Четвёртый преемник

Момент попадания

Хождение по снам никогда не было моим. Точнее, было моим слабым местом. Я просто испугался однажды, и больше туда не ходил.

Случалось ли вам просыпаться во сне? То есть, чтобы вам снилось, что вы проснулись? При этом внизу живота возникает ощущение, будто вам надо куда-то идти и что-то делать. Обычно это проходит, если попытаться сосредоточиться на чём-нибудь. И ты либо понимаешь, что вот-вот проснёшься, уже почти проснулся. И выбираешь нет, я ещё немножко посплю. Или тебя просто выбрасывает из сна, и ты поднимаешься, чтобы куда-нибудь пойти и что-нибудь делать. Хорошо, если это просто утренний туалет.

Я лежал на спине, боли не было, а перед глазами был потолок. Белый, гладкий, до полированности, но не блестящий, матовый. Будто бы это одна сплошная пластиковая панель. Где такое может быть?

В середине квадрата потолка висит светильник, белый матовый же. Чуть ли не во весь потолок. Не горит. Полусфера, обрезанная где-то на трети радиуса. То есть, высота сферического сегмента — одна треть радиуса. Нет, я не зануда. Просто краешек мысли я спрятал за этим. А краешек был о золотом ободке у края светильника.

Два, нет, уже три чувства. Первое, надо что-то делать. Второе — чувство, что ободок действительно золотой, не металл желтого цвета. Причём не напыление, а вполне себе толстое кольцо, вплавленное в стекло. Походу с каким-то нерегулярным орнаментом. Руны?

Стены были такими же квадратными и матовыми, как потолок, но с фактурой. И на них не было теней. Ничего не было. Ни шкафчика, ни полочек, ни умывальника. Дверь, возможно, была за головой. Если она вообще тут есть. По отражению на светильнике там либо окно должно быть, либо светильники на стене. Но тогда где дверь? Еще не понятные отражения от меня из-за головы и сбоку. Какие-то приборы, медицина?

И совершенно непонятная засветка со стороны ног. Там ничего нет. Совсем. Или это скрыто от моих глаз. Магия. Или химия внутри нас. То, что я вижу на светильнике, это совсем не то, что я вижу прямым взглядом. слишком сложно, как для моих сновидений.

Из плюсов — не было ни палачей, ни вивисекторов. Я оптимист. Хорошо, когда никого нет, плохо, когда не знаешь, где. Остается только внимание к деталям.

Третье чувство — отсутствие дискомфорта в большом пальце правой ноги.

Давно пора было постричь ногти, но всё как-то не случалось. Ноготь начал врастать в кожу, и скоро заставил бы меня искать подходящий инструмент. Сейчас пока еще была стадия дискомфорта, одеяло в ногах давило на палец, и надо было как-то повернуть ногу, чтобы снять это давление. Но сейчас я лежу навзничь, одеяло лежит на пальцах, а боли нет, вообще никакой. Походу, у меня нет и моего тела. Или кто-то сделал мне педикюр. Ха-ха-ха.

Ничего нет, такие дела. Но есть несомненное сознание, что я — это я, вот только непонятно, где. То есть — попал.

Не было ни зелёного тумана, ни запаха тухлой капусты, это — не СТИКС. Я не пил, меня не сбивала машина, не били по голове. Ну, это ни о чём не говорит, я люблю тихие попадания. Согласитесь, если попаданца через эпизод бьют по голове, значит что-то пошло не так.

Я не сплю. Ощущение «ну вот, придётся вставать и что-то делать» сменилось на «я попал, и надо узнать, куда».

Первый контакт

Сзади, из-за головы, затылка, глухо нарастает стук каблуков. Или копыт. Или медсестра, или мелкий шустрый демон. Два мира, две судьбы. Или техномагия, два в одном. Однако, что за звукоизоляция… Или это специально. Больничка, не лаборатория. Это хорошо.

Сзади пришёл шелест, отъезжает дверь, сцена два, первый контакт. И — волна феромонов, однако, какое юное и здоровое тело мне досталось, закидываю руку за голову (первое движение в новом мире!), поднимаю подушку к спинке кровати, подтягиваюсь, откидываюсь в положение сидя. Поворачиваю голову, краем глаза вижу уходящую в стену дверь и женский силуэт за ней. Сгибаю ноги в коленях, молодость новая моя скрывается в складке одеяла. Первая диспозиция. Когда-то всё бывает в первый раз.

В руках у неё табуретка. Не ударила, поставила слева в ногах, села, смотрит на меня.

В чем дело, дорогая? Ситуация не заскриптована?

— Ваше Вели… Высочество…

Заявочки! Не помню, чтобы кто-то попадал в высочество. Или уже Величество? Враги партизанку вот так вот сразу начали пытать?

— Вот ваша история болезни.

Достала откуда-то из себя самую заурядную медицинскую шнягу и подаёт мне.

Так, ладно. Понимать я её понимаю. Смогу ли говорить — не факт. Зато сразу смогу проверить чтение. Если латынь местных эскулапов читается в принципе.

Беру, открываю, нет, не читается. Смотрю на неё, молчу. Их бин партизанен, не дождётесь!

Смотрит на меня, молчит. Ха! Не на того напала!

Достает из себя же планшет (ну, выглядит как планшет,.. и выглядит как из себя, юбки пышные у нас, это точно больница?), пальчиком тык-тык, подает мне.

Это ж другое дело. По-русски или ещё как, но гипертекст интуитивно понятен.

Здесь — всё! Вся первоначальная инфа, без которой пападанцу — не жизнь. Лайтовенько даже как-то.

Четвёртый принц. Поступил с травмой головы (вот суки, блин, козлы!). Две недели. Травма залечена, не приходя в сознание. Здоров полностью. Говорить не хочет. То есть, может быть и хочет, но не может. То есть не говорит, не социализируется. Совсем. Овощ. Но живой и здоровый.

Прогноз: амнезия. Может да, может нет. Рекомендуется питание, массаж и невербальный секс.

Поднимаю на неё глаза. Да. Нет, не так, ДА! Блин, стоять! Блин, нет! В смысле — контроль!

Вдох-выдох. Ещё раз. И ещё. Способность думать вернулась. Вернулась же? Ну, где была. Молодость стоит, как стояла, тут ничего не поделаешь. Надо поговорить. Красота — она в душе. В духовности, я хочу сказать.

Сестрёнка — не девочка. Женщина. Не дурочка. Умные глазки, смотрит издалека. Отстранённая. Почему? Диагноз же. Анамнез и курс лечения. Предписание!

В медицинской практике диагноз, анамнез, курс лечения и предписание являются ключевыми этапами в работе с пациентом. Диагноз — это определение заболевания. Анамнез — это сбор информации о пациенте и его заболевании, включая историю болезни и жизни. Курс лечения — это план медицинских мероприятий, направленных на выздоровление. Предписание — это конкретные инструкции и рекомендации для пациента по приему лекарств, режиму дня и другим аспектам лечения.

— Что пошло не так, доктор?

Опа! Заговорил. Эффект сороконожки, если не думать, с какой ноги — пойдёт само.

Анамнез как бы

— Вас ранили две недели назад. Мощный удар сзади. И вам, и по штабу. За две недели — полный разгром. Предательство. Более половины генерального штаба куплено врагом. Остальные вырезаны. В тылу — всё, осталось сопротивления частей на фронте. В окружении. Без тыла и центра. Вопрос времени. Когда они соберутся раскопать развалины госпиталя. Мы — в бункере, на последнем этаже. Должны быть скрытые выходы, но у меня нет доступа к этой части базы данных.

— А у меня есть? На сколько нас тут хватит?

— Хватило бы на долго. Вопрос, когда нас раскопают. Насчет вашего доступа — не знаю. Мы вдвоём тут на этаже. Шла к вам, думала — одна. Просто проверить аппаратуру.

— Ладно. Звать тебя как, красавица?

Она вздёрнула брови.

— Моё имя — Ольга, ваше… Величество. И я, как вы заметили, доктор. Не медицинская сестра. Я не занимаюсь лечебными процедурами.

— Ладно, ладно, красивая Ольга. Анамнез, говорят, доставляет неудобства. Расскажи мне, кто ты, во-первых. И кто я, во-вторых. Почему «Величество»? Или «Высочество».

Помолчала, собралась.

— Я — баронесса, дочь барона Никитина. Доктор медицины, это ученое звание. Мастер магии жизни. Я работала в полевом госпитале, специализировалась на экстренной послеоперационной реабилитации. Видимо, поэтому, пока ещё всё не рухнуло, меня отозвали сюда, к вам.

Вы — четвёртый принц крови нашей империи. Были. В тот день в вашем штабе были убиты первый и третий принцы. О втором с тех пор известий нет, он находился в другом месте, так же атакованным и уничтоженным с предательством. Император был здесь, в столице. Вчера был так же ранен и доставлен сюда, в госпиталь. Находился, на сколько я знаю, на втором этаже бункера, на момент удара. Вот этого, последнего удара по нам, которым нас отрезало от всего, что сверху. Прошло уже почти сутки, связи нет. Работает локальная сеть на этаже, но доступ у меня ограничен.

— Несколько дней у нас есть, верно? Два или три… Проверим, насколько я хорош в ходьбе… или вы поищете каталку? Или можно войти с вашего… планшета? Нет, лучше этого не делать. Должен же здесь быть стационарный вход в сеть?

— Да, в ординаторской.

— Отлично, туда и пойдём, после того, как поедим. Но сначала вы, баронесса, расскажете мне, зачем всё это. Кто за что воюет. Почему шакалы с лампасами предали империю. Как вы сами себя видите в этой ситуации. Договорились? Это можно совместить с ранним обедом или поздним ужином.

