ударил кулаком в пол, оставив дыру в деревянном покрытии.

Проводив Машу на медицинское обследование к акушеру-гинекологу, Артём наконец-то смог сесть за уроки. По заученной годами схеме, он расстегнул рюкзак и стал вынимать тетради и учебники. Достав пинал с канцелярскими принадлежностями, он случайно уронил одну из ручек обратно в рюкзак, из-за того, что ранее не застегнул пинал до конца. Засунув руку на самое дно рюкзака, Артём вдруг нащупал что-то необычное. Это явно была не ручка, слишком короткая на ощупь. Вытащив предмет, Артём узнал в нём золотую серёжку с драгоценным камнем зелёного цвета. Юноша узнал его. Серёжка принадлежала его однокурснице – Насте Ледниковой. Сегодня на переменах, первая красавица школы демонстративно хвасталась новым украшениям своим подружкам.

- Юная госпожа, я прошу вас одеться! – возмущённо, но не строго упрашивала пожилая и толстая нянечка.

Анастасия Ледникова развернулась на письменном кресле и удивлённо уставилась на гувернантку.

- Фрося я и так одета.

Няня, схватившись за пухлые щёки морщинистыми руками, сокрушённо покачала головой.

- Да у вас же все «прелести» видны. Стыд и срам!

Настя сначала было снова удивилась. В своей комнате она всегда расхаживает в белой короткой ночной юбке и таких же белых чулках, до половины бедра. Фрося должна была давно привыкнуть к такому. Но поняв в чём причина, Настя улыбнулась и хихикнула.

- Ты не так всё поняла, Фрося! – воскликнула девушка – Планшет, что ты видишь на столе рядом – не подключен к моему блогу. Моё идеальное тело никто не увидит.

Фрося облегчённо выдохнула. Поцеловав воспитанницу в макушку, старая гувернантка короткими шажочками покинула спальню девушки, ворча что-то про: «озорницу, которая доведёт-таки старушку до инфаркта».

Настя любила свою няню даже больше чем родную мать и отца, за что часто просила прощения у Бога во время плановых вечерних молитв. Но так уж повелось, что пожилая Фрелина Золотова, ласково названная «Фросей» принимала больше участия в воспитании «жемчужины Дома Ледниковых» чем те, кто родили её на свет. Родители не были легкомысленными людьми. Геннадий и Зинаида Ледниковы любили свою дочь, однако из-за профессиональных обязанностей по управлению делами Семьи, они не могли оказывать дочери нужного внимания. Но дело было не только в этом. Старый патрон Ледников жёстко контролировал воспитание каждого нового отпрыска своего Дома – от родных детей, до самых дальних внучатых племянников. Анастасии не повезло быть ему родной внучкой. Понимая, что изменить эту ситуацию она не в силах, девушка со временем поменяла свой отношение к ней. Общалась с родителями, когда было возможно, а в остальное время училась, играла с детьми вассалов; и повзрослев общалась с ними на темы, соответствующие её возрасту и статусу. Год назад стала вести свой собственный блог в Сети на тему древней русской моды и трансляции будней юной аристократки Старой Знати. Строгий дедушка, когда узнал то оказалось, что был и не против. Блог внучки успешно популяризировал Дом Ледниковых в среде высокоранговой молодёжи. Тем более, что тематика канала не была связана ни с чем непристойным. Так бы и проводила Настя свои будни, балансируя между учёбой и скромными развлечениями, дарованными привилегированным статусом, если бы его дед не переступил черту.

Серёжка в её ухе завибрировала. Анастасия испытала чувство облегчения. Она уже перестала надеяться, что её маленькая авантюра увенчается успехом.

Взяв планшет и забравшись на кровать, Настя сняла серёжку и вставила драгоценным камнем в нужный разъем.

На экране открылся письменный чат, и девушка написала: «Наконец-то ты догадался!».

Последовал быстрый ответ:

Артём: - Я за пять минут разобрался.

Настя: - Я ждала ответа три дня.

Артём: - Я не сразу нашёл твою серёжку на дне своей сумки. Но как нашёл, то сразу понял, что это не просто потеря. Ты слишком дорожишь своими вещами, а «случайно уронить» у тебя банально не было возможности. По крайней мере, на моей памяти. Отдал серёжку своему учителю по программированию, а тот уже понял, что камушек – проводник локального кода связи.

Настя: - А ты умнее чем я думала.

Артём: - Гораздо умнее. Только не понимаю причины, по которой ты затеяла целую шпионскую игру.

Настя на секунду замешкалась, перед тем, как написать ответ.

Настя: - Тебе покажется это странным, но мне нужна именно твоя помощь. Точнее, в принципе помощь. А кроме тебя мне не у кого просить. Мой дед контролирует меня едва ли не круглые сутки. Мне потребовалось много времени, чтобы найти способ связаться с тобой по линии, которой он не знает. Надеюсь, что не знает.

Артём: Ну ладно. Отложу вопрос о том, почему именно я, на потом. Сейчас спрошу другое: Какая помощь тебе нужна?

Настя застрочила пальцами по сенсорной клавиатуре.

Настя: - Я хочу политического убежища для своей сестры Екатерины и себя.

Артём: - Тогда тебе не ко мне надо обращаться.

Настя: - Дурак! Если бы была такая возможность, то я бы подала жалобу СБИ. Но повторюсь: дедушка меня контролирует. Я и шагу в сторону не могу ступить. Я могла бы подбросить серёжку службисту, но где этого службиста в шаговой доступности найти?

Далее Настя ожидала расспросы от Артёма на тему того, что ему делать и как помочь. Но Савельев-младший действительно оказался умнее чем она думала.

Артём: - Всё что я могу сейчас сделать – это обратится к своему отцу. А там возможно, твой запрос и пойдёт дальше наверх.

Настя: - Я согласна.

Илларион Ледников в последнее время открыто водит за нос силовиков Хозяина, и реакция последних демонстрирует их беспомощность перед политическими интригами старика. Они ухватятся за любую попытку отыграться. Для девушки это был последний и единственный шанс, чтобы спасти свою сестру.

Настя не отличалась толерантностью и пристрастия Кати искренне осуждала, но такой жестокой судьбы для сестры не желала. Илларион Ледников считал Анастасию самой ценной внучкой не только за божественную красоту, но и за её более консервативные взгляды. Вот только консерватизм – не равно подлости. Дедушка переступил последнюю черту, после которой Настя более не могла терпеть жизнь по правилам старого подлеца.

Глава 17: Двадцать теней

Появление в следствии Ильи Ковалёва заставило-таки Никиту Орлова и его адвоката понервничать. Юноша активно давал показания и рассказывал о совершенном над собой преступлении.

В рамках следственных мероприятий, Алексей Никитин заставил Дом Орловых открыть полиции и сотрудникам юстиций доступ в одну из своих крепостей, где подозреваемый совершал насильственные действия сексуального характера.

Адвокат Уриэль Павленко был вынужден изменить линию защиты. Ранее, он не отрицал сам факт аморального поведения своего барина, а лишь умещая оные в рамки существующего законодательства. Теперь адвокат упрямо отрицал сам факт преступления.

- Решили «уйти в отказ»? – спросил Алексей во время очередного допроса подозреваемого – Понимаю. Мужеложство само по себе является уголовной статьёй, а в добавок к изнасилованию… Да ещё и гражданина «Б»-ранга.

Алексей Никитин демонстративно поцокал языком.

- Вы ещё ничего не доказали, генерал. – парировал Никита Орлов – Я безусловно помню, как смотрел спектакль «Щелкунщик», где мой поданный Илья Ковалёв выступал солистом. Я не просто так посетил показ. Хотел открыть свой собственный театр-мюзикл и искал для него артистов. Ну и Ковалёв мне показался подходящим кандидатом, в виду своих неординарных способностей. К сожалению, талант далеко не всегда подразумевает под собой и наличие высоких моральных качеств. Илья Ковалёв решил оболгать меня.

- И тем не менее, вы пытались купить его молчание, также, как и у обычных любовниц. – сказал Никитин.

- А что я должен был сделать? Заставить его «исчезнуть»? Я не душегуб, генерал. Я предлагал Ковалёву огромные перспективы. Тот нож спину, который он мне воткнул обращением в полицию, я списал на подростковый максимализм. Но Илья Ковалёв не оценил моей щедрости.

Алексей Никитин подавил острую жажду приложить подозреваемого головой о стол.

- Версию моего подзащитного подтвердят родители Ильи Ковалёва. – добавил адвокат к словам Орлова.

- Это мы ещё посмотрим. Разберёмся. – только и ответил Алексей Никитин.

- Разбирайтесь. – закончил Никита Орлов пожав плечами.

Вернувшись в особняк Орловых, Михаил Уриев-Орлов отправился в покои своей супруги. Маргарита Орлова спала на двуспальной кровати, укутавшись в шёлковую простыню. Михаил разделся и аккуратно забравшись на ложе, стянул с супруги одеяло. Маргарита никогда не спит в одежде, и мужчина увидел лишь миниатюрное тоненькое тело с оливковой кожей. Михаил нежно покрывал поцелуями ноги спящей жены и «поднимался» выше, чтобы затем погрузиться губами в выбритую промежность.

- М-м-м… Ты вроде говорил, что не любишь куни… - простонала Маргарита, спросонья.

- Чего только не сделаешь, ради любимой жены. – тихо сказал Михаил и продолжил ублажать супругу.

Через минуту Маргарита провела руками по светло-русой голове Михаила и потянула его наверх. Они сплелись в романтическом поцелуе.

- Я так полагаю, что переговоры с директором Службы Безопасности вышли интересными? – горячим шёпотом спросила Маргарита, двигаясь на члене мужа вверх-вниз упираясь ладонями в его рельефные кубики пресса.

- Он предлагает сделать переворот в Доме. – ответил Михаил, поглаживая левой рукой по бедру жены, а правой расчёсывая пальцами её вьющиеся тёмно-коричневые локоны.

Симпатичное, но болезненное лицо Маргариты румянилось от наслаждения. При этом она смотрела на мужа немигающим сосредоточенным взглядом.

- И посадить тебя в кресло патрона. – закончил Михаил и переместил левую руку на маленькие, но упругие груди – То есть – матроны.

- Оговорка по Фрейду. – усмехнулась Маргарита и развернувшись спиной к мужу, не слезая с члена, продолжила двигаться. Михаил держал её за ягодицы.

- Намекаешь на моё тщеславие? Ты же знаешь меня, дорогая – я не стремлюсь к власти.

- Потому что боишься этого змеиного клубка чуть меньше чем меня. – сказала Маргарита, не прекращая движений.

- Я люблю тебя. – произнёс Михаил таким тоном, будто пытался в этом убедить супругу.

- Я и не говорила, что не любишь. Но ты сам по себе трусоватый. И не смей отрицать.

Маргарита медленно откинулась на спину. Будучи невысокой ростом и миниатюрной, она макушкой не доставала мужу даже до подбородка. Михаил стал совершать аккуратные толчки снизу-вверх, обхватив жену левой рукой за талию, а правую опустил ниже, лаская клитор.

- Ах! – Маргарита не выдержала и издала лёгкий стон, но затем продолжила отчитывать мужа мягким, но нарочито-воспитательным тоном – Тебе должно быть стыдно. Я слабая, хрупкая женщина. Ты же – боров, под двести сантиметров роста, против моих ста пятидесяти четырёх. У тебя мускулы почти как у альфария. А ты боишься и шагу без меня ступить.

Это была её любимая манипуляция. Маргарита постоянно напоминала мужу про разницу габаритов, когда стыдила его за не слишком активную позицию. Михаил знал, что возлюбленная лишь в шутку язвит.

- У нас такая разница в росте и телосложении, что моё лицо может пометиться в твою одну ладонь… - продолжала Маргарита, но на сей раз муж возразил:

- В придворных интригах физические данные не важны. Тебе ли это не знать.

- И то верно, - согласилась Маргарита – Но ты же знаешь, как я люблю тебя стыдить.

На этой фразе Маргарита вздрогнула, так как Михаил достиг пика. Женщина перевернулась лицом к мужу и последующие несколько минут прошли в блаженных поцелуях.

Маргарита внешне отличалась от большинства граждан Ирия обоих полов и любых рангов своей экзотической внешностью. Длинный прямой нос, чёрные глаза и чуть смугловатая оливковая кожа.

Всё дело в том, что мать Маргариты происходила из Рода тех, кого общепринято называли «нерусями». Дом Тархарян вёл своё происхождение из нескольких семей крупной армянской диаспоры в те времена, когда элита ещё не заигралась в феодализм. Более того, армяне Ирия одними из первых осознали тенденции к возрождению сословного деления и объединились кровным родством и финансовыми активами в крупный олигархический клан. Когда национальные меньшинства были депортированы в Татарию, Дом Тархарян смог избежать этой трагической участи. Сочетая накопленное политическое влияние в Законодательном Собрании, лобби в СМИ и взятки госслужащим, армянский Род смог официально «вписать» своих членов в состав русской нации. Но сейчас от некогда могущественной наследственной корпорации, за которой скрывалось реликтовое этнокультурное сообщество, остался лишь один осколок – Маргарита.

Дом Тархарян пал жертвой Гражданской войны. Пока прочие истинно русские Рода со светлыми славянскими чертами лиц всё глубже погружались в пучины трусости и предательства, то предки Маргариты стойко держали оборону своего города Армянска от превосходящих сил Рабочей Красной Армии. Тархарян не позволили коммунистам взять город штурмом или измором, поэтому командующий осадой Павел Ледников, один из «Восьмёрки», прибегнул к химическому оружию. Это был геноцид. Армянское национальное меньшинство было почти полностью уничтожено. Вне Армянска, в прочих филиалах своей династической компании, уцелело лишь менее ста членов семейства Тархарян. Значительная часть из них погибла позже. Кто-то пал на других фронтах Гражданской войны, другие стали жертвами послевоенного передела собственности и даже голода, спровоцированного африканским грибком.

Можно сказать, что на матери Маргариты прямая линия Дома Тархарян завершилась.

- Итак, после ареста Никиты Служба Безопасности хочет сделать ставку на меня. – задумчиво прошептала Маргарита, уткнувшись носом в грудь Михаилу.

- Не просто ставку. Директор хочет форсировать события и сместить твоего отца.

- А ты не рассказал Волкову о том, что реальный раскол Орловых – сказка главы Дома?

- Рассказал.

- А он?

- Он ещё сильнее утвердился в своём желании. Видимо, его сильно разозлил сам факт того, что тесть решил играть в свою игру.

- Так что думаешь? Стоит ли мне принимать предложение Волкова или остаться верной Дому?

- Тебя интересует именно моё мнение? Не ожидал.

- Интересует.

Маргарита не стала играть и юлить, а ответила прямо и ровно. Значит воспринимает положение всерьёз.

- В Доме Орловых мы играем в одну игру.

- Говоришь так, будто не хочешь этого.

- Не хочу.

Маргарита поцеловала мужа.

- Не то чтобы мне хотелось править самой, но патриархальный уклад нашей семьи неприятно давит. Хоть я и не возражаю против того, чтобы круглосуточно пребывать в твоих объятиях, но эта бесконечная формальная и символическая мораль, этикеты и прочее - раздражают. Мне неприятно ходить в платьях и тугих корсетах. Я люблю мини-юбки и джинсы.

- Это мода челяди, дорогая.

- Только в парадигме нынешних стариков. Если победит Хозяин, то общество со временем избавиться от устаревших ханжеских стереотипов, так как пойдёт по пути капиталистической модернизации.

Михаил согласно кивнул, но всё же кое-что оставалось для него неясным.

- Я кое-что не могу взять в толк.

- А именно?

- Я уже молчу про то, что прямая измена Дому – это риск для нас, но неужели ты не испытываешь никакого сомнения?

- А должна?

- Ну… Его Превосходительство – твой отец. Да – не идеальный родитель, но он и не был деспотом. Ты ни в чём не нуждалась. Я знаю, что из-за твоей особенности, тебе сложно испытывать эмпатию, но ведь благодарность должна присутствовать.

Маргарита посмотрела в глаза мужу немигающим взглядом. Михаил боялся этих глаз, на которых всегда было одно невозмутимое выражение, отражавших всё нутро супруги. Маргарита с детства имела множество проблем со здоровьем, главным из которых являлся «несовершенный остеогенез», известный также, как «болезнь хрустального человека» или «синдром Вролика». Множество названий для обозначения врождённой хрупкости костей. Маргарита редко покидает свои покои. Даже из ложа в ванную она ходит, опираясь на слуг или на руках Михаила. Один неаккуратный шаг может сломать ногу. Даже медицина для Элит не смогла полностью вылечить больную. Но в браке с Маргаритой, Михаил обнаружил ещё один изъян жены – духовный. Отсутствие рефлексии и сострадания; по крайней мере, в привычном понимании этого слова.

- Я благодарна тебе. – холодно сказала Маргарита, выделив ударением последнее слово – Потому что ты единственный для кого я нечто большее чем просто ресурс на выданье. Мне это нравится. Если вдруг нас разлучат или ты погибнешь, то я даже буду расстроена.

«Расстроена». Как ребёнок, потерявший любимую игрушку. Михаилу было больно, хоть он и понимал, что винить Маргариту ему не в чем. Она такой родилась. Искорёженной не только физически, но и духовно.

Маргарита потянула шелковое одеяло и укрыла их обоих в кокон, словно хотела спрятаться от чужих ушей. Хотя комната была звукоизолирована.

- Ладно, - прошептала она в ухо мужу – Давай к делу. Какой именно план у СБИ?

- Твой уровень допуска. – таким же шёпотом ответил Михаил – Устроить масштабный штурм Дома Орловых, какой Хозяин устроил Долгоруким, невозможно. Его Превосходительство, если поймёт, что ему терять нечего, то обрушит всю энергетику Ирия. Поэтому Волков планирует устроить маленький переворот. С нашей помощью запустить внутрь главной цитадели Дома кучку оперативников ГТР.

- Что бы они взяли моего отца в заложники и принудили к отречению в мою пользу? – догадалась Маргарита.

Михаил кивнул.

- Это интересно.

- Волков хочет, чтобы в нужный час ты открыла путь группе СБИ.

- У меня не такой уровень допуска, чтобы запустить внутрь обители отряд убийц.

- Те же самые слова я сказал Волкову.

- А он?

- Он просил возможность связаться с ним лично. Думаю, у него есть план.

- Он бы раньше планы продумывал, чтобы полицию в узде удержать. - усмехнулась Маргарита – Впрочем, ладно. Поговорю с ним. Посмотрю, что он предложит нам, чтобы покрыть возможные издержки предательства Дома.

Леонид Савельев, будучи сосредоточен на управлении своими владениями и расследованием инцидента в Байкальске, упустил момент, когда его информационная повестка вышла из-под контроля. Политика допускавшая некоторое инакомыслие, дабы смутьяны могли не хватаясь за оружие выпустить пар, медленно, но плавно оборачивалась против своего создателя на сто восемьдесят градусов. В тлеющий костёр смутьянства подливалось масло.

Хромой аристократ сидел за рабочим столом и слушал своего адъютанта.

- Ваше Превосходительство, ситуация пока под контролем. - отчитывался адъютант – Судя по донесениям, возмущение ещё не вышло за рамки форумов в Сети или собраний молодёжи на «творческих вечерах». Но меня беспокоит динамика. Аналитики доложили, что в шкале «негатива» к вашему правлению, баланс «страха» и «ненависти» сдвинулся в сторону последнего в десять раз.

- Известно в каких слоях населения сильны возмущения? – спросил Леонид – Если это пролетариат, то боятся нечего. По бухтят и успокоятся. Тем более если я проведу серию социально-увеселительных мероприятий.

- В том то и дело, Ваше Превосходительство, что среди граждан «Г» и «В»-ранга ваши рейтинги наоборот выросли.

Леонид поднял удивлённый взгляд на адъютанта. Крепкий мужчина в гвардейской броне, даже в безопасной обстановке не снимал гермошлем. Гвардеец во время службы должен быть готов к бою почти круглосуточно.

- Пролетариат вне столицы откровенно злорадствует над байкальским простонародьем. Считает, что те «с жиру бесятся», имея большие зарплаты и перспективы. А вот Элиты наоборот.

- Это было ожидаемо. Многие студенты, спровоцировавшие восстание, происходили из высоких рангов.

- Я это знаю. Дома Лурье и Иваненко уже принесли мне официальные извинения за участие своих отпрысков в восстании и даже выплатили символические контрибуции. Но я полагаю, что такова лишь официальная позиция глав Семей. Внутри Клана могут быть совершенно разные мнения.

- Дело не только в этом, Ваше Превосходительство. Далеко не все студенты были прямыми участниками восстания. Но ни гвардия, ни «Вулканы» не стали разбираться.

- Они и не должны были разбираться. – сухо ответил Леонид – Если кто-то из вассальных родственников убитых обижены, то должны понимать. Если не поймут, то моя гвардия и СБИ заставят их понять.

- Так точно.

И всё же, Леонид Савельев осознавал, что восстанием в Байкальске Ледников устроил ему если не западню, то как минимум, подножку.

Восстание в столице Дома Савельевых было подавлено со всей жестокостью. Всё могло быть нормально, если бы во время бунта ряды смутьян не перемешались. Сорок процентов погибших со стороны мятежников – это выходцы из привилегированных сословий. А там-где сословия, там и пресловутая «сословная мораль».

Любой экстремизм имеющий хотя бы розовую окраску, не говоря уже о красной, объект одновременно страха и ненависти для Элиты и повод для репрессий карательных органов. Указом Хозяина, в отношении левого терроризма вводилась жёсткая коллективная ответственность.

Политические партии в Ирие запрещены в любом виде, но вольнодумцам позволяли аккумулировать оное образуя «общественные организации» и «творческие кружки».

Леонид Савельев пошёл ещё дальше и демократизировал общественные институты своего народа настолько насколько это было возможно в рамках ирийского законодательства. Оборотную сторону такой политики, аналитики Дома Савельевых видели в постепенном формировании гражданского общества, что должно было в будущем создать проблемы с лояльностью центральной власти. Однако события в Байкальске развернули обоюдоострый клинок будущего риска другой стороной.

Вассалы Савельева потеряли своих сыновей и дочерей во время бунта также, как и простые поданные – путём массовой зачистки. Гвардия, зачищая институт не разбирала активных зачинщиков смутьянства и просто студентов. Виновен или нет, уже не разобраться. Жёсткая коллективная ответственность, должна существовать исключительно для простолюдинов. С аристократами всё иначе.

Право репрессировать дворянина без суда и следствия имеет только СБИ. Старая Знать формально тоже имеет право, но между собой и вассальными Домами принято действовать по другому: арестовать, снять с должности и отправить в позорную ссылку обратно во владения Рода, а карательные меры применять только при крайней необходимости.

И вот Леонид Савельев, утопив Байкальск в крови и лаве продемонстрировал, что ставит свою Элиту - верных вассалов в один ряд с обычными холопами. Младшие Дома в улусе Савельева встроены в его корпоративную структуру и поддерживали общие тенденции к либерализации и секуляризации. Однако это не значит, что они полностью откажутся от той неофеодальной культуры, которая сформировалась после Гражданской войны.

Частные армии Младших Домов любого улуса уступают в вооружении гвардиям Старой Знати. Менее технологически продвинутое снаряжение и отсутствие тяжёлой бронетехники и боевых стреколётов. Но в теории, войско местного губернатора, в союзе с ещё более младшими Домами в состоянии укрепится в городе. В таком состоянии они могут стать проблемой даже для гвардии.

Леонид Савельев набрал в Сети имя человека, который на данный момент был главным врагом Хозяина и, по счастливой случайности нашёл запись относительно недавнего видео-комментария. Старый лис под философским рассуждением даже не пытался скрыть завуалированный призыв:

«Леонид Савельев, на протяжении многих лет пытался усидеть на двух стульях сразу.» - говорил Илларион Ледников смотря прямо в камеру на зрителей – «Он заигрывал с чернью, суля огромные перспективы, которые должны быть предназначены исключительно Элитам. И в тоже время поощрял непристойные слабости своего дворянства. Как мы можем наблюдать теперь – эти, так называемые жесты доброй воли были лишь обманом. Господин Савельев, использовав артиллерию для подавления восстания в Байкальске, наглядно показал, что он одинаково наплевательски относится к гражданам всех рангов.»

Слушая речь Ледникова, Леонид не испытывал гнева. Он лишь старался понять до конца смысл всей этой игры.

«Я надеюсь, что несмотря на все усилия господина Савельева по размыванию границ между рангами и превращения аристократии в аморфную разбавленную массу, истинные сыны Ирия в его владениях осознают всю трагедию. Вы служите своему сюзерену верой и правдой, а в ответ ваших сыновей и дочерей убивают даже без предварительного следствия. Безусловно – граждане, обманутые извращёнными марксистскими идеями становятся опасны для нашей системы, независимо от происхождения. Но даже Служба Безопасности, в своём возмездии во славу Хозяина, не уравнивает холопа и барина.»

Савельев продолжал слушать. Действительно, за студентами службисты пришли официально, в то время, как заставляют «исчезнуть» обычно только наглые рты из низов.