Ольга кивнула, встала, подошла к стене, прикоснулась к ней, отъехала панель. Оказалось — шкафчик. Из которого мне принесли белый махровый халат и белые же тапочки, упакованные в целлофан. Я перевёл глаза на доктора, та улыбнулась, отворачиваясь.

Наш молодой друг слегка провис и надеванию халата сопротивления не оказал. Всегда подозревал, что поговорить — это другое.

Ольга у стены нажала еще куда-то, отъехала еще одна дверца, за ней оказались ванна, дочь джакузи и бассейна, одинокий душ с набором никелированных ручек, флакончиков, пузырьков и тюбиков, а так же император данного места белого же цвета. Больница, сэр.

Я подошел к Ольге и порогу в царство гигиены.

— Баронесса… Я полагаю, что мне все-таки понадобится ваша помощь. Хотя бы просто на тот случай, если поскользнусь. Две недели я ведь даже не вставал?

Она не повернулась ко мне.

— У персонала здесь просто душевые кабинки. На этаже. Но туалет все же отдельный, в каждом боксе.

Тупик. Я не знаю, как продолжить этот разговор. Она повернулась ко мне.

— Идёмте, Михаил. Ваше Величество. Вы и на самом деле больной, а я ваш доктор.

Секс и политика

Ну, не знаю. Я пожалуй, всё-таки сделаю лакуну на этот момент в этой хронике. Законы жанра требуют гарема и разнообразия в описаниях. Не в этой жизни. Да и вообще, какой гарем, тут вообще непонятка со что делать и кто виноват.

Когда вслед за ударом по госпиталю земля перестала передавать звуки бомбардировок, Ольга поняла, что умрёт, здесь и сейчас. Может быть, потому и отдалась. Девственница. Синий чулок. Подслушала, подруги они такие подруги.

Я же… Я просто ничего не понял. Или просто не запомнил. Всегда готовая молодость в сочетании с тем, что я… вычитал в интернете… В общем, башку сорвало конкретно, но, надеюсь, чтение интернета обогатило нас достаточно, чтобы не испортить. А к этому и магия жизни. И хватит об этом. Мы конкретно проголодались и пошли в ординаторскую.

Там было всё, чего не было в индивидуальных боксах, которые просто чтобы спать. Мы готовили. И полуфабрикаты, и заморозка, и мясо, и молочка, и дичь в лице бройлеров, и овощи, и все специи. И магия жизни. Готовка — это отдельно, как и секс.

И уже за столом я вернул Ольгу к рассказу, что вообще тут происходит.

Она перескакивала с пятое на десятое, то одно, то другое, из того, что оставила жизнь в её голове. Но потихоньку картинка складывалась. Нет ничего нового под этими солнцами.

Была империя. Сословность, все дела. Государственная религия, господа и народ. Что-то пошло не так, император отрёкся от божественного происхождения, хаос, гражданская война, в которой победили самые принципиально беспринципные. Концептуально беспринципные, кто не с ними, тот против них, буквально. Кто не с ними, всех убили. Ладно.

На основании начали строить новый — их — мир. Добивая попутно тех, кого не добили. Чистки среди своих, чтобы чужие даже не думали. Так бы всё и сладилось, если бы не внешняя угроза. Реальная угроза, не так, чтобы сплотились в едином порыве под руководством кого надо, а по-взрослому, до концептуального геноцида и рабства для тех, кого не отгеноцидят.

Выручил старый имперский дух. Фантасмагорическое сочетание нового и старого. Новый император нарядил своих новых-старых генералов в старые погоны, сделал даже новую-старую церковь.

После победы фантасмагория не выдержала встречи с новыми дворянами, грохнули императора. Переворот-с. Народ плакал, реально. Но безмолвствовал, разумеется.

А нечего было пытаться завиральную идейку о народовластии. Местное самоуправление без новых дворян! Это не могло не кончиться еще более новой-старой концепцией.

— Почему завиральную-то?! — глаза у Оли пять копеек.

— Ты это сейчас спрашиваешь или возмущаешься?

— Вообще-то возмущаюсь. Народ что, не люди? Но ты же не дурак, твоё величество. Обоснуй.

— Оленька. Солнышка. Давай без эмоций, хорошо?

— Я и так без эмоций!

— Ты умничка. Что такое разделение труда, знаешь?

— Ну, да. Мы проходили на обществоведении.

— Замечательно. Тогда ты знаешь, что один человек не может сам себя обеспечить необходимым для жизни. Для того, чтобы дети выросли, и у них потом выросли еще свои дети. Не может одна семья из мужа и жены плодиться и размножаться. С этим ты согласна?

— Без магии никак.

— Ну, да. Или без Божественной помощи. Но сколько тех магов? Или кто из магов воздвигнет из смерти? Меня вот кто поставил на ноги? Ты же сама мою историю болезни писала. И вообще, мы говорим о людях в целом, о народе. Где вся магия — это деревенская ведьма от ворот приворот заделает.

— Ну и что?

— А то, что для разделения труда не достаточно много-много хороших мастеров. Их надо организовать, во-первых, собрать всех в единый осмысленный производственно-технологический цикл. Во-вторых, организовать совместное проживание. Не то, чтобы в одной квартире все жили, в казарме, а жили рядом, не мешая друг другу, не учиняли насилие и гадости из-под тишка соседу, а где-то даже и помогали друг другу. В третьих, надо организовать обмен, а это не взять и поделить, а распределить так, чтобы люди хотели работать, и работать сегодня лучше, чем вчера. А для этого, во-первых, нужны деньги. Можно, конечно, в тетрадку записывать, кто что сделал. Но деньги лучше. Деньги сделать проще, чем ходить и за каждым записывать. Во-вторых, нужны инженеры и мастера над мастерами, управленцы. Нужны силы, поддерживающие порядок и судьи. Нужны школы и больницы. Нужны дороги и единая энергетическая система. Понимаешь? Нужны организаторы, которые ничего такого материального и непосредственно полезного не делают.

— И что? Каждому по труду!

— А кто будет решать, кому сколько по его труду?

— Народ!

— Оленька, а подумать? Нет, это я сейчас не назвал тебя дурой. Разделение труда, помнишь? Нужны будут какие-то специальные люди, которые от имени народа будет решать, кому сколько денег дать. При чём народ об этом будет знать только то, что ему об этом скажут еще другие специально обученные люди.

— И что ты этим хочешь сказать?!

— Только то, что разделение труда, жизненно необходимая вещь, помним, да? — требует иерархической организации. Ну, ты же сама рассказала, была империя, ее уничтожили, и снова стали строить иерархическую систему, копируя ее вплоть до мундиров.

— Всё принадлежало народу!

— На словах — да. А реально кто решал, кто что будет делать, и кто сколько получать? И от этого никуда не денешься. Есть только один выход, да и тот не так чтобы реальный.

— Это какой же? — воодушевилась Ольга возможностью моего само-опровержения.

— Очень простой. Вооружение народа. Так, чтобы каждый мог себя защитить не только от бандитов или маньяков, но даже и от произвола оборотней в погонах.

— Но это же… Это же анархия! Все друг друга перестреляют!

— Откуда ты это знаешь? Ты ясновидящая пророчица? И как ты отделяешь анархию от народовластия? — это вопрос.

Вторая поправка

— А ты сам почему думаешь, что не перестреляют?! Нет оружия — не перестреляют. Есть оружия — могут перестрелять, и перестреляют, просто потому, что могут. Вон новости посмотри, в странах, где оружие разрешено, псих приходит в школу и убивает детей!

— Ты немножко лукавишь, моя хорошая. Псих приходит туда, куда с оружием приходить нельзя, запретили. Он потому именно туда и приходит, что вероятность того, что там ему самому тут же вынесут мозги, такими законами обнулили.

Понимаешь? Твой аргумент — не за запрет, а против запрета. Психу наплевать на закон, он ему здесь только помогает. А вот те, кто ограничивающий их закон послушал, тех убивают.

Вот смотри, ты сама рассказывала, что в первой империи оружие, револьверы не запрещали. И что, много там народу друг друга поубивало? Не больше, чем кухонным ножом. Но тот переворот устроил не вооруженный народ, а как раз те самые запрещатели, элита, которой никакие законы вообще не писаны. И потом этих запрещателей убивать начали не личным оружием, а вполне себе армейским организованным способом, организовать которые взялись самые что ни есть старые элитные генералы.

И ты заметь. О таких инцидентах ты читаешь здесь и возмущаешься. А что об этом пишут там, где в школу пришел этот псих? Кто там возмущается? Там стоят очереди из желающих сдать своё оружие? Похоже, там думают, что запрещать приходить в школу с пистолетом — не самая хорошая идея, ведь так дети становятся беззащитны перед любым психом.

— Ты… Ты как-то всё вверх ногами переворачиваешь…

— Или, скорее, ставлю на ноги. Мы отвлеклись на том, что нового императора после войны убила новая элита, и что было дальше?

— Дальше?.. Дальше всё было как-то хорошо, и не очень хорошо.

— Э? Как это? Разверни, пожалуйста.

— Ну, была страна. А потом ее не стало.

— Расскажи, пожалуйста, как это было у вас?

— У вас? А у вас — это где? С Луны свалился?

— Вот написанная тобой история болезни, Ольга. Найди там слово амнезия. Я в этом состоянии воспринимаю всё отстранённо, как не со мной, понимаешь? Всякие совпадения случайны.

— Какие совпадения? Чего с чем?