«Однако, как бы цинично это не звучало, у кровавой трагедии в Байкальске, есть и положительная сторона. Ибо теперь знатные Дома, присягавшие Леониду Савельеву, видят истинное двойственное лицо выстроенного им режима. Простой люд тоже видит, но не солидаризируется, а злорадствует. Уподобятся ли Элиты им или же покажут, что они настоящие аристократы?»

Леонид выключил видеозапись, не забыв обозвать Ледникова «сморщенной хитрой тварью». То-что бунт в Байкальске организовал именно Илларион Ледников, Савельев не сомневался, он лишь хотел понять весь смысл такой провокации. Старик бы не стал подстрекать бунт в самом сердце владений одного из своих врагов, только для того, чтобы спровоцировать лёгкое возмущение. Или не совсем лёгкое?

Леонид Савельев провёл почти час перепроверяя данные о боеспособности своих войск, сравнивая с частными военными компаниями вассальных Домов.

Безусловно официальная статистика вполне справедливо говорила о превосходстве гвардии Савельева над армиями вассалов, как численное, так и технологическое. Но статистика вещь лукавая, а точнее однобокая. Она не учитывает множество моментов.

Треть гвардии Савельев вынужден держать на территории своей половины фронтира Дома Долгоруких. Ещё несколько крупных взводов несут совместную с ченковскими гвардейцами вахту в Татарии. Большинство свободных сил Леонид удерживает вблизи границ владений Ледниковых и Голицыных, оставляя тыл почти открытым для Орловых. Савельев пошёл на такой шаг, поскольку Дом Орловых, до последнего времени сохранял нейтралитет в противостоянии «консервативного» и «лоялистского» блоков. И тем не менее, многие военные советники Леонида, а также члены Верховного Совета, особенно командор Алданов, настоятельно советовали не оставлять границу с Орловыми незащищёнными.

Леонид Савельев, вместо того, чтобы снова разделять гвардию и сильнее распылять силы, решил сделать ставку на «феодальные ополчения» своих вассалов. Леонид профинансировал частичное перевооружение и переобучение наёмных ЧВК своих губернаторов. Законы и разумность не позволяли оснащать Младшие Дома по стандарту Старой Знати. Но всё же, кое-что сделать удалось. В открытом поле, Младшие Дома всё ещё проигрывают Старой Знати, но окопавшись в городах, вассалы втянут противника в затяжную осаду или штурм.

И вот, благодаря грубой, но умелой интриге Илларион Ледников обернул этот ход против Савельева.

Остаётся понять, зачем? Допустим, в городах Леонида начнётся недовольство и бурление местной аристократии, но можно ли ожидать полноценного массового мятежа? Любая логика и прагматичный расчёт доказывают, что смысла в прямом бунте нету. Но нельзя недооценивать иррациональные мотивы.

Спустя несколько часов, Леониду Савельеву пришёл отчёт о настроениях в рядах вассалов. Как оказалось, Мария Лурье покинула свой пост главы Дома, уступив место своему младшему брату Альберту, который считался в Семье наиболее консервативным и антилиберальным. Во многих других вассальных Родах тоже произошли перестановки руководящих мест между родственниками. Некоторые наместники даже привели свои наёмные армии в состояние повышенной боевой готовности под предлогом «риска повторения трагедии в Байкальске».

В такой ситуации, вполне логичным ответным ходом для Леонида было бы стянуть большую группировку своих войск к стенам городов с наиболее высокими очагами напряжения.

- Слишком очевидно, - тихо и вслух рассудил Савельев – Наверняка старый лис именно этого и ждёт.

Но для чего Ледников хочет убрать войска Савельева со своих границ? Ударить в образовавшуюся брешь? Нет, для «горячей» фазы противостояния слишком рано. Да и слишком грубо для Иллариона Ледникова.

- Мятеж в Байкальске тоже был грубым, - оппонировал сам себе Леонид – Так что старик способен на грубые методы. Другое дело, что в его планах они тоже служат долгосрочным и тонким целям.

Леонид ещё раз проверил статистические данные и динамику недовольства вассалов с момента окончания подавления бунта в столице. Удивительно, но изначально ничего не предвещало новых проблем. Когда «Вулканы» отработали по Байкальску, а СБИ совершили серию арестов, то весь улус Савельевых затих. Быдло получило по зубам, а интеллигенция урок, что бывает, когда заигрываешься с деструктивными идеями.

Но спустя некоторое время началось обострение. Яркий пример того, что даже если замести иголки под ковёр, то они всё равно будут колоться.

Остаётся сделать лишь две вещи, чтобы остудить вассалов, не поворачиваясь спиной к врагу. Запросить дополнительные подкрепления у Кайдановского. Можно конечно обратится к ГВС, но армия пока не готова. А КОСВ уже имеют подготовку и относительно современное снаряжение. К тому же Верховный Судья сам говорил, что Леонид именно его, Кайдановского ценный актив. Вот пусть и покажет насколько ценным считает Дом Савельевых.

В ходе следствия, линия защиты продолжала использовать любую лазейку, чтобы оправдать Никиту Орлова. Адвокат Уриэль Павленко на сей раз уцепился за такую деталь, как работа Ильи Ковалёва на должности охранника в клубе. Ему казалось подозрительным, что «нежный мальчик» из «интеллигентной семьи», «прошедший через насилие» работает вышибалой в рассаднике порока.

С виду, обыкновенный бросок грязи на вентилятор; попытка хоть как-то осложнить дело. Но глава полиции уже имел опыт противостояния с адвокатами. Те грамотно выкручивают любой факт, любую не состыковку обвинения на пользу своему подзащитному. Поэтому полицией был допрошен директор клуба, где работал Илья, а также его коллеги.

Оказалось, что на работу Илья был принят ещё в подростковом возрасте. Через несколько месяцев после «ссылки», пострадавший Ковалёв стал участником драки. Сам Илья рассказывал, что его попытались обокрасть, но после пережитого в покоях Орлова, парень рефлекторно воспринял ладонь карманника на своей куртке, как новую попытку себя обесчестить. И «ответил». Вор был избит до потери сознания. Сам факт того, что Ковалёв повёл себя, как боец профи не удивил. То-что профессиональные танцоры умеют больно бить может понять любой. Ибо тоже идёт развитие мышц, даже более сбалансированное чем у тех же боксёров. Но этот инцидент происходил напротив того самого стриптиз-клуба и попал во взор директора заведения. Тому приглянулись «боевые навыки» парня. С того дня Илья Ковалёв получил работу.

- Был ещё один момент, который сделал Илью важным сотрудником моего ЧОПа, - говорил на допросе директор клуба – У Ильи из-за своей психологической травмы развилось рефлекторное отторжение к любому… так сказать восприятию интимных отношений. Илья очень холоден по отношению женщинам.

- То есть он не засматривается на танцовщиц, когда надо следить за посетителями? – спросил Никитин.

Директор кивнул.

- Не засматривается, не кадрит и не лапает. – утвердительно сказал допрашиваемый - Причём даже если те разрешают. Многим из девушек Илья приглянулся. Они то и дело вьют перед ним хвостами, да без толку. Ну и есть экономическая причина – парню негде жить, и он снимает комнату над клубом.

- То есть, часть его зарплаты уходит обратно к вам. – вставил Никитин – Хитро.

- Но даже если бы он решил съехать, то я бы его не уволил по описанным выше причинам. Парень ответственный, часто работает сверхурочно, потому что по собственному признанию: когда ему нечего делать, то в голову лезут неприятные воспоминания.

«Бедный мальчик.» - подумал Алексей.

Несмотря на то, что директор стриптиз-клуба очевидно, как и все владельцы подобных заведений происходил из криминального подполья, глава УНП поймал себя на мысли, что не испытывает к этому допрашиваемому особой неприязни. Это подметил и Глеб Довлатов, на что Алексей ответил:

- Наверное потому что по сравнению с теми, против кого я боролся в Староярске, этот доходяга – кроткий мальчик. В Староярске любому, кто имел хотя бы самый мелкий теневой бизнес, убить человека – как высморкаться.

Были допросы и родителей Ильи Ковалёва. Впечатление те произвели крайне негативное. Оба вежливые и образованные интеллигенты, но заискивающие и трусливые.

- Я любил своего сына, господин генерал. – нарочито-грустно произнёс отец Ильи на допросе – Растил, воспитывал. Делал всё, чтобы он стал настоящим человеком. Образованным, умным и порядочным. Но он опозорил меня оболгав его высокоблагородие!

Алексей Никитин был благодарен Глебу, что тот уговорил генерала отдохнуть и не вести и этот вопрос лично. Глава полиции стоял за стеклом и слушал поистине искреннюю речь этого ничтожества.

- Послушайте. – говорил следователь – Я понимаю, что вы могли боятся наказания…

- Наказания? Его высокоблагородие был очень добр к нашей семье. Даже если он и поступил как-то неправомерно по отношению к Илье, то искренне раскаялся, что показал своими многочисленными дарами.

Ковалёв-старший по воспитанию, манере поведения и роду деятельности являлся архетипом русского интеллигента. Только под призмой достоинства скрывалась гниль. С матерью Ильи разговор вышел гораздо более продуктивным.

- Я понимаю, что наша семья в ваших глазах выглядит ужасными людьми, но у нас же нет выбора. Точнее, выбор только один: «благодать или падение».

- Ваш муж крайне известен на весь Ирий, - вставил следователь – Если бы он стал активно в СМИ распространять информацию, что Орлов изнасиловал вашего сына, то это бы привлекло внимание общественности. Как минимум конкурентов Никиты Орлова, которые уж точно воспользовались бы поводом насолить ему.

- Наша семья и так была обесчещена, - обречённо выдохнула женщина – А в этом случае, нас бы сделали разменной манерой в межклановых интригах. И всё равно пришло бы к тому, что Никита Орлов отделался лёгким испугом. У нас с мужем есть ещё дети. Я не хочу для них пятно позора и скандала.

Наблюдавший за допросом Алексей Никитин мог бы согласится с ней, если бы до этого не изучил её мужа. Тот ради престижа мог бы сына добровольно продать ещё раз.

- Алексей Григорьевич, - осторожно обратился к начальнику Глеб Довлатов – Я понимаю ваше состояние, но вы же сами учили, что нельзя использовать полномочия в личных целях.

- В личных?

- У меня тоже руки чешутся на Ковалёва-старшего. Этого «примерного семьянина». Но ведь если один раз переступить закон ради благородной цели, то потом эта самая цель уже не понадобится.

- Не в этом дело. Само собой - я даже не подумаю сажать человека только за то, что он мудак. Я больше беспокоюсь о том, как появление в «деле Никиты Орлова» Ильи поможет в грядущем суде.

- Никита Орлов всё ещё отрицает связь с Ильёй Ковалёвым.

- Его адвокат развернул защитную компанию в медиа. Многие бывшие… «любовницы» Орлова организовали нечто вроде «групп поддержки». В орловской столице они устроили массовые пикеты в его защиту. Общественность бурлит и та её часть, что имеет власть и влияние отнюдь не на стороне полиции.

- Мне это кажется странным. Ну ладно Элиты, но многие из ранга «Б»…

- Эти ещё хуже. – объяснил Алексей Никитин – Я уже рассказывал, что у аристократии есть «понятия» под призмой «благородства и чести». Но они хотя бы есть. Даже без Ильи Ковалёва, вскрывшегося разврата хватит, чтобы Никите Орлову никто из равноранговых, даже руки не подал. Но «Б»-ранг – это ближайшая личная обслуга Знати. Они будут прощать своим господам всё, чтобы те и дальше позволяли им есть с рук и спать в комфортабельной будке.

- А что про тех, кто ниже?

- Что думают низы в улусе Орловых трудно сказать, ибо у них цензура чуть меньшая чем у Дома Ледниковых. Конечно подозреваю, что уж эти-то на стороне правосудия, но у них нету влияния, чтобы что-то решать.

- А чем эта медиа-компания может нам помешать?

- Она может привлечь внимание других Домов. И многие, даже те что лояльны Хозяину, могут здесь выступить в защиту. И тогда на Верховный Совет будет оказано давление. В том числе и на меня.

Алексей Никитин вспомнил свой последний «разговор» с Александром Волковым. Тот самый, когда глава УНП получил щелчок по носу и наводку на Илью Ковалёва. А ведь тогда Никитин находился на волоске от гибели.

Илья Ковалёв продолжал давать показания и участвовать в следственных мероприятиях. Что бы не травмировать парня, Алексей Никитин максимально оградил его от Сети, где царила травля в его адрес. Сам Илья не особо расстроился. Он лишь попросил, чтобы ему в планшет загрузили что-нибудь из развлекательной литературы, ибо «шедевры высокой русской литературы уже надоели».

Ново-Орловск будучи столицей владений Дома Орловых, был укреплённой крепостью. Силовые поля, боевые башни. Системы ПВО и ПРО и это только стационарные орудия. И целая сеть гвардейских блокпостов, распространившихся от Внешних Стен, как лучи от солнца. Идеальная защита. Мышь не проскочит. Однако, ГТР далеко не мыши. Двадцать оперативников ждали своего часа.

Ликвидаторы обычно действуют по одиночке или очень малыми группами. Даже во время зачистки Долгоруких на одном участке задания действовало не более пяти оперативников. Но тогда на острие операции была Альфа. Но сейчас весь успех зависит исключительно от Групп Тактического Реагирования.

Ликвидаторы собрались в полуразрушенном подвале в Мёртвых Землях, избрав место бывшее до Слёз Ангелов складским помещением, как свой временный штаб.

Подобно каменным изваяниям они несколько дней сидели неподвижно на полу. И лишь в назначенный час новой фазы операции ликвидаторы «ожили».

К заброшенному складу приближался БМП. По отсутствию огневой башни сразу стало ясно, что это «Гнездо». Относительно новая серия боевой машины пехоты для гвардии Старой Знати, где башню заменяет ангар с мини-дронами. По существу – новый тип бронетехники со старым названием. Мобильная база БПЛА совмещающая грузовик для пехоты. Остановившись у входа в подвал БМП выпустил сферу из тёмной стали с красным глазом. Дрон, размером с половину человека медленно парил вниз по лестнице и завис над потолком изучая ликвидаторов.

- С вами говорит лейтенант 1-ранга – Борис Плугов. – прозвучал голос из динамика дрона – Я здесь по поручению её светлости, мадмуазели Маргариты Орловой.

- Принято. Проблемы?

- Никаких. Прошу пройти наружу.

Ликвидаторы прошли следом за поднимающимся наверх дроном. Их шагов не было слышно, хоть оперативники ГТР и не пытались красться.

На улице городских руин Мёртвых Земель их ждали двадцать гвардейцев, выстроившихся вдоль БМП спинами к корпусу машины. Ликвидаторы, едва появившись перед глазами солдат вызвали у тех приступ лёгкого страха.

Оперативники группы «Л» были, как самым известным, так и самым внушающим ужас подразделением ГТР. Визитной карточкой СБИ, демонстрацией неотвратимости возмездия Хозяина. Но одновременно их облик был покрыт мраком тайны.

С первого взгляда, ликвидаторы походили на вольников облачённых в «Кочевник». Но на второй взгляд, костюм был чёрной бронёй. Элегантной, лёгкой и обтекаемой, словно сросшейся с кожей, но вне сомнения твёрдой и прочной. На третий взгляд, головы ликвидаторов закрывали не прорезиненные балаклавы, а шлемы. Почти круглый и гладкий, закрывавший всё лицо, кроме двух дырок для глаз, с чёрными линзами. Образованному лейтенанту Плугову, шлемы ликвидаторов казались почти идентичными оным у древних римских гладиаторов класса «секутор», за исключением плавника-гребня сверху.

- Согласно приказу её светлости, мы должны сопроводить вашу группу внутрь города.

У ликвидаторов были другие инструкции. Обученные для операций на дальней дистанции, они тем не менее умели убивать и при близком контакте. Что и продемонстрировали.

Гвардейцы даже не успели ничего сообразить. Их шеи молниеносно свернули и горла тихо перерезали.

Когда ликвидаторы спрятали тела в подвал, то после погрузились в БМП и отправили дрон обратно внутрь. Отработав лучевым орудием по трупам, чтобы не оставлять следов, беспилотник вернулся в БМП.

На «Гнезде» был геносканер отвечающий за допуск внутрь только тех гвардейцев, которые являлись его экипажем. Но снаряжение и аугментации ликвидаторов позволили скопировать образцы ДНК гвардейцев при соприкосновении. Компьютерная система БМП воспринимала оперативников ГТР, как свой экипаж.

- Штаб! Это «Генос»! – произнёс ликвидатор голосом Бориса Плугова, когда БМП проезжала мимо блокпоста гвардии – Направляемся к южным воротам. Возвращаемся с разведки территории.

- «Генос» - это «Камень», вас слышу. – прозвучал ответ – Принято. О вас предупреждали ещё утром. Каковы результаты разведки?

- Удовлетворительные. Была замечена группа изгоев в количестве десяти человек. После отказа остановится и сдастся, мы их устранили.

- Останки?

- Отсутствуют. Лучевые испепелители дронов «Гнезда» оставляют лишь горстку пепла.

- Мы это знаем. В общем, проезжайте. Добро пожаловать домой.

БМП «Гнездо» проследовала дальше. За воротами свернула в ангар, выстроившись в ряд за другими бронемашинами, также вернувшимися со своих заданий.

На несколько секунд, «Гнездо» с ликвидаторами остановилось над канализационным люком. Но прежде чем стоящие следом экипажи БТР или других БМП попытались отправить сообщения с вопросами, «Гнездо» снова двинулось с места, как ни в чём не бывало. Попутно, едущим следом был отправлен сигнал с извинениями и объяснениями. Согласно им, случилась маленькая неполадка с управлением. Это не вызвало особого удивления. «Гнездо» - машина крайне сложная в управлении и техническом обслуживании даже для подготовленного гвардейца. К тому же откровенно сырая из-за относительно небольшого срока с момента, когда её запустили в первую ограниченную серию.

Удивление началось потом. Когда «Гнездо», припарковавшееся в нужное место так и не было покинуто. Оператор камер слежения, который и приметил эту странность отправил к подозрительному БМП отряд гвардейцев.

Те окружили «Гнездо», взяв его на прицел своими длинными штурмовыми винтовками. После проигнорированных призывов покинуть технику, командир группы включил в своём гермошлеме режим рентгеновского зрения. Белый лицевой щиток шлема офицера скрыл его удивление. БМП был пуст. Операторы проверили видеозаписи. «Гнездо» точно никто не покидал.

Когда злополучную машину пехоты всё-таки вскрыли, то оказалось, что пуль управления был на автопилоте. Они ещё не знали, что ликвидаторы покинули БМП ещё на пути в ангар. Как раз в тот момент, техника ненадолго остановилась над люком.

Группа «Л» спустилась в канализацию и начала третий этап операции.

Глава 18: Ловушка для центра

Канализация Ново-Орловска была выстроена на базе бывшего подземного города-бункера, где люди прошлых поколений укрывались от апокалипсиса.

Сегодня вся жизнь идёт наверху, а в сточных тоннелях бывшего бомбоубежища несут рабочую вахту «КиХо», они же: «кибернетические холопы».

Гротескные пародии на людей и на машины. Непохожие друг на друга гомункулы, патрулировали и проводили обслуживание канализации.

Внешне разные. Были человеческие тела без рук и ног, на гусеничном ходу и механическими щупальцами с инструментами. Другие «КиХо» были более гуманоидны. Лишённые всей плоти человеческие мозги в банке с питательным раствором помещённые в антропоморфные стальные доспехи, шагали вдоль тоннеля оснащённые протезами с энергетическим оружием.

Двадцать ликвидаторов, быстрым бегом не ведающим усталости, минули «КиХо»-стражника и остались незамеченными из-за поля невидимости.

Согласно плану операции, ликвидаторы должны были достичь пункта назначения следующего этапа операции – потайного входа, который Маргарита Орлова использовала для доставки в свои покои интересных ей контрабандных товаров.

Теперь же «контрабандой» была смерть её отцу.

Как только группа «Л» достигла места предположительной потайной двери, то часть стены отъехала в сторону и наружу выехал один «КиХо» с корзиной тряпья, которое выбросил в сточную реку.

Это была ещё одна привычка Маргариты. Она периодически таким образом избавлялась от запрещённой для аристократии одежды, которая ей надоела. «КиХо»-уборщики разбираться не будут. Найдут-утилизируют, а никто посторонний этот компромат не увидит.

Двадцать невидимых оперативников ГТР проникли в образовавшийся проход прежде чем кибернетический холоп успел вернуться и закрыть за собой потайную дверь.

- Ликвидаторы внутри. – получил отчёт Александр Волков от одного из операторов. Сам директор СБИ сидел за столом своего кабинета и следил за ходом сложной многоуровневой операции разглядывая графики шести голографических экранов.

Волков набрал другой канал и связался с Алдановым.

- Мои братья готовы, - равнодушно произнёс командор, упреждая ожидаемый вопрос от директора – Две дивизии альфарей уже рассредоточились у границ владений Дома Орловых. Ново-Орловск находится недалеко, всего несколько километров. Один марш-бросок, и мы блокируем Орловых в их столице.

- Это может и не понадобиться. – ответил Волков – Ликвидаторы должны взять в заложники Юрия Орлова и принудить его к отречению в пользу Маргариты. Если откажется, то от Альфы потребуется лишь демонстрация силы. Даже если Юрий продолжит упираться, то сопротивление его гвардии будет минимальным. В памяти Элит ещё свежа картина кончины Дома Долгоруких. Повторения хотя бы толики той крови никто не захочет.

- Ага. – вставил Алданов с интонацией, демонстрирующей недоверие. Но открыто возражать не стал. Сейчас не до того.

Александр Волков если и заметил демонстративную реакцию командора, то не подал виду. Сейчас не до того.

- Начинайте завершающий этап.

Вой сигнала боевой тревоги заполонил все коридоры и помещения дворца Орловых.

- Ваше Превосходительство! У нас вторжение! – воскликнул адъютант.

Юрий Орлов держался невозмутимо.

- Мне нужен полный отчёт. – сухо сказал он.

Перед ним возникли голографические экраны с видеозаписями. Чистые коридоры выстланы трупами гвардейцев Дома. В одном секторе камера успела поймать в объектив ещё живых солдат, занявших оборону у лестницы между этажами. Они падали замертво, уступив поле боя чужакам в чёрном. Те уже даже не скрывались.

Ликвидаторы. Наивно было ожидать, что Александр Волков потерпит отказ Орлова, но не менее наивно воспринимать это вторжение, как банальную месть за обидный отказ. Директор Службы Безопасности Ирия – не инфантильная школьница, чтобы опускаться до такого.

С другой стороны, на демонстрацию расплаты за «государственную измену» тоже не тянет. Слишком грубо. Юрия Орлова бы просто подстрелил снайпер, находившийся где-нибудь в несколько десятков километров от своей цели. Как раз в момент, какой-нибудь речи перед собранием вассалов, ликвидатор просто мог прострелить ему голову, дабы продемонстрировать неотвратимость возмездия Хозяина. Но такой вариант был предусмотрен Орловым. В случае своей смерти власть в Доме переходила в руки «совещательного кабинета» набранного из ближайших родственников. А дальше Дом Орловых совершил бы «энергетический шантаж» центра.

Но СБИ поступило иначе. Необычно, но ожидаемо.

Ликвидаторы быстро и эффективно прокладывали себе путь через трупы гвардейцев.

Проникнув в цитадель Дома Орловых, группа «Л» получила от лояльных Уриев-Орловых карту внутренних помещений дворца, от комнат для гостей до вентиляционных шахт. Через ограниченный код доступа Маргариты Орловой, оперативникам ГТР тем не менее удалось взломать систему безопасности цитадели.

Теперь минуя коридоры и лестницы на другие этажи, ликвидаторов встречали лишь гвардейцы лишенные прикрытия автоматических турелей и выдвижных баррикад. И они не могли ничего противопоставить убийцам Службы Безопасности.

- Они отключили систему защиты! – адъютант готов был сорваться на крик – Мы не можем ничего им противопоставить.

Паникёрство в гвардии Старой Знати – это признак некомпетентности, что сразу приводит к отставке без увольнительного жалования. Но сейчас страх парализовал всю гвардию Орловых.

- Ваше Превосходительство! – воскликнул адъютант – Мы потеряли связь с операторской. Разрешите начать эвакуацию!

Юрий Орлов подумав немного, кивнул. Он выглядел слегка озадаченным, но не напуганным. Адъютанта это удивило, ибо его господин славился своей осторожностью на грани трусости. Вторжение в самое сердце своих владений должно было его выбить из колеи, но патрон держался стойко.

Под сопровождением гвардейцев из своей личной охраны Юрий Орлов спускался в подземный уровень, где располагался его личный поезд, который должен был вывести главу Дома с территории Ново-Орловска.

Поскольку ликвидаторы обесточили лифты, пришлось пользоваться обычной аварийной лестницей.

- Мы не можем связаться с членами вашей семьи! - вставил адъютант.

- Не нужно, - холодно ответил – Раз Ново-Орловск не осаждает вся «рать» Хозяина, то это значит, что убийцам нужен только я.

Юрий не ошибся.

Когда глава Дома в сопровождении телохранителей вышли к пирону эвакуационного поезда, то их встретили ликвидаторы.

Они больше не скрывались за невидимой пеленой, а стояли в полный рост, целясь из своих винтовок.

Гвардейцы попытались было рассредоточится и вскинуть автоматы, но ликвидаторы произвели почти бесшумные очереди и убили их.

Юрий Орлов не шелохнулся, он будто знал, что его не тронут.

Глазные линзы одного из оперативников группы «Л» выстрелили синеватым светом и спроектировали голографический образ директора Службы Безопасности.

- Доброго времени суток, гражданин Орлов. – нарочито враждебно и надменно произнёс Александр Волков – Вы же не думали, что я оставлю всё как есть?

- Только не понимаю теперь в чём смысл этого фарса. Хозяин испугался и не решился в открытую обрушить на меня всю свою мощь. Логично предположить, что в ход пойдут те козыри, которые держаться в тени. Но ликвидатор мог бы прострелить мне голову в любой момент, находясь в десятках километров от Ново-Орловска.

- Увы, это рискованно, гражданин Орлов. Вы предприняли дополнительные меры предосторожности.

- Ваших убийц такое никогда не останавливало.

Голограмма Александра Волкова скрестила руки на груди.

- Мне нужна не ваша смерть, гражданин Орлов, а слова. Вы скажете на запись, что отрекаетесь от трона главы Дома в пользу вашей дочери Маргариты.

- А если я откажусь?

- Тогда вас казнят на месте.

Юрий Орлов если и испугался, то не подал виду. Более того, он держался так, словно не был удивлён. Как будто он ждал, как покушение на себя, так и предательство члена своей семьи.

- Вы в ловушке, гражданин Орлов. – сказал директор СБИ – Ваша недавняя угроза обрушить энергетику Ирия не является пустословием. У каждого главы Великого Дома есть такой механизм – последний козырь, работающий фактором сдерживания. Коим в древности был ядерный зонтик. Но такая «красная кнопка» предназначена только для вас. Прочие Орловы не имеют доступа к функции ликвидации энергетического снабжения.

- Верно, - признал Юрий Орлов понизив тон голоса – Страховка, упреждающая от конфликтов внутри семьи. И не вам влезать в чужую экосистему!

Лицо голографической проекции Александра Волкова приняло самодовольный вид.

- Уже влез. – сказал он – Если своим упрямством вынудите ликвидаторов вас устранить, то вместе с вами погибнут и шифры самоуничтожения энергетического производства Дома Орловых. Вы не успеете кому-либо их передать, а пока запустить сложный механизм передачи кодов доступа ближайшему наследнику, Дом Орловых окажется уязвим.

Юрий Орлов молча сверлил Александра Волкова ненавистным взглядом.

- Гвардия Альфа стянута к границам ваших владений, гражданин Орлов. Не обрекайте свой Род из-за своих личных амбиций.

- Вы не получите власть над моим Домом, Волков. Лучше пусть герб нашей семьи станет пылью истории чем будет запятнан безродных псов, вроде вас!

- Плохой выбор.

Ликвидаторы открыли огонь. Длинные очереди тонких и бесцветных лучей прорезали цель насквозь. Именно прорезали, а не прожигали. «Двоедушники» были одним из типов энергетического оружия, которое когда-то Орловы разрабатывали для СБИ специально на заказ. Стреляли лучистой субстанцией, называемой «холодным лазером» из-за способа поражения. Сами винтовки ликвидаторов получили название «Двоедушников» за своё двойное предназначение. Чаще всего использовали более мощный одиночный режим стрельбы, но при необходимости, как сейчас, длинные стволы укорачивались в автоматические штурмовые карабины. Более слабая убойная сила компенсировалась высокой скорострельностью и меньшим расходом энергии батареи. И вот это уникальное творение Дома Орловых теперь использовалось против них.

К удивлению наблюдавшего за казнью Волкова, Юрий Орлов не погиб и даже не шелохнулся, когда его тело рвали в клочья лучи «Двоедушников». Он увеличился в размерах, его тело изменило форму. Огромная обезьяноподобная химера, покрытая бронёй из чешуек-кристаллов, приготовилась к бою.

Тем временем, группа гвардейцев взяла под стражу чету Уриев-Орловых. Супругам дали несколько минут одеться прежде чем их привести к патрону Дома.

Гвардейцы вели конвой быстрым шагом, темп которого Маргарита не могла выдержать из-за риска повредить кости, поэтому Михаил заботливо нёс её на руках.

Настоящий Юрий Орлов ждал их в своём тронном зале. Увидев дочь, отец встал с кресла.

- Я разочарован, душа моя. – строго, но по-отцовски отчитал женщину Юрий.

- А не надо было мной очаровываться. – холодно огрызнулась Маргарита.

- Любимая, не усложняй. – шепнул ей Михаил.

- Любимая? Как романтично. – сказал глава Дома – Дорогой мой зять, моя дочь не способна любить кого-бы то ни было в привычном понимании этого слова. Ты это сам прекрасно понимаешь. Только не знаешь этому общемедицинское определение – психопатия.

- Прошу вас, не оскорбляйте мою жену сравнивая с садисткой Долгорукой, Ваше Превосходительство! – возмутился Михаил. Оппонирующий тон голоса стал для одного из гвардейцев поводом к действию. Он занёс было винтовку, чтобы ударить мужчину прикладом, но покорно застыл в момент замаха, когда Юрий Орлов сделал останавливающий жест рукой.

- Даже не думал сравнивать. – спокойно ответил тесть – Садизм покойной Валерии – частый, но не обязательный попутчик психопатии. Главный симптом этого отклонения – отсутствие эмпатии или её крайне слабый зачаточный уровень. Ты ведь сам с этим столкнулся, Миша. Одаривал мою дочь настолько большой любовью, заботой и лаской, на которую был способен, а в ответ получал лишь холодную благосклонность и лёгкую благодарность.

От главы Дома не укрылась обида, появившаяся в глазах зятя.

- Высокофункциональные психопаты лишены душ с рождения, - метафорически произнёс Юрий Орлов – Но в компенсацию получают от чёрта высокие интеллектуальные способности, а также умение идеально считывать эмоции других людей, подбирая к ним ключ. Умелые манипуляторы, хорошие стратеги и логисты. Согласись Миша, я сейчас идеально описал твою жену.

- Надо же чем-то компенсировать свои хрупкие кости. – вдруг вставила Маргарита – Без этого дара, который спас меня от внутренних переживаний и моральных грузов, я бы потеряла рассудок и покончила с собой, осознав бессмысленность своего существования.

- Бессмысленность? Ты моя дочь – главы одной из самых могущественных семей Ирия.

- Всего лишь одна из многих твоих детей, рождённая от одной из пяти официальных жён, очередь которых менялась подобно перчаткам.

- Я любил твою мать, Маргарита.

- Что не помешало тебе сослать её в монастырь, когда ты увлёкся другой женщиной.

Юрий не спеша подошёл к дочери. Михаил почувствовал угрозу и сильнее прижал Маргариту к своей груди. Оказавшись к ним вплотную, Орлов-старший легко взял дочь за подбородок и приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза.

- Не надо манипулировать тем, что скрыто за занавесом нашей семьи, душа моя. – спокойно потребовал отец – Тем более, что для тебя это лишь инструмент игры. За все годы с момента моего развода, ты даже ни разу не написала своей матери.

- А я скрывала это? Очень немногие вещи, не касающиеся меня напрямую, могут вызвать у меня эмоциональный отклик. Одна из них – лицемерие. Твоё и всего нашего Рода. Аристократы блюдут «моральный облик», при этом покрывая всевозможные пороки. Вроде Никиты.

- Не надо переводить стрелки, доченька. – резко парировал Юрий – Речь идёт о твоём предательстве. Я с самого начала знал, что если СБИ попытается отыграть назад, то только с твоей помощью. За исключением Никиты, соблазну Волкова можешь поддаться только ты. Что он тебе пообещал такого, что не мог дать бы я?

- Например, больше свободы личности.

- Свободы для использования плебейского досуга? Душа моя, ты слишком умна, чтобы рисковать своим положением в семье ради коротких юбок и танцам в ночных клубах.

На миг, у Маргариты изменился взгляд. Сквозь общую пелену холодного расчёта пробилась искорка настоящего чувства – горечи. Обиды ребёнка на отца. Но лишь на миг. Искорка стала тенью и исчезла.

- Я устала от своего тела, папа. Мне трудно даже до туалета дойти, не сломав себе ногу. А Михаил не может находиться рядом круглые сутки, при всём желании.

- Ты же знаешь, что вылечить тебя полностью не в силах современной медицины. – с грустью заметил Юрий.

- «Синдром Вролика» - излечимая болезнь.

- В стандартном виде. Но у тебя самая крайняя и тяжёлая её форма, особенно в результате мутации генов, свойственной Дому Тархарян. Они слишком увлекались своей армянской идентичностью и редко заключали браки вне клана. Но тебя спасли. Будь сейчас двадцать первый век, то ты бы умерла при родах или вообще в утробе.

- И я должна радоваться этой муке?

- Ты должна радоваться тому, что произошла на свет Орловой. Я не считал тебя наследницей моей власти, ибо страшно подумать, что будет с Домом если во главе окажется человек с твоим изъяном. Однако я всё делал для того, чтобы твоё состояние была не настолько обременительным.

- Не всё. Был шанс полностью вылечить меня, когда мне было двенадцать. У Долгорукой были более совершенные возможности. И она предлагала тебе услуги своих учёных-генетиков, чтобы вылечить моё тело.

Юрий Орлов был шокирован, но не подал виду.

«Чёртов Волков!» - в мыслях возник образ директора СБИ – «Ты отдал Маргарите эту тайну!»

- Ты отказался.

- Валерия Долгорукая, да будет дух её наказан Господом за все совершённые ею злодеяния, требовала слишком многого.

- Всего лишь заключить серию династических браков.

- Я не мог связать судьбу своего Дома с Долгорукими! – категорично заявил Юрий Орлов – Это бы наложило немыслимые обязательства и груз на наш Род.

- То есть родниться с Долгорукими ради спасения дочери, которую ты, вроде как любишь – это несмываемое пятно для Дома Орловых, но торговать с ними или вести дипломатию, игнорируя все преступления безумной старухи, то «ничего личного - бизнес»? Вот поэтому я и ненавижу лицемерную систему символической морали, которую вы с Ледниковыми отстаиваете. Эдакие – «полублагородные-полуподлецы».

Михаил молчал и слушал разговор, пребывая в напряжении. Он знал, что Маргарита снова пытается манипулировать отцом. В её словах было здравое зерно, но больная жена на самом деле винила в лицемерии и гнуси своего отца не за сам факт прикрытия этих черт благими целями, а за ложь самим себе. С точки зрения Маргариты мерзки были не те, кто прикрываясь ценностями преследовал лишь выгоду, а те, кто обманывал самих себя.

- После уничтожения Долгоруких, в руки Хозяина попали все медицинские и биологические исследования мёртвого Дома.

- И ты думаешь, что Он сдержит обещание и использует технологии Долгоруких, чтобы вылечить тебя?

- Почему нет? Хозяин держит своё слово и вознаграждает тех, кто ему верен.

- Звучит слишком идеалистично для тебя, Маргарита.

- И тем не менее, это так. Хозяин сделал простолюдина Алексея Никитина главой государственной полиции, а возвращенца-дикаря поставил во главе переподготовки армии, то что ему стоит вылечить одну аристократку?

Юрий Орлов кивнул. Он сентиментально провёл рукой по щеке своей дочери и тяжело вздохнув изрёк приговор:

- Я понимаю причину твоего поступка, душа моя и потому прощаю с морально этической точки зрения. Но мой долг блюсти интересы Дома. Поэтому я вынужден наказать тебя за совершённое предательство.

Эти слова нашли первый отклик у молчавшего недавно Михаила. Тот испуганно спросил:

- Что вы собираетесь с нами делать, Ваше Превосходительство?

Юрий перевёл взгляд на зятя.

- С тобой – ничего, сын мой. Я добьюсь у Церкви официального расторжения брака, после чего ты лишишься нашей фамилии и будешь возвращён в одно из родовых имений Дома Уриевых. Заметь – именно возвращён, а не сослан. Я не фанатик, Михаил. И прекрасно понимаю, что единственное в чём ты виноват, так это в том, что стал жертвой чар моей дочери. Я прощаю это и именно это будет указано в моём слове в твою защиту, чтобы тебя не коснулись санкции твоих родных…

- Нет! – в ужасе воскликнул Михаил и рефлекторно повернулся в бок, словно пряча висящую на его руках Маргариту за своим плечом – Ваше Превосходительство, прошу – позвольте мне забрать Маргариту с собой! Обещаю, что моём Доме, она не будет представлять угрозы для своей Семьи!

- Для моей дочери ты всего лишь комнатная собачка с функцией сиделки и интимного партнёра. И ты это прекрасно осознаешь. Но тем не менее, готов отдать за неё жизнь. Я это ценю. Но увы – не могу выполнить твою просьбу. Лишение Маргариты моей фамилии и ссылка в твой Дом не станет для неё наказанием. Без моего надзора, в окружении младшего дворянства, она подомнёт всех Уриевых под себя. Угрозой ей мне не стать, но чувствовать себя свободной… это не кара за измену, а награда. Поэтому Маргариту ждёт заключение в монастырь под надзор Церкви.

- Нет. – выдохнула Маргарита – Я не позволю тебе запереть меня там так же, как и мою мать.

- Это не тебе решать. – ответил её отец – Я жалел тебя, душа моя. Я сопереживал твоему душевному недугу сильнее чем физическому. А также я многое тебе прощал. Игнорировал увлечение запретными модами и тайные переписки на оппозиционных форумах. Но такого я тебе не спущу.

Юрий Орлов подал сигнал, и гвардейцы обступили Михаила.

- А сейчас, дорогой зять, аккуратно передай Маргариту на руки одному из моих людей. И не усложняй, я не хочу, чтобы моя дочь по вашей неосторожности, что-нибудь сломала бы себе.

Александр Волков отключил связь и прямое наблюдение за ликвидаторами, когда стало понятно, что тот, кто ранее выдавал себя за Юрия Орлова оказался оборотнем. У группы «Л» не было ни шанса. Могло показаться, что Волков признает операцию проваленной, но он сразу вышел на связь с Кириллом Алдановым.

- План «А» провалился? – с улыбкой подкалывал командор – Решил использовать план «Б»? А ты его хорошо продумал?

Глава тайной полиции сохранял невозмутимое выражение лица, хоть в душе и мечтал увидеть, как первый среди альфарей захлёбывается собственной кровью.

- Сейчас не время для этих игр, командор. Начинайте вторжение и продвигайтесь к Ново-Алтайску. А «красную кнопку» Юрия Орлова предоставьте мне.

История годичной давности повторилась вновь, хоть и с некоторыми нюансами. Стремление Алексея Никитина к правосудию, в конце концов, снова привело к столкновению государства и Старой Знати. Разница лишь в том, что год назад честный полицейский был лишь фигурой в партии директора Службы Безопасности, а сейчас Алексей стал для него палкой в колёсах, которая вынудила форсировать события. И глава Управления Национальной Полиции не будет вознаграждён за свою роль, а наказан.

Новость о том, что гвардия Альфа пересекла границу владений Дома Орловых застала генерала Никитина вечером в середине смены.

Алексей сидел в столовой новосибирского здания УНП и пил кофе, когда телеэкран на стене сменил трансляцию сводок второстепенных новостей на экстренный выпуск.

Гвардия Альфа начала продвижение вглубь территории улуса Орловых. Экран демонстрировал кадры с поля боя. Тяжёлые танки гвардии Дома Орловых горели, как спички.

При этом со стороны было понятно, что альфарии проявляют несвойственную им умеренность.

Орудия мечей Хозяина наносили точечные удары по военным объектам противника и носили скорее демонстративно-устрашающий характер. А кадры огромного числа сдавшихся гвардейцев давали понять, что целью альфарей не является тотальное уничтожение Дома Орловых.

Ситуацию прояснило короткое заявление Александра Волкова. Тот обвинил Дом Орловых в государственной измене и качестве доказательства продемонстрировал запись своих переговоров с Юрием Орловым. Глава Дома прямым текстом позволил себе несколько нелицеприятных слов в адрес Великого Благодетеля, что уже можно расценить, как «нелояльность».

Поскольку право уничтожения Дома Старой Знати может объявить только Хозяин, то сейчас директор СБИ объявил врагом государства исключительно Юрия Орлова. Этим и объяснялось более локальная боевая активность гвардии Альфа.

Александр Волков заявил, что ответственность за измену лежит только на нынешнем главе Дома и призывал ближайших родственников взять Юрия Орлова под стражу и отправить в отставку, чтобы не дошло «крайних мер». Формально имелся в виду более кровавый штурм владений Орловых, а подразумевался призыв к заговору против патрона. Любой, кто умеет анализировать информацию «между срок» поймёт, что центральная власть в лице Александра Волкова пытается такими грубыми действиями убедить Орловых сместить своего лидера, прежде чем тот успеет обрушить энергосистему страны.

- Хотите взять Орловых «на понт». – вслух произнёс Алексей Никитин – Очень грубо и нервно.

Алексей тут же мысленно одёрнул себя, ибо прекрасно понимал, что не ему судить. По существу, сложившаяся ситуация сейчас – результат именно его необдуманных действий. Которые вёл от начала и до конца Илларион Ледников. То-что он стоял за отправкой полиции компромата на Никиту Орлова уже не было сомнений, а значит старый лис изначально предугадал, что генерал Никитин поступит так, как в итоге он поступил.

Анализируя происходящее сейчас, могло сложиться впечатление, что нынешняя стратегия Александра Волкова недостаточно продумана. Выглядит так, как будто её разработал дилетант или же тот-кто отчаялся и делает ставку уже «на авось». Хотя, многие решат, что такая грубая и слабо выточенная операция лишь очередная ловушка «гениальной комбинации Службы Безопасности». Но Алексей предполагал, что последнее мало вероятно. На протяжении года генерал близко взаимодействовал с Александром Волковым и примерно сформировал своё мнение о профессиональных качествах директора СБИ.

Волков был умён и образован, но тонкие многоплановые комбинации мог планировать только при наличии времени. Однако, при возникновении внештатной ситуации, глава спецслужб терялся и начинал действовать более грубо, чтобы одержать победу. Покуда он выполнял свою роль палача Хозяина, эта особенность не вылезала наружу. Волков прятался в тени и стравливал аристократию друг с другом, а там-где тонкие методы не удавались, работала ГТР. Но когда директор Службы Безопасности стал вести открытую игру, позиционируя себя, как преемник Хозяина, то вскрылась уязвимость.

И вот, если об этой особенности Александра Волкова догадывался Алексей Никитин, который лично знал того не более года и не являлся глубоким мастером манипуляции чужими душами, то уж Илларион Ледников станет дёргать «кинжал Хозяина» за ниточки так, что последний и не поймёт.

Но если всё настолько плохо, то Алексей Никитин всё равно ничего не сможет сделать. После случившегося его держат подальше от большой политики, да и он сам занят исключительно делом Никиты Орлова.

Андроид лежащий на столе рядом засветился оповещением входящего вызова. Это был Глеб Довлатов.

- Алексей Григорьевич, у меня новость. Никита Орлов просит встречи с вами. – прозвучал голос из мобильника, как только Алексей нажал зелёную кнопку.

«Помяни чёрта…» - мысленно сказал Никитин, а в трубку задал вопрос:

- Что ему нужно?

- А вот это странно… он вдруг сказал, что хочет дать признательные показания.

Через пять минут Алексей Никитин уже сидел в допросной комнате вместе с главным подозреваемым.

- Ранее вы отказывались говорить со мной без адвоката... – начал было Алексей, но тут же получил ответ:

- Сейчас он будет только мешать. Уриэль Павленко – помимо моей защиты выполняет также роль надзора от моего дяди. Он не только пытается добиться моего освобождения, но и следит, чтобы я не ляпнул случайно лишнего.

- Например?

Никита Орлов по-деловому сложил руки на столе.

- Я готов сознаться в изнасиловании мальчишки Ковалёва.

- В обмен на снятие обвинений по другим преступлениям?

- Нет. – ответил Орлов – Я также готов признаться в похищениях и сексуальных связах с по меньшей мере пятью гражданками «Г»-категории, которые не достигли возраста согласия.

- Так, стоп. – прервал его Алексей Никитин – Вы столько времени издевались над следствием, а теперь решили добровольно сдаться. Чую подвох.

- Подвох в том, генерал, - невозмутимо сказал Никита Орлов – Что ситуация в моём Доме накалилась. Гвардейцы Орловых гибнут в боях с Альфой. И одна из причин этих потерь – моё нежелание держать свои перверсии под контролем. И мне этого не простит даже отец. Засим, единственный путь спасения для меня – наговорить себе на пожизненное. За решёткой, дядичкиному ремню не добраться до моей задницы.

- Прощения тебе было не видать даже до войны Дома Орловых с Альфой. – подметил Никитин.

- В другой ситуации, меня бы ждала отставка с ведущих должностей и аккуратная ссылка на окраины владений Дома Орловых. По факту – почётная отставка и бесконечный курорт с блаженными оргиями. Тихо устранять бы меня не стали.

- Так, а что же изменилось?

- Изменилось то, что сейчас мои родственники в страхе жмутся по углам боясь теней альфарей. Рационально рассуждая, наш Дом не погибнет в отличии от Долгоруких, но сам факт вторжения «мечей Хозяина» на нашу территорию провоцирует страх. За который спросят с меня. Моя отставка не будет почётной и ждут меня не круглосуточные наслаждения, а автокатастрофа или неизлечимая болезнь.

- И вы надеетесь на защиту в тюрьме?

Никита Орлов кивнул.

- Моя категория «А» не позволит вам запереть меня в сырую тесную камеру. Даже на пожизненном мне положена просторная гостиница с удобствами. С выходом в Сеть и правом свиданий. Я бы конечно предпочёл вообще жить без ограничений, но раз передо мной теперь стоит выбор, то лучше уж жить в золотой клетке чем вообще не жить.

- Будь моя воля, тебя бы ждала смертная казнь.

- Это не в вашей воле, генерал. – напомнил Орлов.

- Верно. – расстроенно выдохнул Алексей – Итак, я могу быть уверен, что вы не разыгрываете меня, а честно признаетесь в совершённых преступлениях?

- Это в моих интересах.

- Тогда мы закончили. - Алексей Никитин встал – Вам принесут бумагу и ручку, чтобы вы могли написать признательные показания.

Подозреваемый кивнул. Алексей направился к выходу из допросной комнаты, но стоило ему протянуть руку к дверной ручке, снова услышал голос Никиты Орлова:

- Вы везунчик, генерал. В который раз Бог одарил вас чудесной удачей.

Алексей Никитин повернулся к Орлову не отпуская ручку двери.

- Мерзко слышать про Бога из уст педофила.

- Не надо воротить нос, генерал. По сравнению с той падалью с которой вы имели дело в Староярске, я не так плох.

- Для меня все преступники – паразиты.

- И тем не менее вы не брезговали заключать с этими «паразитами» договора. Разумеется, всё в рамках «сделок со следствием» и «работы с информаторами».

- Одни и те же слова. – хмыкнул Никитин – Намёк на то, что я «ничем не лучше» и «такой же, как и вы». Люди по ту сторону закона мыслят одними и теми же шаблонами.

- О нет, генерал. Я не это имел в виду. У меня и в мыслях не было обвинять вас в лицемерии или чем-то подобным. Но меня огорчает, что вы ворочаете нос от того, кому обязаны своей победой. А ведь вы почти потерпели поражение, но именно я – ваш враг, бросил спасательный круг.

- Ты к чему это? Если к тому, что хочешь выторговать дополнительные привилегии во время отсидки.

- К этому вернёмся позже. Я к тому, что вы в который раз ходите по лезвию бритвы, но оказываетесь победителем лишь ценой случая.

Случай. Мутное воспоминание о беседе в посмертии ударило током.

- Мне уже не раз напоминали о моих ошибках, - сказал Никитин – Люди гораздо серьёзнее тебя.

- Тогда скажу последнее. – добавил Никита Орлов – Так сказать, напоследок. Вы не просто везунчик, но и победитель. В кои-то веки вам удастся добиться такого высокого срока для аристократа моего уровня. Но какую цену вы заплатили? Включили в дело бедняжку Илью Ковалёва, заставили снова пройти через весь ужас, который он прошёл и по итогу добились «правосудия»: пожизненного отпуска для преступника.

- Я действую в рамках закона. – сказал Никитин – Настолько эффективно насколько могу. Дерьмовый закон, но лучшего пока нет.

- Пока? – переспросил Орлов так, словно услышал глупую шутку – Лучшего закона не будет. Кто бы не одержал верх в этом противостоянии, закон не будет равен для всех. Система рангов сохраниться при любом раскладе. Да – иерархия станет чуть более меритократичной, но суть не измениться. Закон во все времена был инструментом господства для Элит, и победа Хозяина ничего не поменяет.

Алексей Никитин вышел и захлопнул за собой дверь.

Наступление гвардии Альфа захлебнулось. Альфарии, потеряв несколько единиц бронетехники и двадцать человек личного состава, были вынуждены занять круговую оборону.