— Ты специализируешься в ментальной магии? Госпиталь, в котором ты работала, он какому ведомству принадлежит? Принадлежал?

— Армейский. Но да, целительство — это одно из направлений ментальной магии. Но я не лезу тебе в мозги, если ты об этом. Не уходи от совпадений. Это не оговорка.

— Ты знаешь, я ведь тоже маг.

— Ха! Да что ты говоришь…

— Ну, да. Ты же сама заполняла карту, и не указала, какой именно я маг.

— Да. Этой информации у меня просто нет. Но я чувствую в тебе магию, только не понятно, какую. Ты не менталист и не стихийник. Артефакторика, руны? Похоже, но как-то совсем не так.

— Оставим пока это, мне самому еще разобраться.

— Давай разбираться. Что за совпадения?

Совпадения случайны

— Амнезия, Оль. Ты рассказываешь, у меня возникает картинка в голове. Динамическая, в развитии. То есть, у меня в голове возникает некоторая цепочка развития ситуации, о которой ты рассказываешь. А потом ты рассказываешь дальше, и то, что я придумал, вдруг оказывается очень похоже на то, о чём ты продолжаешь рассказ. Конечно, это совпадение. Или я такой сильный маг, что на ходу придумываю эту реальность. Если это так, то пока получается очень даже хорошо.

— Не подлизывайся, — сказала и покраснела. Женщины.

— Давай поменяемся. Ты продолжишь по придуманной тобой цепочке, а я скажу, совпадает или нет.

— Хорошо. Дело, значит, вышло такое.

Император был похоронен со всеми возможными почестями, а потом элита укрепилась, огляделась и убедила себя, что она — элита. После победы новую империю то ли уважали, то ли боялись, но никто особо не лез, а война против была перенесена в область экономики и идеологии.

В область, не побоюсь этого слова, мозгов. Потому что мозги нужны как в экономике, так и в идеологии, а их не было. Не так, чтобы совсем-совсем не было, но элита, занимающая себя в первую очередь поддержанием своего статуса вместо действительной элитарности, а это именно мозги, на минуточку, теряет в первую очередь последние мозги. Не в бытовом смысле, тут всё было в порядке, лизнуть сверху, нагадить вниз, тут у них было всё четко. Но это хитрость, а не ум, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Это я понимаю. Я не понимаю, почему так вышло.

— Предательство, Оль. Убийство императора — это не столько символ, сколько отвержение пути. Они, раз уж так получилось, должны были строить что-то новое. Но у них, со своим императором, и было в плане заняться этим строительством чего-то нового. Но они его убили, и что теперь строить? С кем? С этим народом? Которому нельзя защищать себя, своё жилище, свою семью? Но они и не стали ничем таким заморачиваться, не по уму. Просто заботились о сохранении status quo, текущего положения вещей. Между тем, события развивались, без их не то что управления, но даже без участия. Так? Я вижу два направления развития событий: во-первых, на окраинах империи поднимает голову местная национальная элита, а во-вторых, уровень жизни населения во всех других странах, где элита все-таки какая-то элита, становился заметно выше, чем в империи. То есть, экономически и идеологически империя начала проигрывать. Теперь расскажи мне о совпадениях, — улыбнулся я Ольге.

— У тебя очень странная магия. Ретроспективный пророк.

— Да, ты все верно сказал. Элита решила пойти в партнёры к тем, с кем воевала, и против кого, и вместе с кем. Неожиданно оказалось, что партнёрами там их никто не считает. Самых богатых немножко ущемили в яхтах, замках и футбольных клубах. Просто отобрали. «Заморозили». А более мелкой шушере… ну, она и так была космополитична. Им было всё равно на империю. Никто из них не отказался набросить говнеца на вентилятор.

Идеологически поражение было полным. Потеряла признание даже как бы неофициальная церковь. Экономически… Резали заводы на металл и продавали партнёрам по цене использованных консервных банок. Народ собирал по помойкам алюминиевые банки, это называлось «работать с металлом». Окраины объявили независимость и вырезали имперцев.

Потом самая большая окраина, получившая больше всех во второй империи, объявила империю злом и начала геноцид имперского населения, которое там было в большинстве. С помощью партнёров, разумеется. Даже не с помощью, а под прямым руководством.

И это было что-то с чем-то. Дважды были «красные линии». Сначала на южном полуострове партнёрам собрались отдать центр базирования имперского флота. Через это Император, твой дед, не смог переступить, полуостров вернули в состав имперских земель. Что тут началось! Нацисты этой окраины принялись имперцев буквально геноцидить. Войска, боевая авиация против собственных городов. Запрещенные боеприпасы, фосфор.

Империи пришлось вводить войска, чтобы остановить это. Но, полумеры. Всё еще «партнёры». Пока эти партнёры не создали там из нацистов настоящую армию, чтобы имперцев задавить до конца. Началась война, и опять война-не-война, а спец-операция.

Одновременно с других, этнически и ментально совершенно чуждых окраин, объявивших о независимотсти и вырезавших у себя имперское население, начали в гигантских масштабах завозить мигрантов. Не знающих имперского, наученных империю ненавидеть, охреневших от безнаказанности и вседозволенности…

— Постой, Оля, это как? — зачем-то решил я ослабить эффект своей ретропророческой магии.-

— Я сама ничего не понимаю. Патриотизм — изо всех утюгов. И анклавы совершенно чуждых гуманоидов. Которые уже только самым тупым не показали свою враждебность.

— И чем кончилось эта война?

— Фактически, она окончилась вот сейчас, ударом по нашему госпиталю. Но так-то да, был, как тогда говорили, «договорнячок», и мы перестали наносить удары по нацистам.

— А они?

— А они нет. Только стали совсем из-под тишка. Это уж когда жертв среди гражданских становилось столько, что даже партнёрские журналисты не могли держать морду кирпичом, тогда случался как бы инцидент. Из так называемых событий, устал и ушёл император, твой номинальный дед.

Все правление твоего так как бы отца вокруг остатков империи партнёрами создавались армии. Внутри дикая смесь из бравурной риторики и распродажи земли, в основном — партнёрам. Экономика состоит из подачек корпораций в обмен на ресурсы.

— Почему ты ставишь под сомнение моё происхождение?

— А никто достоверно ничего не знает. Гриф секретности. Еще о твоём деде говорили как о «коллективной» личности. А твоего отца сначала называли преемником деда, потом уже, как-то вдруг он стал называться сыном. И вас, четырёх принцев, так же называют — преемниками. Не официально, конечно, на кухнях, между своими. Ты совсем ничего не можешь вспомнить? Было бы интересно, как там у вас на самом деле.

— А сейчас что? Обострение конфликта?

— Да. Острая фаза началась с выступления национальных анклавов чужих. Погромы, разбой. Имперцев, на нашей территории, все же больше, стихийно организовывали отпор. Полиции и нацгвардии приказали усмирить, как говорилось в приказе, имперских фашистов. Большинство частей приказ саботировали. И тогда прокси армии партнёров одновременно перешли границы. Наши умылись кровью, уже это я видела сама. А потом мне приказали лететь сюда. Вот и всё. Что скажешь, мой принц?

Где же магия

— В общем, сет понятен. Два момента выяснить бы. Первое, это почему я так хорош в ретроспекции. Но это мы сейчас не выясним. А вот второе интересно… Ты практически ничего не сказала о магии. О магах. Что с ними? Чем они вообще занимаются? Я не понял, они хоть что-нибудь играют во всём этом? Какова магия, ее роль в этом… нашем мире?

— Что такое сет?

— Ну, это… описание обстоятельств, в которых мы с тобой оказались. География, действующие лица, какая тут магия… Расскажи, пожалуйста, сколько сможешь подробно.

— О магии… Хорошо. Но первое, что должен усвоить, магия — это очень личное. А значит — разное. Я мастер, и у меня было время подумать об этом. Это очень много. Я не хочу сказать, что это я такая сложная, хотя почему нет. Но это в любом случае займёт очень много времени. Ты действительно хочешь услышать всё, что я думаю и знаю во всех подробностях?

— Давай просто начнём, а там как пойдёт.

— Ладно. Смотри, такой ты увидел меня, когда я шла в твой бокс, думая, что всё кончено.

— А это — я, когда думаю о тебе, как о моём больном.

— Такой я хочу быть с тобой сейчас.

— Почему ты улыбаешься?

— Я подумал, что это можно назвать женской магией. Ты изменяешь себя или только восприятие людей вокруг себя? Что получится, если сделать фотографию и показать человеку, которого не было рядом во время твоего изменения?

— Не так просто. Необходимо очень тщательно соблюдать условия изоляции и/или фильтрации процесса передачи изображения реципиенту, чтобы он увидел в результате… туманный силуэт без какой-либо детализации. Как-то так…

— Это ты — настоящая? В смысле без наложения эффектов твоей магии?

— Не так. Во-первых, то, что ты видишь сейчас, это все-таки для тебя, даже при том, что я стараюсь убрать магию. Но ее нельзя убрать, это как убрать, например, руку. Руку можно убрать за спину, и ты её не увидишь. А она есть. И отсюда же во-вторых. Я с моей магией — это я. Я целая. Отруби мне руку, это буду я, но без руки. И разве это буду я? Я — настоящая в каждом моём виде.

— Слова мимик или доппельгангер что-нибудь говорят тебе?

— Магические твари с этими свойствами считаются уничтоженными. На них объявляется облавная охота всех, все, любые конфликты среди людей на это время запрещены, и на нарушителей объявляется такая же охота. На моей памяти этого уже не случалось. Но этими свойствами могут обладать и люди. Но они все являются предметом особой заботы всяческих специальных служб типа тайной полиции. Поэтому есть лишь малая вероятность услышать какую-нибудь историю о молодом человеке или девушке, который как-то проявил подобный талант, а потом бесследно исчез. А я вот она, практикующий публичный медик. Думаю, все эти плащекинжальные рыцари меня проверили и отпустили.