Гвардии Ледниковых и Голицыных атаковали альфарей с флангов и отрезали тылы.

Вооружённые запрещённым оружием, гвардии двух Великих Домов отныне могли считаться опасным противником для Альфы. И эта новость транслировалась в Сети.

«Красные кнопки» Старой Знати более не были единственным способом защиты от псов Хозяина. Верховный Совет уже не имел монополии на грубую силу. Чаша весов покачнулась.

Глава 19: Гамбит старого лиса

Унижение и позор гвардии Альфа транслировался в прайм-тайм по всему Ирию. И хоть «мечи Хозяина» не были разбиты, а лишь взяты в кольцо, то было уже ясно, что эту партию Великий Благодетель проиграл.

Во время очередного выпуска новостей Евгений Хлудов устроил интервью с приглашённым военным экспертом из Дома Ледниковых – Робертом Нарышкиным. Последний по виду больше напоминал обычного юриста чем человека от военной науки. Но рассказал много полезного ведущему и зрителям.

«Военные разработки, проходящие под грифом «запрещённые» состоят не только из индивидуального оружия стрелка, вроде радиевого излучателя или болтвинтовки.» - научно и по-менторски объяснял приглашённый эксперт – «Большая часть вооружения, которые предназначены для противодействия альфариям – это орудия для бронетехники.»

«Неужели стандартный танковый снаряд не может пробить броню гвардейца Альфы?» - просил Хлудов.

«Может. Однако предназначение танковых и прочих стационарных «запрещённых» орудий в поражении именно военной техники Альфы. Давайте я разберу пример.» - Роберт Нарышкин поправил очки – «Двуствольный танк Альфы «Рагнарёк» легко выдержит обстрел двух ОБТ гвардии Старой Знати. Огонь из трёх аналогичных орудий вызовет у щитов «Рагнарёка» перегрузки, а пять танков производства Великих Домов уже в состоянии уничтожить единицу бронетехники Альфы. Новые же калибры гвардий Великих Домов сделали тяжёлую технику «мечей Хозяина» ещё более уязвимой.»

«Удивительно как Его Высокопревосходительство Илларион Ледников сумел скрыть от Службы Безопасности столь сложную схему перевооружения своей гвардии.»

«Это пока что конфиденциальная информация. Скажу только, что Дом Ледниковых в курсе всех методик работы СБИ. И нам не составило труда найти обходные манёвры.»

Эти слова удивили Евгения Хлудова.

«Вы говорите так, как будто Старая Знать встала на тропу противостояния с Великим Благодетелем.» - сказал он и в его голосе звучали нотки опасения.

«Ни в коем случае,» - заверил Нарышкин – «Наоборот - Дом Ледниковых стоял у истоков формирования государственной власти после Гражданской войны. К сожалению, с ухудшением самочувствия Хозяина и усиления влияния Верховного Совета, последние стали всё сильнее влиять на политику и получили возможность исказить заветы Великого Благодетеля. Более подробную позицию Дома изложит сам Илларион Ледников в персональном обращении к нации.»

Меж тем самому Ледникову было пока не до пиар-акций в СМИ. С самого начала «горячей фазы» операции он находился в главной рубке генерального штаба своего Дома. Старый аристократ следил за ходом спецоперации через множество голографических экранов, которые транслировали, как прямую трансляцию с места боевых действий, так и текстовые отчёты.

Гвардия Альфа, будучи пойманной врасплох, заняла круговую оборону и переключила на коллективную энергию всех единиц боевой техники, общий энергетический купол.

Орудия танков и летунов альфарей имели большую дальность стрельбы и потому противник, даже взяв армию клонов в окружение не мог развить успех. При попытке даже стреколёта подлететь и навестись на цель «Копья» альфы открывали огонь.

- Во время первой атаки Альфа потеряла три БТР, одно «Копьё» и двадцать человек личного состава. – отчитался адъютант, хотя Ледников и без него всё прекрасно видел и проанализировал – Альфарии ответным огнём сбили четыре наших стреколёта и уничтожили боевую машину пехоты. Ваши и Голицына гвардии были вынуждены отойти на относительно безопасное расстояние, чтобы держать Альфу в блокаде не рискуя.

Илларион не испытал досады от осознания боевых потерь со своей стороны. Эти жертвы были неизбежны, только дурак мог рассчитывать победить «в сухую». Гвардия Альфа, даже став уязвимой остаётся опасным противником, которого нельзя недооценивать. Поэтому Ледников всё просчитал заранее.

По позициям Альфы начали работать «Вулканы». Сами по себе, не смотря на чудовищную поражающую силу, сейчас СГП были менее эффективны против щитов Альфы чем даже простой крупнокалиберный пулемёт. Синтетические плазмоиды эффективны только при контакте с твёрдой материей. Высвобождение плазмоида из кокона электромагнитного поля провоцирует взрыв, а химическая реакция преобразует попавшую в зону поражения неорганическую материю в магмаобразную горючую субстанцию. Но если артиллерия ничего не поразит, то и последствий не будет. Энергетический купол Альфы поглотит электромагнитный кокон сдерживающий снаряд адского разрушения, а сам плазмоид не сможет детонировать от одного лишь воздуха.

Илларион Ледников наблюдал через голографический экран, как снаряды смертоносной артиллерии похожие на метеориты просто гасли подобно спичкам, стоило им пересечь границы купола Альфы.

Однако, пока альфарии были вынуждены прятаться за куполом, они не могли начать попытку прорыва обратно.

- Переходим к следующему этапу. – сказал Ледников и повернулся к адъютанту – Приготовьте трибуну, я выступлю с обращением в нации.

- Я не могу предоставить Алданову подкрепления, - заявил Николай Кайдановский во время экстренного сеанса связи с Александром Волковым – Все мои свободные подразделения КОСВ в том регионе, отправлены в улус Дома Савельевых для обеспечения порядка и законности, дабы бунт в Байкальске не повторился.

Директор Службы Безопасности сначала мысленно проклял Верховного Судью, а затем Иллариона Ледникова. Ибо теперь всё вставало на свои места.

Бунт в Байкальске, его кровавое подавление и последующий риск нелояльности Младших Домов-губернаторов; гвардия Леонида Савельева растянутая на несколько участков вахты и потому не в состоянии в случае чего среагировать на вооружённое восстание вассалов.

Илларион Ледников знал, что первый к кому Волков обратится за подкреплениями, после засады на Альфу – это Николай Кайдановский. Из проправительственных сил, помимо альфарей только Корпус Охраны Судебных Вердиктов имеет достаточную боеспособность в сравнении с Старой Знатью. И потому Ледников сделал всё, чтобы отодвинуть КОСВ от своих планов. Также старый лис был отчего-то в курсе, что Савельев является протеже именно Кайдановского.

Использовать ГВС тоже не вариант. Армия ещё не готова и даже с новым вооружением, необстрелянные призывники просто разобьются о крепкую стену гвардии Старой Знати. Остаётся Десант, но те подходят только для спецопераций. Да, они смогут навести шороху в тылу войск Великих Домов, но этого хватит лишь, чтобы позволить Альфе отступить, что было немыслимо. Операцию необходимо было довести до конца любой ценой. Но теперь для этого необходимо больше войск.

Оставалось только потребовать у Кирилла Алданова дополнительные подразделения альфарей. Даже вооружившись запрещённым оружием, гвардия Старой Знати состоит из обычных людей. Массированные удары могли решить временный кризис наступления. Гвардия Альфа, продолжит продвижение к Ново-Орловску и довершит… а что довершит? Целью всей этой спецоперации было взять Дом Орловых на испуг, вынудить их сместить Юрия Орлова. Расчёт был на то, что дети и родственники главы Рода окажутся менее фанатичными и не позволят устроить энергетический коллапс стране.

Александр Волков сделал ставку на внезапное нападение, которое по мере развития наступления Альфы обрастало слоями устрашения и осознания неотвратимости кары Хозяина, подобно снежному кому.

- Если поднять всю гвардию Альфа, то начнётся полноценная гражданская война. – объяснил Кирилл Алданов во время короткого военного совещания между ними и главнокомандующим Виктором Горловым – А это не то чего мы хотели.

- Намекаешь на то, что мы проиграли эту партию? – спросил директор СБИ.

- Мы её проиграли ещё в тот момент, когда задумали. – сказал командор – Я говорил с самого начала. Предупреждал, но ты не слушал. И Хозяин не слушал, решив дать добро на твой план, Саша.

Александр Волков не стал реагировать на фамильярный тон разговора Алданова, сейчас не до того. Виктор Горлов молчал, задумчиво втянув голову в плечи.

- Ледников помогал тебе выстраивать Службу Безопасности почти с нуля после прошлой войны. – вновь произнёс Кирилл Алданов, обращаясь к Волкову – Я не был с ним так близок, как ты, Саша, но даже я понял, что старый лис умеет подмечать неочевидные вещи. А эта операция, от проникновения ликвидаторов до наступления альфарей была слишком очевидна.

- Тут я вынужден согласиться с командором. – вставил генерал Горлов – Вы, голубчик – человек, который не терпит неповиновения и отказов даже больше Великого Благодетеля. Когда Юрий Орлов решил кинуть Хозяина, то было понятно, что последует демонстративный ответ.

- Сейчас важно то, что нам делать дальше. - воскликнул Волков.

- Остаётся ждать пока Илларион Ледников не выйдет на связь сам и не предложит нам отступить «сохранив лицо». – ответил Алданов с лёгкой досадной ухмылкой.

- Это исключено! Мы не можем признать поражение!

Кирилл Алданов посмотрел на директора Службы Безопасности, как на неразумного ребёнка.

- От нашего «признания» уже ничего не зависит, Саша. Повторюсь: если тебе отказал Кайдановский, то я тем более не стану поднимать Альфу.

- Я тоже, голубчик. – вставил Виктор Горлов – Армия ещё не готова, чтобы на равных биться с гвардиями, а Верховный Совет не потянет новую гражданскую войну. Запросить подкрепления у Ченкова – тоже не вариант, так как он испытывает меньшие, но те же трудности, что и Савельев.

Александр Волков испытал приступ гнева, который смог сдержать. Верховный Совет – «надёжная опора Хозяина». Гнилая пропаганда, совмещающая полуправду и ложь. В реальности, Великий Благодетель ещё не успел испустить дух, а каждый из глав силовых ведомств уже ищет любую лазейку, чтобы уйти от общего дела в сторону своих собственных интересов.

Александр Волков, не проронив ни слова сбросил сеанс связи с главнокомандующим ГВС и командором Альфы. Видеть эти лживые, неблагодарные лица больше не было сил. Обязанные Хозяину всем, они тем не менее не делали и толики дополнительных усилий ради своего Благодетеля без пинков от Службы Безопасности.

По-хорошему, тайной полиции не помешало бы устроить чистку и в силовых ведомствах, однако возможностей для этого не существует. Хотя нет. Одна есть.

В мыслях предстал образ Алексея Никитина. Именно этот принципиальный идиот своей глупостью нанёс Хозяину такой удар в спину, который не сравниться ни с одним предательством.

Директор СБИ спустил Никитину это с рук только из-за необходимости поддерживать образ «единства центральной власти». Но раз уж партия проиграна, то придётся довольствоваться «утешительным призом». Александр Волков сделает из Алексея Никитина пример для всех так называемых «лоялистов», которые служат режиму не за совесть и даже не за страх, а лишь ради подарков от Хозяина.

Служба Безопасности Ирия не смогла бы оправдать свою репутацию не только карающего кинжала, но и вездесущего ока, если бы не знала о чём любят говорить поданные Хозяина в тайне: на кухне, в гостиной, общих столовых и барах. По большому счёту, больше половины госслужащих «S»-ранга наговорили себе по меньшей мере на один десяток лет за решёткой.

Александр Волков вдруг осознал, что его собственная вина в нынешнем проигрышном положении центральной власти, гораздо глубже. Вовремя не уследить за Никитиным – это лишь часть просчёта. СБИ должно было давно перестать миндальничать с теми гражданами Ирия, которых ранее считали лояльными только потому что их вольнодумство оставалось пассивным.

Кризис закончился едва начавшись. Илларион Ледников сам предложил гвардии Альфа коридор эвакуации. «Почётная капитуляция» была позором.

Пропаганда в СМИ, особенно телепрограмма Евгения Хлудова, обставляли всё, как пример беспрецедентного милосердия Иллариона Ледникова.

Умные люди разумеется понимали, что истинная причина в банальном рациональном прагматизме. Что бы уничтожить даже небольшой отряд Альфы потребуются затраты в живой силе, не смотря на всё новое вооружение. А Ледников на данном этапе не заинтересован именно пирровой победе.

«Хозяин более не способен принимать решений.» - Илларион Ледников начал речь с заявления, которое ещё год назад было немыслимо даже для него – «Когда-то Он действительно по праву носил титул Великого Благодетеля и делал всё ради процветания нашей Родины.»

Это выступление видели все. Не только множественные маленькие люди, проживающие свои маленькие жизни каждый день, как заново воспроизведённую видеозапись. Речь Иллариона Ледникова, подобно хлысту оставила лёгкие шрамы в тех, кто напрямую ещё был не связан с ним, но мог стать в будущем активным участником его борьбы за власть по одну из сторон. Артём Савельев слушал врага своего отца, смотря в планшет, ожидая Машу во время очередного обследования служанки у гинеколога. Сергей и Ирина смотрели дома документальный фильм о Третьей Мировой Войне, предшествующей Слезам Ангелов, когда специальный репортаж сменил трансляцию на экстренную речь главы Дома Ледниковых.

«Хозяин правил Ирием в трудные для нас всех времена. Начиная от тяжёлого периода сверхцентрализации власти, заканчивая Гражданской войной. И, не в последнюю очередь, благодаря Ему страна выдержала и уцелела. Однако, все эти трагические события повлияли на Великого Благодетеля крайне негативно. Противостояние с Красным Пророком изрядно подкосило Его душевное здоровье, а покушение сторонников «безумного атамана» - физическое. С тех пор, Хозяин с трудом совмещал ежедневную борьбу за жизнь и заботу о государстве. Но Его силы оказались не бесконечны, чем воспользовались те, кто был выбран за способность служить, но не были достойны править.»

Сын четы Ченковых расплакался, когда серия его любимого мультика сменилась речью страшного старика. Вячеслав только и мог, что чертыхнуться. А в далёком Староярске, Алексий Карамазов застал обращение Иллариона Ледникова во время ужина в маленькой забегаловке. Директор кафешки знал священника лично и предлагал скидку, но отец Алексий демонстративно отказывался говоря, что он такой же как все. Илларион Ледников вещал с плазменной панели и один его вид провоцировал у завсегдатаев кафе ненависть. Простые люди средних лет, испытавшие на себе постепенные антинародные реформы и последствия проводимой Ледниковым политики жёсткой сословной сегрегации, от которой не спаслись даже в улусах других Домов.

- Ладно, хватит с меня. – прошептал отец Алексий и стал набирать в телефоне сообщение для отправки своему другу патриарху Родионову – Пришло время мне вмешаться.

«Я пытался оградить Великого Благодетеля от влияния вышедшего из-под контроля Верховного Совета.» - с демонстративной горечью заявил Илларион Ледников – «Однако в тех условиях, силы были не равны. Я почти всемогущ во владениях своего Дома, но в Новосибирске мои возможности оказались ограничены. Истратив последние возможности по сдерживанию всё возрастающей угрозы со стороны некогда верных Хозяину силовых структур, я был вынужден покинуть столицу и укрыться под защитой своей Семьи.»

Суд над Никитой Орловым был чистой формальностью. На нём лишь зачитывали обвинение и приговор. Подсудимый получил пожизненный срок. Правосудие восторжествовало. Но Алексей Никитин не чувствовал себя победителем.

- Вы мне солгали! – вскричал Илья Ковалёв и попытался ударить председателя УНП по лицу, но юношу успели скрутить телохранители.

- Отпустите его. – приказал Алексей Никитин и попытался успокоить парня – Я сделал всё что мог. Никита Орлов никогда не выйдет из тюрьмы.

- А ему и не нужно выходить! – в голосе юноши доминировало отчаяние – Гостиница с удобствами и свидания с шлюхами!

- Нынешние законы не позволяют посадить высокородного в холодную камеру. – с сожалением произнёс Алексей Никитин.

- Так на хрен вы защищаете этот закон?!

- Потому что лучшего… - Никитин не смог закончить предложение так как вспомнил ответ на него из уст Никиты Орлова.

- Я верил вам, а вы оказались таким же, как и все! – слова Ильи Ковалёва пронзили Никитика, как стрела сердце – Вы обещали правосудие, а на самом деле просто желали самоутвердиться, как крутой мент нагнувший богатеев, плюющих на закон!

Илья вытащил из кармана бумажный конверт. Алексей Никитин знал, что в нём, ибо сам отправил его. В нём было письмо о зачислении Ильи Ковалёва в Академию УНП на бюджетной основе и максимальной стипендией.

- Решили попытаться купить меня также, как и Орлов? – глаза Ильи сверкали ненавистью – Идите к чёрту!

Юноша скомкал конверт с письмом и бросил в лицо Алексею Никитину.

- Верните меня в Тополев. – потребовал Илья уже успокоившись – Хочу уже завтра заступить на смену.

- Возвращаешься в тот стрип-клуб? – спросил стоящий рядом с Никитиным Глеб Довлатов – В это прибежище порока и грязи?

- Они намного чище вас! – презрительно ответил Илья – Мой начальник хотя бы не лжёт и не даёт пустых обещаний. Да и весь тамошний, так называемый «порок», всего лишь проявление честности местных к самим себе.

Циничный взгляд на мир и общество, который Алексей Никитин встречал уже не в впервой. И всякий раз, он хоть и был не согласен, но не знал, чем парировать.

- Когда вернёшься, то обнаружишь на своём счету денежную сумму. – сказал глава полиции – Это компенсация за вынужденный пропуск работы. Это не попытка купить тебя, а лишь аналог отпускных положенных по закону.

Илья поморщился, но возражать на сей раз не стал.

Алексей Никитин чувствовал себя намного хуже, чем в те годы, когда был беспомощным начальником староярского отделения полиции.

«Чем слабее Хозяин, чем больше его поглощает забвение, тем увереннее и наглее чувствует себя Верховный Совет!» - тон речи Иллариона Ледникова стал более вызывающим – «Для атаки на один из Великих Домов, им уже не требуется приказ Великого Благодетеля. Засим, дабы спасти Ирий из рук недостойных и очистить остатки репутации Хозяина прежде чем Он предстанет перед Творцом, я объявляю о прекращении сотрудничества с Новосибирском. Дом Ледниковых не станет поднимать вооружённое восстание, так как не заинтересован в эскалации и полноценной гражданской войне. Но уверяю всех, кто смотрит и слышит мою речь: мы предпримем любые политические, экономические и силовые методы, чтобы свергнуть хунту узурпаторов, взявших в заложники Титановый Трон.»

- Вижу мы провалились. – сказал Леонид Савельев во время очередной личной приватной встрече с Верховным Судьёй.

- Нет, - твёрдо заверил последний – Провалился Александр Волков. Слишком много на себя взял. Он был хорош, как цепной пёс, хватающий врагов режима за горло, но не более. Он не глуп, но в политических играх довольно-таки твердолоб и посредственен.

- Долгорукая бы не согласилась.

- В её падении заслуга Волкова минимальна, - небрежно ответил Николай Кайдановский – Он долго плёл паутину во владениях Валерии, хитрил и изворачивался, даже стоял за провокацией войны банд и полиции в Староярске. А по итогу, так и не нашёл для Хозяина повода приговорить весь Дом Долгоруких к казни. Кириллу Алданову пришлось спасать положение и устраивать провокацию между альфариями и её гвардией. Чистая авантюра, которая увенчалась успехом только потому что аристократы слишком размякли и готовы были проглотить любую ложь, которая бы обосновала смертный приговор клану садистов. Хотя, дорогой Леонид, мы с вами тоже извлекли горький урок из победы Иллариона Ледникова.

- Да, - с лёгкой грустью выдохнул Леонид Савельев – До сих пор не могу смириться, что целью бунта в Байкальске было оттянуть в мои земли часть войск КОСВ. Старый лис знал, как я поступлю, всё продумал.

- Вас это сильно ущемляет?

- Немного. Я привык сам быть в роли манипулятора, который вынуждает других делать так, как хочется мне. А тут… - Савельев развёл руками - Значит он в курсе о наших… общих интересах.

- Верно. По ряду деликатных причин Ледников не может сразу разбить наш небольшой союз и пока решил всего лишь, в нужный момент использовать его в своих интересах.

- Что ж, у него получилось.

- Это ничего не меняет. – с уверенностью сказал Верховный Судья – Более того, победа Иллариона Ледникова в этой партии, напрямую не вредит моим планам. Да, я теперь буду вынужден постоянно держать часть войск Корпуса Охраны Судебных Вердиктов в ваших владениях для сдерживания сепаратистских настроений Младших Домов. Но мои ближайшие расчёты связаны не с грубой военной силой.

- И что это за расчёты? – спросил Леонид Савельев.

Николай Кайдановский улыбнулся и продемонстрировал своему гостю заранее заготовленную папку с документами.

- Изучите, а я пока отойду минут на пять. В уборную.

Судья покинул кабинет, а Леонид принялся за чтение. То-что было в документах не понравилось ему. Ибо их смысл говорил Савельеву о необходимости использовать средства, которые он зарёкся более не применять.

- Проклятье.

- Вы были превосходны, господин Ледников! – восхищённо произнёс Арсений во время ужина с Илларионом Ледниковым в своём поместье – Вы не только окончательно переманили Дом Орловых на нашу сторону, но и демонстративно унизили гвардию Альфа!

- В последнем есть и твоя заслуга, мальчик мой. – ответил Илларион Ледников – Я не ошибся, когда доверил реализацию «боевой фазы» операции именно тебе. Без преувеличения могу сказать, что как военный тактик ты даже способнее меня. Увы, но для правления этого недостаточно.

- Да, вы говорили, господин Ледников. Обещаю, что буду прилежно усваивать недостающие науки.

- Хорошо. Как ты знаешь, через два дня мы с тобой, а также Юрий Орлов подпишем союзный договор об образовании Триумвирата. Это не просто стандартный деловой пакт, которые Дома заключали между собой десятки лет. Это важный этап в противостоянии Верховному Совету. Нужно действовать быстро, пока Волков и остальные не оправились от нанесённого им удара.

- Полагаю вы подразумеваете подавление возможной самостоятельности в Доме Орловых.

- Молодец, учишься проницательности. Наши с тобой Семьи полностью под контролем официальных глав Родов. Родственники даже не думают о своей игре, их итак всё устраивает. Однако третий участник Триумвирата полон амбициозных личностей, которые ранее желали стать наследниками Юрия Орлова.

- И теперь они будут недовольны, что выбор преемника будет проходит и через нас.

- Да. В будущем, твой и Екатерины ребёнок вступит в брак с одним из детей Орловых от основной ветви Рода. А уж их дитя – мой правнук (или правнучка) унаследует трон Царя Ирия – империи преемственной исторической России. Это будет окончательный триумф возрождения русской цивилизации. Сам понимаешь, никто из сторонних Орловых не должен конкурировать с нами в династическом вопросе.

- И что вы предлагаете, господин Ледников?

- Надо найти способ устранить наиболее самостоятельных и амбициозных представителей Дома Орловых. Включая тех, кто был сторонником «консервативного блока».

Арсений кивнул.

- Я согласен. Но зная вас, подозреваю, что не следует ожидать прямых убийств.

- Верно. Но это потом. Пока давай просто отдохнём, наслаждаясь плодами нашей общей победы.

Слуга разлил господам в бокалы шампанское. Илларион и Арсений отсалютовали друг другу бокалами.

- За Триумвират!

Зять и тесть осушили бокалы. Отчего-то шампанское показалось особенно вкусным сегодня. Сладкий вкус победы.

Глава 20: Явление Бога пастве

- Итак, подведём итоги. – произнёс Вячеслав Ченков, после всего анализа информации из общих источников и доклада адъютанта – Илларион Ледников за какие-то несколько месяцев умножил на ноль то преимущество, которого мы с Волковым добывали не один год с большим трудом.

- С Хозяином. – поправил Вячеслава агент СБИ Егор Галковский, который был официальным представителем Волкова при Доме Ченковых – Но вы правы – это огромная потеря для государства.

- В первую очередь, для репутации государства. – добавил глава Дома – Теперь многие из тех, кто раньше делал ставку на Великого Благодетеля, как на гаранта «твёрдой руки» и надёжного защитника государственных интересов попытаются сменить вектор «инвестиций».

Вячеслав Ченков заметил, как изменился взгляд службиста и поспешил поправить:

- На меня это не распространяется. Я настолько глубоко запустил вас в свои владения, что при любом подозрительном чихе, вы явитесь с носовым платком и наручниками.

- Вы небось жалеете о предоставленном Службе Безопасности доверии.

- У меня нет времени жалеть о прошлых поступках. Прошлое уже наступило, а будущее слишком туманно. Я сосредоточен на настоящем. Тем более, вы прекрасно знаете, что пока Ледников водил вас за нос, у Дома Ченковых были другие заботы. Например, мы наводили порядок во фронтире Долгоруких.

- Александр Волков сам настоятельно советовал вам не втягивать Дом Ченковых в следующий виток борьбы с Илларионом Ледниковым.

- Мы и держались в стороне. – Вячеслав с сомнением скривил губы и отвёл взгляд к окну – Да и сейчас никто в моей Семье не горит желанием принимать прямое участие в противоборстве с Домом Ледниковых. Тем более, что это уже целых три Дома, которыми старик управляет, как своими игрушками.

- Увы, это решать не вам и не мне. – спокойно, но резко ответил агент Галковский – От директора Волкова ещё не поступило никаких распоряжений, но я уверен, что он более не станет держать два лояльных Дома в запасе.

- Подозреваю, что Ледников этого и ждёт.

- Безусловно. Однако выбора у нас нет.

Вячеслав Ченков чувствовал себя между молотом и наковальней. Настолько уверенный в правоте Хозяина, он сделал всё, чтобы доказать свою лояльность. Вернее, не только он. Вся его Семья, все родственники, как носившие фамилию Ченковых, так и создавшие собственные Рода или смешавшиеся с вассалами, выступали на стороне центральной власти. Даже значительная консервативная часть Дома, критиковавшая Вячеслава за слишком либеральный курс, единым фронтом встала на борьбу с Ледниковым, считая того безумным фанатиком. И теперь, после провала, когда Верховный Совет стал казаться «бумажным тигром», то Дом Ченковых пребывал в состоянии лёгкой контузии. Могущественный клан Старой Знати, фамильный консорциум корпораций ощущал себя слепым котёнком в недавно сложившейся политической реальности.

Ченковы были не на столько трусливы, чтобы после одной победы противника сразу переметнуться на его сторону. Более того, такой вариант априори исключался. Однако, провал Хозяина и создание Триумвирата, которое было отделением трёх Великих Домов от Ирия в независимое государство, делало дальнейшую ставку Дома Ченковых на Хозяина, как минимум просто нерентабельным с точки зрения инвестиций.

Но что делать в таком случае? Послать центральную власть куда подальше и вести собственную игру сейчас равно подписанию самому себе смертного приговора. СБИ настолько глубоко проникло в Дом Ченковых, что в любой момент могут сместить главу и посадить нового.

Пока остаётся только идти до конца. Тем более, что это также может открыть и новые возможности. Например, увеличить влияние именно Дома Ченковых на Центр. Когда-то, ещё до открытого противостояния, Дома Ледниковых и Ченковых были близки. Старый Илларион даже пытался патронировать юного Вячеслава. И если последний чему и успел научится у старика, так это тому, что даже поражение можно обернуть в победу.

Анастасия Ледникова, сидела в беседке приусадебного участка гимназии и попивала чай с двумя подругами, которые скорее выполняли функцию фрейлин. Со стороны Настя походила на безжизненную механическую куклу, которая лишь выполняет заложенную функцию - постоянно прикладывая к губам края чашки, имитируя глоток горячего напитка. Взгляд девушки был устремлён вперёд и был пуст, так как смотрел внутрь, в собственные мысли.

Артём выполнил её просьбу, а затем прислал сообщение, в котором упомянул, что отец «услышал её, и взял это в оборот». На ответный вопрос девушки о том, что это значит, Артём прислал картинку человечка, который пожимает плечами. Он лишь заверил, что Савельев-старший – это человек, который не разбрасывается попавшими ему в руки возможностями, но и не хватается за них, как наркоман за дозу. А значит, придётся ждать. Ждать, пока Арсений Голицын регулярно насилует её сестру. Глупо было надеяться, что всё решилось бы сразу. Но Насте было мерзко, что она ничего не могла сделать даже в рамках своих привилегий и этой системы. Потому что законы, даже в нынешней самой гнилой итерации, защищают только, так называемых «нормальных» людей. И даже «общественное мнение» не встаёт на сторону жертвы в подобных ситуациях. С точки зрения гнилого общества, Арсений не насилует свою жену, а «лечит от содомии».

Настя как-то попыталась поднять эту тему в разговоре с дедушкой, ещё в тот момент, когда о будущей свадьбе только стало известно. Старый Ледников, будучи человеком жестоким и фанатичным, но далеко не глупым, не стал грубо отчитывать внучку и говорить, что-то вроде: «Кто не согласен, тот либо дурак, либо враг». Он разразился целой тирадой, лекцией на тему обоснованности подобного решения. О пресловутых «интересах Семьи», «долга перед Родиной» и важности необходимости жертв ради великих целей. И Насте было нечего возразить. Это самое мерзкое – когда подонок может грамотно обосновать свою подлость и потому казаться правым.

- Настя, - тихо окликнула её подруга Света, подёргав ту за рукав – Нам надо идти на урок.

История механизмов государственных институтов Ирия (ИМГИ), до Гражданской войны называлось по-простому: «История Права». Однако, термин «Право» уже давно был негласным под запретом. «Право» - подразумевало гражданскую защиту любого гражданина независимо от происхождения. Это привело к катастрофе. Поэтому, на смену «праву» пришла «Воля». Воля лучших и достойнейших людей Ирия, которые обладают той необходимой внутренней силой и чистотой, чтобы принимать решения. Анастасия выросла с этим убеждением, что личная воля аристократа важнее, ценнее и справедливее того самого «Права», которое под видом «беспристрастного закона» защищает не сильнейших, не умнейших, не лучших, а всех подряд. Но чем старше Настя становилась, тем сильнее разочаровывалась в этой концепции. Закон зависимый от личных желаний и целей феодала, превращался в полную вседозволенность. Не сдерживаемые рамками «Права», аристократы деградировали и становились моральными уродами намного хуже тех, кого защищал Закон до Гражданской войны. Да даже террористы Красного Пророка порой казались Насте не таким уж примером абсолютного зла.

«Господи прости!» - мысленно перекрестилась Настя, когда дьявольская мысль о лояльном восприятии «красной чумы» стала пробовать на прочность щит внутренней веры.

- Сегодня мы по подробнее разберём систему рангов, существовавшую до Гражданской войны. – начал лекцию Доброслав Милохин, преподаватель ИМГИ – На заре правления Великого Благодетеля, в Ирие уже существовала система рангов, обозначавшаяся также, как и сегодня: от «А» до «Г». Однако по своей сути она значительно отличалась. Сегодняшний «табель о рангах», являет собой узаконенную пирамидальную иерархию. Злые лжецы из либерального и левого подполья, называют её деградацией «корпоративной структуры». Но на самом деле – это было возрождение и доведения до совершенства тех порядков, которые царили на земле до подлых веков буржуазных революций руками мирового заговора масонов.

Ученики строчили ручками в тетрадях, а Доброслав Милохин включил экран с схемой рангов.

- Корпоративная иерархическая система Ирия до войны была выстроена по следующим принципам: ранг «А» - это руководящие должности – топ-менеджеры, директора заводов, владельцы предприятий, госслужащие и высшие офицеры ГВС. Замечу, что речь идёт не только о высших должностных лицах. Любая профессия так или иначе связанная с управлением и менеджментом, требовала категории «А». Переходим «Б» - учитель ненадолго прервался, чтобы сделать глоток воды и прочистить горло – Это все специалисты, чья работа завязана не на управлении, но на высшем образовании. Научные сотрудники университетов и исследовательских институтов; кадровые военные, как ГВС, так и ЧВК корпораций. А также работники культуры – актёры, режиссёры и музыканты. Само собой, речь идёт исключительно о работниках высокой культуры. Ибо правительство и корпорации субсидировали драматические театры, оперы и консерватории. В то время как массовая поп-культура даже в те времена оставалось уделом низкосортного ХАМА. Далее у нас «В»-ранг. Сейчас этим термином обозначается только пролетариат, но эту категорию занимали все профессии среднего звена, требующего образования выше начального. Инженеры, врачи, высококвалифицированные рабочие. Да и простые рабочие тоже, если они имеют официальное трудоустройство. В чём дело, Артём?

Поднявший руку Артём Савельев встал с парты.

- Доброслав Денисович, то есть в то время вы бы тоже носили «В»-ранг?

- Верно. А вот с «Г»-рангом интереснее всего. Сейчас это метка для касты «неприкасаемых». «Гэшники» - это парии, изгои. Они настолько деградировали и выродились, что даже теоретически, получив доступ к более качественной медицине и образованию, не поднимутся выше плиточника или водопроводчика. В те времена, полвека назад, всё было по-другому. Категория «Г» означала стартовую позицию любого гражданина Ирия, который ещё не получил образования и не прошёл тест на профпригодность.

Увидев в глаза учеников взгляды полные смеси испуга и брезгливости, Доброслав Милохин кивнул и сказал:

- Да, родившись в то время вы бы тоже носили ранг «Г».

- Это ужасно! – возмутилась Света Головина – Быть в одном ряду с чернью!

- Ну не совсем в одном ряду, - вынуждено признал профессор Милохин – Само собой, дети корпоративных работников или высокопоставленных чиновников не учились в одинаковых школах. Это было просто немыслимо. Однако, и сам «Г»-ранг, как вы понимаете, даже тогдашними Элитами, не воспринимался, как сейчас. Я могу провести аналоги с древними «варварскими» племенами. Получение более высокого ранга в дореволюционном Ирие многие сравнивали с древними «обрядами инициации», когда ребёнок признавался полностью зрелым. У каждого ранга были не просто разные обязанности, но разные права. И дело не только в привилегиях для тогдашних элит. Всё намного сложнее. Например, политические девиации.

- Ключевая проблема даже сейчас. – тихо прошептала одна из учениц.

- Простые рабочие, учителя или врачи устраивавшие митинги с лозунгами «социальной справедливости», «демократии» получат денежный штраф и одно предупреждение на попадание в чёрный список для работодателей. А вот крупный менеджер какой-нибудь крупной компании, имея от огромных социальных гарантий, до политических привилегий, сразу теряет работу без выходного пособия. Далее лишался ранга «А» с необходимостью переаттестации, ну и неизбежное тёмное пятно на резюме, как «политически неблагонадёжного». А может даже и тюремный срок. Такую систему придумал не Хозяин, но при нём она отшлифовалась и неоднократно дорабатывалась.

- Доброслав Денисович! – воскликнула Анастасия Ледникова подняв руку – А что насчёт ранга «S»?

- Его тогда официально не существовало. – ответил учитель – Да, чиновничий аппарат в Новосибирске и силовые структуры уже тогда де-факто формировали совершенно отдельную касту. Однако, де-юре, до официального обозначения собственного служилого сословия меритократического типа, было ещё крайне далеко. Весь Ирий тогда был меритократическим.

Студенты продолжили записывать лекцию в тетради.

- Завершая тему про соотношение прав и обязанностей рангов, процитирую слова Великого Благодетеля. Его однажды спросили о том, почему достойнейшие люди, интеллектуальная элита страны получают большие штрафные санкции за «антигосударственную позицию» чем недостойные. Он ответил: «У маленьких людей должны быть и маленькие права. С другой стороны, им надо прощать маленькие слабости, для преодоления которых у них нет ни силы воли, ни знаний. А вот большой человек уступивший слабости, становится опасен для себя и для других. Ибо его сила воли и знания превращаются из инструмента созидания в инструмент разрушения общества.»

Настя периодически поглядывала на Артёма, но делала это аккуратно, из-под воль. Сверстники помимо наук учатся и базовым навыкам придворных интриг. Например, подмечать косые взгляды и на основе этого гадать о скрытых мотивах.

«Не хватало, чтобы меня ещё заподозрили в чувствах к нему» - думала Настя – «Я хочу лишь спасти свою сестру. Прошу Артём, если можешь, то поторопи своего отца.»

Савельев-старший не спешил реализовывать открывшиеся перспективы удара по Ледникову через его внучку, так как этих перспектив пока-что вообще не наблюдалось. Сейчас, всё что есть, так это способ мгновенной двусторонней связи между Артёмом и Анастасией Ледниковой. И как её использовать, чтобы ударить по старику? По-хорошему, об этом должна была думать сама «жемчужина Дома Ледниковых», когда через Артёма умоляла о помощи влиятельных людей. Но что взять с юной девушки, у которой ещё нет достаточно доступа для управления делами Семьи? Ну и нельзя отметать вариант того, что эта мольба о помощи лишь часть очередной игрой самого Иллариона. Хотя, использование такой необычной уловки даже для него нестандартно, но старый лис умеет удивлять.

Можно было бы посоветоваться на эту тему с Николаем Кайдановским, но стоит ли открывать эти возможности человеку, который тебя самого держит за грудки и воспринимает лишь, как одну из козырных карт?

Следует попросить Артёма снова связаться с Анастасией Ледниковой и спросить, чем она может помочь в обмен на предоставление защиты. Иначе Леонид Савельев просто не видел смысла тратить интеллектуальные и материальные ресурсы, чтобы организовать Насте и её сестре «программу защиты свидетелей».

- Ваше Превосходительство! – прозвучал голос секретарши – К вам пришёл адъютант с докладом.

- Впусти.

В кабинет вошёл гвардеец. Как и положено по уставу, он был в полном боевом облачении. Гвардейское снаряжение от униформы до брони и гермошлема, который солдату Великого Дома не положено снимать даже безопасной обстановке без специального разрешения. Леонид редко давал это разрешение.

- Я слушаю.

Адъютант отсалютовал и произнёс:

- Нам удалось выйти на террористическую группировку, которая может быть ответственна за бунт в Байкальске.

- Странно. Я рассчитывал, что СБИ справится намного быстрее вас, учитывая их опыт работы с подпольем.

- В этом то и дело, Ваше Превосходительство. Нам не потребовалось искать их. Ибо на запрещённых форумах, те в открытую брали на себя ответственность.

Это было удивительно. Левые террористы использовали совершённые теракты в своих пиар-акциях для потенциальных нанимателей из Домов и силовых структур, но слишком крупные, как тот же бунт в Байкальске предпочли бы умолкнуть, дабы не навлечь профилактический гнев Элит.

Адъютант сделал два шага к столу своего господина и положил на стол значок. Леонид взял его и повертел перед глазами. Демонический череп на фоне красной пятиконечной звезды.

- Это их символ?

- Да, они называют себя – «Красные Бесы».

- Прямо так, напрямую?

- Да. Они не скрывают сатанинских корней своей идеологии.

Леонид Савельев не сдержал скептического смешка. Он не любил коммунистов, как и всех, кто готов отдавать голову на плаху ради всевозможных эфемерных идей. Однако и в такие глупые методы контрпропаганды, как конспирологические теории, также не принимал.

- Красные Бесы – небольшая группировка, менее ста человек.

- Для крупной террористической секты – слишком мало.

- Вот тут-то и возникают определённые сомнения, Ваше Превосходительство. Сомнения в том, что такая маленькая группа могла стоять за столь масштабным бунтом в Байкальске. Даже с учётом, что финансирование теракта – дело рук ваших влиятельных врагов. Но пока больше никто не подходит под описание. При содействии СБИ, нам удалось поймать и допросить двух боевиков.

- Полагаю, они не выжили.

- Они не раскалывались под пытками и распевали ритуальные напевы пока не умерли. Но так ничего и не рассказали.

«Грубо» - подумал Савельев – «Грубо и бесполезно».

- Пока что, единственные подробные источники информации о Красных Бесах – это обрывочные данные из допросов прочих левых группировок. Среди прочего «марксистского муравейника» у Красных Бесов очень мрачная репутация. Например, я взял на себя смелость организовать допрос леворадикала Андрея Чебурова, по прозвищу: «Чебурашка».

Леонид Савельев помнил это имя. «Чебурашка» считался самым опасным террористом со времён падения Красного Пророка. Полнейший отморозок, социопат и мизантроп. Не гнушавшийся ни пытками, ни захватом заложников, ни подрывом гражданских объектов. Гвардии Дома Савельевых при поддержке спецслужб удалось поймать Чебурова лет десять назад. Его ждала казнь, но Савельев помиловал террориста. Само собой, гуманизмом тут и не пахло. Конкуренты Дома Савельевых устроили травлю в СМИ. Они считали, что Леонид перевербует Чебурашку и отправит продолжать творить злодеяния в улусы других Великих Домов. Однако, «террориста №2» просто посадили в психиатрическую лечебницу для душевнобольных преступников. В одиночную, маленькую камеру с трёхразовым питанием и даже ограниченным доступом в Сеть. Он стал первым заключённым пациентом. Затем, Леонид Савельев отправлял туда многих своих врагов, которые доставляли ему проблемы не своими деньгами, властью или связами, а незаурядными талантами. Савельев воспринимал таких пациентов, как ценные трофеи, которых коллекционировал в одном месте. Убить того же «Чебурашку», для Леонида было примерно тоже самое, что ценителю изобразительного искусства сжечь портрет Моны-Лизы.

«У богатых и власть имущих свои причуды».

- Когда при допросе я упомянул Красных Бесов, то Андрей Чебуров гневно сплюнул сказав, что «ему даже противно слышать об этих ублюдках».

- О как? «Ненавидим живодёрами за жестокость по отношению к животным». – оценил Савельев, вспомнив одну древнюю метафору – Любопытно.

- Я уже отдал приказ об охоте на Красных Бесов везде где только появляется их тень.

- Не стоит. Просто устройте демонстрацию. Накройте два их убежища. Проведите показательную профилактическую чистку дабы продемонстрировать неотвратимость возмездия. А затем… намекните на встречу. Я хотел бы поговорить с их лидером. Обсудить перспективу взаимовыгодного сотрудничества.

- Слушаюсь, Ваше Превосходительство!

Ирина Долгорукая порой до сих пор не понимала почему её оставили в живых. С того момента, как альфарии ворвались в лабораторию за несколько минут до того, как копия личности Валерии Долгорукой заменила разум внучатой племянницы. Учёные долго обследовали её, а затем отдали в лапы Службы Безопасности.

Напуганная мрачной репутацией тайной полиции, девушка даже не могла и слова проронить, когда агент с затемнённым лицом стал задавать первые вопросы. Она даже не запомнила, что он говорил. Ирина дрожала, предчувствуя пытки. И пытки были. Ментальные. Ей надели на голову шлем виртуальной реальности и погрузили в мир антигрёз, где Ирина испытала страдания, которые не снились даже больному разуму Валерии Долгорукой. Где-то в промежутках, девушка теряла сознание и сквозь полузабытье слышала обсуждение своей дальнейшей судьбы. Какие-то менторские голоса, очевидно принадлежащие учёным, рассуждали о так и не найденной «информации долгоруковской базы данных». В ответ звучали голоса другого толка: холодные и цинично-рассудительнее. Они говорили о «целесообразности оставления Ирины Долгорукой в живых». Сама Ирина даже не испытывала страха за свою судьбу, она лишь желала, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Но он продолжался. Новые виртуальные иллюзии мук, которые свели бы любого с ума, но в рассудке Ирины оставляли лишь глубокие шрамы.

А затем всё закончилось. Ирину амнистировали, как последнюю Долгорукую, однако намекнули, что лучше бы сменить фамилию, удачно выйдя замуж.

Под надзором СБИ Ирина посещала светские рауты, где её знакомили с подходящими кандидатами. Возникало ощущение, что сам брак не так важен, просто временные «опекуны» пока хотели найти на кого «спихнуть» девушку. Но большинство «S»-ранговых служак не хотело связывать свою жизнь с женщиной из Рода Долгоруких, а те-кто соглашался категорически не нравились самой Ирине. Пока не появился Сергей. На очередном мероприятии, сопровождающий Ирину агент СБИ познакомил её с этим молодым офицером ГВС. Поначалу они соединили свои судьбы на банальном физическом влечении. У обоих долгое время не было половых партнёров. Они понравились друг другу внешне, да и увидевшие эту симпатию наблюдатели от тайной полиции, активно подталкивали молодых людей к союзу.

За грань обычной похоти их отношения начали ступать после первой совместной ночи. Сергей не отстранился, а рефлекторно стал прижиматься, мять и ласкать. Ирина ответила взаимностью. Тактильность и нежность сделала их ещё ближе.

Далее, в качестве «свадебного подарка» от государства Ирина получила небольшую компанию, собранную из осколков дипломатической структуры Дома Долгоруких. С тех пор, Ирина Драгунова имея крайне незначительное положение в самой ирийской иерархии, сама выполняла функцию «Министерства иностранных дел». Хоть Дома Ченковых и Савельевых поделили между собой все международные аэропорты, но официальные переговоры и сделки обязательно проходят через Ирину.

- Рад видеть вас в добром здравии, госпожа Драгунова.

Посол республики Коншу изобразил лёгкий и учтивый поклон приложив ладонь к сердцу. Ирина никак не могла привыкнуть к внешнему виду африканцев. Чёрные, гуталиновые лица с пухлыми губами и мясистыми носами. Они все были на одно лицо и Ирина не понимала, как негры различают друг друга между собой.

Посол со сложным именем Найудур Гималаркас прибыл для переговоров с Домом Савельевых по делу об очередном договоре о покупке последними экзотических продуктов. Скучная рутина, Ирина должна была просто присутствовать между переговорщиками, как Кайдановский на обычном суде. И то не всегда.

- Мне тоже очень приятно, господин посол. – ответила Ирина, не вставая из-за стола.

Найудур улыбнулся лёгкой улыбкой, но его глаза оставались холодными и сосредоточенными.

- Также позвольте поздравить вас с намечающимся пополнением.

Бледное лицо Ирины залилось тёплым румянцем. Она нежно погладила ещё не начавший увеличиваться живот.

- Я так полагаю, что переговоры с Домом Савельевых прошли успешно?

- Да, ведь лорд Савельев прислал в качестве переговорщика своего сына, юного Артёма.

Ирина кивнула. Она видела этого светловолосого парнишку, почти подростка. Сухопарый и стройный, с аристократической осанкой. Мог быть похож на Сергея, если бы рос не в богатстве в окружении прислуги, а дикой пустыне сражаясь с врагами.

- Хороший мальчик, - сказал посол – Талантливый, хоть и неопытный. Поэтому удалось убедить его заключить договор на даже более выгодных условиях чем планировалось изначально.

- Рада, что вам удалось услужить своей родине. – ответила Ирина – Что-то ещё?

- Только одно. Можете передать вашему начальству из Службы Безопасности, что несколько месяцев назад, Европейская империя передислоцировала значительную часть своих войск из Северной Африки обратно на европейский материк. Нам это показалось интересным.

- А как это должно быть интересно ирийскому государству?

- Возможно никак. Однако, согласно истории отношений моей родины и европейцев, даже в период максимальной оттепели, крестоносцы никогда не ослабляли оборону настолько сильно. Да, сейчас у Коншу и Империи мир. Заключённый три месяца назад. Послы Папы Римского просили договор об окончании войны, чуть ли не на любых условиях. Мы, само собой согласились. Официальная позиция республики Коншу в том, что Европа хочет освободить часть войск для переброски на один из других участков фронта. Но армия вернулась на материк, а не передислоцировалась на Ближний Восток.

Ирина кивнула, удостоверив посла, что эта информация имеет ценность. Хотя, по её мнению, не имела никакой. Женщина слишком мало понимала в войне.

- Благодарю вас, Найуд…айдр…

- Ох, зовите меня просто «На-Ги».

- Итак господа – мы обосрались. – не прикрываясь профессиональным этикетом, подытожил произошедшее Кирилл Алданов голосом полным весёлой самоиронии – Да, именно мы, а не только ты, Саша. Заметь, я не пытаюсь снимать с себя ответственность, в отличии от кое-кого другого.

Александр Волков даже не посмотрел на командора. Он сосредоточенно сверлил взглядом полным ненависти председателя УНП – Алексея Никитина. Этот человек, которого директор Службы Безопасности считал своим протеже и который своей тупостью подставил ему подножку и выставил тайную полицию сборищем идиотов и политических импотентов. Сам Алексей Никитин старался держаться достойно, а не строить виноватые глазки, как маленький первоклассник, вызванный директрисой для замечания. Получалось плохо.

- Не рассчитывайте, что я сейчас начну извиняться. Я знаю, что поступил недальновидно, но по закону и… по справедливости. Настолько насколько мог.

Воцарилась тишина. Алексей Никитин всё так же ловил испепеляющие взгляды главы спецслужб и понимал, что это теперь его конец. Произошедшего Волков ему не простит. Последствия будут катастрофическими. Никитин заранее попытался предупредить свою жену, чтобы та оставалась под защитой ДЮ как можно больше. Но получил от неё неожиданный удар прямо в сердце.

Узнав из уст своего мужа о подступающей угрозе, Валентина сочувственно посмотрела на Алексея и всего лишь смиренно пожала плечами. Последний не ожидал такой реакции.

- Меня не тронут, как и все прочие разы. А вот тебе не завидую.

В этой фразе было много фатализма, что напугало Алексея.

- Ты ведь знаешь, что я была замужем четыре раза?

Алексей кивнул.

- Да, ты говорила. Твоего первого мужа убили левые террористы. Второго ты бросила за измену, а с двумя другими у тебя просто «не сложилось».

Валентина грустно выдохнула.

- Из ранее сказанного, правдива только вторая история развода. В остальном, мои избранники либо слишком много говорили, либо совали нос куда не следовало.