— Но ты можешь стать похожей на кого-нибудь?

— Конечно. Но именно похожей, не копией. При этом я всё-равно больше буду похожа на любой из моих образов.

…

— О чём ты думаешь?

— Хорошо. Оля. Есть отличная от нуля вероятностная линия, что пришедшая в мой бокс магия была послана туда по заданию какой-либо из спецслужб. Что скажешь?

— Скажу, что ты не можешь не учитывать такую возможность, и я рада, что ты просто спросил. И я хочу сказать нет, это не было заданием какой-либо службы, кроме приказа медицинского управления. Я не являюсь каким-либо тайным агентом. А должна я сказать, что не верю в то, что природа магической силы как-либо привержена соблюдению честной игры или магическая клятва является гарантией честных намерений. Но я клянусь тебе своей магией, что не имею в отношении тебя каких-либо тайных обязательств перед третьими лицами.

…

— Видишь, ничего не произошло.

— Тем не менее, ты рискнула. Спасибо, Оля, мне ценно это.

Целительство

— А что с медициной? Как это работает?

— Тут опять всё у всех по-разному, плюс еще и опыт, и плюс личная сила, уверенность в своих возможностях. И все равно бывает так, что уже безнадёжный больной, которого уже все списали, вдруг выздоравливает. И наоборот, вполне себе здоровый человек, по общему мнению, вдруг умирает. Но да, мы работаем. Как можем. И маги-целители, и врачи без магии.

— Ты хочешь знать — как… Мы часто в своем кругу говорим об этом, когда собираемся по какому-нибудь случаю. Вроде бы, получается сформулировать какие-то общие моменты. Но приходишь в группу студентов, и передать это не получается. Только с каждым отдельно. А когда у кого-то из них получается, то да, выходит, что именно по этим общим моментам он и прошёлся.

— Изложи мне их, пожалуйста, эти ваши общие моменты.

— У меня все начиналось с эмпатии. Я принимаю не только чувство боли от пациента, но и локализацию места в его организме, откуда приходит сигнал испытываемой им боли. На этом, детском этапе целителя он может послать туда усилие своей воли, купирующей источник сигнала. Магическая анестезия.

Одновременно с этим у целителя, осознающего себя именно как целителя, или хотя бы деревенской знахаркой, в месте купирования может запустится процесс исправления пораженной части организма. Или не запуститься. Тут как повезёт, попытки понять почему так, успеха не имели.

Ну, а дальше анатомия и прочие немагические медицинские премудрости. Целитель уже понимает, на что он воздействует, и как должен работать этот орган в здоровом виде, и ему проще управлять своей волей. Вот, собственно, и всё о целительстве. Есть масса нюансов, особенно в части головного и спинного мозга, но это уже более в сторону чисто ментальной магии.

Простейшая ментальная функция, доступная любому целителю не новичку, это детектор лжи. Надо фокус внимания сосредоточить на пациенте и получаешь ощущение правды или лжи. Чем сильнее маг, тем на большем расстоянии он может это почувствовать.

— Выходит, в магии всё же есть механизмы, оперирующие категориями правды и лжи. А вообще какие есть ментальные функции?

— О! Если только очень грубо, не всё и без деталей. Есть несколько несовместных классификаций с сопутствующими рассуждениями, ни теориями, ни даже гипотезами я бы это не назвала. Так, одна из школ, школа здесь не учебное заведение, а просто мнение кучки учеников одного мага, говорит, что

ментальные функции в магии включают в себя: концентрацию, воображение, визуализацию, намерение, веру и волю. Эти функции, в сочетании с другими техниками, позволяют магам формировать и направлять магическую энергию для достижения желаемых результатов

Но лично я не стала бы называть перечисленное именно функциями. Воля мага — это вообще всё для его магии. Концентрация тренируется, опытному магу для решения простой знакомой проблемы достаточно о ней просто узнать, что она есть.

Воображение, если не называть этим словом простую визуализацию предмета в голове (условно — в голове), необходимо для познания и/или создания нового, не для решения знакомой, однажды решенной задачи.

О визуализации и говорить-то отдельно просто смешно. Это как рот чтобы есть. Но и есть можно внутривенно. Упс!

Намерение… Вот, кстати, мой принц, это к вопросу о правде и лжи. Может ли маг солгать самому себе, концентрируя волю для получения определенного результата.

Вера? Через «и» с волей? Ну, не знаю. Пожалуй, и тут можно рассмотреть аспекты лжи и правды.

Так что повторю, эти маги заблудились в терминологии.

— Ладно, оставим учоные мнения. Мне важно твоё. То, что ты показала со своими образами, это вообще что-то запредельное, если подумать.

— Оно, может, и запредельное, но практического применения нет.

— Ммм… Блистать в обществе?

— Мне надо хотя бы уважать общество, чтобы захотеть блеснуть в нём.

…

— Ну, хорошо. Вот пример ментальной магии, которая доступна многим, даже совсем не считающимися магами. Ощущение чужого внимания. Взгляд в спину. Просто кто-то в толпе смотрит тебе в затылок. Или снайпер, спрятавшийся в километре от тебя и глядящий на тебя через прицел своей винтовки.

Другая грань этой функции — спрятаться. На тебя смотрят, но не видят. Это не то, чтобы стать невидимым физически. Последнее — высший, легендарно-мифический функционал, подобно пространственной магии.

Еще одна грань того же — увидеть того, кто спрятался.

— А мысли? Чтение мыслей?

— Это я считаю невозможным. Если не относить к этому, например, физиогномические практики, то есть тот случай, когда говорят «у тебя на лице написано». То же со внушением. Одно дело вложить в человека мысль, которую он примет как свою, другое — практики социального манипулирования.

Менталист, например, не может заставить человека принести себе вред. Но если человек склонен к суициду… Или к самопожертвованию… то менталист может купировать область, в которую поступает сдерживающее или поощряющее движение воли самого пациента. И тем самым подтолкнуть падающего.

— Менталист может оказать слабое дистанционное воздействие? Например судорожное сокращение мышц пальца, лежащего на спусковом крючке?

— Легко. В смысле тут только вопрос в силе мага и расстоянии до пациента. И это может сделать любой целитель. Даже и новичок, но тому просто сложно правильно прицелиться, направить волю в нужное место.

— Биться в эпилептическом припадке?

— Вопрос силы и расстояния.

— Ладно, спасибо, Оленька, оставим пока это. Расскажи мне о социализации магов. Как они организованы? Есть какие-то профсоюзы, лиги защиты прав магически одарённых граждан или что-то подобное. Как складываются отношения с различными официальными структурами, работодателями, заказчиками, той же тайной полицией? Как вообще воспринимают магов в социуме?

Пиво членам

Виды организаций магов 1) академия 2) клуб по интересам 3) гильдия 4) орден 5) тайное общество

— Мой принц…

— Да, Оль?

— А мне вопрос можно?

— Конечно.

— Что ты собираешься делать?

— В общем — просто выжить. Сейчас я вижу проблемы с этим, связанные с каждой стороной процесса, бомбила она госпиталь, или бомбили её. Поэтому надо узнать побольше, это прямо сейчас, и стать сильнее, это перманентно.

— Хорошо. Скажу сразу, я особо не интересовалось, как это все устроено, у магов между собой, между магами и государством, между магами и населением. Я, пожалуй, социопатка. И в разных странах это по-разному. Очевидно, в этом тройничке надо учитывать еще и трансгосударственные, транснациональные особенности.

Больше всего, понятно, информации о нашей, теперь, видимо, уже бывшей империи.

Время от времени «подружки» приглашали меня на разные вечеринки, и даже собрания, с намёками на «серьёзных» людей и возможности. Как тебе такое?

Теперь вы — часть небольшого сообщества магов, которые управляют демонами.

© Аннетт Мари, Истребление монстров. Для слабаков, 2019

Получив отказ, почему-то обижались. Синий чулок, да. Ну, получите, распишитесь. Забавно было, когда подкатывали мужчинки. Этим, чтобы справиться с бородавкой, соплями из носа и гнилыми клыками, надо было выпить столько, что они становились полностью безопасны. Почему-то они всегда забывают, что разница между боевым магом и целителем это разница вкуса.

— Чисто технически, как ты можешь быть уверена в выводах, если не была там?

— Ну, я же не дура, ваше Величество. Вполне способна смотреть и слушать.

Директор Имперского Агентства Внешней Разведки (он же — глава Имперского Исторического Общества) Виктор Сергеевич Розумовский

Это цитата из открытых источников. Какие тут комментарии? Только чисто техническое уточнение: историю пишут специальные службы победителей.

Есть множество активно рекламирующих себя коммерческих конторок, созданных магами-слабосилками или вообще не магами. Возможно, это могут быть инициативные, то есть независимые, по крайней мере на этапе создания, лавочки. Короткоживущие локальные образования. Нет смысла о них говорить. Чего-либо действительно серьёзного нет, и не может быть, только под плотным колпаком какой-либо спецслужбы.

Вполне допускаю, что могут быть свободны от обязательств действительно сильные гранды. Супер-Мега-Платинум-Архимагистры. Себя к ним не отношу, если что. Но какие-либо не зависимые от империи объединения — нет.

Середнячки не на службе — да. Вне контроля и учета — нет.

— То есть, в моей ситуации речь может идти только о конфликте интересов с государственными службами.

— Мой принц, ты думаешь, еще останутся какие-то службы?

— Ну, какую-то структуру победители здесь всё равно будут создавать. Во время той большой войны немцы организовали полицаев. Здесь тоже что-то, да будет.

— Маги в изменившихся условиях могут попробовать создать какое-нибудь свое объединение.

— Могут попробовать, конечно. Можно изменить условия магам, нельзя изменить магов условиями. Итого, когда мы выйдем на поверхность, получим либо установившийся колониальный или полуколониальный режим, либо анархическую борьбу локальных группировок. Никто нам не друг, и в любом случае нам надо пропасть. Присвоить документы какой-нибудь погибшей пары.

— Ты только не начни меня опять подозревать в шпионстве. У меня есть такие документы. Сестра жила в тайге, в Сибири, с любимым лесником. Я к ним поехала в отпуск, навестить перед переводом в госпиталь. Приезжаю, сестра лежит — умирает, буквально. Ни от чего, просто умирает, говорит, меня ждала. Зятя медведь задрал. Не знаю, как такое возможно, сестра нашла остатки, обрывки одежды, сломанный карабин. Похоронила на отшибе, и ее велела там же упокоить. Полночи говорили, утром захожу — покойница. Скотину перебила, дом сожгла, документы со мной.

— Обалдеть. И это я — писатель…

— Ну, это — быль.

…

— Ладно, хорошо посидели. Посуду мыть не будем, у нас этих посуд… Который монитор тут покажет нам локальную базу? Где тебе там прав не хватает? Попробуем мою биометрию подсунуть.

На свободу с чистым паспортом

Сначала в систему зашла Ольга со своей картой. Она потыкала разных окошек, показывая, как и что тут с интуитивно-понятным интерфейсом. Заверила, что никаких шпионов тут нет, на что я только хмыкнул. А потом мы сменили пользователя.

И да, отпечатки двух пальцев, тут пришлось методом тыка, после трёх попыток пять минут перерыв, но мы справились. Потом посмотреть в камеру... И вставить карту. Карту?

Ольга нашла. Ячейки с личными вещами пациентов тут же, в ординаторской. А потом - Да! - полный доступ с админкой. И тут тебе доступ к банковским счетам четвёртого воспреемника... валютными счетами, если вы понимаете, что я хочу сказать. Ну, не так, чтобы богато. Но арабские дирхамы согрели неодинокие сердца. А еще список всякой разной недвижимости, и целый файл с какими-то кодами доступа в строке с какими-то банками... Ячейки?

И тут полный план нашего этажа (оружейка, Карл!), и этажа ниже, транспортно-технологического. С монорельсом глубокого залегания и парочкой электродрезин, ждущих нас у пассажирской платформы. И полная схема метро, с обозначением - па-бам! - складов, гарнизонов, стационарных постов, камер наблюдения, тоннелей входа-выхода и прочих многих полезных точек. Клондайк отдыхает вместе с Эльдорадо, но надо проверить на наличие других обитателей, и я не о гигантских крысах. В общем, на поверхность не так чтобы срочно.

И схема оптоволокна, параллельно наземным провайдерам. Оккупанты, впрочем, интернет не отключали.

На новостном сайте мы залипли, но силы магической воли хватило на то, чтобы заняться делом. Анонимный админский доступ Ольге Воронцовой! Воронцов - зять, не аристократ. Это он так говорил, но это - ладно. Но сестра - Ольга? Ольга пожала плечами. Было две бабушки, обе Ольги. Одной одну внучку, другой другую, никому не обидно. Близняшки? Нет, погодки. И не рояль в кустах, а как-то перебор с совпадениями. Зятя звали Михаил. И чотакова? Я теперь Михаил Воронцов, муж Ольги Воронцовой. Совет да любовь. Анонимный админский доступ Михаилу Воронцову! И что, что глазки с пальчиками не уникальны, чипы-то в картах разные! Система молодец.

Взять счета Михаила-преемника-четвёртого и поделить на вновь открытые счета в Объединённом (юнайтед, понимаешь!) Бэнк оф Арабиа Михаила Воронцова с Воронцовой же, но Ольгой. Хорошее дело сделали. Можно и отдохнуть.

Личный состав было дело потребовал продолжения интернета, но изменил своему мнению после вопроса, в котором боксе будем спать. Единогласно было принято спать в боксе, где есть ванна, по которой не понять, то ли бассейн, то ли джакузи.

Вот и всё, а всё остальное - завтра. Причем завтра наступит без команды "подъём".

Хакерские игры

Да, конечно, кульные хакеры исфыркаются. Даже не сис. Так, управление пользователями. Но! Разве я не взломал доступ к акку четвёртого наследника? Вы ещё попадите в кого надо, потом фыркайте.

Уходя, гасите всех. И как раз последним взглядом глаз упал на подменюшку «Пользователи». И до утра это откладывать явно не стоит. Товарищ капитан медицинской службы! Команду отбой отставить. Посмотри пока, что там наверху, прямо над нами и вообще. … Да, ты говорила, посмотри с целью. Прогноз, когда копать начнут, если начнут, и кто именно начнёт. Имей ввиду, что проникновение более вероятно снизу, с транспортного этажа. Кто этим займётся, чья власть в городе, и вообще, что там на фронтах. Задача понятна? Выполняйте, майор. … Да, я тебя повысил.

А мне тут надо немножко въехать, что и как.

Наконец-то выяснилось, что такое было четыре принца. Корневые права только у Самого, это понятно. Далее четыре уровня админства, у которых есть всё, кроме доступа к галкам, что касаются Самого и надлежащих принцев. И есть уровни условного админства, где всё можно видеть, но никакую галочку не перебросить. Счета можно видеть только свои и те, на которых тебе кто-то поставил галку.

А теперь суть. Мой, в смысле «Четвёртый», акк активен. Снимаю галку «Сохранять историю» и жму кнопу «Очистить историю», «Очистить всю историю». Это раз.

Акк «Президент» в статусе «Подтвердить передачу полномочий», причём кнопа доступна мне. Последнее изменение статуса как раз вчера, это понятно. Камент: подтвержденное прекращение жизненных функций. Вот так это и бывает…

Первый с третьим в статусе «Полномочия прекращены, активы переданы в управление корневого уровня». Акки серенькие такие. Активна кнопа «Удалить профиль пользователя». Прощайте, братья. Нет, кнопу нажимать не стал, это вообще вредно, торопиться что-то нажимать. Разве при ловле блох.

Интересно у второго. Статус «Соединение отсутствует» и серенькая, то бишь не доступная кнопа «Прекратить полномочия». То есть, система не была уведомлена о его безвременной кончине. … Так, не залипаем…

Выбор: передать полномочия президента или вычеркнуть второго. Ой, кнопа-то там серенькая… Значит, выбора нет. Подтверждаем передачу, на кого упадёт. Падает на четвёртого, ну как бы да.

И следом прекращаем полномочия второго, чтоб два раза не вставать.

Вопрос на два биткойна: каким образом устанавливается связь между системой и организмами админов? По всему выходит, где-то в меня зашит имплант. Маячок. Где-то в голове или в позвоночнике. Не актуально.

Теперь я тут царь горы, и что-то надо сделать. Распорядиться активами и кто там остался из админов. Сначала разберёмся с админами.

А они все, за исключением одного, серенькие, активы переданы, и можно только удалить профиль. Походу, их всех уже зачистили. М-да, ребята. Настоящая война, она не там. Там у вас только смерть, кровь, гной и боль, голод и холод. А здесь из «наших» остался лишь замначгенштаба, да я, попаданец. И этот товарищ, или кто-то под его логином, между прочим, в системе и весьма активен. И где тут у нас логи… Да вот же, «Управление историей». Жмём.

Ух ты! Раз за разом проходит запрос админского доступа на установку каких-то приблуд. Этот поц явно старается взломать систему. А вы фыркали! Вот, пожалуйста, самые всмделишные хакеры тут.

Замнач ГШ, говоришь… сука. Где ты, подать сюда ляпкина-тяпкина.

Метро 2029

— Оля…

— Да, мой император!

— Знаешь, что такое криптовалютная биржа?

— Я так-то большая девочка… И нет, свой миллион сатоши я не отдам!

— Я тебе десять лярдов скинул, закупай битки. Сумма не большая, но не выставляй сразу на все деньги. Как поднимешь цену продажи на десять процентов, сделай паузу, пусть отыграет.

— Понял, принял. А на какой кошелёк выводить?

— На свои, битков по десять на каждый.

— А…

— Сверху не копают?

— Нет, даже не собираются. Просто некому.

— Вот и ладно. Угроза точно придёт снизу. Там какая-то гнида замнач генерального штаба окопался. Через него ребята из АНБ пытаются нам в систему какие-то свои гадости подсунуть. Ну, или не из АНБ… короче, какие-то партнёры.

И ещё. Вот тебе рублей. Ты ведь каких-то врачей знаешь? Магов или не магов, не важно, лишь бы человек хороший был. Вот им и раскидай их. Кончатся рубли — скажи, кончатся знакомые — спроси у знакомых. И пусть сразу покупают что-нибудь нужное. Имперский банк партнёры не ликвидируют, но деньги наверняка отформатируют, так что пусть хорошие люди это на что-нибудь потратят.

— А много их у нас ещё? Рублей?

— Много. Раздавай. Приоритеты: мониторинг транспортного этажа и сетки метро, закупка биткойнов, раздача рублей. И смотри за собой, как почувствуешь усталость, неадекватность, отправимся в номера.

— Служу… тебе! Мой император.