Валентина сочувствующе провела ладонью по впалой щеке мужа.

- Моего первого мужа повязали во время нашей с ним первой брачной ночи. Он даже… пардон, «войти» в меня не успел. Я страдала, плакала, писала прошение о помиловании Хозяину – всё без толку. За мной потом тоже пришли и стали обрабатывать. Выдали переписку моего благоверного, из которой становилось понятно, что он состоял в подпольном кружке социал-демократов. Я отделалась лёгким испугом, но рост по карьерной лестнице в ДЮ для меня был закрыт. Я так и не стала «фемидой».

Алексей Никитин пока не понимал, к чему ведёт Валентина, но знал, что если она начинает говорить длинными монологами, то значит, что подводит к чему-то важному.

- Со вторым мужем я познакомилась спустя два года, когда относительно оправилась от трагедии. Всё пошло по новой – бабочки в животе, течка радугой и прочее. Мы поженились через месяц, а ещё через год, я узнала, что он мне изменял с самого нашего первого дня знакомства. Я была в ярости и пожелала наказать его. Настучала Службе Безопасности о якобы «хуле на Хозяина». Больше его никто не видел. Когда остыла и поняла, что натворила, то попыталась всё исправить. Ну, обратилась к службистам с опровержением собственных слов. Да было поздно.

Алексей Никитин, поражённый этим откровением, убрал со своей щеки ладонь жены. Валентина грустно усмехнулась.

- Начиная с третьего мужа, я перестала открывать своё сердце слишком широко. Не потому что боялась предательства, а потому что избранника могла в любой день отнять система. Я сходилась с понравившимся мне мужчиной, выходила за него замуж, была верна и заботлива. Но когда теряла супруга, то лишь грустно всплакнув ставила свечку у его фотографии. Прокручивала в своей памяти приятные события прошедшего брака и отпускала этот период в своей жизни.

- Третьего и четвёртого мужа тоже репрессировали?

- Четвёртого. С третьим развелась полюбовно. Он был службистом, одним из немногих, кто имел за душой хотя бы толику благородства. Тем не менее, он также вынужден был участвовать в системе устрашения вольнодумства. Однажды он объявил мне, что его командируют в Татарию. Предлагал отправиться с ним, он бы выпросил разрешение. Но мне не захотелось. Последний раз я его видела, когда он ненадолго вернулся в Новосибирск по делам. Признался, что женился на молодой вдове из еврейской общины. Уже было двое детей-близнецов.

- Мне казалось, что межнациональные и межконфессиональные браки запрещены.

- Для «S-ников» нет. – объяснила Валентина – В общем, это я всё к тому, чтобы ты не переживал и не обижался. Со мной ничего не будет, если я не буду лезть в твои проблемы. Я не буду лезть. Нам было хорошо вместе, и я буду скучать. Но если бы я продолжала убиваться от потери всех родных, друзей и любимых, которых прямо или косвенно забрала система, то у меня не было бы никаких радостей в жизни.

Валентина в последний раз поцеловала мужа в губы. Легко и нежно, но после всего вышесказанного, Алексей ощущал губы подобно жалу.

- Брачная клятва звучит твёрдо и ясно: «…пока смерть не разлучит нас». Так вот, смерть скоро разлучит, и я опять стану вдовой. Одинокой и свободной. – Валентина поднялась с кресла – Официально я с тобой не разведусь, пока… Волков не накажет тебя. Но пока, от греха подальше, я перееду к подруге. Ибо ты первый из моих мужчин, который попал в объектив прицела лично директора Службы Безопасности, а под горячую руку Волкова лучше не попадаться.

Впервые, Алексей не получил морально поддержки от своей жены. Он был ею брошен, но не мог винить её. Всё система, которая способна сломать любого, разбить самые крепкие узы. Заставить храбреца молить о пощаде, как труса, а честного человека пойти на подлость ради выживания. И Александр Волков был карателем этой системы, а Алексея Никитина сделал вертухаем. Но ненадолго. Алексей настолько пропитался ненавистью и презрением к себе, за все свои ошибки и просчёты, что не боялся за собственную жизнь. И подозревал, что Волков об этом догадывается. А значит сделает всё, чтобы вытянуть из уст своего бывшего протеже вопль мольбы.

- Не знаю, считать ли это утешением, но у Хозяина в этой борьбе появился неожиданный союзник. – сказал Александр Волков ненадолго отвлекшись от Никитина – Мне пришло письмо от патриарха Ирийской Православной Церкви, Бориса Родионова. Ситуация с Никитой Орловым спровоцировала в Церкви очень негативную реакцию. Их возмутило, что огромная масса вроде как верующего населения бросилась защищать растлителя. Борис Родионов сказал, что Элита перешла черту, а значит теперь никакие деньги, вложенные в ИПЦ не заставят их молчать и смотреть в сторону.

- То бишь, Церковь хочет официально встать на сторону Хозяина в этой закулисной борьбе? – воскликнул Кайдановский – Если это не уловка, то очень смело с их стороны, но в войне с Ледниковым это даже на мелкую проблему не тянет. Его Триумвират без пяти минут независимое государство. Арсений Голицын с одобрения тестя уже отдал приказ о создании собственной политической полиции, в противовес нашему СБИ. Что им до того, что патриарх будет публично выражать свою озабоченность и подвергать анафеме Старую Знать? Надо будет - они создадут даже собственную церковь.

Александр Волков ответил так:

- Борис Родионов заверил, что в новой политике ИПЦ будет активно задействован Алексий Карамазов.

Участники Верховного Совета переглянулись. Виктор Горлов, Николай Кайдановский и даже Александр Волков – с надеждой в глазах; Кирилл Алданов с предвкушением, а Алексей Никитин с удивлением. То-что духовный наставник Сергея имеет какие-то тайные знания, благодаря которым ещё жив, глава ирийской полиции подозревал, но подумать не мог, что старый священник окажется настолько ценным козырем. Осталось понять, почему?

- Что ж, это хорошо. – сказал Кайдановский – Но в любом случае, для раскрутки этого актива потребуется время. Нужно сделать, что-то уже сейчас.

- Сейчас мы можем сделать примерно тоже, что и Ледников год назад – затаиться и восстановить силы. А заодно устроить фильтрацию наших рядов.

- А ты только этого и ждёшь, Саша. – одёрнул его Кирилл Алданов – Чуть что не по тебе и ты начинаешь чистку «S»-ранговых.

- Учитывая рассадник вольнодумства в Новосибирске – это необходимо.

- Илларион Ледников водил нас всех за нос с самого начала. Загодя вышиб твоих агентов из своего Дома пинком под зад, а скрытых агентов заставил исчезнуть. А ты увлечён тем, что прослушиваешь похабные кухонные разговоры служащих столицы. Неудивительно, что ты проморгал компромат на Никиту Орлова.

Александр Волков перекинул злобный взгляд на командора. Но Никитин не чувствовал себя спокойнее.

- Моё «увлечение» защищает нас от полного развала и повального предательства. – прошипел директор СБИ.

- От повального предательства нас спасает сам Ледников. – ответил Алданов – Он превратил народ на своей территории в полукастовое общество, чем сделал себе антирекламу. А в случае его победы «S»-ранг будет отменён… вместе с гражданами его носящими.

- Ты, как всегда, слишком легкомыслен. – не сдерживался Волков – Это нам и обернётся боком. Во время недавней атаки, я беспокоился об окружённых альфариях больше тебя!

- Тут я соглашусь с Александром. – вставил Верховный Судья – Кирилл, ваше тогдашнее поведение было вам не свойственно.

- Отнюдь. Вы ведь знаете, что я изначально был против этой авантюры, но меня не слушали, хотя из вас всех именно я имею больше боевого опыта. Я знал, что у моих братьев больше шансов спастись если не доводить до окончательно мясорубки.

- Мы не могли знать, что Дома Ледниковых и Голицыных успеют перевооружить гвардию за столь короткий срок.

- Они и не успели. – вставил главнокомандующий – Ледников отчасти потому и предложил «разойтись полюбовно». Его «запрещёнки» пока хватает для демонстрации, а не для продолжительной войны.

- Тогда почему мы не начали войну? – нетерпеливо спросил Волков.

- Потому что нам нужен Ирий, а не пустыня. – ответил Николай Кайдановский – По-вашему, почему Хозяин после Гражданской войны распустил Чёрную Сотню, а атамана Семёнова судил за «военные преступления»? У Великого Благодетеля болела душа не за убитых, так называемых «мирных жителей», считавшихся невинными только потому что их поддержка леваков была не активной, а пассивной. Он обрушил свой гнев на Семёнова за бесповоротно уничтоженную инфраструктуру.

Безусловно, озвученное Судьёй было не главной причиной «размолвки» между Хозяином и тем, кому «лоялисты» во многом были обязаны победой. Во многом из-за радикальных мер «безумного атамана» ход войны удалось переломить, но по итогу, две трети городов, ранее контролируемых Красным Пророком, стали непригодны для жизни. Не подлежала восстановлению не только инфраструктура, но также и технологические мощности, принадлежавшие красным. Целые научно-промышленные комплексы, производившие от боевых механоидов класса «Шок-и-Трепет», до одноместных истребителей способных игнорировать воздушные аномалии. В результате, «жестоких, но нужных» мер Андрея Семёнова, ирийская военная наука была отброшена назад на полтора века, как минимум. И это, не говоря об экономическом коллапсе, который аукается до сих пор. Хозяин и тогдашние олигархи могли многое простить тем, кто воевал с коммунистами, но не это.

- Думаю, сейчас лучше всего перестать списывать друг на друга произошедшую неудачу. – вдруг примирительно произнёс Виктор Горлов – А то я хотел бы посоветоваться с вами по поводу возникших затруднений.

Когда всё внимание сосредоточилось на маленьком толстеньком человечке, тот объяснил:

- Как вы знаете, по совету малыша Драгунова я отдал приказ об эвакуации частей ГВС с территории владений Ледниковых и Голицыных. Но в городах Великих Домов у большинства солдат остались семьи. Официальные источники подтверждают, что гвардии двух Домов новообразованного Триумвирата уже стали брать родственников призывников ГВС в заложники.

- И что по-твоему мы должны сделать? – спросил его Алданов.

- Ну… как минимум объясните мне, что с этим делать. Штаб уже спамят письмами с просьбами, мольбами и требованиями, что-нибудь предпринять. Рядовой состав уже готов идти с боем отбивать свои семьи, хотя раньше боялись даже чихнуть в сторону гвардии без ещё пары-тройки годов муштры на полигонах.

- А что насчёт Дома Орловых? – вдруг спросил Волков.

- С ними немного по проще. Юрий Орлов поставил частям ГВС на своих владениях ультиматум: покинуть улус его Дома в течении недели, вместе с семьями. Что самое интересное, тут он повёл себя даже дальновиднее Ледникова. Юрий начал переманивать солдат ГВС в гвардию. Безусловно, он сразу предупредил, что согласившихся не ждёт хорошей воинской карьеры наравне с простыми гвардейцами. Перебежчики отправятся охранять продовольственные склады или, максимум в ссылку на исследование крайнего севера. Но жалование будет не в пример выше того, что платим мы, да и рисковать жизнью не придётся.

- Отдай приказ армии покинуть владения Дома Орловых. – сказал Александр Волков – Немедленно. Те, кто решат остаться позже настигнет кара. Сомневаюсь, что Орлов сильно расстроится если по ним начнёт работать ГТР.

Генерал Горлов кивнул и игриво отсалютовал.

- А что делать с родственниками Ледниковско-Голицынской группировки? – спросил Алексей Никитин чисто из любопытства.

- Мы не можем их спасти. – сухо ответил директор СБИ на минуту забыв о своей личной вендетте Никитину – Поэтому оставим всё как есть. Само собой, это приведёт к волнениям и даже к кризису лояльности Хозяину. Но Служба Безопасности займётся этим.

- А тебя хлебом не корми, только дай волю погрызть глотки тем, у кого и так жизнь плохая. – спокойно, но с презрением выругался глава полиции. От такой наглости опешил не только Волков, но и остальные.

- Решил воспитывать меня? – цинично улыбнулся Александр Волков – Занятно, учитывая, что именно твои необдуманные действия к этому привели. Твоя глупость оказалась хуже любой прямой измены.

- За свою глупость я скоро отвечу сполна. – твёрдо произнёс Алексей – Неважно, арестуют ли меня после этого собрания или я умру от того, что мы называем несчастным случаем. Моя участь уже предрешена, так что терять мне нечего, поэтому и боятся тоже. Так что я не позволю на сей раз тебе, пардон, дрючить мальчишек из ГВС прикрываясь «суровостью, но нужностью мер». Костьми лягу, но не позволю.

Волков рассмеялся.

- И как ты это сделаешь? Арестуешь меня?

- Да. – резко ответил Никитин – Я нашёл лазейки в законодательстве, которые позволяют полиции расследовать уголовные дела, в которых замешано даже высшее руководство спецслужб. Например, за угрозу личной безопасности представителю Управления Национальной Полиции Ирия. Ты – Волков, оказался настолько недальновиден, что даже не озаботился чем-то вроде «государственной неприкосновенности».

На миг, Алексею показалось, что в глазах Александра Волкова промелькнула тень страха. Показалось.

- Таким, как я не нужна «неприкосновенность». – ответил глава спецслужб – Вздумал бросить вызов мне?! Что ж, попробуй. Но я тебя знаю. У тебя духу не хватит переступить через свои принципы и устав. Поэтому, пока ты успеешь выписать ордер и собрать группу захвата, то с тобой будет уже кончено.

- А я попробую.

- Эм, в этом нет необходимости, родненькие! – попытался успокоить их Виктор Горлов – Я ценю, что вас так глубоко волнуют проблемы Государственных Вооруженных Сил, но в этом нет необходимости. Как и нет необходимости Службе Безопасности следить за лояльностью тех несчастных…

- Это не тебе решать! – заткнул его Волков – Уже забыл, как тебя назначили?! Сместить тебя – всего один звонок.

- И кого ты поставишь? – спросил Алданов демонстративно выгнув бровь – Никого надёжнее Сергея Драгунова на эту роль нет. Войдя в наш круг, он сразу объединиться с Никитиным против тебя… или будет мстить тебе, если ты таки убьёшь его друга.

- Да я вас всех…! – выкрикнул было Волков, но тут его прервали:

- ДОВОЛЬНО!!!

Не принадлежащий ни одному из пятерых членов Совета голос, заставил глав силовых ведомств подскочить с мест и выпрямиться по струнке. Ибо, Он заговорил.

Стулья и круглый стол, тут же рассыпались в рой микронидов. Свет в комнате погас и мужчины услышали, как стены комнаты пришли в движение.

Когда включился новый тусклый свет, то их взору предстал Титановый Трон. Мощенный механизм не дающий Ему умереть.

- Мне надоели ваши детские препинания! - устрашающий шёпот искалеченных останков похожих на обгоревшую тряпичную куклу, заставил слуг упасть перед Ним на одно колено – Я доверил вам совершенствовать мои же идеи, а вы всё разрушили!

Голос Хозяина был низким и слабым, но в нём сохранялась мощь, которая заставляла дрожать его ближайшую свиту.

- Алексей Никитин помилован! – слова Хозяина пронзили директора Службы Безопасности насквозь – И сохранит свою власть над полицией!

- О, Владыка! – посмел возмутиться Александр Волков – Но как же…

- Александр Волков тоже прощён за свою неудачу и не будет смещён со своего поста! На этот раз…

Директор СБИ тут же поник и склонил голову.

- Я ещё жив, а потому вы ведёте не свою, а мою игру и только мою! – провозгласил Великий Благодетель – Помните об этом каждый раз, когда вздумаете поставить личные интересы выше Моих!

Слуги молчали.

- Служба Безопасности не посмеет устраивать террор против моих солдат, эвакуированных с территории Триумвирата!

Алексей исподволь посмотрел на Волкова и не без удовольствия наблюдал, как тот в бессильной тихой злобе скребёт ногтями пол.

- Вместо этого, она сделает всё, чтобы натравить карателей мятежных Домов на оставшихся у военнослужащих родственников на своих территориях. Их смерть и страдания, спровоцирует у моих верных воинов праведный гнев, что обеспечит лояльность МНЕ!

Теперь бессильная злоба сменилась предвкушением чего-то приятного. Александр Волков глянул Никитину в глаза и игриво подмигнул. Виктор Горлов не среагировал никак.

- Окопайтесь! Укрепляйтесь! Обеспечьте верность Дома Ченковых и Дома Савельевых. Не позвольте им отвернуться от Меня!

- Слушаюсь! – хором ответили слуги.

- А теперь, идите! И вершите волю Мою!

- Что ж, могу тебя поздравить, Алексей. – услышал глава УНП, когда позже, дома, включил аудиосообщение, присланное Александром Волковым – Ты снова избежал судьбы, которую сам себе уготовил. Я не могу ослушаться приказа Великого Благодетеля, да и больше не хочу. Поразмыслив, решил, что ломать тебя сейчас ниже моего достоинства. Ты и так сломан. Справедливости ты так и не добился, а любимую жену потерял. Да, знаю, что раз ты вне опасности, то разводиться ей нет смысла. Но сомневаюсь, что ты сможешь с ней жить после такого. Так что я подожду пока ты снова не начнёшь дышать полной грудью, чтобы… хотя даже тогда ты сможешь выжить. Главное – больше не стой у меня на пути.

Автоответчик замолчал, а Алексей Никитин продолжал сидеть на полу обняв колени и смотреть застывшим взглядом в входную дверь. Час назад пришли грузчики и вынесли все вещи Валентины. Супруга подала на развод. Умная женщина, она понимала, что это конец. Даже если Алексей и примет её обратно, то подсознательно всегда будет ждать от неё подвоха. Хотя понятное дело винить её не в чем. Но есть принципы и личные установки, через которые Никитин зарёкся не переступать. Принципы, которые ему привил отец. Вернее, даже не он лично, а его аудиодневник, оставленный сыну после смерти. Алексей поднялся, подошёл к компьютеру и включил одну из последних аудиозаписей отца:

«Здравствуй Лёша.» - зазвучал приятный, знакомый и тоскливый голос Григория Никитина – «Я бы хотел назвать эту запись последней, однако «последними» я уже, как минимум, пять предыдущих записей. Потому что всегда найдётся, что-нибудь дополнительное, что мне захочется тебе рассказать. Так вот, на этот раз я хочу ответить тебе на один животрепещущий вопрос: «почему?». Все свои прошлые аудиоуроки я подводил тебя к тому, что нужно соблюдать закон и держаться принципов. И никогда не переступать их даже ради какой-нибудь благой цели. Такой взгляд будет подвержен испытаниям на прочность в будущем. Потому что тебе будет казаться, что принципы связывают руки давая возможность злу восторжествовать. Но закон и принципы существуют не только для борьбы со злом, но и для спасения от зла внутри нас. Я сейчас тебе открою тайну, которую никогда не открывал даже на профилактических допросах СБИ: я симпатизировал Красному Пророку ещё в тот момент, когда он был лидером оной из самых малочисленных террористических сект среди множества других. Он убедил меня, как и многих других, что самосуд и нерегламентированное насилие может быть оправдано… и вывел толпу на улицы. Сначала массы расправились с чиновниками, на которых клейма было ставить негде из-за коррупционных скандалов; потом они срезали скальпы с бизнесменов за слишком низкую зарплату. А дальше принялись за священников, которые посмели осудить «праведное возмездие». Воспользовавшись хаосом, Красный Пророк захватил в городе власть. «Навёл порядок», демонстративно приговорил к смертной казни наиболее радикальных погромщиков, за действия «позорящие Революцию» и даже выплатил компенсации уцелевшим собственникам. Но мёртвых уже было не вернуть, а разбираться, кого убили за награбленное, а кого за нажитое никто не стал.

Ты ещё слишком юн Лёша, но я уже вижу, что в армию тебя не тянет. Тебя интересует борьба с преступностью и это похвально, но меня расстраивает, что примером для подражания ты выбрал не честных полицейских, а охотников за головами, линчевателей и прочих виджиланте. Я понимаю почему – когда законы плохо справляются, то хочется взять пистолет и самому вершить правосудие. Но это - не правосудие. То-что я описал выше подходит для этого примера. Если один раз переступить закон по серьёзной причине, то дальше причина не понадобиться. Право даже самых конченных мерзавцев на адвоката и справедливый суд нужно не для защиты этих мерзавцев, а для того, чтобы те, кто защищает закон и порядок выполняли свою работу добросовестно. Борьба со злом по правилам зла, приводит к победе этого зла. Право на бессудные расправы приводит к убийствам невиновных «по доносу» или по «отдалённому сходству», праведное восстание становиться бунтом. Бессмысленным и беспощадным.»

Алексей Никитин слушал отца откинувшись на стуле и обречённо смотря в потолок.

Глава 21: Тень падшего

Галина Орлова довольно потянулась на огромной двуспальной кровати. Белые простыни сразу прилипли к мокрому от пота телу. Позади были несколько часов безумного животного секса. Женщина по итогу была в полубессознательном состоянии и едва могла пошевелиться, однако её любовник был до сих пор полон энергии.

- Три минуты, - сказал Кирилл Алданов – И буду снова полностью готов.

Галина лениво улыбнулась и протянула ногу, чтобы почувствовать мягкой ступнёй его твёрдый, как камень пресс.

- Ты восхитителен, дорогой. – промурлыкала она.

- Не более чем ты. – ответил Алданов и улёгся рядом.

- Лжец, - мурлыкала она, сквозь полудрёму. Погружение в сон от усталости – это то, чего она ни в коем случае не хотела допустить, ибо желала повторения того наслаждения – Скольким знатным дамам, прошедшим через свой член ты говорил эти слова?

- В твоём поколении, только тебе.

Он не лгал. По крайней мере, «детектор правды» встроенный в глазные имплантаты не зафиксировал ложь. Это слегка удивляло.

- Я не бабник, Галя. – спокойно пояснил командор – Мне достаточно одной женщины, чтобы удовлетворять сопутствующие мужскому организму потребности. К сожалению, нет в Ирие той, кто была бы так долговечная, как альфарий. Так что – увы, не состарься моя прошлая «лямур» мы бы с тобой не сошлись.

- Мог бы заказать куклу-андроида из Африки или Америки…

- Вечность трахать резину с имитацией интеллекта? Мне это неинтересно. Я люблю умных, смелых и гордых женщин, чьи достоинства не забиты в программный код, а являются результатом пройденной жизни.

- Тогда тебе нужна старуха в теле юной девицы. – ответила Галина, проведя ногой вниз от пресса к члену любовника – Где же ты такую возьмёшь? Только если пересадишь цифровую копию разума, какой-нибудь пожилой аристократки в ту самую «резину».

Кирилл Алданов лёг на Галину сверху, и вульгарная беседа временно прервалась поцелуем в засос.

Через пару минут Алданов отстранился от губ своей любовницы.

- Я не брюзжащий дед, Галя. Я лояльно отношусь к трансгуманизму. Он полезен в разумных пределах, как инструмент исправления природных недостатков и дополнения недостающего. Я лишь не приемлю абсолютную искусственность жизни.

Кирилл раздвинул Галине ноги и резко вошёл внутрь.

- Вот-например ты - дорогая. После нашей самой первой ночи ты осознала, что не сможешь получать максимум удовольствия от нашего романа. Мой член ещё и в половину не погрузился в твоё лоно, а тебе уже было больно. Зато теперь более эластичные биосинтетические гениталии, да ещё и с повышенной чувствительностью.

Алданов стал совершать грубые и частые толчки. Галина стонала, а усиленная чувствительность доводила удовольствие от секса до наркотического экстаза.

- Знаешь почему я люблю умных, смелых и гордых женщин, как ты? – ровным голосом произнёс Алданов не прекращая жёстко трахать Галину во всех позах, какие только мог придумать – Потому что мне доставляет искреннее эстетическое наслаждение видеть, как достойная женщина, искренне отказывается от своего достоинства ради большого члена!

- Ах!

Когда любовник кончил, то Галина рассчитывала на ласку, но тот её грубо бросил на простыни. И та не обиделась, даже наоборот. Именно это ей и нравилось – что к ней относятся, как к вещи, собственности - «насадки для члена». Впрочем, Кирилл Алданов очень быстро смилостивился и позволил Галине приблизиться к нему. Он ухватил её за рыжие волосы и притянул лицом к своему ещё не упавшему инструменту, заставив вылизывать оставшиеся соки.

- Посмотри на себя! - нарочито-осуждающе воскликнул Алданов надменно глядя на любовницу сверху-вниз– Аристократка чистейшей крови, несущая в себе гены аж двух Великих Домов – Орловых и Голицыных!

- М-м-м… - блаженно мычала Галина Орлова посасывая «агрегат» своего любовника, подобно леденцу.

- Опустилась до предательства своего Рода лишь для того, чтобы иметь возможность вылизывать яйца выведенному в пробирке мутанту! – голос Алданова приобрёл властно-презрительный тон.

Галина Орлова, восприняв это как очередную ролевую игру, потянулась языком к мошонке возлюбленного.