— Служи, майор. Император тебя не забудет. А что у тебя с магией, боец? А подпитай-ка нас чем-нибудь лечебно-оздоровительным. ... Ага, спасибо, Солнышка. Походу пока работают эти сервера, надо вытащить из них всё, что сможем.

— А потом?

— А потом мы пойдём в метро.

— А что там?

— Вот ты мне и скажешь, боец, что там. Это твоя вторая задача по списку. Я бы ещё здесь посидел. Но свербит что-то, двигаться надо. Движение жизнь потому, что мешает прицелиться вражескому снайперу.

На фронтах

— Поляки заняли бандеровские области. Без выстрела. Где-то даже с цветами. И сказали, что это опять Польша. Румыны с венграми сделали так же. В Приднестровье и Гагаузии шли бои. В Гагаузии высадились турки. Румыны в Молдавии и Приднестровье, наших в Приднестровье окружили, уничтожать не стали. В Киеве поляки, отмобилизовали всех, до центральной рады включительно. Все украинские части брошены на империю. Но вооружать их перестали. Последнюю мобилизацию послали вообще без ничего, идите, и возьмите у русских, это цитата. Сами сзади, загранотрядами. Примерно так же в Средней Азии, просто мясо на убой. Ну, по нам еще натовские ракеты летят. В Беларусь и Кенигсберг не пошли. Чухонцы с финами вообще никуда не пошли, вдоль границы стоят. Китайцы так же, сосредоточились и стоят. На Курилы японцев не пустили американцы, сосредоточили там тихоокеанский флот, и стоят ждут. Американские корабли в Одессе, к Крыму не идут, атакуют беспилотниками. На Донбассе мясорубка. Турки готовы к броску на Дербент, но стоят.

Генштаб парализован. Точно не известно, но кто-то разбежался, кто-то убит. В приграничных атакованных областях как-то пытаются организоваться без центра. Тылы под ударами, интенсивность обстрела упала потому, что у них ракеты заканчиваются.

Что будешь делать, твоё Величество?

— А скажи, что я вообще могу? Ну, кроме того, что заявить в какой-нибудь соцсети, что вот я, такой красивый, сижу, завален в бункере, неизвестно что происходит в тоннелях, вместе с красавицей целительницей.

Кстати, ядерку так и не запустили? Хоть попытка запуска была? Где он вообще, этот ядерный чемоданчик? Он вообще где-нибудь есть?

Нет, это не истерика, Оль. Но вот скажи, баронесса, что должен тут сделать твой рыцарь на белом коне?

— А этот, замнач ГШ — он точно гад?

— Из-под его акка запускаются инсталляторы, которые запрашивают код с партнёрских айпишников. Срабатывает защита, рубит процесс, запрашивает админку на инсталляцию. Может, сам-то он и не гад, но такой слив акка равнозначен, хотел он того или не хотел.

...

— Почему ты не выйдешь в метро? Там наши.

— Наши, допустим. И что? Зачем я им нужен, что предложу. Дело-то не с бойцами будет. Что я скажу их командиру? Допустим, он признает во мне императора, дальше что? Победить всех врагов, навести порядок у своих… Ты же понимаешь, что мы с тобой вдвоем не сделаем этого. Будь мы хоть супер-пупер-магами.

Где, кстати, все эти хреновы супер-магистры? Где магический щит над империей, где гигантские фаерболы на головы врагов? Походу нам говорили, что всё это — ракетные войска стратегического назначения. Как-то не задалась стратегия, даже не пфук, хотя бы и небольшой. Вообще ничего.

Мясо на мясо, это было долго. И вот пришло, что должно было придти. Хрен с ним, кто виноват. Делать-то что?

Ну, кроме того, что мы с тобой свалим к арабам и будем долго и счастливо продлевать золотую визу. Если шейхи не решат, что биткойнов у нас как-то слишком много.

Вариант, обосноваться где-то тут, да хоть где ты схоронила сестру. И? Опять, что дальше? Почти то же самое, что у шейхов, только без шейхов.

— Давай, попробуем выйти из бункера и поговорим с командиром той части, что занимает метро.

— Хорошо, полковник. Сейчас оформим приказ на твоё производство, соберёмся и пойдём.

Двое из бункера

Маршрут нам проложила программа. Или «искусственный интеллект», если этот торговый знак вам нравится больше. Но пройти его (проехать, да) нам пришлось самим. И отнюдь не по всему маршруту программа могла управлять стрелками, воротами, турелями, минами, вот этим вот всем. Иногда мне приходилось включать свою магию, да.

Именно. Напрягать волю, соображать, в какое место её следует приложить, и что должно получиться. Как-то так. Доехали. В смысле сейчас наша дрезина встала перед воротами, за которыми где-то штаб, в котором сидят командир подземного полка и тот самый поц из генерального штаба. К которым мы и ехали.

О том, что их там двое, а не один, узнали мы уже в дороге из подслушанных докладов о нашем движении. Принципиально это ничто не меняет, поэтому останавливаться не стали. А теперь вот стоим. Программно я бы мог открыть ворота и двигаться дальше, но при чем здесь бойцы… Пришлось бы заниматься членовредительством, ведь у них — приказ! И ни в чём не виноваты. А ещё, как говорит полковник, милый мой полковник, они — «наши». Так-то я не против.

И да, на сцене наконец-то появилась магия. Во-первых, моя связь с программой через чип. Чип мне заменить на императорский было просто некому, Оля ни разу не хирург и не системный администратор. И где взять нужный чип, не знает даже программа. Поэтому пришлось канал связи магически расширить, включая набор команд. Благо, программа императором меня признала и препятствий не чинила.

Во-вторых, я попросил Олю магически усилить наши кожные покровы со всеми слизистыми, а потом эту магию усилил до того, что обычно к книжках называют «покровом духа». Мана там, прана, «энергия»… Короче, убить нас стало непросто. Но лучше в подобные ситуации, с проверкой на прочность, не попадать. Хотя избежать полностью не получится, вот как сейчас, на нас направлено множество стволов разнообразного калибра. Не приятное ощущение. Помните о вросшем ногте в самом начале попадания? Вот как-то так.

И вот мы, все такие само спокойствие, смотрим, как в воротах открывается калитка, из нее выходит мужик во всём фарше с автоматом, подходит и заглядывает к нам в дрезину.

Отходит на шаг, поправляет зачем-то автомат, и грубо спрашивает:

— Кто такие?

Или просто голос у него такой. Или мозги. Не важно.

Ольга достает новенькое удостоверение, раскрывает, на вытянутой в сторону мужика руке показывает и говорит:

— Администрация императора, полковник Воронцова.

Пауза. Чего-то не хватает. Я повторяю те же телодвижения:

— Администрация императора, полковник Воронцов. Проводите нас, офицер, к вашему командованию. Оружия у нас нет, кроме табельных пистолетов.

Мужик отходит к калитке, не спуская с нас глаз, начинает что-то говорить в китайский гаджет. Даже подслушивать лень. Надо следить, чтобы не начало накапливаться раздражение, чтобы не поубивать их здесь всех нахрен.

Второй контакт

Долго ли, коротко ли, но перед нами отъехали ворота, а нам велели ехать за солдатиком на электрокаре. Потом солдатик остановился, слез с карчика, махнул нам рукой и пошел куда-то в сторону от монорельса. Довел нас до двери, возле которой стояли еще два мужика с автоматами, махнул нам рукой в их сторону, потом еще раз махнул типа «отдал честь», повернулся и пошёл куда-то. И ладно.

Мужики открыли дверь, один вошёл, мы за ним, за нами второй, так и дошли до комнаты с секретарём, молоденькой лейтенантом, та кивнула первому мужику, тот прошел дальше, мы за ним, за нами второй мужик.

Там за столом сидят еще трое мужиков, полковник, подполковник и генерал-полковник. Столы буквой Т, на месте начальника генерал, на ножке Т — полковник, напротив подполковник. Мы прошли к торцу ножки, сели. Достаю, протягиваю в руки удостоверение полковнику.

— Администрация императора, полковник Воронцов.

Тот повертел ксиву, передал генералу. Генерал повертел, передал подполковнику, подполковник - Ольге, Ольга мне. По второму заходу Ольга передала свою ксиву, представилась, получила ксиву обратно, убрала.

Сидим, молчим.

— Итак, господа офицеры, зачем вы здесь? — тяжелый бас генерала.

— Позвольте сначала получить от вас личное подтверждение, что вы, товарищ полковник, командир части, и вы, товарищ генерал-полковник, представитель Генерального Штаба, — это я высказался.

Пауза.

— Я командир четвёртого специального железнодорожного пола полковник Иванов, — за что полковник получил тяжёлый взгляд от генерала.

Пауза.

— Генерал-полковник Моисеев, Генеральный Штаб. Итак, зачем вы здесь?

Играем.

— Неподалёку отсюда, в развалинах Центрального Имперского Госпиталя, находится четвёртый преемник Императора, согласно регламенту признанный системой Императором. Мы, признав производство преемника в Императорское звание, получили от него командировку сюда для ознакомления с текущей обстановкой, а в случае, если командование части признает производство Императора, то для связи.

Паузу нарушает подполковник:

— Господа офицеры, вы ведь должны понимать, что вашего заявления совершенно недостаточно для того, чтобы командование полком подчинялось вам под предлогом признания Императором четвёртого преемника, которого никто здесь не видел.

— Хорошо, давайте по порядку. Во-первых, кто вы такой? Регламент не предусматривает вашего участия в обсуждении этого вопроса. Вы совершенно определенно не обладаете необходимым допуском.

— Подполковник мой сотрудник, и он задал вам вопрос по существу.

— Подчинение вам, господин-генерал, никоим образом не предоставляет подполковнику необходимого доступа к обсуждению вопросов высшей государственной важности. Вы, на свою ответственность, можете сообщить вашему подчинённому любую информацию по своему усмотрению. Но со своей стороны я рассматриваю присутствие здесь подполковника как угрозу безопасности Империи.

Две паузы.

— Оставьте нас, подполковник, — двойной густоты бас генерала.

— У полковника так же нет доступа.

— Совершенно верно. Но ему лично придётся принять решение о признании Императора, поскольку он командует единственной частью, находящейся в пределах доступности связи из развалин Центрального Госпиталя.

— А что вы скажете насчёт меня, господа полковники?

— А у вас, господин генерал-полковник, есть личный доступ к системе, который вы, даже прямо сейчас, активно используете. Это даёт мне основание расценивать затеянную вами дискуссию о признании Императора как прямой акт измены империи.

Пауза.

— Вы арестованы, полковники.

— Нет, бывший генерал, это ты арестован. И жив ты сейчас только потому, что расскажешь на камеру всё о своём предательстве. Сидеть!

Оленька молодец, расслабила Моисеева, а я добавил. Вентиляция оказалась здесь не настолько хороша, чтобы не донести до нас, за ножкой Т, вонь предательства.

— Полковник, вы арестуете подполковника? Эта скотина в приёмной и может взять в заложники вашего секретаря.

— Давайте вы, у вас здорово получается, — он нажал кнопку, — Леночка, пригласи к нам подполковника, пожалуйста.

Подполковник вошёл и упал. У Леночки расширились глаза, но Иванов помахал ей рукой, и та просто закрыла дверь.

— Леночка, два наряда сюда. Хорошо, что вы приехали, ребята. И девчата. Мутный душнила этот замгш. Вы точно знаете, что делать?

— Нет. Но это как раз та тема, по которой мы хотели бы услышать всё, что вы об этом думаете, полковник.

Допрос

— Это не предательство. Есть империя как государство. И есть интересы страны и народа…

— Так, стоп. Не надо нам вот это вот всё. Полковник, у тебя есть кто-нибудь с опытом дознания? Ну, хоть менты какие-нибудь, или журналисты?

— Есть пара сержантов. Школу полиции окончили и пришли сразу к нам по контракту. Я их вызвал, в приемной сидят.

— Отлично, позовите их сюда, пожалуйста.

…

— Слушайте, товарищи сержанты. Вот этот организм еще утром считался генералом-полковником из генштаба. На самом деле с его учетной записи в имперском искусственном интеллекте производилась хакерская атака со стороны противника. И уже здесь, в связи с нашим с полковником Воронцовой присутствием, им совершено покушение на государственное преступление. В связи с чем он был нами арестован и лишен воинского звания, как и всего остального. В процессе он немножко обгадился, поэтому его пришлось помыть и одеть вот так, а так-то он был настоящим генералом, имейте ввиду.

Перед вами задача провести его допрос под запись на камеру. Он тут начинает разговоры на тему гуманизма и общечеловеческих ценностей, чего нам не надо, поскольку мы сами может всё такое поговорить под селёдочку.

Ваша задача направлять его, а если будет упираться, позвать меня или полковника, мы сделаем ему больно. Сами не трогайте, даже не начинайте, все равно у вас так не получится, что бы вы в своей школе ни проходили. Это ясно?

— Так точно, товарищ полковник!

— Отлично. Нужна биография, кратенько, без подробностей, от где родился до как пригодился в генштабе. Начните с того, чтобы представился, он этого не любит. Потом, после краткого, пусть сразу рассказывает о хакерской атаке, кто, что, как, когда, зачем. Ну и потом, когда и как на него или он сам вышли представители тогда еще партнёров, а теперь непосредственные военные враги. И полностью, но тезисно, всю работу на врага. А под конец, когда всё расскажет, можете позволить ему излить душу по вопросам общечеловечества.

Задача понятна?

— Так точно, товарищ полковник!

— Вот микрофон, две камеры, нотбук и программа записи видео. Справитесь?

— Так точно, товарищ полковник.

— Отлично. Устанете, прервитесь. Попросите товарища лейтенанта чаю с печеньками. Работайте.

— Есть работать, товарищ полковник!

— Давайте, давайте, орлы. Товарищ лейтенант, пожалуйста, угощайте орлов чаем с печеньками.

— Будет сделано, товарищ полковник!

— А мы, товарищи полковники, давайте пройдём в кабинет и наконец-то поговорим о нашем, о полковничьем.

Беседа

— Товарищ полковник, я прибралась в кабинете. Кресло даже не пострадало, он не успел сесть.

— Спасибо, Лена… лейтенант… товарищ. Ммм… Товарищ полковник! Пройдёмте!

Я отвис, мы зашли в кабинет и закрыли дверь.

— Полковник, не смотрите на меня так. Просто ваш лейтенант — второй маг, которого я увидел в этой жизни.

Иванов покраснел.

— Ваше Величество… Лена — дочь моего погибшего друга. При исполнении. Он спас мне жизнь.

— Даже так. Да вы садитесь, полковник. Присядьте.

Мы расположились за все той же ножкой Т, командир там, где сидел, мы — со стороны бывшего подчиненного бывшего генерала.

— Оля, у тебя планшет ведь с собой? Покажи, пожалуйста, историю болезни полковнику. Читайте, Сергей Иванович.

…

— Чтение окончил.

— Ну, вот. Оля — мой лечащий маг. Система признала меня императором. И я знаю, что мы попробуем первым делом. Надо только дождаться, когда ребята закончат заниматься важнейшим из искусств.

Оля, нужна будет твоя помощь. Идея такая. Снять имплант системы с Моисеева и поставить его Иванову.

Не смотрите на меня так, система приняла, это возможно.

Система передает мне, что надо сделать. Ты устанавливаешь со мной эмпатическую связь, показываешь мне, где у Моисеева находится то, о чем говорит мне система. Мы с тобой вдвоём, вместе и одновременно, прикладываем куда надо наши воли. Наверное, это называется синергия. Получаем чип. И по той же схеме вносим, вживляем чип Иванову. Всё просто. Мы сделаем это. Система, повторяю, одобрила. Я сомнений не чувствую. Вам не понадобится даже терминал, полковник, канал будет вроде того, как у меня. У вас появится перед глазами интерфейс, как в дополненной реальности, понимаете, о чём я? И обязательно попробуем подключить к операции Елену.

— Так точно, Ваше Величество. Я готов. Но зачем Вам Елена?

— Она — маг, полковник. Маг, а не маленькая девочка, как ты продолжаешь о ней думать. И давай без величеств… как-нибудь… пусть будет император. Просто император.

Ладно, второе. Объясни мне, полковник, почему на войне нет магов.

— Так-то они есть. В госпиталях, в инженерных частях…

— Ты понял. Почему нет боевых магов. Ладно фаерболы там всякие. Погодники где? Слабенький дождик, и воевать только вдоль дорог. Туман — и никаких дронов. Но главное — где фаерболы и непробиваемые щиты?

— Все маги — под имперским СБ. Император. Что тут я вам смогу объяснить. СБ — это не армия. Хотя вот этот хрен с генералом — он явно из какой-то службы, у них… они другие. Не военные.

— А независимые? Те, что очень сильны, так сильны, что задевать — себе дороже?

— Отдельная история. Патриотизм из утюгов на них не действует. Они вообще уже интернациональны. Семья, род для них еще важны. Не для всех. А деревенька при поместье — это уже такое себе. Расходник.

— Вы знаете их?

— Вы же читали мой послужной? Здесь под землёй я сижу не давно. Горы,. пустыни,. саванна… Вудуистов деревнями четвертовал. Голова, руки, ноги, потом закопать отдельно. Иначе ночью придут.

По-разному везде. У персов суфи, аль-Инсан аль-Камиль. У арабов строже, что происходит в роду, то остаётся в роду. В средней Азии колдунам режут головы. Но там это вообще принятая норма. Всех режут.

— А у партнёров?

— Не знаю, точно не скажу. Но по-моему, там как раз маги всем и заправляют. Менталисты. И на этой войне фаерболы они используют. Не на показ, точечно. Ну, чтобы не вызвать ответку. Хотя какая тут ответка. Если тебе построили Камаз и Жигули, это не значит, что у тебя появился автопром.

— Есть шансы, что можно собрать сколько-то сильных русских магов на перелом в войне?

— Я не уверен, что они вообще есть. Слишком долго они прятались от СБ, это и психология, и навыки. Нет практики — нет силы. Во глубине сибирских руд поискать… Опять же, нет времени. Насколько сильны вы сами, император?

— Не знаю. Нет практики.

— Возможно, если вы продержитесь достаточно долго, вы сумеете собрать вокруг себя сильную команду. Дадут ли вам на это время. Как только партнёры о вас узнают… Узнают, что «договориться» с вами нельзя…

— Со мной можно разговаривать, я понимаю неизбежность компромиссов.

— Партнёров не устраивают компромиссы, вы же должны понимать и это.

— Тогда недоговороспособны — это они.

— Да, просто я не сумел акцентировать кавычки. Собственно, вся эта история с базой флота на южном полуострове империи — это история нового мирового порядка. По правилам, которые они напишут и изменят по ходу дела. Да и нацистов на окраине они начали выращивать еще в старой империи.

Но, мы отвлекаемся. Возможно, они ещё попробуют поговорить с вами. И только потом начнут каддафи-сафари.

— Не попробуют. Система перехватила канал связи чипа подполковника. Задача была поставлена на зачистку всех преемников.

— Если вы сумеете подняться как император, могут и попробовать. С пистолетом в кармане, разумеется.