- Отец, мать и нанятые ими гувернантки воспитывали тебя знатной леди, гордой и неприступной. Умной, верной и отважной, но ты сама вызвалась занести в Дом Орловых троянского коня в виде способа взломать «Мавзолей». И лишь для того, чтобы я и дальше позволял тебе принимать в себя семя, которое даже не сможет тебя оплодотворить.

- Вот кстати об этом, - сказала Галина, нехотя отвлекшись от своего порочного занятия – Почему вы бесплодны? Альфарии – генномодифицированные человеческие самцы на пределе совершенства.

- Закон сохранения энергии, дорогая. Что бы что-то получить, нужно что-то отдать. В обмен на сверхчеловеческую силу, выносливость и живучесть, мы потеряли возможность оставлять наследников.

Игры ртом и языком Галины привели-таки к тому, что любовник излил всё напряжение прямо ей на лицо. Женщина вытерла соки ладонью и стала слизывать семя возлюбленного с пальцев.

- Думаю сделать себе операцию на такую же эластичность ротовой полости, глотки и гортани. – вдруг сказала Галина, сидя на коленях – Мечтаю сделать тебе минет по самые гланды.

- Увольте, мадмуазель. – Алданов примирительно поднял руки – На такие жертвы даже я не в праве просить вас идти.

- Жертвы? – Галина приподняла бровь – Ты считаешь, что это для меня жертва?

- Как же низко ты пала.

- Даже ниже чем ты думаешь. – игриво ответила Галина и слезла с кровати – Я ненадолго, в душ. Надо умыться.

Во время очередного выпуска своей программы, Евгений Хлудов торжественно объявил о том, что Триумвират создал новую организацию по поддержанию собственной безопасности – Канцелярию Удержания Политической Стабильности (КУПС). Как де-юре, так и де-факто это была полноценная специальная служба, в противовес СБИ. Прямая и наглая пощёчина Верховному Совету и в частности, Александру Волкову.

По словам Хлудова, директор Службы Безопасности «отказался от комментариев». Весь информационный нарратив бил по репутации силовых структур Хозяина. Больше всего доставалось, само собой, СБИ. Могущественная организация, имевшая репутацию всемогущих карательных органов, выставлялась бандой некомпетентных садистов, способных лишь выбивать признание их уличных бомжей. Свой пинок получили и ГВС. Факт срочной эвакуации призывников из владений мятежных Домов Старой Знати, выставлялся «трусливым бегством».

- Ах ты ж, мразь! – выругался Сергей и выключил телевизор – Это не бегство, а тактическое отступление!

- Зачем ты вообще это смотришь? – спросила Ирина, отвлекшись от накрытия стола.

- Иногда приходится, чтобы быть в курсе. Передачи Хлудова – основной информационный канал телевизионного раздела Сети. Есть всевозможные форумы, сообщества и прочее, но там манера подачи не особо отличается. Ещё и полицию обосрал, ублюдок! С его реформами даже в трущобах преступность понизилась и это только начало.

- Жалко Никитина. - сочувственно выдохнула Ирина и присела рядом с мужем.

- Тебе никого не жалко, кроме меня и себя.

- Алексей – твой друг. При чём близкий. Твои родные – мои родные.

Раздался звонок в дверь. Молодые супруги встали с дивана. Сергей, на всякий случай, ещё раз посмотрел на свою жену. Она была одета в лёгкое домашнее платье, а иссиня-чёрные волосы убраны в хвост.

Посмотрев в глазок и открыв дверь, Сергей обнял своего духовного наставника, как родного отца.

- Давненько мы не виделись лично, сын мой. – мягко сказал отец Алексий.

- Да, батюшка.

- И тебе привет, солнце моё. – поздоровался с Ириной старый священник.

- Я вам не солнце. – ответила та – Я луна, к тому же – красная.

- Ты уже не Долгорукая, дитя. – произнёс отец Алексий – Но символ твоего бывшего Дома красивый, тут не поспоришь. Кстати, с пополнением вас.

- Рано ещё, батюшка.

Они сели за стол, где их ждали чаи, бутерброды и немного сладостей.

- Вам говорили, что вы помолодели, батюшка? – спросил Сергей.

- Постоянно говорят, – улыбнулся священник, проведя пальцем по выбритой щеке. Лицо отца Алексия действительно, на вид, не принадлежало гремучему старцу. Сейчас Сергей дал бы своему духовному наставнику не более шестидесяти, хотя многие и в таком возрасте смотрелись, как дряхлые старики – Но я решил, что всё-таки отращу бороду, правда не такую длинную.

- Почему?

- Что бы не вводить народ в заблуждение паству. Я старец и должен им остаться. Думаю, что отращу чуть ниже подбородка. Я ведь изначально и до бедного Драговича захотел укоротить длину. Ты меня к этому подтолкнул.

- Я?

Тут лицо старого священника изменилось: яркий блеск решимости в глазах немного утих.

- Все годы после войны я пребывал в тяжёлом душевном состоянии. Учёные мужи из психиатрии называют это депрессией. Это то гнетущее состояние, из которого тебе самому не выйти. Не просто плохое настроение, а пиявка в виде чёрной бездны, которая высасывает из тебя все соки. Я лечил души своих прихожан и даже писал проповеди в Сети для тех, кто не мог явится лично. Однако некому было залечить ту кровоточащую рану души, что была уже во мне.

- А как же Бог? – спросила Ирина. Она сдерживалась из-за уважения к отцу Алексию, но в её голосе муж почувствовал тоненькую нотку язвы.

- Увы – Господь лично не говорит ни с кем из людей. Даже с его пастырями. – грустно покачал головой отец Алексий – Дни для меня летели пугающе быстро, в то время как годы наоборот, мучительно долго. Я запустил себя. Потерял аппетит, мог есть только раз в день. Ну и ухаживать за собой почти перестал. Вот и отрастил серый хвост.

Троица легко посмеялась.

- Я увядал, разочаровываясь в собственных идеях и взглядах, вынужденный продолжать проповеди, чтобы успокаивать людей. Но встреча с тобой, сын мой, словно пробудила меня от гнетущего сна. Я воспарял. И понял, что в моих поступках и решениях был смысл, а значит можно снова взяться за своё правое дело.

Сергей переглянулся с Ириной. Странно. Вспоминая первую встречу с отцом Алексием, Сергей не мог припомнить, чтобы их беседы были чем-то необычным для самого священника. Ну допустим.

- Давайте лучше сменим тему, - сказал отец Алексий – На что-нибудь приятное.

Ирина фыркнула.

- Что может быть приятного сейчас? Вы хоть знаете, что сейчас творится в стране?

- Опять политика, - устало протянул священник – Хотя ладно. Можно и об этом поговорить.

Когда Сергей пригласил ранее отца Алексия в гости, то молодой человек упросил дедушку не поднимать темы относительно недавнего нападения на Ирину. Она вообще не хотела об этом вспоминать.

- Как себя чувствует Алексей? – спросил старик.

- После задержания Никиты Орлова, мы переписывались пару раз, а потом созвонились, - ответил Сергей – По голосу трудно понять, но вроде ему не сладко, хотя и говорил, что всё в порядке. Обещал, что мол, засадит этого урода. И слово сдержал.

- Ну это к гадалке не ходи. – тут же прокомментировал отец Алексий – Но это демонстративное уголовное дело не пошло на пользу планам Хозяина.

- Это то плохо, батюшка. Что обычное уголовное дело, как-то влияет на политику. Никита Орлов – обычный преступник, самый мерзкой их категории. А все эти политические игры вокруг… тьфу!

- Я тоже так думаю, - вставила Ирина – Кто-то кинул Никитину наживку в виде компромата на Орлова, тот и клюнул.

- А он должен был проигнорировать? – спросил Сергей.

- Сделать всё тихо, - ответила жена – Политика – не барабан, а струна. Она тонкость и аккуратность любит. Алексей ведь теперь не просто оперуполномоченный, хоть и старший по званию. Он возглавляет полноценную государственную силовую структуру и входит в Верховный Совет. Политические игры – тоже часть его работы.

- Да я-то понимаю, - сказал Сергей – Но… неправильно это всё. Никита Орлов – извращенец, педофил. Но его уже открыто идеализируют в СМИ. Даже не смотря на посадку.

- Формально, законов он не нарушил, - с сожалением произнёс отец Алексий – По крайней мере, согласно линии его защиты. То что Орлов по итогу во всём признался, говорит о какой-то сделке со следствием.

- Да, знаю про орловский возраст согласия, что б их! Но я говорю об этике.

- О какой этике? – спросил священник – Вся, так называемая «высокая мораль» Элит – это не более чем внутренний договор о поведенческом «дресс-коде». Примерно, как устав в армии. Все друг-другу сержанты, рядовые и капитаны, что честь отдают.

Сергей кивнул. Он всегда понимал, что сидящие наверху не отличались высокими моральными качествами, но осознание глубины лицемерия и моральной деградации увеличиваются.

- Я, к слову, сделал несколько публичных заявлений, в которых осуждал Орлова и выказывал абсолютную поддержку действиям полиции. Правда про последовавшие события с отделением Триумвирата я пока умолчал. Прости, сынок. Я не трус, но пока опасаюсь.

- Всё в порядке, - успокоил его Сергей – Вы уже своё отвоевали, батюшка.

- Не понял?

На сей раз, вместо мужа ответила Ирина:

- В Новосибирской Сети, в общем доступе лежит документальный фильм о вас, святой отец.

- Ух ты! Не знал. – отец Алексий казался искренне удивлённым.

- Год назад, вы мне рассказывали, что вашей вотчиной всегда была та маленькая церквушка в Староярске. Оказалось, что нет.

- Подписка о неразглашении, сын мой. СБИ взяли с меня слово, что никто не узнает.

- О том, что вы де-факто, во время Гражданской войны руководили третьим центром силы?

- Ну, не то чтобы третьим. Но огромную часть населения удалось отвадить от братоубийственной войны. Неужели мне это ставят в заслугу?

Сергей и Ирина кивнули.

- Странно. Мне казалось, что раз не только ирийских сановников от красных укрываю, но и их самих от ран перевязываю, то Хозяин сделал меня своим личным врагом.

- Личные враги Хозяина долго не живут, - хмыкнула Ирина, откусив кусок бутерброда – Не считая Ледникова.

Отец Алексий не согласился, но причину своей неприкосновенности раскрывать не стал, а лишь покачал головой.

- Хозяин ненавидел коммунистов, социалистов, да и вообще всех левых. Для него коммунизм – это чума. Которую не стрелять, а выжигать надо. И будьте уверены - одержи Он верх, то в плане наказания за пост с серпом и молотом в Сети или даже припрятанный томик повестей Аркадия Гайдара под подушкой, наказания станут ещё более суровыми. Если Он доживёт до своей победы, разумеется.

- Так, а сейчас разве не так? – спросил Сергей.

- Ну ты же помнишь Староярск, сын мой? Когда альфарии покинули город, то улицы ещё несколько месяцев патрулировали наёмные левые банды. Пока их постепенно не сменили КОСВ и гвардия Савельева.

- Ничего не поделаешь. Политика – вещь тонкая. – повторила сказанное ранее Ирина – Что бы не испытывал Хозяин к левым, а победить он хочет. И пойдёт на всё.

- А может он и не идёт на всё, - предположил Сергей – За него ведь Верховный Совет воюет. А сам Он, когда в последний раз, что-то лично делал?

Тут Алексий отставив чашку сказал:

- Между нами – помнишь, когда я в первый раз к тебе сюда в гости приехал? Вы тогда с Ирой ещё не познакомились.

Сергей кивнул.

- Меня ведь по делу привезли, - пояснил священник – Обследовать Титановый Трон.

- Ух ты! – изумилась Ирина.

- Я ведь, всё-таки, учёный.

- Ну и? – в нетерпении спросил Сергей.

- Лично я ничего не смог сделать для Хозяина. – признал отец Алексий – У меня направленность другая. Но совет полезный дал. Хозяину больше не помогут аугментации и дополнительные модификации Титанового Трона. Тут нужна генетика. Большего я тебе рассказать не могу, извини.

Они продолжили пить чай и трапезничать.

- Батюшка, я вот тут спросить порывалась, - вдруг заговорила Ирина, жуя бутерброд – В Сети довольно часто стала мелькать информация, что вы с Красным Пророком чуть ли не в одном классе учились.

Отец Алексий не ожидал этого вопроса, но не выглядел удивлённым. Сергей выжидающе посмотрел на старого священника. Ему тоже было интересно.

- Я тоже кое-что слышал. Вы с ним, вроде были из одной научной группы.

- Скорее университетского курса. – произнёс отец Алексий – Нас набирал сам Владимир Долгорукий.

- Брат деда моей бабки, - сказала Ирина – Великий учёный.

- Он специализировался на генетике и биологии, - объяснил отец Алексий – Он был одержим идеей искусственной эволюции человечества. Однако вскоре, в своих научных исследованиях он пришёл к выводу, что одного умения работы с живой плотью недостаточно для этой цели. Ему нужна была команда. Умы, что специализировались бы на других направлениях наук. Поэтому, он стал набирать свою собственную команду. Разъезжал по всему Ирию и набирал класс из самых смышлёных детей. Год с нами работал, потом отсеял восемьдесят из ста. Через три года, на курсе осталось десять человек.

- Зачем это? Неужто в Ирие не было других уже взрослых профессоров?

Отец Алексий покачал головой.

- Владимир Долгорукий очень предвзято относился к своим коллегам. Он часто говорил, что большинству из тогдашней Ирийской Академии Наук, не доверил бы даже мыть полы в своей лаборатории. Владимиру Денисовичу нужны были умные, покорные и, в тоже время, дополняющие его ученики.

- А в чём была конкретно ваша специализация? – с любопытством спросила Ирина.

- В исследовании физики иных пространств. – ответил отец Алексий – В то время гипотезы о множественности миров, всё ещё считались научным сообществом «антинаучными». Мой учитель, едва ли не единственный из профессоров почувствовал в этом нечто большее чем грёзы писателей-фантастов. Покойный Владимир Денисович был прав. Всего я вам, дети мои, не могу рассказывать.

- Подписка о неразглашении? – спросил Сергей и, на утвердительный кивок священника добавил – Ясно. А жаль. Теперь понятно, кто создал костюмы вольников, через которые они…

- Нет, сын мой. Казачьи боевые костюмы не моё изобретение. Но это совсем другая тема.

- Дело не только в научной стороне вопроса, - вдруг сказала Ирина – Прямое доказательство истинности гипотезы о «множественности миров», бросает камень в огород современной консервативной христианской повестке.

- Да, - с лёгкой грустью сказал отец Алексий – Даже сейчас духовенство в отличии от меня более ортодоксально. Я же прекрасно понимаю: «не всё свято, что в книгу вмято».

Отец Алексий взял ещё один бутерброд с тарелки.

- Владимир Денисович дал каждому из выпускников образование, которое было нужно ему лично для универсальности своих исследований. Он поощрял в своих учениках здоровую конкуренцию и тягу к собственным открытиям. Применительно ко мне – я первым смог раскрыть истинный способ, который позволял Чужим путешествовать через звёздные системы.

- Срез сквозь пространство? – спросил Сергей.

- Правильно догадался, сын мой. Не зря я тебя учил.

Священник по-отцовски потрепал Сергея по волосам.

- До того, лучшие учёные мужи, десятилетиями бились в диспутах, изучая «осколки». Куча теорий о возможном принципе работы гипердвигателей пришельцев. От банальной телепортации звездолёта, через расщепления на атомы и воссоединения частиц в пункте назначения, до совсем уж мозговыносящих гипотез. И тут я догадался о том, что «гипердвигатель» - это не двигатель, а банальный ключ в иное измерение. Открываешь и ныряешь; летишь какое-то время через совершенно чуждое тебе пространство и время, а потом снова открываешь врата, и ты опять в нашем мире, но в нужном тебе пункте назначения. Как подземный переход под проезжей частью.

Ирина и Сергей слушали бывшего учёного раскрыв рты.

- Конечно, у меня были и другие достижения, - добавил отец Алексий – Ты сам знаешь, Сергей. Вспомни, что я говорил тебе о хронокамерах год назад.

Сергей кивнул и спросил:

- А кем был Красный Пророк?

Отец Алексий задумчиво опустил взгляд размышляя, стоит ли ему дальше говорить. Затем, кивнув самому себе, решил рассказать:

- Истинное имя этого человека под запретом, сын мой. Как и само восприятие его, как человеческого существа. Даже сама информация о том, что Красный Пророк был учеником Владимира Долгорукого доступна лишь Элитам и служилым людям вроде тебя и Алексея Никитина. Впрочем, вы же наверняка уже знаете, что Лжемессия был увлечён работой над искусственным интеллектом.

- Намекаете на то, что Сергей может запросить доступ в новосибирский архив? – спросила Ирина.

- Да, и найти информацию о нашем курсе. А там уже методом исключения и найдётся ученик Владимира Денисовича, который специализировался на ИИ.

- Тогда можно ещё такой вопрос, - вдруг воскликнул Сергей – При нашем знакомстве вы говорили, что Красный Пророк пощадил вас и позволил отстроить церковь заново. Теперь же я узнал, что вы оказывается возглавляли чуть-ли не третий центр силы в Гражданской войне. Я понимаю, что всего не рассказали мне из-за всё того же «статуса секретности», но можете теперь рассказать мне по подробнее о об этом?

Отец Алексей ответил не сразу. Он разлил всем по новой порции чая, положил себе сахару и начал рассказ:

- Перед самым началом Гражданской войны официальная пропаганда начала программу по дегуманизации инакомыслящих. В первую очередь левых, но доставалось и другим: либералам, республиканцам, даже монархистам, если те выступали за конституционную монархию. Молодчики из Чёрной Сотни могли пристать на улице к горожанину и потребовать «пояснить за верность Руси-Матушки». По существу, была стандартная ситуация деления на своих и чужих. Ты либо красный, либо белый. Соратник или враг. Никаких нейтралитетов и полутонов. А что делать тем, кому не нравятся ни те, ни другие? Что делать огромному числу аполитичных граждан, которые лишь хотят, чтобы их не трогали?

Вопрос самоидентификации аполитичных во время войны, один из немногих, который опытный ветеран Сергей не понимал. В арабских техноплеменах этот вопрос никогда не ставился, так как в нём не было смысла. В пустыне каждый культист Кахира друг другу брат, сват, отец или сын с дочерью. Где перед родичем пацифизм и отказ от бесконечной войны ради войны считался просто невозможным и немыслимым. Ни один из арабов на памяти Сергея даже не задумывался об этом. Как и сам Сергей.

- Я и создал свою нейтральную территорию, с помощью труда и пожертвований волонтёров. - продолжал отец Алексий – Что бы те, кто не желает участвовать в братоубийственной войне отсиделись в моих убежищах и церквях.

- Странно, что вас за это не судили за пособничество коммунистам. – воскликнула Ирина.

- Судили, - ответил священник – Правда уже потом. А до того моя тихая гавань, как оказалось, стала необходима обеим сторонам, в качестве арбитра. Видите-ли что, дети мои: воевать так, как воевали люди до Слёз Ангелов ни одна из сторон не желала. Ибо полноценная масштабная война, означает чудовищную бойню, которая включает в том числе и абсолютное разрушение инфраструктуры городов. До Катастрофы, подобное заканчивалось большими денежными и ресурсными тратами на восстановление, но в наше время на инфраструктуру городов завязано само жизнеобеспечение граждан. Помните недавнее восстание в Байкальске? После обстрела артиллерией очень много тех отроков, кто не находился в эпицентре работы «Вулканов» умерло от отравлений и лучевых болезней.

- И это всего три пушки. – вставил Сергей.

- Именно. Сражайся красные и лоялисты так, как воевали, например, их предшественники в начале двадцатого века, то Ирий бы погиб. И Хозяину или Красному Пророку в качестве трофея досталась бы не страна с людьми, а выжженная пустыня. Само собой, такой сценарий не устраивал ни одну из сторон. Поэтому Гражданская война шла по определённым правилам. Да, стороны то и дело пытались друг друга обмануть и с мошенничать. Но в целом этот «договор» сохранялся до поры до времени. А тем временем, я вертелся как уж на сковородке, пытаясь уберечь свою паству. Я не был святым, мне пришлось идти на уступки дьяволу и сделки с совестью.

- Что вы имеете в виду, батюшка? – спросила Ирина.

- Например, дабы Красный Пророк позволил мне укрывать у себя «врагов народа», сбежавших из коммунистических военных лагерей, мне пришлось две трети своих сестёр-милосердия отдать в госпитали Рабочей Красной Армии. С другой же стороны, чтобы Хозяин не отправил в мои убежища штурмовиков Альфы, я предоставил для его чиновников и олигархов Старой Знати часть своих церквей, как хранилищ для цифровых денег и материальных ценностей. Что бы в случае поражения, не досталось красным. Но красные проиграли; вольники и прочие черносотенцы, по приказу Семёнова устроили зачистку моей тихой гавани. Меня бы тоже убили, но Хозяин, что-то не поделил с «безумным атаманом» и спустил на Чёрную Сотню свою Альфу. И всем стало, как-то не до меня. Далее меня судили. Обвинили в пассивной поддержке врага, лишили всех рангов и сослали в Староярск, туда откуда я начинал свои проповеди.

- А почему вас даже не посадили?

- Потому что моё здоровье могло не выдержать тюремного заключения. – ответил отец Алексий – Мой мозг всё ещё хранит тайные знания о науках, которые я осваивал благодаря Владимиру Долгорукому. Знания важные, которые из меня не смогли выудить даже пытками. Это главная причина почему я ещё жив. Почему меня не тронул Красный Пророк, а Хозяин продолжает спускать мне то, за что любого другого бы казнил. Они ещё надеются, что я открою свои тайны.

- А вы откроете?

Отец Алексий ненадолго задумался, а потом грустно ответил.

- Раньше я считал, что пока у власти будут те люди, которые её сейчас делят, то я буду молчать и унесу знания в свою могилу. Но теперь, я заключил новую сделку с дьяволом. Вся эта история с Никитой Орловым, когда его Элиты стали его выгораживать, используя его достижения и заслуги перед отечеством, стала последней каплей. Это ещё более омерзительно, чем игнорирование преступлений Валерии Долгорукой.

- Почему? – спросила Ирина.

- Потому что твою бабушку, дитя моё, никто напрямую не оправдывал. Да – умалчивали, пожимали плечами, а, если хватало духу, выражали «глубокую обеспокоенность». Но если кто-нибудь из Долгоруких попадал-таки в суд за издевательство над поданными, в порядке исключения, то никто не ругал Кайдановского за обвинительный приговор. А здесь… это настолько низко, что даже я решил больше не отмалчиваться. Теперь я буду вынужден играть большую роль, под прикрытием патриарха.

При упоминании главы Церкви, Сергей и Ирина удивлённо переглянулись.

- Борис – мой друг детства. – объяснил старый священник – Он не плохой человек и не тот архетип плохого попа, который любят критики клерикализма. Однако, Церковь живёт по правилам большой политики. И в этой политике патриарху необходимо участвовать. Борису хотя бы удавалось удерживать Церковь от полноценного превращения в аналог пропагандистского канала Старой Знати. Но с моим участием ИПЦ станет чувствовать себя свободнее.

- И всё же удивительно, что вы решились только сейчас, святой отец.

- Я уже говорил про депрессию, сын мой. Впрочем, и без неё я бы долго сомневался. Потому что любая система в своих зачатках несёт семена своего вырождения. Как современная неофеодальная система. В своей первоначальной задумке, она ведь тоже не была настолько ужасной. Строгий ранговый отбор должен был сделать так, что из низов наверх пробивались самые лучшие, а потомственной аристократии также приходилось соответствовать, чтобы не «уронить чести Рода». А что в итоге? Лицемерие и гордыня. А меритократия для низов превратилась в отрицательный отбор, дабы массы не представляли угрозы. Самые лучшие из простонародья забирались в прислугу и отрезались от своих корней. Таким образом Элита укреплялась, а массы регрессировали. А затем, когда все качественные плоды были срезаны, аристократы окончательно закрыли социальные лифты.

- Ужас, - покачала головой Ирина – И мне рожать в это время.

- Вообще странно, что несмотря на настолько плохой уровень жизни, простые люди плодятся, как не в себя. – зацепился за тему Сергей – По идее, должно быть наоборот.

- Ты не учитываешь то, как мыслят те, кто находятся в самом низу пирамиды. Вернее, там вообще нету мыслей. В категории «Г», поддерживается абсолютно упадочный уровень морального состояния населения. Несчастные впали в нигилизм и фатализм, заливая алкоголем и развратом физическую боль от врождённых пороков. Среди пролетариата «В»-ранга немногим лучше. Там власти вынуждены навязывать обществу соблюдение хотя бы минимальных социальных приличий. Но всё равно это антиреклама эгалитаризма.

- Старая Знать через унижение низов отваживает молодых аристократов от любых народнических, прогрессивных идей. – первой догадалась Ирина.

- Молодец. – похвалил её отец Алексий.

- Помниться на одном творческом вечере, одна из присутствующих дам минуту рефлексировала на тему отсутствия прав у низкоранговых. Ей тут же продемонстрировали снимки пьянчуг из трущоб и спросили: «И вот этому быдлу ты хочешь дать равные права?».

- А что ты сказала? – поинтересовался Сергей.