Продолжение беседы

Нас прервали. По уважительной причине, ребята закончили свой первый сезон. На один эпизод я наложил гриф ДСП. На тот именно, где де’генерал рассказывал о своем кураторе-подполковнике. Тот оказался куратором одновременно и от имперской СБ, и от партнёров.

Под гриф отправилась и история его вербовки. Оказалось, что в далёкие уже времена «ни мира ни войны» три члена делегации НАТО тупо изнасиловали его, пьяненького, в номере «Англетер». А ему это еще и понравилось. И всё это писалось, конечно, и имперской СБ тоже.

Что такое ДСП, соратникам пришлось рассказать. По моей версии это означало, что в целом сериал годится для слива в общедоступный интернет. Не так, чтобы специально, но интересно будет посмотреть, кто именно сольёт. А метка ДСП означает, что это просто так сливать в общий доступ не стоит. Кто его знает, что щелкнет в голове специально обученных людей, когда все будут знать, что двойной, тройной (далее везде) агент — это нормальная практика в непубличных службах.

Куда девать файлы? А вот у себя и держите. Еще скопируйте (флешки есть? флешки есть) и раздайте всем присутствующим. Кстати, вы двое не будете против, если при случае я попрошу вас поговорить еще с кем-нибудь? И вообще, чувствую, самому новому императору придётся создавать свою собственную спецслужбу. А со старой разбираться — так просто наверняка, тут к гадалке не ходи.

Товарищ полковник, оформите их как-нибудь приказом на отдельную какую-нибудь мирную задачу. Ну, например, пусть занимаются поиском бесхозных материальных ресурсов на поверхности. С подчинением и докладом лично вам.

Кстати, полковник, вы знаете агентов СБ среди ваших офицеров? Ну, кроме штатного зама по работе с личным составом? А это командир хозвзвода, Петрович. Да, я тоже улыбнулся, когда узнал. А оно вон оно как, Петрович.

Петрович вас, бойцы, определенно захочет прибрать к рукам. Поиграйте, но не заиграйтесь. Имейте ввиду, ваша жизнь для меня более важна, чем жизнь Петровича. Это поняли?

Тогда, товарищ лейтенант, изготовьте приказ на бойцов и возвращайтесь. Про флешки не забудьте.

Как-то много всего

Хорошо было в подвале госпиталя. И вроде ничего не сделал, а так занят, так занят…

Иванова расположили-таки в его командирском кресле. Он не спит, и всё слышит. Но ничего больше не делает, даже не говорит. У него пошёл процесс интеграции с системой. Вот, кстати, рояль так рояль, роялище. Искусственный интеллект на службе империи, кто бы мог подумать.

Меня система признала, но извещать об этом широкую публику среди пирамиды власти не спешит. За это я ей благодарен отдельно. Хреново, конечно, страна воюет уже даже без последних сил, а император прячется. Но и меня понять можно.

Сколько еще таких Моисеевых в системе? И хрена ли я могу сделать для страны, если эта самая пирамида отнюдь не ждет меня со всем этим «славься, славься!». Вот ножик между рёбрышек, это пожалуйста.

Так что, сидим тихо, делаем, что можем. А что мы можем? Мы можем в магию. Оля показала Елене мастер-стайл. Собрала пыль в кучку на ладони, из нее — бублик, подняла в воздух, раскрутила и разрезала получившимся прозрачным диском столешницу. Бытовая магия, из разряда «протри мебель от пыли».

Так что подала лейтенант полковнику приказ на подпись о командировании этого лейтенанта в распоряжение полковника медицинской службы, администрация императора. И стало у меня в команде три мага, включая меня же.

А задумка такая. Ну, то есть идея в порядке мозгового штурма. Вернуть ракеты в места запуска. Состоит из: найти ракету в полете; захватить ее (как бы телекинез); провести обратно по траектории (можно в любое другое место с противником). Надо пробовать. Очевидно, магии надо будет много. А что тут с маной-праной, в этой вселенной, не понятно от слова совсем. «Сила воли» — это вообще что?

На худой конец, можно перед ракетой поставить как-нибудь щит. Пылевой. Или из капелек тумана. Но лучше отправить обратно, чего зря боеголовке пропадать.

А надо пробовать. Лучше попробовать и не получится, чем не попробовать и вздыхать.

Шаг первый. Вступаем в глубокие отношения с системой, и формируем на основе доступных данных ПВО объемную картинку с летящими объектами противника. Потом… Отставить потом, надо пробовать сделать хотя бы это, а там война план покажет.

Печать зверя

С чипами неудобно получилось. Система не просто так ничего не знает, откуда они берутся. А знали о концах только император с первым преемником. Получив прямое задание, система смогла только вычислить, что это — изделия партнёров. Сходил, вынул чип из подполковника: один производитель, одна серия. Вот те раз, и вот те два. Шах с матом. Что ж тут удивляться, если все системное железо сделано в Китае на Тайваньских чипах. А чипы проектируются где? Правильно. Но можно попробовать взять любую имперского производства микросхему и магически заставить ее исполнять любую нужную таблицу состояний. Магическая перепрошивка, почему нет. Надо попробовать.

— О чём задумался мой принц?

Наше с Ивановым одиночество в кабинете было нарушено Олей с её теперь хвостиком — Леной.

— О масштабировании, доктор.

— Ой, наверное, это так интересно! Расскажите, расскажите, Ваше Величество… Ну, пожа-а-алуйста!

— Хмык. Расскажу, конечно.

Итак, уборка пыли.

Можно просто провести по поверхности рукой. Прямой контакт, непосредственное ощущение. Веник или тряпка опосредствует контакт, изолирует непосредственное ощущение. Но восприятию это ничуть не мешает. Понятно подвожу?

— Ой, вы такой замечательный рассказчик, Ваше Величество!

— Ага. Есть такая вещь, как пылесос… Продолжите?

— Можно я? — поднимает руку Елена.

— Внимательно слушаем.

— Механизм пылесоса совершенно убирает тактильное ощущение. Поток воздуха убирает ощущение прямого механического воздействия тела мага на пыль. Не знаю, может быть, у воздушников контакт не потеряется… Но конечная цель — направленное перемещение пыли — остается. И мы можем магически усилить воздушные потоки, создаваемые ротором пылесоса. Я думаю, что смогу собрать пылесосом пыль, вообще удалив из него шланг. Сила воли направляется на место, где воздух засасывается в аппарат, и воображается канал, связывающий это место с любым местом в комнате.

— А?.. Отлично изложено. Удивила, товарищ лейтенант. Да, так это здесь всё примерно и работает.

— И масштабирование здесь при чём?

— Лена сказала в «любое место в комнате». А на территории части? В тоннелях метро? А нам нужна территория империи так-то.

— И пылесос здесь при чём?

— Потоки воздуха. Мы только что научились направить волю на поток воздуха в трубе пылесоса и убрать собственно трубу, оставив поток воздуха в своей воле. В принципе ничто не помешает нам протянуть этот поток в любое место и территории части, и метро, и даже империи. Но это будет работа с очень небольшой площадью на конце потока. В масштабах империи это один булавочный укол на все стада африканских слонов.

Какой-нибудь погодник может вызвать бурю, и это будет заметно даже в масштабах империи.

Вот разница между выхлопом пылесоса и атмосферным циклоном — это разница в масштабах. А нам надо в небе над империей найти маленькую цель и потянуть к ней шланг пылесоса.

…

— А еще, товарищи бойцы, из нашего внимания как-то выпали такие направления, как рунология и артефакторика. Непохоже, чтобы вы мне могли рассказать об этом что-то существенное, верно? Тогда просто имейте ввиду, нам каким-то образом необходимо закрыть эту информационную дыру. И тренируемся в дальности действия узкого потока воздуха, это нам в любом случае пригодится.

— А еще можно поток воздуха, по всей длине, направлять то в одну сторону, то в другую. Если делать это очень быстро, получится ультразвуковой перфоратор, который пробьёт вообще всё. Но мне кажется, Ваше Величество, что оно задумалось у вас о чём-то другом.

Проблема. Может быть, ради этого и появились все эти буквы

— Я не хочу быть императором.

Молчание. Три пары глаз. Ну, да, подобное заявление требует объяснений по умолчанию.

— Понимаете, не я создал эту ситуацию. Мне она претит. Я хочу, чтобы человек, который ждёт от меня каких-то действий в свою пользу, во-первых, попросил меня об этом, а во-вторых, был готов пойти на те условия, которые я перед ним выставлю.

(Вспомните, замечу в скобках, во время оно имперская пропаганда настойчиво внедряла легенду об избрании на царство династии Романовых, полностью немецкой в последствии, на Земском Соборе. Казалось бы, зачем им это, если есть Помазание по воле Божией)

К этому варианту доброго самарянина я приходил всю свою сознательную жизнь. Это вовсе не требование оплаты. Но почему бы тому самарянину ни потребовать от потерпевшего, чтобы в следующий раз он путешествовал с вооруженной охраной. А иначе он сам себе буратино.

Кстати, если кто не силён в Евангелиях, эта притча — ответ на вопрошение «и кто мой ближний». В контексте второй заповеди «возлюби ближнего». Для самых тугодумов: самарянин стал ближним потерпевшему, и заповедь Бога направлена потерпевшему, он должен возлюбить самарянина.

Сейчас получается, что я должен выпрыгивать из штанишек, выдумывая не существующую в этом мире магию, для того, чтобы исправить ситуацию, которая десятилетиями создавалась не моими усилиями. Сказать, чем кончится? Меня убьют, а они придут плюнуть на мою могилу.