- Ничего. Пойми правильно, я тогда только вышла за тебя замуж и хотела вырваться из того цирка домой, как можно скорее. К тому же, я в тот день заказала себе наручники и ошейник…

- Помню. – сказал Сергей – Игрушки, за которые я вставил тебе заслуженных люлей. Не люблю такое.

- Кхм…

Неловкий кашель отца Алексия вынудил влюблённых супругов прийти в себя и смущённо покраснеть.

- Так зачем ты заставил меня одеться? – недовольно спросила Галина застёгивая на себе бретельку платья – Может я и выдохлась, но желание нежных объятий никто не обменял.

- У нас ещё пять часов в запасе. – ответил Кирилл Алданов – Я лишь хочу тебе кое-что показать.

- Только не говори, что сделаешь мне предложение выйти за тебя замуж. – хмыкнула Галина.

- А почему нет? – подыграл командор.

- Потому что я откажусь. Две трети пикантности наших отношений в тайне. В осознании отступления от традиционной морали. Даже если это будет тайное венчание, то перчинка потеряется.

- Вижу ты думала об этом. – ухмыльнулся командор, галантно подав женщине руку.

- Много думала. Да, когда мы только начали встречаться. Гипотетически, я могла бы получать удовольствие от демонстрации нашего супружества перед прочим аристократическим сообществом. Что интересно, в тот момент отец не был бы против. Выдать свою дочь за члена Верховного Совета. Разве это плохо?

- Бездетность, например.

- У меня уже есть сын от неудачного брака. Возвращаясь к теме – удовольствие от демонстрации нашего теоретического брака вскоре сойдёт на нет, ибо общественный резонанс поутихнет. А возбуждение от тайной грязной романтики можно растянуть на вечно.

Кирилл Аладнов кивнул и подвёл любовницу к потайной двери, за которой оказалась лифтовая комната с двумя удобными креслами.

- Так что ты хочешь мне показать? – спросила Галина Орлова, когда лифт тронулся.

- Я лишь хочу продемонстрировать тебе серьёзность своих намерений по поводу наших отношений. – сказал Кирилл Алданов, скрестив пальцы рук – Это не обручальное кольцо, а нечто более ценное, что нас объединит навеки.

- Решил раскрыть мне какой-то государственный секрет? – спросила Галина скептично хмыкнув – Что бы сделать более податливой, как потенциальную «лишнюю свидетельницу»?

- Вы воистину мудры и проницательны, госпожа Орлова. – ответил командор и поцеловал ей руку.

- Это становится скучно. Мужчины с их собственнической философией по отношению к женщине. Когда мы отказываемся закабалить себя браком, то вы идёте на любые ухищрения, чтобы привязать нас к себе. Вот только по отношению ко мне это бессмысленно.

- Верно. – прошептал Алданов и запустил Галине руку под платье – Ты же модернизировала свои гениталии исключительно для того, чтобы эффективнее насаживаться на мой член.

Галина Орлова блаженно закатила глаза.

- Я вот думаю, - продолжил командор – Что есть один вариант моногамного брака, который не будет тебе скучным.

- И какой же?

- Когда цели будут достигнуты, то я посажу тебя в клетку и прикую кандалами к прутьям.

- Ух ты…

- Ты станешь моей личной и единственной секс-куклой.

- Мррр, - мурчала Галина – Такую форму замужества я готова принять.

Лифт остановился и пара вышла наружу. Увидев где они оказались, Галина Орлова испуганно вскрикнула и чуть было не упала на колени, но Кирилл Алданов крепко удержал её за плечи.

- Он не достоин поклонения, дорогая.

- Не говори так! – ужаснулась Галина Орлова – А если он услышит?!

- Он спит, а зря. Надо бы его разбудить.

Кирилл Алданов прошёл вдоль Титанового Трона и остановился перед Ним.

- Ау! Захарчик! Подъём!

Командор сделал немыслимое для аристократки, воспитанной на, по крайней мере, уважении к Хозяину – отвесил Великому Благодетелю хлёсткую пощёчину. Изуродованная ожогами голова открыла глаза.

- Позвольте вам представить, мадмуазель – Захар Кондрашин! Когда-то талантливый прокурор, который превратился в самого лютого подонка страны. Ничтожество с амбициями Наполеона. Он же Хозяин и самопровозглашённый «Великий Благодетель».

Галина Орлова стояла, как вкопанная вытаращив глаза. То-что она видела, казалось ей каким-то театром абсурда.

- Спать…хо-о-чу сппать…

- Сейчас заснёшь Захарчик. – сказал командор, присев на корточки и посмотрев трупу на троне в глаза – Я лишь хочу тебя заверить, что ты всё правильно сделал. Выступил, когда нужно и спас Алексея Никитина от своего верного пёсика. За это тебя не подвергнут мучениям ещё на один месяц.

Кирилл Алданов говорил со своим повелителем притворно-ласковым голосом, как будто заботливый отец наставляет непутёвого сынка.

- Корррбуттт… ублюдок… - вымученно прошипел Хозяин, за что получил ещё одну пощёчину.

- Кор-бут? – переспросила Галина Орлова лихорадочно вспоминая где она слышала это имя. Нет, не имя, а фамилия. Она вспомнила, так как изучала историю ирийской Гражданской войны в юности. Интересовалась ей намного более досконально чем прочие сыны и дочери Дома Орловых. И она вспомнила. Альфарий-ренегат вставший на путь борьбы с системой. На всех сохранившихся снимках и портретах он выглядел более диким и непокорным, в отличии от своих братьев. И сейчас, воображение Галины сорвало покровы с реальности. На месте Кирилла Алданова – командора Альфы, гладко выбритого и одетого в офицерский мундир, женщина стала видеть истинный лик своего возлюбленного – генерал Красного Пророка в монструозной силовой броне, украшенной орнаментами из коммунистических символик. А иссиня-чёрные волосы свисали длинными патлами вниз, закрывая профиль лица. Ну конечно! Галина вспомнила, как изначально скептически отнеслась к официальной версии убийства альфария-ренегата. Она не верила, что тогда ещё простой сержант Кирилл Алданов смог бы ликвидировать одного из самых могущественных генералов Рабочей Красной Армии. А теперь оказалось, что вышло наоборот. Кирилл Алданов никогда не побеждал Максима Корбута. Он пал вместе со всем своим отрядом, а воевода Лжемессии просто выбрал именно его личину, как свою маску.

Галина Орлова прикрыла ладонями свой раскрытый рот, а через минуту подпрыгнула, как маленькая девочка, взвизгнув от радости.

- В чём дело? – спросил Максим Корбут.

- Это восхитительно! Великий и всемогущий Хозяин, которым пугают непокорную интеллигенцию – победитель коммунизма и всех террористических идей, разлагающих русский народ, сам оказался покорной ручной сучкой ближайшего соратника Его худшего врага! Чёрт подери, да это же лучше любого свадебного подарка!

- Теперь ты понимаешь, насколько важна для меня, Галина. – сказал Максим Корбут – Ты первая из посторонних, кому я доверил эту тайну. Цени её. Как обоюдоострый клинок.

Спустя какое-то время, пара любовников уже спускалась обратно на лифте.

- Это поразительно. – выдохнула Галина Орлова, всё ещё не придя в себя от увиденного и узнанного – Я влезла в это из-за скуки и ненависти к лицемерной символической морали.

- А ещё из-за любви к большим членам. – добавил Корбут-Алданов.

- Ну не без этого. – искренне признала Галина Орлова – И по итогу, я оказалась возлюбленной не охранника трупа на стуле, а настоящей легенды! Знаю, что это звучит не порочно, а романтично, но…

- Ну про легенду, ты переборщила. Вернее, не ты, а современная историческая наука.

- В общем забудь то, что я раньше говорила про свадьбу. Если сам Максим Корбут сделает мне предложение, да ещё и при всех, то я не стану отказываться.

- Подразумеваешь, что я перед этим должен открыться миру? Увы, это случиться не скоро.

- Плевать, я буду ждать. А пока остановимся на том уговоре, что у нас был.

Корбут кивнул.

- Только не смей называть меня по настоящему имени, дорогая. Даже наедине.

- Понимаю. А то привыкну и где-нибудь ненароком выскажу. Кстати, ты как давно прогнул Зах… Хозяина под себя?

- Не так давно, на самом деле. Чуть больше года назад, когда Ледников только начал идти на попятную. К слову, желание Хозяина провести неолиберальные реформы – это именно его желание, а не моё от его лица. Даже дослужившись до командора потребовалось много времени, чтобы подмять под себя многие процессы и указать «НЕвеликому НЕблагодетелю» его место. Максимально влиять на политику я пока не могу. Например, можно от Его имени приказать Александру Волкову не трогать некоторые полезные леворадикальные организации, под предлогом их дальнейшего использования против врагов. Но если Хозяин вдруг прикажет амнистировать всех политических заключённых или и вовсе легализовать социалистические партии, то само собой это вызовет мягко говоря, подозрения. К слову, приговор Долгоруким – это ещё Его личная инициатива. Сам приговор – это моё ходатайство, но сооружение вокруг неё капкана началось задолго.

- Хех, Илларион Ледников считает победу над ней Хозяина – мелкой тактической победой ни на что не влияющей.

- Пусть считает. – отмахнулся Алданов-Корбут – Он со своей точки зрения то и прав. Ибо, до сих пор помнит самое начало Гражданской войны, когда Хозяин решил, что ряд решений, которые кажутся жёсткими, но быстрыми и эффективными таковыми и являются. Но просчитался и обеспечил переход Ивана Велесова на сторону красных.

- Вау!

- Однако, у Ледникова другая крайность. Он предпочитает плести длинные запутанные сети даже там-где можно ударить один раз и решить проблему, на чём и погорит. Хотя, сейчас такая крайность даже полезна. Пока что.

- Эх-х, у меня так много вопросов… - загадочно протянула Галина, когда лифт остановился и выпустил пару обратно в спальню – Но я слишком умная и не буду многого требовать.

- Боишься, что если узнаешь слишком много, то станешь проблемой для меня?

- Это не главная причина. – сказала Галина и отстегнула бретельку платья – Я приехала к тебе трахаться, а не ликбез по истории проходить. Только спрошу последнее: а стоило ли отдавать Ледникову взломанный кусок «Мавзолея»?

- Намекаешь на то, что старый лис станет ещё опаснее? Он бы итак выиграл эту партию, ваш Дом лишь ускорил этот процесс, что ускорило реализацию моих планов. К тому же… из всех Орловых только ты знаешь, что этот «рояль в кустах», на самом деле «заминирован».

После приятных часов в гостях у своего духовного ученика, отец Алексий вернулся в родной Староярск, в церковь. И сначала, он навестил одну могилу.

- Здравствуй друг мой. – поздоровался старый священник и встал на колени – Знаю, что ты не слышишь. Но ты можешь ликовать. После твоей смерти, через много лет, наш диспут завершился твоей победой.

Отец Алексий перекрестился, помолился и продолжил:

- Не смотря на весь ужас и всю несправедливость, что творилась вокруг, я упорно стоял на позиции, что нельзя исправлять несправедливость путём ещё большей несправедливости. А ты решил изменить мир в лучшую сторону, не считаясь ни с какими потерями.

Дул холодный ветер и неприятно бил по выбритым щекам священника, но он был словно в трансе.

- Я считал, что концепция «цель оправдывает средства» была подобна сделки с дьяволом. В особенности с тобой. Ты сломался, от праведного гнева впал в ненависть ко всему, что выходит за рамки твоего мировоззрения. Из созидателя ты стал разрушителем. И теперь я вижу, что сломали тебя не твои взгляды, а система.

Отец Алексий приложил ладонь к земле под которой был закопан гроб и на миг, больное старческое воображение заставило почувствовать ответный толчок снизу.

- Ты видел всю несправедливость, которая не просто замалчивалась, а откровенно проповедовалась. Под маской любви к родине прививалась верность тиранам; традициями и уважением к культуре прикрывался отказ от перемен, а борьбой со смутьянством прикрывалось подавление элементарных человеческих прав. Оглядываясь назад, я понимаю, что самое мерзкое не то, что я не встал на твою сторону, а то, что я это сделал из-за нерешимости. Я не желал разделить с тобой ответственность за все сопутствующие жертвы и расплату в случае неудачи. Но теперь…

Отец Алексий провёл рукой по эпитафии на плите: «Самый достойный и самый ужасный».

- Разумеется, я не смогу надеть твою маску и вести войну, так как ты – возраст уже не тот. Да и вектор своих проповедей никогда не смещу в сторону твоих политических заблуждений. У меня Вера другая. Но всё же, я смогу сделать кое-что в рамках своих возможностей. Тогда, возможно, ты наконец-то меня простишь за предательство.

Алексий Карамазов встал и направился в церковь. Над эпитафией на надгробной плите была аббревиатура: «К.П.»

Эпилог: Кровь, Пламя и Пепел.

Когда Фёдор Радек подстроил свою смерть и сбежал в тоннели под Ирием, то он готовился к тому, что свяжет свою жизнь с обычной бандой, которая отличается от ОПГ лишь красивыми лозунгами. Но к своему ужасу, он заблуждался. Оказавшись в логове Красных Бесов, он полностью осознал всю разницу между криминалом и терроризмом.

Бандит, даже прикрывающийся политическими лозунгами, суть авантюрист. Он может быть трусливым или храбрым, жестоким или косящим под Робин Гуда «благородным разбойником», но нутро его построено на личных амбициях – жажде денег, власти или того и другого. Но Красные Бесы не были бандитами. В глазах каждого боевика с которым следопыт пересекался не было алчности, амбиций или даже жажды крови присущей маньякам и садистам. Был лишь огонь. Внутреннее пламя, цель которого сжечь всё на своём пути, испепелить всё старое, прогнившее и ненужное, дабы на чистом поле уже другие начали жить заново.

Бандит тоже в долгосрочной перспективе работает на уничтожение системы, но он не ставит целью её разрушения. Он хочет паразитировать на ней, или в крайнем случае возглавить. Террорист же хочет спалить систему дотла, не оборачиваясь на крики агонии горящих в пожаре случайных жертв. Террорист – не паразит, а стихия. Террор и криминал часто пересекаются, но в первом случае, присвоение чужого не самоцель, а лишь средство. Один из маленьких этапов более ужасного и разрушительного. И в этом неотвратимом хаосе была своя притягательность.

- Эй, Фёдор! У нас для тебя подарок!

Отвлекшись от обустройства выданной ему маленькой комнаты, следопыт обернулся. У входа стояла девушка-боевик. С виду не старше семнадцати, а значит годилась Фёдору в дочери.

Девушка протянула бывшему следопыту папку с документами.

- Тут нечто полезное для тебя. Это по поводу тех массовых чисток изгоев, которые стал устраивать Ледников в последнее время.

Террористка вышла, а Фёдор стал изучать документы. Из прочитанного стало известно, что Диких Земель происходит не во всех владениях Дома Ледниковых, а только в западной его части. Там, где располагался наиболее удобный, но до сего дня почти заброшенный сухопутный маршрут до Татарии. Это было странно. «Пешком» в резервацию не отправляли грузы уже более полторы сотни лет. Ледников к чему-то готовился. И один из этапов этой подготовки – циничная массовая чистка изгоев. Просто, чтобы не путались под ногами.

Также, Фёдора удивила поразительная точность структуры составления выданных ему документов, что говорило о том, что это не фальшивка. Очевидно, кто-то из верхов, имеющий доступ в архивы той же СБИ, периодически сливает террористам нужную информацию.

Фёдор спустился в общий зал. И оказался был окружён боевиками. В основном – это молодняк. Юноши, подростки и дети. Да, Красные Бесы почти поголовно дети. Были среди них и взрослые, но только немногочисленные специалисты-инструктора, завербованные скорее, как воспитатели. Несколько бывших гвардейцев, старый мужичок заведующий складом, ну и сам Фёдор. В этом была и истинная причина жестокости Красных Бесов, совмещённая с эффективностью подпольной деятельности.

Для партизанской войны в городских условиях, дети подходят лучше всего. Они быстрее учатся, осваивают хитрости создания ловушек и бомб, которые будут подбрасывать под ноги ирийским государственным сановникам или корпоративным аристократам. В добавок, у детей меньше всего моральных ограничений. Дети — лучшие террористы, потому что они молоды и хотят показать себя. Они подсознательно ощущают себя героями компьютерных игр и мультиков, и поэтому они так бесстрашны. Когда Фёдор беседовал с тем ужасным парнишкой бионекроидом, зовущим себя Ситри, то тот сказал, что даже многие из тех боевиков, что уже перешли порог совершеннолетия, изначально вступили в организацию в глубоком детстве. В качестве примера, киборг в маске привёл Обрезка – изуродованного юношу. Тот родился с мутацией – одна половина его лица была покрыта свисающими мешками кожи, что делало парня объектом для насмешек со стороны других детей. В восемь лет, на него вышли вербовщики Красных Бесов. Дали пистолет с двенадцатью патронами, чтобы тот проверил свою решимость. Обрезок перестрелял всех своих обидчиков. У него оставалось два патрона в обойме и Обрезку предоставили выбор, куда их потратить, и мальчик разрядил их в своих родителей. Они не были злыми и жестокими, но родили сына в таком состоянии и в нищете. Больше в тех трущобах, Обрезок не появлялся. В убежище Красных Бесов, парню сделали подарок при посвящении – провели грубую хирургическую операцию по удалению тех лишних лоскутов кожи. За что Обрезок и получил своё прозвище. Правда, с тех пор, он комплексовал по другой причине. При первой встрече с ним, посторонние думают, что шрамы - результат «кипучей деятельности». Например, следы поножовщины, что составляет первое ошибочное впечатление о парне, как о крутом ветеране. Тем неудобнее ему разочаровывать их правдой о том, что шрамы лишь следы исправления врождённого дефекта.

Фёдор миновал группу двенадцатилетних бесят, которые сидя за столом и играя в настольные игры, хвастались подробностями предыдущего задания. Подробностями, от которых у следопыта кровь стыла в жилах.

За другим столом сидели другие дети, двое. Девчушка десяти лет учила есть с ложечки карапуза лет четырёх. Последнего Фёдор знал, ибо мальчуган по кличке Кулёк считался самым молодым боевиком в банде. Он уже умел работать заточкой, чисто рефлекторно мог выхватить её и воткнуть подобравшему его на улице сердобольному богачу в шею. Но вот личным туалетом парнишка пользоваться ещё не умел. Для этого нужна была приставленная «опекунша».

Покинув зал с юнцами, Фёдор спустился на склад, где его ждал заведующий складом, Евгений Михайлович – дядечка за полтинник. На вид, такой же поломанный жизнью, как и я, только не закалившийся от этого.

- Здарова, Фёдор! – поприветствовал меня Евгений – Какими судьбами?

- Да вот поговорить хотелось просто о чём-то с человеком моих лет.

- Моих? Ты моложе меня почти на десять лет.

- Ты прекрасно знаешь о чём я.

Евгений Михайлович молча кивнул.

- Ну хорошо, давай поговорим… ну например, ты видел последний репортаж Хлудова?

- Ты про презентацию Иллариона Ледникова?

- Да, те пятеро метаморфов. Вытекли из-за спины старика и приняли форму былинных богатырей, как бы намекая на свою роль в Триумвирате. Жуткое зрелище. Отпадное, но жуткое.

Фёдор мысленно с ним согласился. Таким образом, Ледников очевидно демонстрировал то, что не только Хозяин владеет уникальными боевыми козырями, вроде Альфы.

- Кстати, Евгений. – вдруг сказал следопыт – Я вот всё спросить хотел, ты чего сюда попал?

- К бесам, то бишь? Да мне просто работа была нужна. Я за свою жизнь совершил столько ошибок, что лучше бы я был преступником.

- То есть как?

- Слышал такую народную мудрость, что для человека страшнее совершения преступлений, совершение ошибок. Так вот по жизни я только и делал, что ошибался. В итоге, из романтика-интеллигента из примерной семьи, я деградировал в депрессивного мужика, который мог погибнуть на улицах трущоб от холода, если бы не увидел на стене объявление о работе.

В итоге, я оказался здесь, заведующий складом. В тепле, уюте и зарплатой, которую правда могу тратить только оплачивая подписки в Сети. А Евгению Михайловичу Бурову большего и не надо было. Я заигрался в большие планы и великие цели, за что сам себя наказал.

- Тебе не кажется, что Красные Бесы – это нечто вроде детского приюта с углублённым изучением террористических наук? – вдруг спросил Фёдор.

- Так оно и есть. Взрослые тут, если они не «выпускники», а нанятые со стороны, то всего лишь играют роль учителей и обслуживающего персонала.

- Тогда я им на кой? – снова спросил Фёдор.

- Ну, следопытов сейчас часто вербуют в левой подполье. – ответил Евгений.

- А чего так?

- Так ты сам не понимаешь? Спрос рождает предложение. Не знаю, как в улусе Ледниковых, но например у Голицыных ситуация в том, что у следопытов идёт дисбаланс финансовых средств и ранга. Ну то есть, следопыты – это по итогу, единственная высокооплачиваемая деятельность куда берут «гэшников». Собственно, только они туда и идут в основном. Ибо, текучка кадров в могилу там просто запредельная. Никакие деньги такого не стоят.

- Что верно, то верно. – согласился Фёдор, вспоминая свою юность – «За счёт заведения», только базовая подготовка и снаряжение, а платят только за добытые ценности. Хотя, те кто выживают становятся довольно-таки состоятельны. Особенно, если хватает ума не прожигать добытые деньги, а вкладывать в ренту. Как у меня, например.

- В этом то и суть, Федя. Опытные следопыты порой зарабатывают достаточно денег, чтобы отовариваться даже в заведениях для привилегированных сословий. Вот только из-за рангового ценза, вы всё равно вынуждены покупать продукты худшего качества в магазинах своей категории.

- Это верно. – вновь согласился Фёдор Радек – Есть конечно чёрный рынок, куда поставщики товаров для элитных лавочек периодически сбывают нам жратву и остальное. Но там и цены конские. Это реально раздражает. Поэтому во многих артелях, создаются особые «дома отдыха», исключительно для нас. Шлюхи, покрасивее тех, что торгуют собой на улицах; наркота качественнее той, что толкают дилеры; подпольные бои без правил и прочие дегенеративные формы развлечений.

- Вот только даже это, со временем приедается. И многие следопыты идут в красный терроризм уже чисто ради «экстрима». Ты в курсе, что одна из самых сильных анархо-синдикалистских банд - «Апатия», состоит из следопытов чуть более чем полностью?

Фёдор Радек мотнул головой.

- Вот-вот.

- А ты сам почему вступил?

- Илларион Ледников ответственен за смерть близких мне… людей. – ответил Фёдор и перед глазами снова всплыл образ горящего торгового центра и немногочисленных выживших изгоев, которых крошили из стреколётов.

- Значит месть?

- Нет, возмездие. Месть – это лишь побочный эффект эгоизма, попытка наказать за собственную душевную боль. Нужно различать эти понятия.

- Как скажешь.

Они перекинулись ещё парой тем разговоров. Евгений расспрашивал Фёдора о прошлом, а на ответный такой же вопрос, чуть не расплакался откровенно признаваясь в том, что сам профукал всю свою жизнь, хоть и считал некоторые наказания за свои ошибки не соответствующими преступлению. А затем, следопыт поставил вопрос о перспективах ирийского левого подполья.

- Порой, смотря на бесов, а также читая сводки новостей о терроре других группировок, я невольно ассоциирую революционеров с метеоритом. – рефлексируя заметил Евгений.

- А почему?

- Издалека выглядит красиво. Ну или смотреть в фильме, как комета рассекает космос и атмосферу. Но лучше бы он сгорел в этой самой атмосфере или был бы сбит ПРО. Потому что, не дай Бог достигнет земли. Хотя… учитывая весь пиздец, что творится, лучше бы красные в этот раз довели дело до конца.

- А смогут ли? – с сомнением спросил Фёдор – Они проиграли полвека назад, имея в несколько десятков раз больше ресурсов. Они были едины, имели могучего лидера, а также долбанную гору утраченных технологий вроде БМ класса «Шок-и-Трепет». И всё равно…

Вместо последнего слова, Радек лишь грустно и многозначительно цокнул. На что собеседник ответил:

- Ты забываешь, что тогда красные противостояли другой системе. Более благоприятной, в сравнении. Дикий капитализм, совмещённый с фашистской диктатурой и произволом системы, а также имущественным цензом, однако сильным институтом меритократии и низкой коррупцией. Жить было трудно, но урвать свой кусочек благополучия, при старании, можно. А чтобы прогнуть ту неофеодальную помойку, которую выпестовали Хозяин с Ледниковым, хватит и того, что осталось от Красного Пророка. Хотя нет. Эта система сожрёт сама себя, а левые лишь унаследуют то что останется.

- Может быть, может быть…

Фёдор снова вспомнил то пламя, что поглотило племя изгоев к которому он проникся родственными чувствами. И теперь был твёрдо уверен, что когда пламя Революции сожрёт всех ответственных за это, то плевать, что будет потом. Даже если того самого нового мира и не будет. «Свобода, Равенство и Братство»? К чёрту! Пусть будет «Кровь, Пламя и Пепел».